Бесплатный фрагмент - Другой флот

Введение

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Александр Кушнер

Современное информационное пространство богато на различные высказывания, «расследования», «сенсации» и теории о том «как надо было сделать правильно», «как все разорили», «а если бы…» и тому подобные предположения, зачастую выраженные в не очень сдержанных тонах.

Другая большая тематика — альтернативные пути развития того или иного направления в отдельности (экономики, политики, вооружённых сил, сельского хозяйства и пр.) или всей системы в целом, основанная на чём угодно, но только не на объективных реалиях.

Не минула чаша сия и Советский Военно-Морской флот. Налицо весь спектр данного жанра от метания громов и молний на головы покойных ныне руководителей Партии, Правительства и высшего командования Вооружённых Сил СССР, допустивших, по мнению конкретного автора, стратегические и тактические просчёты, до нареканий на создателей фантастических кораблей и эскадр из них, наводящих ужас на любых врагов, а также друзей, сокрушающих вражеские корабельные группировки и прибрежные укрепрайоны.

Основные причины, лишающие жизненности вышеперечисленные теории, на мой взгляд, следующие:

1. Чрезмерные личные пристрастия. Например, если автор связан с авиацией — значит, по его мнению, мало уделяли внимания авиации, в особенно той, к которой автор имеет наибольшее отношение. Если автор принимал участие в разработке или испытании каких-то систем, не пошедших потом в серию — значит, кто-то загубил разработку, дающую принципиальное превосходство над противником. И так по всем отраслям.

При этом не последнее место занимает обличительный пафос. Из этого часто вытекает второй пункт, а именно:

2. Излишнее усердие в поиске «врагов», «предателей», «всемирного заговора» и прочих потусторонних сил. Обличительный пафос при этом приобретает степень максимального накала.

3. Шапкозакидательство и квасной патриотизм, лозунги о том, что «советское — значит отличное», а враг всегда туповат и трусоват. Здесь свою роль сыграла пропаганда от телепередачи «Служу Советскому Союзу!» до современных «сенсационных расследований» и компьютерных мультиков по федеральным каналам.

4. Полное игнорирование экономических возможностей страны. Руководству страны ставится в вину недостаточное развитие всех систем вооружения в полной мере, когда как ему (руководству) приходилось принимать непростые решения «или то — или другое».

5. Безудержная фантазия автора.

Но ведь есть и третий путь, учитывающий экономические, технологические, организационные и военные реальности и не требующий фантастических изменений пространственно-временного континуума. Этот путь я и предлагаю вниманию читателя.

Попытаясь избегнуть вышеперечисленных ошибок, я попробую изложить свою версию концепции построения океанского флота СССР, основанную на реальных возможностях экономики и технологий того времени. А также сделаю попытку доказать, что сравнительно небольшие изменения в векторах развития могли бы принести качественное усиление флота.

Поскольку тема флота безбрежна, я остановлюсь лишь на проблеме развития только надводного флота и только носителей гюйса — кораблей 1 и 2 ранга — ибо только они являются наиболее зримой составляющей военно-морского могущества, разящим мечом в военно-морской борьбе на удалённых океанских просторах и крепким щитом для обороны родных берегов и прикрытия развёртывания стратегических атомных подводных лодок с баллистическими ракетами на борту.

Исходя из того, что вооружение и корабли, о которых пойдёт речь, общеизвестны и их изображений достаточно в открытых источниках, я буду стараться максимально использовать изображения из своей коллекции и библиотеки, иногда демонстрируя их (корабли и технику) в не всегда привычном виде. К сожалению, закон об авторском праве запрещает мне привести в качестве иллюстраций картинки из интернета, но любопытный читатель может найти изображения упомянутых систем и кораблей самостоятельно, а знающий — и так всё поймёт.

