электронная
Бесплатно
печатная A5
321
16+
Серебро и желатин

Серебро и желатин

Объем:
122 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4498-2622-0
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 321
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

О книге

Стихи — фотограммы жизни. Когда собираешься фотографировать, неизбежно борешься со страхом неудачного убийства. Даже в таком казалось бы безупречном преступлении есть свои подводные камни. Всегда что-то может пойти не так. Забудешь пленку, засветишь ее, вставишь неправильно, просто сломаешь фотоаппарат. Но вот пленка заряжена, жертва тщательно отобрана, акт совершен. Что дальше?

Отзывы

Андрей Чистотин

Это стихи о жизни в квартире и романтические мечты о море, путешествии, но всегда с тяжёлым пессимистическим налётом связанным с трудностями быта и воспитания. Наблюдения за ситуациями несправедливости. Везде звучит боль человеческая. Автор находит массу образов, подчёркивающих нищету жизни и души, которую лучше зашить в саван, боль человека на самой низшей ступени общества, как в романах Достоевского. Уважаемый автор, стихи произвели на меня большое впечатление, ваш талант удивляет изобразительными находками, гибкостью мысли и поэтичностью изложения, не смотря на жесть материала и тем.

September 8, 2021, в 4:39 PM
Галина Щекина

Стихи Соболевой знакомы со времен студии «Лист». Они всегда поражали, ставили в тупик, бросали в дрожь, они шокировали. Нынешняя Соболева, автор сборника «Серебро и желатин» – другая. Она употребляет термин «Иная раса», есть такой стих, и это тоже шок. Иная раса – видим, но не потому что кто-то ест крыс, а потому что новое поколение детей привыкают к боли. Боль – это то, к чему нельзя привыкнуть. Экспонирование – демонстрация того, что высветил упавший свет. И Соболева демонстрирует в тексте ожоги действительности. Следы боли, которые были получены в жизни. Фотография – это, конечно, прием, но это не значит, что лиргерой вправду лежал под столом рядом с трупом матери. Это некая гиперболизация связанная детским восприятием, нечто вроде разговора с фрикаделькой. Все условно. Отсылает к фотографии, да, но в части под названием «экспонирование» мы видим ирреальный мир. Плод воображения, в котором зашифровано настоящее. В этом мире мелькают вкусовые ощущения (холодный суп, шоколад, мороженое, сыр), но в целом этот мир похож на сон. Поэтому во сне дико, когда там возникает улица Герцена. В мире страшного детства нет географических понятий, и конкретного города, как бы и нет; в этом мире есть авторитеты прошлого (бабушки и дедушки), голос автора как ребенка не слышен. Это то, что попало на пленку. То, на что пал свет и дал отпечаток. Первое поразительное изображение – Москва. Она подана странным ракурсом – в калейдоскопе маленьких крохотных кадров – кожа дергается у виска. Лотки. Поварская. Дожди и… вологодские зори… Единого образа нет, все распалось на стеклышки. Этот город недобрый. Пинком отправляет домой. Автор без шока не может. Странный стих про бомжа, который кажется богом. Снова шок? Я понимаю, если шок имеет цель, но здесь – не стреляет. Видимо, потому, что условность нивелировала… Кода-то было понятие: стих как лирический дневник автора. Тот ли это случай? Лирический герой, героиня, наполучав боли в детстве, стала все шифровать. Чтоб не поняли… во второй части книги «Проявление» появляются многочастные длинные стихи, например «Окуни». Надо же, красивое: есть тайна, и свет со слезами, но не радуйтесь, будет и суп со вшами. И в конце – драматические «окуни с красными буквами на груди». Высокий слог – нырок вниз – и снова вынырнуть. Образ удачный. Но мельком. Образы настойчивы – если всмотреться, так увидишь «скользких рыб в моей груди». Это довольно жуткий текст, пусть даже условно. Возможно это и есть закономерный ответ на все настоящие и мнимые шоки… Окуней тоже достало? В третьей фиксирующей части много смерти. Это один из базисных вопросов, волнующих человека. Поэта, тем более, но фокус зрения явно смещается к человеку. Запоминаются два мальчика – один внутри, усевшись клубком. Второй мальчик Иероним, который всех похоронил. В нем есть что-то библейское. И потом – «если я умру посредине зала, ты не заметишь»… Подобная эсхатология могла мелькнуть в середине. Несмотря на избыток шокирующих слов и фраз, в стихах то и дело встречаются яркие образы. Особо понравились стихи «Бог един, - говорит мне бабушка» (стр. 38), «Осока высокая, в небе сокол» (стр.61), «Перспектива» (стр. 67), «Слушай, друг, у меня проблема» (стр. 109). В них есть энергия и воля.

September 8, 2021, в 4:36 PM

Автор

Регина Соболева
Регина Соболева
Журналист, поэт, фотограф и всякое такое. Родилась в 1987 году в Казани. Окончила отделение журналистики вологодского педа. Работала корреспондентом, редактором, верстальщиком, графическим дизайнером, библиотекарем. Долгое время жила в Новом Уренгое, Вологде, Москве. Сейчас живет в Керчи. Не состоит ни в каких творческих союзах и объединениях. Эта книга у автора — первая. В ней собраны поэтические тексты, написанные с 2008 по 2019 годы. Спасибо Борису Панкину за помощь и поддержку.

Над книгой работали:

Борис Панкин
Редактор
Борис Панкин
Корректор
Регина Соболева
Фотограф