электронная
Бесплатно
печатная A5
314
18+
Скелеты в шкафу

Бесплатный фрагмент - Скелеты в шкафу

Объем:
138 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-5296-5
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 314
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

КОЕ-ЧТО О СТЕРЕОТИПАХ, или
«ПАМЯТНИК НЕИЗВЕСТНОМУ ПРОВОДНИКУ»

Однажды Иван Сергеевич Тургенев, читая перевод одного из своих произведений на французский язык, с изумлением прочел, что в русском дворянском имении где-то в глубинке по подворью и в барском доме толпами ходят… негры. Писатель прочитал этот пассаж еще раз, удивляясь все больше и больше. Негры? В Орловской губернии? Как это возможно? Он протер глаза, но негры не исчезали. Вскоре, однако, он сообразил, в чем было дело: у автора было упомянуто слово «арапник», что означает «кнут», а горе-переводчик решил, что речь идет об «арапах», как тогда по-русски называли негров. Тургенев-то отлично знал французский язык, в то время как переводчик о русском языке имел весьма смутное представление. Еще более смутное представление имел он о русской жизни, русском быте, даже русской природе. К сожалению, он был таким не один — понятие о России было тогда на Западе, мягко говоря, неадекватным. После истории с арапами Тургенев решил впредь переводить себя сам.

РАЗВЕСИСТАЯ КЛЮКВА И КАЗАКИ НА СНЕГУ

Однако это мало помогло — Россию по-прежнему рисовали себе как страну вечных снегов, по которым скачут орды казаков, а медведи бродят чуть ли не по улицам. Запад всегда знал о России меньше, чем Россия о Западе, но порой дело доходило до идиотизма. Так, например, один немецкий путешественник, оставивший записки о своем пребывании в России в 16 веке, рассказал, как однажды он присел отдохнуть в тени «развесистой» … клюквы. А французский посол, приехав в Москву 17 века, пришел в ужас, так как что ни день на улице раздавались крики: «Убийство! Убийство!», из-за чего он целую неделю никуда не выезжал. На самом же деле уличные торговцы кричали «Лососина! Лососина!» — нараспев, ударяя на последнем слоге. В результате это звучало почти как французское «l’assassinat», что значит «убийство». Но почему, собственно, француз считал, что в Москве торговцы должны кричать по-французски, Бог ведает.

С течением времени мало что изменилось по существу. Россию продолжали считать «паровым катком» с неограниченными людскими ресурсами, а русских солдат непременно именовали казаками, хотя последние составляли лишь небольшую часть русской армии, к тому же не относящуюся к регулярным, кадровым войскам. Но такова сила стереотипа.

«ПРИЗРАК БРОДИТ ПО ЕВРОПЕ», или СНЕГ В АВГУСТЕ

Все это нашло отражение в одном из малоизвестных, но исключительно любопытных эпизодов Первой мировой войны, в которой, как известно Франция, Англия и Россия были союзниками. Когда в августе 1914 г. германские войска прошли Бельгию, заняли Северную Францию и стояли у самых ворот Парижа, положение французов стало отчаянным. Каждый день из Парижа в Петербург летели просьбы о помощи. Англия развернула на континенте пока что только четыре дивизии, и вся надежда французов, против которых немцы бросили 7/8 своей армии, была на русский «паровой каток», который должен был развести, наконец, пары и покатиться через Восточную Пруссию на Берлин. Русскую помощь ждали как спасения. Забегая вперед, нужно отметить, что Россия действительно оказала своей союзнице неоценимую помощь, о которой французы никогда не забывали, но тогда- в момент тревоги, порой граничащей с отчаянием, неопределенности, неизвестности и нервного перенапряжения произошло нечто удивительное: на Западном фронте появились… «русские войска».

