Бесплатный фрагмент - ReMark

Глава 1

Когда младенец падает, первые секунды он совершенно не знает, как на это реагировать. Маленькими щенячьими глазами ребенок смотрит на родителей, пытаясь уловить их реакцию, которая даст ему понять, что надо делать. Наблюдая за тем, как они испуганно бросаются ему на помощь, еще развивающийся мозг считывает это поведение и делает вывод, что произошло что-то неприятное, и надо начинать истерично кричать и плакать. Человек, будучи существом социальным, еще с ранних лет учится проецировать свои ощущения на внешний мир в зависимости от поведения окружающих. Дверь кабинета может быть заперта, но едва ли посетитель осмелится проверить это, если перед ним стоит очередь в полной уверенности, что дверь закрыта. Социальный инстинкт в самых разных жизненных аспектах подменяет собственную реакцию общественной да так, что даже перед лицом трагедии человек больше думает об общественном мнении, нежели о своих собственных ощущениях. И так всю свою жизнь человек способен прикоснуться к оболочке бытия лишь в перчатках, сшитых социумом.

С того момента, как Марк узнал о своём диагнозе, прошла неделя, а значит, если верить прогнозу врача, осталось совсем недолго. Впрочем, его жизнь абсолютно никак не изменилась. Когда болезнь излечима, то нет много смысла её скрывать. Поддержка близких, посильная помощь друзей, больничный на работе — всё это помогает справиться с недугом. Но совсем другое дело, когда ты узнаешь о смертельном диагнозе. Марк понимал, что если родители узнают о его болезни, то их душевная боль будет намного больше его собственных страданий. Что может быть хуже осознания скорой смерти собственного ребенка и того, что ты никак не можешь ему помочь. Конечно, можно проводить с ним больше времени, окружить заботой в последние дни, но стоит ли оно того, если всё это время вы будете чувствовать обжигающее дыхание приближающейся смерти, которое лишь подогревает агонию душевных страданий.

Говорить о болезни остальному, вечно безразличному к нему окружению, казалось еще более неразумным решением. Всего одна мысль, что его начнут жалеть коллеги на работе и мнимые друзья, приводила его в ужас. Марк ждал, когда фальшивые, унылые лица наконец исчезнут из его жизни, и меньше всего он хотел слышать от этих людей слова жалости и сочувствия. На работе его никогда не замечали, коллеги пытались переложить на Марка свои рутинные и неприятные обязанности. Мнимые друзья общались с ним только ради его денег, которые ему больше не на что было тратить, кроме как на алкогольное небытие. Было отвратительно даже подумать, что только новость о его скорой смерти способна ненадолго сделать его не пустым местом, каким он всегда был для своего окружения. Марку было противно представлять, как все эти люди ему надменно сопереживают. Казалось, это только введет его в состояние оцепеняющего уныния, а контраст с обычным поведением окружающих четко даст понять, насколько на самом деле он никому не нужен.

Как ни странно, сам Марк не то чтобы испытывал сильное волнение по поводу своей скорой кончины. Чего уж скрывать, он сам не раз желал умереть, но был слишком слаб ментально, чтобы найти в себе силы на самоубийство. Тем более для такого радикального шага жить должно быть действительно невыносимо. У Марка же была вполне обычная жизнь, обычная работа, обычная съемная квартира в заводском районе на окраине города, не хуже, чем у многих. Если долго не двигаться в зловонном болоте, то любая другая среда будет казаться враждебной. Впрочем, живя так, можно практически не бояться ухудшения своего положения. Вполне очевидно, что люди в депрессии проще всего переживают апокалипсис, будь то ядерная зима или новость о скорой смерти, что для конкретного индивида совершенно равносильно.

Когда ты живешь заурядной жизнью, в которой каждый день похож на предыдущий, то смертельный диагноз — один из немногих способов вернуть вкус к жизни. Пробуждение, утренний бодрящий кофе, лучик весеннего солнца, улыбка коллеги — каждая мелочь теперь становится событием, которым можно вдоволь насладиться. Будто ты раньше пил сильно разбодяженную настойку, а сейчас наконец-то пробуешь концентрированный напиток — вроде тот же состав, но вкус совершенно другой, в одном глотке ты чувствуешь то же, что раньше улавливал, употребляя литрами.

Марк совершенно не хотел отправиться в путешествие, или пуститься во все тяжкие, как бы сделали многие на его месте. У него не было никаких желаний, кроме как принять долгожданную смерть. В конце концов, главный смысл любого приключения — это воспоминания о нем. Туристические компании в кратчайшие сроки обанкротились, если бы людям стирали память после поездок в другие страны. «Настоящее слишком мимолетно, чтобы насладиться им, а значит главная ценность любого события — это возможность в будущем помнить о нем», — рассуждал Марк. На свадьбе главный человек — фотограф, потому что он единственный, кто посредством специального технического устройства соединяет нить между будущим и пока еще прекрасным настоящим.

У Марка по понятным причинам не было возможности сохранить воспоминания для себя в будущем, и, прекрасно понимая и осознавая всё вышесказанное, он напрочь отказался от идеи отправиться в авантюрную поездку на белоснежное море или величественные горы. Он решил дожить последние дни спокойно, ничего не меняя, наслаждаясь чистой концентрированной, но всё такой же бессмысленной жизнью.

Глава 2

Большинство людей недосыпает. Смотря гомерически тупые видео в телефоне, листая пеструю ленту мебиуса социальных сетей, человек испытывает совсем иную потребность, нежели просто развлечься. Глубинный мотив всегда в том, что мозг не хочет, чтобы день заканчивался, а новый начинался. Ведь завтра его ждет медленное тяжелое пробуждение, скудный холодный завтрак, полуторачасовая поездка на работу в душном, потном вагоне метро, и, наконец, восемь часов с переработками на ненавистной работе. Для нашего мозга вообще мы в будущем и мы сейчас — это два разных человека, и к себе настоящему у нас намного больше симпатии, чем к парню из завтрашнего дня. Поэтому всегда предпочтительнее остаться как можно больше времени в текущем дне, где ты сидишь в теплой постели и кликаешь пальцем по замызганному разбитому экрану телефона, нежели перемещаться в тошнотворное завтра.

Марк же всегда много спал. Неважно, рабочий день или выходной, спать для него 12—14 часов было обычным делом. Дело в том, что Марку одинаково не нравились и день текущий, и день следующий. Зато он очень любил свои сны. Марку снились поистине потрясающие сновидения. Волшебные миры других загадочных планет сменялись остросюжетными блокбастерами с ним самим в главной роли. За сон сменялись несколько сюжетов, Марк мог начинать ночь агентом спецразведки на секретном задании, а просыпаться победителем олимпиады по очень сложному виду спорта, настолько сложному, что в нашем мире его еще не придумали. Только вот день начинался всегда в плохом расположении духа отнюдь не от пересыпания, а от осознания того, что чудесные ночные приключения закончились, и впереди лишь серая реальность. Да, если бы ему предложили провести во сне всю оставшуюся жизнь, он без раздумий бы согласился.

Марк проснулся и посмотрел на часы: было всего пять утра. Ему хотелось вновь уснуть, желательно навсегда, но сон никак не приходил. Тогда Марк сел на кровать и тупым взглядом уставился в стену с ободранными обоями. Он чувствовал пожирающую разум апатию. В комнате было холодно, Марк всегда открывал окно ночью, так ему удавалось быстрее уснуть. Он посмотрел на свои руки. Бледная гусиная кожа напоминала обшивку дешевой офисной мебели. Каждое движение давалось с трудом, а каждая мысль — через боль. Будто тело наконец поняло, сколько энергии бессмысленно тратит разум, и теперь эту энергию начало всячески экономить.

Марк пошел в ванную. Когда у него пропадало настроение, а такое случалось нередко, он шел в душ, чтобы смыть с себя грусть. Марк открыл кран, и под звуки наполняющейся ванны завороженно смотрел на своё отражение в зеркале. Ему вдруг показалось, что перед ним незнакомое безликое лицо, но это было лишь иллюзией. Он присмотрелся и увидел самого себя. Фиолетовые круги под глазами, бледная, местами высохшая кожа и островки прыщей на границе лица — внешность была далека от идеала. Казалось, всё лицо было лишено жизни, и лишь огонек в изумрудных глазах напоминал о былой энергии, которая когда-то била ключом. Марк любил стоять так напротив своего отражения, размышляя о жизни и представляя разговор с самим собой, лишь иногда прикасаясь к стеклу пальцами, чтобы оживить образ человека напротив.

«Если бы наш мир был без зеркал, — подумал Марк, — без фотографий, и без любой другой возможности взглянуть на себя со стороны, наша итак хрупкая самооценка была бы полностью в руках окружающих, и все наши представления о своей внешности мы бы получали от других людей, которые довольствуются своими интересами. Мы бы имели лишь смутное представление, что из себя вообще представляет наше лицо.

Для нашего внутреннего мира никакого зеркала не существует. Помимо того, что наша душа полностью спрятана, она каждую минуту может представляться по-разному, в зависимости от ситуации, настроения, окружающих и так далее. Множество заборов не дают даже приблизиться к пониманию своей сущности не только другим людям, но и самому себе. Может быть, чужой голос ничем не отличается от нашего, но признать это, значит лишиться внутренней идентичности, что может быть очень болезненно. Поэтому нам хватает пары контактов со слепком чужой искаженной души, чтобы полностью выстроить представление о личности человека, будто у нас на руках выверенное изображение самого лучшего качества.

Но самое пугающее, что мы верим постороннему изображению своей души, заботимся о мнении и оценке окружающих так, словно лишь они могут сказать, как нам жить. Хотя это примерно то же самое, что спрашивать «как я выгляжу» с десятком надетых пластиковых пакетов на голове.»

Не дожидаясь приемлемого уровня, он лег в воду, которая грела его тело. Жидкость потихоньку поднималась.

«Интересно, что можно принять решение о самоубийстве, но само самоубийство по сути совершить невозможно. — думал Марк. — Можно нажать на курок или спрыгнуть с крыши, но задушить себя или утонуть невозможно, инстинкт самосохранения не даст этого сделать. Только заранее привязанный к ноге камень не даст подняться из воды, когда воздух в легких начнет заканчиваться. Но инстинкт самосохранения не работает, когда используешь пистолет или веревку, как будто мозг не осознает, что он собирается сделать. Или же та часть мозга, которая принимает решение о самоубийстве, никак не связана с тем отделом отвечающим за инстинкты, и инстинкты способны сработать только в самый последний момент, но иногда это слишком поздно, чтобы спасти жизнь».

