электронная
от 100
печатная
от 392
18+
В ожидании ковчега

В ожидании ковчега

роман

Объем:
368 стр.
Текстовый блок:
бумага офсетная 80 г/м2, печать черно-белая
Возрастное ограничение:
18+
Формат:
145×205 мм
Обложка:
мягкая
Крепление:
клей
ISBN:
978-5-4474-4177-7
электронная
от 100
печатная
от 392

О книге

Исторический роман. 1918—1922. Развал русского Кавказского фронта, геноцид армян и сопротивление. Нашествие большевиков и Красный террор, антибольшевистское восстание… Роман не документальный, а художественный и, тем не менее, я старался в нём всегда строго следовать реальной исторической основе, на фоне которой происходят события с его героями — командиром армянского партизанского отряда Гургеном Аршаруни и бывшим офицером царской армии, деникинцем поручиком Григорием Гайказуни, пытавшимся совершить покушение на Ленина. Реализм и символизм в романе слиты. Город — пишется с большой буквы. С одной стороны понятно, что это Эривань, как его тогда называли, поскольку на тот момент, на том осколке Армении и городов больше, как таковых, не оставалось, и вместе с тем, он как-бы и нечто большее — Город армянский вообще с присущими ему реалиями — развалинами древней крепости, быстрой рекой, каменным мостом, фаэтонами, осликами, церковью, улицей богатых торговцев, утопающими в садах домиками обывателей, духанами, кривыми горбатыми улочками, рынком, кладбищем — что-то среднее между Эриванью, Карсом и Ваном… И вместе с тем это уже структурированный губернский город Российской Империи с его захолустьем и претензией: со своим железнодорожным вокзалом, зданием Губернского Правления, банком, гимназией, появившимися на центральной улице электрическими фонарями, тумбами для объявлений, первыми автомобилями… Реальные прототипы часто имеют изменённые фамилии: красный палач Атарбеков — Азадбеков, товарищ Киров — товарищ Миронов и т. д. Это даёт мне большую свободу в изображении типов характеров. Итак, о чём мой роман «В ожидании Ковчега, если коротко? Остросюжетный исторический роман, действие которого происходит в Армении 1917—1921 годов, начиная с развала Кавказского фронта на фоне геноцида армян и до красного террора, приведшему к антибольшевистскому восстанию. В тот период Армения, несмотря на своё периферийное положение в Российской Империи, являлась одним из тех исторических перекрёстков, где сталкивались интересы различных держав: России, Турции, Германии, Великобритании. В едином историческом котле оказались армяне, турки, русские, курды езиды, английские разведчики, грузинские князя, бывшие офицеры и солдаты русской армии, деникинцы, националисты, большевики… Главные герои романа — командир армянского партизанского отряда Гурген Аршаруни и петербуржец армянского происхождения поручик Григорий Гайказуни, оказавшийся после неудачного покушения на Ленина и участия в добровольческом движении в Армении. Книга «В ожидании ковчега» выставлена на продажу в интернет-магазинах Литрес, Ozon.ru, ТД «Москва» (moscowbooks.ru), Google Books (books.google.ru), Bookz.ru, Lib.aldebaran.ru, iknigi.net, Bookland.com, на витринах мобильных приложений Everbook, МТС, Билайн и др.

