электронная
400
печатная A5
477
16+
Стыд

Стыд

Роман

Объем:
146 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-8546-9
электронная
от 400
печатная A5
от 477

О книге

Главный герой романа «Стыд» — эксцентричный молодой человек, исключённый из театрального института, ставит перед собой цель — получить диплом актёра и уехать в провинцию. Московская студенческая и театральная среда начала 90-х годов 20-го века, высокие размышления об искусстве и литературе нищих юных художников, без примеси коммерции и материального расчёта, узнаваемый быт того времени — роман писался в 1990–1993-х годах, — возможно, всколыхнёт в читателе память о своих идеалах…

Книга публикуется в авторской орфографии и пунктуации

Отзывы

Анастасия ОРЕШКИНА-НИКОЛАЕВА

Художественное произведение «Стыд» его автор Олег Филипенко называет в предисловии повестью или коротким романом. Первое вернее. Заключенный в весьма ограниченные временные рамки сюжет не предполагает глобальных изменений в окружающем героя мире, хотя мировоззрение персонажа меняется. Эта повесть — под стать знаменитому произведению Сэлинджера «Над пропастью во ржи», где герой пытается познать себя и разобраться в противостоянии между собой и окружающим миром. Задача непростая. Олег Филипенко, конечно, больше известен как кинорежиссер, а не литератор, но и на последнем поприще у него немалые успехи. Родился автор «Стыда» в Симферополе. Закончил ГИТИС, Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Имеется за плечами и учеба в главном вузе для пишущих людей — Литературном институте им. А. М. Горького. Автор состоялся как поэт, написав ряд поэм и множество стихотворений. Его произведения публиковались в таких известных и профессиональных изданиях, как журнал «Литературная учеба», газеты «Литературная Россия» и «Литературная газета» и др. Поэма Олега Филипенко «Один день неизвестного поэта» была номинирована на одну из крупнейших отечественных литературных премий «Антибукер». Как сказано в справке об авторе, повесть «Стыд» пролежала в архиве писателя четверть века, и вот теперь она предлагается широкому читателю. Отмечу и такую деталь — Олег Филипенко, ныне успешный киевский кинорежиссер, публикует свою повесть в известном московском издательстве. Это, в свете напряженной политической обстановки, должно способствовать сближению братских народов, укреплению культурной интеграции. В предисловии автор оговаривается, что ткань произведения куда менее объемна, нежели жизнь: «у жизни одна структура, у произведения другая. Гораздо более ограниченная». И делает весьма мудрое замечание: «герой всегда существует в узком коридоре, который ему отводит автор в виде сюжета и темы». Это верно. Как и то, что повесть, если так можно выразиться, героецентричная, то есть, заглавный персонаж, Алексей, является не только главный действующим лицом, весь сюжет построен вокруг его жизни, личных смятений и переживаний, постижении себя. Все остальное, конечно, не является только фоном, но заметно оттеняется личностью Алексея. В аннотации он так и назван: «эксцентричный молодой человек». Место действия повести — Москва. Время действия — начало 1990-х годов. Явно об этом, конечно, не сказано, но реалии вполне узнаваемы. На фоне глобальных политических перемен происходит действие «Стыда». Большинство персонажей повести — студенты, полные стремлений, желаний, мнящие себя если не гениями, то чем-то вроде них. Это вполне естественно для молодых людей; неслучайно есть понятие «юношеского максимализма». Но когда речь идет о творческих личностях, все «мании» и «фобии» нужно умножать минимум на два, ведь мир они воспринимают острее и болезненнее, чем «нормальные» люди. Основная задача, которая стоит перед Алексеем — устроить рушащуюся жизнь. Его, бунтаря, отчислили из театрального института за то, что он отказался участвовать в выпускном спектакле — мол, это ниже его достоинства (его не устраивало качество постановки). Как следствие, двери общежития перед ним закрываются. Цель — получить диплом, поскольку все выпускные экзамены он сдал. С этим он не раз наведывается в стены альма-матер, общается со своенравными преподавателями и своим