Ridero

Книга создана при помощи издательской системы Ridero
Издай свою книгу бесплатно прямо сейчас!

978-5-4474-0592-2

Аномальная зона

Купить электронную

Александр Филиппов

автор книги

О книге

Четверо наших современников — журналист-уфолог, писатель, полицейский и правозащитник попадают в самый настоящий сталинский лагерь, до сего дня сохранившийся в дебрях глухой тайги. Роман не только развлечёт читателей невероятными приключениями, выпавшими на долю главных героев, но и заставит задуматься о прошлом, настоящем и будущем России.

Об авторе

О романе "Аномальная зона"

«Пропаганда свободы стала означать для либерализма не столько борьбу за свободу, сколько надежду, что свобода уничтожит это государство, обманувшее их ожидания». (Из статьи Л Бородина «Либеральное сознание». Конец 70-ых годов 20 века) Двадцатилетие распада великой советской державы, прошедшее практически не замеченным официальными СМИ, стало предметом серьезного внимания ряда отечественных писателей, политологов и ученых. Их работы, как публицистического, так и художественного плана – это попытка подвести определенные итоги произошедших в стране эпохальных перемен. Каждый из авторов, по-своему подходя к сложнейшей теме, пытается честно разобраться в том, что произошло за это время, от чего страна ушла и что в итоге получила. Один из них – известный оренбургский писатель – Александр Геннадьевич Филиппов. Его книга «Аномальная зона» - это роман о тяжелейшей русской драме 20 века. По словам Петра Краснова, «это политический роман с сильным метафизическим началом». Приключенческо-авантюрная форма произведения позволяет при абсолютной доходчивости и занимательности изложения для самой разной читательской аудитории показать глубину произошедшего трагифарса. Ах, как захватывающе интересно все начиналось для главных героев романа, самостоятельно отправившихся путешествовать в богом забытый Острожский район. Практически не изученный, он вызывал интерес не только в связи с возможностью обнаружения в нем больших золотых запасов, но и потому, что именно здесь предполагалось нахождение некоей аномальной зоны, что-то вроде известного Бермудского треугольника. Ходило множество слухов, что люди, по разным причинам оказывавшиеся в этих местах, назад не возвращались. Но наших героев это обстоятельство никак не остановило. Они отправились в путь, полные романтических надежд и ожидания необыкновенного. У каждого из них была своя цель. Перед боевым капитаном милиции Никитой Фроловым поставлена очередная служебная задача: выяснить, кто и как в Острожском районе занимается незаконной, как это стало ясно органам, добычей драгоценного металла. Для ученого – палеоантрополога, криптозоолога Александра Яковлевича Студейкина этот поход давал возможность осуществить, наконец, заветную мечту - попасть в аномальную зону и встретить там снежного человека, иначе - реликтового гоминоида, йети, бигфута. Писатель Иван Михайловича Богомолов соблазняется возможностью собрать в ходе путешествия какой-либо пикантный материал для написания давно задуманной и никак не получавшейся книги. Покружив по болотам и изрядно намучившись, путешественники нежданно-негаданно были захвачены группой странных людей в военной форме старого образца и оказались в самом настоящем концентрационном лагере, чудом сохранившемся со сталинских времен. Невероятно? Может быть. Но при всей условности изображаемых в книге обстоятельств, с ними совсем нетрудно согласиться: ведь чего только ни случается на огромных, иногда попросту заброшенных просторах великого отечества при нередкой безалаберности его хозяйственников. История наших героев захватывает читателя с первой страницы и не отпускает ни на минуту. Хоть как-то пересказать их приключения невозможно: за каждым эпизодом столько тонкого авторского подтекста, глубокой иронии, а нередко и откровенного сарказма, что, не успев отойти от одного сногсшибательного впечатления, сразу попадаешь в другое, третье и так до конца. Не устаешь удивляться авторской изобретательности, пониманию слабостей человеческой природы, порой умопомрачительно нелепо, а то и просто порочно проявляющейся в нестандартной ситуации. Психологическая точность подачи человеческих характеров, скрупулезное знание автором деталей внутренней жизни как органов госбезопасности, так и сталинского лагеря усиливают впечатление. Плененных путешественников определяют, как это и было принято, в лагерную КПЗ и допрашивают с пристрастием. Удивляет, что называется, «индивидуальность» подхода, проявленного при допросе. А.