Отзывы

Мария Бушуева, писатель, литературный критик
«..не слышно ли скрипа весел и мачт Нового Ковчега с Праведниками, готовыми пристать к первой пристани и начать Историю с белого листа»? — вопрошает автор исторического романа «В ожидани ковчега» Амаяк Тер-Абрамянц, и, воссоздавая трагические события в Армении (1917—1921 гг) жаждет не стереть страшные страницы, но обратить их в камень, в памятник, и от этого камня памяти, верит он, когда-нибудь пойдет светлая дорога мира, по которой ступая «народы, распри позабыв, в великую семью соединятся» Армяне, турки, русские, курды езиды.. Армения начала ХХ века — вот главное действующее лицо романа: «Казалось, Дама Мировой Истории отвернулась от этого клочка суши с его хачкарами, храмами, дудуками…», где многие века, погибая и возрождаясь, обрабатывает родную землю и вновь засевает простой пахарь, и «труд этот никогда не был и не будет рабским, ибо как может быть рабским волшебство рождения и произрастания?». Роман — по замыслу тяготеет к эпосу, невольно вспоминается «Давид Сасунский», но, полифоничный по стилистике, одновременно черпает из магического реализма, стирая грани между реальностью и мифом, между жизнью и смертью. Командир армянского партизанского отряда Гурген Аршаруни и поручик Григорий Гайказуни — главные действующие лица романа, попавшие в смерч времени, воздвигающего на многострадальной армянской земле горы невинно убиенных: «Апофеоз войны» Верещагина — для автора символ той трагическй эпохи. Широкий по социальному охвату (здесь офицеры русской армии, большевики, деникинцы, бандиты, торговцы, нищие), сильный по воздействию, страстный по эмоциональному посылу, сочетающий скупые строки хроники и поэтический гимн любви, роман «В ожидании ковчега», несмотря на его трагизм, все-таки пронизан надеждой на победу в человеке человечности, редкие крупицы которой светят с самых страшных страниц истории. М.Б. 22.10.17 20:00
24 октября 2017 г., в 21:26
поэт и художник Нина Габриэлян
Презентация романа Амаяка Тер-Абраамянца «В ожидании Ковчега»В Москве в литературной гостиной Союза армян России прошла презентация романа Амаяка Тер-Абраамянца «В ожидании Ковчега». Впервые этот роман был представлен в электронном формате в издательстве ИД «Драго Барзини» и выставлен в Международной электронной библиотеке Общества содействия благотворительности и меценатству им. И. К. Айвазовского. Это пятая книга прозы известного писателя Амаяка Тер-Абрамянца. Тер-Абраамянц — мастер короткого жанра, но в новой книге он впервые предстаёт пред нами в совершенно новой для него литературной ипостаси исторического романа. Его роман «В ожидании Ковчега» посвящён трагическим событиям в Армении в 1917—1921 годах. Работая над романом, Тер-Абрамянц изучил большое количество доступных ему на русском языке источников — книг, статей, консультаций с армянскими историками, воспоминания очевидцев тех событий. «По жанру роман представляет собой сплав реалистической прозы и символизма. Выразительный и динамичный роман вызовет интерес не только любителей исторического романа, но и специалистов», — отметила ведущая мероприятия, известный писатель Нина Габриэлян. Сам автор отметил, что период с 1917 по 1921 год является одним из сложнейших и спорных с точки зрения идеологий периодов в истории Армении и, несмотря на относительную близость, наиболее скрытый, наиболее подвергшийся идеологической коммунистической деформации. Романы армянских авторов советского периода, переведенные на русский язык, освещают этот период однозначно просоветски. У Амаяка Тер-Абраамянца принципиально иная позиция. Сюжет романа ведёт нас от развала Кавказского фронта, геноцида армян до красного террора, приведшего к антибольшевистскому восстанию. Впервые появившись в электронном формате в издательстве «Драго Барзини», роман обрел спонсора в лице доктора медицинских наук Владимира Серпова, который помог издать роман в «бумажной» версии. 22.12.15 19:58