мастером, живет иллюзией, что все нормализуется. Чтобы сводить концы с концами — работает дворником (и получает казенную квартиру) и театральным сторожем. В свободное же время общается с друзьями и людьми, близкими к искусству, и постигает жизнь. Пока без стыда. Воспоминания о студенческом прошлом периодически врываются в его настоящее. В одном из эпизодов — описание быта студентов творческого вуза с их достаточно вольным поведением, многочисленными случайными связями и отсутствием обязательств. Есть и эротические сцены: «Тогда я коснулся ее грудей, она слегка отодвинулась от меня, но внутренний жар распалил ее чувственность, и она вновь прижалась ко мне. <…> Никогда я еще не обладал столь качественной женщиной». Но это — фон. А настоящее — с дырявыми кроссовками «со стертыми подошвами», из-за которых в одной из сцен ближе к концу книги он выбегает из театра (и тут стыд уже подбирается к герою), быт, который, конечно, противен его свободолюбивой и творческой душе. Так, общаясь с молоденькой девочкой, которая каждое утро выгуливает собаку, как раз в часы его работы дворником, он вначале ощущает к ней симпатию, а потом ему делается скучно в ее обществе. И он старается избавиться от ее внимания. Не поймешь однозначно, то ли его отталкивает приземленность — в смысле мещанства, выведенного у Германа Гессе в «Степном волке» — девушки, то ли он слишком высокомерен и обижен на весь мир, несправедливый к нему и его таланту… И даже гибель собачки не сближает героев. Алексея постоянно окружают люди, которые представляются мне случайными — как будто самому герою суждено что-то большее, чем окружающим его. Особняком стоит Кирилл — огромный парень с детским лицом, альпинист, который жил с ним в казенной квартире и периодически уезжал на сборы. Все коллизии сюжета я пересказывать не буду, но Кирилл сыграл одну из ключевых ролей в «пьесе» о постижении себя Алексеем. Вероятно, он, в отсутствие главного героя, зайдя в его комнату, заглянул в дневники и повесть Алексея. Во всяком случае, когда тот вернулся и увидел Кирилла выходящим из его комнаты, такая мысль мне закралась. Проза Алексея и является ключевой к пониманию его внутреннего мира. Записывая мысли, герой, конечно, не рассчитывал на читателя, а потому был предельно откровенен сам с собой. И появлялись такие строки: «Известно ли вам, что талант — это бремя, тяжелое, прежде всего, для своего носителя? И что же? А то, что я не всегда мог совладать с собою, учась актерскому ремеслу у людей, чьи дарования значительно уступали моим». Там же он признается, что «разлюбил литературу и искусство». То есть, стал в некотором смысле самовлюбленным нигилистом. Так, может быть, педагоги были правы, отчислив его — ведь туман самолюбования застил глаза? А достижение чего бы то ни было в жизни — каждодневный упорный труд. Успешность прорисовки героя зависит в том числе и от того, насколько большой сдвиг произошел в нем. Путем к духовному выздоровлению можно считать мысли Алексея: «Я даже покраснел. С чего это я взял, что я лучше их?». Читая свои записи дальше, главный герой испытывал стыд за себя прежнего и, возможно, приближался к постижению себя нынешнего. Он встречается с друзьями, строит планы о съемке короткометражного фильма по рассказу Белля, ищет за что зацепиться в отторгающей его Москве — и не находит. Кульминационной выглядит его фраза во время одной из дружеских попоек: «Стыд. Который я утратил». Его обуревают сомнения. Он работает все хуже и хуже. Как следствие, Алексея увольняют с работы. В институт за дипломом он решает не ходить. И — не нашедши ответа на мучающие вопросы — покидает Москву. Вернее, один ответ он находит — что взял неверные ориентиры и действовал неверно. Или это мир был против него? Поди разберись! Но в будущем надо «терпеливо начать все сначала. Но по-другому, по-другому, по-другому». Повесть «Стыд» — книга духовная. О человеке, который искал себя и не нашел. Но мне она также видится метафорой. Поскольку эта книга еще и о стране. Которая не нашла себя и решила начать все заново. Я имею в виду, конечно, события начала 1990-х годов, хотя кому-то эта метафора может напомнить и о настоящем.