Итак, представим себе, что наступил 1955 год, основные проблемы с дележом власти после смерти И. В. Сталина решены, раны, нанесённые войной, начали рубцеваться, сделан большой задел в развитии стратегической триады и атомной энергетики. И нам предстоит за 15 лет, в период с 1955 г. по 1970 г., создать надводный океанский флот, способный эффективно решать задачи, поставленные тем непростым временем.

Глава 1. С чего начать?

Борьба с бюрократическими извращениями советской организации обеспечивается только прочностью связи Советов с народом, гибкостью этой связи.

Владимир Ульянов (Ленин)

Начать нужно с организации процесса разработки, изготовления и приёмки боевых систем. Многие авторы упоминают о том, что Военно-Промышленный Комплекс (ВПК) СССР производил то что хотел, то что мог, сам себя контролировал, сам расследовал аварии и катастрофы, сам делал нужные для себя выводы, сам себя награждал. А морякам приходилось иметь дело с той техникой, которую им давали, порой, с ними не советуясь.

Иными словами, ВПК СССР имел такие же возможности влияния на развитие страны, как сейчас нефте- и газодобывающий комплексы. И также пользовался этим влиянием — в первую очередь на пользу себе, а не стране в целом.

Позволю себе несколько цитат, они из разного времени и очень ёмко характеризуют положение на флоте с материальной частью:

«…наша подводная лодка 613 проекта оказалась шагом назад [по отношению к её прародительницы — немецкой ПЛ XXI серии — прим. АС]. Тогда (как и позже) плавающий состав флота не имел возможности возражать отечественному военно-промышленному комплексу (ВПК). …они [конструкторы-члены комиссии на прощальном банкете — прим. АС] поведали нам, что если бы они скопировали хотя бы только одну немецкую систему гидравлики полностью, то им никто не заплатил бы премиальных. Тогда я получил первый урок „гримас“ нашей экономики» [1, с 17].

«На мой взгляд, дело в том, что входивший в состав военно-промышленного комплекса Военно-Морской Флот СССР не имел достаточной силы, чтобы требовать от промышленности тех кораблей и вооружений, в которых тогда нуждался. Возвышавшийся над ВПК, Военный отдел ЦК КПСС, в силу своей недостаточной компетентности утверждал те образцы, которые были дешевле, хотя их бесперспективность была видна невооружённым глазом» [1, с 251].

«Кто расследует катастрофы боевых кораблей? Те должностные лица военно-морского флота, которые отвечают за их безаварийную эксплуатацию. Разве могут эти чиновники объективно и правдиво расследовать аварию или катастрофу корабля, если это расследование затрагивает их личное благополучие и служебную карьеру? Конечно же, нет. Поэтому в истории военно-морского флота остаются тайной гибель линкора „Новороссийск“, минзага „Ворошиловск“, большого противолодочного корабля „Отважный“, малого ракетного корабля „Муссон“, подводных лодок Б-37, С-117, Б-129, К-278 „Комсомолец“. Наши комиссии по расследованию причин гибели кораблей находят не причины катастрофы, а выясняют следствие этих причин» [2, с 2].

Кроме того, на мой взгляд, была глубоко порочна вся система финансирования флота. Что представляет собой жизненный цикл корабля, эксплуатируемого, большей частью, в мирное время?

Это:

1) разработка и постройка;

2) испытания, доводка и сдача флоту;

3) эксплуатация;

4) модернизация;

5) эксплуатация;

6) утилизация.

Причем в этом списке первый пункт содержит в себе предпосылки для успешного и экономически эффективного выполнения всех остальных пунктов. А стоимость всего корабля определяется суммой всех шести пунктов, а не только первых двух.

Если мы при строительстве заложим удобное выполнение остальных этапов жизненного цикла, то получим дорогой корабль. Но с учётом 20-летней эксплуатации и неминуемых модернизаций в итоге получается приемлемая стоимость всего жизненного цикла.

Понятно, что боевой корабль — это не коммерческий пароход, и во главе должна стоять его боевая эффективность. С другой стороны, бюджет государства не бесконечен, и лучше за те же деньги иметь три корабля, чем два. Либо два, но более эффективных в бою.

