Бесплатный фрагмент - Заброшенка

Глава 01

Вышла из «Ренессанса» и замерла на крыльце, впитывая весну. Говорят, в центре урагана стоит мёртвая тишина. Вот и я сейчас цеплялась за обманчивое спокойствие, пытаясь надышаться хотя бы иллюзией счастья.

Чтобы что?

Ответа у меня не было, но найти его придется уже сегодня. Лучше бы прямо сейчас. Нет! Мне не хватает смелости принять решение. Я даю себе еще пятнадцать минут затишья перед шагом в персональный ад.

Внешне безмятежная, внутри я замерла от ужаса перед выбором из двух губительных вариантов.

С одной стороны, я, как хорошая дочь, должна поспешить семье на выручку. Благородно отдать заначку, потому что брат потерял работу, а у него семья, ипотека и лялька. Это кажется единственно верным решением…

Но мои накопления отложены на учебу: если отдам их сейчас, не смогу оплатить последние два курса. С зарплатой секретарши мне придется собирать эту сумму еще года три. Не хочу! Не хочу еще на пять лет откладывать мечту.

Вчера вечером, под давлением семьи, я чуть не сдалась. Роковое «да» застряло в горле, и брат, видя это, поспешил рассыпаться в обещаниях обязательно потом помочь с учебой. Его «потом» меня остановило. Я вдруг поняла, что они с мамой хотят не только разовой помощи, а ежемесячного участия в их ипотеке. Тогда мне почудилось, что мой мир рухнул. Отмолчалась и ушла спать. Мама уверена — сегодня моя совесть «проснется». Но вместо совести проснулась обида от четкого осознания: окажись я в такой ситуации, по ее мнению, должна была бы справляться сама.

Но дать отпор родителям я даже подростком не умела. Соглашалась, терпела, подстраивалась, и радовалась, когда получалось сделать по своему, пусть даже из под тишка — лишь бы не ссориться. Теперь же мягко уйти от «дочернего долга» не получится — придётся решительно выбрать: или семья, или свобода.

А еще у меня сегодня день рождения. Это утро я тщательно спланировала, за долго до проблем брата: время, место и, конечно, наряд. День должен был стать особенным. И он стал, особенно горьким, потому что близкие так заняты своими тревогами что никто меня с утра не поздравил.

Стою на крыльце элитного ресторана в историческом центре города. Всего три ступеньки возвышают меня над тротуаром, но я ощущаю себя актрисой на большой сцене: под прицелом слепящего солнца и любопытных взглядов прохожих. Внутри кипит буря, но наружу показываю только ледяную красоту.

В окнах ресторана отражаюсь не обычная я, а настоящая аристократка. Струящаяся ткань на рукавах и подчеркнутая широким кушаком талия создают силуэт из другой эпохи. Золотое кружево с ритмичным узором и искорками страз добавляют роскоши. Необычная заколка напоминает о шляпках XIX века и не столько держит прическу, сколько венчает элегантный пучок волос. Главный штрих — руки без телефона. Только представители элиты могут позволить себе остаться без «цифровой соски». Сегодня я свою тоже отключила и спрятала в поясную сумочку. Захотелось свободы.

Даже «Ренессанс» выбирала под стать: классический интерьер, деревянная мебель, белые скатерти и фарфоровые чашки. Официанты ходят с достоинством и без суеты. В такой обстановке всё должно выглядеть волшебно: и день, и настроение, и даже кусочек именинного «Наполеона» — идеальный момент, чтобы загадать желание.

Но настроение, конечно, не соответствовало. Я двигалась из чистого упрямства. Вместо мечтательного выражения на моем лице застыла строгость, будто обдумываю подписание смертного приговора. Судя по нарочитой вежливости моего официанта, холод и надменность благородной леди мне удалось изобразить даже слишком хорошо, в нормальном состоянии я бы так не смогла.

И пусть я сильно потрудилась, создавая костюм, сейчас мне было все равно, как я выгляжу, я просто держала спину отчаянно прямо, потому что опустить плечи хоть на сантиметр — значит сдаться.

