Бесплатный фрагмент - Свеча

I

Село Н. Середина октября. Дом семьи «Фандеевых».

Как думаете, по какой такой причине, отцу и матери десятилетнего Кирилла, понадобилось разбудить его темным воскресным утром? Мальчишка-то, хоть и понимает, что должно произойти, но не понимает зачем этому постоянно происходить. Смена положения с лежачего на сидячее ощущается им, как невыносимая мука. Незачем это все, пустое это! Но, по причине того, что для родителей это важнее всех людских дел, он старается не показывать им, как ощущает происходящее и просто переменяет положение. На часы он даже и не смотрит, потому как навряд ли родители встали бы в другой, неправильный для такого дела час. Ну не было еще такого, ну не верит, не обнадеживает себя, добрать сна не получится! Там же, если хотите знать, около шести, то есть, два часа до начала.

II

Отца звать Иваном, мать Елизаветой. Проснулись они почти часом ранее, чтоб и печь затопить, и сварить на ней чего-нибудь. Местоимение «чего-нибудь» — это по большей части о каше. Варят каши разные: и пшенную, и ячневую, и манную, и рисовую, и гречневую, и овсяную, и гороховую тоже. Из неизменного к завтраку — это яйца (вкрутую или всмятку), сыр, творог со сметаной, хлеб, масло. Яйца свои, хлеб пекут сами, остальное приобретают. Из напитков чаще молоко, чай, реже какао и цикорий. Из сладкого варенье, мед, сгущеное молоко (что-нибудь из этого).

Родителями являются любящими, но от этой любви и строгость соответствующая. За проступки могут наказать, но что важно, наказание всегда соразмерно проступку, потому как в противном случае все пройдет бестолку. Важно им, чтоб сын вырос, что называется, человеком слова и дела.

III

Постель Кирилл заправлял небрежно, как бы он ни старался, а все-таки небрежно. Закинет одеяло на правое плечо, чтоб не мешало заниматься простыней и подушкой, а оно, во-первых, все равно несколько да сковывало движения и потому разглаживать и заправлять было непросто, и во-вторых, еще и собирало пыль с полов. Но тут уж ничего не поделаешь. Нельзя при таком-то несогласии изобразить полное согласие. Заправил сикось-накось и к умывальнику.

На умывальнике, слава богу, у него была помощница. Как бы это странно ни звучало, а муха, что просто по своей сущности не может не докучать человеку, все-таки для него является помощницей. Сядет то на бровь, то на щеку, так и лицо постепенно перестает быть неподвижным. Не столько помогает холодная вода, сколько эта муха.

Кирилл курчав, худощав и невысок. Кроме этого, сейчас ничего и не сказать, потому как лицо и тело еще не в том состоянии, чтоб можно было это обнародовать. Всполоснул водицей несколько опухшее, красноватое лицо, почистил зубы, пару раз провел расческой по волосам и все, с утренним туалетом покончено.

IV

Завтракают они, конечно же, еще в домашней одежде: для матери это халат из ситца, для отца и сына попроще — майки-алкоголички и штаны, ну и, все в тапочках.

За столом ведут себя достойно, ничего такого, что могло бы испортить аппетит не делают. Ни чавканья, ни сморкания, ничего, что могло бы показаться еще абсурдней, нет за их столом. Единственное за что их можно упрекнуть, так это за то, что рот могут вытереть не салфеткой, а кистью, но как будто бы это ни к чему, ничего особенно плохого в этом и нет. Некоторым из вас это покажется обыкновенным делом и, что незачем такое и упоминать, однако, знайте, не мало таких людей, что эти правила приличия ежедневно нарушают, причем, не только в те моменты, когда они за столом исключительно своей семьей, но и в те, когда есть и посторонние.

V

По окончанию приема пищи, каждый из них должен был выполнить по делу. Мать должна была разобраться с посудой. Посуда в их доме моется сразу после того, как оканчивается прием пищи, потому как, в противном случае, и мыть потом придется многим больше, и запахи могут появиться неприятные и, что еще хуже, может выйти так, что мух станет больше, а столько помощниц Кириллу не требуется, кадровое место только одно. Отец должен был покормить пса. Пес у них охотничьих пород, ягдтерьер, но его порода для них никакой важности не имеет, и его появление на их участке — это всего лишь совпадение. Почти сразу, как помер прежний, им предложили этого, причем, задаром. Почему задаром? — а последний в помете, так уж заведено, что последних отдают. Будка у него просторная, утепленная. Кормят его не баландой какой-нибудь, а почти тем же, что и себя, за исключением некоторых позиций. Этим утром ему досталась пшенная каша вперемешку с хлебом, а в отдельной кастрюльке куриные лапы. Воду ему меняют по два-три раза на дню, чтоб была прохладной и не застаивалась. Звать его Графом. В общем, что условия содержания, что кличка, все взаимосвязано. Кирилл же должен был убраться в стайке и покормить куриц.