5 июля 2016 г., в 18:03
Карина Аручеан-Мусаэлян
Рецензия на «В ожидании ковчега» (Амаяк Тер-Абрамянц) Гениально! Думала: буду читать постепенно, но прочитала на одном дыхании за 3 с половиной часа. Потрясающий эффект присутствия. И чудесный язык. А главное, удивительная соразмерность частностей и общего, вырастающего их этих частностей… эмоций и жёстких почти хроникальных подробностей. И очень точный баланс историчности, реалистичности с концептуальностью… Потом напишу подробнее. Пока под впечатлением. Карина Аручеан Мусаэлян 11.01.2016 15:24
5 июля 2016 г., в 17:03
Абрамянц Амаяк
Рецензия на «В ожидании ковчега» (Амаяк Тер-Абрамянц) Гениально! Думала: буду читать постепенно, но прочитала на одном дыхании за 3 с половиной часа. Потрясающий эффект присутствия. И чудесный язык. А главное, удивительная соразмерность частностей и общего, вырастающего их этих частностей... эмоций и жёстких почти хроникальных подробностей. И очень точный баланс историчности, реалистичности с концептуальностью... Потом напишу подробнее. Пока под впечатлением. Карина Аручеан Мусаэлян 11.01.2016 15:24 Подтверждаю! Гениально! Когда начала читать, думала будет что-то на тему "Карабах наш!" (Пустые доказательства о принадлежности земли, переходящей чуть ли не ежегодно от одного народа к другому, уходящие корнями в глубокую древность времен "человека разумного".) Но....оказалось, что всё глубже, интереснее. Прекрасен язык, колоритны образы, великолепная тема и идея, незабываемый юмор (один только эпизод с горшком чего стоит) Дочитала до конца. Уверена, что буду обращаться к Вашему тексту вновь и вновь. Спасибо! Ольга Ртищева 07.02.2016 12:25 И ещё! Здесь на сайте практически нет читателей серьёзной литературы. Мне бы очень хотелось, чтобы именно Вы получили титул "Писатель года" в 2016 году. Но, к сожалению, в финал выходят коротенькие рассказы, бесспорно милые, но в дальнейшем продаваемые. Ольга Ртищева 07.02.2016 12:36 Ольге Ртищевой. Роман не узко о Карабахе, но и о нём, как части Армении. Ну а если Вы считаете храмы и мосты Карабаха, выстроенные за много веков до прихода турок-шиитов в 14-15 веках, названных советской властью азербайджанцами, "Пустыми доказательствами",то мне грустно - оттого, что человек выносит категорические суждения, совершенно не зная предмета(((. Амаяк Тер-Абрамянц 24.06.2016 19:30 Рецензия на «В ожидании ковчега» (Амаяк Тер-Абрамянц) За несколько раз - осилил. Почитал с интересом. чем то напомнило "Тихий Дон" Шолохова. Думаю, что всеобщее благо для всех - не абстрактная категория. Ведь каждый из нас - неотъемлемая часть всеобщего и работая на всеобщее благо - мы работаем и на нас. С другой стороны, когда человек изолируется в рамках своей семьи, этноса, сословия, религии то он противопоставляет себя всеобщему, неотъемлемой частичкой которого он сам и является. И этот путь счастье не приносит. Об этом говорил Христос в притче о добром Самаритянине Владимир Ус-Ненько 20.11.2015 09:26 А тут как раз от частного к общему. Спасибо за отзыв. Амаяк Тер-Абрамянц 20.11.2015 11:13 Это типа достижение всеобщей гармонии и счастья через эгоизм и невидимую руку рынка? ... :))) Владимир Ус-Ненько 20.11.2015 13:02 При чём тут рынок?????? Не понял или вы что-то не поняли в романе... Амаяк Тер-Абрамянц 12.01.2016 02:40 Рецензия на «В ожидании ковчега» (Амаяк Тер-Абрамянц) ОГО! Как интересно ...спасибо Вам большое СИЛЬНО ! Мир Вашему дому с уважением Олег Олег Устинов 20.11.2015 07:18 Спасибо оживляющему текст!! Амаяк Тер-Абрамянц 20.11.2015 11:19 Рецензия на «В ожидании ковчега» (Амаяк Тер-Абрамянц) Спасибо!Амаяк!!Прекрасная историческая находка,красиво перенесённое в творение...и это у меня немного исторического...Ануш! Сновидение об Арарате!http://www.proza.ru/2015/03/14/1266 !!С теплом,Нина Каменцева Нина Филипповна 20.11.2015 07:11 Спасибо! Удачи!! Амаяк Тер-Абрамянц 20.11.2015 11:23