Как же сложно признаваться, что я зависима от чужого одобрения. Словно без него не имею права жить и радоваться. Даже маленький глоток свободы сама же называю эгоизмом. Самое дерзкое, на что осмелилась в своей жизни — выбрала специальность архитектора. По мнению семьи, это глупость, потому что «девочка из пригорода» только зря потратит время и деньги на получение диплома. Мои близкие считают, что такая карьера мне не светит. Их убежденность часто провоцирует и мои сомнения, но меня поддерживают сны о том, что все получилось. Иногда мне снится, как я проектирую и своими дома. Это мои любимые грезы, после них всегда возвращается вдохновение и я снова берусь за скетчи, или создание моделей, питая решимость следовать мечте.

Правда, с поступлением в вуз пришлось отказаться от таких поделок, чтобы не дразнить и так расстроенную моим выбором маму. Теперь меня спасает от уныния рукоделие.

В последний год плетение кружева стало настоящей отдушиной. Маленький челнок и отрезок нити помещаются даже в кошельке. С приходом навыка оказалось, что создавать кружево можно даже на ощупь, даже при тусклом освещении и в тесноте вагона метро. А уж в офисе скрашивать минуты вынужденного безделья и вовсе находка: в наушниках музыка или голос лектора, в руках паутинка.

Готовых работ скопилось уже много, так почему бы не начать их носить? Вначале я думала просто пришить самые удачные узоры к офисным блузкам, но неожиданно пришло вдохновение создать цельный ансамбль. Шаг за шагом к своему празднику я приготовила наряд аристократки.

Жалость снова подкатила к горлу. Стоп. Хватит. Если я заплачу, вместо гордой особы на этом крыльце останется лишь истерзанная тень. Если я и сломаюсь, то не сейчас! У меня день рождения. У меня есть еще полчаса до конца отгула, и прямо сейчас я выкину все мрачные мысли, чтобы как и хотела просто любоваться архитектурой.

Внимательно оглядела площадь. В масштабах мегаполиса она казалась игрушечной, но именно здесь сохранилась душа старого города.

Этим домам и улицам почти две сотни лет. Старый город словно расступился, освобождая место для маленького сквера. Его огибает круговая дорога с проезжей частью и тротуарами вдоль исторических особняков. На его лужайке стоит изящная скамья. Под защитой кружевных ветвей старого клена она кажется уютным островком покоя посреди мегаполиса.

Я огляделась, но не увидела ни одной современной высотки над крышами. Не будь я на взводе, могла бы легко представить, что попала в другую эпоху. А если заменить проезжающие автомобили на кареты и всадников — можно снимать кино.

Я чувствовала интерес прохожих, но свое внимание отдала архитектуре. Взгляд тонул в монументальной красоте — той, что не предаст и не использует тебя ради выгоды. Каково это — быть автором таких долговечных вещей? С самого детства я мечтала строить дома. Пока другие играли в куклы и стрелялки, я лепила свои здания из пластилина, картона, даже из грязи. Как же это здорово — творить без оглядки на сомнения.

Словно подсмотрев мои детские воспоминания, город подмигнул мне ярким бликом. Солнечный свет отразился от медного флюгера. Пригляделась. Из-за особняка напротив выглядывала башенка. На ее крыше сидела блестящая птица, и, поворачиваясь за ветром, послала мне солнечных зайчиков. Похоже, она венчает какой-то необычный дом. Мне нестерпимо захотелось это увидеть.

Надо было только перейти дорогу и свернуть за угол. Город, словно поощряя мое любопытство, услужливо зажёг зелёный сигнал светофора, приглашая отправиться в путь. Появилось предчувствие, что эта жар-птица подскажет верное решение в моей трудной ситуации, и я, вдохновившись обещанием, впервые за утро сделала полный вдох.

Когда я свернула на нужную улицу, передо мной оказался терем из сказки, и я влюбилась в него с первого взгляда.

Прямо над входом возвышалась шатровая башенка с золотым флюгером, а фасад впечатлил облицовкой из керамической плитки. Довольно редкий способ украсить стены, но тут была не просто мозаика, а сказочные панно с танцующими на них девами-птицами. Их руки-крылья раскинуты в полете, их лица прекрасны, а в глазах читается знание всех тайн мира. Время пустило по рисунку тонкую сеть трещин, но мне казалось: стоит их коснуться — и застывшая былина оживёт.

Я мягким шагом направилась к терему, начиная неспешное знакомство с этим удивительным домом. Но вдруг со стороны площади истерично завизжали шины, скользя по асфальту. И удар!

Без сомнений, там за спиной, откуда я только что ушла, случилось что-то непоправимое. Я понимала, что меня от катастрофы отделяет большой особняк, но животный страх когтями вцепился в плечи.

В ушах всё ещё стоял гул удара, дробь осыпавшихся стекол, истошный крик. Инстинкты требовали прятаться, и я прижалась к гранитной стене дома в поисках защиты, закрыла руками голову и даже присела, давая себе шанс выжить.

Предчувствие обещало страшное продолжение. Но ничего не случилось.

Кажется, прошла вечность с момента, как я задержала дыхание. Легкие начали гореть, а я всё ждала: знака, звука, хоть чего-то, что разрешит снова дышать и жить, но мир онемел.

Глава 02

Захлебнулась вздохом. Воздух ворвался в тело, царапая горло. Закашлялась. Пришлось встать и разогнуться, чтобы перетерпеть приступ. Наконец смогла оглядеться. Прислушалась. Почудилось, что кроме моих хрипов нет других звуков.

Отступила на шаг от гранитной стены и вздрогнула — лязг набойки об асфальт и шелест ткани на рукавах прозвучали неестественно громко. Удивилась, что шёлк может звучать. Неестественная тишина сковала тело ужасом.

Надо бежать, но куда? Интуиция подсказывала, что ответы есть на площади. Пришлось набраться смелости и вернуться. Шагнула к выходу с улицы — и опять звук каблука ударил по нервам. Дальше ступала как могла мягко. Те несколько метров, что отделяли меня от площади, я кралась точно кошка.

Задержала вдох и выглянула из-за угла. Понимала, что увижу что-то странное, но к такому оказалась не готова.

Прямо передо мной замер разбитый автомобиль. Очевидно, машина неслась по узким улицам как по скоростной трассе, не вписалась в поворот и врезалась в столб. Сильный удар смял капот. На асфальт потекло топливо и повалил дым. Взрыв неминуем.

Но его не случилось, потому что копоть, пламя и струя горючего застыли. Словно передо мной стоп-кадр из фильма. Вот только я не сижу сейчас на диване, а нахожусь внутри этого видео.

Над машиной замерло чёрное облако копоти; его ножка-нить уходила под капот. Пламя высунуло пару голодных языков, но замерло неподвижно. И даже струя бензина затвердела как сосулька, а рябь на радужном пятне притворилась кривым стеклом.

Капот был и смят, и порван. Такая сила удара наверняка покалечила водителя, но заглянуть внутрь я не могла. Кабина машины на настоящую уже не походила.

На месте лобового стекла был лишь изогнутый синий прямоугольник, на котором грубыми штрихами были намечены контуры приборной панели и край руля. Вся середина автомобиля выглядела как грубая трёхмерная модель без рендера. А багажник и вовсе отсутствовал.

Жирные линии, словно сделанные 3D-ручкой, продолжали линию кузова, обозначая габариты автомобиля. Вместо багажника — только проволочные контуры с пустотами. Это выглядело так же странно, как если бы поместили карандашный чертёж из плоского мира в трёхмерный.

Перформанс одной машиной не ограничился: вокруг места аварии стояли ростовые макеты людей. В основном все они изображали страх. Вот женщина от испуга упала и пытается подняться. А тут мужчина накрыл голову рукой и бежит, пригибаясь к земле. Были ещё какие-то персонажи, но они стояли так, что рассмотреть их позы со своего места я не смогла. Куда интереснее выглядел почти настоящий парень в паре метров от аварии.

Он был настолько детализирован, что я даже обрадовалась, что живой. Но нет. Он стоял в странной позе застывшего бегуна. Человек не смог бы замереть даже на мгновение в таком полупрыжке. Я вглядывалась долго, но пришлось признать, что это только манекен.