«Высадились» они якобы в Шотландии и направились эшелонами к Ла-Маншу, с целью переправы на континент. Их «видел» один железнодорожный проводник. Один рабочий вокзала в Эдинбурге тоже «видел» русских — стоя на платформе, они сбивали снег с сапог (это в августе-то!). Рабочий потом этот снег «убирал». Слухи расползались, расширялись, обрастали подробностями. Сообщали об этом «самые надежные люди», «лучшие друзья», «хорошо информированные источники». В Англии в то время, по причине военного положения, существовала цензура, поэтому английские газеты молчали, что еще больше способствовало распространению мифа о «русском экспедиционном корпусе», зато в США, которые были еще нейтральной страной, эти «сведения» попали в печать. Так, один владелец поместья в Англии писал своему другу за океан, что мимо его усадьбы «проскакали сто тридцать пять тысяч казаков». Другой сообщал, что тоже видел русских — на них были расшитые мундиры и высокие меховые шапки, а вместо винтовок — луки и стрелы (!!!)

ВОЕННЫЙ ФАКТОР

Кстати, численность «русских» постоянно менялась: сначала их было ни больше, ни меньше, как 500 000 человек! Постепенно понижаясь, эта цифра дошла до 80 000 — численности британских экспедиционных войск. Многие «видели» людей в незнакомой форме в проносящихся мимо поездах, а когда на линии Лондон — Ливерпуль произошла сильная задержка в движении, многие стали, многозначительно понизив голос, говорить, что «это связано с перевозками русских». В дальнейшем чуть ли не любой пассажир, поезд которого опаздывал, был совершенно убежден, что это из-за русских.

Молчание союзных правительств только подогревало эти слухи, которые вскоре превратились в самый настоящий военный фактор, сыгравший определенную роль в «войне нервов», тем более что вскоре призраки «высадились» во Франции. Французы тоже почти поголовно верили, что это правда. Толпы парижан осаждали вокзалы в надежде увидеть «казаков». Новость была подхвачена и в нейтральных странах. Например, из Голландии «авторитетно» сообщали о том, что на самом деле русские высадились не во Франции, а в Бельгии — в Антверпене.

Не удивительно, что вся эта информация дошла и до немцев. В германском Генеральном штабе забеспокоились: появление многотысячного русского экспедиционного корпуса в Бельгии создало бы серьезную угрозу флангу и растянутым коммуникациям германской армии. Не многим лучше было бы и их появление во Франции. У многих «заиграли» нервы, и это повлияло на психологическую устойчивость немецкого командования и его способность принимать адекватные решения. В конечном счете, это повлияло и на исход боев на Марне, где немцы потерпели поражение. И только потом, уже задним числом, английское правительство официально опровергло эти слухи -–после того как они уже сыграли свою роль. Так «фантомные» войска оказались вполне реальным военным фактором.

ЗАЛП ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

Остается, однако, вопрос: что это было? Просто стихийно возникшие слухи, которые правительство решило не опровергать или сознательная «деза»? Думается, возможны оба варианта. Не исключено, что это действительно был один из первых залпов «психологической» или «информационной» войны, задуманный и осуществленный англичанами. В таком случае это было сделано блестяще. Но даже если правительство только воспользовалось стихийно возникшими слухами, и в Лондоне действительно следовало бы поставить, как говорил кто-то, «памятник неизвестному проводнику», то удар все равно попал в цель. Однако в любом случае это оказалось возможным благодаря стереотипу — как было замечено, описание «казаков» было точным повторением картинок в английских газетах столетней давности -–времен наполеоновских войн.

КСТАТИ О СЛУХАХ

Интересно посмотреть, как Черчилль использовал слухи в своих целях. Премьер-министр Англии был очень недоволен, что конференция «Большой тройки» 1945 года будет созвана в Ялте, хорошо понимая, что на этой конференции по сути произойдет «сдача» не только Британской империи, но и Европы. Поэтому он всячески старался ее не допустить и решил попугать американцев, пользуясь «устрашающим» имиджем России: «Мы не могли бы найти в мире худшего места, чем Ялта, даже если бы искали десять лет… Эти районы кишат вшами, там свирепствует тиф», — заявлял он близкому другу и советнику Президента Рузвельта Гарри Гопкинсу накануне конференции. Рузвельт решил, на всякий случай, проверить эти сведения и вскоре получил от своего посла в Москве Аверелла Гарримана заверение, что в Ялте все в порядке.