24 июня 2016 г., в 16:45
Абрамянц Амаяк
Литературная радость - книга Амаяка Тер-Абрамянца "В ОЖИДАНИИ КОВЧЕГА". Погружает в себя, не отпускает, ведёт... думала, что буду читать постепенно, несколько дней, а прочитала на одном дыхании за 4 часа (читайте - ССЫЛКА ВНИЗУ). Удивительно соразмерное сочетание историчности и концептуальности. Живые характеры -героев видишь-слышишь!- полный "эффект присутствия". Точные детали - и ни одной лишней! - их ровно столько, и они такие и там, что видишь, как из частностей, из соединения в сюжетах разных исторических пластов и судеб вырастает общее "здание смысла". И язык. Прекрасный язык! Местами жёсткий, местами настолько лиричный и нежный, что перехватывает дыхание. Текст музыкален, как симфония... НАПРИМЕР, ВОТ : "...ходит легенда. На горе, в ледяной пещере, лежит мертвец. Раз в год, в сентябре, когда ледяная шапка горы становится меньше обычной, рассыпаются ледяные оковы, и мертвец выходит ночью на вершину. Он прислушивается: не слышно ли шума волн второго Потопа, не слышно ли скрипа весел и мачт Нового Ковчега с Праведниками, готовыми пристать к первой пристани и начать Историю с белого листа. Только тогда он сможет уйти навсегда, в Светлый Поток. И тогда Господь Бог возьмет чистый лист бумаги, шариковую ручку и начнет писать… Или он предпочтет клавиатуру компьютера?... «И благословил Бог Ноя и сынов его и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю…» И все будет уже по-другому. И многие сослагательные наклонения исчезнут, и в Истории останется меньше невыученных уроков..." "...Это был, собственно, тот самый мужик, которому в 1915 году перерезали горло, но он чудом выжил и после следующей пасхи вышел вновь в поле сеять зерна. Тот самый, который все время как-то скромно оставался за рамками нашего повествования, ожидая своей минутки. Его еще будут много раз убивать: забьют по доносу в сталинских застенках, он погибнет под линией Маннергейма, сгорит в танке под Курском, упадет на пороге своего дома в Карабахе, скошенный автоматной очередью… Но на каждую пасху он будет снова воскресать, мять и нюхать красную землю, потом выходить в поле сеять. А осенью в его квадратных ладонях будут перекатываться не патроны, а золотые зерна хлеба или тлеть красным, желтым и зеленым сквозь матовую пленку ягоды виноградной кисти. И труд этот никогда не был и не будет рабским, ибо как может быть рабским волшебство рождения и произрастания? И его, этого мужика не убить, пока останется хоть клочок его красной или бурой земли, ибо созидающий из глубины сердца в принципе непобедим. «Эй, Оровел, оровел!..» А если о нем Мир вдруг снова услышит, то люди удивленно пожмут плечами: «А он еще живой?..», чтобы через минуту забыть..." --------------------------- ВОТ НАВСКИДКУ НЕСКОЛЬКО МАЛЕНЬКИХ ОТРЫВОЧКОВ: "- Апет, - спросил он, а как же мы будем их судить? – Ведь среди них есть и невинные, дети, крестьяне… Гурген блеснул свинцовым зрачком: - А как они нас судили и судят? Они что, отличают праведников от грешников? Или ты в горячке боя будешь каждого просить исповедоваться? - Но мы – не они!..." * * * "Отца Левона убили на второй день – пуля попала в живот, и