12+
Рациональное и идеологическое мышление

Бесплатный фрагмент - Рациональное и идеологическое мышление

Электронная книга - Бесплатно

Введите сумму не менее null ₽, если хотите поддержать автора, или скачайте книгу бесплатно.Подробнее

Объем: 1168 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

Биография

Антонюк Георгий Александрович

Автор Антонюк Георгий Александрович — профессор, доктор философских наук, социолог, философ, исследователь предметной (содержательной) логики, методолог системного подхода в социологии, один из первых разработчиков методологии системного подхода в социологическом исследовании, футуролог, социальный инженер, методолог социальной инженерии, в том числе социального проектирования. Осуществил целостное теоретико-методологическое исследование социального проектирования в управлении обществом. Создал научную концепцию чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии, раскрывающую особенности рационального и идеологического типов мышления, рационального и идеологического типов предметной (содержательной) логики, рационального, в том числе научного, и идеологического, в том числе философского, типов мировоззрения, оригинальные научные концепции безграничной идеализации, объективной цели человечества, социального спасения.

Родился 13 ноября 1942 г. в д. Мацы Кобринского района Брестской области Белорусской ССР (СССР) в крестьянской семье. Отец Антонюк Александр Борисович (1911–2003) был кузнецом, а мать Антонюк (Ефимук) Надежда Даниловна (1924–1996) была полеводом как в единоличном хозяйстве до коллективизации, так и в колхозе после коллективизации (с 1949). В 1949–1953 гг. учился в начальной школе в д. Мацы, в 1953–1959 гг. — в средней школе в д. Стригово, окончил 10 классов. Окончил Могилевский машиностроительный техникум (1959–1962), получил специальность «техник-технолог сварочного производства». С 1962 по 1965 г. проходил действительную службу в Советской армии. Окончил дневное отделение философского факультета Ленинградского государственного университета по специальности «философия» (1965–1970). Окончил очное отделение аспирантуры Института философии и права Академии наук Белорусской ССР (сейчас Национальная академия наук Беларуси) в Минске (1970–1973). В 1974 г. защитил кандидатскую диссертацию по теме «Системный подход в социологическом исследовании (методологические проблемы исследования взаимоотношения социальной системы и ее компонентов)», кандидат философских наук. Младший, а затем старший научный сотрудник Института философии и права Академии наук БССР (сейчас Институт философии НАН Беларуси), участвовал в проведении социологических исследований. С 1980 по июнь 2004 г. — преподаватель на кафедре философии НАН Беларуси (старший преподаватель, доцент, профессор). В 1990 г. защитил докторскую диссертацию по теме «Социальное проектирование (теоретико-методологический аспект)». Кандидатская диссертация посвящена методологии системного подхода в социологических исследованиях. Докторская диссертация посвящена теории и методологии проектирования социальных отношений в управлении обществом. Автор научных монографий: «Социальное проектирование» — Минск, Наука и техника. — 1978, «Социальное проектирование и управление общественным развитием» — Минск, Наука и техника. — 1986, а также многих научных статей.

Жена Антонюк (Бендега) Любовь Адамовна (1949–2006) — доктор филологических наук, ученый в областях белорусской грамматики, лексики и терминологии, профессор. Познакомились и в 1971 г. поженились во время учебы в аспирантуре в Академии наук БССР. Дети — дочери Надежда (1972) и Марина (1977), сын Александр (1989).

Основной круг исследований — системный подход в социологическом исследовании, социальное управление, социальная инженерия, социальное проектирование, социальное предвидение, рациональный и идеологический типы мышления, в том числе рациональный и идеологический типы предметной логики. Объектами исследования являются также мировоззрение, наука, идеология, философия, религия, общество, государство, национально-этнические отношения, безграничная идеализация, социальное спасение, объективная цель человечества.

Введение. Научная концепция
чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии

Научная концепция чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии посвящена особенностям рационального мышления и идеологического мышления, а также рациональной предметной (содержательной) логики и идеологической предметной (содержательной) логики.

Данное научное исследование ориентировано на раскрытие особенностей рационального мышления, определяемого спецификой рациональной предметной (содержательной) логики, и особенностей идеологического мышления, определяемого спецификой идеологической предметной (содержательной) логики, и может быть полезно каждому человеку. Это исследование по форме изложения является собранием статей разных лет, а по идейному содержанию является монографией, поскольку в нем каждая статья эвристическая и является поступательным (в течение длительного времени от года к году) шагом в выявлении и раскрытии различий между рациональным мышлением и идеологическим мышлением, в том числе между рациональной и идеологической предметными (содержательными) логиками, идейно оформленных мною в рационально-научную концепцию чистого (пурического от лат. purus — чистый) рационализма и чистой (пурической) идеологии об особенностях рационального мышления и идеологического мышления, а также их предметных (содержательных) логик. Поскольку это поисковое научное исследование, то в нем, как и в любом научном исследовании, а тем более в поисковом, на мой взгляд, присутствуют, наряду с истинными знаниями, проблемы, гипотезы, сомнения, ошибки, неопределенности, недостаточно обоснованные и даже только намеченные идеи. Первоначально исследование проблемы того, как и каким человеческое мышление способно мыслить мир, не могло быть начато мною с целостного рассмотрения предмета познания, поскольку исследуемый мною уровень предметной логики, который отвечает за способ мышления мира, не был выявлен, т. к., во-первых, он затенен когнитивной (от лат. cognition — знание, познание) предметной логикой, определяющей то, как и в каком виде человеческое мышление способно познавать мир; а во-вторых, его как идеальное (нематериальное) в состоянии усмотреть лишь редкие люди, обладающие случайной способностью непосредственно видеть идеальное. Исследуемый мною уровень предметной логики — это когитивная (от лат. cogitare — мыслить, думать) предметная логика. Она является высшим уровнем предметной логики и самым сложным предметом познания не только науки о человеческой психике, но и науки в целом. Потому пришлось осмысливать данный предмет познания в течение длительного времени поэтапно и по частям с разных сторон, чтобы составить относительно целостный его образ. В силу этого исследование пришлось излагать в виде статей, в которых постепенно рассмотрены разные стороны предметной логики мышления мира. Это напоминает реализацию художником своего замысла в картине. Сперва он делает множество набросков, пока не сложится целостный образ картины. Поскольку это самостоятельные статьи, объединенные общими предметом исследования, проблемой, целью и идеей исследования, то в них неизбежны идейные повторы, выполняющие специфические для каждой из них функции. Но у меня нет исторического времени для изложения содержания данных статей в виде целостной монографии.

В исследовании я намеренно применил осознанно использованный Николаем Коперником и Иммануилом Кантом метод «переворота», но неосознанно применявшийся в осмыслении мира задолго до них с древнейших времен, суть которого состоит в изменении при осмыслении мира исходной позиции существующего взгляда на него на противоположную, если для этого есть достаточные основания. Когда-то И. Кант поставил перед собой задачу выяснить, как и каким мышление способно познавать мир, в частности, способно ли оно узнать, обладает ли мир конечным или бесконечным бытием. Однако, на мой взгляд, прежде чем выяснять, как и каким мышление способно познавать мир, нужно выяснить, как и каким мышление способно мыслить мир, например конечным или бесконечным, поскольку от того, каким человек мыслит мир, зависит, каким он его познает. Каждый человек познает мир таким, каким он его мыслит.

Чтобы в исследовании логики как основы мышления увидеть дальше открывшего предметную логику Канта, говоря образно, мне пришлось стать на его плечи, а Кант в исследовании логики стоял на плечах описавшего формальную логику Аристотеля. В познании я использовал созданный мною когитивный метод, суть которого состоит в учете влияния на мировоззрение конкретных людей (ученых, приверженцев философии, религии и др.) особенностей их мышления — или рационального, или идеологического, или смешанного дуалистичного рационально-идеологического. Практическая цель концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии — выявление форм, принципов, законов предметной (содержательной) логики, необходимых для оптимизации человеческого мышления и для создания предметной логики искусственного интеллекта, сопоставимого с человеческим. Современный искусственный интеллект основан не на предметной логике, а на безотносительной к содержанию мышления формальной логике и потому не является самоорганизующимся мышлением. Он в некотором роде похож на играющего роли актера. Концепция содержательной (предметной) логики Канта — это не развитие концепции формальной (общей) в смысле непредметной (несодержательной) логики Аристотеля. Иммануил Кант осмысливал отдельный существенный аспект логики, не выявленный Аристотелем — предметную (содержательную) логику познания мышлением мира. Кантовские идеи предметной логики развивал Георг Гегель, развивает созданная Карлом Марксом диалектико-материалистическая философия в виде идей диалектической логики. Моя концепция чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии — это не развитие логических идей Аристотеля и Канта, это осмысление отдельного существенного аспекта логики, не выявленного Аристотелем и Кантом — логической способности мыслить предметно (содержательно). Сложность описываемого данной концепцией аспекта логики неимоверно большая, он самый сложный предмет известного человечеству мироздания. Полагаю, эффективность научного познания мира прямо зависит от выяснения способности мышления мыслить мир и познавать его.

Предполагаю, является делом случая, что рождаются люди, способные видеть идеальное столь же отчетливо, как люди видят материальное. Убийство невежественным древнеримским воином гениального древнегреческого математика и механика Архимеда нанесло колоссальный ущерб человечеству, однако возможность рождения подобных Архимеду людей, способных к познанию материальной реальности, заложена в генотипе человечества как вида. А рождение человека с такой способностью отчетливо видеть идеальное сознание, как у Аристотеля, создавшего науку о нематериальной (идеальной) формальной логике — это случайность, и если бы Аристотель умер до того как создал науку о формальной логике, то, возможно, больше чем через 2 000 лет лишь случайная для человечества способность Канта отчетливо видеть идеальное сознание смогла бы создать такую науку, и в этом плане в Аристотеле оправданно видеть одного из реальных, хотя и случайных для человечества, спасителей человечества как вида жизни Homo sapiens.

Одни люди мыслят мир бесконечным, напр., мыслят будто бы существование бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи, мировой воли и др.), хотя органы чувств не дают никаких оснований так мыслить, а другие люди руководствуются только данными органов чувств и не мыслят мир бесконечным, а мыслят его конечным. Полагаю, это не ошибки в мышлении, не заблуждения мышления, а естественные врожденно обусловленные генотипом внутривидовые особенности устройства мышления человека как вида жизни Homo sapiens понимать мир существенно по-разному, возможно, еще в древности порожденные потребностями обеспечения жизнеспособности зарождавшегося человечества. Я исхожу из того, что, чтобы познать, как мышление способно мыслить мир, нужно рассмотреть мысли людей о мире и попытаться выяснить, есть ли разные типы мышления людьми мира.

Я в рамках своей концепции чистого рационализма и чистой идеологии выделяю два противоположных типа мышления, основанных на противоположных типах предметной (содержательной) логики — это рациональное мышление, основанное на рациональном типе предметной логики, и идеологическое мышление, основанное на идеологическом типе предметной логики, а также выделяю смешанное дуалистичное рационально-идеологическое мышление, которое не рассматриваю как отдельный тип мышления, т. к. оно не имеет отдельного типа предметной логики. Выделение этих типов предметной логики стало возможным после выявления мною в мышлении используемых им обладающих качественным различием мысленных предметов (эйдосов) как подчиненных предметной логике заменителей (субститутов) в нем мыслимых им реальных, возможных или придуманных предметов. Человек мыслит мысленными предметами с помощью понятий, содержанием которых являются мысленные предметы. Для исследования данных разновидностей мышления я использовал метод рационально-научной безграничной идеализации, с помощью которой я их описал в неосуществимом рационально-научном безгранично идеализированном виде, как если бы их сущность проявилась в них без ограничений. Рассмотрение рационального мышления, идеологического мышления и дуалистичного рационально-идеологического мышления в виде научных безгранично идеализированных предметов позволяет глубже осмыслить их сущности и их неизбежные ограниченные реализации в мышлениях конкретных людей.

Рациональное мышление основано на предметной рациональной логике, которая признает посредством не обладающей категорической императивностью естественной безусловной уверенности, противоположной идеологической вере, существующими и способными к существованию только неидеализированные конечные предметы и конечные причины. Рациональное мышление содержит возможность сомнения в истинности его идей о конкретной реальности, его мысли проверяются в конечном счете с помощью практики. Оно способно быть объективным, т. е. ценностно нейтральным, даже если исследует в качестве объекта ценности, напр., прекрасное, справедливость. Рационально-научное мышление создает в качестве инструментов научного познания мысленные безгранично идеализированные предметы (точка, абсолютно черное тело, машина Тьюринга, полное социальное равенство и др.). Безграничная идеализация предметов — это мысленное изображение предметов такими, как если бы в них проявилась их реальная или мнимая сущность без ее ограничения какими-либо факторами. Безграничное проявление сущности реальных конечных предметов невозможно, поскольку они находятся в ограничивающих их отношениях. Безграничная идеализация используется рациональным и идеологическим мышлением, однако бесконечная идеализация как разновидность безграничной идеализации применяется только идеологическим мышлением. Рациональное мышление не способно содержательно мыслить идею бесконечного, а способно в отношении идеи бесконечного лишь молчать. Рационалисты способны понимать бесконечное лишь формально-логически безотносительно к реальности как понятие, противоположное понятию конечного, но из признания рациональным мышлением реальности конечного не вытекает необходимость признания им реальности бесконечного. Рациональное мышление создает научные мысленные безгранично идеализированные конечные предметы на основе идей познаваемых неидеализированных реальных конечных предметов, являющихся их неидеализированными прообразами, однако оно мыслит конечные безгранично идеализированные предметы неосуществимыми. Но не все люди с рациональным мышлением способны отличать идеализацию от неидеализированного отражения реальности. Такое разграничение в науке сформировалось лишь в XIX в. Не только Пифагор, но даже Исаак Ньютон не видел это различие. Людей с монистичным рациональным мышлением много. На рациональном мышлении основаны здравый смысл, наука, инженерия, частично искусство. На мой взгляд, монистичным рациональным мышлением обладал Альберт Эйнштейн. С точки зрения идеологического мышления, рациональное мышление ограниченное, неполноценное и потому не вполне адекватное.

Идеологическое мышление основано на предметной идеологической логике, которая категорически императивно признает посредством идеологической веры как абсолютной убежденности якобы существование бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи, абсолютной идеи и др.) и будто бы ее проявление в качестве абсолютной причины в конечных предметах, в том числе в человеке, якобы причастных в силу этого к бесконечному. Идеологическая вера категорически императивная и исключает возможность предположения и сомнения. Идеологическое мышление субъективно-ценностное и выражает ценностное отношение идеологической личности к миру, основанное на бесконечном экзистенциальном ценностном переживании ею мира и на ценностном переживании ею своего бытия в нем как якобы проявления бесконечного; причем оно мыслит мир только в безгранично, в том числе бесконечно, идеализированном виде и категорически императивно посредством идеологической веры признает безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные предметы осуществимыми (существовавшими, существующими или осуществимыми в будущем), при этом не признавая их идеализированными (абсолютно совершенное коммунистическое общество, богочеловек, всемудрый правитель, бесконечная материя и др.). Людей с монистичным идеологическим мышлением ок. 7–12%. Это искренние приверженцы религии, философии, теософии и др. Полагаю, идеи Г. Гегеля — это образец последовательного применения монистичного идеологического мышления. На идеологическом мышлении основана идеология (религия, философия, теософия и др.). С точки зрения рационального мышления, идеологическое мышление — это нереалистичное мышление, а рациональное мышление реалистичное.

Распространено также противоречивое смешанное дуалистичное рационально-идеологическое мышление, которое содержит противоположные несовместимые элементы идеологической и рациональной предметных логик в разных их проявлениях. Но это не отдельный тип мышления, поскольку нет особой рационально-идеологической предметной логики. Таких людей тоже много, в том числе среди ученых, священников, философов, инженеров и др. Говоря фигурально, среди них могут быть даже такие люди, которые сегодня искренне верят в бытие бесконечного бога, а завтра искренне говорят, что не понимают смысл этого слова и что идею бесконечной материи они тоже не понимают. Полагаю, дуалистичным рационально-идеологическим мышлением обладали Пифагор, Аристотель, Рене Декарт, Исаак Ньютон, Готфрид Лейбниц, Иммануил Кант, Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Пьер Тейяр де Шарден.

Согласно моей концепции чистого рационализма и чистой идеологии не только люди с рациональным мышлением и идеологическим мышлением обладают врожденной расположенностью к каждому из этих типов мышления, но и люди с дуалистичным рационально-идеологическим мышлением также врожденно расположены к нему. Не конкретные идеи врожденно обусловленные, а существенные особенности рационального мышления, идеологического мышления и рационально-идеологического мышления врожденно обусловлены, хотя и складываются в процессе социализации индивидов от рождения до формирования зрелой личности.