Все были наслышаны о «русском гостеприимстве», но русские превзошли все ожидания: вся дорога от аэродрома в Саках до Ялты охранялась советскими войсками. Несмотря на то, что немцы, покидая Большой Дворец в Ливадии, где должны были проходить заседания конференции, вывезли практически все, что возможно, за исключением только двух небольших картин (которые Сталин распорядился повесить в апартаментах Рузвельта), русские, по словам американцев, « привезли из Москвы обслуживающий персонал и самую лучшую обстановку». Президенту США, который, из-за тяжелой болезни не мог нормально передвигаться, были предоставлены помещения, непосредственно примыкающие к залу заседаний, что уже имело прецедент — в Тегеране. За обедом Рузвельт похвалил грузинское шампанское, что тут же было отмечено Сталиным, и в дорогу американцы и англичане были снабжены изрядным количеством этого искристого напитка, а также, в полном соответствии с русской традицией, большим количеством водки и икры.

В таком же полном соответствии со стереотипами находятся и подарки, которыми обменивались лидеры союзных держав. Например, в Тегеране Сталин подарил имениннику-Черчиллю казацкую каракулевую шапку.

ПРОГНОЗЫ ИЛИ «ПУГАЛКИ»?

ДАМЫ В ОБМОРОКЕ

Сейчас настало время мрачных прогнозов. Только и слышишь или читаешь, что все катится в тартарары, и если нам еще и не пришла крышка, то скоро это непременно произойдет. Это не ново. Еще в 18 веке, когда все опасались, что жуткая комета летит к Земле и вскоре столкнется с нею, произведя вселенское опустошение, и газеты пестрели сенсационными заголовками, за которыми следовали жуткие подробности, а чувствительные дамы высшего света падали в обмороки, Вольтер ядовито заметил: «Страшная комета грозит Земле. Она настигнет ее такого-то числа во столько-то часов. Если же этого не произойдет теперь, то можно не сомневаться, что это непременно произойдет в какой-то день какого-то года. А если этого не произойдет и тогда, то все же можно утешиться тем, что если что отложено, то оно еще не потеряно».

Именно эти слова невольно вспоминаются, когда читаешь современные «прогнозы», больше напоминающие пророчества. Например, недавно довелось прочесть, будто вся система социального обеспечения и здравоохранения в странах Европы рухнет через 40—50 лет. Причины общеизвестны до банальности — старение населения, возрастание доли людей пожилого возраста, и как следствие, вывод о том, что некому будет работать и платить отчисления в социальные фонды.

Но позвольте! Откуда же автор может знать, что будет через 40, а тем более, через 50 лет?! Разве можно себе представить сейчас, в нашу безмерно бурную и динамичную эпоху прогноз, рассчитанный на столь долгий срок? Любой прогноз может основываться только на неких тенденциях развития, которые наблюдаются в данный момент. Опираясь на эти тенденции, и в предположении, что они сохранятся и в дальнейшем, можно сделать определенный расчет на будущее. Но ведь тенденции совершенно не обязательно сохранятся! Более того, скорее наоборот — появятся какие-то совершенно новые тенденции, которые существенно, а возможно, даже радикально переменят всю картину. Тем более в наше время. Ведь общеизвестно, что темпы развития цивилизации постоянно возрастают. В результате такой прогнозист попадает пальцем в небо.

