18+
«… the one that brings the fire»

Электронная книга - Бесплатно

Введите сумму не менее null ₽, если хотите поддержать автора, или скачайте книгу бесплатно.Подробнее

Объем: 142 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

Дисклеймер

Данный дисклеймер является неотъемлемой частью произведения под названием «…the one that brings the fire» именуемого в дальнейшем текст. Вы имеете право копировать и распространять данный текст совершенно бесплатно, при условии, что вы не взимаете плату за данный текст, или услуги по его распространению, а также, что в текст не вносится изменений. Вы имеете право при встрече поставить автору пиво, или два, если текст вам понравился, или не понравился, а можете и не ставить, дело ваше. Все права на данный текст принадлежат автору, то есть мне.

Все свои мнения, пожелания и предложения касающиеся данного текста вы можете оставить при себе, поделиться с кем ни будь, а так же высказать мне по адресу https://vk.com/dimeds

Данный текст содержит не нормативную лексику, сцены употребления алкоголя и табака, сцены уныния, и вообще вульгарно-пошлый.

Данный текст не предназначен для лиц, не достигших совершеннолетия, беременных женщин и кормящих матерей, активистов и активисток, борющихся за навязывание каких бы то, ни было ценностей, а также лиц способных оскорбляться и (или) впадать в негодование по какому бы то не было поводу. Если вы являетесь или считаете себя человеком, попадающим хотя бы под одну из перечисленных категорий не читайте данный текст.

18+

Джеймс Ди Медс


«…the one that brings the fire»

«Those who play with the devil’s toys will be brought

by degrees to wield his sword.»

— Томас Фуллер

«War… War never changes»

— Серия игр Fallout

Приятной траты времени.

(Башня 1)

— Чертово дерьмо! — Уже сентябрь, двадцатые числа. Ночь. Дождь. Холод. Дерьмо! И это мизерное ветеранское пособие и отсутствие работы просто убивают. Нищета.

Вышел из бара. Не далеко от центра, а ощущение, что промышленные задворки. А здесь даже не стреляли. Закурил. Сука, весь день дождь, а сейчас вообще, как из ведра. Курю. Из подворотни неприятно пахнет тухлым, и даже дождь не может перебить запах. Грязные потоки воды, подсвеченные вывеской бара, выносят нечистоты на улицу к забитой ливнёвке. Мерзость. Напором из-под мусорного бака вымыло тушку дохлой крысы. Мерзкое, но вполне привычное зрелище. Грязь, крысы, словно новое средневековье. Холодок по коже. Помимо смрада и падали из подворотни до меня доносятся и едва уловимые и почти позабытые ощущения. Неужели! Не верю своим ощущениям, бросаю сигарету и прислушиваюсь к себе еще раз. Неясное, смутное чувство тревоги. Хочется вернуться назад, в темный уют полупустого бара, выпить горячительного, чтобы согреть внутренности. Может даже купить выпить той девке, что уж там, все мы не без греха, может даст. Но нет. Поднял воротник, накинул капюшон поглубже и углубился в подворотню.

В этот мрак гонит знакомое чувство. Ощущаю, как город, мой город, наполняется тьмой. Она струиться из этой подворотни. Но откуда? Воздух тяжелый, плотный, окружение словно померкло. Нащупал в кармане складной нож, сжал в руке. По телу бегают мурашки, как будто чья-то холодная рука плотно взялась за мои кишки. Хочется спрятаться. Заглядываю за угол дома. Ничего. Сплошная темнота, подсвеченная одиноким светом окон. Лишь ветер швыряет капли дождя мне в лицо. Кроме стука капель других звуков нет. Чувство постепенно сменяется на обычные сырость и холод. Постаял в подворотне, поозирался. Ничего. Если здесь что-то и было, то тьма и ливень надежно скрыли все улики.

Вернулся в бар, заказал еще пива, но оно не лезет в глотку. Сраное чувство всколыхнуло целый пласт воспоминаний, которые так хотелось забыть. Которые почти получилось забыть. Не буду допивать, не могу. Домой. Приехал, порылся в старых бумагах, нашел пару фотографий нашего взвода, когда мы только-только прибыли, еще не знали, что нас там ждет. Убрал фотографии, достал из-под кровати бутылку водки, допил оставшуюся четверть. Идти до мусорки лень, бутылка отправилась обратно под кровать со звоном влетев в груду других бутылок. — Ааа, черт! Завтра точно уберу их оттуда.

Этой ночью спалось плохо. Нахлынувшие воспоминания пробудили в памяти лица старых друзей и причину их смерти. Мучали дурные сны. Приснился многоэтажный дом, в котором прогнил потолок в одной из комнат. Дверь в комнату запечатали. Сначала было легкое беспокойство, потом в комнате как будто начались звуки и пропало электричество, а потом из нее поползли насекомые и мыши. Проснулся от страшного хохота. Минуту сидел, оцепенев и вслушиваясь в темноту комнаты. Ничего. Успокоился и включил свет. Умылся. На горизонте вроде как начало светать. Вскипятил воду, развел кофе. Надо посмотреть это место еще раз. На улице было туманно. Воздух холодный и сырой. Чертово дерьмо. Кажется, что оно где-то здесь, что оно не закончилось в те суровые дни пять лет назад. Оно здесь. Точно где-то здесь. Вчера я мог в этом поклясться. Вернулся к подворотне у бара. Еще раз внимательно все осмотрел при свете дня. И на что рассчитываю? Даже если какие-то следы и были, то ливень смыл их. Еще повертелся в округе, по осматривал стены на предмет знаков, ничего необычного. Входы в подвалы и лестницы на чердаки, все под замком, просто так не попадешь. А бар еще закрыт. Звонок телефона. Кому я, черт возьми, понадобился.

— Алло. Добрый день! Меня зовут Яков Сидоров — эксперт по антиквариату. Вашего имени я увы не знаю. Но не вешайте трубку, мы с вами все-таки знакомы, и я к вам по делу. Несколько лет назад вы принесли в мой комиссионный магазин кольцо, амулет в виде подвески и кинжал. Все верно?

— Ну предположим.

— Тогда предположим, что кинжал я в тот раз у вас не взял, о чем сейчас сожалею. Если вы его еще не продали, но все еще имеете такое желание, то я с радостью его выкуплю. Если вы вдруг забыли мой адрес, то…

— Я помню адрес. Я подумаю.

— Хорошо. Всего вам доброго.

Что же, как кстати, лишние деньги никогда не лишние. Поехал обратно. Серый и унылый город. Достал кинжал из выемки в стене подвала. Следом за ним выпал завернутый в ветошь пистолет. Тоже трофейный. Странно, почему не скинул его на черном рынке, как сделали другие в свое время. Хотя за пистолет и сейчас много денег не дадут, а уж в то время. А по жизни всякое бывает, может и пригодиться. Завернул кинжал в ветошь, пистолет сунул в карман. Вышел из подъезда и пошел к этому антиквару.

Адрес недалеко от центра. Тихая улочка. Рядом сквер, лавочки. В сквере уже начали готовить украшения к большому празднику. Открыл дверь к антиквару. Из светло-серой улицы попал в тёмно-коричневый подвал. Глаза пару секунд привыкали к полумраку. Смесь ломбарда и лавки старьевщика, доверху забитая старым хламом. Отдельно стояла хорошо освещенная витрина, заполненная кольцами, подвесками, дорогими часами.

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Чем я могу вам помочь?

— Мы с вами разговаривали сегодня.

— По поводу?