Предполагаю, что без предметной логики с помощью только формальной логики невозможно создать искусственное самоорганизующееся мышление, сопоставимое с человеческим и встроенное в жизнедеятельность человечества как вида жизни, а без искусственного самоорганизующегося мышления человечеству как виду жизни не выжить. Такой искусственный интеллект сможет эффективно дополнить человеческий интеллект, а также сможет быть там, куда не способна ступить нога человека, и эффективно разумно заменить его отсутствие, особенно в космосе. Но поскольку человеческое сознание, главным компонентом которого является мышление, эволюционно приспособлено к познанию воспринимаемого с помощью органов чувств материального, а не к познанию противоположного материальному идеального, не воспринимаемого с помощью органов чувств, которым является сознание, способное познавать себя посредством самонаблюдения, то познание противоположного материальному идеального более затруднено, чем познание материального.

Самоорганизующееся искусственное мышление, сопоставимое с человеческим, может быть создано с участием формальной логики на основе поддающейся формализации с помощью системы специализированных языковых средств или их символов с точными правилами сочетаемости оперирующей мысленными образами только конечных предметов рациональной предметной логики. Его невозможно создать на основе не поддающейся формализации оперирующей мысленными образами бесконечных предметов идеологической предметной логики. Но поскольку чисто искусственно невозможно создать идеальное, то всецело искусственный интеллект, сопоставимый с человеческим, в отличие от мышления человека, не будет обладать идеальным субстратом, а будет материальным и это существенно ограничит его познавательные возможности по сравнению с человеческим интеллектом. Рациональное мышление человека с помощью идеальных средств способно создать мысленный образ любого познаваемого им конечного материального и нематериального предмета.

2020

Глава I. Зарождение концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии

1. Социальная идеализация

В данной статье я определил направление изучения мною в качестве отдельной разновидности мышления идеологического мышления и его отличия от рационального мышления. Описание особенностей идеологического мышления является частью моей концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии. В этом научном исследовании я разграничил мыслимые на основе доказательства неосуществимыми научные социальные идеализированные предметы (объекты) и идеологические социальные идеализированные предметы (объекты), мыслимые посредством веры ценностно значимыми и якобы осуществимыми, а также выявил такую императивность идеологических социальных предметов (объектов), которая не просто побуждает к определенным социальным действиям, но предписывает их.


Статья


Социальная идеализация — это осуществление идеализация в отношении социальной реальности. Она является методом познания и конструирования социальной реальности, формой организации представлений человека о социальном мире, средством создания социальной реальности, инструментом управления социальной жизнью. Особенностью идеализации в области научного социального познания является то, что идеализированный социальный объект (предмет) осознается теми, кто его создает и им оперирует, как вообще неосуществимый, однако отражающий тенденции в проявлении характеристик складывающейся естественноисторически или создаваемой целенаправленно в соответствии с объективными законами социальной реальности. В этом плане идеализированные объекты выступают своеобразными «заместителями», моделями предметов реального мира, очищенного путем абстракции от ограничивающих полное проявление его характеристик условий. Они показывают, какими, могли бы быть характеристики социальной реальности, если бы в ней отсутствовали условия, ограничивающие их полное проявление. Осмысление идеализированных социальных объектов позволяет глубже понять природу социальных предметов, их существенные связи, закономерности, тенденции, условия, которые ограничивает предельное проявление абсолютизируемых характеристик. Поэтому в процессе познания с ними оперируют как с моделями предельных случаев характеристик самой складывающейся естественноисторически или создаваемой преднамеренно социальной реальности, в отношении которых формулируются различные закономерности. Идеализированные социальное объекты (предметы) являются важнейшими компонентами социальной теории. Они используются как в фундаментальном социальном познании (абсолютно тоталитарное общество, абсолютно свободное общество, полное социальное равенство и др.), так и в социально-инженерном исследовании, ориентированном на построение социальных проектов (организация, сконструированная на основе чисто формальных отношений между субъектами, целевая общность, которой задано несколько равнозначных целей, и др.). В силу того, что используемые в социальном познании идеализированные объекты вообще неосуществимы, они не поддаются прямой эмпирической проверке, прямому эмпирическому подтверждению и опровержению. Научная обоснованность используемых в познании идеализированных социальных объектов проверяется через теорию в целом, в которой этим объектам посредством специальных процедур устанавливают определенное соответствие образам реальных предметов, осуществляется их неидеализированная интерпретация с учетом всего многообразия отражаемых теорией реальных отношений, действия случайностей в социальном мире, влияния на него социального творчества субъектов.

Идеализированный социальный объект как инструмент научного познания используется для получения как ценностно нейтрального знания, так и ценностного знания. Если в ценностно нейтральном познании идеализированный объект выступает абсолютизированным описанием социальной реальности безотносительно к ее значению для субъектов, то в аксиологическом познании идеализированный объект служит мерой должного, а потому носит не дескриптивный, а прескриптивный, нормативный характер. Заложенные в нем абсолютизированные характеристики социальной реальности выступают предельными случаями желаемого или нежелаемого, применение которых к анализу реальных процессов позволяет оценивать отклонение действительности от данных предельных случаев, направление социальной деятельности по преобразованию социальной действительности, по формированию социальных установок и ценностных ориентаций. Одни и те же идеализированные социальные объекты могут рассматриваться в двух измерениях — как ценностно нейтральные и как ценностно значимые.

Социальная идеализация используется также для организации представлений человека о социальном мире, ориентации в нем и практического воздействия на него. В этом случае создаваемый идеализированный социальный объект осознается как осуществимый — существовавший, существующий или поддающийся осуществлению. Многие философские концепции общества (например, философско-социальные концепции Платона, Т. Мора), религиозное мировоззрение являются описаниями социального мира, в основе которых лежат такого рода идеализированные социальные объекты (предметы). Поскольку научное описание социальной реальности на основе доказательства опровергает мысль об осуществимости идеализированных объектов, то признание их осуществимости покоится на вере.

Идеологии как раз и строятся на основе такого рода идеализированных социальных объектов (предметов). Нередко составной частью идеологий являются утопические идеалы, культы, а также мифы, с помощью которых строится культовый образ, заменяющий точное научное знание. В них идеализированные объекты не только выступают узловыми компонентами, организующими представления многих людей о социальной реальности в целостную картину, но и дают многим индивидам и социальным общностям определенные социальные ориентиры, выполняют в отношении них регулятивную функцию. Различие социальных позиций, ролей, интересов этих людей влияет на различие их основанных на вере идеализированных социальных ориентаций. Несомненно, идеализированные социальные объекты, осознаваемые на основе веры как якобы осуществимые, с познавательно-научной точки зрения являются неистинным отражением действительности. Однако с точки зрения практически-регулятивной многие люди без них не могут обойтись. В силу особенностей своего сознания они, выходя в сознании за пределы своего конечного существования, с целью поиска устойчивых ориентиров личного бытия стремятся задать ему абсолютные основания. Многие такого рода идеализированные социальные объекты вырабатывают творцы идеологических учений. Однако невозможно также отрицать, что некоторые такие идеализированные социальные объекты преднамеренно вырабатываются, внедряются в общественное сознание и воспроизводятся в нем в определенных политических интересах политическими идеологами.

Социальная идеализация как идеологическое средство создания социальной реальности — это приписывание всей социальной реальности или ее отдельным компонентам абсолютных характеристик или их возможности, которыми они ни при каких реальных условиях обладать не могут, и стремление практически формировать социальные отношения, устройство общественной жизни, организацию поведения субъектов вокруг этих идеализированных объектов, в тесной связи с ними, в том числе и в соответствии с ними таким образом, как если бы данные идеализированные объекты существовали или могли существовать объективно, вне сознания. Такие создаваемые социальные отношения и иные компоненты общества целесообразно рассматривать как идеологические. Это система религиозных отношений, отношения, основанные на стремлении к достижению идеала совершенного общества, отношения, строящиеся на основе культа общественного строя, тех или иных социальных учений и др. Такого рода идеализированные социальные объекты всегда ценностно значимые. Одни могут быть со знаком «плюс», другие — со знаком «минус». В силу их ценностной значимости представления о них носят императивный характер, не просто побуждают к определенным социальным действиям, но предписывают их. Такой же императивностью обладает и система строящихся на их основе идеологических социальных отношений.

Опубликовано: Г. А. Антонюк. Социальная идеализация

// Тезисы докладов республиканской научной конференции (19—21 мая 1992 года). Часть II. — Гродно, 1992. — С. 6—8.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

2. Социальное спасение

В данной статье я при разработке теории социального спасения применил создававшуюся мною концепцию чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии.


Статья


Проблема социального спасения прямо и активно обсуждается в религиозной литературе. В христианском вероучении идея социального спасения является центральной и потому в нем образ Мессии (ивр. Машиах, греч. Christōs, Христос — Помазанник, Мессия), Христа как Спасителя человечества тоже центральный. В нем социальное спасение осмысливается в рамках признающего якобы существование бесконечности внерационального идеологического мышления посредством использования содержательно не мыслимой рациональным мышлением, признающим возможность существования только конечных неидеализированных предметов, генеральной мысли христианства о будто бы существовании бесконечной основы мироздания в виде всемогущего Бога-творца. В Ветхом Завете он изображен материальным, т. е. чувственно воспринимаемым, а сейчас его изображают нематериальным, т. е. идеальным. Во времена конструирования его мысленного образа еще не была создана мысль об идеальном как противоположности материального, т. е. как о чувственно не воспринимаемом. Она впервые была сформулирована Сократом и Платоном, которые открыли идеальное как реальность, но описали его неадекватно в виде нематериальных идей (эйдосов), якобы существующих самостоятельно вне человека. Идеальное как противоположность материального — это свойство мозга человека в виде его психики. Содержание образа Бога в христианском вероучении является нереалистичным мысленным бесконечно идеализированным предметом. Потому в христианстве идея божественного спасителя, мессии не рационально-реалистичная, а идеологическая и изображает нереалистичную позитивно безгранично идеализированную личность, ориентированную на неосуществимые позитивно безгранично идеализированные цель спасения и способ спасения человечества.

Что касается основанной на рациональном мышлении научной литературы, которая обращена к осмыслению объективных и субъективных факторов общественной жизни, то в ней специальная теория социального спасения отсутствует. Это значит, что нет специальных понятий, отражающих различные стороны социального спасения, фиксирующих их терминов, не разработаны методы его исследования, не собраны и не классифицированы эмпирические факты, не выявлены закономерности данного процесса, не обобщены пути, методы и средства социального спасения. Сама же объективно необходимая роль социального спасателя в светской общественной мысли воспринимается скорее иронически как иллюзорный спаситель, мессия. В то же время в многочисленных социальных утопиях, в разнообразных концепциях социальных революций, в частности в марксистской, в различных социально-философских системах, в теории социальных катастроф так или иначе содержится идея социального спасения. Однако она не выражена в виде специальной теории и чаще всего привязана к конкретным формам преодоления человеческими сообществами критического состояния. В практической жизни в критических ситуациях различные партии, политики, сумасброды и фанатики всерьез пытаются выставить себя в качестве социальных спасателей и даже богоизбранных мессий. В таких ситуациях и страдающие ожидают социального спасателя или даже якобы обладающего безграничными возможностями мессию.

В науке и в социальной инженерии целесообразно использовать понятия «социальное спасение» и «социальный спасатель», когда имеется в виду деятельность по спасению. Понятие «социальный спаситель» целесообразно использовать в случае совершения социальным спасателем социального спасения. Данная работа ориентирована на рациональное научное и социально-инженерное осмысление проблемы социального спасения.

Социальное спасение связано со спасением общностей (сообществ, объединений) людей, т. е. социальных общностей как надличностных социальных организмов. Проблема социального спасения объективно возникает в критических, экстремальных, кризисных, катастрофичных ситуациях, в которых оказываются различные общественные группы (организации, классы, этносы и др.), конкретные общества, государства, нации, все человечество и которые угрожают их существованию. Социальное спасение — это избавление от угрозы существованию человеческих сообществ в целом, включая жизни людей, или отдельных существенных характеристик, компонентов сообществ (экономических отношений, уклада жизни, этнических особенностей и др.) посредством целенаправленного воздействия на общественную жизнь, в том числе на отношения, общественное сознание, мотивы и поведение членов общностей и др. Выведение социальных общностей из критических ситуаций требует во многом особых, применимых только к такому выведению качеств личностей как спасателей, спасательных человеческих действий, методов, средств, решений. Под социальным спасением можно понимать и состояние, которое характеризуется относительно благополучным исходом социальной общности из критической ситуации («состояние спасенности»).

Социальное спасение социальной общности может осуществляться в нескольких формах. Во-первых, это самоспасение, т. е. активное сознательное участие всех членов социальной общности в выведении ее из критического состояния. Во-вторых, это спасение социальной общности индивидом или социальной группой, входящими или не входящими в спасаемую общность, которые сознательно берут на себя данную функцию, — отдельными людьми, партиями и другими общественными организациями, государственными организациями, классами и др. В-третьих, это многовариантная комбинация первых двух форм.

Социальный спасатель — это субъект (индивид, социальная группа в спасаемой социальной общности или вне ее, все члены спасаемой общности в случае самоспасения), который осознанно воздействует на общественную жизнь с целью вывода социальной общности из критического положения. Он может спасать локальную социальную общность, а может ориентироваться на все человечество, может «надумать» необходимость спасения, а может верно уловить ее. Социальный спасатель может действовать эффективно и неэффективно, намечать осуществимые и неосуществимые пути спасения, использовать пути и средства спасения изначально благородные и неблагородные, даже бесчеловечные, несущие угрозу самой спасаемой общности. Социальные спасатели могут понадобиться во всех областях жизни общности: экономической, политической, духовной, в области воспитания, образования, в военном деле, науке, инженерии, медицине, космической деятельности и др. Особая роль принадлежит социальным спасателям, которые идейно определяют пути и средства спасения социальной общности (идеологи, ученые и социальные инженеры) и осуществляют руководство ее спасением (вожди, организаторы, руководители, кормчие). Социальное спасение с помощью идеологических идей, а значит, и идеологов неэффективно и губительно, т. к. в основе идеологий лежит мысленная безграничная, в том числе бесконечная, идеализация реальности (напр., абсолютно совершенное общество, всемогущий бог), категорически признаваемая посредством идеологической веры не идеализацией, а якобы ее абсолютно истинным отражением и безусловно правильным ее проектированием, которую мыслящее осуществимыми только неидеализированные конечные предметы и опирающееся на практическое доказательство рациональное мышление считает нереалистичной.

Социальные спасатели-индивиды — это люди пассионарного типа (фр. passion — страсть от лат. passio — страдание). Пассионарии — это личности, сознательно устремленные к свершениям, которые выходят за узкие рамки ценностей, потребностей, интересов их индивидуального бытия и которым они подчиняют свое индивидуальное бытие. К ним относятся социальные революционеры, руководители и общественные активисты, самоотверженно содействующие преодолению не требующих революций социальных кризисов, завоеватели других народов, открыватели новых земель, ученые, подчинившие свою жизнь науке, искатели приключений и т. п. Мотор их действий — неуемная страсть, т. е. стойкие и длительные чувства, побуждающие их целиком отдаваться какому-нибудь делу. Особенность социальных спасателей как пассионариев состоит в том, что они осознанно подчиняют свое индивидуальное существование служению общности (в соответствии со своим пониманием ее), воспринимают ее проблемы как личные, отождествляют себя с общностью, т. е. являются альтруистами. Их страсть в любой ее личностной форме (в стремлении к славе, власти, капиталу, вкладу в историю, закреплению в социальной памяти и др.) связана с обеспечением интересов общности в целом. Поэтому поведение социального спасателя как пассионария невозможно адекватно объяснить только с позиции потребностей и интересов его индивидуального бытия. Необходимо вводить в объяснение общественные цели, потребности, интересы, на которые ориентирован социальный спасатель и которые являются главным побудителем его действий. Через их реализацию социальными спасателями общности обеспечивают свою жизнеспособность.

Пассионарии — это наиболее социально активная часть населения. Повышенные социальные активность, решительность, стремление к лидерству, нестандартное мышление, готовность к риску, к жертвенности во имя общности социальных спасателей наиболее приспособлены к реализации не в стабильной, а в критической для общности ситуации. В стабильной ситуации пассионарий с качествами социального спасателя не реализует себя полноценно, зачастую он может стремиться реализовать себя в неадекватной для данной ситуации форме, в том числе и в деструктивной. Зато в критических ситуациях жизнь их востребует, в такие периоды социальные спасатели доминируют. Социальные спасатели функционально призваны обеспечить выживание и развитие человеческого рода, его жизнеспособность в экстремальных, переломных ситуациях, включая социальные революции, которые неизбежно сопровождают бытие человечества.

Неизбежное появление пассионариев с качествами социальных спасателей обусловлено закономерным формированием в процессе становления человечества соответствующих механизмов их порождения. Их появление обеспечивается как через генотип в виде определенной биопсихической предрасположенности, задатков, так и через механизмы социального наследования — через культуру. Врожденные задатки социального спасателя развиваются посредством усвоения индивидами в процессе социализации и социальной адаптации норм, образцов поведения и деятельности, ценностных ориентаций, идеалов, оценок и других регулятивов, которые формируются и закрепляются в культуре под влиянием коренных потребностей существования человеческого сообщества и направлены на содействие его жизнеспособности, а также путем их применения. И важно уже с детства выявлять и направленно формировать личности пассионарного типа, способные стать социальными спасателями в критических для общества ситуациях. Особенно важное, историческое значение имеет участие социальных спасателей в спасении больших общностей людей — классов, этносов, наций, государств, человечества в целом. Именно на этих уровнях организации общественной жизни они проявляют себя существенным фактором общественного развития, обеспечения жизнеспособности человеческого рода. В социальном спасении больших общностей выявляются и утверждаются великие исторические социальные спасатели.