НИКОГДА НЕ ГОВОРИ «НИКОГДА»

Так, например, в конце 19 века одна лондонская газета «прогнозировала», что через сто лет из-за усиливающегося гужевого движения на улицах британской столицы конский навоз, который не смогут своевременно убирать, достигнет вторых этажей зданий. Ну, просто не в бровь, а в глаз! Именно это мы и можем сейчас наблюдать, не так ли?

Как известно, вскоре был изобретен автомобиль, и эта «проблема» отпала сама собой. Правда, конечно, тут же появились новые «прогнозисты», которые, как дважды два доказывали, что теперь мир задохнется уже не от навозной вони, а от выхлопных газов. Но этого тоже не произошло, так как появился каталитический фильтр. Таким образом, человечество опять как-то выкарабкалось. Но это не смущает «пророков». В самом деле, как писал тот же Вольтер, «если ум человеческий всегда имеет пределы, то глупость человеческая поистине беспредельна». Даже если она облечена в наукообразные одежды и освящена учеными степенями.

Впрочем, нередко при прогнозировании в лужу садятся и весьма неглупые, и даже выдающиеся люди. Так, например, еще в конце 19 столетия знаменитый английский физик лорд Кельвин со всей категоричностью заявлял, что «летательные аппараты тяжелее воздуха невозможны». Ну, невозможны, и баста! Но самолеты-то летают…

А вот не менее знаменитый французский философ Огюст Конт опять-таки в 19 веке утверждал, что люди никогда не узнают, из чего состоят звезды. И надо же было такому случиться, что буквально вскоре после этого заявления Конта немецкие ученые из Гейдельберга Кирхгоф и Бунзен открыли спектральный анализ, благодаря которому стал известен химический состав звезд.

Прогнозирование — очень тонкая и скользкая штука. Некоторые вещи вообще практически невозможно прогнозировать. Например, нельзя спрогнозировать фундаментальные открытия, в частности, в физике. Если же такое открытие сделано, то очень трудно сразу предсказать его возможное применение, даже в ближайшем будущем. Так, кстати, было с работами в области ядерной физики. Когда в начале 20 века Эрнест Резерфорд проводил свои исследования, никто не знал и не мог знать, что это — прямой путь к ядерному оружию. Так и сейчас. Кто знает, не будет ли в не столь отдаленном будущем достигнут, например, прорыв в термоядерной энергетике или в овладении геотермальной энергией, что решающим образом снизит потребность в нефти, а значит, изменит всю геополитическую картину мира?

ТАК ЧТО, УЖЕ КОНЕЦ СВЕТА?

Так же и в социально-политической сфере — ну, в самом деле, кто, какой смельчак мог, допустим, в семидесятые годы предсказать распад СССР? Это в какой-то степени удалось разве что Владимиру Войновичу, который в своей антиутопии « Москва, 2042» предсказал крах коммунизма и возвращение Солженицына в Россию «на белом коне».

Многие ли, скажем, в пятидесятые- шестидесятые годы, когда Хрущев предрекал наступление коммунизма буквально через 20 лет, понимали, что это — абсурд

и вещь невозможная? Точно так же, как и наступление всеобщего счастья к 2000 году.

Заодно следовало бы спросить наших великих астрологов — специалистов по эсхатологии — где же обещанный уже во второй раз конец света? В первый раз он должен был наступить в 1000 году, во второй раз — в 2000.

Кто, за исключением, пожалуй, только британского фельдмаршала Китченера, мог предполагать, что Первая мировая война продлится не недели, не месяцы, а долгих четыре года? А кто в сороковые годы предвидел грядущее объединение Европы? Да мы прогнозы-то погоды на каких-нибудь пять дней и то делаем с кучей ошибок, а тут такой «разбег» — 50 лет! Так что этот прогноз насчет краха системы соцобеспечения в Европе просто несерьезен. В сороковые годы Германия лежала в руинах. Похожа она сейчас на ту страну? И не надо опасаться, что из-за низкой рождаемости немцы и другие западно-европейцы вымрут. Уверен, этого не произойдет. Точно так же, как не заселят китайцы всю Россию. Это просто «пугалки» для обывателя.