Я разочарованно вздохнула и окинула взглядом остальную площадь. Дома, тротуары и сквер в центре выглядели такими же, как я их запомнила, только стали безмолвными. Растаяли не только звуки, но и краски потускнели. Бросила взгляд в небо, ожидая увидеть тучи, но над головой оказалась белёсая бездна. Раньше я любила цвет чистоты, а сейчас испугалась этой грозной стерильности.

«Это что, кошмар? Как проснуться?» — но вместо ответов в голову набивались новые вопросы.

«Если это арт-объект, то как его так быстро создали и куда делись авторы? Да и зачем бы им прятаться? Для розыгрыша слишком много усилий, к тому же кто бы стал так заморачиваться ради обычной секретарши?»

Я обошла странную инсталляцию, пересекла сквер и поняла, что не только люди, но и некоторые детали пейзажа превратились в наброски. Дома, что окружали площадь, вместе с рестораном «Ренессанс», в котором я завтракала, выглядели достоверно. Дерево в сквере — тоже, а вот кусты чуть в стороне превращались в контурный скетч. Даже асфальт был реалистичным там, где я прогуливалась утром, а в стороне от моего маршрута тротуар уже казался мазком краски.

— Нет. Не верю, не может быть! Нужен выход! — громко выкрикнула, ожидая услышать собственное эхо под сводами павильона с декорациями, но вместо этого весь звук получился каким-то придавленным.

Я осторожно чиркнула ногой по асфальту. Опять вышло громко. «Как это странно — тихие звуки оглушают, громкий голос не звучит».

«Выход. Мне нужен выход». Сосредоточилась на главном. Самым реалистичным зданием на площади оставался ресторан, и я поспешила к нему, но на всякий случай старательно обходила схематичных прохожих и шла на носочках, чтобы не звенеть набойками.

Наконец оказалась на крыльце ресторана. Блики ломали отражение в стекле, вырывая из общей картинки огромные дыры, но по привычке я нашла своё лицо, поймала ошарашенный взгляд. Напряженные плечи выдавали страх, зато одежда и причёска неплохо маскировали отчаяние. Так что в целом я выглядела достойно, это немного подбодрило. Но стоило мне чуть сместиться, чтобы дотянуться до ручки двери, как я остолбенела: «Что… Где юбка? Где ноги?»

— Я тоже НЕдорисованная? — прошептала я побелевшими губами.

Глава 03

Я смотрела вниз. Гладкий шёлк на груди, плотный твид на поясе, но вместо юбки, ног и туфель — лишь проволочные линии и пустота.

— Как так-то?

Сверху — всё настоящее: волосы, кожа, одежда. Я ещё раз взглянула в отражение, одновременно ощупывая лицо и плечи. Ладони замерли на талии. Дрожащей рукой потянулась ниже, к наброску юбки. Выдохнула с облегчением, когда почувствовала, что рука не проваливается в пустоту. Там, где должна быть ткань, пальцы упираются в что-то прозрачное, но упругое.

Так же осторожно я прикоснулась и к эскизным линиям, обозначающим юбку. Похожие на проволоку контуры на самом деле оказались текстовыми строками, набранными из рукописных букв. Слова — фразы — предложения.

Наклонилась в бок, желая рассмотреть буквы-петельки, но прочитать описание своей одежды оказалось сложно: мешали мелкий корявый шрифт и строчки, лишённые привычной бумажной подложки, — они закручивались и извивались, путая ещё больше. Успела разобрать только начало текста: «Юбка-клёш обни…», а потом заслезились глаза и мне пришлось зажмуриться.

«Что за наваждение? Надо проснуться». Ущипнула себя за запястье, но только прибавила себе боли.

Потирая пострадавшее место, я растерянно обернулась и оглядела площадь. «Искать выход надо, но одеться важнее». Пусть под условной юбкой угадывались схематичные ноги и номинально всё выглядело прилично — я чувствовала себя голой. Нестерпимо хотелось прикрыться чем-то реальным, хоть каким-то куском ткани.