Вода лениво коснулась щеки Марка, подбираясь к носу и глазам.

«Впрочем, непонятно, можно ли при должном желании умереть от голодовки, если при этом рядом будут продукты питания. Если заранее позаботиться о том, чтобы еды поблизости не оказалось, то никакой сложности нет. Однако если пища будет в прямом доступе, то вопрос в том, насколько сильна рациональная половина мозга, чтобы не подпускать организм к еде».

Ванна наполнилась уже практически полностью, прекратив доступ Марка к кислороду. Он закрыл глаза, как ни в чем не бывало продолжая свои размышления:

«Но можно ли побороть инстинкты? Смогу ли я прямо сейчас задохнуться под водой, применив всё самообладание, чтобы оставаться в ней, пока кислород в легких окончательно не закончиться. Это был бы весьма интересный эксперимент в моей в любом случае заканчивающейся жизни».

Вода начала переливаться через края ванны, словно невидимая сила гнала ее наружу. Сначала это были лишь небольшие капли, но затем поток стал нарастать. Марк открыл глаза, представляя как всю ванную комнату, а вместе с ней и остальную квартиру затопило к ужасу хозяйки и соседей снизу. Казалось, сознание потихоньку уходит от него. Он представлял как огромный океан образовался из его ванной и затопил всё вокруг. Вода, словно живое существо, поглотила весь сущий мир, окутывая его своим влажным объятием…

Марк вскочил на ноги, жадно глотая воздух. Отдышавшись, он посмотрел по сторонам. Вода угрюмо лилась по плитке. Марк быстро выключил кран, как мог убрался и утомленный отправился спать.

«Эксперимент провалился…» — успел подумать он, прежде чем уйти в любимый мир снов.

***

Марк проснулся в два часа дня. Возможно, он проспал бы и больше, если не отрывистый рингтон мобильника. Марк с недовольным выражением лица секунд двадцать смотрел на телефон, видимо ожидая, что бездушная машина испугается гнева хозяина и наконец заткнется. Но телефон продолжал звонко жужжать. Наконец, приподнявшись на кровати, Марк лениво взял трубку, в ожидании рекламы кредита или чего-то подобного.

— Добрый день, это Марк Муравицкий? — проговорил хрипловатый мужской голос, явно отличающейся от фальшиво-ровного голоса консультанта банка или мошенника, что в принципе одно и то же.

— Да, это я.

— С вами говорит профессор Молчанов, научно-исследовательский центр «Биорай». Мы проводим разработки в области нейрохирургии, иными словами занимаемся лечением травм нервной системы, включая головной мозг. Насколько я понимаю, Вам диагностировали артериовенозную алостазию префронтальной коры мозга в особо тяжелой форме?

— Да, сказали, у меня осталось меньше месяца, и на данной стадии это никак не лечится.

— До последнего времени так и было, однако у нас появились экспериментальные разработки, которые, я уверен, помогут провести успешное лечение. Конечно, стопроцентной гарантии я дать Вам не могу, но все наши предварительные испытания прошли успешно.

Марк застыл с телефоном руке. Он испытывал смешанные чувства. Ему казалось, что к смерти он готов намного больше, чем к новой жизни. Неужели действительно есть чудесное спасение? Впрочем, пока еще ничего не ясно.

— Алло, Марк, вы здесь? — Да, да. — растерянно отозвался он. — Скажите, а как будет проходить лечение? Это будет какая-то химиотерапия или что?

— Нет, мы сделаем вам операцию напрямую в коре головного мозга. Если простыми словами, мы сделаем вам новый мозг.

— Не понял, новый мозг?

— Да, вы не ослышались, Марк. Приходите сегодня в наш центр, я вам все объясню. В 17 часов вам удобно?

— Да, да, конечно. — пролепетал Марк. Он явно был шокирован этим разговором и не до конца понимал, что вообще происходит.

— Тогда жду вас. До встречи!

— Стоп, а какой адрес?.. — протараторил Марк, но в ответ услышал лишь гудки.. Не успел он отложить телефон, как пришло смс: «Улица Веганская, дом 11, кабинет 41, возьмите с собой паспорт».

Глава 3

Многие люди любят давать советы, даже если не знают всех обстоятельств дела. Впрочем, практически любой человек в сложной и даже не очень сложной ситуации жаждет узнать чужое мнение. И люди нередко прислушиваются к альтернативной точке зрения, в том числе и когда у стороннего наблюдателя недостаточно компетентности в этом вопросе. Дело совсем не в том, что человек хочет увидеть взгляд со стороны. Просто узнать у друга о его мнении — это лучший способ переложить ответственность на другого, чтобы все негативные последствия принятого решения мысленно перевести на советчика. Подобным образом большинство постоянно перекладывает ответственность за свою судьбу на окружающих, чтобы не испытывать беспокойство из-за собственных ошибок. Но лишь взяв ответственность за свою жизнь на себя, можно её изменить.

Марк, с трудом одевшись, вышел из дома, о чем сразу пожалел: на улице шел предательский дождь. Небо заполонили беспросветные грязно-серые тучи. Еще не разбитые о гравий капли стремились вниз, целеустремленно принимая эргономичную форму, дабы набрать наибольшую скорость, но гравитация ставила всё на свои места. Мелкой дробью капли упорно бились об асфальт, но, наконец, ничего не добившись и потеряв надежду, сливались в мелкие ручьи и позорно стекали в ливневую канализацию, где им и было уготовано место в большом городе. В городе, где даже вода не могла найти себе место.

Красные фары стоящих в вечерней пробке люксовых иномарок напоминали глаза свирепого хищника, недружелюбно смотрящие на каждого, кто посмел перейти им дорогу. Витрины дорогих магазинов переливались всеми цветами запрещенной радуги, и даже лужи на асфальте радостно отражали яркие цвета вокруг. Всё светилось и сияло, разве что люди оставались такими же хмурыми и безрадостными, как и обычно.

Марк ступал по весеннему льду, шагая в сторону конечного адреса. Наконец, оказавшись в старом районе города, он увидел большое многоэтажное здание и, хотя раньше Марк здесь не бывал, он понял, что прибыл в точку назначения. Пройдя бюрократический осмотр на проходной. Марк направился по длинному петляющему коридору искать нужную дверь и вскоре увидел заветные цифры «41». Чуть ниже висела табличка «профессор нейрохирургии Молчанов Илья Федорович». Марк постучал в дверь и после короткого «войдите», поспешил зайти.

Он оказался в просторном кабинете со стенами древесного цвета и блестящим ламинатом на полу. За столом сидел мужчина лет пятидесяти с залысинами и небольшой бородой. Бордовая рубашка под ядовито-зеленым свитером — не так себе представлял профессора Марк. Молчанов встал:

— Приветствую, Марк. — он пожал гостю руку. — Давайте сразу к делу. — Профессор указал на кресло, — Присаживайтесь, пожалуйста.

Марк сел:

— Да, вы по телефону сказали, что поменяете мне мозг, как это вообще возможно?

— Мы действительно сделаем вам частичную замену тканей головного мозга и некоторых нейронных комплексов таким образом, что ваши воспаленные тромбы будут удалены. Более того, мы сделаем вам усовершенствованный мозг. — Профессор говорил медленно, четко проговаривая каждое слово и оставляя паузы между предложениями, видимо, чтобы у собеседника было время обдумать сказанное. Марк же напротив, говорил безэмоционально, плоским механическим голосом:

— Усовершенствованный? Типо я умнее стану или что?

— Не совсем так.

— А в чем же тогда будут изменения, и на кой черт они вообще нужны?

— Вы задаете много вопросов, — ответил профессор, — и это понятно, в вашем-то положении. Мне понадобится кое-какое время, чтобы доступно вам всё объяснить. Начнем с того, что устройство нашего мозга никак не менялось со времен каменного века. Для эволюции прошло времени, однако мы живем совершенно в другом мире, нежели наши предки, и это создает определенные проблемы, которые при ближайшем рассмотрении делают несчастными буквально всех людей на планете. Если сравнивать человеческий мозг с операционной системой, то мы живем без каких-либо обновлений уже много десятков поколений, что пагубно влияет на каждого индивидуума и всё общество в целом…

— Всё это конечно логично, — прервал профессора Марк, — но пока не очень понятно, как это всё соотносится с реальностью. Есть ли какие-то конкретные примеры?

— За примерами далеко ходить не надо. Мы живем в мире с удивительной доступностью любой информации. Развитие технологий и интернет сделали поиск ответа на любой вопрос в любой области делом нескольких секунд путем запроса в поисковике. Бесплатное обучение стало доступно каждому, теперь можно освоить любой навык, любую профессию, просто потратив на это достаточно времени. Любая мечта обычного человека может быть исполнена за пару лет усердного труда. И если двести лет назад среднестатистический человек не мог добиться успеха, потому что не имел возможности получить образование или просто родился в социальном классе, который не предполагал никакого роста и развития, то сейчас абсолютно любой человек в развитой стране может буквально получить всё, что пожелает. Но почему-то в большинстве своем люди убивают время на нелюбимой работе, не предпринимая никаких попыток что-то изменить в своей жизни. А почему так происходит?

— Потому что люди ленивые и боятся что-то менять, — не задумываясь ответил Марк.

— В общем-то всё так и есть, — согласился профессор, — но давайте попробуем взглянуть глубже. Во-первых, как вы верно сказали, люди ужасно бояться что-то менять, будь то место работы или любимая кофейня, где кофе давно уже не так хорош. Даже когда необходимость перемен кажется очевидной, человек будет до последнего цепляться за привычный образ жизни, находя самые абсурдные аргументы в пользу сохранения текущего состояния. Почему же так происходит? Ответ стоит искать во временах, когда наш мозг формировался — в каменном веке. На самой заре развития человечества мир для людей был очень опасным, с чудовищно большим количеством рисков для жизни. В такой нестабильной среде каждое изменение грозило смертью. Племена, которые решали поискать более удобную пещеру для ночлега или найти более крупную добычу для охоты, в случае неудачи погибали. В конце концов, выживали те, кто предпочитал стабильность хоть какому-то риску. Десятки тысяч лет в нашей голове вырабатывался инстинкт, который отрицает любые перемены, если в них нет крайней необходимости. В своё время этот механизм поведения действительно обеспечивал выживание, но сейчас, когда едва ли какие-то изменения имеют прямую угрозу для нашей жизни, наш древний мозг по-прежнему впадает в панику, если нас посещают мысли что-то поменять.