Распространенный тип социального спасателя в обществе — это социальный революционер. В эпохи социальных революций происходит необычайное оживление активности социальных спасателей. Социальные революции — это «праздники» социальных спасателей. Участие в них дает им ощущение подлинной жизни, порождает ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения, даже если ставит под угрозу их собственную жизнь.

Ярко выраженными социальными спасателями-индивидами были такие исторические личности, как философ Платон, Иисус Христос, В. И. Ленин. Независимо от конкретной исторической оценки этих личностей, от особенностей проявления у них качеств социального спасателя общим для них было наличие такого обязательного качества социального спасателя, как альтруистическая пассионарность.

Социальный спасатель — это преимущественно субъект коллективного действия. Редкие социальные спасатели-одиночки. Они встречаются среди мыслителей, а не практиков — среди ученых, философов, моралистов, которые в одиночку формулируют свои нацеленные на социальное спасение идеи. Но понятие социального спасателя-одиночки относительное. Эти одиночки вынуждены оплодотворять своими идеями других людей, которые с помощью данных идей выступают в роли практических социальных спасателей. Обычно социальные спасатели-индивиды стремятся объединить единомышленников, расположенных к пассионарности, и создать социальные объединения, организации для осуществления социального спасения, различными средствами вовлекают в свою спасательную деятельность людей непассионарного типа, которых много. Объединение социальных спасателей в сообщества, организации для решения задач социального спасения создает коллективных социальных спасателей. К общественным организациям, обладающим четкими признаками притязаний на роль коллективных социальных спасателей, принадлежат, напр., религиозные организации, организации масонов, коммунистов, радикал-националистов.

Естественноисторические социальные группы (общности), в силу объективных обстоятельств оказывающиеся на острие общественного прогресса, стимулируют формирование из числа своих представителей намного большего числа социальных спасателей, чем исторически отживающие, уходящие с исторической сцены естественноисторические группы, которые тоже выдвигают своих социальных спасателей. Иногда рассматривали и рассматривают в качестве коллективных социальных спасателей такие передовые социальные группы в целом, что не совсем верно, поскольку в них много людей непассионарного типа, не склонных к социальному спасению. В социально-историческом творчестве в роли таких передовых естественноисторических групп оказывались буржуазия, пролетариат. Их многочисленные пассионарные представители пытались выдвигать весь свой класс на роль коллективного социального спасателя. В бывших республиках бывшего СССР многие представители формирующейся буржуазии также претендуют на роль социального спасателя и выдвигают свой класс на роль коллективного социального спасателя. Что касается рабочего класса, то его представители в бывших республиках бывшего СССР не очень активно выполняют социально-спасательную деятельность. Некоторые революционные социальные спасатели в ряде стран пытались активизировать в качестве решающих коллективных социальных спасателей такие общественные группы, как крестьянство, молодежь, студенчество, интеллигенция, производственные менеджеры, бюрократия, люмпен-пролетариат и даже преступники.

Нередко, особенно в развивающихся странах, роль групповых социальных спасателей берут на себя представители таких государственных институтов, как военные, сотрудники спецслужб, часть которых, в силу специфики их непосредственно ориентированных на обеспечение безопасности всего общества функций, особенно расположенные к альтруистической пассионарности.

В силу своей повышенной общественной активности социальные спасатели склонны к претензиям на лидерство по отношению к спасаемым общностям и друг к другу в осуществлении социального спасения (применительно к своей области деятельности). Поэтому между ними естественна жесткая конкурентная борьба (способная сорвать сам процесс спасения), которая в значительной степени не зависит от различия в понимании спасателями целей и путей спасения. Если бы таких различий изначально даже не было бы, конкурентные устремления неизбежно побуждали бы социальных спасателей к введению отличий ради отграничения и отдаления друг от друга даже в ущерб нуждам социального спасения.

Проблема социального спасения имеет научно-познавательный и социально-инженерный уровни. На первом уровне решаются, в первую очередь, вопросы о том, что такое социальное спасение как реальный процесс, каковы его закономерности. На социально-инженерном уровне решаются, в первую очередь, вопросы конструирования оптимальных способов выхода общностей из критического положения. Центральный аспект проблемы социального спасения как объекта науки и социальной инженерии — это устройство и действие механизма взаимоотношения спасаемой общности и социальных спасателей в процессе социального спасения. Однако осмысление данного взаимоотношения невозможно без выяснения как особенностей социальных общностей и их поведения в критических ситуациях, их ожиданий, требований к социальным спасателям и др., так и характеристик самих социальных спасателей и способов их действий; без уяснения как особенностей критических ситуаций, так и конечных целей, путей и средств спасения.

Социальное спасение общностей разных типов имеет свою специфику, которую усиливают конкретно-исторические условия, в том числе и особенности критического состояния общностей. В то же время существуют и общие закономерности социального спасения, следовательно, возможны и общие способы его осуществления. Только на основе развитой теории социального спасения можно эффективно определять его оптимальные пути.

Вижу следующие общие методологические принципы социального спасения:

1. Четкое определение в форме социально-инженерного проекта конечной цели социального спасения, т. е. того состояния, которое должна обрести общность вследствие ее выведения из критического состояния.

2. При определении цели социального спасения не ставить неосуществимую ограниченно и безгранично идеализированную цель, напр., построение абсолютно совершенного общества.

3. Не подменять тактические, промежуточные цели социального спасения стратегической, конечной целью, которая мыслится итогом спасения, поскольку это неэффективно и такая подмена способна вести к усугублению критического положения (как, напр., в случае «шоковой социальной терапии», когда одним тактическим приемом пытаются достичь конечной цели).

4. Каждое действие по социальному спасению не должно усугублять критическое состояние общности и в конечном счете должно приносить больше положительный, чем отрицательный эффект.

5. Если невозможно совершить одновременные масштабные действия по социальному спасению, которые способны без усугубления критического положения общности более или менее быстро вывести ее из этого положения, то действия по социальному спасению необходимо разбить на отдельные последовательные шаги, каждый из которых должен быть предпосылкой последующего.

6. При осуществлении социального спасения необходимо искать ближайшие оптимальные пути спасения, исходя из наличных возможностей, если они на конкретном этапе способствуют спасению, даже если временно уводят от стратегической цели спасения.

7. В программу социального спасения должны быть заложены только такие цель, проект желаемого будущего и действия по их достижению, которые поддаются реализации и осуществимость которых поддается проверке.

8. Должна быть только такая осуществимая программа социального спасения, реализация которой может быть запланирована по срокам, средствам и силам, имея при этом в виду, что чем отдаленнее перспектива, тем труднее поддается планированию ее достижение.

9. Обобщение предыдущих. Нужно совершать только такие действия по социальному спасению, только в таких масштабах и только по такой социальной технологии, которые дают больше положительный, чем отрицательный эффект, имея при этом в виду, что человеческих действий с исключительно положительным эффектом не бывает.


Выделяю следующие наиболее общие закономерности социального спасения:

1. Единство в понимании целей и путей социального спасения спасателями и спасаемыми.

2. Согласованность действий социальных спасателей и спасаемых в процессе социального спасения.

3. Обладание социальными спасателями качествами, необходимыми для выведения общности из критического состояния.

4. Доверие спасаемых к социальным спасателям.

5. Участие самих спасаемых в социальном спасении.

6. Наличие во главе социального спасения персонифицированного социального спасателя.

7. Концентрация общей воли в руках главного социального спасателя (персонификация руководства социальным спасением), желательно на основе общественного договора (в широком смысле этого слова).


Целесообразно выделить три основных типа социальных спасателей-индивидов:

1. Собственно социальный спасатель, который даже при отсутствии некоторых необходимых качеств обладает таким обязательным качеством, как альтруистическая пассионарность.

2. Социальный спасатель-имитатор, который, обладая способностью имитировать, иной раз талантливо, многие качества социального спасателя, не обладает его обязательным качеством — альтруистической пассионарностью, которую также пытается имитировать. Это тип эгоиста, относящегося к социальному спасению как к средству достижения собственных корыстных целей. Однако выявление его затруднительно. Он может принести определенную пользу социальному спасению, но способен нанести ему и огромный вред. Если интересы социального спасения и его собственные интересы разойдутся, то он предпочтет собственные интересы. Предсказать это расхождение бывает весьма затруднительно.

3. Социальный квазиспасатель — человек, не обладающий качествами социального спасателя и способностью их имитировать, однако в силу различных обстоятельств оказавшийся в роли социального спасателя. Крайне опасен для дела социального спасения, особенно своей склонностью к бездействию в критической ситуации или своей деструктивностью.


Между этими основными типами имеется много промежуточных разновидностей. Социальных спасателей можно классифицировать и по другим основаниям: по степени проявления различных качеств спасателя, по масштабу деятельности (большие или малые общности), по особенностям областей общественной жизни, к деятельности в которых они склонны (государственное управление, экономика, наука, инженерия, медицина, военное дело и др.), по талантливости, по квалификации и др.

Для социальных спасателей разных типов общностей, действующих в разных областях общественной жизни, выполняющих разные функции, требуются наряду с общими и специфические качества. К некоторым из общих качеств социальных спасателей-индивидов, вероятно, можно отнести активное заинтересованное участие в решении проблем общности, альтруистическую пассионарность, нестандартное и конструктивное мышление, стремление к лидерству в своей области деятельности, готовность к риску во имя спасения общности, склонность к активному влиянию на общественные процессы.

Выделяю следующие наиболее характерные черты ведущего социального спасателя-индивида в роли организатора («вождя») в большой общности (этносе, нации, государстве и др.):

1. Высокая жизненная энергия, направленная на общество.

2. Ярко выраженная альтруистическая пассионарность.

3. Способность к конкретному стратегическому мышлению.

4. Умение переводить стратегию в тактику практического действия.

5. Сильные волевые качества в сочетании с высокими организаторскими способностями.

6. Постоянная готовность к риску во имя спасения общности, даже в ущерб себе.

7. Основательная квалификационная подготовка в области социального спасения.

8. Повышенное стремление к лидерству.

9. Расположенность к активному влиянию на социальные процессы, к движению «впереди истории».

10. Способность быстро принимать точные решения в критических ситуациях.

11. Моральная готовность брать на себя всю полноту ответственности за судьбу социального спасения.

12. Умение считаться с конкретными обстоятельствами при сохранении генеральной линии, идти на тактические компромиссы.

13. Обладание рациональным мышлением — способностью к постановке лишь конечных неидеализированных, достижимых целей, умением разумно пожертвовать при необходимости частью во имя спасения целого.

14. Обязательные опора на науку и на основанную на науке социальную инженерию в качестве идейной основы социального спасения и решительное противодействие использованию идеологии в качестве идейной основы социального спасения.

15. Способность вселять в людей доверие к нему как к надежному социальному спасателю.


В человеческой истории трудно найти даже очень великого социального спасателя-индивида в роли организатора, который в равной мере обладал бы всеми перечисленными качествами. Одни проявляются более ярко, другие — менее. Так, В. И. Ленин обладал многими из перечисленных качеств. В то же время в области стратегии сильно проявилась внерациональность его мышления в виде постановки в качестве конечной цели спасения неосуществимой идеологической цели — коммунизма как абсолютно совершенного общества. Ради ее достижения под его руководством было осуществлено много вредного насилия, были бессмысленно уничтожены многие люди, была разрушена экономика досоветской России, был нанесен огромный вред культуре и др. Рациональные трезво мыслящие талантливые социальные спасатели-индивиды в роли организаторов осознают свои ограниченные способности ведущего социального спасателя и подбирают себе круг талантливых соратников, на которых опираются и с которыми отчасти делят общее руководство социальным спасением. Если же в обществе отсутствуют личности с талантами социальных спасателей-организаторов, способных эффективно осуществлять общее руководство спасением, то целесообразно ориентироваться на коллегиальное руководство спасением, хотя это и противоречит такой закономерности, как персонификация руководства социальным спасением. В коллегиальном руководстве присутствует сильный элемент анонимности. И по ряду других показателей такое руководство малопригодно для действий в критических ситуациях. Поэтому в иных случаях бывает предпочтительней пригласить на роль лидера социального спасения «варяга» или выбрать, если сам не придет к власти, способного имитатора роли социального спасателя, если он есть.

Социальный спасатель будет формальным спасателем, если его не воспримут спасаемые в качестве спасателя. Стать для спасаемых социальным спасателем, даже обладая необходимыми способностями, можно, только явившись им в роли социального спасателя особым, ярким и эффективным применительно к преодолению конкретной критической ситуации способом, что выглядит как социальное рождение спасателя. Но и в течение всего процесса социального спасения социальному спасателю с целью подтверждения для спасаемых своей способности спасать целесообразно регулярно являть им особые, яркие и эффективные спасательные действия и результаты. Успешно действующий великий социальный спасатель-индивид нередко безгранично идеализируется не обладающими рациональным мышлением спасаемыми и приобретает в их глазах имидж мессии, т. е. харизматической личности, будто бы наделенной исключительными, даже сверхчеловеческими качествами.

Для формирования социальных спасателей недостаточно только врожденно обусловленной предрасположенности к альтруистической пассионарности, нужны также социальные условия, способствующие формированию альтруистических пассионариев, ориентированных на социальное спасение. Эти задатки развиваются под влиянием социальной среды и в процессе их применения.

Опубликовано: Антонюк Георгий. Социальное спасение (основы теории) // Белорусская газета. — 22. 07. 1996. — №28 (42).

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

3. Марксистская философия, вера и новый рационализм

В статье сформулирован ряд общемировоззренческих и общеметодологических идей «последовательного, чистого рационализма и последовательной, чистой идеологии» относительно основы мироздания, которые я развиваю в других своих научных работах. Согласно моей концепции чистого рационализма и чистой (пурической) идеологии, существуют два противоположные несовместимые типа мышления — рациональный и идеологический (внерациональный, экстрарациональный). Есть люди, обладающие только рациональным мышлением, есть люди, обладающие только идеологическим мышлением, и есть люди со смешанным дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, у которых в той или иной мере присутствуют оба типа мышления, которые несовместимые. Рациональное мышление опирается на доказательства в конечном счете с помощью практики и признает осуществимыми только конечные неидеализированные предметы (обладающие количественными, качественными, содержательными, причинными, сущностными, временными и другими границами). Идеологическое мышление посредством явной или неявной идеологической веры категорически императивно признает осуществимыми сконструированные им безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные мысленные предметы, с точки зрения рационального мышления либо вообще неосуществимые, к которым относятся конечные предметы (напр., полностью совершенное общество), либо содержательно не мыслимые рациональным мышлением, к которым относятся мысленные бесконечно идеализированные предметы (напр., бесконечные материя, бог). Идеологическое мышление способно создать мысленную модель якобы реального бесконечного предмета, однако категорически императивное признание им посредством идеологической веры будто бы существования бесконечного в виде бесконечной основы мира оно не в состоянии доказать посредством практики, поскольку практика основана на конечных предметах и человеческих действиях. Конечное сопоставимо лишь с конечным. Внешне выглядит так, словно идеологическое мышление следует принципу — верю, потому что недоказуемо рациональным способом. В действительности идеологическое мышление устроено так, что способно мыслить бесконечность только существующей. Идеологическая личность верит в существование бесконечного предмета, потому что предметная логика его идеологического мышления категорически диктует верить, но она выбирает свободно, в существование какого бесконечного предмета верить — таковы два важнейших закона идеологической веры. Идеологическое мышление верит в якобы причастность конечных предметов к будто бы бесконечной основе мира как ее будто бы проявлений. В отличие от идеологического мышления рациональное мышление не способно создать мысленную модель бесконечности как реального предмета, поскольку не способно содержательно мыслить идею бесконечного. Что невозможно мыслить, о том невозможно рассуждать, а возможно только молчать. Рациональное мышление, в том числе научное, в силу своей сущности не в состоянии что-либо сказать об истинности или ложности идеологических идей о якобы существовании бесконечной основы мира, об осмысленности или бессмысленности этой идеи.

На рациональном мышлении основаны наука, инженерия, частично искусство и здравый смысл. Науку и инженерию я рассматриваю как высшие проявления рационального мышления. На идеологическом мышлении основаны такие разновидности идеологии, как религия, философия, теософия, древние нерелигиозные мифы, идеологизированное искусство, оккультизм, которые осмысливают основу мироздания. Философию я рассматриваю как высшее проявление идеологического мышления.


Статья


Философская мысль Беларуси находится в состоянии глубокого кризиса. Господствовавшая при советской власти классическая марксистская философия на исходе XX в. потеряла свою привлекательность для интеллектуалов, обладающих идеологическим мышлением, в качестве средства объяснения мира и определения смысложизненных ориентиров. Во многом это связано с распространением современного рационализма и его усилившимся критическим давлением на диалектико-материалистическую философию, которое высветило для многих ее бывших приверженцев и для потенциальных будущих ее приверженцев уязвимость, слабость, неэффективность многих ее положений. Однако в духовной жизни общества в Беларуси не замечены новые привлекательные философские учения. Не получили также широкого распространения характерные для Запада философские концепции.