БЕЗУМИЕ, или ВОЖДИ ВЕЗДЕ ОДИНАКОВЫ

ГОЛОВА БИСМАРКА И ПАВШИЙ ОРЕЛ

12 января 1939 г. в Берлине состоялось торжественное открытие новой Имперской канцелярии, выстроенной для Гитлера его личным архитектором, (а впоследствии рейхсминистром вооружения) Альбертом Шпеером (1). В тот день фюрер принимал в Большом зале всех аккредитованных в Берлине иностранных дипломатов и вручал новогодние адреса. Европа доживала последние мирные месяцы перед Второй мировой войной, угроза которой уже витала в воздухе. А за несколько дней до церемонии открытия случилось мелкое на первый взгляд, но символичное происшествие.

Еще в прежней Рейхсканцелярии несколько десятилетий стоял мраморный бюст Бисмарка. И вот во время завершающих работ по оформлению интерьера рабочие уронили его. При этом у бюста откололась голова. Все сочли это недобрым предзнаменованием, и было решено скрыть это от Гитлера, который и без того был суеверен и часто повторял историю о том, как перед началом Первой мировой войны со здания берлинского почтамта сорвался имперский орел. Чтобы Гитлер ни о чем не догадался, Шпеер поручил скульптору Брекеру изготовить точную копию бюста. Фюрер так никогда об этом и не узнал…

А через шесть с половиной лет после торжественного открытия, 16 июля 1945 года Уинстон Черчилль пожелал посетить развалины Рейхсканцелярии, разрушенной советской артиллерией. За два с половиной месяца до этого, 30 апреля 1945 г. именно в бункере под Рейхсканцелярией Гитлер покончил жизнь самоубийством. Здание же вскоре было снесено, а камни и мрамор использованы для строительства советского военного мемориала в Трептов-парке.

КРАСНАЯ ИКРА, «ТРУПНЫЙ ЧАЙ» И ДОХЛАЯ КОШКА.

Гитлер был вегетарианцем и не пил спиртного. У него была специальная вегетарианская кухня, которая готовила блюда только для него. Руководила ею привезенная им из Вены его личная повариха с необычной для немки фамилией Манциали. По воспоминаниям Шелленберга, присутствовавшего на одном из обедов у фюрера, после того как всем гостям было уже подано, Гитлер еще ждал, пока ему принесут его вегетарианскую еду. В тот раз это был кукурузный початок, обильно политый маслом, и оладьи с изюмом по-венски со сладкой подливкой. Пил же Гитлер только минеральную воду «Фахингер». Остальных присутствующих он высмеивал, называя их «трупоедами» и «винопийцами», нередко, чтобы испортить им аппетит, рассказывая всевозможные гадости. Причем, он повторял их помногу раз, почти не обновляя «репертуара», так что они обросли длиннющей бородой. Например, он любил рассказывать о том, как в одной деревне умерла старуха, и родственники сбросили ее труп в ручей, чтобы таким образом наловить побольше раков. После такого рассказа у многих гостей кусок застревал в горле. Гитлера же это весьма забавляло. Когда подавался мясной бульон, фюрер неизменно начинал рассуждать о «трупном чае», как он его называл. Если же на стол выставлялись угри, то он не без ехидства напоминал о том, что лучше всего эта рыба ловится на дохлую кошку. Когда же однажды к обеду был подан огромный омар — подарок фюреру от рыбаков, то он выразил удивление, как можно поедать таких неаппетитных чудовищ, и распорядился впредь подобного не допускать.

На обедах в ставке Гитлера в Восточной Пруссии всегда присутствовала овчарка Гитлера, Блонди. Он дрессировал ее сам и очень ревниво относился к тому, чтобы она не обращала внимания ни на кого другого и слушалась только его команд. В противном случае он страшно злился. Для многих гостей это было настоящей проблемой. Блонди отнюдь не была вегетарианкой и, чувствуя запах мяса, которое ели гости, часто подходила к кому-нибудь из них и клала им голову на колени, молча заглядывая им в глаза печальным собачьим взглядом. Но дать ей мяса никто не рисковал, опасаясь, что Гитлер рассердится.