Вспомнились струящиеся скатерти «Ренессанса». Я решительно повернулась ко входу в ресторан с намерением зайти внутрь и опять замерла. Меня поразило ещё одно открытие.

Металлическая ручка, казавшаяся издалека совершенно обычной, тоже состояла из букв и строк. С той лишь разницей, что для юбки слов нашлось в разы меньше, чем для этой блестящей скобы.

— Подробнее описание — реальнее объект? — напрашивался очевидный вывод, но следующая мысль щёлкнула как хлыст. — Я часть недописанной истории?

Думать о таком не хотелось. В попытке сбежать от опасных догадок резко дёрнула дверь и стремительно зашла в ресторан, выискивая взглядом стол, за которым завтракала. На моё счастье, весь интерьер и мебель остались такими же осязаемыми, как и утром. Благородное дерево, плотные скатерти. Вот только персонал… «Боже, что у автора с головой? Почему они тоже без штанов?»

Даже «мой» официант, подававший утром кофе, выглядел недоделанным. В нём хватало продуманных подробностей сверху: идеальная укладка, вежливая улыбка, выглаженная рубашка и даже галстук-бабочка. Но вместо брюк — опять эти пустые штрихи. Впрочем, ему ещё повезло: кроме него только бармен выглядел объёмным, присутствие же других людей обозначалось лишь контурными набросками. «Они такие, потому что я не обратила на них внимание утром?»

Никогда не считала себя невнимательной… Но пустые контуры доказывали другое. От мысли, что я причастна к аномалии, стало горько. Поёжилась. Передёрнула плечами, прогоняя тревожный озноб, и направилась к столу, чтобы забрать скатерть. Подошла, взялась за край ткани и дёрнула.

В нормальной реальности «раздеть» стол — не проблема. Но не здесь. Как я ни тянула, полотно держалось как приклеенное к столу. Как я ни тянула, полотно держалось как приклеенное, и всё, чего я добилась, — деревянный «недотрога» только слегка покачнулся.

«Похоже, даже предметы тут боятся остаться голыми. Но мне нужнее!» — После нескольких попыток добыть ткань полотно не выдержало и стало расползаться на нити-строчки.

Не такого результата я ожидала. Попыталась остановить распускание скатерти. Ситуация чем-то напоминала потерю петель при вязании. Остановить поломку удалось, но я не знала, как вернуть скатерть к первоначальному виду. Хоть эта странная материя и напоминала привычное рукоделие, всё же буквы — не узелки, и тут работали какие-то другие правила. Замерев нашкодившей мышкой, попыталась отдышаться и подумать.

Вначале стало обидно, что даже такое простое дело, как закутаться в ткань, провалилось. Руки задрожали, глаза заслезились, но в памяти всплыл голос деда:

— Ну что, егоза с бантиками, набедокурила?! — строжился он после неудачного эксперимента. А потом милостиво добавлял: — Убери бардак. Подумай и попробуй снова.

Проморгавшись, я ещё раз взглянула на пучок нитей, торчащих из полотна приклеенной к столу скатерти. «Раз всё тут состоит из нитей, может, мне и не скатерть нужна?»

На глаза попался свободный кончик нити, поэтому я отпустила зажатый в ладонях комок ткани, позволяя плетению распускаться дальше, а сама начала сматывать клубок. Руки работали привычно, я действовала ловко, и этот маленький успех приободрил.

Когда нитка закончилась, оказалось, что я распустила всё: и скатерть, и милую вазочку, и сам стол — всё превратилось в чудо-нить. Похоже, автор описал все эти предметы как одно целое, не предполагая, что в его истории кто-то будет перестилать скатерть или менять цветы в вазе. Что не продумано, того и нет.

Я смотрела на упругий тяжёлый клубок в руках, пытаясь осознать, что в этой реальности я могу вот так всё вокруг распустить. Перевела ошарашенный взгляд на манекен «своего» официанта. Тот оставался равнодушно застывшим, но на краю его идеального воротничка я заметила кончик нити — точно такой же, из какой был сплетён стол. А может, и все вокруг…

Белое пятно пустоты зияло проплешиной в полу. Оно было таким же стерильным, как и небо, и потому вызывало тревогу. Но творческая сторона взяла верх над внутренней паникой:

— Если могу распустить, значит, могу и связать, логично?