он долго маялся, ждал, пока за ним не приехала телега, отвозящая раненых и убитых в город. Потом мучился и в телеге, чувствуя каждый камешек и выступ под колесом, и с каждым толчком, с каждым ударом боли душа его прорастала невидимыми крыльями и, когда показался город, его церкви, оставила тело, взмыла на них широких, журавлиных. И некому было плакать о нем, и некому сожалеть о его смерти. И слава Богу! Учителя Григора убили на третий день. Он не мучился – пуля прошла прямо в висок, его губы даже сохранили улыбку – счастливая смерть! А тетрадь Григора пошла на самокрутки, и Гурген только иной раз удивлялся, завидев на бумаге непонятные сгорающие знаки..." "На одной из последних таких скорбных телег плечом к плечу с другим бойцом лежал учитель математики Григор, так и не успевший решить своей теоремы, которая должна была положить конец всем войнам. Странно он выглядел среди погибших бойцов, их окровавленных солдатских гимнастерок, крестьянских рубах – в костюме с бабочкой, неестественно бледный и красивый, будто жених, с открытым небу высоким лбом. Лишь один цветок долетел до него, брошенный девочкой – алый мак упал учителю на грудь, и старуха перекрестилась вслед телеге..." * * * "А по улице все шли и шли (бум-бум-бум) войска: цокали конные эскадроны, топали ощетинившиеся штыками серые массы – иные молча, угрюмо, другие - раздирая черные дыры ртов навстречу ветру и летящим редким снежинкам, и в нестройных звуках рева слышалось что-то торжественно-угрожающее, в котором различилось: «…Р-разру-ушим!..»..." * * * "Гайказуни Иван Григорьевич, сын армянского генерала, отличившегося в кавказских войнах, был человеком мирным, профессором математики, хотя и имел чин полковника – преподавал в Михайловском артиллерийском училище курс по баллистике и высшей математике. После революции сразу стал никем. Однако во внешности старался придерживаться прежнего образа: лицо чуть вскинуто, отчего у общающихся с ним оставалось впечатление некоторой надменности и отрешенности, козлиная бородка, пенсне с серебристой цепочкой, полковничья шинель (правда, погоны домашним еле удалось уговорить дать срезать), каракулевый воротник… В тот голодный зимний месяц он ушел из дома на Мойке за хлебом – в ту очередь, в которой простаивал большую часть тех дней. Красный патруль, выявлявший «буржуев», вытащил профессора из очереди вместе с еще несколькими интеллигентами и тут же, у стенки, расстрелял. Никто из очереди, естественно, не пытался вмешаться в происходящее – главное было получить пайку хлеба. Гриша забеспокоился, когда начало смеркаться (отец ушел утром), и отправился его искать. О происшедшем рассказали свидетели, - они стояли теперь не в хвосте очереди а впереди и имели вполне реальные шансы получить свою пайку. …Обыкновенный красный патруль, пьяные солдаты с красными полосками на папахах, с трехлинейками – попробуй, слово скажи! Закоченевший труп отца с приоткрытым ртом и белыми губами, в который летели с хмурого неба мелкие снежинки, - будто он хотел начать свою очередную лекцию, лежал у стены: пенсне отсутствовало (видно, грабители польстились на серебряную цепочку), отсутствовал также и каракулевый воротник..." * * * (О ЛЕНИНЕ) "- Я до войны был в Туркестане, в экспедиции Семенова. Ты помнишь картину Верещагина «Апофеоз войны» - пирамиды черепов. Некоторые говорили - аллегория. Хрен два! Тимур приказывал своим воинам после захвата городов отрубать всем (подчеркиваю всем – и мужчинам, и женщинам, и старикам, и детям) головы и сооружать из этих голов пирамиды. Так представь себе, в Самарканде – могила этого убийцы, к которой ходят люди со всего мусульманского света и молятся, поклоняются