Однажды заведующий хозяйством решил как-то разнообразить меню и подал черную икру. Несколько недель Гитлер с большим аппетитом ложками уплетал ее, но когда он узнал, сколько она стоит, то возмутился и запретил дальнейшие закупки. Тогда ему предложили более дешевую красную икру, но и она была отвергнута как чересчур дорогая. Конечно, в общей сумме расходов это была мизерная величина, не игравшая никакой роли. Но образ фюрера, объедающегося икрой, был нестерпим для представления Гитлера о самом себе. Как же! Ведь он печется только о благе немецкого народа, отказывая себе во всех земных радостях — изысканной пище, алкоголе, табаке и сексуальной жизни. Таков был официальный пропагандистский образ. Но Гитлер и сам себе внушил, что именно так и есть, хотя он отказывал себе и не во всем из выше перечисленного. Тем не менее, он очень заботился о своем имидже. Так, он очень боялся прибавить в весе. « Ни в коем случае! Вы только представьте себе меня с брюшком. Это было бы концом моей политической карьеры!» По этой же причине он принципиально не носил очки, и его секретарша Гертруда Юнге печатала все документы, предназначенные для него, на специальной пишущей машинке с крупным шрифтом.

Гитлер был начисто лишен чувства юмора. Острить он предоставлял другим, при этом нередко буквально корчился от смеха. Обычно он любил рассказывать о своем детстве и молодости. Однажды он заявил: «Я часто получал от своего отца тяжелые подзатыльники. Думаю, однако, что это было вполне необходимо и пошло мне на пользу». И вдруг министр внутренних дел Фрик (2) произнес: «Да, как теперь видно, это пошло вам на пользу, мой фюрер». Все оцепенели от ужаса. Пытаясь спасти ситуацию, Фрик добавил: « Я имею в виду, что вы именно поэтому так многого достигли». Тогда Геббельс саркастически комментирует: «Подозреваю, дорогой Фрик, что вас в молодости никто не бил!»

УЧЕНИК МЕЧНИКОВА — ЛЕЙБ-МЕДИК ФЮРЕРА

Гитлер твердо уверовал в то, что само Провидение предназначило его для того, чтобы привести Германию к величию и мировому господству, и он считал, что достижение этого является целью и оправданием его жизни. Но для этого он должен был прожить достаточно долго, чтобы все успеть. Кроме того, ему требовалось много сил и энергии. Но дело в том, что Гитлер был ипохондриком. Он неоднократно заявлял в узком кругу, что долго не проживет, что здоровье его подорвано и т. п. Он изнурял себя всевозможными диетами, иногда почти что голодал, что, конечно, действительно подрывало его здоровье.

В 1935 г. он познакомился с доктором Мореллем, которому удалось вылечить лейб-фотографа Гитлера Генриха Гофмана (3). Тот красочно рассказывал Гитлеру о том, как Морелль чудом спас ему жизнь, причем совершенно искренне. Дело в том, что одним из талантов Морелля было умение бесконечно преувеличить исцеленную им болезнь, чтобы должным образом подать свое искусство. Поддавшись на уговоры Гофмана, Гитлер обследовался у Морелля. Результат всех потряс, так как Гитлер впервые отнесся к врачу с полным доверием и решил пунктуально следовать его предписаниям. Морелль пичкал своего пациента витаминно-гормональными препаратами, полученными из самых необычных источников. Особенно живо в окружении Гитлера обсуждался препарат под названием «мультифлор». Это были капсулы с кишечными бактериями, выращенными, если верить Мореллю, «из лучших культур одного болгарского крестьянина». Что он еще давал Гитлеру, Бог ведает. Личный врач Гитлера доктор Брандт (4) и многие видные терапевты единодушно отвергали методы Морелля как чрезвычайно рискованные и мало проверенные, и, кроме того, предвидели опасность привыкания. И действительно, промежутки между инъекциями становились все короче и короче. Несомненно, биологические добавки, полученные из семенников и внутренностей скота, а также из различных растений, возбуждали энергию Гитлера и придавали ему бодрость, однако со временем все больше стал проявляться их негативный эффект: бодрость все чаще превращалась в лихорадочное возбуждение, сменявшееся вялостью и апатией. По сути, Гитлер, осуждавший Геринга (5) за морфинизм, не желая того, сам превратился в наркомана, «сидящего на игле».