— В этом есть смысл, — задумчиво покачал головой Марк.

— Другой инстинкт, — продолжил профессор, — пришедший из далекого прошлого, который отравляет нам жизнь — это отказ от долгосрочных перспектив в пользу краткосрочных. Такое поведение, при котором человек всё свободное время смотрит сериалы, играет в компьютерные игры, другим способом убивает время, вместо того чтобы заняться учебой, саморазвитием или иным способом качественно улучшить свою жизнь в будущем, обычно называют ленью. Однако в реальности, человек, желающий что-то сделать со своей жизнью, каждый вечер расставляет приоритеты — удовольствие сейчас и отсутствие перспектив, либо отказ от удовольствия сейчас ради счастливого будущего. И первый вариант выбирают в подавляющем большинстве случаев. А всё дело в том, что в древние времена отказ от кислых ягод ради перспективы найти что-то стоящее чаще всего ничем хорошим не заканчивался. Поэтому любая жертва в настоящем ради туманного будущего кажется нам сомнительной идеей. Наш мозг вообще идентифицирует себя в будущем с другим человеком, и это выливается в то, что мы вообще слабо беспокоимся о своем будущем.

— А может просто дело в том, что у людей вырабатывается привычка заниматься фигней, и от нее они не могут отказаться?

— Очень дельное замечание, Марк. Хотя, хочу заметить, что такое поведение появляется задолго до формирования привычки. Но привычки в большинстве своем также весьма пагубно сказываются на нашей жизни. Вообще что такое привычка? Это определенный сложившийся паттерн поведения, который появляется при многократном повторении некоего действия. Действие, которое подкрепляется получением удовольствия. С биологической точки зрения привычка — способ экономить столь ценную для человеческого мозга энергию. Неосознанное принятие решения в знакомой для нас ситуации — отличная возможность не только экономить калории, но и потратить освободившийся ресурс на размышления о чем-то другом, что дает преимущество в эволюционной гонке. Однако современный человек погряз в кабале вредных привычек, которые не дают ему развиваться. Более того, глобальные корпорации в отличие от большинства людей прекрасно знакомы с механизмом формирования привычек и делают всё, чтобы подсадить пользователей на свой продукт, не думая о том, как они как они делают людей несчастными.

— При всём уважении, профессор, я думаю вы немного драматизируете, — улыбнувшись заметил Марк.

— Я думаю? — несколько возмущенно выпалил профессор. — Позвольте вас убедить конкретными примерами. Мы с вами знаем, сколько времени люди бесцельно проводят в социальных сетях. А ведь их устройство с каждым годом всё больше и больше становится заточенным под затягивание в паутину длительной бессмысленной траты времени. Лента постов — идеальный механизм создания привычки. Возможность увидеть что-то новое и полезное ценой одного движения пальцем мозг воспринимает как предложение, от которого невозможно отказаться. Супер простое действие, безотказно дающее результат моментально формирует привычку, а никогда не заканчивающаяся лента позволяет потратить неимоверно много времени. Система уведомлений, которая сообщает о любой мелочи, от нового сообщения до нового появления в сети подруги дальнего друга, приковывает к себе внимание пользователя, создавая пагубную привычку отрываться от важных дел по любому писку мобильного телефона.

Или взять другую массовую беду детей да и взрослых всего мира. Компьютерные игры. Они абсолютно разные. Для разной аудитории. Но объединяет их одно — система наград, многократно повторяющиеся действия, дающие многочисленные поощрения игроку. Все это приводит к сильнейшему привыканию, в том числе и вырабатывает привычку заходить в игрушку снова и снова, даже когда она уже не приносит никакого удовольствия и не дает никакого нового опыта.

Молчанов говорил всё громче, иллюстрируя свои слова размашистыми жестами. Было видно, что для профессора все о чем он рассказывает — не просто очередная научная теория, а нечто имеющее для него лично большое значение.

— И не подумал бы, профессор, что вы разбираетесь в компьютерных играх. — усмехнулся Марк. — Только при чем здесь несовершенство человеческого мозга, если компании в коммерческих целях искусственно создают ситуации, в которых мозг обманывается.

— А при том, что эти уязвимости вполне реально устранить, и мы их устранили, таким образом, что новый мозг не сядет на крючок ненужных человеку привычек. Мозг, который будет способен делать осознанный выбор. Нужна ему какая-то привычка или нет?

— И как же этот новый мозг будет работать?

Профессор, довольный заинтересованностью Марка, живо продолжил:

— Всё расскажу, не торопитесь. Давайте приведу еще пару примеров несовершенства нашего мозга, чтобы вы окончательно убедились в необходимости его замены. Рассмотрим заболевание, которым страдает до половины взрослого населения развитых стран со всего мира. — профессор сделал паузу. — Речь идет об ожирение. В подавляющем большинстве случаев лишний вес — следствие излишней любви к жирной и сладкой пищи. Даже людям не страдающим ожирением, стоит больших усилий не употреблять вредную для организма еду. Но если подумать, наш мозг обожает данную пищу ровно по той причине, что в каменном веке был большой дефицит калорий, и мозг привык не упускать возможность получить целую кучу углеводов и жиров. Пирожное или сочная жареная курица — всё это так нравится нашему мозгу ровной по той причине, что он продолжает жить в давно несуществующем мире с дефицитом еды, хотя это осталось далеко в прошлом. У обычного человека нет ограничений в количестве еды, что очень часто приводит к лишнему весу, который в свою очередь является причиной целой пачки других неприятных заболеваний.

— Слушайте, по вашей логике из-за устаревшего мозга все должны ничего не делать, не добиваться никаких целей и страдать ожирением. Только вот есть люди, и их много, которые способны заниматься делом и их едва ли беспокоят эти ваши проблемы. Почему, по-вашему, так происходит?

Внимательно выслушав Марка, профессор задумался.

— Хороший вопрос. — сказал он. — Дело в том, что в человеческом мозге есть, так сказать, наиболее современный участок — префронтальная кора. Как раз она прекрасно понимает, что происходит, и любой мучительный отказ от какого-либо эволюционно свойственного человеку поведения — заслуга неокортекса. Он отвечает за продвинутое мышление, самосознание и в целом отличает человека от животного. Единственная проблема заключается в том, что более старые отделы мозга, а в первую очередь это лимбическая система, склонны перехватывать управление, когда речь заходит о названых мною моделях поведения, потому что это затрагивает непосредственно выживание. В таких ситуациях возникает конфликт, и когда несмотря ни на что побеждает префронтальная кора, мы называем это силой воли. Учеными доказано, что сила воли — истощаемый ресурс, и нам очень сложно раз за разом перехватывать управление мозгом, ведь наше самосознание находится именно в неокортексе. Если вы заставили себя выйти утром на пробежку, то вечером с большей долей вероятностью не сможете отказаться от ненужного сладкого. Я сам за собой замечаю, как после тяжелого рабочего дня, который требовал большой концентрации, практически невозможно продуктивно провести вечер, — профессор почесал подбородок и задумчиво опустил взгляд, погрузившись в свои мысли и как будто на несколько секунд забыв о разговоре. — А теперь возвращаясь к вашему вопросу, Марк. — продолжил он после паузы. — Однозначного ответа у научного сообщества еще нет, но последние исследования говорят о том, что осознанность, то есть способность брать контроль над своим мозгом, передается генетически. И люди, обладающие высоким уровнем осознанности, скорее добиваются успеха. Также надо понимать, что мозг, когда принимает решения в стрессовых ситуациях, полностью блокирует неокортекс, ведь с его точки зрения, стресс — это потенциальная угроза жизни, значит, медлить, выбирая между двумя точками зрения разных отделов мозга, нельзя. А в мире, где стресс совершенно обычное дело, мы становимся еще более склонны к принятию неверных необдуманных решений. — Профессор развел руками, пристально глядя на Марка. — Надеюсь, вы меня понимаете?

— Конечно. — ответил Марк.

— Хорошо. — профессор удовлетворенно кивнул. — А теперь я скажу, зачем вам нужен новый мозг. — он выдержал паузу и продолжил медленно, четко проговаривая слова, — чтобы вы быстро адаптировались к жизни после операции, которую мы вам сделаем.

— И вы хотите сказать, что полностью с нуля сделали новый искусственный мозг?

— Нет, до такого нашим технологиям еще далеко. Всё намного проще. Мы прооперируем префронтальную кору, добавив в неё искусственные импланты с подавляющими нейронами таким образом, что эта часть мозга всегда будет принимать решение. Это изменит нашу жизнь кардинально в лучшую сторону. Я думаю, что в будущем такая операция будет одной из самых популярных, почти как удаление аппендикса или миндалин.

— А как это вылечит мою болезнь?

— В процессе операции нам действительно придется пересаживать части височной доли, чтобы вживить импланты вглубь мозга, таким образом мы уберем ваши воспаленные тромбы, которые до сих пор считались операбельными. Изначально мы как раз рассматривали кандидатов с тяжелыми болезнями, так как всё еще не можем дать стопроцентной гарантии успеха операции. Однако, когда ко мне на стол попала ваша карточка, я понял, что вы просто идеальный вариант. Вам повезло, у вас как раз то заболевание, которое мы можем еще и вылечить, встраивая имплантаты.

— Везение, конечно, невероятное! — усмехнулся Марк.

— Ну, если всё пройдет удачно, вы не только полностью излечитесь, но и войдете в историю, как первый человек с новым мозгом, который к тому же имеет все шансы добиться очень многого, так как усовершенствованный мозг, несомненно, дает большое преимущество перед окружающими.

— Недурно, — без энтузиазма ответил Марк.

— Итак, — профессор взглянул в листок, лежащий перед ним на столе, — операция назначена на завтра.

— А с чего вы вообще взяли, что я согласен? — удивленно спросил Марк.