Я. Студейкин не внимает совету бывалого лагерника « со всем соглашаться». Он ведет себя вполне естественно для свободного, никакого закона не нарушившего человека: молодой ученый ошарашен предстоящей участью узника, возмущен, и потому возвращается в камеру морально и физически побитым, подавленным. Богомолов, устрашась видом товарища по несчастью, ведет себя ловчее, сразу соглашаясь с участью «преступника», и потому его допрос был более мягким. Хотя, услышав: «С учетом чистосердечного раскаяния приговариваем вас к 25 годам каторжных работ», - не мог не ужаснуться. И уж совсем добивает соглашателя утешение того же опытного лагерника: «…Первые пять лет тока трудно. А потом - как по маслу»… И ох как невесело проходит допрос твердого в своих убеждениях, прямого и честного Никиты Фролова. Ни на миг не дрогнул истинный служитель закона перед жутью и произошедшего. И потому его участь особенно тяжела: окровавленный, с выбитыми зубами – он брошен в карцер с дальнейшим назначением на работы в шахту. Происходящие события воспринимаются незадачливыми путешественниками, этаким сюрреалистическим видением, кошмаром самого невозможного сна, с той небольшой разницей, что нет никакой надежды, что сон этот закончится. Кажется, что хуже того, что уже произошло с этими людьми, быть не может. Дальнейшие события показали, что и это заблуждение. Так случилось, что в этот же лагерь судьба в прямом смысле слова забрасывает еще одного героя книги, известного в своем городе правозащитника Эдуарда Аркадьевича Марципанова. Отправившись с группой товарищей в спецрейс, он в той же аномальной зоне буквально выпадает из вертолета, и едва не разделяет участь трех вышеназванных героев книги. Но судьба потому и проказница, что горазда на сюрпризы: вдруг обнаружилось, что правозащитник – внук начальника этого чудом сохранившегося сталинского лагеря, 90-летнего Марципанова Эдуарда Сергеевича. Какими разными путями вела жизнь деда и внука. Важно всмотреться в эти пути. Автор шаг за шагом рассказывает о головокружительной карьере чекиста Э.С. Марципанова. За его плечами школа НКВД, служба в Соловецких лагерях, руководство каторжным отделением Норильсклага, наконец, «Особлаг». Более 6о (!) лет прослужил он в разных учреждениях ГУЛАГа, рьяно защищая интересы страны от тех, кого презрительно именовали изменниками родины. « Именно здесь (в Москве - Т.Д.) для него раскрывался высокий смысл того, что происходило в таежных лагерях, в золотых забоях и на лесоповалах, ради чего укладывали сотни тысяч зэков, как шпалы на железной дороге в будущее, в вечную мерзлоту. И когда он, вначале молодой лейтенант, а затем и полковник, коченел на лютом холоде зимними ночами, принимал огромные этапы, а потом вел их под усиленным конвоем тысячными колоннами в лагерь, оставляя чернеть на обочине головешки человеческих тел, и когда, страдая от гнуса и запаха болотной гнили, отмерял делянки под рубку в тайге, гнал и гнал кубометры леса, сплавлял его по сибирским рекам и дальше, по железной дороге, сюда, на запад, - он знал, что есть на земле волшебный город Москва, в котором построен почти что уже коммунизм и который живет счастливо и сыто, подпитываясь из несметного количества ручейков, а у истоков одного из них стоит он, Марципанов». Непоколебимая вера в высоту своего предназначения ни разу не изменила ему. Еще более эта вера укреплялась его связью с верховной властью и сложностью возлагаемых на него задач. «Принято решение, - говорил ему сам Берия в очередной его приезд, - на базе вашего лагеря развернуть спецлабораторию, ведущую научные исследования в рамках крайне важного для СССР биологического проекта. Результаты этой работы могут сыграть огромную роль в повышении обороноспособности