27 мая 2019 г., в 14:22
Наталия ЛИХТЕНФЕЛЬД

Повесть, написанная в начале 90-х, отлежавшись в архивах автора почти четверть века, вышла в свет только сейчас, но не утратила своей актуальности. Несмотря на то, что в повести объемно и живо передан дух времени, а вернее, безвременья начала 90-х в России — в частности, в Москве, где происходит действие, глубина ее сути не в них и не в бытовых сложностях жизни, которых у главного героя предостаточно. Из них запоминается только то, что он постоянно обедает в неухоженных пельменных или диетических столовых, живет в грязной квартире, которую ему выделили от ЖКХ при устройстве на работу дворником — подобная квартира являлась неким островком надежды на пмж в столице для провинциалов; еще вспоминаются «пятнашки» — 15 коп. для звонков из уличных автоматов, а также ретроспективы иностранных фильмов в кинотеатре «Москва», но самое яркое — уже возникший на противоположной стороне от памятника Пушкину, еще не избавившийся от очередей, «Макдональдс». Не это главное в повести, а идея неприкаянности таланта в окружающим его несовершенным мире. Эта идея вечна. Она начинается с поиска смысла жизни и своего места в ней, с психологической проблемы юношеского нонконформизма в обществе, кажущимся враждебным, злым и несправедливым. На твои изобретения, фантазии и таланты всем наплевать. Что же касается других «драм» художника, то от лица героя приводится комический, но емкий пример: «…Я просто прошу вас представить себе Пушкина, скользящего пером по бумаге в приливе вдохновения. Допустим, он выводит: „В томленьях грусти безнадежной, в тревогах шумной суеты…“ И вдруг, представьте себе, когда он выводит это, его останавливает какой-нибудь Сидоров, стоящий у него за спиною… и говорит: „Саша, строчку „В томленьях грусти безнадежной“ замени на „В томленьях сладостных и смачных“ — так будет лучше“». В XX столетии проблему отстаивания своих убеждений в регрессивной среде, в том числе и в искусстве затронул еще Д. Д. Сэлинджер в романе «Над пропастью во ржи», им зачитывалось молодое творческое поколение 60-80-х. В эти годы назревал протест против сложившихся социальных устоев и современной морали приспособленчества, — к ним по тарифу молодежного максимализма предъявлялся самый высокий счет. Некоторые параллели наблюдаются между героем Сэлинджера Холденом Колфилдом и героем повести «Стыд» Олега Филипенко. Первый был отчислен из закрытой школы Пэнси за неуспеваемость, второй — отчислен из московского театрального института перед самым получением диплома за то, что отказался участвовать в бездарном дипломном спектакле. Оба героя — ценители литературы, театра, музыки, поэтому отвращение обоих к обывательщине, банальности, лжи в жизни и искусстве приводит к разочарованию и внутреннему протесту, желанию порвать, не предав свои идеалы, даже с теми, от кого зависит твоя дальнейшая жизнь. «Но жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Эта цитата, набившая оскомину со времен советского детства, все-таки срабатывает в обоих случаях, с обоими героями, иначе бы им пришлось спрятаться в лесу. На самом деле — это не их задача, так как, отрицая, они переживают за происходящее вокруг, а потому оба являются самыми активными социальными героями. По характеру персонаж Филипенко более мягок и добр (подселяет к себе такого же неприкаянного товарища Кирилла), с уважением относится к девушкам, какие бы отношения у него с ними не возникали — дружеские или любовные. Он способен пожалеть о своих поступках и в чем-то пойти на уступки, но только не в самом главном и принципиальном, что составляет смысл его жизни — искусство, творчество. Иногда он произносит философские монологи на тему «весь мир — театр» и кажется претенциозным, но в целом это приятный, милый, симпатичный и тактичный парень, старающийся обходить острые углы в общении. Пытающийся вырваться из навязанных упадочным временем «культурных» схем низкого вкуса, герой «Стыда» (а ему действительно стыдно и за опустившееся ниже плинтуса современное театральное искусство, и за Москву 90-х — прежний город-мечту, и за себя самого, загнанного обстоятельствами в угол) аппелирует к восхищающим его авторитетам: режиссерам Анатолию Васильеву и Андрею Тарковскому, к русской и зарубежной классической литературе. Но он не может пойти на компромисс, признав постановку своего учителя чем-то значительным в искусстве, хотя и понимает, что получение диплома — очень важная для него задача, решение которой дает право на дальнейшее устройство по выбранной специальности. Несмотря на драматические коллизии, книга эта полна юношеского задора и надежды. Ее можно даже назвать веселой. Молодежь в повести — друзья, знакомые, товарищи героя по институту, — это люди, также оказавшиеся волей судьбы в безвременье, и им, каждому по-своему, предстоит испытание на прочность и выживание в переходном, нестабильном обществе. В каком-то смысле повесть «Стыд» исторична, так как в ней зафиксирован определенный отрезок времени на границе развала Советского Союза и становления России. И название ее поэтому не случайно. Его можно соотнести как со стыдом за себя самого, так и со стыдом за все происходящее вокруг, и хотя о политике не сказано ни слова, объективное, правдивое описание окружающего мира не дает ошибиться в том, что страна переживает кризис. Сейчас, когда кризис переживается страной на новом витке, эта повесть более, чем актуальна. Герой параллелен своей стране в прохождении критического этапа и неотделим от нее. Он воплощает в себе ее мятущийся в поисках выхода из тупика дух, — свободный, не озлобленный на обстоятельства, надеющийся на лучшее. Впрочем, пока еще такой же бездейственный и мало в чем себя обвиняющий, хотя акт сожжения дневников доказывает пересмотр позиций героя и его духовный рост, отказ от чего-то недостойного в себе — эгоизма, тщеславия, равнодушия. В герое есть тот здоровый и молодой потенциал, который наверняка приведет его к возрождению и успеху в будущем. Поэтому повесть не кажется пессимистичной, а судьба главного персонажа безнадежной, как не кажется нам безнадежной судьба России, параллельно переживающей сложности. Очень отрадно, что еще одно свидетельство времени и раздумья о пути таланта воплотились в хорошей, добротной прозе поэта и прозаика Олега Филипенко.

27 мая 2019 г., в 13:42

Автор

Олег Филипенко
Олег Филипенко
Олег Васильевич Филипенко — поэт, режиссер и сценарист, родился в Симферополе в 1965 году. Учился в Литературном институте им. А. М. Горького на курсе Н. К. Старшинова. Кроме того, окончил ГИТИС и Высшие курсы сценаристов и режиссеров в Москве. В середине девяностых годов посещал поэтическую студию К. В. Ковальджи. Печатался в «Зарубежных записках», «Литературной газете», «Литературной учебе», «Поэтограде» и др. Поэма «Один день неизвестного поэта» (1999 г.) номинировалась от издательства на Антибукеровскую премию.