На несколько секунд повисла неловкая пауза. Наконец, профессор резко встал с кресла и с едва скрываемым недоумением возмущенно заговорил:

— Марк, если вы еще не поняли, вас бесплатно предлагают вылечить от смертельной болезни, да еще усовершенствовать ваш мозг, и вы еще думаете?

— Но вы говорите, что шансы не стопроцентные. И к тому же, если вы поменяете мне мозг, останусь ли я собой? Это ведь как раз та часть мозга, которая отвечает за самосознание. Не случится ли так, что я, — Марк положил себе руку на грудь, — умру во время операции, а после нее в моем теле будет совсем другой человек? Профессор принялся медленно расхаживать по кабинету, заложив за спину руки.

— Все ваши воспоминания, — он говорил теперь медленно и спокойно, — и сама личность находятся совершенно в других частях мозга и будут нетронуты, вы останетесь собой, Марк! — профессор подошел к Марку и положил ему руку на плечо. — Это я вам гарантирую.

— В любом случае, я бы хотел немного подумать… — начал было Марк, но профессор перебил его.

— Боюсь, у вас нет такой возможности. — он похлопал Марка по плечу и, неспешно вернувшись за стол, сел в кресло. — Подготовка к подобной операции занимает очень много времени и денег, и никто ради вас её переносить не будет, мы просто найдем другого кандидата. — профессор замолчал, взял со стола лист, и, коротко взглянув на него, положил обратно. — Я удивлен, что вы еще думаете. Хорошо! — профессор хлопнул ладонью по столу. — Давайте сделаем так: я сейчас схожу по делам и вернусь сюда минут через двадцать, и тогда вы мне дадите ответ.

Он медленно встал и вышел из кабинета, оставив Марка наедине со своими мыслями.

***

Марк ожидал от встречи с профессором всего, кроме реальной возможности исцелиться. И то, что для любого другого было бы отличной воодушевляющей новостью, для него стало большой проблемой. Перед ним стояла дилемма: воспользоваться предоставленной возможностью и продолжить жить несчастной жизнью или счастливо умереть, спокойно дожив оставшиеся дни. Хотя профессор обещает, что новый мозг всё изменит, может, это позволит стать ему счастливым? Но даже если так, стоит ли оставшаяся жизнь усилий, чтобы быть прожитой? Если даже известие о скорой смерти не добавило ему желания жить, то что вообще может повлиять на возникновение этого желания?

Так же Марка не отпускала мысль, что после операции он может вообще не проснуться, по крайней мере тем человеком, которым он был до нее. «Первая операция в мире по замене мозга» — звучит далеко не безопасно, и последствия такого хирургического вмешательства могут быть далеки от обещаний профессора. Очевидно, что в их интересах заставить его согласиться на операцию, и даже если в реальности вероятность успеха меньше процента, профессор никогда про это не скажет. Умереть Марку было не страшно, но перспектива стать пускающим слюни неподвижным инвалидом, над которым до конца жизни будет проводить эксперименты фармацевтическая компания, его пугала. «Смерть не приходит при жизни, а когда она наступила, жизни уже нет, поэтому и бояться нечего, — думал Марк. — Совсем другое дело — застрять между жизнью и смертью».

Удивительная способность мозга — терять концентрацию и менять фокус внимания при принятии важного решения. В критической для выживания ситуации мозг начинает воспринимать источник стресса как угрозу, и ищет любые способы переключиться на что-то другое, невзирая на исключительную важность его сосредоточенной работы в данную конкретную минуту, будь то сдача экзамена или конфликт интересов.

Вот и сейчас Марк последние пять минут ожидания профессора думал не о своей судьбе, а разглядывал интерьер кабинета. Всю левую от него стену занимали картины. Среди всего многообразия его внимание привлекла картина маслом, сюжетом которого было ожесточенное сражение. На переднем плане войска, сжавшие в кольцо неприятеля. На заднем — маленькая тихая деревня, жители которой возможно и не подозревали, какой ужас творится рядом.

В кабинет вошел профессор.

— О, я вижу вас заинтересовала живопись. Это картина французского художника Ларивьера времен Средневековья. — профессор подошел к картине и принялся ее рассматривать, как будто видел ее первый раз. — Да, отчаянное было время. Представьте, — он посмотрел на Марка, — кругом эпидемии, бесконечная кровопролитная война за ресурсы, оправдываемая религиозными и другими глупыми причинами, большая часть населения живет в нищете. Придумываются всё новые изощренные пытки, любое инакомыслие беспощадно карается, но при этом люди делают вид, что живут в цивилизованном мире. Рыцарские бои на смерть романтизируют, а женщины отправляют своих мужей умирать. Человеческая жизнь едва ли имеет какую-то ценность, только если вы не член королевской семьи. — профессор еще раз взглянул на картину и сел за стол. — Однако именно в это время появляются шедевры живописи и других искусств. Но главное — после средневековья наступила эпоха возрождения, которая дала начало новой культуре, той, что мы имеем на данный момент. Самый темный час — перед рассветом, поэтому даже если сейчас вам кажется, что ваша жизнь ужасна, то это значит лишь то, что самое прекрасное в ней впереди.

— В чем ваша выгода? — неожиданно прервал профессора Марк. — Вы сказали, для того чтобы провести операцию нужно много времени и денег, при этом для меня она будет бесплатной. Так в чем подвох?

— Наша компания частная, и у нас есть свои инвесторы. После успеха проведения операции на нескольких испытуемых, это будет поставлено на коммерческие рельсы. Мы планируем провести большую рекламную компанию и, без сомнений, внедрение успеха под оболочку кожи будет пользоваться популярностью. Новый мозг будет крайне востребован.

— Но много ли людей захотят пойти на такую операцию?

— Все люди, которые чем-то недовольны в своей жизни, наши потенциальные клиенты. Описанные мной проблемы и когнитивные искажения нашего мозга затрагивают подавляющее большинство людей. А мы предложим универсальное решение всех этих проблем. Марк, если вы еще не поняли, речь идет об обновленном мозге, который будет качественно менять жизнь своего владельца, позволяя добиться любых жизненных целей. Если люди берут кредиты на дорогие телефоны и машины, которые часто не дают ничего кроме мнимого статуса, то какой ажиотаж будет на новый мозг, который дает все!

— И что, прям каждый человек волшебным образом изменит свою жизнь? Есть куча просто глупых по природе людей, которым не поможет просто избавление от парочки косяков мышления.

— Вы переоцениваете значимость интеллекта как такового в современном мире, не говоря уже о его очень сильной относительности. Да, — профессор откинулся на спинку кресла, — без какого-то врожденного таланта человек вряд ли станет великим ученым или гениальным бизнесменом, но чуть более скромных результатов может действительно добиться абсолютно любой человек, просто усердно работая и занимаясь исключительно выбранным делом. А это ровно то, что позволяет без труда делать новый мозг.

Марк задумчиво посмотрел в потолок. Внутренне он испытывал какое-то непреодолимое отторжение к словам профессора, но при этом не находил в голове хоть каких-то рациональных аргументов против его идей. Проблема была в том, что операция нужна ему для лечения болезни, из-за которой он и чувствовал, что вынужден принять предложение об операции.

— Итак, Марк, я уже достаточно посвятил вас в детали, каков ваш ответ? — профессор пристально посмотрел на Марка. Его глаза были полны не только серьезности, но и какой-то строгости, что подчеркивал его тон.

Марк в очередной раз задумчиво посмотрел наверх, будто пытаясь на полотке увидеть решение его дилеммы. Он не хотел говорить об истинных причинах его сомнений, поэтому ответил несколько изворотливо:

— Все-таки мне не хватает гарантий того, что операция будет успешной. И ваши примеры критических ошибок мышления кажутся мне больше абстрактными, нежели реально серьезно влияющими на нашу жизнь.

— Абстрактными? — удивленно воскликнул Профессор. — Хорошо, Марк, я искренне не хотел об этом говорить, но давайте приведу максимально не абстрактный пример.

Он открыл какую-то грязно-желтую папку на столе, аккуратным движением надел очки и начал читать: «Мужчина, родился в проблемной, но состоятельной семье. В юности подавал большие надежды, выигрывал всевозможные олимпиады, поступил в престижный университет международных отношений. Однако дальше начались большие проблемы с учебой, связанные скорее всего со сложностью отказа от бытовых соблазнов, был отчислен из одного университета по причине крайне низкой посещаемостью, потом точно также из другого, — профессор откашлялся, и продолжил уже не глядя в бумаги, — и вот некогда перспективный молодой человек работает за мизерную зарплату консультантом в магазине техники, выглядит на десять лет старше своего возраста из-за малоподвижного образа жизни и плохого питания, по выходным он развлекает себя употреблением дешевых синтетических наркотиков, которые, вероятно, и стали причиной тяжелого редкого заболевания головного мозга в двадцать семь лет. Я смотрел ваши анализы крови, и в них обнаружил удивительные вещи.

Марк впервые выглядел не отрешенным, его явно задели слова Молчанова. Он наклонился вперед, уже готовый возразить что-то профессору, но в последний момент остановился. Повисла давящая тишина. Наконец Марк нашел себе в силы сказать:

— Вы ничего обо мне не знаете, профессор. Те факты, которые вы озвучили, лишь десятая доля того, что происходило в моей жизни. У меня непростая история, в которой тяжело было добиться успеха, и не надо меня осуждать за это.

— Марк, я не собираюсь вас осуждать. Я понимаю, у вас не самая счастливая жизнь, видно настолько несчастливая, что вы готовы упустить возможность не умереть из-за выдуманных рисков и мнимой возможности выжить без операции. Поймите, ваш новый мозг не только сохранит вам жизнь, он ее ИЗМЕНИТ! — профессор сделал многозначительную паузу. — Вы сможете добиться целей, о которых уже давно забыли, воплотить в жизнь то, во что уже давно не верите. Марк, выражение «начать жизнь с чистого листа» еще никогда не было настолько точным.

— Моя работа, моя полуподвальная комната, мой болезненный внешний вид — всё останется прежним, — недоверчиво произнес Марк.

— Нет-нет! — профессор подался вперед, — один год работы надо собой, и вы себя не узнаете, я обещаю. — для убедительности он медленно кивнул. — В конце концов, умереть вы всегда успеете. — профессор едва заметно улыбнулся. — Так что вы решили?