Ближайшему окружению фюрера методы Морелля, мягко говоря, не внушали доверия. Так, Геринг однажды смертельно обидел его, назвав «рейхсшприцмейстером».

А Ева Браун, по настоянию Гитлера прошедшая обследование у Морелля, рассказывала впоследствии, что он грязен до отвращения и, содрогаясь, добавляла, что ни за что не станет у него больше лечиться. Когда Гитлер отсутствовал, Морелль, неизменно делался поводом для всеобщего веселья, так как не мог говорить ни о чем другом, кроме как о стрептококках, бычьих семенниках и новейших витаминах.

Однако Гитлеру вскоре после начала лечения у Морелля действительно стало лучше, например, зажила давно мучившая его экзема на ноге. Поэтому Гитлер окончательно уверовал в гениальность своего врачевателя и запретил всякую критику в его адрес. Обычно Гитлер умел подчинять окружающих своему влиянию, на этот же раз все вышло наоборот.

Табличка на двери частной приемной Морелля гласила: «Доктор Тео Морелль. Кожные и венерические заболевания». Так кем же в действительности был Морелль? Во всяком случае, он не был совсем уж шарлатаном, тем более что, по его словам, он в свое время учился у знаменитого бактериолога Ильи Мечникова (6). Но как бы там ни было, его рискованное лечение с использованием биологически активных добавок, по-видимому, подорвало организм Гитлера и сделало его медикаментозно зависимым. Недаром в последние месяцы, и особенно недели, в 1945 г., когда Гитлер уже не имел возможности пользоваться препаратами Морелля, он очень быстро превратился в трясущуюся развалину.

ДОПЛЮНУТЬ И ПЕРЕПЛЮНУТЬ!

Всю жизнь Гитлер, подобно до него кайзеру Вильгельму II, мечтал увидеть Париж. В отличие от Вильгельма, он его увидел, но поездка эта была весьма необычной. Она состоялась летом 1940 года, вскоре после разгрома Франции. Это не был официальный визит, напротив — Гитлер отправился в Париж инкогнито, захватив с собой лишь очень небольшую свиту. Первым делом он посетил парижскую Оперу. Это помпезное, перегруженное декоративными деталями, но вместе с тем роскошное здание, построенное архитектором Шарлем Гарнье во времена Второй империи, особенно привлекало его. Гитлер сам выступил в роли гида, хотя никогда прежде там не был. Во время осмотра он спросил у сопровождавшего их служителя, куда делся салон возле сцены. Выяснилось, что его замуровали. Оказалось, что Гитлер по чертежам тщательно изучил здание уже давно. Однако, несмотря на свое восхищение Оперой, он приказал снять бюст композитора Мендельсона, поскольку тот был евреем. При этом произошла «накладка». Рабочие, которые должны были снимать бюст, поинтересовались, который из них Мендельсон, поскольку никаких подписей не было. Им ответили: «Тот, что с самым длинным носом». В результате был снят бюст… Вагнера, любимого композитора фюрера.