ему! - Ну о какой, едрени матери, «народной мудрости» можно после этого говорить!? Какие на хер «народники»? - Ну это – древность, Восток… - неуверенно пробормотал Дубасов. - И на всякую народную мудрость найдется столько же народной глупости… - А мне кажется, мы сегодня видели Тимура! - Да иди ты!... - Ей Богу, и поклоняться к нему также будут ходить… - Ну, это уж ты загнул… Русский человек - идолу?.. * * * "Никто не узнал бы в этом окровавленном трупе, покрытом драными лохмотьями, комиссара Петроса, тонкого ценителя Саят-Новы и страстного мечтателя о светлом счастливом будущем человечества, в котором останется всего лишь одна тюрьма…" * * * "Героические красные бойцы пили за победу, пили за павших товарищей, пытались петь «Смело, товарищи, в ногу», но хор получился неслаженный, «не в ногу», каждый пел по-своему, и получалась какофония. Потом люди перестали слышать и хотеть слышать друг друга – каждый говорил и орал о чем-то своем «самом-самом», страшный матрос стал отплясывать на столе яблочко, и стол сломался." * * * "...была ночь, пустынная дорога, и Аршак мог беседовать со своим длинноухим другом от души, сколько заблагорассудится – вот только глаза немного слипались. Вся его речь была – нескончаемая жалоба на то, как несправедлива судьба и нескончаемое вопрошение, отчего так много несправедливостей позволяет милостивый Бог на Земле..." "...война, голод… Резня… Человек человеку – волк… Да и о каком мире можно говорить, если и в семье – война на войне!.. Раньше турки убивали, сейчас вот красные пришли. Жестокосердые – многих людей сгубили за словечко… Чека!.. И главное, наши же армяне там сидят и армян расстреливают сотнями. Они говорят, за мир, мол, ради трудящихся стараются. Так ли это? Вот я - тружусь, надрываюсь и что, мне легче становится?.. Нет - говорят только… А подгонять палкой они, конечно, мастера… Так и работай, работай, пока не здохнешь… Аршак помолчал, прислушиваясь к ночной темноте, и продолжил. - Дожил до того, что и поговорить по душам не с кем, кроме как с ослом! Ты только не обижайся, Хмац, я тебя вовсе не хочу обидеть, я благодарен за то, что хоть ты меня слушаешь. А если по правде, Хмац, грех сказать, я так устал душой, что самых близких людей разлюбил. Наверное, это большой грех, но это так. Ведь всех людей разлюбил… Ха! А тебя вот нет!.. Как это можно объяснить с Небесной точки зрения? Ветер очередной раз сдул тучи с луны, и Аршак увидел справа от дороги древнее кладбище с покосившимися хачкарами. Это место он знал, и оно пользовалось у путников дурной славой. Кладбище было такое древнее, что никто из родственников умерших уже сюда давно не приходил -потомки так отдалились от почивших предков, что забыли их навсегда. Иногда лишь днем любопытный путник делал здесь остановку, пытался читать полустертые имена, цифры, дивился на узоры, неповторимые, как каждая человеческая судьба. Были здесь могилы, которым и тысяча, и более лет. Легендарное время очередного кратковременного расцвета, время царей армянских и витязей…" * * * "Остров Армения становился все дальше и дальше, уходя в прошлое, в Предание, а впереди уже будто всплывала из эфира непонятным, но явным предчувствием другая Наири, моя, как воздух неопределенная, полумифическая, неподвластная времени, выдвигались тени, обретая плоть и голоса…" ВОТ ССЫЛКА - читайте! полУчите удовольствие: http://www.proza.ru/2013/07/28/1710
14 января 2016 г., в 8:47

Автор

Амаяк Тер-Абрамянц
Амаяк Тер-Абрамянц
Амаяк Тер-Абрамянц Корниенко, 1952 г. р. (Эстония), российский писатель, член Союза писателей Москвы, автор семи книг прозы, публикаций в газетах и журналах России, Эстонии и Армении.