Философская мысль Беларуси и не только ее не успевает удовлетворительно для приверженцев философии упреждать коренные изменения в познании, человеческом духе и обществе. Это общемировая трудность в развитии философии в условиях бурного развития основанной на рациональном мышлении техногенной цивилизации, перерастающей в инженерную цивилизацию, применяющую науку и инженерию во всех областях человеческой жизни и деятельности, в том числе в обустройстве общества, окружающей человека природной среды на Земле, а в далекой перспективе — и космоса, в создании искусственных живых систем, в инженерной переделке человеком себя и др. Данный кризис определяется, главным образом, исторически обусловленной ограниченностью основ современных классических философских систем, в том числе и марксистской. Его преодоление видится на пути создания новых философских парадигм. Но дальнейшее качественное, революционное развитие философии оправдано только для людей, обладающих расположенностью к идеологическому мышлению и не представляет ценности в качестве источника общезначимой истины для людей, расположенных только к рациональному мышлению. Претензии философии на общезначимое познание мира испытывают, на мой взгляд, неодолимый сущностный кризис.

Сейчас в мировой философии два типа кризисов, которые тесно взаимосвязаны:

— Преодолимые конкретно-исторические кризисы философии, связанные с кризисами конкретных философских учений, типов философских учений.

— Сущностные неодолимые кризисы философии как разновидности мировоззрения, связанные с ее особенностями, которые неизбежно ведут к осознанию философами и философией необходимости ориентироваться только на идеологическое мышление и несовместимости основ философии с рациональным мышлением.

К числу неодолимых кризисов философии считаю возможным отнести:

1. Кризис претензий философии быть всеобщим мировоззрением и всеобщей методологией познавательной и практической деятельности, обусловливающий необходимость признания ею того, что она совместима лишь с внерациональным идеологическим мышлением, создается им и несовместима с рациональным мышлением.

2. Кризис претензий философии как мировоззрения на обладание общезначимой объективной истинностью, а также общезначимой объективной полезностью в качестве методологии познавательной и практической деятельности, обусловливающий необходимость признания ею того, что она является истинной и полезной лишь для людей с идеологическим, а не рациональным мышлением.


Некоторые философы в странах бывшего СССР после его распада безуспешно попытались преодолеть философский кризис посредством обновления привычной марксистской (диалектико-материалистической) философии при сохранении ее основ, встретил даже учебное пособие по обновленной марксистской философии. Однако изложенные ими идеи марксистской философии по своим основным параметрам не отличаются от классической марксистской философии коммунистической эпохи в бывшем Советском Союзе. Она подается как якобы научная, обладающая объективной истинностью, задающая верные смысложизненные ориентиры, способная быть единственно правильной методологией научного познания и общественной практики, т. е. как обладающая полным превосходством над другими философскими учениями.

Главный жизненный нерв марксистской философии как общетеоретического фундамента коммунистической идеологии — это ее претензия на объективную истинность. Как заметил В. И. Ленин, «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» [1, с. 43]. Поразить этот жизненный нерв — значит лишить ее и всю коммунистическую идеологию претензий на превосходство над другими идеологическими учениями, включая философию, и, соответственно, лишить апологетов марксизма притязаний на превосходство над другими людьми, на право быть «умом, честью и совестью» эпохи.

Из априори заданной научности марксистской философии выводятся якобы:

1. Истинность заданной ею картины бытия.

2. Соответствие декларируемых ею смысложизненных ориентиров объективному направлению общественного прогресса.

3. Ее исключительное значение как методологической основы научного познания и всей деятельности людей.


Приписываемое марксистской философии ее приверженцами исключительное содержание ее мировоззренческой, ценностной и методологической функций имеет для марксистов огромное практическое значение. Это содержание направляет сознание людей на подчинение пассионарным и личным целям марксистов. Особенно важное практическое значение для марксистов имеет претензия этой философии быть единственно верной методологией научного познания и практики. Методология задает общие нормы (принципы, пути, способы, формы, направления и т. п.) духовного освоения мира и практической деятельности, а следовательно, выполняет по отношению к ним контрольно-регулятивную функцию. Присвоив себе с помощью своей философии эту функцию, марксисты заявляют претензии на право контроля науки и всей общественной жизни, естественно, в желаемом для них направлении.

Превращение марксистской философии в официально-государственную при советской власти позволило господствовавшей коммунистической партии использовать власть для обеспечения с помощью этой философии тотального идеологического контроля. О его последствиях известно. Это миллионы репрессированных по идеологическим мотивам как антимарксистов (расстрелянных, заключенных в тюрьмы, лагеря, сосланных в ссылки), гонения по идеологическим мотивам на научные направления (в физике, химии, биологии, экономических науках, социологии) и даже на целые науки (напр., генетику, кибернетику), на литературные, художественные направления и др. как не соответствовавшие основополагающим принципам марксистской философии и коммунистической идеологии в целом.

Исходными положениями марксистской философии, будто бы определяющими всю ее научность, являются тезисы о том, что в мире нет ничего, кроме движущейся материи с ее свойствами; что материя первична, а сознание вторично и является лишь отражением материи и продуктом ее развития; что источник движения материи находится в ней самой, а сознание является ее атрибутом; что материя и движение несотворимы и неуничтожимы и что движущаяся материя бесконечна в пространстве и времени. Это значит, что материя рассматривается как единственная и бесконечная основа мироздания.

Хотя внешне данным рассуждениям и построенной на их основе всей марксистской диалектико-материалистической философской системе придана наукоподобная теоретическая форма (использование категориального аппарата, рассуждения о законах и методе, согласование категорий и выводов и т. п.), содержательно названные исходные положения абсолютно не отвечают требованиям современной научной рациональности, а потому все марксистское философское учение в основе своей не научно. Из определения сути бесконечности (неограниченное многообразие пространственных структур, несотворимость и неуничтожимость материального мира, его количественная и качественная неисчерпаемость и т. п.) вообще невозможно вывести логические и эмпирические принципы рационального ее обнаружения и рационального доказательства того, что этой бесконечностью является материя с приписываемыми ей свойствами и диалектическими законами.

Полагаю, что если строго следовать принципам рационально-научной методологии познания, то до установления возможности рациональной проверки существования в реальности предмета, идея которого появилась в сознании, чем занимались И. Кант и классический позитивизм, нужно выяснить, возможно ли вообще рационально мыслить содержание данной идеи. Что невозможно рационально мыслить, о том невозможно рационально высказаться. Рациональное познание основывается на мысленном противополагании познаваемого предмета в качестве объекта познающему субъекту. Такое противополагание возможно только в том случае, если познаваемый предмет и познающий субъект конечны, ограничены, т. е. если существует возможность зафиксировать их границы по отношению к другим конечным предметам. Только в отношении конечного познаваемого предмета рациональное мышление может отделить мысль о нем от мысли о его существовании. Рациональное доказательство существования конечного предмета производится посредством мысленного соотнесения его с другими конечными предметами. Бесконечное как беспредельное невозможно мысленно противополагать в качестве объекта познающему субъекту, поскольку при попытке мыслить бесконечность субъект познания не в состоянии мыслить себя вне мысли о бесконечности, и невозможно мыслить бесконечное отдельно от мысли о его существовании. Соответственно, вообще невозможно рациональное обоснование осуществимости или неосуществимости бесконечности, поскольку невозможно рационально ее мыслить.

Поэтому в марксистской философии признание положения о существовании бесконечной материи как первоосновы мира истинным опирается на веру. Вера — это абсолютная убежденность в том, что вообще невозможно рационально доказать: верю, потому что это недоказуемо рациональным путем. Следовательно, идейное содержание веры не обладает статусом объективности. Принятие личностью конкретной веры может быть только личным выбором, а не следствием проверяемого рационально-практического доказательства, хотя само предпочтение личностью веры рациональному доказательству обусловлено ее предрасположенностью к вере. Человек, расположенный только к рациональному взгляду на мир, не выберет веру. Всякие ссылки на то, что якобы истинность марксистского диалектико-материалистического взгляда на мир подтверждают открытия современной науки, в действительности являются некорректными. Они подтверждают только то, что мир не исчерпывается рамками познанного на данный момент наукой конечного бытия.

С позиции последовательного, чистого рационализма мысль о том, что в мире нет ничего, кроме бесконечной движущийся материи, является безграничной идеологической идеализацией познанного конечного чувственно воспринимаемого материального мира. Особенностью данной философской и иной безгранично идеализирующей (с рациональной точки зрения) реальность идеологической идеи бесконечности (первоосновы, первопричины и т. п. мироздания) и якобы проявления ее в конечных предметах, по сравнению с рационально-научными безгранично идеализированными конечными предметами (точка, абсолютно твердое тело, идеальный раствор, машина Карно, бесконечное множество и др.), которые в науке мыслятся неосуществимыми, однако имеют прототипы в реальном мире, является то, что в философии, религии и в иных идеологических мировоззрениях посредством идеологической веры она мыслится осуществимой.

Использование образа бесконечной первоосновы мироздания (материальной, идеальной или иной) в качестве научного идеализированного предмета, при условии мышления его в качестве вообще неосуществимого, с целью осмысления того, каким мог бы быть мир, если бы его первоначалом была такая-то бесконечная первооснова мира, непродуктивно с научной точки зрения, поскольку невозможно изыскать рациональные средства, с помощью которых можно было бы мыслить такую бесконечность в качестве предмета, и найти идее бесконечной первоосновы реальный прототип, поскольку рациональное мышление улавливает только конечные предметы.

Наличие безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов в качестве идейного фундамента взгляда на мир и вера в их осуществимость — это определяющие черты идеологии, т. е. идеологического мировоззрения, которое внерациональное. Марксистская философия в своей основе является идеологическим, а не научным мировоззрением, которое строится на рациональных основаниях. Она является одним из многочисленных теоретических вероучений. Ее фундамент, как и фундамент других вероучений, вообще невозможно оценить с помощью критериев объективной истинности, объективного знания.

Сколько известно идеологических верований, столько идеологических истин веры. Каждая из них абсолютна для своих приверженцев. Однако ни одна из них не имеет преимуществ перед другими с точки зрения соответствия критериям объективной, т. е. не зависящей ни от отдельного человека, ни от человечества истины, поскольку их исходные положения находятся за пределами объективного, т. е. рационального познания. Все вероучения равно удалены от объективного знания. Если определяющим критерием объективного знания является его рациональная доказуемость в конечном счете общественно-исторической практикой, то главным критерием личного выбора содержания предмета веры является его соответствие смысложизненным ценностям бытия склонных к идеологической вере индивидов, как складывающимся в процессе развития общественно-исторической практики и духовной жизни и усвоенным ими, так и формирующимся в процессе их индивидуальной жизни. Дополнительными критериями выбора ее содержания могут быть косвенные, вообще не подтверждаемые рациональными средствами объяснительно-методологические возможности этого содержания.

Поэтому философские учения, исходящие из идеи якобы существования бесконечной первоосновы мира, представляют собой в своей основе объективированный ценностный взгляд на мир, основанное на вере теоретическое (теоретикоподобное) учение о будто бы существовании в виде бесконечной первоосновы мира мыслимых якобы осуществимыми неосознанно бесконечно идеализированных смысложизненных ценностей человеческого бытия (бесконечных бытия и небытия, материи и духа, необходимости и случайности, добра и зла, справедливости и несправедливости, свободы и неволи, любви и ненависти, прекрасного и безобразного, разумного и неразумного и др.) и об их будто бы проявлении в конечных предметах реальности. Марксистская (диалектико-материалистическая) философия в стремлении стать наукой безуспешно пыталась очистить содержание образа бесконечной материальной субстанции от изначально присутствующего в мысли о бесконечности и не поддающегося рациональной элиминации объективированного ценностного взгляда на мир. Любое идеологическое мировоззрение является ценностным взглядом на мир.

Собственно, все компоненты марксистской философии (ее категориальный аппарат, ее законы, принципы, концепции так называемых форм движения материи, теория диалектики и др.) не имеют статуса научности, носят объективированный ценностный характер и являются прерогативой веры, поскольку они рассматриваются в ней как отражение бесконечной саморазвивающейся материи. Рассматриваемый марксистской философией в качестве основного вопрос о соотношении идей бесконечных материальной и идеальной первооснов мироздания также является вопросом веры, а не науки.

В то же время марксистская (диалектико-материалистическая) философия активно использует данные науки для обоснования якобы существования бесконечной материальной первоосновы мира. С этой целью в ее рамках даже осуществлялись интенсивные исследования с сильным научным оттенком по общенаучной проблематике, как то: по общенаучной картине мира, общей теории систем, по взаимосвязи различных уровней организации материального мира и др. Зачастую ученые использовали марксистскую философию в качестве прикрытия для «узаконения» подозрительных находившимся у власти коммунистическим идеологам исследований по общенаучной проблематике, напр., по теории информации, теории организации, кибернетике и др.

Поэтому в содержании многих идейных компонентов марксистской философии имеются рациональные и пригодные для использования наукой идеи. Это учения о строении и свойствах материи, о диалектике, о материальном факторе в общественной истории, о практике как критерии объективной истины и др. Однако их пригодное для использования наукой содержание сильно искажено в данной философии их обоснованием идеей будто бы существующей бесконечной материальной основы мира, а следовательно, идеологизировано.

При выделении этих пригодных для использования наукой идей непродуктивно поступать так, как поступили с теорией диалектики К. Маркс и Ф. Энгельс, которые «стянули» ее с бесконечного идеального абсолюта Г. Гегеля и повторно «натянули» на свой бесконечный материальный абсолют. Продуктивное выделение данных зерен возможно лишь посредством очищения идейных компонентов марксистской философии от присутствующих в них представлений о якобы существовании бесконечной саморазвивающейся по диалектическим законам материальной субстанции, а следовательно, от идеологической веры в нее посредством проверки на рациональную мыслимость и доказуемость заложенных в них представлений о бытии.

В той мере, в какой другие составные части марксистской идеологии — марксистская политическая экономия и марксистский так называемый научный коммунизм — базируются на марксистской философии, а также содержат коммунистические и иные безграничные идеализации, опирающиеся на диалектико-материалистическое понимание развития мира, которые тоже неосуществимы, однако посредством веры мыслятся осуществимыми, — они также не обладают статусом научности.

Поскольку вера является исключительно личным выбором, а следовательно, частным делом, то к ней невозможно принудить, к ней можно только привести, используя, естественно, специальные методы. Принуждение к вере является бессмысленным насилием над личностью. Поскольку вера не покоится на рациональных основаниях, то никакой суд, даже с привлечением в качестве экспертов всех ученых мира, не в состоянии рационально обосновать необходимость выбора личностью той или иной веры и не в состоянии рационально осудить ее за отказ от той или иной веры или от веры вообще. Поэтому осуждение при советской власти людей за неприятие веры, навязываемой марксистской идеологией, было абсолютно бездоказательным с рациональной точки зрения и опиралось исключительно на силу, подобно судам католической инквизиции. Однако истинный суд в состоянии рационально запретить принуждение к определенной вере или к отказу от нее.

Точно также является предметом веры марксистская идея о том, что в мире нет ничего, что было бы вообще непознаваемо в плане получения объективного знания. Поскольку марксизм рассматривает бытие как бесконечную материю, то, как уже отмечалось, идея якобы существования этой бесконечности вообще немыслима и недоказуема рационально.

Рациональное мышление не в состоянии содержательно мыслить основу мира бесконечной, а потому не способно рассуждать о ней, но оно входит в состояние абсолютной неопределенности при попытке мыслить конкретную конечную основу мира, поскольку рациональное мышление мыслит конечное только посредством соотнесения с другим конечным. Для рационального мышления понятие бесконечного не является общим с точки зрения формальной логики, поскольку получено им не путем обобщения многообразия конечных явлений, т. е. не посредством рационального воспроизведения реальности в мысли, а сконструировано посредством формально-логического противополагания понятию конечного предмета.

Абсолютная неопределенность рационального мышления, связанная с принципиальной невозможностью окончательного познания конкретной конечной основы мира, устанавливает предел познавательным возможностям рационального мышления, который оно не способно преодолеть, сколь бы ни расширяло горизонт познания конечных предметов. Данная абсолютная неопределенность носит трагический для рационального мышления характер. С одной стороны, она побуждает его к преодолению неопределенности путем непрерывного расширения сферы рационального познания, а с другой, держит его в состоянии мучительного неснимаемого напряжения, при котором «неодолимо хочется, однако абсолютно не можется». Это, следовательно, также предел для познавательных возможностей науки, которая опирается на рациональное мышление.

Признанием состояния абсолютной неопределенности, в которое попадает рациональное мышление при попытке применить рациональные доказательства к мысли о конкретной основе конечного бытия, я отграничиваю собственную концепцию нового, т. е последовательного, чистого рационализма от основанного на принципе антиномичности мышления стесненного идеологической логикой непоследовательного рационализма И. Канта, который исходил из того, что в равной мере могут быть предметно рационально-логически доказаны и отвергнуты взаимоисключающие суждения «бесконечность мира существует — бесконечность мира не существует», и от такой разновидности основанного на несовершенном гносеологическом принципе тождества мышления и бытия непоследовательного рационализма, как неопозитивизм, который исходит из идеи полного совпадения представления о принципиальной рациональной недоказуемости или бессмысленности идеи якобы существования мыслимой бесконечности с представлением о несуществовании бесконечного («принципиально недоказуемо существование бесконечного — следовательно, мысль о ее существовании логически не оправдана»).