Марк положил руку на стол и начал тарабанить по столу пальцами. Наконец, он ответил:

— Черт с вами, я согласен!

Профессор широко улыбнулся и, откинувшись на спинку кресла, с нескрываемым удовольствием сказал:

— Никогда не думал, что сложнее всего мне будет уговорить человека не умирать. — профессор встал и через стол протянул руку Марку. — Жду вас завтра здесь в это же время. Не опаздывайте.

— Хорошо, до свидания! — Марк пожал холодную руку профессора и направился к выходу.

— Хорошего вечера, Марк! — услышал он за спиной голос профессора перед тем как закрыть за собой дверь.

Глава 4

Почему люди опаздывают? Регулярные опоздания чаще всего отнюдь не являются признаком безалаберного отношения человека, который не разделяет правила этикета. Причины существуют разные. Иногда люди просто не умеют рассчитывать своё время, однако когда речь идет о чем-то действительно важном, будь то самолет или экзамен, обычно даже заядлые опоздальщики являются вовремя. Но когда человек опаздывает на какое-то ответственное мероприятие, это всего лишь неосознанный способ сократить и отложить стрессовую ситуацию, будь то операция или первое свидание. И тревожные люди вроде Марка особенно часто опаздывают, ведь в этом их мозг видит возможность не находиться там, где есть опасность потерпеть неудачу. Но истинное поражение терпит только тот, кто никогда не пытается.

Марк проснулся намного позже, чем следовало, и, кое-как собравшись поспешил на операцию. Он непривычно много смотрел по сторонам, будто мысленно прощаясь с грязными улицами и хмурыми лицами окружающих. Сегодня на улице было особенно много людей, которые создавали собой одно большое бессмысленное черное облако. Пока толпа медленно двигалась, Марк всматривался в лицо каждого прохожего, представляя его судьбу и мысли. На всей улице едва ли найдутся два человека, которые движутся по направлению к одному дому или идут с одного места работы, практически невозможно предсказать движение каждого из них, но движение самой толпы всегда предсказуемо. Подобно морскому бризу, люди каждый день утром шли в одном направлении, а вечером в противоположном, но, казалось, этот ветер уже давно не является самостоятельной силой, а подчиняется каким-то другим, более могущественным стихиям.

Ветер нес запах дождя через переполненные улицы. Облака людей двигались быстро и монотонно, и даже чувство приближающейся бури не останавливало спешащих домой. А ветер дул уже с такой силой, что заставлял уличные вывески качаться и визжать в знак протеста. Капли дождя начинали падать на асфальт, создавая негромкий шум, который постепенно усиливался, рисуя звуковую картину близкого грохота. Вода медленно накапливалась в лужах, отражающих яркие огни города. Все это создавало атмосферу неизбежного перерождения, к которому люди не всегда готовы, но которое неминуемо приходит в независимости от их желания.

Марк опоздал на двадцать минут. Охранник ехидно посмотрел на него:

— А мы уж думали вы не придете.

Профессор ждал в кабинете. Поздоровавшись он протянул ему пару скрепленных листов, испещренных машинописными символами. Марк мельком ознакомился с текстом, основная суть которого заключалась в отказе от претензий в случае всевозможных побочных эффектах от операции. — Хочу предупредить вас, — сказал Молчанов, дождавшись когда Марк поставит подпись, — что реабилитация может занять от нескольких дней до пары недель. Так что надеюсь у вас не срочных дел на ближайшие дни.

— У меня вообще завтра по графику смена на работе, но…

— О, об этом не волнуйтесь, — сдержанно махнув рукой, перебил его профессор, — мы компенсируем ваши расходы на первое время. А дальше я уверен, наша финансовая помощь вам не понадобится.

Муравицкого проводили в операционную. Он понимал, что ему предстоит перерождение или смерть. И даже если жизнь продолжится, она уже никогда не будет прежней. Будет ли смысл в новой жизни? Будет ли она счастливой в конце концов?

«Возможно желание жить у меня наконец-то появится, — думал Марк, — но оно отнюдь не гарантирует счастье, которого я сейчас лишен. Подобно тому, как мы хотим делать некоторые вещи, которые не принесут нам удовольствия, многие хотят жить, но не испытывают от жизни никакого удовлетворения. Курение, вредная еда, социальные сети — при наличии зависимости мы испытываем к этому сильное влечение и получаем наслаждение, только когда достигаем этих вещей, а не от них самих. При чем чувство наслаждения нам передают не предметы нашей страсти, а довольный мозг, который награждает нас дофамином за повторение пагубной привычки. Что если сама жизнь такая же пагубная привычка, от которой тяжело избавиться только потому, что мы до ужаса боимся неизвестности и цепляемся за малейшие радости, чтобы убедить себя, что жизнь имеет смысл?»

Марк лежал на операционном столе. Ему в нос бил едкий больничный запах спирта.

— Если так подумать, — думал Марк, — в стенах больниц погибает больше людей, чем где бы то ни было еще, но люди продолжают добровольно идти в это кровавое место.

Высокий врач в маске к нему почти вплотную. Прошло еще немного времени, прежде чем Марку сделали анестезию. В глазах потемнело и сознание потихоньку начало его покидать. Марку показалось, что в комнату кто-то вошел и начал о чем-то говорить, как будто между ним и двумя врачами завязалась дискуссия. Впрочем, разобрать о чем они говорят, было невозможно. Марк пытался прислушаться, но до него доходило лишь неприятное жужжание. Постепенно звуки ушли полностью.

Говорят, вся жизнь перед предполагаемой смертью проносится перед глазами. Можно подумать, что мозг в критической ситуации возвращается ко всему полученному опыту, пытаясь найти в нем подсказку как можно выжить. Человек в последний раз путешествует по закоулкам своего разума. Всё время наше ощущение бытия опирается на внешнюю оболочку, на органы восприятия, которые затмевают сигналы мозга. Но перед смертью оголенный разум способен прочувствовать то нематериальное наполнение, которое всю жизнь не замечает обычный человек. Сознание пронизывает бесконечная гнетущая тоска, отпускающая только тогда, когда наконец наступит поцелуй смерти.

Марк начал вспоминать самые ранние годы. Каждый день он засыпал под крики за стеной, и его единственным желанием было оказаться в другом мире — в мире снов, где никто не ссорится, все живут в любви и согласии. Днем бесконечные ссоры не прекращались, он погружался в чтение впервые попавшихся ему книг, читал все, что мог найти. Каждая книга была проводником в свою вселенную, где он наслаждался перипетиями сюжета и мечтал, что когда-нибудь он окажется в волшебном мире чудесных прочитанных страниц, а его реальная жизнь окажется лишь дурацким сном. Он мог часами путешествовать по этим невероятным мирам, и только крик матери «Обед!» мог прервать его приключения.

Наконец, союз его родителей распался, на место отца пришел мужчина с опухшим кирпичным лицом. Он сразу не понравился Марку. Вскоре выяснилось, что новый ухажер матери оказался любителем спиртного, и каждый вечер, возвращаясь домой, Марк молился, чтобы сегодня он был трезвый. Денег в семье не было, и Марк брался за любую подработку, чтобы выжить. Но именно тогда он впервые почувствовал запах свободы.

В школе Марк учился очень хорошо, учителя отмечали его большие способности. Многие из них знали тяжелую ситуацию в семье Марка, и поэтому снисходительно относились к пропущенным урокам и несделанным домашним заданиям, а все контрольные Марк всегда писал на отлично. Со временем Муравицкий перестал стараться вовсе, так как понимал, что хорошую оценку он и так получит. Лень всё больше становилась привычкой.

Одноклассники же хорошо относились к Марку: он всегда помогал отстающим и давал списывать. Впрочем, стоило ему отказаться это делать, как его обвиняли в жадности и черствости, и тогда Марк продолжил помогать, однако отметив, что дружат они не с ним, а с его знаниями и наивной добротой.

Когда Марк учился в средней школе, в семью пришел очередной мужчина. В отличие от своих предшественников, он сразу показал свои серьезные намерения: дарил подарки Марку, приносил деньги в дом и вел себя прилично. Всё изменилось, когда они с матерью узаконил свои отношения. Почувствовав, что теперь его никто не может выгнать, он начал проявлять свою истинную натуру — избивать членов новый семьи. Сначала это были легкие пощечины для матери, и Марка он совсем не трогал. Но со временем отчим начал бросаться с кулаками на каждого, кто, как ему казалось, посмел ему перечить — доставалось и пасынку. Дом превратился в настоящий ад, и Марк искал спасения в других мирах, которые так любезно его ждали в книгах и в сновидениях. При общении же с тираном-отчимом он усвоил главный урок, которым в дальнейшем руководствовался в жизни: не говорить ничего лишнего, а лучше вообще помалкивать, делая то, что тебе говорят, чтобы не навлечь ничью ярость.

Марк поступил в лучший университет, наивно думая, что хорошее окружение поможет понять, чем ему стоит заниматься в этой жизни. Но осознание так и не пришло. Как и не появилось желание чем-либо серьезно заниматься. И вот уже сколько лет он плыл по течению, надеясь что когда-нибудь река выкинет его на берег, где всё прошлое станет страшным сном, который был лишь островком безумного воображения посреди моря его безмятежной настоящей жизни. В жизни, где мир так прекрасен, что хочется поскорее заснуть, чтобы очутиться в удивительном новом дне, который готовит новые радости и открытия.

Дни медленно шли, но унылая реальность никуда не уходила. Марк просыпался, открывал оливково-желтые шторы и смотрел куда-то далеко за горизонт, где небо было не таким серым, а ради родины надо было жить, а не умирать. Где прошлое ни на что не влияло, а настоящее влияло на всё, а не наоборот. Но, в конце концов, его взгляд неизбежно опускался, падая на серые панельные дома. Дома, которые словно безликие монстры, окружили двор, оставляя лишь клочок грязного неба. Но именно этот еле обозримый светлый островок оставлял крохотную надежду в то, что жизнь еще может поменяться.

Марк вышел из дома, направляясь на нелюбимую работу. Но тут что-то щелкнуло внутри него, он забыл обо всём и побежал, сам не зная куда. Он бежал и бежал, серые панельные дома сменялись фальшиво-яркими новостройками, а за ними последовали покосившиеся деревянные дома, в которых, казалось, и оставалась настоящая жизнь. Марк продолжал бежать, не ведая усталости и страха.