— По поводу вот этого. — достал сверток и передал ему. Он осмотрел сверток, развернул его. — Ах да! — аккуратно взял кинжал кончиками пальцев и внимательно осмотрел его. — Да это именно то, о чем шла речь. Определенно. Очень хорошо, что вы правильно подумали.

— Раз вы вспомнили это оружие и нашли мой номер, наверно это оружие стоит больших денег.

— Безусловно. Я могу предложить вам за него, скажем пять тысяч.

— Пять? Это даже не смешно. Десять.

— Десять? Нет. Десять — это много, шесть, ну шесть с половиной это уже почти грабеж, но так и быть. Жадность, знаете ли плохое качество.

— Вы позвонили мне потому, что готовы купить нож за шесть с половиной тысяч?

— Шесть с половиной тысяч долларов не такие малые деньги за нож, который вы хотели продать за бесценок.

— Доллары?

— Именно те самые настоящие заморские доллары. В пересчете на наши отечественные конечно. А вы что думали. Все официально.

— Семь.

— Семь? Вы меня совсем оставляете без комиссии. Прям страшнее государства обираете.

— Что поделать. Рынок. Деньги я получу прямо сейчас?

— О нет, что вы. Такую сумму хранить в подсобке? Мы же не в прошлом веке. Подпишем с вами договор купли продажи и акт передачи ценности, а средства будут переведены на ваш счет.

— Понятно. То есть все официально?

— Конечно. Все официально. А вас что-то смущает?

— Не хочу платить налоги с такой суммы. Предпочел бы наличные и без всех этих бумаг

— Понимаю. — Он утвердительно покачал головой. — Простите любезный, а может быть вы так же владеете книгой?

— Книгой?

(луна 1)

Весь последний год все словно катилось в пропасть, а по телевизору, в газетах ничего. Политикам и просто руководителям, словом всем, кто был по положению выше директора завода или фабрики было словно наплевать на это. Они были заняты грызней и руганью. Делили власть на местах. Поэтому, когда возле города появилась бронетехника, под прикрытием разряженной стайки плохо и совершенно разношерстно снаряженных людей никто в общем то не удивился. Бронетехника и люди двинулась в центр города, часть людей сидела на броне, часть на личном транспорте в составе колонны. В десятом часу утра бронетехника вошла в город и двинулась по центральной улице в сторону парламента. Пустая улица, одинокие случайные прохожие. Я думаю, что никто не ожидал, но сопротивление колонне было оказано в один миг, быстро и решительно. В мгновение колонна попала под перекрестный огонь. Совершенно неподготовленные и не ожидавшие люди бросали оружие и пытались бежать. Из РПГ подбили пару танков, расстреляли несколько машин с людьми. Люди разбежались. Техника заглушила моторы и сдалась. Две минуты, и на перекрестке крошки стекла, дымящийся танк и первые немногочисленные трупы в спортивных костюмах.

По местным новостям сразу пронеслось, что это попытка захвата нашей автономии, потому что танкисты, те, которые сдались, не местные и танки тоже. Метрополия заявила, что это провокация, чтобы обвинить во всем ее, так как они никого не посылали, а часть колонны состояла из местных. Никто так и не признался чьи это были танки, все ниточки упирались в частных лиц, но обе стороны в одночасье ощетинились оружием. Этот теплый апрельский, ничем не примечательный день стал для нас началом гражданской войны.

За следующий месяц большинство местных частей торжественно присягнули нашему местному правительству и были приведены в боевую готовность, их объявили изменниками в метрополии. Другие воинские подразделения отказались. Кто-то пытался выйти из региона, кто-то усилено охранял территорию своего гарнизона. Их предателями объявили уже мы. К нам был отправлен экспедиционный корпус для наведения конституционного порядка и охраны собственности метрополии. Начали завязываться столкновения. Отдельные вспышки тут и там. Где-то солдатам метрополии перекрывали дорогу, кидали в колонну камни. В ночи звучали одиночные выстрелы. Людям совсем не нравились войска в их городах.

Май. Война? Ну значит пусть будет война. Пока что без серьезных боев. Но дальше говорить за нас будет автомат. Потеряли часть территории, но сумели организовать сопротивление. Укрепились в поселке возле города и на подступах к нему, силы метрополии готовились штурмовать город, поселок не был главной целью. С редкими боями они занимали соседние высоты. Наше командование решило, что сосредотачивать все силы в поселке и городе глупо, их легко окружить и уничтожить. Небольшими группами, используя зеленку, стали просачиваться в тыл противнику, чтобы во время штурма снова занять господствующие высоты и связать боем подкрепления. Нас, ополченцев, одели в болотного цвета зеленку, выдали кое какую разгрузку и как туристов отправили отсиживаться в лесу. Хорошо в составе отделения была пара боевых ветеранов, имевших опыт командовать отделениями. Нам достался Дед, или мы ему. Сидели, наверно неделю, небольшими группами человек по пять десять, каждая группа знала только куда ей нужно двигаться, когда все начнется. Слушали эфир и хранили радиомолчание. Скучали. Учился разбирать автомат. Познакомился с парнями. Сявой кузнецом, его прозвали Молот, Витей Губкиным, его прозвали Спаржа, Петя — Турист, любитель турпоходов, Степаныч, еще один молчаливый мужик, про него так ничего и не узнал за всю неделю. Ну и с Дедом. Дед бывший кадровый успел покомандовать. Ушел в отставку в сорок пять. У него свой бизнес тут был, маленькая мебельная мастерская там, ближе к границе с метрополией. И дом загородный. Он тихой жизнью жить собирался. Ему поляну возле дома перепахали танками. Снесли забор и прямо по грядкам и большому надувному бассейну. Потому что военным дорогу перекрыли после того как колонну в город не пустили, как только боевые действия начались. Дед подчинялся Петрову. Кто стоял выше я не знал.

Утро. Вот теперь все стало ясно. Заработала артиллерия, стрельба стала намного чаще. Но все тихое, вдалеке. — Внимание! — Дед собрал нас всех вместе. — Поступил приказ. По данным разведки на высоте 110 осталась БМП, она работает по поселку, прикрывая наступление на этом участке. Наша задача ее уничтожить, занять высоту, ждать дальнейших распоряжений. Выдвигаемся! — Понеслась! И тут мозг закипел. Страх гибели начал сковывать мысли. До этого я как-то не воспринимал все настолько всерьез.

Бесшумно, двинулись к холму. Просто шёл за другими. У подножия встретились с еще одной группой и разрозненной цепью стали подниматься. Нервное состояние мешало сосредоточиться. Почти ничего не видел, по крайней мере не помню. Время от времени в воздухе были слышны глухие щелчки. Враг втягивался в бой. На вершине холма была оставлена легко окопанная с фронта БМП, работавшая по поселку, прикрывая наступление и отряд охранения. — Хлопок. Сюрприза они не ждали. На месте БМП столб дыма. Растерянно озираются. Я тоже. Завалился за дерево. Ввязались в бой с отрядом охранения. Стрелял в направление врага, сам не знаю куда. Отряд выбили с холма легко. Начали преследование, старался просто не отставать от своих. Вышли на бровку склона. Тут же Петьку швырнуло в сторону! И парня рядом тоже.

Отряд бросился в рассыпную. Кто-то пытался помочь, другие спешно прятались за укрытиями, искали откуда стреляют. Суета и паника. Подбежал к Туристу. — Петя?! Петя?! — Тряс его. Ошалелые глаза смотрели на меня. Потом он задергался и завертелся. — Куда? Куда? Где кровь? — Раны не было, пуля попала в рюкзак, смяв металлический каркас.

— Откуда стреляли?

— Жгут! Живо. Живо! — Подбежал Саня, санитар. Пытался остановить кровь у парня.