Рациональное мышление, не способное выдерживать постоянное напряжение состояния абсолютной неопределенности, путем огромных интеллектуальных усилий преодолеет данную неопределенность, если отбросит саму мысль о необходимости полного рационального доказательства конкретной основы мира.

Философия как идеологическая вера, в том числе марксистская философия, категорически нормативна, что коренным образом отличает ее от науки. Научные знания как описательный образ действительности вообще не обладают нормативностью. Они приобретают некатегорическую, условную нормативность, когда выполняют методологическую функцию. Научно-методологические знания, научные знания о ценностях и инженерные знания содержат некатегорические нормативные идеи, которые не имеют характера безусловного повеления. Инженерные разработки (проекты, планы, программы и др.) также обладают условной нормативностью, которая выражается в формуле: если вы хотите достичь успеха, то вам целесообразно действовать таким-то образом. Философская же вера, будучи идеологической, категорически императивно повелевает ее приверженцу видеть мир, относиться к нему и действовать в нем так, как этого требует данная философия. Вследствие своей категорической нормативности любая философская вера содержит элемент нетерпимости по отношению к другим философским верам, которая может быть скрытой или открыто воинствующей, как в марксистской философии. Придание основанной на вере философии статуса официально-государственной усиливает ее категорическую императивность, поскольку превращает ее в необходимую функцию государственной власти, а следовательно, в предписываемые государством в качестве обязательных для граждан понимание действительности и отношение к ней в соответствии с официальной философией. Наличие основанной на вере официально-государственной философии — это характерный признак тоталитарного государства. Демократическое государство не нуждается в официально-государственной философской вере. Оно способно строить свою деятельность исключительно на рациональных основаниях, в том числе на науке.

Поддержание идеологической веры требует больших интеллектуальных усилий. Вера в якобы существование бесконечной не обладающей разумом в качестве атрибута материи требует гораздо больших интеллектуальных усилий, чем вера в бесконечное разумное первоначало. Идея существования бесконечной материи как первопричины мироздания противоестественна для мышления, склонного к вере в себе подобное разумное, но бесконечное первоначало. Даже Б. Спиноза, уверовав в бесконечную материальную субстанцию, не мог устоять перед естественной склонностью своего верующего мышления и мысленно наделил ее мышлением как неотъемлемым свойством, как атрибутом.

По своей внерациональной природе идеологическая вера, в том числе и вера марксистской философии, не способна быть рациональной методологией научного познания и практической деятельности, давать рациональные обоснования ценностным ориентирам людей. Ведь основу идеологических вероучений составляют безграничные идеологические идеализации. С точки зрения рационального мышления общая их особенность состоит в том, что они либо вообще неосуществимы (конечные, напр., полное социальное равенство), либо идея их осуществимости вообще немыслима рационально (бесконечные, напр., бесконечная материя, бесконечная абсолютная идея Г. Гегеля), однако мыслятся верующими как осуществимые. Поэтому руководящее влияние веры, включая философскую, в том числе веры диалектико-материалистической философии, отрицательно сказывается на эффективности науки и практики.

Наука и онаученная (инженеризированная) практическая деятельность не нуждаются в методологическом управлении и покровительстве со стороны идеологической веры, в том числе философской. Более того, только тогда они могут успешно развиваться, когда не испытывают деформирующего влияния с ее стороны. Наука способна самостоятельно вырабатывать рациональные научное мировоззрение, общенаучную и общепрактическую методологию на основе собственной разработки общенаучной картины мира, общей научной теории познания и деятельности. А идеологическая вера, в том числе и марксистской философии, пусть остается личным делом тех, кто обладает идеологическим мышлением и нуждается в основанных на идеологической вере безграничных идеологических идеализациях бытия.


Дополнение к статье


Это был анализ диалектико-материалистической (марксистской) философии с позиции моей концепции нового рационализма, т. е. последовательного, чистого рационализма. Однако если бы я обладал склонностью к идеологической вере и нуждался в философском мировоззрении, то в случае невозможности создать собственное философское учение из всех философских учений я выбрал бы диалектико-материалистическую философию как в настоящее время наиболее развитое и наиболее ориентированное на научное познание мира универсальное философское учение.

Опубликовано: Г. А. Антонюк. Марксистская философия, вера и новый рационализм // Гуманитарно-экономический вестник. — Минск, 1997. — №4 (7). — С. 41–47.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

4. Идеология, идеализация и вера

В данной статье содержится ряд основополагающих теоретических идей, впоследствии вошедших в созданную мною научную концепцию чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии. Рациональный взгляд на мир — это антиидеологический взгляд, а идеологический взгляд на мир — это антирациональный взгляд. Рациональное мировоззрение создается рациональным мышлением, а идеологическое мировоззрение создается идеологическим мышлением. Чистый рационализм — это последовательный рациональный взгляд на реальность, а чистая идеология — это последовательный идеологический взгляд на реальность. В отличие от прежних концепций рационализма моя концепция чистого рационализма не о том, как устроен мир и как нужно его познавать, чтобы получить объективную истину, а о том, как нужно мыслить мир, чтобы посредством его познания получать объективные знания о мире и использовать объективные знания для создания желаемого мира.


Статья


Вопрос о сущности идеологии, о ее месте и роли в обществе имеет большое практическое значение. В истории человечества много случаев, когда во имя обеспечения функционирования и воплощения в жизнь конкретной идеологии, признанной государственной властью единственно правильной, обществу нанесен огромный вред, уничтожены миллионы людей. Это и преследование первохристиан, и крестовые походы христиан, и католическая инквизиция, и сталинизм, и фашизм, и полпотизм, и множество других бесчеловечных действий.

В период господства в государстве официальной идеологии, какие бы возвышенные ценности она ни провозглашала, официальная власть ограничивает разработку и распространение отличных от официальной идеологии взглядов, даже научных, которые противоречат ей (напр., преследование в Средневековье католической церковью сторонников гелиоцентрических взглядов, гонения на генетику, кибернетику в эпоху сталинизма, запрет при социализме неидеологизированных социальных исследований), насильственно сдерживает свободную конкуренцию идеологий, а значит, и их свободное развитие, осуществляет массовое принуждение людей к официальной идеологической вере, в том числе даже тех, кто по природе своих мышления и чувств вообще не склонен к идеологической вере. Между прочим, упорное навязывание неистовыми фанатиками идеологий, которые не являются официальными, также наносит обществу большой вред.

Однако и сейчас в мировой общественной мысли существуют расхождения относительно того, какое место должна занимать идеология в обществе, какую пользу она приносит и нужна ли демократическому обществу официальная идеология. Эти расхождения ярко проявились, напр., в наличии в ней взаимоисключающих концепций научности и антинаучности идеологии, целесообразности деидеологизации и реидеологизации общества. Данные разногласия во многом обусловлены отсутствием взаимопонимания в том, что такое идеология. Люди, которые обсуждают проблему идеологии, зачастую говорят о разных вещах, не всегда это осознавая.

Термин «идеология» (от греч. idea — образ, понятие и греч. logos — слово, понятие, учение) ввел французский философ, экономист А. Дестют де Траси для названия науки об идеях, об общих законах их возникновения (см.: «Элементы идеологии». — Т. 1–4 (1801–1815)). В дальнейшем значение данного термина претерпело большие изменения. Под идеологией стали понимать не учение об идеях, а сами идеи, взгляды, учения, которые обладают специфическими признаками. Сегодня существует множество разных подходов к пониманию идеологии в последнем смысле.

Идеологию рассматривают и как выражение интересов классов (марксизм), и как субъективно-предвзятое выражение интересов разных социальных групп (К. Манхейм, Р. Арон, Э. Шилз и др.), и как систему идей, призванных определить систему ценностей цивилизации, которые будто бы не поддаются рациональному обоснованию (Э. Винер, О. Лемберг и др.), и как проявление иррациональных форм психики (Т. Роззак, Ч. Рейч и др.), и как исключительно субъективные (по природе, содержанию, источнику и др.) общественно значимые ценностные суждения, безотносительные к реальности (Г. Альберт, Т. Гейгер и др.).

Марксисты считают возможным существование научной идеологии, под которой понимают исключительно марксизм. Остальные перечисленные точки зрения противопоставляют науку и идеологию, хотя и по-разному понимают сущность последней, а также критерии отличия ее от науки. Признание марксизмом возможности научной идеологии делает бессмысленным использование самого понятия идеологии как дублирующего понятие науки о социальных интересах, но в действительности марксизм стремится под прикрытием термина «научная идеология» подменить науку о социальных интересах марксистской идеологией. Что касается других упомянутых содержательных подходов к определению особенностей идеологии, то в них правильно фиксируется тот факт, что в обществе функционируют идеи, которые существенно отличаются от науки и имеют собственные законы существования. В них верно отмечается нормативность идеологии, ее ценностный характер и способность регулировать социальные отношения. Данные подходы выводят исследователя на существующий в обществе огромный пласт идей, взглядов, которые обладают мощной регулирующей силой и коренным образом отличаются от научных знаний. Однако в них не раскрыто, чем эта нормативность отличается от неидеологической нормативности (напр., от нормативности конкретных правовых законов, правил научной методологии, инженерных проектов) и какой механизм обусловливает особенности идеологической нормативности.

На мой взгляд, идеология — это такие ценностные взгляды, которые обладают категорической, безусловной нормативностью для их приверженцев и в основе которых лежат безгранично идеализированные, с точки зрения научного мышления, предметы, что мыслятся посредством идеологической веры осуществимыми. Ни категорическая нормативность, ни вера в осуществимость безгранично идеализированных предметов науке вообще несвойственные. Идеология — это соотносительные безгранично идеализирующие категорически императивные взгляды людей на мироздание в аспекте его положительного или отрицательного значения для существенного бытия человека, на человека и его отношение к миру, в которых заключена основанная на безграничных потребностях, интересах, чувствах и других жизненных побуждениях человека вера в осуществимость безгранично идеализированных общественно значимых ценностей человеческого бытия. Короче говоря, в основе идеологии лежат безгранично идеализированные ценностные предметы, которые мыслятся на основе веры осуществимыми и судьбоносно — положительно или отрицательно — затрагивающими бытие человека. В центре любой идеологии находится безгранично идеализированный человек.

Идеология не занимается объективным познанием мира и человека, какими они существуют безотносительно к желаниям познающего субъекта видеть их теми или иными. Этим занимается наука. Идеология не занимается основанным на объективных знаниях конструированием мира в соответствии с ограниченными потребностями, интересами, ценностными ориентациями. Этим занимается инженерия. Идеология не занимается преднамеренным идейным искажением мироздания в целях манипулирования сознанием людей. Этим часто занимаются политическая пропаганда, политические технологии. Идеология делает то, на что ни наука, ни инженерия, ни политическая пропаганда и политические технологии не способны. Она осмысливает мир как поле воплощения безгранично идеализированных ценностей человеческого бытия, которые категорически императивно считает осуществимыми. Такими ценностями могут быть безгранично идеализированные бытие и небытие, материя и дух, добро и зло, любовь и ненависть, справедливость и несправедливость, свобода и неволя, совершенство и антисовершенство, прекрасное и уродливое, возвышенное и низменное, порядок и хаос, разумное и антиразумное, счастье и несчастье, подлинное и неподлинное, гармония и дисгармония, форма и бесформенность, равенство и неравенство, жизнь и смерть, величие и никчемность и др. Все, что видится как имеющее значение для существования человека, может быть предметом ценностного отношения к миру. Религиозные и философские учения являются основными разновидностями идеологий.

Ценностно окрашенные безгранично идеализированные предметы, которые мыслятся на основе веры осуществимыми, являются ядром, узловыми пунктами идеологии, которые организуют все ее содержание в систему.

Мысленная безграничная идеализация (фр. idealisation от фр. ideal — высшее совершенство, идеал) как процесс — это, во-первых, мысленное создание предметов посредством абсолютизации тех или иных черт реальных предметов, мысленного доведения этих черт до «полного самовыражения», т. е. мышление черт предметов такими, как если бы их сущность реализовалась без всяких ограничений. Абсолютизированные черты предстают при этом в «чистом виде», мысленно абстрагированном от ограничения их проявления условиями, которые необходимо присущи реальным предметам. Во-вторых, к мысленной безграничной идеализации относится также мысленное конструирование новых предметов с абсолютизированными чертами. Безграничная идеализация ценностно окрашенных предметов осуществляется в положительную сторону, в отрицательную сторону или в ту и другую одновременно. В отличие от безграничной идеализации ограниченная идеализация не абсолютная, а относительная, и то, что является идеализацией черт одного предмета, может быть присуще другому предмету и потому не является его идеализацией.

Полученные в результате мысленной безграничной идеализации мысленные предметы я называю безгранично идеализированными предметами. Их абсолютизированные черты не обладают мерой, т. е. границами как бы проявления их сущности, они безмерные. Разновидностью таких безгранично идеализированных предметов являются бесконечно идеализированные предметы (напр., бесконечная материя). Примерами безгранично идеализированных предметов являются точка в математике, абсолютно черное тело в физике, идеальный раствор в химии, машина Карно в технике, машина Тьюринга в кибернетике, абсолютная свобода в социологии, проект абсолютно совершенного первого по достоинству государства в социальных взглядах Платона, категорический императив в этической концепции И. Канта, всемогущий бог в современных религиях, бесконечная абсолютная идея в философии Г. Гегеля, бесконечная материя в марксистской философии, добро и зло как вечные начала в манихействе, культ В. И. Ленина в марксизме-ленинизме, Фауст и Мефистофель в художественной литературе и др. Идеализированные предметы иногда называют просто идеализациями.

Безгранично идеализированные предметы делятся на конечные (напр., машина Карно), бесконечные (напр., бесконечная материя в философии марксизма) и конечно-бесконечные (напр., образ Иисуса Христа как богочеловека в христианской религии). Неидеологическое, т. е. рациональное мышление, в том числе научное, способно мыслить возможность осуществимости в практике и во внепрактической реальности только того, что не обладает безграничными характеристиками. Рациональное мышление — это неидеализирующий взгляд на мироздание, на реальность. С точки зрения рационального мышления конечные безгранично идеализированные предметы вообще неосуществимые (напр., абсолютно твердое тело, полностью совершенное коммунистическое общество), и это поддается практическому доказательству. А идея якобы существования бесконечно идеализированных предметов (напр., бесконечной материи) вообще не поддается доказательству рациональным путем, поскольку рациональное мышление не способно содержательно мыслить идею бесконечного. Рациональное мышление использует в качестве решающего критерия доказательства ограниченную по своей природе человеческую практику. Ее вообще невозможно применить для обоснования идеи бесконечности.

Безграничная идеализация используется в науке, инженерии, в искусстве, в которых идеализированные предметы изначально мыслятся как вообще неосуществимые, однако имеющие — в науке, инженерии, частично в неидеологизированном искусстве — прототипы (прообразы) в реальном мире в виде всецело ограниченных предметов и имеющие прототипы в идеологизированном искусстве в виде идеализированных предметов. Безграничная идеализация также применяется в идеологии, где ее идеализированные предметы изначально мыслятся как осуществимые. Идеология может функционировать в виде особой специфически оформленной системы идей (напр., философские трактаты), а может быть вкрапленной в научные концепции, в инженерные разработки, в произведения искусства (напр., многие художественные произведения Ж.-П. Сартра).

Безграничная идеализация — это важный метод научного познания. С созданными в науке идеализированными предметами оперируют как с реальными предметами и строят абстрактные модели реальных предметов в их мысленно доведенном до «полного самовыражения» виде, что позволяет более глубоко понять их сущность, теоретически сформулировать относительно идеализированных предметов соответствующие законы «в чистом виде». При исследовании реальных предметов научные безгранично идеализированные предметы истолковываются в понятиях неидеализированных предметов путем учета конкретных условий, которые мешают проявлению идеализируемых черт реальных предметов в «чистом виде». Описательные научные идеализации, как и все дескриптивные научные знания, не имеют нормативного характера. Если же научные знания, в том числе те, в которых используются научные идеализации, применяются в методологической функции, напр., в качестве парадигмы, конкретных методологий, методов, методик, то они приобретают вместе с идеализированными предметами прескриптивный, нормативный характер. Однако эта нормативность не категорическая, а условная. Она не предписывает определенные исследовательские действия, а только «рекомендует» их на основе рационального доказательства методологической эффективности тех или иных научных знаний.

Благодаря своей опоре на рациональное доказательство, основой которого является практика, любое научное положение имманентно содержит возможность сомнения в его истинности и методологической эффективности, которые исключают безусловную и категорическую по своей природе веру. Наличие такой возможности сомнения обусловлено уже тем, что в границах признания нематериальности мышления вообще невозможно прямое доказательство того, что вне наших идей существуют реальные познаваемые предметы, в том числе материальные. В доказательстве существования внешнего мира, поскольку это мыслительная операция, человек не в состоянии выйти за границы мышления. Именно оно оценивает любое доказательство как обоснованное или необоснованное.