Наконец Марк ощутил себя где-то совсем далеко от города. Нестриженая трава кусала голые ноги, а холодный ветер сильно, но без злости, бил в лицо. Его взгляд упал на изысканную красную повозку на разбитой дороге. Сперва он обратил внимание на извозчика. Тот сидел в сплошном черном наряде без единой складки и производил пугающее впечатление. Безликий был полностью лишен лица и лишь кожа головы покрывала его круглый череп. Марк смущенно отвел от него взгляд и начал рассматривать саму повозку, запряженную двумя лошадьми: одна ангельски белоснежная, другая полностью черная. Одна из них, та что белая, выглядела замученной и смотрела в сторону вялого ручейка, протекающего неподалеку, но водопой явно не входил в планы извозчика, и ей оставалось лишь прикасаться к водной глади взглядом. Марк задумался о тяжелой жизни этого молодого животного.

Бегущая лошадь, запряженная в дорогую повозку, может слепо верить в свою исключительность и важность пути, выпавшего ей и извозчику, который держит ее в узде и бьет хлыстом, пугая голодной смертью, ожидающей ее, если она вдруг попытается сбежать. Карьера лошади хоть не движется вверх, но по крайней мере она стабильно занимается своим делом, и в общем-то, живет не так плохо. Не хуже, чем все. Она бы хотела бегать одна, наслаждаясь пьянящим ароматом воздуха свободы, но от страха неизвестности цепенеет разум, вгоняя в полнейшее бессилие перед какими бы не было переменами. И перспектива лишиться дневной пайки пугает куда больше кровавых рубцов на спине.

Животное вряд ли подозревает, что его меняли уже много раз на этом пути, и оно движется по дороге, протоптанной ныне мертвыми предшественниками. И вот старую, уже ни на что не годную, подержанную лошадь выводят из табуна, она больная и худая идет вдоль каменистой дороги, смотрит на бордовый закат и наконец понимает, что всё это время зловещий хлыст был сзади, а не спереди. Марк чувствовал материальность своих мыслей, и вот воображаемый огромный черный хлыст появился прямо над ним. Он наконец понял, что он и есть та самая лошадь, что всё это время он был не наблюдателем, а участником этой процессии.

Хлыст становился всё больше, он как будто вышел из-под контроля безликого извозчика. Он бил все сильнее, а Марк, окончательно ощутив себя бедной лошадью, терпеливо принимал ужасные страдания. Невыносимая ноющая боль проходила через всё его тело, а интервал между ударами становился всё меньше. В какой-то момент хлопки слились в одну единую монотонную очередь, которая пуповиной закручивалась вдоль головы Марка. Хотелось закричать, но что-то неосязаемое сжимало ему горло и не давало произнести ни звука. Дышать становилось всё сложнее. Тут резко начался ураганный ветер, лошади вскочили и унеслись вперед, оставив повозку.

Вскоре ветер ее оторвал от земли, и, в конце концов, повозка вместе со всем, от деревьев до далеких домов, начала растворяться в воздухе, как в кипящей кислоте. Повисло раздирающее слух безмолвие, и Марка оглушила наступившая удушающая пустота.

Глава 5

Что такое свобода? Это возможность делать то, что ты хочешь в рамках того, что ты можешь. В сущности, свободу невозможно отнять у человека, так как в отличие от тела, которое можно заковать в наручники, свой разум может подчинить рамкам только его хозяин. И общее заблуждение связано с тем, что свобода — это нечто определенное извне, а не один из признаков мышления. Когда у человека появляется больше возможностей, например, он получает повышение зарплаты, его первичное ощущение, что у него стало больше свободы: он теперь может позволить себе есть в более дорогих ресторанах, отдыхать в отелях на одну звезду повыше и так далее. Но если рамки сознания не двигаются при новых возможностях, то вскоре «похмелье» проходит, и человек начинает чувствовать себя еще более несчастным и несвободным. Оковы подневольного сознания крепки, прежде всего они связаны со страхом получить осуждения от друзей, родственников и других людей, которые не поддержат наши желания. И только отстранившись от мнения окружающих можно почувствовать себя по-настоящему свободным.

Марк проснулся. В горле першило, голова болела как с похмелья, но в остальном всё было в порядке. Он увидел лежащий рядом на тумбочке телефон. Марк схватил его, тщетно пытаясь разглядеть в отражении стекла хоть какой-то шов на своей голове. В палату зашел профессор.

— Марк, при лазерной операции не остается швов, все-таки 2037 год на дворе. — Молчанов улыбнулся. — Как вы себя чувствуете? — Признаться, на удивление хорошо. Немного побаливает голова.

— Это нормально, так и должно быть после операции по смене мозга, — объяснил профессор. — Вам понадобится некоторое время на восстановление. О работе можете не переживать — компания вас обеспечит всем необходимым, а может даже больше. Чем планируете заняться?

— Если честно, — Марк растерянно смотрел на Молчанова, — я до сих немного в шоке оттого, что всё прошло удачно. Я был уверен, что ничего не получится.

— Я рад, что ваши опасения не сбылись. Так что планируете делать дальше?

— У меня есть несколько идей и проектов, — ответил Марк, — если у меня будет свободное время, то с новым мозгом я бы мог их запросто реализовать.

— Что ж, времени у вас будет достаточно.

Марк всё ещё не мог поверить, что это и вправду происходит с ним. И хотя никаких изменений на первый взгляд не было, он вдруг ощутил, как изменится его жизнь. Бессмысленные развлечения, нелюбимая работа, одурманивающие вещества — всё это наконец исчезнет из его жизни. И наконец-то он сможет без лишних усилий заняться тем, что поможет изменить его жизнь.

Впервые за очень долгое время Марк почувствовал себя по-настоящему счастливым. Широкая детская улыбка растеклась по его лицу, и это не мог не заметить профессор.

— Марк, позвольте личный вопрос?

— Да, конечно.

— Я изучал вашу биографию. Победы во всевозможных олимпиадах, второе место на региональном конкурсе стартапов в восемнадцать лет, поступление в один из лучших вузов. Что пошло не так?

Марк нахмурился. Улыбка пропала с его лица, вопрос явно не пришелся ему по душе.

— Признаться, я много раз думал об этом. Я был достаточно одаренным ребенком, и в отличие от моих сверстников, которым требовались огромные усилия, чтобы освоить новый материал, мне с ранних лет всё давалось удивительно легко. Любую задачу я решал за пять минут и воспринимал за личное оскорбление, когда учителя специально мне давали бессмысленную дополнительную нагрузку, лишь бы я тратил на учебу столько же времени, сколько остальные. Помимо этого, по определенным причинам учителя снисходительно относились ко мне. Я мог толком не делать домашнюю работу и всё равно получать хорошие оценки.

— Весьма любопытно. — задумчиво произнес профессор. — А что вы тогда делали в свободное время?

— У меня было много развлечений. Книги, программирование, писал научные статьи и даже пробовал себя в музыке. Мне всё давалось легко, и это обратилось против меня. Всё начало быстро надоедать, и я бросал очередное хобби в поисках нового интересного увлечения. А со временем я и вовсе перестал что-либо пробовать, просто не видел смысла чем-то серьезно увлекаться, знал, что любое занятие вскоре надоест.

Профессор изумленно смотрел на Марка:

— Марк, вы же просто идеальный пример человека, который пострадал от устаревшего мозга. Вы были невероятно умным и талантливым, и окружающая среда полностью избавила вас от необходимости напряженной работы и усидчивости, и поэтому у вас атрофировалась та часть мозга, которая отвечает за концентрацию и трудолюбие. В конце концов радость от краткосрочных развлечений полностью затмила удовольствие, вызванное успехами в ваших проектах, на которые требовалось намного больше времени.

Марк угрюмо смотрел в пол. Ему явно не доставляло много радости обсуждение своего прошлого.

— Но теперь это всё позади, Марк, — поспешил подбодрить его профессор, — теперь у вас новый мозг, и ничто больше не помешает раскрыть вам свой потенциал.

Марк молча кивал. Что-то определенно поселило смуту в его голове.

— Марк, всё хорошо? — профессор заглянул Марку в глаза. — Неужели эти воспоминания даются вам так тяжело? — участливо спросил он.

— Если честно, я до сих пор не могу отделаться от мысли, что мое прошлое полностью определяет как настоящее, так и будущее. И речь не только про привычку лениться. Например, будучи самым умным среди сверстников на протяжении всего детства я привык, что я должен быть непременно впереди всех. Мне кажется, именно с той поры ко мне пришла навязчивая идея, что я должен добиться многого в своей жизни. И что если даже не стану великим, то хотя бы добьюсь значимых успехов в выбранной сфере. И как результат, не такая плохая по меркам большинства жизнь мною воспринимается как катастрофа и разочарование от несбывшихся надежд. Во многом поэтому я чувствовал себя несчастным.

— Я думаю, — сказал профессор, — всем нам в той или иной степени присущи амбиции в молодости. Это часть юношеского максимализма. Мне кажется, прошло бы несколько лет и вы перестали бы рефлексировать по этому поводу.

— Нет, профессор, вы не понимаете, — немного раздраженно ответил Марк, — я всю жизнь чувствовал, что создан для чего-то большего. Но травмы прошлого не давали мне реализовать свой потенциал, делая моё существование полностью бессмысленным. Травмы связанные с родителями сделали меня замкнутым и неуверенным в себе, а это никак не граничит с достижением успеха.

— А что случилось? — с неподдельным интересом спросил профессор.

— Это длинная история. — отмахнулся Марк. — Если честно, мне не очень хочется об этом говорить. После ухода отца дома стало ужасно находиться. Главное, чему я научился — не попадаться под горячую руку и ни с кем не спорить. Книги помогли мне обрести своё собственное мнение, но они не помогли мне научиться начать его высказывать.

— Марк, конечно, здорово, что вы осознаете свои детские травмы. Но судя по тому, что вы сейчас говорите, вместо того, чтобы прорабатывать их, вы бесконечно рефлексировали по поводу своего несчастного детства, объясняя все свои недостатки своим прошлым.

— И вы хотите сказать, что я неправдоподобно объясняю? — возмутился Марк.

— Я этого не сказал. Просто чем больше вы фокусируетесь на неудачном прошлом, тем меньше у вас шансов от него абстрагироваться.