— Работают крупным калибром!

— Аптечку мне! Сука! Дайте аптечку!

— С холма не высовываемся! Нас огнем накроют. Закрепится на позициях! Где техника? Откуда долбит?! — Стреляла техника, наступавшая на поселок ниже по рельефу, а отступивший отряд закрепился между холмом и техникой.

— Там восточнее у дороги «Бэха» стоит, мы ее можем достать?

— Азимут какой?

— Шестьдесят три.

— Нет! Отсюда, она нас всех перебьет. Там пехота ее прикрывает. Огонь плотный.

— Спаржа, с пулеметом за те деревья. Быстро! Прижми пехоту!

— Ребята, сдвиньтесь. Обойти сможем?

— Ааа! Сука, зацепили!

— Отставить! Держите высоту, следите за техникой. Они завязли на подступах, не давайте им перегруппироваться. Приказ из штаба!

— Кто ни будь уберите этот БМП Она нас всех перебьет! Тут жарко! Она не дает нам двигаться.

— Внимание! Контакт! Они смещаются на северо-запад.

Прижали. Жестко. Не пошевелиться. Не подняться. Страшно. Дед появился из неоткуда. Пригибаясь, но без паники. Без страха. Стукнул по каске. — Боец! Отличная позиция. Это твой сектор. Следи за ним. — Указал вперед. — Фланг. Надо прикрыть фланг! Степаныч, возьми двоих окопайтесь на левом фланге. Давай, шевелись! Ты старый вояка, а не розовощекая девка!

— РПГ! У кого РПГ!

— Отставить РПГ. Отсюда не достанем! — Скомандовал Дед.

Затрещала рация — Парни, держитесь! Технику возьмут отряды Джиханова. Просто свяжите боем пехоту, отвлекайте технику на себя. Не дайте ей уйти с позиции. Когда по «Бэхе» отработают, второе отделение уходит на юго-восток, к лесопилке, там работают люди Ивашова, усилите их.

— Залегли на холме. Слегка окопались, пока к «Бэхе» со стороны поселка не вышло подразделение Джиханова. Слегка привык к уровню адреналина. Страх остался, но глаза начали видеть, голова думать. Технику пожгли, группу сопровождения рассеяли по местности. За время столкновения понесли легкие ранения. Одного тяжело ранило в руку, практически ее оторвало, второго, Игорь, вроде, тоже из другого отделения, в живот, он умер потом через пару часов. Бой прекратился, мы закрепились на холме. В эфире снова понеслись переговоры. — Ребята, быстрее! Тут жарко, у нас много раненых и убитых! Нам нужна поддержка!

— Держитесь! Подкрепление подойдет минут через десять. Петров, выдвигай отделение к лесопилке.

— Отделение! Вы там не врубаетесь! Мы не можем вести бой! Много раненых и убитых!

— Ивашов, удерживай позицию. Петров, отделение. Пока это все.

— Вас понял, отделение. — Остались на холме. Второе отделение выдвинулось вместе с Петровым на лесопилку. По ней уже работали с юго-западного направления и отделение должно было зайти с северо-запада. На лесопилке были сконцентрированы большие, по местным меркам, резервы, которые теперь были связаны боем и не могли участвовать в наступлении.

— У нас много раненых! Мы не можем продолжать бой! Повторяю, много раненых и убитых! — Не унималась рация — Они перешли в наступление! Не можем их сдержать. отступаем!

— Принято! Дед двигайся на встречу со мной. — Петров выдвинул нас.

— Петров. Прикроешь отступление Ивашова, потом сами отступайте в поселок!

— Двигайтесь, черти лохматые! — Дед был настроен воинственно. — Нашим друзьям нужна огневая поддержка! Давай, в темпе вальса. — Подошли к позициям второго отделения через десять минут.

— Расклад такой, небольшая группа ушла с лесопилки, преследуют Ивашова. Остальные в складском здании, часть окопалась у пилорамы. Точного числа людей не знаем. Стреляют метко. Наступать на них никаких шансов. У вас РПГ остался?

— Да, два выстрела.

— Отлично. Надо долбануть из РПГ и подствольных, отстрелять все по складу и, если они не начнут разбегаться как тараканы, уходить. Может стена рухнет или осколками кого зацепим. Ивашову и его людям мы отсюда все равно не поможем. Гранаты не кидайте, оставим тут несколько растяжек, и по пути тоже. Потом тоже могут пригодиться.

— Идет. Работаем. — Громко шарахнули из РПГ и подствольных по складу, в решеченой осколками стене между окнами образовался еще один провал. В ответ нас наградили целым шквалом свинца. Огонь был плотным. Шарахнули из РПГ в пролом еще раз. Шквал из склада поутих, но заработал со стороны пилорамы. Видимо мы кого-то все же там достали.

— Внимание! На пилораме движение! Отходим! Давай! Бегом! — Ушли в кусты. Где заранее поставили растяжки. Долго шли лесом. В какой-то момент услышали взрыв гранаты со стороны лесопилки. Надеюсь, что наша. Уже под вечер вышли на поляну. — Твою мать! Смотри! — Спаржа указал на автомобильную дорогу, видневшуюся вдалеке. Похоже на обочине что-то дымиться. Взглянул в оптику. — Это легковушки, две машины. Кажется, там трупы. Не уверен. Далеко, но похоже это очень сильно обгоревшие тела.

— Вот суки! Мы Вам отомстим!

— Давайте ближе к опушке, местность похоже простреливается.

Мы вернулись в базовый лагерь у поселка, когда уже стемнело. Адреналин еще не выветрился из крови. Усталости целого дня почти не чувствовалось. Но, черт возьми, как же я все же устал. Пыльный, потный, грязный, и с таким адреналиновым кайфом. Побросали разгрузку в кучу и стали осматриваться. У кого-то нашелся фотоаппарат, сделали фото. Петров ушел с докладом, но вскоре вернулся. — Парни не расслабляемся, скоро подойдет техника, грузимся и уходим. Поселок решено оставить, есть опасность окружения.

— Как!? — Мы недоумевали.

— Враг пробился со стороны самого города, сейчас там плотные уличные бои, но наших сил мало. Город возьмут. Если враг выйдет на автомагистраль, то закроет нам выход, придется уходить через лес, а это намного труднее. Так что ешьте, отдыхайте, но не разбредаться, я на совещание. Дед, пошли со мной.

В столовой сидели люди Ивашова, или точнее те, что остались от его подразделения. — Ох, черт! Парни, вы нам жизнь спасли! Вовремя успели подойти. Я не знаю, что это было, но они стреляют как черти! А в них попасть невозможно. Мы долбили по ним всем что было, и РПГ и из подствольных, и гранаты и хоть бы что. Как в землю вросли. А потом подошли ваши, и перетянули их на себя. Дали нам уйти. И сами целы. Вы просто звери!

Дед вернулся с совещания вместе с Петровым. — Ну что, хотя в целом операция и оказалась провальной, командование отметило ваши действия бойцы. Отметили что мы потрепали противника как стая злых псов.

— Точно! Псы! — Парни Ивашова громко поддерживали нас. Звучало. — Злые полевые псы!

— Да именно так. — Продолжил Дед. — Злые псы. Страшные. Страх это норма для человека. Страх для солдата это уже ранение, от страха до паники один шаг, а где паника там и смерть. И вы будете наводить этот страх. Так что к нашим двум отделениям добавятся еще два оставшиеся от Ивашова, командовать получившимся взводом буду я. Мы войдем в состав роты капитана Петрова.

— Полевые псы Петрова. Звучит! — Хорошо звучит согласился Петров. — В это время подошли машины.