В то же время, опираясь на практику, человек, который трезво, реалистично, рационально мыслит, обретает косвенную уверенность в том, что за границами его мыслительных операций и мышления в целом существует внешний мир, который к тому же хотя бы частично поддается верному познанию. Однако применительно к научному познанию конкретных реальных предметов такая уверенность не имеет категоричности, которая свойственна вере. Поэтому в науке любое доказанное в качестве истинного положение имеет характер «очень сильного, с большими элементами уверенности предположения» (сравн. принцип фаллибилизма в критическом рационализме). Для науки такая ее форма знаний имеет большое положительное значение, поскольку она не закрывает возможность критического переосмысления предыдущих знаний и дальнейшего научного поиска. В то же время она достаточная для того, чтобы опираться в научной и практической деятельности на доказанные в качестве истинных знания. В научном доказательстве элиминированы как субъективно-предвзятые ценностные отношения познающего субъекта к познаваемому объекту, так и ценностные отношения, основанные на вере в осуществимость идеализированных предметов. Такое доказательство придает научным знаниям объективный характер.

В отличие от безгранично идеализированных предметов фундаментальной науки, в которой они ценностно нейтральные, в инженерных, в том числе в социально-инженерных исследованиях, которые осмысливают реальность с точки зрения ее значения для человека и ориентированы на создание предметов с заданными характеристиками, создаваемые безгранично идеализированные предметы способны приобретать ценностную окраску. Здесь идеализированные предметы являются не только средством ценностно нейтрального познания, но и идеализированными показателями желаемого и нежелаемого и, соответственно, средствами оценки отклонения реальности от идеализированных форм, а также положительными и отрицательными ценностными ориентирами в инженерном конструировании (напр., машина Карно, абсолютно тоталитарное государство, полное социальное равенство). Безгранично идеализированные предметы инженерной науки со стороны их ценностной окраски носят нормативный характер, однако данная нормативность условная и ограниченная, поскольку эти предметы мыслятся вообще неосуществимыми, однако имеющими ограниченные прототипы (ограниченные прообразы) в реальных ценностных отношениях человека к миру и к самому себе.

Соотнесенностью с реальностью отличаются строго научные идеализированные предметы социального познания от идеальных типов М. Вебера, которым он придает статус таких идеализированных предметов, которые коренным образом отличаются от реальности, противостоят ей и потому не способны прямо ее отражать. Вебер рассматривает их как исключительно искусственные вспомогательные средства социального познания.

Специальная наука о ценностях — аксиология, которая познает с помощью научных средств наиболее общие стороны ценностного отношения человека к миру, также вырабатывает безгранично идеализированные предметы, которые дают не только ценностно нейтральные знания, но и способны иметь ценностную окраску (напр., абсолютные добро и зло, прекрасное и уродливое). Данные предметы также мыслятся как неосуществимые, однако имеющие ограниченные прототипы в ценностном мире человека. Потому они имеют со стороны ценностной окраски условную и ограниченную нормативность.

В этике и эстетике как науках, в правовых науках, как и в аксиологии, безгранично идеализированные предметы являются не только инструментом получения ценностно нейтральных знаний, но и способны иметь ценностную окраску (напр., идеальное правовое государство). В последнем случае они используются в качестве мыслимых неосуществимых идеализированных правил, образцов, ориентиров, средств, критериев оценки реальности, организации отношений людей и др. Эти идеализированные предметы имеют с ценностной стороны условную и ограниченную нормативность.

Инженерные разработки (проекты, планы, программы и др.), пока они не приняты директивно к реализации, также имеют условно-нормативный характер. Данная нормативность, как и нормативность научной методологии, выражается в формуле: если вы хотите достичь успеха, то вам целесообразно действовать в соответствии с данными разработками. Директивность же — это внешняя для разработок нормативность. Безгранично идеализированные предметы (напр., социальная организация с исключительно формальными отношениями), которые используются в инженерном конструировании в качестве неосуществимых ориентиров и т. д., не принимаются директивно к реализации и всегда имеют условную и ограниченную нормативность.

В искусстве безгранично идеализированные предметы имеют ценностный характер. Идеализация здесь применяется как средство художественного отражения и конструирования ценностей реальности в чувственно-образной форме, а также как средство художественного выражения идеологических взглядов. Эти предметы мыслятся и переживаются посредством художественных образов. При конструировании художественных безгранично идеализированных предметов используется способ, похожий на способ построения научных безгранично идеализированных предметов. Безгранично идеализированные предметы в искусстве создаются в основном путем мысленного доведения до полного совершенства или антисовершенства тех сторон реальности, которые художник осмысливает (напр., Фауст и Мефистофель в «Фаусте» И. Гёте).

Все художественные безгранично идеализированные предметы изначально мыслятся художником как неосуществимые в том виде, какой он им придает в художественном образе. В неидеологизированных художественных образах безгранично идеализированные предметы задаются как такие, которые способны иметь только ограниченные прообразы в реальности. Они используются в большей степени не для художественного отражения ценностного мира, а для его конструирования художественными средствами в качестве неосуществимых ценностных ориентиров, идеалов, антиидеалов, образцов, критериев оценки реальности и организации поведения и деятельности людей, их отношений в ценностном мире и др. Они показывают желаемые или нежелаемые направления побуждений, стремлений и т. д. В идеологизированных художественных образах художественные безгранично идеализированные предметы задаются как такие, что имели, имеют или способны иметь в качестве прообраза также безгранично идеализированные предметы, но в ином, чем художественные безгранично идеализированные предметы, виде. Это идеологические безгранично идеализированные предметы. Идеология категорически настаивает на том, что они осуществимые, а ее приверженцы верят в их осуществимость.

Безгранично идеализированные предметы, которые изначально мыслятся как вообще неосуществимые, могут быть также плодом такой неудержимой фантазии, что не имеют даже отдаленного ограниченного прообраза в реальности. Они встречаются, напр., в фантастической художественной литературе, в фольклоре, в сказках.

Идеология, как и наука, инженерия, неидеологизированное искусство, создает и применяет безгранично идеализированные предметы. Наиболее общий способ их конструирования идентичен способу создания научных, инженерных и художественных идеализированных предметов. Поскольку идеология выражает отношение к миру с позиции его значения для бытия человека, то ее безгранично идеализированные предметы носят ценностный характер. Правда, по содержанию некоторые из них (напр., бесконечные пространство и время) похожи на ценностно нейтральные идеализированные предметы фундаментальной науки (напр., на бесконечную величину в математике). Чаще всего это идеализированные предметы, в которых осмысливаются основы мироздания. Однако их ценностный характер может не признаваться только теми, кто вообще не мыслит идеологически. Другое дело, что ценностное содержание идеализированных предметов тех или иных «мертвых» или существующих идеологий непонятно для многих. Но это содержание всегда выявляют приверженцы конкретных идеологических учений. Наука об идеологии — идеологоведение — способна выявить с помощью рациональных средств ценностное содержание любой идеологии, если есть возможность ее всесторонне исследовать.

Коренное отличие безгранично идеализированных предметов идеологии от безгранично идеализированных предметов науки, инженерии, искусства заключается в том, что приверженцами идеологий они изначально мыслятся осуществимыми (напр., абсолютная свобода, богочеловек, бесконечный дух). Мысль об их осуществимости закладывается в содержание идеологии, в способы, методы, средства доказательства и демонстрации данной осуществимости, в устройство особой логики отношений между включенными в структуру идеологии (философских, религиозных и иных идеологических взглядов) идеями безгранично идеализированных предметов (напр., бесконечной духовной субстанции) и ограниченных предметов (напр., преходящих конкретных материальных явлений). Потому в идеологии идеализированный, с точки зрения рационального мышления, предмет теряет статус идеализированного и приобретает статус реального предмета.

Мысль об осуществимости безгранично идеализированных предметов, которая обязательно присутствует в идеологии, не может быть получена рациональным путем, т. е. не может быть доказана практически. Во-первых, потому, что конечные безгранично идеализированные предметы вообще неосуществимые, и это поддается доказательству посредством практики. Во-вторых, потому, что осуществимость конечно-бесконечных идеализированных предметов со стороны их бесконечности и бесконечно идеализированных предметов вообще не поддается доказательству и опровержению рациональными средствами. Потому мысль об осуществимости безгранично идеализированных предметов, которая закладывается в идеологию, основана на идеологической вере. Доказательства, которые в ней используются, в том числе рациональноподобные, заклинания и др., являются исключительно вспомогательными средствами, которые нисколько не меняют силу веры. Вера или есть, или ее нет.

Вера в идеологии — это категорически императивная абсолютная, безусловная убежденность в осуществимости безгранично идеализированных предметов. Вера наделяет идеологию жизнью, дает ей сторонников. Так, для верующего мышления первобытных людей содержание их мифов виделось соответствующим реальности. Таким же виделось Г. Гегелю содержание его учения об абсолютной идее. При отсутствии сторонников у идеологии она превращается в сказку (напр., первобытные мифы), в чисто абстрактную идейную конструкцию (напр., учение Платона о бытии), в иной вымысел. Потеря веры в осуществимость заложенных в идеологию идеализированных предметов приводит идеологию к «смерти». От прошлого осталось много мертвых идеологий. При появлении приверженцев мертвая идеология «оживает».

Идеологическая вера исключает сомнение, критическое отношение к предмету веры, поскольку для сомнения, т. е. неполной уверенности в его осуществимости, невозможно найти основания. Невозможно немного верить, а немного не верить. Переход от одной веры к другой, от веры к безверию (если последний вообще возможен) осуществляется скачкообразно, без промежуточных звеньев в виде сомнения, допущения и т. д. Для верующего его идеологические взгляды являются абсолютной истиной. Поэтому сколько существует живых идеологий, столько существует истин веры, ни одна из которых не имеет преимуществ перед другой с точки зрения рационального обоснования. Ни одна идеология вообще не способна соответствовать в своей основе требованиям, которые предъявляются к объективным знаниям, объективной истине.

В отличие от научной уверенности, идеологическая вера — это не результат рационального доказательства посредством конечной практики, а результат бесконечного экзистенциального ценностного переживания мира идеологической личностью и себя в нем. Основанная на вере мысль об осуществимости идеологических безгранично идеализированных предметов формулируется в категорически императивной форме. Потому содержание идеологий, ядром каждой из которых являются безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные предметы, носит категорически нормативный характер. Идеология категорически императивно обязывает каждого ее сторонника понимать мир, относиться к нему и действовать в нем так, как предписывает конкретная идеология, которой он привержен. По причине своей категорической императивности все идеологические взгляды, учения, концепции скрыто или открыто нетерпимы друг к другу и к исключительно рациональному осмыслению реальности. Претензии каждой идеологии на абсолютную истину не оставляют места для таких же претензий других идеологий и для научного знания. Потому все искренне верующие — это в той или иной степени фанатики, активные или пассивные, открытые или скрытые, сдержанные или одержимые до безумия.

Исключительно рациональный взгляд на реальность несовместим с претензией идеологии на категорическую истинность. Потому рациональные, в том числе научные, взгляды, которые включаются в идеологию, приобретают в ней несвойственную им категорическую нормативность. Правда, если включаются развитые научные концепции, то они не поддаются полному растворению в идеологии и сохраняют частичное неидеологическое значение. Многие идеологии, особенно современные, учитывают высокое доверие в обществе к науке и активно используют для подкрепления веры формы, средства и результаты научного мышления и познания. Так действует, напр., марксистская философия, которая априори провозглашает себя по настоящему научной, единственно истинной, а все философско-идеалистические и религиозные учения — ненаучными, ложными. Однако в действительности рациональные компоненты выполняют в идеологии исключительно вспомогательную функцию и не изменяют ее внерациональную категорически нормативную природу.

Поскольку идеологические безгранично идеализированные предметы нередко являются следствием не фантазии, а абсолютизации различных сторон реальности, то в идеологиях в том или ином виде могут содержаться объективные знания, которые получены средствами самой идеологии. Напр., в концепции абсолютной целевой причины Аристотеля содержится во внерациональной оболочке правильная идея целесообразной организации некоторых форм реальности (живых систем, общества и др.). Однако объективные знания, которые добываются средствами идеологии, не имеют строгой научной формы, деформированы привязкой их к идеологическим идеализированным предметам и имеют категорически нормативные черты, а потому для их выделения из идеологии требуется сложная система специальных рациональных приемов. Сегодня, когда наука развитая, эффективней добывать объективные знания средствами самой науки. В то же время существует очень сложная для решения проблема разработки точных критериев и средств, позволяющих отличать идеологические безгранично идеализированные предметы от безгранично идеализированных предметов науки, инженерии, искусства и от неидеализированных предметов.

Многие люди обладают способностью к чисто рациональному, не идеализирующему реальность мышлению с его доказательной логикой. Они осмысливают мир и относятся к нему исключительно рационально. В то же время много людей обладают также способностью к идеологическому (внерациональному, экстрарациональному) мышлению, которое основано на безгранично идеализирующем отношении к реальности. Люди с таким мышлением руководствуются идеологией. Рациональное мышление и внерациональное (идеологическое) мышление принадлежат сознанию. Есть также много людей со смешанным дуалистичным рационально-идеологическим мышлением. Кроме сознания, в психике человека есть бессознательное, находящееся за пределами логики, напр., обусловленное инстинктами. К его описанию применимо понятие иррационального (лат. irrationalis — неразумный). Черты идеологического мышления заметны в описании Г. Гегелем разума как бесконечного мышления.

Осознанно-оценочное отношение людей к своим мыслям о мире в виде уверенности или неуверенности в их истинности или неистинности — это необходимая характеристика истины и неистины. Уверенность или неуверенность рационального мышления, которое в силу особенностей своей логики оперирует как с возможной реальностью только ограниченными предметами (вещами, процессами, отношениями, свойствами, ценностями и др.) и рассматривает свои идеализированные предметы только как вспомогательные средства познания и конструирования ограниченных предметов, в истинности или неистинности (неадекватности, ложности, ошибочности) мыслей о мироздании нейтральные по отношению к ограниченным потребностям, интересам, переживаниям и другим побуждениям рационального человека, носят логический характер и обусловлены принципами, законами, правилами, методами, приемами доказательства мыслей практикой. Это доказательство вообще не способно быть абсолютным. Потому никакие рациональные, в том числе научные, знания сами по себе не в состоянии обладать категорической императивностью (категорической нормативностью), источник которой — это безграничные побуждения людей. Категорически императивный характер рациональные знания могут приобретать извне при их включении в идеологию и преобразовании в соответствии с ней.

Вера идеологического (внерационального, экстрарационального) мышления как безусловная категорическая убежденность в осуществимости идеологических безгранично идеализированных предметов обусловлена безграничными побуждениями, которые свойственны людям, склонным к вере. Эти люди обладают врожденно обусловленной расположенностью к эмоционально-чувственному восприятию мира в безграничном виде, к безграничным желаниям, переживаниям, потребностям, интересам и другим жизненно значимым побуждениям. С позиции безграничных побуждений, в направлении на них внерациональное мышление осмысливает и оценивает реальность, конструирует ее и способы жизнедеятельности человека. Это могут быть потребности в абсолютно совершенном обществе, в полной свободе воли, в бессмертии души, в абсолютном смысле жизни, в абсолютной власти, в безграничном богатстве и др., чувства абсолютных любви, прекрасного, справедливости, несправедливости, трагического и др., переживания безмерных отчаяния, горя, радости, удовлетворения, ответственности, озабоченности, ужаса и др. Безграничные побуждения формируются и существуют независимо от сознательных намерений и стараний людей и с неодолимой необходимостью обусловливают веру в осуществимость безгранично идеализированных предметов: я обладаю чувством безграничного, я переживаю безграничное, я испытываю потребность в безграничной реальности, значит, верю, что безграничное осуществимо, что оно не может не быть осуществимым.

Безграничные побуждения категорически императивные, обладают безусловной мотивирующей силой в осознанном бытии личности, которой присущи такие побуждения, и проявляются в виде страсти. Во имя них нередко жертвуют своей жизнью. Вера представляет собой единство эмоционально-чувственного, логического и поведенческого компонентов. Последний состоит в категорически императивной установке на действия в соответствии с безграничными побуждениями и безгранично идеализирующими мыслями о мире. Безграничные побуждения существенно влияют на специфику внерационального (идеологического) мышления. Логика рационального мышления построена в соответствии с особенностями ограниченных побуждений и потому не обладает категорической нормативностью, а логика внерационального мышления построена в соответствии с особенностями безграничных побуждений и имеет категорически императивный характер.

К вере невозможно склонить того, кто не имеет безграничных побуждений, а таких людей много. К вере невозможно также принудить, поскольку она может быть верой в осуществимость только тех безгранично идеализированных предметов, содержание которых соответствует безграничным побуждениям конкретных личностей. Вера в осуществимость определенных безгранично идеализированных предметов может быть только актом личного выбора в соответствии с особенностями личных безграничных побуждений. При этом безгранично идеализированному предмету веры необязательно даже иметь осуществимый с рациональной точки зрения ограниченный прототип в реальности.