государства и боевой мощи Красной армии, а также в процессе восстановления народного хозяйства после победы над фашистской Германией и ее саттелитами». Имелась в виду реальное воплощение в жизнь научной разработки академика Чадова по созданию нового вида человека путем скрещения клеток человека и обезьяны. Этот сложный биологический проект имел целью создание дешевой и одновременно легкоуправляемой рабочей силы. Молодой ученый Чадов так рассказывает о нем: « Выведенный мною по моей методике, связанной с искусственно вызванными генными мутациями хромосом, обезьяночеловек! Мать — самка гориллы по кличке Соня. Отец — потомственный крестьянин Воронежской губернии Аристарх Прохоров. Полученной после скрещивания спермы Прохорова и яйцеклетки Сони особи полтора года. Рост, достигнутый на этот период, — сто семьдесят сантиметров, вес — восемьдесят килограммов. Растёт мой гибрид намного быстрее гомо _сапиенс, достигая, по расчётам, к трём годам от роду не менее двух метров роста и веса до ста пятидесяти килограммов. Обладает огромной физической силой, вынослив, из-за ограниченности интеллекта бесстрашен. В то же время способен усвоить простейшие трудовые и боевые навыки». Может быть с успехом использован как на стройках пятилетки, так и для защиты социалистического отечества». С неизменной иронией подана в книге и позиция наркома А.В.Луначарского, отражающая веру пролетарских вождей в абсолютную силу большевиcтской идеологии, для которой ни в чем нет и не может быть преград. «Превратить невозможное, в том числе и с научной точки зрения, в возможное - вот в чём настоящий дух большевизма!» «Мы не можем пассивно ждать от неё (природы - Т.Д.) милости, подчиняясь каким-то там законам мироздания. И поверьте моему слову, учёные-большевики оседлают природу, перепишут её законы под себя, на благо пролетариата всех стран. Мы создадим новые законы природы - но природы нашей, советской, социалистической!». Ну как тут не вспомнить Михаила Булгакова и «проект» его профессора Преображенского. С несколько иных позиций видит необходимость своего научного детища сам Чадов. «В том виде, в котором вы, большевики, представляете коммунизм, он не наступит. Ни через десять лет, ни через пятьдесят! Более того, в вашей партийной верхушке проявятся те же хищнические инстинкты, которые уже не раз губили государства и цивилизации. Стремление доминировать выльется в борьбу за власть, сильный подомнёт под себя или вовсе уничтожит более слабого». «Есть биологические законы! … Их никакая политэкономия и марксистско – ленинская философия не отменят! Вот увидите. Пройдёт сорок... нет, вероятнее всего, семьдесят лет, и где-нибудь году эдак в восемьдесят седьмом или девяностом народ наплюёт на все завоевания социализма, если ему дадут возможность вкусно жрать, безнаказанно не работать, пьянствовать и смотреть кино с голыми бабами. Человек - скотина и при виде жирного куска мяса у него выделяется желудочный сок… Вы ему хоть весь курс научного коммунизма вложите в голову, но эти безусловные рефлексы никуда не денутся. Человеческую природу методами внушения преодолеть не удастся!». И, как видится, именно такой взгляд на природу человека, как на неисправимо порочную, и приводит Чадова к осуществлению своей умопомрачительной идеи - созданию нового человеческого существа - рабсила, для которого не нужна будет идеология. «Если изменить человеческую суть в масштабах планеты, то и в государстве не будет необходимости. И наступит коммунизм, о котором мечтают большевики». После того, как между начальником лагеря Э.С.