(Дьявол 1)

— Ну что у нас тут? — Он устало отхлебнул кофе из кружки термоса и заглянул в лифт. Тело женщины в полушубке лежало, привалившись к стене в неестественной позе. Полушубок впитал в себя почти всю кровь и на полу была лишь небольшая лужа. Помада на лице размазана. Сумочка лежала рядом.

— Смирнова Екатерина, тридцать пять лет. Детей и мужа нет. Судя по записям переехала сюда лет шесть назад. Жила в этом доме одна. Убита в лифте. Обнаружила соседка с третьего, она и вызвала полицию. На теле множественные колотые раны. Эксперт насчитал двадцать две. В сумочке как будто покопались, но все вроде на месте, паспорт, ключи, телефон, кошелек с крупными купюрами. Кольцо, серьги тоже не взяли.

— На грабеж не похоже, столько ударов. Кем работала установили?

— Да. Врач. Фельдшер.

— Хреново. — Он задумался. — Может быть личные счеты? Ревность или, чем черт не шутит, все же профессиональная деятельность. Хотя кому могла навредить фельдшер? Соседи что ни будь слышали?

— Нет. Не слышали.

— Двадцать два удара ножом и что, вообще ничего?

— Нет.

— Кто бы сомневался. — Он задумался. — А квартиру смотрели? — Так точно. Там порядок. Сейчас опись имущества делают. — Это что же? Ты работать что ли научился? — Он усмехнулся. — Отпечатки с панели лифта снимите и с кнопки на первом этаже. Следы в кабине на полу смотрели? — Он еще раз заглянул в лифт. Пол был грязный, затоптанный, весь в разводах. — он глубоко вздохнул. — А, ну да, конечно. Ладно, в больницу утром поедешь, поговори с коллегами, может она жаловалась. Или скандалил кто на днях. Алкаш там какой ни будь. — Он снова глубоко вздохнул. — Проработайте круг общения, с кем была, с кем общалась, в общем стандартную процедуру давай. Завтра утром, что бы отчет у меня на столе лежал. — Он вышел на улицу. Нестабильная осенняя погода и переизбыток кофеина вызывали постоянную головную боль. — Такая ненужная жестокость. Только бы не маньяк. Еще этой хрени мне не хватало.

Через двадцать минут опергруппа закончила на месте, эксперты собрали свои вещи, тело погрузили в машину и повезли в морг. Они с товарищем сели в старенький служебный автомобиль. — Ну что, лейтенант, довези меня до дома, мое дежурство два часа как кончилось.

— К себе?

— Не. Давай на Ленина.

Трупы. Каждый день новые. Что это, затянувшееся «весеннее обострение» или новая реальность в которой придется жить? Провальной статистике уже даже перестали удивляться. На совещаниях уже не песочат, просто монотонным голосом лишают премии. Он вошел в квартиру, никого не было дома, усталость накатила с новой силой. Голова потяжелела, глаза словно закрывались под этой серостью пасмурного неба. Деревья монотонно качались и шумели под напором ветра, убаюкивая и без того сонный разум. Он щелкнул чайником, вода начала кипеть. — А к черту все! Завтра. — Кофе так и остался не заваренным, а он ушел спать..

(Луна 2)

На разных участках фронта война шла все лето. Мы иногда просто бросали рубеж и отступали на новый, иногда яростно сражались, за каждый дом, за каждый овраг, проводя дерзкие смелые вылазки, но все равно в конечном итоге откатывались раз за разом. Не по многу, по чуть-чуть, но инициатива была на стороне метрополии.

Наш отряд почти все лето простоял на третьем из трех блокпостов, организованных возле деревни. Мы встали на другом берегу реки, в излучине. От деревни нас отделял хлипкий деревянный мост. Тишина на фоне боевых сводок. Река мелкая, мост гнилой. Местные называли ее черной рекой. Вода и вправду была темной, хотя река и мелкая. Тенистые берега, поросшие деревьями. Единственная ценность в деревушке — это животноводческий комплекс, племенные коровы, разных пород. Большие удои, вкусное молоко и мясо. Реально вкусные. Стратегической ценности территория не представляла, штурма никто не ждал. В деревне говорили, что тут рядом есть старые курганы, могилы великих воинов. И главная ценность их земли именно в них. Погода все время была просто ужасная, шел дождь. Постоянно. Как будто только над нами. Если дождя не было, то был туман. Если вдруг было солнечно, то солнце обязательно светило в нашу сторону и слепило. Передвижения врага было чертовски сложно наблюдать. Сплошное проклятье.

На позициях окопались, обжились. Окопы перекрыли бревнами. Хороший блиндаж. В блиндажах положили старые матрасы, чтобы спать не совсем на земле. Однотипный сухпаек надоел уже через неделю. Ходили в деревню, где можно было разжиться нормальной едой. То дровишек порубим, то что-нибудь тяжелое перенесем. Крышу подлатаем после очередного ночного обстрела.

Дед где-то раздобыл не бог весть какую военную форму, броню, каски и разгрузку взамен поистершейся рабочей камуфляжке в которую мы были разодеты в начале. Начали походить на нормальные соединения, а не на бандитов с дороги.

По позициям вяло постреливали из автоматов и пулеметов. По ночам раз в пару часов работал миномет. Не прицельно, всего по несколько выстрелов. Видимо, чтобы на постах не спали. И в селе тоже. По началу очень пугался, потом привык. Или устал. Спать все равно не удавалось. Сложно спать, когда все трясется и на лицо сыплется земля с потолка землянки. Осколками несколько раз секло бочку с водой, возили в деревню латать дырки. Сильно попортило легковушки, стоявшие за нашими позициями. Пару раз обстрелы поддерживали пулеметным и автоматным огнем. Имитировали атаку.

В один из первых обстрелов не сдержался, хотел ответить стрельбой на их стрельбу, но получил затрещину от Степаныча. — Ты что, дурак! Жить надоело? Ты сейчас стрельнешь в пустоту, а по твоей вспышке по тебе снайпер сработает. Дебил! Если врага не видишь, не стреляй. Совсем чувства страха у вас тут нет.

Очередным утром в наше расположение пришел танк. Старенький Т-64. Дед приказал подготовить для него площадку так что бы Танк был хорошо окопан и мог задним ходом выехать из укрепления. — Лопаты в зубы и вперед. Что бы к вечеру все было готово. И охранение выставьте. А то эти «лисы» вас как курей в курятнике перестреляют. — Начали копать. Попутно завязали разговор. Все никак не решался спросить, а почему парни здесь. Что им с этой войны? И что я здесь забыл?

— А хули они, блядь! — Лаконично отрезал Спаржа.

— А и в правду, хули они. — лучше и не скажешь.

— Ну а ты, Молот, зачем здесь? Будто других дел у тебя нету?

— Знаешь, как говорили в одном фильме «Стреляли».

— Ты поэтому такой молчаливый?

— А к чему эти разговоры?

— Ну там друзья, приятели. Что бы людей лучше знать. С кем ты в атаку вместе пойдешь. Странный ты.

— А близкие друзья мне сейчас зачем? Вот ты или он завтра на мину наступишь, или снайпер снимет. Вот нахрена мне здесь и сейчас лишние переживания?

— Сплюнь!

— Что?

— Сплюнь и забери свои слова назад.

— Ахах. Хорошо, хорошо. Тьфу, тьфу, тьфу.