— Слушайте, — ухмыльнулся Марк, — если я перестану думать о своем прошлом, оно не исчезнет.

— Вполне возможно, что как раз исчезнет. — профессор погладил свой чисто выбритый подбородок. — Видите ли, мир вокруг полностью определяется нашим сознанием, в том числе восприятие и отношение ко времени. Если вы зациклены на прошлом, то будете смотреть на настоящее и будущее как на прямое следствие событий прошлого, что является мировоззрением детерминизма, который для конкретной личности никакой пользы не несет.

— А вы считаете что детерминизма не существует? — спросил Марк.

— Это не важно. Важно верите ли ВЫ в него и делаете ли его частью своего мировоззрения. И если вы верите в свободу воли, верите в то, что можете изменить свою жизнь, то вы ее обязательно измените. А было это предопределено или нет, это уже дело десятое.

Марк задумался. Он всю жизнь был уверен в том, что будущее предопределено. Если же это не так, то получается надо принять горькую правду, что именно он виноват во всем происходившим с ним последнее время. И если понадобилась целая операция по замене мозга, чтобы измениться, чего он вообще стоит. Профессор заметил смятение на лице Марка:

— Все в порядке? — спросил он. — Вы как будто помрачнели.

— Да, — тихо отозвался Марк, — я задумался: при всем своем таланте я самостоятельно ничего не добился. Я и имею шансы на успех только с генно-модифицированном мозгом, не значит ли это, что сам по себе я совершенно ничего не стою?

— Это не так. — покачал головой профессор. — Эволюционные ошибки действительно не давали вам раскрыть весь свой потенциал. Однако, если вы сейчас добьетесь успеха — в чем я лично не сомневаюсь — это будет только вашей заслугой. Будто талантливый спортсмен, всю жизнь бежавший в железных оковах, вы теперь сможете от них освободиться и побежать в полную силу.

Марк улыбнулся. Повисла неловкая тишина. Профессор посчитал, что провел достаточно времени с Марком, и коротко попрощавшись, собрался уходить, но у двери он вдруг остановился и, оглянувшись на Марка сказал: :

— Я не могу не спросить. У вас в крови были обнаружены следы употребления наркотических веществ. Вам нужна помощь, чтобы справиться с зависимостью?

— Спасибо, всё нормально.

— Но как это случилось в вашей жизни? — профессор снова подошел к Марку.

Марк прикусил губу и отвел взгляд:

— Признаться честно, — пробубнил он себе под нос, — мне никогда это не казалось хорошей идеей. Я даже не могу сказать, что они мне принесли много удовольствия. Это был лишь очередной способ сбежать из ненавистной реальности. Когда я был на работе, я думал о работе, когда я возвращался домой, я как можно скорее ложился спать. А вот выходные надо было чем-то занять, чтобы не находиться в противной действительности, в которой я ненавидел и себя, и всё вокруг. И я нашел… — Марк пожал плечами, так и не подняв глаза. — Как это бывает у многих, меня подсадили друзья. Ну или люди, которых я таковыми посчитал, за неимением лучшего окружения. Я с детства страдал от влияния таких знакомых, которые пользовались мною исключительно для своих целей. И я был скорее привязан к близкому общению с людьми, а наркотики это то, что, к сожалению, являлось побочным фактором. Те немногие люди, с которыми мне было приятно проводить время и общаться, они, как и я, давно перестали получать удовольствие от жизни и сидят на веществах, но они все-таки мои друзья. Один бы я, наверное, не стал употреблять, но мне сейчас критически не хватает общения, а мои друзья проводят время исключительно так. Ну и я: с ними иначе нельзя. — А разве в мире нет других интересов, которые можно было бы разделить вместе с друзьями?

— Конечно есть. Но проблема в том, что им, как и мне, уже давно ничего кроме наркотиков в этой жизни не интересно.

— Тогда я спешу вас разочаровать. Это не друзья, Марк. — профессор развел руками. — У вас есть один общий друг — наркотик, который вас и объединяет, а всё остальное лишь иллюзия. Если компанию связывает только одно увлечение, то позволь ему закончиться, и жизнь моментально разбросает по разным берегам Развлечения строятся на дружбе, а не дружба на развлечениях. Подумайте об этом.

Профессор наконец покинул палату, оставив Марка наедине со своими мыслями.

Глава 6

Один из парадоксов устройства нашего мозга заключается в том, что он, будучи заточенным под решение многочисленных проблем, сам же является источником большей части из них. Как супергерой не может жить без злодеев, мозг не может существовать без проблем, даже если они все решены. Во многом это объясняет, почему в двадцать первом веке каждый второй страдает от депрессии, панических атак и других расстройств, хотя раньше едва ли людей беспокоили эти вещи, по крайней мере не с такой частотой и с меньшей интенсивностью. Прогресс позволил людям в большинстве своем забыть о голоде, поиске жилья и прочих бытовых неудобствах. Обратная сторона этого — болезненная зависимость от привитого средой комфорта, которая заставляет отказываться от вещей, требующих минимального усилия. Однако если не пересиливать себя, то последствия могут быть чудовищны не только для конкретного человека, но и для всего общества в целом. Есть много аспектов жизни, в которые из-за дискомфорта совсем не хочется погружаться, но это чревато последствиями. Например, здоровье будет навсегда утеряно, если в молодости о нем не думать. Та же политика, будто канализационный засор, никто не хочет лезть с вантузом в туалет, но если ей не заниматься, вскоре весь твой дом заполонит дерьмо.

Прошла неделя после операции. Марк с удивлением обнаружил, как изменилось его отношение к бытовым вещам. Если раньше для него было подвигом сразу после еды помыть посуду, или почистить зубы перед сном, то теперь уже давно забытое чувство осознанности не давало откладывать дела на потом. Удивительно, но ему все еще казалось, что глубинный мозг хочет принимать решения, но Марку стало намного проще с ним справляться. С каждой такой маленькой победой росла его уверенность в себе, и теперь он и сам не мог поверить, что всего неделю назад был готов отказаться от шанса на новую жизнь, который ему предоставила судьба.

Марк начал рано просыпаться, хотя ему больше не надо было идти на работу. Каждое утро он составлял список дел. Помимо этого, он поставил перед собой две глобальные цели: каждый день делать чуть лучше себя и чуть лучше мир вокруг. И старался следить, чтобы каждое его действие было шагом к одной из этих двух целей. Теперь Марк каждое утро делал зарядку. Вот и сегодня он уже приступил к выполнению физических упражнений, как его занятие прервал телефонный звонок. Марк неохотно взял трубку.

— Приветствую, Марк! — раздался в трубке бодрый голос профессора Молчанова. — Как ваши дела? Чем занимаетесь?

— Добрый день. Сейчас собирался делать утреннюю зарядку.

— Это приятно слышать. С вами хотел поговорить президент нашей компании, Станислав Озеров. Вы можете подойти к нам через пару часов?

— Да, хорошо.

— Отлично!. Президент будет ждать вас в кабинете 101.

Марк долго ждал этой встречи. Ему казалось, что человек, который придумал новый мозг и курирует весь проект, должен дать ему ответы на все оставшиеся у него вопросы. В назначенное время он вошел в просторный кабинет президента, и в нос ему сразу ударил едкий запах моющего средства.

Его встретил мужчина средних лет, с суровым и авторитетным видом. На его подтянутой фигуре отлично сидел строгий костюм. На шее был завязан белый галстук, на котором красовались волнистые красные линии. Марка заворожил необычный рисунок и необычные линии, которых становилось всё больше и больше к низу. Волосы были аккуратно зачесаны, его прическа выглядела немного строгой и безликой, как у человека, который уделяет внимание своей внешности, но для него она далеко не на первом месте.

Молча пожав руку, президент поспешил в свое кресло, и какое-то время не проронив ни слова смотрел на Марка, дав тому в свою очередь подробнее рассмотреть его лицо, щеки и лоб которого приобрели красноватый оттенок, словно президент только что вернулся с холода. Из-за карминового цвета могло показаться, что кровь переливается чуть ли не на самой коже. Он всё еще рассматривал Марка, вызывая у гостя неловкое смущение. Взгляд президента был ясный и пронзительный, словно он только что испытал сильные эмоции или находится в состоянии беспокойства. Его лицо выглядело так, будто оно окрашено внутренним огнем, который придавал ему особый вид и выразительность.

Меня зовут Станислав Валерьевич Озеров, — наконец представился он. — Я — президент компании «Биорай», приятно познакомиться. — Его звонкий голос, будто прошедший эхом по всей комнате, показался Марку удивительно знакомым, но как он не старался, не смог вспомнить где его уже слышал. — Взаимно, — коротко ответил Марк.

— Итак, без преувеличения, — Озеров многозначительно кивнул, — с того момента, как вы сделали операцию, наши судьбы стали безвозвратно связаны. И в моих интересах сделать всё, чтобы ваша дальнейшая судьба сложилась как можно удачнее.

— Это почему же? — удивился Марк.

Президент едва заметно улыбнулся:

— Это вполне очевидно. Если вы будете успешны, это будет лучшей рекламой для нового мозга, и напротив, если ваша жизнь никак не изменится, то едва ли люди захотят делать операцию, чтобы получить бесполезный мозг, который ничем не отличается от старого.

— Вам необязательно сообщать обо мне общественности, как о первом носителе нового мозга, если я ничего не добьюсь в жизни.

— Как у вас всё просто! — усмехнулся президент. — Не против если на «ты» перейдем?

— Хорошо. Но мне будет комфортнее на «вы».

— Хорошо, как скажешь. Так вот, возвращаясь к теме твоего успеха, ты же не думаешь, что мы, потратив кучу средств на твою операцию, будем просто сидеть и ждать твоего успеха? Я, может, и готов поверить, что когда-нибудь, лет через десять ты станешь гениальным бизнесменом, ну или чем ты там собираешься заниматься, но… — Озеров замолчал.

Марк, прищурившись, посмотрел на Озерова. Он не мог понять, к чему тот клонит.

— Мне кажется судьба не просто так свела нас. — продолжал президент. — Судя по тому, что я успел про тебя узнать, у нас много общего. Я разговаривал с твоим психотерапевтом.