Марципановым и Берия были оговорены все обстоятельства для осуществления в «Особлаге» этого «научного проекта, о котором не знали ни в краевом УВД, ни в управлении лесной промышленности, ни вообще кто-либо в Советском Союзе, кроме министра МВД», майор Э. С. Марципанов был одномоментно произведен в полковники. «Ему казалось само собой разумеющимся то, что в разных ведомствах страны велись постоянные засекреченные работы, направленные на укрепление мощи государства. И ГУЛАГ с его строгой дисциплиной, огромными людскими ресурсами и неограниченными материальными и финансовыми возможностями идеально подходил для таких целей. Например, в «Особлаге» помимо древесины, объемы поставок которой включались в Госплан, добывали еще и золото, и оно уже ни в каких легальных документальных источниках не фиксировалось». Секретность везде и во всем как единственно разумная форма существования государства, ограниченность своеволия человека, – вот что было безусловным для Марципанова – старшего. И потому главной своей заслугой он считал устройство на вверенной ему территории порядка, какого не удалось осуществить на «большой земле», – так называемый «режимный коммунизм», где каждому лагернику обеспечено нормальное (в этом начальник ни разу не усомнился) существование, с ежедневным напряженным трудом и строжайшей внутренней дисциплиной. Иная жизненная тропа вела внука. Перемены 90-ых годов привели Эдуарда Аркадьевича Марципанова в ряды правозащитного дела. «Ах, демократия! Свобода! В организации, которой служил волонтер Марципанов - младший, эти слова, - пишет автор, - произносили с непременным придыханием, надрывом». Уютное местечко, куда был определен Э.А. Марципанов, требовало, тем не менее, определенных трудовых усилий, к чему не был способен и чего всячески избегал Эдуард Аркадьевич. «К счастью, - замечает втор, - выяснилось, что «демократ» в России – это не только убеждения, но и профессия». К тому же, неплохо оплачиваемая. Не покидающая страницы книги ирония - это серебряная нить творческого мастерства Александра Филиппова, спасающая от тяжелой прямолинейности и позволяющая автору без лобовых характеристик раскрывать суть вещей во всей их сокрушающей обнаженности. Для «правозащитника» Марципанова писателю особенно не жаль иронических красок, создающих образ политического оборотня и трусливого карьериста. Между тем, Марципанов – старший и мечтать не мог о таком подарке судьбы, как встреча с внуком. Он был почти счастлив: есть теперь кому передать дело всей жизни. Однако, разговоры старого чекиста с внуком, меньше всего похожие на милые родственные беседы, не дают для этого оснований. Это диалог людей не только из разного времени, но и из разных, практически никаких точек соприкосновения не имеющих мировоззренческих миров. Взгляды старого чекиста, человека, казалось бы, абсолютно оторванного от «центра», от больших отечественных страстей последних десятилетий, удивляют убежденностью в правоту своего дела, неординарностью и глубиной продуманности предмета разговора. - Ты знаешь, в чём была ошибка основоположников - Маркса, Энгельса, Ленина? – спросил полковник Марципанов внука: - В том, что они, и даже Владимир Ильич, оставались чистыми теоретиками, оторванными от земли. Они планировали построение общества всеобщей справедливости для некоего абстрактного человечества. А человечество, Эдик, состоит из конкретных людей… - А Сталин не был теоретиком … - Он был практиком. На каторге сидел, неоднократно бежал оттуда. Знал народ досконально, в том числе и в самых низменных его, так сказать, проявлениях». «Ещё перед войной мне попался на глаза секретный документ, в котором приводились данные социологических исследований самых широких слоёв населения Советского Союза. И знаешь, что меня поразило больше всего? То, что восемьдесят пять процентов от числа опрошенных относятся к категории ведомых. Они не умеют самостоятельно мыслить, анализировать полученный опыт, делать из него правильные выводы. Они готовы разделить любую идеологию, если им пропагандировать ее умело, настойчиво, - и постоянно. Сегодня они целиком за фашизм, завтра — за социализм, послезавтра — за капитализм. Они — стадо, которому нужен пастух. Или, если угодно, вожак. Вождь. Нельзя не заметить, как это обстоятельство определенным образом роднит таких далеких по всем параметрам жизни людей, как чекист Марципанов и ученый Чадов. Эдуард Аркадьевич, как и положено на западный манер скроенному демократу, пытается заученно выражать несогласие с жесткостью сталинских мер и при этом еще и ловчить перед дедом: «Так ведь воспитать сознательность в людях нужно сперва, а потом уж коммунизм объявлять». «Семьдесят лет при советской власти воспитывали, - скривился полковник. - С младых, можно сказать, ногтей любовь к социалистической родине прививали. И что? Всё забыли, всё продали за кусок колбасы, сникерсы, возможность порнуху по телевизору посмотреть». «А... как же принципы свободы, равенства, братства, которые советская власть проповедовала? И этот, как его... от каждого по способностям, каждому по труду?»