Степаныч сидел поодаль, в тенечке, следил за процессом и ухмылялся. — Вот смотрю я на вас, слушаю. Кто-то боится, даже если скрывает, не отдает себе отчет, глаза бегают туда-сюда, кто-то молиться или ищет силы в себе, их взгляд устремлен в себя. А есть те, кто никуда не смотрит. Дай такому мастерок и кирпичи и скажи строить дома, он будет. Дай автомат и отправь убивать, и он с такой же легкостью пойдет убивать. Таким людям со всеми по пути и ни с кем не вместе. — Он встал, заглянул в свой блиндаж, вернулся с гитарой. Начал медленно перебирать струны словно мелодию какого-то романса.

— Г’рафиня, мне пр’иснились ваши зубы.

Как будто я скачу на вор’оном.

И хвост его как Хр’изантема в клумбе

Напоминает мне о Вас и о былом.

— Уперлись на лопаты, заулыбались. Картавил очень забавно. — А старый похоже все же человек. — Выдал Молот.

— Чего лыбитесь, Копайте. Солнце еще светит. — Степаныч продолжил напевать.

В 20-тых числах сентября наша ситуация начала меняться. Никто в слух такое не скажет, но все чувствовали. Спалось крайне беспокойно. Просыпался совсем разбитым. Другие бойцы тоже. Чувствовалось, что-то грядет. Дед говорил, что разведка не замечает, что бы метрополия двигала в этом районе войска, мелкие передвижения не в счет. Да и за нами в тылу особо никого не было. Поля да пара курганов. Никто не готовился к наступлению.

В одну из ночей мина попала прямо в соседний блиндаж. Словно по велению злого рока, когда все спали. Выжил только Турист. Он отошел по нужде. Столько хороших парней разом положило. И Ивашова. В первом бою его не убили, так тут достали. Все лето без потерь, а тут. Даже выносить из блиндажа некого, одни ошметки тел. Меня просто стошнило от вида. Но делать нечего, блеванул раз, блеванул два. Взял кусок ноги, снова блеванул. Потом блевать стало нечем. Начали складывать куски в мешок. Раскапывать обвалившиеся стены и снова складывать в мешки останки.

По ночам выли собаки, или волки. Холодок бегал по коже, когда протяжный вой раздавался в окрестностях.

Атака началась ночью. Танк, который мы так усердно врывали в землю вспыхнул так, словно был картонный. Мгновение. Языки красного пламени вырывались из открытых люков. Ни один гранатометный выстрел на такое не способен. И не было выстрела. Танк словно взорвался сам. Изнутри. Полыхнул. По укрытиям защелкало. Прижались к земле- Мать твою! откуда стреляют!? — Темно. Не видно ничего. Трассеров нет, светившая луна затянулась тучами. Щелкало уже со всех сторон. — Не вижу откуда стреляют! Осветительный снаряд, запускай! — командовал Степаныч. — Кусты! движение в кустах! — Раздалась автоматная очередь. Подключилась Зушка. Яркие вспышки в полной темноте били по глазам. — Огонь на подавление! — Начали палить во все направления из всех стволов. — С права, с права заходят! — Хлопок. Земля с шипящим шумом посыпалась на голову. Еще хлопок. Зенитка замолкла. Стрелка порвало осколками. — К Зушке, живо! Вася рванул в сторону и осел на землю в трех шагах от станка. Просто осел, обмяк возле зенитки. Убит. А пули продолжали попадать в него. Он начал заваливаться и завалился совсем, в неестественной позе. — За зенитку! Бегом. — Командовал Дед. Парни рванули за зенитку. Под ухом с грохотом застрекотало. Сява завалился с пулеметом возле догорающего танка. Лупил плотными очередями. Взорвался боекомплект. Башню откинуло на десяток метров, Танк разворотило..Я бросился к Сяве. Подполз. — Молот! Вставай. Молот! — Толкнул его. — Че смотришь? Он лежал. В стеклянных, распахнутых глазах язычески мерцали отблески осветительного снаряда. — Твою мать! Твою мать! Сява!

Стрельба затихла. Сердце бешено колотилось. В висках стучало. Хотелось прятаться. Бежать. Бросить все и бежать. В воздухе засвистело. Снова вжались в землю. Мины рвались возле нас. Не очень прицельно.

Вдох. Раз, два, три, четыре. — снаряды рвались, оглушали хлопками, засыпали землей. — Ужас. Не бежать! — Парни бегали вокруг, прятались. Взрывы перекрывали крики. — Вдох. Раз, два, три, четыре. Не бежать! Не сойти с ума! Только не сойти с ума. Раз, два, три, четыре. Вдох. Раз, два, три, четыре. Аааааааа!!! Заткнул уши. Зажмурился. Послышался рев бронетехники. Открыл глаза. Вскинул автомат. Косился на остальных. Испуганные лица. Паника. Готовы бежать в любую секунду. Дед кинул в нашу сторону единственную пару РПГ которые были. — Лупите по ближнему танку и отступаем.

От силы пол часа и все было кончено. Спешно бросили позиции и отступали за реку. Чей-то нечеловеческий хохот, полностью заглушаемый стрельбой гнал нас по полю. Добежали до лесополосы и залегли в ней.

Войска практически маршем шли по полям, мимо нас, мимо деревни, вглубь. Шли всю ночь. Но на рассвете возле курганов их контратаковали наши силы. Невесть откуда, я и не знал, что в тылу столько резервов. Дед говорил, что тут почти никого нет. Но они оказались очень кстати. Командиры метрополии бросили дополнительные части прямо с марша в бой. Подкрепление. Колонны в чистом поле, отличная мишень. Попадали под перекрестный огонь. Рассеянные по всей округе, сбившиеся в небольшие окопавшиеся очаги, лишенные связи друг с другом, лишенные боеприпасов и почти сразу окруженные. В первую ночь на нашем участке их прикрывала вертушка, работала низко, смелый пилот, на равнине особо за рельеф не спрячешься. Из ПЗРК его конечно не достать, но, зато пулемёт вполне пробивает обшивку. И пулемётов много. НА следующий день вертушка уже не вернулась.

Их артиллерия долбила в те места где нас уже не было, наша долбила туда, где, едва окопавшись сидели гурьбой и не двигались наши враги. В течение дня мы поддерживали атаки из опушки леса, корректировали боевые действия и передавали оперативную информацию.

Здесь убил своего первого подтвержденного врага. Уже видел мертвых, смотрел в их глаза. Стрелял во врагов на подавление, стрелял по транспорту. Но это. Именно мой. Прицелился. Нажал. Вспышка пламени, хлопок выстрела. Он упал. Просто. Не вскидывал руки, не кружил по полю, опускаясь на землю. Не смотрел куда-то с удивлением и осуждением. Просто стоял и вот лежит. Поросли травы скрывают тело. Будто и не было. Так малозначительно. Просто упал. Секунда, две, ничего. Ничего.

Когда стало темнеть Дед повел нас через лес в тыл к оккупантам. К ночи мы вышли на единственную дорогу, ведущую отсюда в сторону тыловых позиций метрополии, недалеко от просеки. — Отлично. Сделаем засаду тут. Наша задача перекрыть эту дорогу.

— Машина! Внимание! — Транспорт несся по дороге, пытаясь проскочить. Вскинули оружие и разлеглись вдоль насыпи, приготовились открыть шквальный огонь.

— На аварийке едут!

— Не стрелять! это гражданские! Держите на прицеле, но не стреляйте. — Из деревни бежали жители. На вопросы отвечали, что там суматоха и движение. Некоторые говорили про мародеров, другие их не видели.