А как проходил жизненный цикл корабля в СССР? Во главу угла ставился план, который должен быть выполнен здесь и сейчас (годовой, пятилетний). В общем приближении его создавали, выполняли, награждали себя за выполнение примерно одни и те же люди, поэтому неподъёмных планов быть не могло.

Надо строить корабль — возьмём план строительства попроще и побыстрее, план выполним-получим награды. Надо будет эксплуатировать — что-нибудь придумаем подешевле (а для некоторых кораблей даже базы и пирсы строить не будем, так обойдутся, а на перерасход ресурсов техники сделаем план, выполним его, и это уже будет не провал, а достижение). Модернизация будет только через пятилетку, там и придумаем отдельный план (насколько хватит денег), освоим их и опять получим награды.

А про утилизацию вообще никто не думал, что аукнулось нам сейчас в виде сотен корпусов с ядерной начинкой, разбросанных, где получилось, и прочих корабельных кладбищ.

Таким образом, ставилась задача построить корабль как можно дешевле и быстрее, игнорировав его обитаемость, удобство эксплуатации, рациональность компоновки, а главное — эффективность последующих модернизаций. Это хорошо прослеживается в противолодочных крейсерах — вертолётоносцах пр. 1123, ракетных крейсерах пр. 58, больших противолодочных кораблях пр. 61.

В результате эти корабли, современные на момент постройки, устарели уже через 10 лет эксплуатации и их боевые характеристики перестали отвечать реалиям времени, а модернизация стала требовать огромных финансовых затрат и неимоверных технических сложностей.

Третий основополагающий момент — в создании вооружения. Точнее, в рассогласовании этого создания. Различные КБ трудились, не желая согласовывать свой труд с другими КБ, одни старались подминать под себя определённые темы и становиться монополистом (яркий пример — КБ Челомея). Различные ведомства были в первую очередь заинтересованы загрузкой только своих КБ и производств, у каждого ведомства были свои возможности лоббирования интересов на высшем уровне, а флоту доставалось то, что получалось.

Дело доходило до того, что на готовом корабле никак не могли согласовать работу различных систем: «…не случилось, не стыкуется аппаратура, причём, по многим параметрам. Это когда-то ведомства, пользуясь моментом, разрабатывали свои системы, не согласовывая их по характеристикам друг с другом» [3, с 19].

Но главное — не было возможности объединить несколько систем вооружения в единое целое, в то время как американцы быстро научились запускать ракеты разного назначения с одной пусковой установки, не говоря уже об унифицированных системах боевого управления.

Итак, мы подошли к формулированию трёх основных постулатов создания нашего нового флота:

1) При создании кораблей закладывать в них изначально возможность унификации и последующей модернизации, пусть за счёт некоторого удорожания самого строительства.

2) Экономическую эффективность определять исходя из стоимости полного жизненного цикла, а не стоимости на выходе из завода. То есть строить корабли, жизненный цикл которых будет дешевле благодаря заложенным изначально условиям эксплуатации и модернизации, при этом получится поддерживать их значительное время на достаточном боевом уровне.

3) Технику и вооружение создавать в плотном контакте всех участвующих в процессе ведомств и офицеров ВМФ. Добиться максимальной унификации систем вооружения.

До модульной системы и пусковых установок вертикально старта еще далеко, но сделать шаги в этом направлении, исходя из технологических возможностей того времени, необходимо.

Итак, определив основополагающие постулаты, начинаем создавать новый флот.

Глава 2. Вооружение

Пушкарей, кои стреляют, да не попадают

сечь на шканцах нещадно.

Дабы они, сучьи дети, знали, что артиллерия —

не токмо грохот, но и наука.

Приписывается Петру I

Поскольку корабль — это всего лишь подвижная платформа для вооружения и именно оно определяет назначение корабля, а количество и качество оружия — боевую мощь корабля, то начнём с него. Какие образцы мы имеем на наш 1955 год пригодными для модернизации и развития и какие нужно заново создавать для новых кораблей?