... — вставил внук. «Да пожалуйста! Да сколько угодно! — усмехнулся дед. - У нас в бараке за тачкой или с кайлом в руках все равны. Насчёт того, что каждому по труду — это ты из социализма взял. А мы у себя в лагере уже коммунизм построили. И даём каждому по потребностям. А какие у человека потребности? В принципе, безграничные. Один жрать в три горла готов, другой людей, к примеру, резать любит, третий имеет потребность целыми днями кверху пузом лежать и ни хрена не делать...». В отличие от троих других узников Марципанову - младшему повезло несказанно. И уже вовсю пользуясь свалившимися на него поистине царскими благами, Эдуард Аркадьевич продолжал несколько свысока посматривать на своих доброжелателей-вохровцев, презирая в душе их дремучую отсталость. Многое из того, что говорит дед, воспринимается внуком с улыбкой снисходительности к милому, но бесконечно отставшему от жизни дедушке - ретрограду. Ближайшие же события в лагере все ставят на свои места, обнаруживая всю опасность либерального словоблудия, соединенного, как и водится, со скудоумием. Умирает Марципанов – старший. И вся полнота власти, а, значит, и ответственности за людей (что ему и в голову не приходит) падает на Эдуарда Аркадьевича. И что же мы видим? Свобода, которую, так гордясь собой, так наслаждаясь триумфом момента, объявил правозащитник, за считанные дни разнесла в тартарары и лагерь, и все, что с такими усилиями в течение шести десятков лет создавал его дед. Все произошло, как и предполагал в свое время Чадов: властью воспользовался тот, кто на тот момент оказался сильнее, жестче и нахальней. Бандит Резаный, вдохновленный невиданной свободой действий, быстро убрал сопротивлявшихся вохровцев, взяв в свои руки всю жизнь лагеря, в том числе и самого Марципанова. Только не знал этот смелый, но не просвещенный человек, что, если уповать только на силу, то всегда найдется другая, еще более сильная, никак не ожидавшаяся на тот момент в изолированном от цивилизации островке ГУЛАГа. Такой силой явилась операция вице-губернатора края Артура Переяславского. Истинный представитель нового отечественного капитализма, умный, алчный и наглый, этот человек, сумел праведными и неправедными путями, сколотить состояние и, подмяв под себя органы госбезопасности, стал, по сути, абсолютным хозяином своего края. И когда добытые невероятными усилиями капитана Фролова сведения об «Особлаге» легли ему на стол, он, в обход органов прокуратуры, удивительно оперативно, умно и крайне жестоко сделал все, чтобы стать полноправным распорядителем и этих колоссальных богатств страны. Много острых вопросов рождает чтение романа «Аномальная зона». История данного в книге сталинского лагеря - это миниатюрное, но по абсолютное по смыслу отражение глобальных процессов, произошедших в отечественной истории в последние десятилетия. Жаждущим свободы гражданам надо было очень многое пережить, перестрадать, чтобы убедиться: какие бы то ни было серьезные перемены в обществе только тогда оправданы, когда они способствуют реальному улучшению жизни для большинства членов этого общества. Что же произошло в действительности? Марципанов – старший так оценивает «плоды» победившей в стране демократии: «Народ целыми деревнями и городами спивается, наркоманов развелось - тьма, этот, как его... СПИД... Ежели подсчитать, то от демократии и свободы вашей людей погибло раз во много раз больше, чем от той чистки, которую вы сталинскими репрессиями называете. Да что там репрессии — вся армия Гитлера стране столько урона не нанесла! Я представляю, если бы мы, энкавэдэшники, с нашим... э-э... подходом и методами за ваших, сегодняшних, тех, кого вы элитой называете, взялись, там бы такие горы дерьма обнаружились... Но, увы! Вы, россияне, предпочитаете, как страусы, головы в песок