— К утру на дороге, на обочинах дымился с десяток кузовов, разрозненные машины по одиночке и небольшими колоннами пытались вырваться из окружения. Кто-то проскакивал, кто-то нет. Трое бойцов пытались ехать на гражданской машине, без оружия, прикинувшись деревенскими. Забрали их в плен. Один Урал пытался уйти полем. Снаряд РПГ разворотил машину. Даже нечему было гореть. Просто дорога смерти. С рассветом к нам подошло небольшое подкрепление. Провизия, люди, но самое главное боеприпасы.

Основные силы были разбиты на третий и четвертый день, оставили недобитков в тылу, вернулись в деревню, откуда с ходу вытеснили не закрепившиеся тыловые части. Враг бежал быстро, побросал провиант, личные вещи, медикаменты, боеприпасы. Ощущение, что они и развернуться то не успели. В одном из блиндажей нашли свечи. Наверно вместо фонаря

Мы так и не поняли, было ли это самостоятельным наступлением, которое захлебнулось. Или же это был отвлекающий маневр. Но операции начавшиеся на других участках были куда менее подготовленными. Здесь возле могил древних воинов, мест силы, как говорили местные, нам удалось показать нашим врагам, что мы не просто толпа с оружием, но войны.

Мы вернулись в тыл, зачищать поле, если кто не хотел сдаваться. В основном работали снайпера, Сами мы особо не лезли. Округа была усеяна братскими могилами, изуродованные от взрывов трупы, части тел. Хорошо, что уже холодно. Мы осмотрели очередной раскуроченный грузовик в поисках полезных мелочей и командирских планшеток. Спаржа обшмонал труп солдата, черт, там даже на нормальный труп не набиралось, нашел его мобильный, еще не севший. Сделал несколько снимков, зашел в соцсеть и обновил фото в профиле. — Пусть родня порадуется, какой у них теперь красавчик, молодец. Ахаха. На нашу землю приехал. — Семеныч его одернул. — Ты что делаешь.

— А что? Пусть знают, что будет с теми, кто к нам придет.

— Они и так узнают, когда трупы хоронить будут. Заканчивай с этой мерзостью.

— С этой, мерзостью? — Он толкнул ногой тело. — Ничего они не узнают. В закрытом гробу закопают. Ну родители поревут, ну друзья. И все! Понавешают им про геройскую смелую смерть. Нет. Пусть, сука, знаю, как у нас с непрошенными гостями на самом деле.

— Как его не стошнило, Он копался почти что в его внутренностях потом переключился на другое тело.

Закончив мы пошли дальше, к следующему остову. Возле него были вырыты импровизированные окопы, сантиметров тридцать может сорок, только что бы лечь. — О, вот он пиздец живучий был. — Парень из другого отделения, Леший, ткнул пальцем. Остальных мы положили, а этот все никак не помирает. Мы его в итоге гранатами закидали. Так в него всего пара осколков попала. — Он перевернул труп. — Словно заговоренный. Вот же мразь. Ого, это похоже был командир роты. Лычки капитанские. — Спаржа презрительно сплюнул.

— Ебана! Пацаны вы посмотрите че нашел. Это не хрена не армейский нож и даже не охотничий. А материал, это блядь, медь что ли, бронза?

— Ну-ка дайка глянуть. Потянул нож к себе. Лезвие в форме равнобедренного треугольника из бронзы, явно не прагматичная штука. Скорее ритуальное оружие.

— Бля, я на стенах лесопилки видел точно такую же символику, как на этом клинке. — Леший, выхватил кинжал.

— Да не, чушь это.

— Да точно говорю, в оптику видел. — он полез мародёрить труп дальше. — А это еще что?

— Нитка на руку, ну типа от сглаза там или еще чего.

— Да я знаю. Ты лучше глянь какая она! Сложная и с брелочками. — он рассматривал находку.

— Ну сплел себе фенечку, или телка подарила.

— Ага, с кучей символов, ооо, тут даже иврит.

— Может он таки еврей. А это религиозный талисман.

— Ага, вот ему подружка и фенечку смастерила и кинжал, странный.

— Нитка на руке. Ну типа от сглаза там или на удачу. Вот ты доебался. Давай бля у него и спросим, что это. — Показал на труп.

— Да не. Ты глянь какая она. — не унимался Леший.

— Слушай, а я похожую в одной машине видел. Рядом с крестиком висела. — Влез Саня.

— И что? У Туриста вон тоже нитка на руке есть.

— Ага. А помнишь, как он из блиндажа посрать вышел ночью, а блиндаж снаряд упал? — то ли подколол, то ли в серьез возразил Спаржа. — А как его в самом начале чуть не подстрелили? То-то. Надо с ним поговорить. Пусть и мне такую смотает. А этот амулетик я себе заберу. — Из кармана разгрузки сняли еще амулетик. Его выменял себе. Вроде и без надобности, но прикольный.

За следующие пару дней собрали по округе порядка сорока человек раненых. В основном легко. С серьезными ранениями просто не дожили, хотя пару средних, все же попалось, видать товарищи успели стабилизировать перед тем как сбежать или умереть.

— Медик. Выдавай пленным медикаменты и пайки. — Распорядился Петров.

— Товарищ капитан. Да вы что?! Этих ублюдков нашими лекарствами лечить? — Негодовали Спаржа и Леший.

— Ты мне по рассказывай, про «наши лекарства». Ты с дружками два дня поле мародерил, уж точно и аптечек подобрали и сухпайков. Вот и выдай, этим, антибиотики, антисептики, обезболивающее, бинты и пожрать. И нежнее с ними. Тут журналюги ездят, не хочу, чтобы нас в излишней жестокости обвинили. И пусть их потом медик посмотрит.

Вообще, сбавьте пыл! Мы стреляем в них потому что они начали стрелять в нас. Все просто. Мы не хотим этой войны.

— Но…

— Ты мне «понокой» еще! Исполняй. — Спаржа покосился на Деда. — Что смотришь. Он правду говорит. Исполняй. — Ответил Дед.

(Башня 2)

— Книгой?

— Да. Рукописная, черная книга. Или в черном переплете. С такими же символами как на кинжале. Содержания книги или более детальные сведения до меня увы не довели.

— Нет, такой книги у меня нет.

— Жаль. Весь остальной комплект у вас был, а книги нет.

— А если не секрет. Давно вы продали те украшения?

— Редкие знаете ли вещицы, хоть и неказистые. Не в моих правилах распространяться, но вам как постоянному клиенту и бывшему владельцу скажу. Вчера.

— Вчера?

— Да, да, вчера вечером.

Легкая музыка закончилась. — А теперь в эфире новости часа. — обратил внимание на маленько радио за прилавком. — Вчера ночью на юго-западе города было совершено жестокое убийство. Жертва была зарезана в лифте своего дома. На теле убитой по неофициальным данным насчитывалось до сорока ножевых ранений. Следствие пока что воздерживается от комментариев. По неподтверждённым сведениям, это может быть делом рук человека с неуравновешенной психикой или серийного убийцы — Боже мой! Что твориться. Просто страшно жить. Каждый день кого-то убивают. Каждый день. Вот так идешь с работы и раз, какой-то маньяк лишает тебя жизни. Боже мой. — Антиквар закачал головой глядя на меня.

Любопытно. Задумался про себя «Вчера вечером, как раз, когда почувствовал, что-то нехорошее». В это время антиквар быстро подготовил договор и акт передачи кинжала, расписался, скрепил подпись своей печатью и протянул бумаги мне. Договор был между мной и Яковом Сидоровым, имя заинтересованного в кинжале и книге человека в бумагах не было. Жаль. — Давайте как ни будь без бумаг.

— Досадно. Досадно. — Он покачал головой. — Но ничего страшного. Оставляйте Кинжал здесь, вот ваша расписка.