Если рациональное доказательство осуществимости неидеализированных предметов носит объективированно-безличный характер, то вера в осуществимость идеализированных предметов личностная. Предмет веры необходимо мыслится верующими как судьбоносно связанный с их личным бытием. Вера в существование идеализированных предметов невозможна, если не конституируется их связь с личным бытием субъектов веры. В то же время вера в осуществимость безгранично идеализированных предметов не тождественная намеренно предвзятому, произвольному взгляду на мир, а также взгляду на мир в соответствии с капризами, аффектами.

Безграничные побуждения личности, которые детерминируют ее веру, складываются независимо от ее осознанных намерений, поскольку способность к ним у людей, склонных к идеологической вере, является врожденно обусловленной. Конкретное же содержание безграничных побуждений личности формируется в процессе ее становления под влиянием социальной среды, в культуре которой это содержание закрепляется, перерабатывается, развивается и служит функции ориентации личности на общество и на человечество. В дальнейшем оно обогащается под влиянием как социальной среды, так и личного жизненного опыта, личного творчества. Индивидуальное творчество обогащает общественно значимое содержание безграничных побуждений личностей, которое закрепляется в культуре.

В безграничных побуждениях проявляется также пассионарность, которая свойственна многим людям, их врожденная склонность ставить цели, которые превышают необходимость обеспечения индивидуальной физической жизни, и действуют в соответствии с ними. Сама способность к пассионарности является важным компонентом механизма ориентации индивидов, которые ею обладают, на обеспечение жизнеспособности человеческого вида Homo sapiens, на подчинение индивидуальной жизни жизнедеятельности вида Homo sapiens как саморегулируемой индивидуально-надиндивидуальной системы. В пассионарных безграничных побуждениях индивидов проявляются в персонифицированной идеализированной форме функции обеспечения жизнеспособности человеческого вида, различных человеческих сообществ как носителей видовой человеческой жизни.

Опирающееся на веру в якобы осуществимость мысленно идеализированных предметов идеологическое (внерациональное, экстрарациональное) мышление — это сформировавшийся в процессе становления человека как вида Homo sapiens древний и несовершенный врожденно обусловленный механизм ориентации человеческих индивидов на обеспечение жизни человеческого вида, который проявляется и у многих современных людей. Вера в осуществимость общественно значимых безгранично идеализированных предметов выступает средством жесткого однозначного обусловливания ориентации жизнедеятельности обладающих ею людей на эти предметы, а через них — на общество, на человеческий вид. Она обладает такой мобилизующей волю силой, которая сопоставима с силой действия инстинктов.

Однако поскольку конкретное содержание безграничных побуждений не задано в виде врожденной склонности личности, а формируется в процессе развития совместной жизнедеятельности людей и индивидуального творчества, то оно не всегда однозначно увязано с потребностями обеспечения жизни человеческого вида и конкретных человеческих сообществ. Напр., существовали и существуют много антигуманных идеологий, которые прямо ориентированы на подрыв жизнеспособности человечества. В то же время последовательная ориентация даже на самые гуманные идеализированные предметы способна нанести и наносит огромный вред как отдельным народам, так и всему человечеству, поскольку такие предметы вообще либо неосуществимы, либо их осуществимость не поддается доказательству рациональным путем.

В первобытном обществе с его примитивной жизнедеятельностью и неразвитыми верованиями идеологическая вера при всем ее негативном влиянии не подрывала основы жизнеспособности человечества и приносила большую пользу в сплочении людей, в организации родоплеменных сообществ как главных на то время единиц существования человеческого вида, хотя и погубила многие из них. В условиях современных очень сложных процессов жизнедеятельности человечества, в том числе его интеграции, использование идеологической веры в качестве идейной основы эффективного обустройства общества и человечества и управления ими способно погубить не только отдельные народы, но и все человечество.

Безграничные побуждения и вера в возможность их реализации являются мощными детерминантами поведения многих людей, общественной жизни и исторического процесса.

Опубликовано: Г. А. Антанюк. Ідэалогія, ідэалізацыя і вера // Гуманитарно-экономический вестник. — Минск, 1998 — №2 (9). — C. 38–47.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

5. Идеология и государство

В данной статье сформулирован ряд значимых идей моей концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии.


Статья


Идеология — это соотносительные категорически императивные безгранично идеализирующие взгляды людей с идеологическим мышлением на мир в аспекте его положительного или отрицательного значения для существенного бытия человека, на человека и его отношение к миру, опирающиеся на основанную на безграничном переживании ими мира и себя в нем веру в якобы осуществимость безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, обладающих, с точки зрения людей с идеологическим мышлением, социальной ценностью для человеческого бытия. Короче говоря, в основе идеологии лежат безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные социально значимые ценностные предметы, которые мыслятся на основе веры осуществимыми и судьбоносно положительно или отрицательно связанными с бытием человека. В центре любой идеологии находится безгранично идеализированный человек. Идеология осмысливает мир как поле воплощения безгранично идеализированных ценностей человеческого бытия, которые с точки зрения рационального мышления либо неосуществимые (конечные, напр., полное социальное равенство), либо содержательно не мыслимые рациональным мышлением и потому рационально недоказуемые (бесконечные, напр., бесконечная материя; конечно-бесконечные со стороны их бесконечности, напр., Христос как богочеловек), однако посредством идеологической веры категорически императивно мыслятся существующими. Такими ценностями могут быть безгранично идеализированное бытие и небытие, материя и дух, добро и зло, любовь и ненависть, справедливость и несправедливость, равенство и неравенство, жизнь и смерть и др. Все, что видится имеющим значение для существования человека, может быть объектом ценностного отношения. Ценностно окрашенные безгранично идеализированные предметы, которые с помощью идеологической веры категорически императивно мыслятся осуществимыми, являются ядром, узловыми пунктами идеологии, которые организуют все ее содержание в систему. В отличие от идеологического подхода к осмыслению мира, безгранично идеализирующего мир, рациональный подход — это неидеализирующий взгляд на мир.

Идеологические системы взглядов всегда соотносительны, каждая отдельная идеология способна существовать только через соотношение с другими идеологиями, через их взаимосвязь, взаимообусловливание, взаимовлияние, взаимоотрицание друг друга. Поскольку идеологии являются ценностными взглядами, то каждая из них предполагает свою оппозицию, хотя бы в виде возможности, и не может существовать без нее, через нее определяется ее собственное содержание. Социально обусловленные и иные существенные различия людей также влияют на различие их идеологических взглядов. Поэтому и они обусловливают их соотносительный, сопряженный характер. В силу этого одноидеологическое общество невозможно в принципе. В любом обществе всегда функционирует больше одной идеологии, даже если некоторые из них носят скрытый или неразвитый характер. Это закон идеологии. Другим законом идеологии является то, что только часть людей предрасположена к идеологической вере. В обществе всегда есть люди, которые в силу врожденной предрасположенности мышления придерживаются исключительно рациональных взглядов на мир и на отношение к нему. Их сознание образует не поддающийся заполнению идеологический вакуум, с которым разумно организованное общество не может не считаться. В силу наличия идеологического вакуума в принципе невозможна идеологизация сознания всех членов общества.

Использование государственной властью определенной идеологии в качестве идейной основы управленческих решений осуществляется на основе придания ей статуса официально-государственного учения, которое эта власть признает единственно правильным, поддерживает, распространяет, защищает, которым руководствуется и которое стремится воплотить в жизнь. Наличие официальной идеологии необходимо связано с принудительным навязыванием государственной властью, в том числе с помощью силы, официальных идеологических взглядов на мир и на способы практического отношения к нему, с дискриминацией и подавлением других идеологий, а также исключительно рационального мировоззрения. Это происходит потому, что придание определенной идеологии статуса официальной доктрины превращает ее в государственную директиву, а следовательно, в предписываемые государственной властью в качестве обязательных для граждан понимание действительности и практическое отношение к ней в соответствии с официальной идеологией. Тем самым государственная власть усиливает категорическую императивность идеологии.

Внутренне присущий любой идеологии элемент нетерпимости к другим идеологиям и к исключительно рациональным взглядам на мир получает в официальной идеологии подкрепление в виде государственной власти, которая узаконивает и усиливает эту нетерпимость. В силу категорической нормативности любой идеологии официально-государственной может быть только одна идеология. Даже две идеологии не смогут ужиться в качестве официальных, а государственная власть с несколькими государственными идеологиями будет раздираема антагонистическими идеологическими противоречиями. Ведь каждая идеология оценивает себя как единственно верное учение.

Наличие официальной идеологии — отличительный признак тоталитарного государства (напр., радикально-националистического, радикально-социалистического). При наличии официальной идеологии государство приобретает идеологический характер. Ведущая идейная роль в идеологическом государстве принадлежит идеологам («жрецам»), которые устанавливают в качестве обязательных для граждан официальные ценностные ориентиры идеологического характера, формируют и регулируют духовные процессы в соответствии с официальной идеологией и следят за воплощением этой идеологии в жизнь. В теократическом государстве — это духовенство, в светском — партийные и государственные идеологи. Кто контролирует духовную жизнь общества и отдельного гражданина, тот контролирует всю государственную власть. Атрибутами идеологического государства являются культы, основанные на идеализации данного государства, его власти и правителей, официальной идеологии и ее идеологов, господствующих общественных отношений, общественных групп, организаций, официальных норм, ценностей, целей и т. п., и антикульты их противников, иных форм общественного устройства. Данные атрибуты являются существенными компонентами официальной идеологии и важными показателями ее существования.

Тоталитарные государства не могут обойтись без официальной идеологической веры и используют ее для полного духовного и практического подчинения граждан государственной власти. Но поскольку лежащие в основе идеологии идеализированные предметы либо неосуществимы, либо в принципе рационально недоказуемы, то директивное приписывание государственной властью статуса осуществимости и принятие ею в качестве официальной идейной основы государственного управления даже самой претендующей на гуманность, на общенациональную и общечеловеческую значимость идеологии неизбежно потребует применения вредного государственного насилия над отдельными личностями, над обществом, над историческим процессом и приведет к огромным негативным для общественного прогресса следствиям. Яркий пример такого использования государственной властью идеологии — применение массового насилия в бывшем СССР при проведении в жизнь официальной коммунистической идеологии с ее идеями создания совершенных личности и общества. Невозможно осуществлять неосуществимое и не поддающееся рациональному доказательству.

Демократическое государство не нуждается в официально-государственной идеологии. В нем идеология отделена от государственной власти, которая опирается в управлении обществом исключительно на рациональные, в первую очередь на научные и социально-инженерные знания, на научно обоснованные ценностные ориентиры, нормы, цели, проекты, планы, идеалы. При этом демократическое государство гарантирует идеологический плюрализм в сфере гражданского общества, а также право не исповедовать никакую идеологию. Поэтому главные идейные помощники демократической государственной власти — это ученые и социальные инженеры. В полноценном демократическом государстве идеология — это исключительно личное дело. Идеология, будучи категорически императивной для ее приверженцев, вследствие превращения ее в государственную неизбежно становится категорически императивной для власти государства, которая категорически руководствуется ею и категорически принуждает признавать ее безусловно истинной и руководствоваться ею всех граждан, в том числе с рациональным мышлением, не предрасположенным к признанию идеологических идей своими, а также граждан, которые являются приверженцами идеологических взглядов, отличных от официальной идеологии. Потому переход от идеологического государства к неидеологическому возможен только скачком, без промежуточных состояний в виде государства с частично государственной идеологией. Идеология может быть только либо государственной, либо негосударственной.

Опубликовано: Г. А. Антонюк. Идеология и государство // Субъективные притязания и объективная логика в развитии общества переходного типа. Материалы международной научной конференции 26–27 ноября 1998 г. — Гродно, 1998. — С. 25–28.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

6. Социальная идеализация, идеология и общество

В данной статье сформулирован ряд важных идей моей концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии.


Статья


Применение к оценке идеологии критериев и инструментов рационального мышления позволяет заключить, что в основе идеологических взглядов, которые создаются идеологическим мышлением, лежат идеи о таких безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных ценностно значимых для людей с идеологическим мышлением предметах, которые посредством исключающей сомнение идеологической веры категорически императивно мыслятся ими неидеализированными и осуществимыми, но которые рациональное мышление мыслит неосуществимыми (конечные) или не мыслит содержательно (бесконечные). Это безгранично идеализированные бытие и небытие, материя и дух, добро и зло, любовь и ненависть, равенство и неравенство, жизнь и смерть и др. В отличие от идеологического мышления рациональное мышление создает неидеализирующий реалистический взгляд на мир, содержащий возможность сомнения в его истинности. Оно мыслит осуществимыми только конечные неидеализированные предметы и способно осмысливать мир объективно.

Ценности выражают осознанно заинтересованное отношение человека к миру и к самому себе. Они не существуют вне этого отношения. Ценность различных предметов — это их осознаваемое положительное или отрицательное значение в конечном счете для бытия человека: индивидов, социальных общностей и человечества как вида жизни (утилитарно-полезное, нравственное, эстетическое, значение для физического выживания индивида или человечества и др.). Однако окончательное мерило признания предметов ценностями — это их значение для существования человечества как вида жизни, даже если отдельные субъекты (индивиды и социальные общности) считают себя высшими носителями человеческого бытия. В массовом сознании людей, выражающем потребность выживания вида Homo sapiens, именно обеспечение жизнеспособности человечества признается высшей необходимостью как для отдельных индивидов, так и для сообществ людей. В первобытном обществе человечество в сознании индивидов отождествлялось с их родоплеменными общностями, в более позднее время оно отождествляется в сознании многих людей с их нациями. В современную эпоху в сознании многих и растущих числом индивидов человечество как вид жизни отождествляется со всем множеством национально-этнических общностей Земли, т. е. со всем человеческим сообществом.

Все, что мыслится значимым для отдельных людей, социальных общностей и для всего человечества, приобретает ценностный характер. Естественно, что самым обостренно и общественно значимым, а следовательно, повышенно ценностным предметом для человека является сам человек, его социальная среда, общество и в целом человечество.

Поскольку и индивиды, и человечество как вид жизни (Homo sapiens) обладают потребностью в существовании, в жизни, то они являются для осознающих это людей главной ценностью, обусловленной данной потребностью. Присущие людям потребность в жизни, жизненная сила, жизненный порыв — это исходный пункт их ценностного отношения к самим себе и к внешней реальности. Собственная жизнь является для отдельного человека ценностью постольку, поскольку он сознательно хочет жить, обладает волей к жизни, жизненной силой.

Способность реальных предметов иметь значение для жизнедеятельности человека может быть объективно присуща данным предметам. Существующие предметы, которые не обладают свойствами, делающими их значимыми для человека, могут людьми преобразовываться таким образом, чтобы они имели такое значение. Люди могут также мысленно создавать предметы, которые реально не существуют и даже вообще неосуществимы, однако рассматриваются как положительно или отрицательно значимые (напр., ангел).

Ценностями способны быть как созданные человеком предметы, так и объективные природные и общественные явления. Обобщенными (абстрактными) формами ценностей, которые абстрагированы от их носителей, т. е. от конкретных предметов и не существуют самостоятельно, выступают добро и зло, прекрасное и безобразное, свобода и неволя, справедливость и несправедливость и др. Ценность представляет собой социальное, т. е. человеческое «измерение» любых предметов через их связь с человеком, через их значение для него.

Идеализация может быть как ограниченной, так и безграничной, как общественно значимой, так и индивидуально значимой, как идеологической, так и рациональной. Люди способны мысленно идеализировать ценностную сторону реальности. Безгранично идеализированные ценностные предметы, которые создаются для научного познания ценностей (напр., в аксиологии) и которые рациональным мышлением изначально рассматриваются как неосуществимые, однако имеющие неидеализированные прообразы в реальности, оправданно называть научными безгранично идеализированными ценностными предметами. В науке и инженерии создаются также идеи ценностно нейтральных безгранично идеализированных предметов (напр., точка, идеальный газ), которые рациональным мышлением рассматриваются как неосуществимые. Ценностную безграничную идеализацию, которая исходит из идеологической веры, т. е. категорически императивной абсолютной убежденности в осуществимости безгранично идеализированных ценностных предметов, я называю идеологической. Ценностная ограниченная идеализация, допускающая с участием сомнения возможность осуществимости ограниченно идеализированных ценностных предметов, может быть только рациональной. Ценностные безгранично идеализированные предметы, которые посредством обладающей категорической императивностью веры мыслятся осуществимыми, я называю идеологическими, а ценностные ограниченно идеализированные предметы, которые рациональным мышлением посредством не обладающего силой категорической императивности ограниченного убеждения могут ошибочно мыслиться осуществимыми, я называю рациональными. Идеологические личности, безгранично идеализирующие мир, подвергают безграничной идеализации те ценностные предметы, которые они мыслят в качестве существенно значимых для бытия человека.

С позиции рационального мышления можно заметить, что источником веры в осуществимость безгранично идеализированных (с позиции критериев рационального мышления) предметов, которые с позиции идеологического (внерационального, экстрарационального) мышления предстают неидеализированными, реальными предметами, являются безграничные, в том числе бесконечные, побуждения людей (потребности, интересы, желания, переживания и др.). Это, напр., стремление к безграничным власти, богатству, славе, переживание безмерных радости, горя, отчаяния, страха. Их безграничность означает отсутствие внутренних механизмов, ограничивающих их проявление. Закономерности безграничных побуждений обусловливают особенности идеологической (внерациональной, экстрарациональной) логики, оперирующей идеями безгранично идеализированных предметов. Рациональное мышление, внерациональное (экстрарациональное) мышление и безграничные побуждения принадлежат к сознанию. Кроме сознания, в психике человека есть бессознательное, находящееся за пределами логики, напр., обусловленное инстинктами. К его описанию применимо понятие иррационального (от лат. irrationalis — неразумный). Делению мышления на рациональное и идеологическое (внерациональное, экстрарациональное) можно найти отдаленное сходство в европейской философской мысли, от Платона до Г. Гегеля, в виде деления его (каждым философом с помощью своих критериев) на рассудок и разум.