прятать и твердить о неприкосновенности личности, правах». Конкретная судьба героев книги как нельзя более подтверждает сказанное. Страшно унизительно было им поначалу стать узниками такого лагеря. Но потихоньку многое в жизни Студейкина и Богомолова как-то улеглось и даже улучшилось. Студейкин почувствовал себя необходимым сотрудником в спецлаборатории. И при всех странностях своей научной наставницы «старухи Извергиль», не мог не согласиться с ней хотя бы в том, что неплохие условия и столь необходимое для настоящего ученого уединение было ему обеспечено. Богомолову нашли приемлемую для него работу в редакции местной газеты. При всем этом, были у наших героев сносные стол и кров. Особенно же радует читателя доблестный капитан милиции Никита Фролов - тот самый положительный герой, которого, увы, потеряла современная литература. Восхищает его преданность избранному делу, твердость духа и сообразительность. Затаив дыхание, летит читатель в своем воображении вместе с Фроловым и Рабсилом Колей фантастическими путями к вожделенной свободе, облегченно вздыхая на ходу: слава богу – кончился этот кошмар. Но… Не тут-то было. «Демократические» возможности новых хозяев жизни повели полюбившихся читателю героев совсем другим путем. После десанта «бригады» А.Переяславского и объявления полной свободы все в лагере разительно изменилось. Походя, по мнению Фролова, как, в самой настоящей «карательной операции», никак не соотносимой с российским законодательством, были перечеркнуты многие и многие человеческие жизни. А.Я. Студейкин, заразившись возможностью хороших денег в уже предвкушаемой им свободной жизни, неожиданно для себя становится предателем родины, после чего ему предлагается работа над еще более кощунственным, чем до этого, научным экспериментом. Богомолов снова вынужден заниматься непривычным физическим трудом в глиняном карьере, «подбадриваемый» словами бригадира: «…Радоваться надо. У нас не жисть нынче, а разлюли-малина! … Это вам не при коммуняках на голодном подсосе вкалывать. И транспортер гляньте какой смонтировали. Теперь никаких тачек не надо. Бери лопату, кидай глину на ленту. А пока летит – отдыхай». И уж совсем невозможной в свете новой «свободы» видится судьба Н.Фролова. Умного, отважного, по-настоящему болеющего за государственные интересы капитана милиции без каких бы то ни было объяснений убивают как опасного свидетеля. Тема Сталина и сталинских лагерей была и остается одной из самых острых. За 20 постперестроечных лет чего только об этом ни написано, ни наговорено, сколько копий праведного негодования ни сломано в яростном запале либералов. Казалось бы - чего еще? Роман А.Филиппова ясно обозначил: тема совсем не закрыта. Поднятая в отечественной литературе А.Солженицыным и В.Шаламовым, она приобретает в романе «Аномальная зона» несколько иное звучание, определяемое произошедшими в стране глобальными переменами. По справедливому мнению ряда аналитиков, застойные явления, неумение анализировать накапливавшиеся в советском государстве проблемы и принимать адекватные меры привело общество к недовольству и потребности перемен. Более того, такое недовольство напрямую связывалось с неустраненностью тоталитарных оков, сдерживающих свободное движение к более совершенному обществу. И вот все, что сдерживало, устранилось. И что же? Вакханалия бездумно обрушенной свободы обернулась неожиданно горькими плодами: «Два монстра – либерал и тупость Отчизну превратили в ад», - заметит поэт И.Тюленев. Доморощенные либералы - главные герои и законодатели времени перемен. Правозащитник Марципанов – типичный представитель этого племени. В сравнении деда и внука Марципановых, людей родных по крови и логично было бы предположить – по духу, еще одна метаморфоза, но не природы, а именно времени. Можно сколько угодно обвинять старого сталиниста в его политической упертости, узости взглядов, но никак не откажешь ему в силе убеждений, желании честно служить отечеству и здравомыслии. Внук же рядом с ним - просто ни на что не способный размазня. И, конечно, это не тот случай, когда природа на детях отдыхает. Марципанов - младший - всего лишь характерный продукт своего времени, человек, пристроившийся к власти не из убеждений, которых и у него и в помине нет, а исключительно из личной выгоды. А от таких и ждать нечего. Выходит, что не так уж не прав Марципанов – старший: «Нет, внучек, разочарован я в людях вообще. Их не воспитывать, а принуждать к добру надо. Дубиной. А уж какая то дубина будет – сталинская, социалистическая или либеральная – не суть важно. Главное – человека в рамки поставить». В своей глубокой аналитической статье «Моя Россия» («Наш современник» №12. 