— Деньги?

Он покачал головой. — Понимаю. Ну что же. Замечательно. Деньги, как я говорил, крупные, в подсобке не храню. Приходите через… — Он немного задумался. — Через три дня.

Вышел от антиквара. Кому? Кому могли понадобиться эти предметы? Довольно простые украшения и кинжал из меди? Не может же это быть просто совпадением? Или может? Вполне логично, что это просто совпадение, или разыгравшееся воображение. Но я помню, как они мне достались. Нет, я уже прекрасно усвоил — беспечность добра, вот причина войны. Слабость и нерешительность уже не раз приводила к череде бед и трагедий. Знаю это не плохо, не жестоко просто так надо, потому, что в тот раз работа не была доделана и теперь придется браться за нее снова. Помоги мне Боже. Странно все это. Очень странно. Это конечно перебор и вообще то беспредел, но стоит спросить у антиквара еще раз. Но уже настойчивее. Зашел в ближайший спортивный и канцелярский магазины, купил шапку и ножницы. Надо поговорить с этим предпринимателем, узнать кому понадобились все эти безделушки. Для начала осмотрел здание, в котором располагалась лавка. Со двора есть выход, и мусорный бак. До улицы довольно далеко. Шум вряд ли услышат. Все просто, припугну. Задам вопросы. Не калечить и не грабить. Теперь надо скоротать время. Зашел в павильон, купил лотерейный билет. Отметил цифры, вернул часть билета обратно в кассу. Тираж через час. Вернулся. Положил свой квиток кассиру. — Минуточку. Поздравляю. — Расплылся кассир. — Вы выиграли.

— Да? Много?

— Сами взгляните.

— Ахах. То же мне выигрыш. Цена билета. Словно судьба швырнула мои деньги мне назад, мол, забирай назад свои гроши, не достоин даже шанса.

Пока возился с этим всем стемнело. Холодно, пасмурно. Ветер гонит разорванные в клочья облака, в просветах на горизонте все еще голубеет закатное небо, черные силуэты крон напряженно гнутся под ветром. Хорошо дождя сегодня нет. Антиквар закрыл лавочку, потушил свет и опустил решетки на окна. Пора. Быстро бросился во дворы. Когда он вышел через заднюю дверь натянул импровизированную балаклаву и вышел ему на встречу. — Без глупостей. Останешься цел.

— Боже мой, сейчас уже не то время! Так дела не делают, чтоб вы знали. — Он выглянул через мое плечо, потом еще раз. — Товарищ офицер! — Он поднял руку. — На секунду повернулся что бы глянуть в ту сторону куда он говорил. В этот момент он схватил бутылку из мусорки, стукнул меня по голове и рванул прочь. Больно. Но не смертельно. Он пробежал один двор, выбежал в следующий. Я за ним. Что-то мелькнуло в его руке. Рефлекс сработал, я вжался в угол одновременно с хлопком. Пистолет. У него пистолет! Он пальнул еще два раза. Одна пуля попала в стену где-то рядом, вторая неизвестно где. — Ха! — кровь вскипела в жилах от ярости и адреналина. — Так он в меня не попадет! — Выскочил и рванул за ним дальше. Он снова пальнул на ходу, ломанулся в темный проулок, выскочил из него обратно, снова пальнул и скрылся в соседнем повороте. Я нырнул в темноту подворотни следом за ним. Нагнал его у закрытой калитки. Он тихо стонал в темноте валяясь на земле и держась за ногу, пытаясь забиться в самый темный угол у стены, наган лежал рядом в метре. Перешагнул оружие и присел между ним и антикваром. — Будешь вопить умрешь. А сейчас давай поговорим.

(Дьявол 2)

Не успел Он войти в кабинет, как его окликнули. — Ну что, новый день новый труп. Товарищ капитан, собирайся. Машина ждет у входа. — Место уже обтянули красной лентой, Тело лежало между крайней подъездной уличной лестницей и стеной дома. С края дома шла стена, в которой была калитка с закрытой дверью. Вороны, сидевшие на деревьях противно, каркали.

— Рассказывай. — Он обратился к молодому лейтенанту, в числе первых, прибывших на место.

— Яков Сидоров, пятьдесят шесть лет. Документы при нем. Владелец антикварной лавки. По нашим данным неоднократно подозревался в скупке краденного, но ни разу не привлекался. В базе данных так же указано, что иногда сотрудничал со следствием. Причина смерти не установлена. По внешним признакам инфаркт. На бедре есть пулевое ранение, не смертельное. Рядом обнаружен револьвер, в нем один патрон и пять стреляных гильз. Жильцы слышали хлопки или выстрелы, четыре или пять, сначала тихие потом один громкий. В барабане пять стреляных гильз. Выглядит так, что он от кого-то убегал в этом направлении. Отстреливался. Добежал до калитки. Она оказалась запертой. Как в кино выстрелил в замок, пуля отрикошетила в бедро. А потом он умер.

— Откуда такая уверенность, что это рикошет? Строишь предположения?

— Товарищ капитан, вмятина на замке калитки и рана в бедре неглубокая и рваная. Эксперту кажется, что рикошет. Точнее скажет после экспертизы.

— Хорошо если так. Можно будет не возбуждать дело. Сидорова, так то, пол города могло грохнуть. Тот еще жук был.

Очередные показания, описания места преступления были занесены в блокноты и бланки.

Он вернулся в свой кабинет. Включил чайник. Насыпал пару ложек чая в заварник. — Хороший чай, где она его взяла, интересно? — Чай был хорош, с легким ароматом полевых цветов, он придавал бодрости и ясности. А ясность сейчас не помешала бы. Намечалось два новых глухаря. В дверь кабинета постучали. — Да! Войдите.

— Капитан, я по Смирновой. Выяснил, она вела разъяснительные беседы про половое воспитание, контрацептивы, аборты среди молодых девушек, школьниц и студенток в качестве социальной нагрузки.

— Ого, у нас и такое есть? Чем не повод для убийства.

— Но в общем на работе говорят жалоб на нее не было, ни с кем в последнее время не скандалила. Про угрозы не говорила. Я участкового отправил еще раз осмотреть место преступления и соседей опросить. Опять же угроз не было, на стенах дома, подъезда, дверях никто ничего не писал. Вот. Теперь что касается вскрытия. Елена подготовила предварительный отчет по Смирновой. У жертвы за пару часов перед смертью был сексуальный контакт.

— Изнасилование?

— Не похоже. Акт был довольно грубым, но без явных следов сопротивления. На теле кроме ножевых ранений других травм нет. К тому же использовалась смазка. Интереснее другое. Оружие убийства. Это обоюдоострый клинок сантиметров двадцать пять. Лезвие очень сильно расширяется к основанию. Скорее странный кинжал, чем нож. На боевое оружие не похоже. На кухонный нож тоже.

— Не стандартное оружие убийства, немного, но уже что-то. Еще какие-то зацепки выявились? Может кто-то еще что-то вспомнил или видел?

— Нет. Пока это все. Вот. Передали распечатку звонков на ее телефон.

— Ну-ка, ну-ка. Последний звонок на ее номер уже после ее смерти. До этого звонил за пару часов, вечером. И неделю назад. Возможно он последний общался с погибшей. Поедем опрашивать?

— Ты здесь босс.

— Тогда звони оператору связи, пусть колются на чье имя номер, пробивай адрес и поехали.

.

(Луна 3)

По ночам частенько выли собаки. Или даже скулили. То одна, то две, иногда сразу много. — Мешали, будто их не хватало. И так спалось плохо. Так и хотелось перестрелять всех дворняг в окрестности. А брошенных собак тут теперь много.