2.1. Ракеты

Наша первая серийная противокорабельная ракета КСЩ (корабельный снаряд «Щука»), созданная как раз в интересующий нас период — в 1958 году — проложила дорогу всем нашим корабельным ракетам, проламывая и сжигая многочисленные мишени на испытательных полигонах, тем самым радуя создателей и моряков, удивляя высшее руководство. Она позволила отработать технологии производства, испытания, хранения, обращения с новым видом оружия и вселила в моряков и руководство веру в скорое создание полноценного ракетного флота.

Но, являясь, по сути, экспериментальным изделием, основой быть не могла, но проложила путь другим образцам. Основные ТТХ некоторых распространённых ракет того времени я разместил в таблице, которую поясню далее.

Основные ТТХ распространённых корабельных ракетных комплексов 60–70 гг.

*в зависимости от метода неведения

** не является корабельного базирования

*** [4]

В данной таблице нет ничего нового, но внимательный взгляд позволяет задуматься.

Обратим внимание на серенькие прямоугольники. В них мы видим, что в массогабаритных характеристиках ракет ЗРК «Волна» (масса 900 кг, длина 6 м) находятся очень удачные и распространённые западные ПКР и ПЛУР. А это значит, ничто не мешает нам разработать подобные ракеты для запуска с одной пусковой установки и под управлением одной системы наведения три вида ракет: полноценную ЗУР (в наличии), полноценную ПКР и также полноценную ПЛУР с глубинной бомбой в качестве БЧ (или кассеты из четырёх БЧ от РГБ-60). Фантазировать в этом случае с малогабаритной торпедой не будем, зная положение с торпедным оружием в СССР, но об этом позже.

Внимательный читатель может возразить, что ЗРК «Волна» является универсальным и позволяет вести стрельбу по надводным целям стандартной зенитной ракетой. Это действительно так. Но дело в том, что зенитная ракета для стрельбы по надводной цели по скорости полёта и сложности головки самонаведения является избыточной, а по дальности и могуществу боеголовки — недостаточной. Таблица очень хорошо иллюстрирует резкое увеличение дальности полёта и массы боеголовки с уменьшением скорости со сверхзвуковой до дозвуковой. При равной стартовой массе всё же лучше иметь под рукой ракету с БЧ массой 165 кг, как «Exoset», чем с 60 кг, как наша ЗУР «Волна»

Здесь и далее я намеренно опускаю индексы ракет, оперирую только общим названием ракетного комплекса для облегчения читабельности статьи малоподготовленным читателем, да простят меня ракетчики. Да и сами «рогатые» (так называли специалистов ракетно-артиллерийской боевой части) почти всегда называли ракеты по имени всего комплекса.

Существует документация и масса воспоминаний об учебных стрельбах теми же ЗРК «Волна» по надводным целям, но это — учебные стрельбы, со всеми вытекающими упрощениями. Есть также прекрасный обзор [5] эффективного применения ЗУР по кораблям, но там либо «странная война», вроде 0808, либо случайности. А о малоэффективном применении данных нет, но это не означает, что подобных фактов не было и не позволяет провести статистику относительно всех пусков.

На мой взгляд, практика считать ЗУР универсальными ракетами лежит где-то в плоскости самоуспокоения. Любой офицер, будучи командиром БПК пр. 61 (не зря прозванным нашими потенциальными противниками «беззубым фрегатом»), либо РКР пр. 58 или 1134 с опустевшими после залпа контейнерами П-35, предпочёл бы в реальном бою против кораблей, вооружённых теми же «Экзосетами», иметь в погребах, кроме ЗУР, несколько штук полноценных ПКР, по характеристикам, сравнимым с ракетами противника.