Посетил Гитлер и Дом Инвалидов, где надолго застыл над саркофагом Наполеона. Уже покидая город, в аэропорту, Гитлер сказал Шпееру: «Увидеть Париж было мечтой моей жизни», а потом добавил: «Разве Париж не прекрасен? Берлин должен стать еще прекрасней. Раньше я часто задавался вопросом, не следует ли разрушить Париж, но когда мы доведем до конца строительство в Берлине, Париж станет не более чем тенью. Так ради чего разрушать его?» От таких рассуждений Шпеер поежился.

Реконструкция Берлина, Мюнхена и Нюрнберга и некоторых других немецких городов давно занимала Гитлера. «Берлин большой город. Большой, но не мировой. Вы только взгляните на Париж. Или даже на Вену! Это города с большим размахом. Нам надо переплюнуть Париж и Вену».

Пожалуй, именно в планах реконструкции Берлина, как ни в чем другом, наглядно проявилось все безумие, авантюризм и мания величия, свойственные нацистскому, и вообще тоталитарному режиму. Она приобрела форму гигантомании. «Переплюнуть» Париж предполагалось в основном размерами и объемами. Так, если Триумфальная арка в Париже имеет высоту 50 м, то арка, которую предполагалось воздвигнуть в центре Берлина, должна была иметь высоту в 120 м, длина же ее должна была составить 170 м. Центральный вокзал должен был иметь стальной каркас, обшитый медными листами и иметь четыре уровня. Задача аналогичная — переплюнуть нью-йоркский Гранд-Сентрал-Терминал. Привокзальная площадь должна была иметь в длину 1000 м и быть обрамлена трофейным оружием. Когда отец Шпеера, проектировавшего все это, посмотрел на макеты, он смог только ошалело пробормотать: «Безумие, да и только».

Но самым невообразимым сооружением должен был стать Купольный дворец. Он вмещал бы до 180 000 человек и в нем спокойно уместился бы собор святого Петра в Риме. Купол же вздымался бы на высоту 220 м, и даже круглое отверстие для света наверху превосходило бы по диаметру весь купол собора св. Петра. Наверху предполагался сорокаметровый стеклянный фонарь, а над ним восседал орел, парящий над земным шаром. Когда слухи об этих планах дошли до Управления противовоздушной обороны, там пришли в ужас. Купол должен был подниматься над уровнем низких облаков и служил бы отличным ориентиром для вражеской авиации, как будто нарочно указывая на расположенный к югу от него правительственный центр. Когда Гитлеру сообщили об этом, он отмахнулся. «Геринг заверил меня, — сказал он, — что ни один вражеский самолет не появится над Германией».

Однако тут возникла конкуренция с совершенно неожиданной стороны: Гитлер узнал, что в Москве собираются построить Дворец Советов высотой более 300 м и увенчать его статуей Ленина. Фюрер был страшно раздосадован, тем более что он никак не мог отменить замысел Сталина, издав какой-нибудь указ. Правда, в конце концов, он утешился тем, что его дворец будет все же уникальным: «Ну, чего стоит какой-то небоскреб — чуть больше, чуть меньше. Купол — вот что отличает наше здание от всех остальных!» Как оказалось, конкуренция Москвы угнетала его намного больше, чем он в том признавался окружающим. Когда началась война с Советским Союзом, он как-то заявил: «Вот теперь с их небоскребом будет покончено раз и навсегда!»

ПОДУШЕЧКИ СО СВАСТИКАМИ, ЭДЕЛЬВЕЙС И ГРОБНИЦА В БАШНЕ

Гитлер любил проводить время в Альпах, в своей резиденции в Берхтесгадене. Там у него имелся дом, меблированный в сентиментальном старонемецком духе: с громоздкими буфетами и тому подобной мебелью, что придавало этому жилищу уютно-мещанский вид. Позолоченная клетка с канарейкой, кактус и фикус еще более усиливали это впечатление. Повсюду были расставлены безделушки и разбросаны подушечки, на которых рядом с вышитыми поклонницами клятвами «Верность навек» пестрели свастики.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 314
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: