Ridero

Герда


автор книги

ISBN 978-5-4474-0663-9

О книге

В центре внимания в рассказе — обычная дворняжка по имени Герда. Читатель получает возможность посмотреть на окружающий мир и, возможно, самого себя, собачьими глазами. Волею человеческого беспечного эгоизма маленькая Герда, ещё будучи щенком, оказывается на улице. Она проходит через все трудности выживания в мире, где человек — безраздельный хозяин. Хозяин, служить которому, собственно, и создано собачье сердце (по мотивам реальных историй).

Об авторе

Владимир Земша

Земша Владимир Валерьевич. Родился в г. Xабаровске в 1966 г. Окончил СШ в г. Алма-Ата в 1983 г., Новосибирское ВВПОУ в 1987 г., Академию Управления при Президенте Республики Беларусь в 1985 г.. Ген. директор дочернего предприятия европейского концерна в РБ. Гражданин Республики Беларусь.

Владимир Земша
5

Рецензия от Литературного агентства "Новые Имена"

Литературное агентство «Новые Имена» Рецензия на книгу Владимира Земша «Герда» "Ведь для среднего человека Все, что не приносит ему выгоды - отравляет его жизнь и комфорт. Но никто и ничто так не отравляет все вокруг, бо-лее, чем сам человек!" О трудных взаимоотношениях человека и природы много уже сказано. По-требительское отношение людей к своему исконному дому стало притчей во языцех. Немало политиков сделали себе карьеру на подобных разговорах. Немало организаций открылось под эгидой защиты животных, растений или еще чего-то, что принято цинично называть "богатствами нашей планеты". Но многие ли всерьез озабочены темами, которые так любят поднимать ради своего имиджа или просто во имя красного словца? Многие ли верят, что природа вокруг нас живая, одушевленная, равная ЕМУ - самому ЧЕЛОВЕКУ? И есть ли хоть кто-то, кто хоть раз пробовал посмотреть на окружающую действительность глазами, например, собаки? Владимир Земша, автор книги "Герда", решил на страницах литературного произведения показать читателю ту несправедливость, которая каждый день творится рядом с нами и остается не только безнаказанной, но даже большинством из нас незамеченной. С первых строк чувствуется, что данный вопрос давно и сильно волнует писателя. Он говорит о том, что наболело, накипело и буквально не дает спать по ночам. Громко, очень громко звучит призыв со страниц книги. Призыв к чему? Призыв быть добрее, гуманнее, человечнее и не только по отношению друг к другу, но и к братьям нашим меньшим. Ведь все в природе и в жизни взаимосвязано, и "большинство из тех, кто жесток к животным, оказались более лояльны к молодёжным фашистским организациям и ещё, что любопытно показал тест, что они чаще оставляют в лесу грязь после себя". А мы все готовы с пеной у рта осуждать фашизм в любых его проявлениях и ругать тех, кто не убирается после традиционных шашлыков! Не пришла ли пора разобраться, откуда растут ноги у пороков и попытаться, наконец, изничтожить их на корню? Главной героиней данной истории является собака. Обычная дворняга, ко-торую некогда люди выбросили из своего дома, предоставив собственной судьбе. Жизнь на улице не похожа на сказку, но что уж тут поделаешь! Так хочется любви и ласки! Иногда даже больше, чем какой-то там еды. Но где же ее взять? Искать в стае таких же бездомных, голодающих бродяг? Но разве не инстинкты верховодят там всем? Не воля альфа-самца, сумевшего доказать свою силу? А вокруг враждебный мир. И люди, готовые всегда пнуть того, кто слабее, чтобы доказать кому-то свое превосходство, просто похорохориться, выплеснуть свое дурное настроение или еще по какой ма-ловразумительной причине, ни в коей мере непонятной ни одной нормаль-ной собаке. А потом люди злятся, негодуют, ненавидят... Кого? Да хотя бы тех же собак, сбившихся в беспризорные стаи в жалкой попытке выжить, забывая, что "бродячие стаи оголодавших собак появляются из-за безответ-ственности человека! А в том, что они злые, часто виноваты сами люди". Вот мысль, которую автор снова и снова разными словами и примерами пытается донести до читателя. Собаки, в представлении Владимира Земши, не просто антропоморфны. Они - самостоятельные мыслящие, думающие, чувствующие существа, наделенные душой. А раз так, почему бы не сравнить их с человеком, не противопоставить ему? С тем самым гомосапиенсом, который решил, будто является хозяином Земли по праву единственного разумного существа. По-чему же тогда сам собой напрашивается один провокационный вопрос? "Собаки умеют верить и дружить с полным доверием, с полной самоотда-чей, без остатка и камня за пазухой. Ведь, как утверждают люди, у них «нет души», а значит, и нет корысти, лжи и обмана, по-крайней мере. Так что же такое, эта пресловутая «человеческая душа»? … А чем же тогда наделены все прочие твари божьи? …" И тут же, уже вытекая из первого, рождается и второй вопрос: " А мож, Бог-то он един и не только для людей, а…? Мож, всё он видит и всех? И оценивает каждого по делам его земным и воздаёт после за земные страдания, и человеку разумному и не очень, и всякой прочей твари божьей. Ведь не для удовольствия ж ради, вся логика нашего земного существования?" Вот так, противопоставляя и сравнивая людей и собак в различных жизнен-ных ситуациях, Владимир Земша рисует настоящую волчью стаю под названием человечество. Стаю, вроде бы давно "не следующему зову при-роды, слышать глас которой уже давно лишён", искоренившей из себя все то, что посчитал диким, глупым, опасным для себя любимого, но, несмотря на это, до сих пор подвластной ему... ИНСТИНКТУ, который не презирали и не отрицали наши дальние предки. Инстинкту, который как принято ду-мать, остался лишь у животных. Но тогда как объяснить такой удивитель-ный и ужасающий, но не вызывающий серьезного осуждения у самых при-дирчивых кумушек факт: "Разве они разбирали причинно-следственный связи, разве они оценивали поведение собственного дитяти, которое, воз-можно, через лет так десять надругается над кем - ни будь из сверстников, а мамашка так же будет его слепо защищать, какое бы он жуткое преступле-ние не совершил, ей важно лишь одно – что бы чадо её избежало наказания, а там, хоть трава не расти! Что поделаешь! Инстинкт! Чистый инстинкт, а вовсе ни проявление признаков «высшей нервной системы», которой так гордится человечество! Так что, в критические минуты, что в подобной этой, мы редко наблюдаем её проявление!" И вот, повинуясь "инстинкту "доминирующего пионера", продвинутый гомосапиенс, не желающий ни о ком заботиться, топает по жизни, чихая на всех вокруг, разрушая и изничтожая, не задумываясь и даже не оборачива-ясь, не понимая ни меры своей ответственности, ни степени причиненного зла. Да и откуда взяться этой самой ответственности, как зародиться самому понятию милосердия, коли это вытравливается на корню с самого детства? Коли "в одно волевое решение, школа сняла с себя всяческую ответствен-ность за это дело. В угоду реальным или вымышленным жалобам родите-лей, более пекущихся о собственном спокойствии и материальном благопо-лучии, нежели о том, кем вырастут их дети, «освобождённые» от беспо-койств за других. «Освобождённые» от понимания того, что мир вокруг это не только праздник жизни.«Освобождённые» от милосердия. «Освобождён-ные» от сострадания и стремления помочь хоть одной маленькой пушистой писклявой жизни!". А потом, уже после, мы удивляемся, возмущаемся и ропщем, что даже дети, "чтобы избежать ответственности даже за малый проступок, они были готовы к совершению более тяжкого? Предпочли бро-сить друга в беде!" Ведь ответственность в современном обществе прирав-нивается к закону. И ежели закон за что не карает, то и ответственности никакой нет, осуждая и обличая, говорит Владимир Земша. Да и кому нужна эта ответственность, когда есть такое модное понятие как "имидж". "Имидж никуда не денешь! От того, какая у тебя машина, жена, собака, так и тебя будут люди воспринимать!" Вот и выходит, что на страницах книги "Герда" собаки предстают хоть и своеобразными, но гордыми, честными, искренними существами, зачастую испорченными людьми сознательно или неосознанно. Но они не злы и не жестоки, в отличие от своих двуногих братьев. Они просто такие, какими их сделала природа, какими велят им быть инстинкты, отрицать которые они еще не научились. Ну а что человек? Человек, который "напридумывал уже столько методик убиения себе подобных"? Умеет ли он еще искренне любить? Сочувствовать? Заботиться о других? Расширять границы сознания? Или готов на все, чтобы первым влезть в "узкие двери рая" здесь, на Земле, или в мире уже ином? Впрочем, не все так плохо и мрачно. Остались еще настоящие ЛЮДИ. Те, кому небезразлично, кто за болтовней не забывает ни о воспитании соб-ственных детей, ни о тех, кто слабее и не всегда может противостоять без-мерному злу этой действительности. Такие, как, например, девочка Катя, ее родителя или выпивоха Петрович. Значит ли это, что не все потеряно для человечества? Собака верит в это всей душой, и "зачастую её вера умирает с ней самой. Собачья вера, это в действительности то, что уж точно умирает последней!" Перемежая повествования философскими измышлениями, выделенными курсивом и пробирающими до глубины души своей резкостью и вопиющей, пугающей, даже ужасающей правдивость, Владимир Земша рассказывает весьма поучительную историю, показывая причины и следствия, которые мы ни за что не обнаружим сами в реальной жизни. Иногда его рассказ вызывает умиление, иногда злость, не то на автора, не то на самого себя, не то на весь мир, а иногда страх перед тем, во что мы превратились. Мы все... без исключения... рабы моды и технологий, амбиций и денег, комфорта и пороков. Время от времени книга кажется излишне, даже недопустимо жестокой. И над этими сценами писателю имеет смысл поработать. Ни в коей мере не для того, чтобы польстить своему читателю или смазать бальзамом раны, нанесенные острыми как бритва, словами. Но чтобы, совершенно случайно, не всколыхнуть очередной приступ агрессии в иных обывателях. Чтобы жестокость не выплескивалась через края, развращая, а не усмиряя, как задумывалось, беснующийся дух. Ну хотя бы, помягче говорить о трупах убиенных животных и о моментах их изничтожения. Ну хотя бы, не меняя сути, заменить некоторые слова на синонимы. Кроме того, следует изменить диалоги. Почему-то все без исключения герои говорят исключительно неграмотно. Автор передает их речь по принципу "как слышится, так и пишется". Примеров можно надергать буквально из любого разговора: "Бать, мож лучше выпустить его, нехай сам себе еду на´йдет", "Пап, я щас! ", "Всё, вы уже всё слопали! Нэма ничого!", "А хошь, я тудой вона, на крышу заберусь?" и так далее. А еще следует хотя бы в двух третях случаев убрать тире между слогами, появившимися там, видимо, чтобы было выразительнее. Иногда обилие неправильных слово-боротов и тире даже затрудняет понимание, а иногда просто действует угнетающе. Ладно бы так изъяснялся пьяный Петрович или тот же сторож на стройке. Но почему так говорят и дети? И учителя? И родители Кати? Есть в тексте орфографические ("хочит", "малы´е", "бесконца", "европейски туристов", "каких либои") и пунктуационные ("всё же девы представляли собой, более безропотный приз победителю, нежели являлись первопричи-ной этих поединков") ошибки, многочисленные опечатки. Не меньше и стилистических ляпов. Чаще всего встречается употребление одинаковых или однокоренных слов рядом. Иногда в одном абзаце слово, например, "человек" или "хозяин" может попасться на глаза раз пять. Можно увидеть в тексте "слуг, служащих" или некорректное построение целых предложений: "Но как важнее для неё в этот миг было тепло ладошек девочки". Чрезмерно злоупотребляет Владимир Земша словами "это", "этот", "эти", словно пыта-ется с их помощью выделить какой-то признак, поставить акцент. Но, в от-личие от английского языка, в русском подобный прием не используется, так как нет в нем настоящей необходимости. Подводя итог следует сказать, что книга "Герда" очень глубокомысленная, имеет в своей основе правильную идею и, что греха таить, вырывает из зо-ны комфорта, лишает сна и пробирает до глубины души. Немного сегодня книг, способных оказать столь сильное воздействие на привыкшего бук-вально ко всему читателя. И все же, следует уменьшить накал насилия, то есть не столь детально расписывать сцены издевательств над бедными жи-вотными, рискуя прогневить Гринпис (а то Герасим, топивший Му-Му уже, вроде бы, поступает даже правильно, да и тетушка, желавшая пошить из долматинцев шубку, перестает восприниматься эдаким злодеем). Кроме того, нужно подправить диалоги. Ошибки и опечатки могут помочь убрать из текста редактор и корректор. -- С уважением, рецензент программы «Новые имена», руководитель pr- от-дела издательства «Союз писателей», писатель, журналист Екатерина Кузнецова (г.Москва).

Рассказать друзьям

Ваши друзья поделятся этой книгой в соцсетях,
потому что им не трудно и вам приятно