Таким образом, корабль, вооружённый ЗРК «Волна», в своём боекомплекте среди десятков ЗУР будет иметь несколько полноценных ПКР и ПЛУР, чем значительно увеличит свои ударные либо оборонительные возможности. А уменьшение общего боекомплекта ЗУР может быть компенсировано тем, что корабли не ходят в море «просто так», а имеют каждый раз определённую задачу, под которую возможно скомплектовать боезапас.

Теперь посмотрим на чёрные прямоугольники. Плясать будем от нашей ПКР «Термит» (2,5 т, 6,6 м), которая однажды продемонстрировала всю мощь нового оружия на несчастном эсминце «Эйлат».

Не очень распространенную французскую противолодочную ракету MALAFON я поместил туда специально, как самую тяжелую иностранную ракету, несущую в качестве БЧ торпеду калибром 533 мм. При том, что масса француза в 2,7 раза меньше массы «Метели» при не очень сильно отличающихся характеристиках, кроме дальности, которая определяется, в первую очередь, возможностями целеуказания

Уместно отметить, что французы в начале 80-х годов начали разработку новой ПЛУР «MILAS», совместив существующую ПКР «OTOMAT» с малогабаритной торпедой [4].

А это значит, что имея уже в большом количестве корабли с «Термитами», вполне можно создать ПЛУР в габаритах этого «Термита», то есть 2,5 т и 6,6 м. И поместить эти ПЛУР в пусковые контейнеры «Термита», сделав систему наведения универсальной. Таким образом, все противолодочные корабли у нас становятся ударными, а все ударные — противолодочными.

Представьте себе ситуацию: вражеские надводные корабли опасаются приближаться к нашим берегам, а вот подводные лодки хотят, могут, и делали это неоднократно. И вот навстречу им выходят ракетные катера пр. 205. Имея целеуказание от малого противолодочного корабля с ГАС и/или противолодочной авиации берегового базирования, они устраивают этому подводному врагу полноценный подводный ад, не привлекая к этому крупные противолодочные корабли.

Силы охраны водного района получают невиданные ранее возможности.

Внимательный читатель снова обратит внимание, что, дескать, в «Метель» и более поздний «Раструб» заложена универсальность и возможность атаки надводной цели. Я отвечу так же, как и в предыдущий раз: подобная универсальность больше в теории, чем на практике.

Неповоротливая ПЛУР, таща под собой торпеду, является мечтой любого оператора ПВО противника, да ещё зачем-то везёт всю эту торпедную машинерию: аккумулятор, электромотор и прочий лишний груз. Я не спорю, аккумулятор на огромной скорости проделает здоровенную дыру в корпусе супостата, а кислота испортит внутренности не хуже Чужого… Но дополнительная сотня килограммов ВВ испортит те же внутренности значительно качественнее.

Понятно, что корабли, в чьи контейнеры для «Термитов» будут загружены «Метели», будут нуждаться во внешнем целеуказании. Но противолодочные корабли даже с сильными гидроакустическими комплексами, в силу меньшей дальности обнаружения этими ГАК, чем радиус действия ракет, точно так же нуждаются во внешнем целеуказании при стрельбе «Метелями» на полную дальность. Корабли в одиночку не воюют.

И теперь — выделенные прямоугольники. Их основа — ЗРК «Шторм», как развитие идеи универсального комплекса «Волна». Только при таких габаритах (1800 кг, 6,1 м) мы можем получить комплекс из четырёх полноценных ракет, запускаемых с одной ПУ и управляемых одной системой наведения:

— ЗУР групповой обороны;

— полноценная ПКР с параметрами на уровне лучших иностранных образцов;

— ПЛУР с боевой частью в виде ядерной глубинной бомбы или малогабаритной торпеды (уверен, под такие габариты разработать её возможность имеется);

— оперативно-тактическая ракета корабль-поверхность с широким ассортиментом БЧ, таких как осколочно-фугасная, кассетная, химическая, специальная (ЯБП). Морской пехоте, например, не помешает такая поддержка с моря.

Итак, для вооружения надводных кораблей нашего будущего океанского флота нам предстоит разработать следующие ракетные комплексы (здесь и далее для отличия этих виртуальных комплексов от реальных я буду добавлять к названию индекс АС — Андрей Строков):

— противокорабельный с мощной ракетой П-35 с контейнерными ПУ, для ракетных крейсеров, для поражения крупных групповых целей на большой дальности (АУГ, например);

— противокорабельно-противолодочный «Термит-АС» с контейнерными ПУ, для противолодочных кораблей, в боекомплекте ПКР «Термит» и ПЛУР «Метель»/«Раструб»;

— зенитно-универсальный «Волна-АС» с двухбалочной ПУ, в боекомплекте ЗУР «Волна», ПКР «Волна» и ПЛУР «Волна» для вооружения первых серий кораблей;

— зенитно-универсальный «Шторм-АС» с двухбалочной ПУ, в боекомплекте ЗУР «Шторм», ПКР «Шторм», ПЛУР «Шторм», ОТР «Шторм» как развитие комплекса «Волна-АС» для кораблей более поздней постройки.

Нам также понадобится ЗРК ближнего радиуса действия, но «Оса-М» на момент своего создания всем хорош, универсален на близкой дистанции и не требует никаких изменений в рамках моей концепции.

Корабли обретут универсальность и дополнительную боевую устойчивость, у адмиралов появится возможность комплектовать боезапас каждого корабля исходя из задач ордера и места этого корабля в ордере, а у командиров кораблей появится широчайший выбор средств поражения противника и расширяется ассортимент поражаемых целей.

Главное — для данного подхода не нужно никаких дополнительных ресурсов. Достаточно только Главному штабу ВМФ (на 1955 год — адмирал Фокин Виталий Алексеевич, командовавший как раз надводными кораблями и соединениями, и, по свидетельству современников, имевший государственное мышление) правильно спрогнозировать цели задачи флота, донести эти цели и задачи до высшего руководства Партии и Правительства, которое, в свою очередь, способно мобилизовать науку и промышленность, жёстко пресекая ведомственную разобщённость и заставляя забыть межотраслевые недопонимания.

То есть — в полной мере выполнить мой Постулат №3.

2.2. Бомбы и торпеды

Ситуация с реактивными бомбомётами в СССР была настолько хороша, что упомянуть об этом здесь достаточно лишь одним абзацем. Принятые на вооружение в 1961 году РБУ-6000 (12 стволов, дальность 6000 м, калибр 212 мм, масса бомбы РГБ-60 119,5 кг) и РБУ-1000 (6 стволов, дальность 1000 м, калибр 300 мм, масса бомбы РГБ-10 196 кг) решали все необходимые на то время задачи, свойственные бомбомётам и превосходили по эффективности все виды аналогичного зарубежного вооружения.

А вот с торпедным оружием для надводных кораблей было как раз всё наоборот.

Наши противники, имея огромный опыт войны на море, ещё со времён Цусимы и Ютланда, поняли, что большие корабли не стреляют друг в друга самодвижущимися минами, а время эскадренных миноносцев, атакующих торпедами линкоры ушло с развитием авианосцев.

В США после окончания Второй мировой войны, проведя обширные исследования, удалили с кораблей типа «фрегат» и крупнее, противокорабельные торпеды калибра 533 мм, перейдя на кораблях новой постройки практически полностью на противолодочные и двухцелевые малогабаритные торпеды калибра 324 мм. При этом они получили серьёзную экономию места за счёт компактных торпедных аппаратов, большой боезапас (около 20 шт. — фрегаты, 40 шт. — крейсеры), унификацию с вертолётным боезапасом. [6].

По этому же пути, но немного позднее, пошли итальянцы, шведы, ещё чуть позднее — французы, британцы и японцы. Стойкими приверженцами калибра 533 мм до конца 80-х годов остались лишь немцы. [7,8].

Советская военно-морская мысль в торпедостроении для крупных надводных кораблей застряла на уровне итальянских и немецких прототипов времен Второй мировой войны. Палубы кораблей загромождали трех-пятитрубные торпедные аппараты калибра 533 мм с гигантским радиусом ометания при их поворотах. Пополнять боезапас в море было невозможно, да еще в каждом аппарате противолодочных торпед было обычно не больше двух, остальные — противокорабельные.

Кроме моего РКР пр. 1134 мне приходилось бывать и на кораблях других проектов, и каждый раз я удивлялся несоразмерности занимаемого ими места с их боевыми возможностями. Там, где вопрос занимаемых площадей встал ребром — на противолодочных крейсерах-вертолётоносцах пр. 1123, их в итоге пришлось убрать. А на эсминцах пр. 56 получилась вот какая экономия места:

«…с кораблей снимается кормовой торпедный аппарат, вместо которого оборудованы посты ПЛО, ЗАС и другие помещения (вплоть до Ленинских комнат)» [20].

Понятно, что торпеда большого калибра имеет преимущества по массе БЧ и дальности хода, но подводную лодку необязательно разламывать надвое, а реальная дальность в бою в, основном, зависит от возможностей целеуказания, гидрологии моря, помехозащищённости торпеды, а не от её паспортных характеристик.

Но зато компактные торпедные аппараты сыграют заметную положительную роль в компоновке наших будущих кораблей.

Итак, проведя серьёзный анализ, наш Главный штаб ВМФ принял решение вооружать корабли 1 и 2 ранга малогабаритными трёхтрубными торпедными аппаратами калибра 300–400 мм с противолодочными торпедами, унифицированными с боезапасом палубных вертолётов и с дальнейшей возможностью модернизации торпед до двухцелевых. Соответствующее задание от высшего руководства страны было выдано промышленности.

2.3. Артиллерия

Морская артиллерия стремительно теряла свою актуальность, поэтому обзор, посвящённый пушкам, размещён мной в конце главы о вооружении и будет краток. Я также не хочу вступать в полемику с поклонниками артиллерии, давать оценки и сравнивать с зарубежными образцами. Просто перечислю те системы, которые уже существуют, либо разработаны для кораблей с индексом АК, модернизируемые либо вводимые в строй в выбранный период 1955–1970 гг.:

2×130 мм СМ-2-1 (1950 г.) для эсминцев пр. 56АК;

2×100 мм СМ-5-1 (1948 г.) для крейсеров пр. 68АК;

2×76 мм АК-726 (1964 г.) для БПК пр. 61АК, РКР пр. 58АК, 1134АК, ПКР пр. 1123АК;

2×57 мм АК-725 (1964 г.) упраздняется для кораблей 1 и 2 ранга;

2×30мм АК-230 (1959 г.) для всех проектов;

6×30 мм АК-630 — перспективная разработка для модернизации кораблей

Глава 3. Корабли

3.1. Модернизации существующих кораблей

А сейчас — каждый кабельтов в скрипе зубов,

И хрипит во мне каждая миля.

А было время — я шёл тридцать восемь узлов

И всё сверкало — от мачты до киля.

Александр Розенбаум

«Если не мучиться вопросом кто виноват, то получилось, что отечественный флот к 1955 г. представлял собой некую ностальгию по прошедшей войне — мы настроили тех кораблей, каких хотели бы иметь в 1941 году» [12, с. 56].

Так, эсминцев пр. 30-бис было построено в 1949–1953 гг. 70 единиц, крейсеров пр. 68-бис в 1952–1955 гг. вступило в строй 14 и заложено ещё 11. (И это не считая других кораблей и подводных лодок! Темпы кораблестроения не укладываются в рамки понимания с точки зрения современных реалий…) Замечательные корабли, но опоздавшие со своим появлением.

3.1.1. Крейсеры проекта 68-бис

Красивые корабли, внёсшие неоценимый вклад в становление нового советского послевоенного флота. Бесценен также их вклад в поднятии престижа СССР на международной арене. Чего стоит только поход в Англию крейсера «Свердлов» под командованием капитана 1 ранга Рудакова Олимпия Ивановича в июне 1953 года на коронацию Елизаветы II. Весь мир увидел технические возможности и высокую морскую выучку советского ВМФ.