2011 год. Стр.176) В Попов, отметая зажеванные до бесконечности нападки на Сталина, дает свое видение необходимости его жестких мер: «Смею утверждать, что Сталин реально оценивал достоинство и ущербность построенного под его началом общества. Гуманизма, терпимости, уважения к личности в нем было мало. Оно и не могло быть другим. О какой демократии и социализме можно было говорить, если все прожитые при нем годы страна жила в условиях непрекращающейся войны, где решался один вопрос – быть или не быть государству – Советскому Союзу во главе с державным русским народом. Именно так следует понимать цель и смысл сталинской политики…» «…Сталин, как никто другой из политических деятелей России, воплотил в себе противоречивость двадцатого века, с его взлетами к космическим высотам человеческого духа и беспримерной жестокостью к ближним». При всем том, автор советует современным ура - освободителям помнить: «Он восстановил не просто государство, он создал великую державу». А что создали просвещенные устроители обновленного свободного общества – вот главный вопрос романа «Аномальная зона»? «Свободное акционерное общество» Артура Переяславского с его циничными правами «свободных» членов этого общества дает более чем убедительный ответ на этот вопрос. Декларированная свобода олигарха обернулась подлой обманкой, предполагающей все тот же тяжкий труд, но уже в качестве «оплаты» за элементарно необходимое. Зарабатывая очень скудные деньги, люди были лишены реальной возможности покинуть лагерь. То есть оставались теми же заключенными. Таков итог приобретений узников лагеря с приходом долгожданных «освободителей». Что называется, на своей шкуре убеждаются герои книги и в том, о чем пишет в своей статье «Причины краха советского строя» («Наш современник».№1. 2012 г. Стр. 198) известный ученый С.Кара-Мурза. «В благополучный период жизни «…люди отучаются ценить блага, созданные усилиями предыдущих поколений, рассматривают эти блага как неуничтожаемые, «данные свыше», …как воздух, который не может исчезнуть». Все произошло по известной поговорке: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Лагерная форма жизни и умаление прав личности – это, вне всяких сомнений, не есть хорошо. Но что есть беззастенчивое ограбление отдельными хватунами, возомнившими себя новой элитой, народных богатств, принадлежащих не одному поколению наших соотечественников? И как расценить не умаление, а подчас полное отрицание элементарных прав «простых» граждан, наблюдаемое не только в условном лагере? И уже нет нужды спрашивать о том, каких плодов ждать от происходящего на глазах духовного одичания подрастающего поколения, превращающего молодых людей не в творцов-созидателей, а в примитивную (и с обезьяной нет нужды скрещивать) Рабсилу? «Аномальная зона» - это роман о том, что нет, и не может быть абсолютной, ни от кого и ни от чего не зависящей свободы. А свобода от совести, от элементарных нравственных норм, от каких бы то ни было обязательств перед людьми, перед страной, в которой живешь – это путь в никуда. И потому вовсе неслучаен эпилог романа. Это некая замечательно поучительная притча об эфемерности человеческих представлений об абсолютной свободе. История России 20 века - это смена революций со все более непредсказуемым результатом, при котором Россия, увы, продолжает оставаться аномальной зоной. И мучительно неотступен вопрос: неужели - навсегда? Вопросы автора обозначены. Ответить должен - кто? Татьяна Дегтярёва, литературовед

Рассказать друзьям

Ваши друзья поделятся этой книгой в соцсетях,
потому что им не трудно и вам приятно