На этом их дела кончились, оставалось только переодеться, переобуться, достать сверток с кое-чем, и можно выходить. Так, собственно, и поступили. Елизавета натянула шерстяные чулки, длинное строгое платье с малым вырезом, поверх этого пальто, на голову платок. Иван залез в брюки, тонкий свитер, поверх этого плащ с поясом, голову оставил открытой. Кирилл тоже в брюках, свитерке, но в куртехе со стоячим воротом и в шапке-петушке. Обувь каждый из них выбрал удобную, потому как стоять придется долго. Все, что на них, конечно, уже видало виды, но состояние таково, что на людях показаться не стыдно. Когда требовалось пришить заплатку, пришивали, когда требовалось подклеить где-то, подклеивали. Если это одежда, то она обязательно постирана, выглажена, а если обувь, то начищена.

VI

Иван вышел раньше всех, вставил сигарету в зубы, провел спичкой по терке и стал потягивать. Стоял себе, посматривал через темноту на опавшие листья, покручивал коробок и прокручивал одну и ту же мысль, мысль о скоротечности этой жизни. Он хоть и понимает, что ждет его после, но все-таки скоротечность тревожит. Бывает такое, что коробка нет, а пальцы все чего-то делают. Граф, будто понимая состояние хозяина, отказался от пищи, стал медленнее перемещаться, поскуливать. Иван переместил сигаретку к дальним зубам, подобрал плащ, задрал рукава, присел и погладил пса, потому как он не ответственен за происходящее в его голове. Граф успокоился и вернулся к кастрюлям. Иван же попросту ждет, когда они покинут участок и прибудут в назначенное место, потому как только там, пусть и не насовсем, но тревога пропадает.

Кирилл зашнуровался, взял сверток и вышел. Все, что связано с этим свертком, все на нем: и сборка и перемещение. Данную обязанность родители возложили на него для того, чтоб привить чувство ответственности. Прежде, чем возложить, они, разумеется, объяснили кем это было придумано и зачем это делать. Ну и, здесь уже, он нисколько и не сомневался в необходимости этого действия, но с оговоркой, о которой нескольким позже.

Елизавета провела руками сверху и до низу своего тела, чтоб поправить все неудавшееся, схватила ключ, дважды провернула и тоже к калитке.

VII

В масштабах села на улочках было людно. Лица встречного, если оно далее, чем в метрах десяти-пятнадцати, было не видать, потому как и час ранний, и туман. Знакомых узнавали по фигуре, шагу, может быть, повадкам. Останавливаться и узнавать у каждого о состоянии его дел было некогда, в основном, люди ограничивались киванием головы или снятием убора, но если уж сильно надо было, то да, заводили обсуждение, но тогда прямо-таки на ходу.

Село разделялось неширокой, неглубокой и медленно текущей речушкой. Вдоль нее узкие и накрененные березки, высокие ели, реже и чуть поодаль рябина. В одних местах ее поток разделяется, в других сходится. Мостков, проброшенных через нее, с десяток. Водица в ней всегда прохладная, чистая.

Свиристели уже с недельку как в этой широте. Есть здесь для них красные, пьянящие плоды. Как бы они ни были устойчивы к градусу, а местный житель иногда находит таковых в дурном состоянии. Находит и, чтоб не закончилось чем плохим, определяет в «вытрезвитель», то есть, в коробку. Там они, спустя некоторое время, приходят в себя, и тогда уже возвращаются на ветви.

Почти все люди, что находились в этот час вне собственных участков, покинули их с одной и той же целью. Причем, каждый старается явиться заранее. Да-да, каждый! Даже тот, что недисциплинирован и медлителен. А дело тут в том, что быть виноватым пред таким количеством людей боязно.

Туман понемногу стал рассеиваться, через такой уже виднелась паперть, ярус звона и купол. На ярусе уже был звонарь, по-видимому, готовился к тому, чтоб бить благовест. Благовест будет означать начало божественной литургии. Да, именно за тем, чтоб отстоять службу, Кирилла и разбудили этим темным воскресным утром.

VIII