— Сука! Вторую неделю едим одну пустую картошку и макароны. — Усталость позиционных боев и постоянное напряжение утомило всех. А тут еще и с жратвой проблемы.

— Вы бойцы и вы понимаете, что мы сейчас в сложном положении, четкой линии фронта нет. Все дороги простреливаются. Мы окружили их, они зажали нас. Провизию подвести нет возможности. — Степаныч вышел, но через минуту вернулся с ведерком майонеза. — вот, выменял на днях у местных.

— Ооо! Это другой разговор! — Обрадовались, как малые дети. К тому же ночью в дозоре стояло второе отделение. Значит не только пожрем, но и поспим. Перед рассветом Степаныч разбудил и собрал нас. — Ночью в том районе слышали выстрелы. Но по нам не стреляли. Спаржа, возьми Туриста и еще двоих и на разведку, осмотрите опушку и углубитесь в лес, может быть готовят диверсию.

Вышли из лагеря на рассвете, патрулем дошли до лесополосы. Словно подсадные утки, стреляй не хочу. Все время ощущение, что на тебя смотрят через оптический прицел. Внутренности сжимаются, все время ждешь щелчка. Наконец нашли на опушке, возле болота тело, на большой торфяной кочке. Открытая местность, за спиной стена леса, черная, словно в старых сказках. Заметил сипуху, сидевшую на ветке, она словно следила за нами. Еще один охотник. Когда подошел ближе она сорвалась с ветки и бесшумно скрылась в лесу. Тело в ошметках камуфляжа без знаков различия. Дико изуродовано, голова отсутствовала, ребра с одной стороны сломаны, их осколки торчали из тела. Понять кто это, хотя бы наш это или не наш было невозможно. По виду его долго били, потом расстреляли и изуродовали. Тело свежее, еще не превратилось в застывшую окоченевшую глыбу, но одним видом вычистило наши желудки.

— Кто мог так изуродовать человека? И главное зачем?

— Может собаки порвали?

— Какие на хрен собаки?! Собаки не оставляют скальпированных ран. Вот. — Саня указал ножом на раны. — На ребрах, спине. И голову не отрезают. Эти изверги его пытали. Что бы нас напугать. А потом постреляли тут, чтобы мы это тело нашли.

В кустах зашуршало. — Вскинул автомат. Присел. — Да это заяц. — Турист не был уверен в своих словах.

— А если нет? — прошептал Спаржа. Шуршание продолжилось.

— Стой! Кто идет!? — Выкрикнул Турист. — Звуки двинулись на нас. Спаржа не думая расстрелял по кустам всю обойму. — Петя пойди проверь.

— А че я то?

— А кто вопить начал? Давай. Вперёд. — Турист аккуратно скрылся в зарослях.

— Да блядь! — Выругался Турист.

— Бля, Петя! Что? Что там? — Мы обеспокоенно ждали.

— Пса убили.

— В смысле пса?

— Собаку! Собака это была.

— Бля. Дерьмово.

— В рации раздался треск. — Спаржа, что у вас там стряслось. — Все нормально, ложная тревога.

Вернулись с разведки в наш лагерь. Захватил свой поек и шел к нашему блиндажу. Парни из второго отделения о чем-то весело спорили. Подошёл. Поздоровался.

— Что? Лепка из глины умиротворяет? Лысый, ты не буддист часом? А? — Леший не унимался.

— Знаешь почему я занимаюсь керамикой? Потому что историю пишут по черепкам. — он усмехнулся. Да, я немного честолюбив. — Лысый помолчал. — Не, ну вот что мне там делать? — Он махнул рукой за спину. — Я от зарплаты до зарплаты жить не могу. Теперь уже точно не смогу. Тут мы реальным делом заняты, а не фигней. Я сейчас словно впервые чистым воздухом дышу. Здесь все по-другому. Начинаешь ценить простые вещи. Теплую погоду, кипяточек вот в кружке, тоже хорошо. Живым себя чувствуешь. Вот прям что, жив. Жизнь, она вот здесь. Как это им это объяснить теперь я даже не знаю. Просто чувствую. Вот мы тут вместе. Мы сила. Мы живем. А там просто копоть какая-то.

— Это да, брат, это да. Как идти по земле после того как научился летать.

— А в место мыслей о смерти лучше думать о том, как дома потом будет хорошо. Как с девочками буду гулять на боевые. А ты, Леший чего к бабке этой все бегаешь, то крышу починишь, то дрова колешь. Готовит так вкусно?

— Да нет. У нее внучка живет. Девка симпатичная.

— Да ты че. Ей лет пятнадцать.

— А ты ее видел? Самый сок. — Леший подмигнул. — Я бы ее. Ух. — Он посмотрел на смешанную реакцию. — Че ты? Я может женюсь на ней после войны? Мне же надо за что-то сражаться, что бы боевой дух стоял.

— Ага, стоял. Да ты там не один, такой жених. Иван, из третьего отделения тоже к ней похаживает.

— Да не, он реально за пожрать. Дебил. — Нас окрикнул Степаныч. — Бойцы! Привезли боеприпасы. Идите разгружать. — Выгрузили из старой «буханки» наспех сколоченные деревянные ящики, в которых были засыпаны промасленные патроны. Ни опознавательных знаков, ничего. Обычные ящики. Обычные 5,45 патроны. Сели с Лысым забивать магазины. Ручная монотонная работа. Как картошку чистить или семечки лузгать. Успокаивает. Умиротворяет.

— Вот патроны привезли, а нормальной тушенки привезти не могут.

— Ха. Забавно. — когда ящик был уже на половину разобран нашел в куче патронов упаковочный лист Метрополии. Совсем свежий, апрель. — Интересно, откуда патроны?

— Может трофейные, или со склада. Может ещё откуда. Не все ли равно чьими патронами в них стрелять?

— Ну да. Лысый, я вот спросить у тебя хотел. Я убил человека.

— Ты, это до войны, в смысле? Или своего? Из местного кого грохнул?

— Да не.

— Тогда странное заявление. Мы на войне, это нормально.

— Нет. Я о другом. Понимаешь я его убил, а он просто упал.

— А он, танцевать должен был?

— Да я не об этом. Я его убил и ничего не почувствовал. Он просто упал.

— Ну наверно потому, что ты не убийца. А это был враг. Мы на войне. — К нам подошел Леший. — Парни, вы прикиньте, эти суки совсем охренели! Вот только что сам от местных слышал, что в соседнем селе эти Метропольские уроды затащили девушку в храм, заставили читать на коленях молитвы, а сами издевались над ней, таскали за волосы, плевали на нее, а потом связали, изнасиловали прямо там и убили. Расчленили просто. А храм потом сожгли. И еще на наших свалили, типа это мы из минометов обстреляли храм. И поэтому тело такое изуродованное.

— Да ну, фигня. — Лысый махнул рукой. — Пересуды все.

— Да я от местных слышал. Они врать не будут. Говорят, поскорей бы мы и ту деревню заняли. Им то это зачем? — Он закурил. — Сука, валить эту нечисть надо. — Протянул пачку сигарет мне. — Еще говорят в деревне семья пропала, муж, жена, двое детей и престарелая родственница. Вещи все на месте, дом на месте, а их нету.

— Да бросили все и сбежали.

— Или в одной из тех горевших машин на обочине остались.

Собрали магазины в сумку и пошли к блиндажам, раздавать парням.

По пути нам встретилась бабка возле колодца.

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.

Введите сумму не менее null ₽, если хотите поддержать автора, или скачайте книгу бесплатно.Подробнее