Свое место корабли проекта нашли также и в советской идеологической системе, они часто присутствовали на парадах, плакатах, в журналах и телепередачах.

Поскольку корабль представлял собой отличную платформу для модернизации, то вариантов прорабатывалось множество (да и сейчас они появляются разной степени фантастичности). Более или менее глубокая модернизация шла двумя путями: на нескольких крейсерах в качестве эксперимента установили ракетные комплексы (американцы шли тем же путём), а два крейсера превратили в «крейсеры управления». Вторая, на мой взгляд, самая полезная, но сделать её нужно было более глубоко.

Проведена она была в конце 60-х — начале 70-х гг., а это значит, что уже принято на вооружение главное оружие будущего крейсера пр. 68АС (здесь и далее, по аналогии с вооружением, к номерам проектов я буду добавлять индекс АС — Андрей Строков для разделения настоящих кораблей и гипотетических) — универсальный ракетный комплекс «Шторм-АС». А это значит, что мы имеем следующие возможности:

— вместо двух носовых башен главного калибра ставим две двухбалочные пусковые установки комплекса «Шторм-АС»;

— вместо всей зенитной артиллерии — четыре батареи по две спаренных 30-мм артустановки АК-230;

— торпедные аппараты меняем на стандартные трёхтрубные 400-мм с унифицированным с вертолётным боезапасом;

— оставляем все возможности корабля управления (связь, размещение штаба и пр.) и артиллерию калибра 100 мм;

— две кормовые башни главного калибра также удаляем и ставим вместо них дополнительную надстройку и ангар для четырёх вертолётов.

Последнее принципиально важно: наш флот всегда испытывал дефицит корабельных вертолётов, в то время как почти каждый эсминец или фрегат основных стран НАТО нёс по 1–2 вертолёта, а также имелись крупные корабли типа «крейсер-вертолётоносец» или «эсминец-вертолётоносец». В таблице сведены ТТХ крейсера пр. 68АС и некоторых «вертолётоносцев». Таблица не для сравнения (сравнение столь разных кораблей неуместно), а для иллюстрации подобного подхода.

* дополнительно с 1980 года в ВМС Японии — 2 эскадренных миноносца-вертолетоносца типа «Синанэ», несущие также по 3 вертолета каждый.

Таким образом, крейсер пр. 68АС получает возможность:

— быть полноценным центром управления эскадрой океанского базирования;

— осуществлять эффективную самооборону против всех видов угроз и наносить удары, то есть быть полноценной боевой единицей, в отличие от крейсеров управления пр. 68У1 и У2.

Подобный крейсер должен находиться во всех значимых пунктах постоянного заграничного базирования. Его конструктивная защита позволяет избежать серьёзных повреждений от терактов, подобных подрыву эсминца «Коул» в 2000 г. У комплекса «Шторм-АС» большие возможности по ПВО кораблей и пункта базирования. Крейсер, будучи крупным полноценным ракетным кораблём, да ещё бронированным, имеет повышенное морально-политическое воздействие на друзей и недругов.

Отдельно нужно выделить его способность поддерживать десантную операцию. Шесть стволов 100 мм (на один борт) дают 90 выстрелов в минуту в течение 20–30 минут и обеспечивают зачистку берега. Один из погребов комплекса «Шторм-АС» под такую задачу может быть загружен сорока восемью ракетами «корабль-поверхность» аналогичными «Точке», а это 3 (!) дивизиона окружного или армейского подчинения [19]. Они способны смести любые цели в глубине обороны противника на дальности до 120 км, такие как артиллерийские батареи, концентрации сил для контрудара, РЛС, элементы инфраструктуры и др. И не малое значение для десанта, а также ПЛО соединения, имеет вертолётная группа.