— Откуда… — возмутился было Марк, но Озеров перебил его:

— Да, тебя хватило на целый один сеанс, уж не знаю, что кончилось раньше: желание или деньги. Родители, которые вечно ссорятся, никчемное окружение, дерьмовая работа — в сущности для меня это не имеет никакого значения. Важно другое: твоё отношение к жизни, мировоззрение. Какой толк от нового мозга, если ты не хочешь жить? Ты говорил, что чувствуешь, как будто рожден не для этого мира? Позволь спросить, ты до сих пор так считаешь?

— Как вам сказать, — задумчиво начал Марк, явно чувствуя дискомфорт от этого разговора, — всю жизнь мне казалось, что я испытываю намного больше страданий, чем окружающие меня люди. И если для других решения обычных, бытовых проблем хватало для достижения счастья, или хотя бы внутреннего удовлетворения, то мне мозг вечно находил дополнительные причины для внутренней тревоги и переживания. Оказавшись на вечеринке, где все забывали о своих проблемах и веселились, я под влиянием алкоголя только больше погружался в грустные мысли и рассуждал о бессмысленности всего происходящего, о том, что человек, вершина эволюции, самое разумное существо на Земле, а тратит свободное от работы и других обязанностей время, чтобы по максимуму этот самый разум отключить. Если так, может, вообще мозг — это эволюционная ошибка…

— Знаешь, в этом мире очень легко подумать, что разум — эволюционная ошибка. — сказал президент. — Столько безумия и глупости способен делать только человек, так называемый «венец творения». Но то, что ты задумываешься о таких вещах, уже говорит о многом.

— О чем же это говорит? — спросил недоверчиво Марк.

— О том, что ты отличаешься от большинства людей, которые не думают ни о чем, кроме исполнения самых примитивных желаний. Я расскажу тебе о своей теории разделении людей.

Мало кто со мной согласен, но я уверен, что еще на уровне генетики мы делимся на две группы. Первая, самая многочисленная, туда входит по меньшей мере 90% людей. Для них главное — существование и размножение, они никогда не ставят перед собой великие цели, и стоит им удовлетворить свои главные физиологические и социальные потребности, как они становятся счастливы и больше не требуют ничего. Собственно, счастье и есть в сущности эволюционный способ показать мозгу, доволен ли он нынешним положением вещей в твоей жизни или нет. И если ты всё время несчастлив, значит твой мозг намного притязательнее, требовательнее, чем у большинства.

Вторая группа — это те, кто создан для того, чтобы менять этот мир. Они испытывают вечный дискомфорт и неудовлетворение, ведь их по умолчанию не устраивает этот мир, так как на подсознательном уровне они понимают, что должны сделать его другим. Да, быть частью этой группы нелегко, но если ты справляешься и не поддаешься депрессии, а используешь свой поток негативного восприятия, чтобы внести вклад в развитие человечества, то ты делаешь великие открытия, создаешь новые философские движения и так далее. И мы с тобой, как истинные члены второй группы гениев, изменим этот мир.

Марк откинулся в кресле, обдумывая сказанное президентом. Слова Озерова попадали ему прямо в душу, будто это то, что он всю жизнь так хотел услышать, что вся его боль и страдания были не просто так. Конечно, приятно было себя ощущать частью избранных, которые должны изменить мир, но всё же его одолевали сомнения.

— Допустим, — задумчиво произнес Марк, — с учеными и изобретателями понятно. Но к какой группе тогда отнести людей искусства: писателей, артистов, музыкантов, художников?

— Хороший вопрос. А ты когда-нибудь задумывался, что вообще такое искусство как таковое?

Марк отрицательно покачал головой.

— Искусство выполняет роль рефлектора реальности. — объяснил президент, — Оно не только отражает в новом свете устои общества, но и нередко вступает с ними в конфликт. Искусство — это когда люди не принимают устоявшиеся рамки действительности, будь то социальные или моральные нормы, и определенным способом пытаются их переосмыслить, заставляя людей заново обсуждать общепринятые догмы, приоткрывая тем самым окно Овертона. Искусство обязано предлагать что-то новое, иначе это лишь пародия на него. Во многом благодаря искусству меняется общество, ведь оно способно показывать то, что люди в обычной жизни предпочитают не видеть или попросту не могут. Это также позволяет понять, что является в сущности искусством, а что нет; когда перед тобой творец, а когда лишь жалкий подражатель, который переосмысляет не культурные нормы, а способы зарабатывания денег.

А теперь давай представим такую модель, где общество — это большой надувной шар, который неподвижно лежит на земле. Люди — это пространство внутри, а его оболочка — это законы, социальные и моральные нормы, культура — всё то, что держит «воздух» внутри и отделяет наше общество от чужеродного. Если бы не эта оболочка, невозможно было бы представить существование ни государств, ни более мелких человеческих объединений. И всё хорошо, но только чтобы этот шар двигался, в него должен проникать воздух. В противном случае общество начнет стагнировать и постепенно умрет от отсутствия изменений. Как раз тут на сцену и выходит вторая группа, которая аккуратными движения изнутри протыкает наш шар, позволяя ему двигаться вперед и немного менять свои устои, что просто необходимо для развития. Но если таких людей станет слишком много, то шар просто лопнет от количества дырок, поэтому большая часть людей всегда должна свято верить в текущие правила, и никак не подвергать их сомнению, иначе всё общество рухнет. — Озеров замолчал.

— Это конечно всё очень интересно, — после небольшой паузы сказал Марк, — но всё же, какое это имеет отношение к моему успеху в ближайшее время? Что вообще такое успех?

— Конечно, надо разделять, исходя из твоих ценностей, что является успехом для тебя, а что для окружающих. Но в нашем случае, достаточно наделить тебя классическими атрибутами успеха в глазах современного общества потребления: дорогим домом, машиной, одеждой, сделать тебя известным, и люди побегут тратить деньги на новый мозг и для себя.

— И как же вы собираетесь это сделать? — спросил Марк.

Президент улыбнулся.

— У нас есть достаточный бюджет, чтобы искусственно наделить определенными вещами из этого списка. Твоя задача несложная — вести соцсети, выкладывать мотивационные цитаты на фоне дорогих машин, и глазом не успеешь моргнуть, как будет стоять очередь желающих сделать новый мозг.

— Звучит заманчиво. — усмехнулся Марк. — Только вот не пойму, чем по-вашему я должен таким заниматься, чтобы в кратчайшие сроки стать не только «успешным», но и популярным? Что это за сфера деятельности такая?

— Всё очень просто! — развел руками Озеров. — Ты станешь мотивационным оратором или, как сейчас модно говорить, коучем. Сам факт того, что ты первый в мире обладатель нового мозга, даст тебе неплохую аудиторию, которой ты будешь рассказывать секреты успеха. И самым главным секретом успеха будет операция по смене мозга.

— И вы правда думаете, что это сработает?

— Послушай, люди несут чемоданы денег спекулянтам, которые всё, что умеют, так это рассказывать про успешный успех из арендованных на час спорткаров. За тобой же будет стоять вполне реальный способ изменить жизнь — сделать себе новый мозг.

Марк без энтузиазма обдумывал слова президента. Весь этот план стать неким бизнес-тренером ради рекламы мозга выглядел как большой мошеннический капкан для тех, кто мечтает изменить жизнь к лучшему.

— Я не хочу вас обидеть, Станислав, — неуверенно сказал Марк, — но у меня есть определенные сомнения насчет этой аферы. В конце концов, разве люди не будут разочарованы, когда новый мозг не даст им тех результатов, на которые они рассчитывали?

— Понимаю твои опасения. — ответил президент. — Я имел определенный опыт работы в данной сфере, и люди крайне редко жалуются на тренинги, даже если на них они получили не больше полезной информации, чем можно прочитать в инструкции к туалетной бумаге. Люди больше всего на свете ненавидят признавать свою неправоту, особенно когда дело касается того, на что они потратили кучу времени и денег. Поэтому человеку даже после самой бесполезной лекции проще рассказывать друзьям и родственникам о том, как новые знания изменили его, чем признаться, что он просто потерял несколько часов своей жизни. Люди каждый день тратят миллионы на курсы сомнительных лекторов. Сеансы с гадалками и услуги прочих мошенников пользуются огромной популярности, люди готовы поверить в мизерный шанс сделать свою жизнь лучше. Ты же будешь в конечном счете рекламировать действительно работающую операцию, которая даст людям возможность качественно улучшить себя. Кстати, наши маркетологи уже придумали, как будет называться новый мозг.

— И как же? — спросил Марк.

— ReMark.

— Креативно. — иронично отреагировал Марк. — Использовать имя известного писателя ради громкого названия… — он покачал головой, — прям в духе современных рекламщиков.

— Не будь занудой, — с улыбкой на лице поморщился Озеров, — я тебя прошу! Хорошее, емкое название, которое олицетворяет твою новую жизнь. Собственно ты и есть — ReMark.

— Понятно, — тихо сказал Марк. — Откуда у вас вообще деньги? Сначала делать мне операцию бесплатно, потом обеспечивать меня домом, машиной…

— Марк, придешь домой, почитай, что такое инвестиции. Если всё пойдет по плану, мы за пару месяцев проведения операций окупим все затраты. Контракт с тобой рассчитан на пару лет, но если ты захочешь работать с нами и дальше, — рассказывать про мозг «ReMark» в аудиториях Гарварда и Стэнфорда, стать звездой мирового масштаба — то мы сможем продлить сотрудничество. Тебе очень повезло, что в твоей жизни появились мы. Считай, что выиграл в лотерею. Причем не покупая лотерейного билета.

— Да, — усмехнулся Марк, — Видимо, лотерейным билетом было обнаружение мертвых тромбов у меня в голове.

— Марк, забудь, что было тогда. Главное, что ждет тебя впереди. В твоем возрасте у меня тоже жизнь была далека от счастливой. Я приехал в чужой город учиться, денег не хватало даже на еду. Где я только не подрабатывал, чтобы просто выжить. И это на фоне богатеньких детей, которым место в институте купили родители, с репетиторами и так далее. Но я знал, что жизнь всё расставит на свои места… — президент тяжело вздохнул.

— И как вам удалось стать президентом такой большой компании? — поинтересовался Марк.

— Долгая история, Марк. Это была большая дорога с разочарованиями и унижениями…

— Унижения? — удивился Марк. — И в чем же они заключались?