Одной рукой я держала ценный клубок, другой попыталась отодвинуть от белой дыры стул, но эта махина оказалась невероятно тяжёлой. Так что движение вышло неуклюжим:

— Если ты придуманный, почему такой тяжёлый? Или… в тебе и вес записан?

Мысль была интересной. Похоже, в этом месте не просто слова имеют силу, но и их количество. Значит, мне и про юбку надо подумать получше: из какой ткани, какой фасон, длина и цвет. Как ощущается на теле.

Сосредоточилась на желаемых ощущениях. Пусть ткань будет тяжёлой, хочу на каждом шаге помнить, что тылы надёжно прикрыты, — пусть неудобно, зато спокойно. А фасон хочу «солнце».

Я вспомнила, как весело было кружиться в такой юбке на детском утреннике. Но в жизни… Бабушка, сколько бы ни шила мне одежды, всегда уговаривала сэкономить ткань и сделать что-то попроще, но уж в придуманном месте можно шикануть, верно?

Нужно ли описывать ноги? Наверное, да — иначе будет как с тем столом, что прирос к ткани. Раздеваться здесь я не собиралась, но и приклеиться к подолу до конца истории — это как-то «Бррр».

Занятая мыслями о тексте, я держала в одной руке клубок, а другой поглаживала кончик нити. Стоило мне точно вообразить, что хочу дописать костюму и телу, как нить ожила, заплетаясь под пальцами в каллиграфическую строку.

Если плетение получается «само», значит, и создать одежду будет просто… Но нет.

Первые фразы сплелись в аккуратную строчку, но чтобы закончить с описанием костюма, мне нужно было создать еще предложений десять, поэтому я попыталась перехватить плетение ближе к клубку. И тут магия закончилась.

Как только я выпустила из пальцев кончик нити, уже написанный текст рассыпался, нить снова стала просто ровной. Вторая попытка, те же действия, тот же результат. Отпустила кончик — потеряла строчку.

Тогда я попыталась плести, не выпуская начало узора из пальцев. Буквы и слова сплетались сами, подчиняясь мыслям. В целом мне хватило размаха рук, чтобы сказать всё, что я хотела по поводу дополнений к костюму. Но к изменениям в одежде это не привело. Я просто сидела с куском спутанных нитей, всё такая же недописанная, в нелепой позе.

«Что не так делаю?!» — обдумывала я задачу, сматывая клубок.

Буквенные узелки напоминали мне кружева фриволите. В этом рукоделии работать с длинной нитью неудобно: на челноке помещается совсем небольшой отрезок. Такого моточка разве что на серёжку хватит, а захочешь сплести воротник — нить придётся… Верно, наращивать.

Я присмотрелась к одежде. На талии, там, где ткань переходила в чертёж, торчала пара волокон. Поднесла к одному из них нить от клубка — и отрезки тут же срослись, не оставив следа от разрыва.

Попробовала сформулировать мысль, и теперь фразы прямо на глазах дополняли описание, превращаясь в недостающую ткань. Я продумала плотность, цвет и даже фактурный узор ткани.

На середине текста осознала, что искать путь к спасению всё же будет практичнее в брюках. Но не распускать же себя саму, чтобы переделать фасон, поэтому просто добавила уточнения о штанинах. Даже про втачные карманы вспомнила, но не учла, что изначальный эскиз требовал создать юбку. А может, мои фантазии о солнечном фасоне всё определили, но в результате на мне оказалась пышная юбка-брюки. Вряд ли это практично, но пришлось смириться.

Оставалось дописать ноги и обувь. Мои нарисованные ступни напоминали две абстрактные закорючки. Раз автор оставил их без подробностей, значит, не обязательно ходить в туфлях, верно? Решила создать себе «вездеходные» берцы и, чтобы совсем пошалить, — ядрёно-красного цвета.