Безграничные побуждения присущи не всем людям, а обладающим идеологическими мышлением. Конкретные безгранично идеализированные предметы, на которые безграничные побуждения положительно или отрицательно ориентируются, которые идеологические личности переживают, к которым стремятся или которых остерегаются, одновременно общественно значимые и индивидуально значимые. Те безгранично идеализированные предметы являются общественно значимыми, на которые положительно или отрицательно ориентированы побуждения многих людей, которые являются компонентами общественного сознания, регуляторами жизнедеятельности отдельных социальных общностей и общества, общественно значимого поведения отдельных личностей (напр., идеи христианского Бога, бесконечной материи в материалистических философских учениях, проект совершенного коммунистического общества в марксизме). К ним отчасти примыкают такие безгранично идеализированные предметы, которые имеют возможность быть общественно значимыми, а также такие, которые создаются в расчете на то, чтобы быть общественно значимыми (они могут и не утвердиться в качестве общественно значимых). Общественно значимые безгранично идеализированные предметы — это формы взаимного, соотносительного, совместного (друг с другом и друг против друга) идеализирующего взгляда на мир и на способы практического отношения к нему. Как предметы личной веры они одновременно индивидуально значимые, мыслятся каждым верующим как сущностно связанные с его личным бытием. К социальной идеологической идеализации я отношу безграничную идеализацию, результатом которой являются безгранично идеализированные предметы социальной жизни.

От безграничной идеализации целесообразно отличать ограниченную идеализацию. Ограниченная идеализация осуществляется только рациональным ненаучным мышлением. Она заключается в мысленном наделении кого-либо или чего-либо положительными или отрицательными чертами, которыми они не обладают, но которыми они способны обладать при определенных обстоятельствах или которыми обладают или способны обладать другие подобные предметы (люди, вещи, свойства, отношения). Это, напр., представление конкретного человека лучшим или худшим, чем он есть на самом деле. При данной ограниченной идеализации лучшие или худшие черты, которыми мысленно наделяются конкретные предметы, но которые им не присущи, носят не безграничный, а ограниченный характер, однако ограниченно идеализированные предметы тоже неосуществимые. Люди с рациональным мышлением могут совершать ограниченную идеализацию неосознанно и ошибочно не считать ее идеализацией, а считать адекватным отражением реальности и мыслить ограниченно идеализированные предметы осуществимыми. Ограниченная идеализация бывает общественно значимой и индивидуально значимой. Невозможны научная ограниченная идеализация и научные ограниченно идеализированные предметы.

Убеждение рациональной личности в осуществимости ограниченно идеализированных предметов, созданных им неосознанно, может быть очень сильным, однако не способно обладать категорической императивностью идеологической веры, поскольку опирается на рациональные по форме доказательства. Рациональная ограниченная идеализация основана лишь на частичном, неабсолютном преувеличении или преуменьшении ценностных характеристик предметов реальности, мыслимых рациональным мышлением конечными. Общественно значимые социальные ограниченно идеализированные предметы и не обладающая категоричностью идеологической веры убежденность в их осуществимости лежат в основе псевдоидеологических (идеологоподобных) взглядов. Они по своей сущности рациональные, но не отвечают требованиям научности и объективной истинности. Часто их отождествляют с собственно идеологией. Они широко используются в политической пропаганде, в рекламе и др. средствах воздействия на сознание людей, где им извне искусственно придается чуждая форма категорической нормативности, в том числе с целью манипулирования сознанием людей, они нередко проникают в социальную науку, где им стремятся придать облик научных взглядов.

При научном познании человека, общества трудно помешать проникновению в это познание основанных на идеологической вере идей, создаваемых идеологическим мышлением. Поэтому в социальных науках, в отличие от естественных, напр., физики, химии, гораздо реже можно встретить научный безгранично идеализированный предмет. В то же время в социальных науках функционируют много противоречащих сущности науки и идеологизирующих научное знание идеологических социальных безгранично идеализированных предметов. Так, заложенный в проект коммунизма образ совершенного общества с его чертами полных социальных равенства и справедливости может быть использован в качестве научного безгранично идеализированного предмета при условии мышления его неосуществимым. С помощью него, напр., можно было бы теоретически осмыслить механизм проявления «в чистом виде» законов, обеспечивающих реализацию тенденций к полным социальному равенству, социальной справедливости, которые в реальности в состоянии воплотиться только в ограниченном виде. Однако мечта многих людей о совершенном обществе, их вера в него, в том числе вера коммунистической идеологии, сильно влияют на социальную науку и мешают использованию образа коммунистического общества в качестве научного безгранично идеализированного предмета тем, что внедряют в научное сознание идеологическую веру в его осуществимость. А в борьбе с марксизмом не только отбрасывается как утопическая идея о реальной возможности построения совершенного общества, но и игнорируется возможность использования образа коммунизма в качестве научного безгранично идеализированного предмета.

В концепциях постиндустриального и иных якобы самых перспективных форм общественного устройства также широко используются различные социальные безгранично идеализированные предметы (напр., информационное, технотронное общества), которые идеологизируют данные концепции, а следовательно, сужают и деформируют их научный характер. Для преобразования социальных безгранично идеализированных предметов, имеющих, имевших или могущих иметь неидеализированные прообразы в реальном мире, в научные идеализированные предметы, а также для предотвращения идеологической социальной безграничной идеализации при намеренном создании научных безгранично идеализированных предметов требуется специальная система методологических и методических средств, которую еще предстоит выработать. Идеализация имеет, наряду с мысленным аспектом, также и практический. Последний состоит в практической организации поведения и деятельности индивидов, социальных общностей, общества и человечества для практического обустройства людьми социальной и природной реальности таким образом, как если бы идеализированные предметы были осуществимы. Результатом такой практической социальной идеализации является мнимая реальность (квазиреальность) ценностного идеализированного предмета, которая по ряду характеристик похожа на создаваемую человеком или существующую независимо от него неидеализированную реальность. Так, бог как мысленный безгранично идеализированный предмет в виде абсолютно самостоятельной надчеловеческой и надприродной бесконечно разумной, могущественной и благой основы мироздания, признание якобы существования которого вне человеческого мышления основано на идеологической вере, обладает рационально фиксируемым квазибытием в виде действий и отношений людей, которые реализуются таким образом, как если бы бог обладал рационально выявляемым реальным бытием. К данному практическому квазибытию бога относятся религиозные обряды, храмы, богослужения, религиозные отношения и организации, религиозная борьба, в том числе религиозные войны, и в целом влияние религиозной веры через воздействия людей на различные общественные процессы, на природную среду и другие действия людей в соответствии с религиозной верой, а также их следствия.

Пример создания на основе идеологии квазиреальности в процессе практической социальной идеализации — это вся деятельность по созданию в бывшем СССР и в других бывших, а также в ныне существующих социалистических странах абсолютно совершенного коммунистического общества и все ее прямые и опосредованные последствия в обществе. Это и революционная борьба коммунистов за завоевание власти, и насилие над оппозицией, и сопротивление оппозиции, в том числе гражданские войны, и подавление прав человека, и вся система направленной на построение коммунизма социально-экономической и политической организации общества, и многочисленные тяготы в процессе коммунистического строительства, включая репрессии, и привилегии правящей номенклатуры и многое другое. В отличие от социальной идеализации, научная идеализация не имеет практического аспекта.

Практическая идеализация бывает ограниченной и безграничной. Она однозначно связана с мысленной ограниченной и безграничной идеализацией. Ни мысленная, ни практическая идеализации не существуют сами по себе. Это «две стороны одной медали». Мысленная идеологическая безграничная идеализация имеет функциональный смысл для людей с идеологическим мышлением постольку, поскольку она категорически императивно организует их бытие в мире, регулирует их отношения, задает абсолютные смысложизненные ценностные ориентиры, нормы, образцы поведения и деятельности, способы их практического отношения к миру, формы общественного устройства, направления и цели исторического процесса, в который они включены, короче говоря, поскольку посредством нее создается категорически императивное идейное руководство для их жизнедеятельности. Посредством ориентации на безгранично идеализированные предметы индивиды, верящие в их осуществимость, не только мысленно, но и практически «перешагивают» через свое изначально ограниченное индивидуальное физическое существование с функционально ориентированными на него ограниченными же потребностями, интересами, желаниями, переживаниями и иными такого рода побуждениями, возвышаются над ним и ставят себя в безгранично идеализированное квазиреальное практическое отношение детерминации, которое при этом ими мыслится на основе веры осуществимым, с безгранично идеализированными предметами, мыслимыми ими посредством веры осуществимыми.

Практическая ориентация индивидов на социальные безгранично идеализированные предметы делает их существование и их практическое отношение с этими предметами квазиреальным в тех пределах, в каких их жизнедеятельность охвачена этой ориентацией.

Поскольку все социальные безгранично идеализированные предметы обладают ценностными характеристиками по отношению к человеку, а сами субъекты идеологической веры по отношению к этим предметам также мысленно безгранично идеализируют себя и в соответствии с мысленной безграничной идеализацией реальности и себя строят свою практическую жизнедеятельность, то именно человек является обязательным и центральным звеном любой мысленной и практической социальной безграничной идеализации, а значит, идеологии и квазиреальности. Центральность положения человека в системе безграничной социальной идеализации состоит в том, что в любой безгранично идеализированной характеристике социального безгранично идеализированного предмета присутствует человеческое «измерение», человек как исходный пункт и главное функциональное назначение безгранично идеализированного ценностного определения человеком бытия.

В отличие от научных взглядов, которые могут не быть непосредственно ориентированными на практическую жизнь (напр., фундаментальные знания) и способны даже служить отдельным субъектам исключительно средством расширения кругозора, удовлетворения познавательного любопытства, идеологическая социальная безграничная идеализация по своей сущности не способна быть средством удовлетворения познавательного любопытства самого по себе и всегда в первую очередь непосредственно направлена на практику, выступает проявлением категорически императивной предметно-практической направленности (практической интенциональности) безгранично идеализирующего реальность экстрарационального (внерационального) мышления. Даже рациональные инженерные проекты, которые прямо ориентированы на преобразование действительности, не способны быть категорически императивными направителями поведения и деятельности людей. Прежде чем стать таковыми, они должны быть либо приняты рациональным сознанием субъектов в качестве рационально обоснованных и достойных практического осуществления, либо извне предписаны к осуществлению, напр., властью. Социальные же безгранично идеализированные предметы выступают для субъектов идеологической веры категорическими императивами, прямо предписывающими поведение и деятельность людей без опосредствующих оценок этих идеализированных предметов с точки зрения осуществимости или неосуществимости, целесообразности или нецелесообразности осуществления. Сама логическая форма экстрарационального мышления содержит необходимость мыслить их осуществимыми или подлежащими осуществлению (напр., католицистской идеи всецело совершенного солидаристского общества). Особенность этой логической формы состоит в том, что она пронизана чувством безграничного переживания реальности.

Поскольку идеологическая социальная безграничная идеализация осуществляется с помощью экстрарациональной логики, то не только ее мысленные, но и практические результаты имеют в своей основе внерациональный характер. Создаваемая деятельностью человека внерациональная квазиреальность весьма обширна. Она охватывает как общественные, так и природные явления, процессы, отношения и конкурирует с естественно существующей и рационально создаваемой реальностью, взаимодействует, борется с ней, конфликтует, переплетается, отвергает, подчиняет ее себе, существует параллельно с ней, короче говоря, находится с ней в многообразных формах отношений. Это и социально-экономическое устройство различных обществ на основе идеологических целей, и преобразование природы в направлении на такого рода цели, и др. Масштабы и степень влияния создаваемой квазиреальности на общественную жизнь и природу, будучи огромными, в то же время зависят от конкретно-исторических условий, от особенностей стран, народов, эпох. Так, периоды католической инквизиции во многих европейских и в находившихся от них в зависимости неевропейских странах, фашизма, сталинизма особенно выделяются в истории человечества выраженным экстрарациональным характером и колоссальным влиянием этой экстрарациональности на мировой общественно-исторический процесс.

В настоящее время существует широкая дифференциация идеологических воззрений, в первую очередь на общемировоззренческие (осмысливающие основы мироздания философские, теософские, религиозные учения, общемировоззренческие взгляды, созданные средствами мифов, искусства, обыденного сознания) и частномировоззренческие (охватывающие только человечество или его отдельные стороны — все общество, личность, социальную структуру, экономику, историю, право, политику, психические процессы, в том числе сознание, научное и техническое развитие, этносы, социальные классы и др., а также охватывающие только природу или ее отдельные стороны, в первую очередь жизнь). В то же время отдельные идеологические труды многих идеологов носят комплексный характер и содержат идеологические концепции по многим аспектам реальности. Многие идеологические учения осмысливают весьма широкий спектр реальности. Одни идеологические учения имеют универсальный характер, охватывают фактически все существенные стороны мыслимой реальности и включают общемировоззренческие и частномировоззренческие идеи (напр., марксизм, католицизм), другие же идеологические учения более или менее специализированные и осмысливают не все существенные стороны мыслимой реальности (напр., экзистенциализм, идеологический либерализм). Целесообразно также классифицировать конкретные идеологические системы на жестко организованные с узким диапазоном внутреннего разнообразия идеологических позиций и с сильным целенаправленным контролем за идейной организацией систем (напр., марксизм, католицизм, русское православие) и на мягко организованные с весьма широким диапазоном внутреннего разнообразия идеологических позиций и со слабым целенаправленным контролем за идейной организацией системы или с отсутствием такового и с исключительно стихийными механизмами их регулирования (напр., идеологический либерализм, анархизм, индуизм, экзистенциализм).

Любая идеологическая система приобретает относительно завершенный характер, если она охватывает все существенные стороны мыслимой реальности. Такими относительно завершенными идеологиями являются универсальные идеологические системы. Идейным фундаментом этих идеологий являются философские, теософские, религиозные концепции об основе мироздания. Данные концепции выполняют в конкретных идеологических системах генеральную регулятивно-методологическую функцию по отношению к остальному их содержанию. К относительно завершенным идеологическим системам принадлежат, напр., марксизм, католицизм. Многими чертами универсальности обладали идеологические системы Аристотеля, Г. Гегеля.

В качестве идеи основы мироздания в религиозных, философских и других общемировоззренческих идеологических взглядах используются обладающие социальной ценностью для людей с идеологическим мышлением бесконечно идеализированные предметы (бесконечные материя, бог, мировая воля и др.), посредством идеологической веры категорически императивно признаваемые их приверженцами существующими. Бесконечно идеализированные предметы являются определяющей чертой философских, религиозных и других общемировоззренческих идеологических взглядов. Рассмотрение любого предмета (вещи, свойства, отношения) приобретает религиозный, философский и другой идеологический характер, если он рассматривается как якобы детерминированный бесконечной основой мира, напр., волей бесконечного бога, диалектическими законами бесконечной материи.

Без обладающих социальной ценностью для идеологических личностей бесконечно идеализированных предметов религия, философия и иные идеологические взгляды невозможны. А без искренне верящих в существование бесконечного конкретные религиозные, философские и иные идеологические воззрения нежизнеспособные, мертвые. Наличие в фундаменте идеологии обладающих социальной ценностью для идеологических личностей бесконечно идеализированных предметов роднит философию с религией и с первобытными мифами.

Идея обладающего социальной ценностью для людей с идеологическим мышлением бесконечно идеализированного предмета в виде якобы бесконечной основы мироздания является фундаментом идеологии и сущностью всех идеологических взглядов.

С точки зрения рационального мышления специфика внерациональной сущности образов исходных бесконечно идеализированных предметов религии, философии и других разновидностей идеологических взглядов на мир (напр., основы мироздания) состоит в том, что поскольку рациональное мышление не способно мыслить их содержательно, то оно не в состоянии проверять их рациональными средствами на предмет их соответствия реальности. Рациональное мышление способно лишь формально-логически мыслить бесконечное как бессодержательное понятие, противоположное понятию конечного и безотносительное к отношению его к реальности, о соответствии которого реальности способно лишь молчать. Однако внерациональное (идеологическое, экстрарациональное) мышление категорически императивно мыслит с помощью идеологической веры созданные им бесконечно идеализированные предметы как якобы абсолютно адекватные образы реальности. В то же время их содержание носит выраженный ценностный характер для верящих в их будто бы истинность, поскольку приверженцы идеологических взглядов переживают и мыслят основы своего личного существования и существования человечества как абсолютно обусловленные бесконечно идеализированными предметами, которые они не считают идеализированными.

В основе общемировоззренческих идеологических взглядов (философских, религиозных и др.) лежат идеи бесконечно идеализированных предметов (идеи бесконечной основы мироздания и ее атрибутов). В основе автономных локальных, частномировоззренческих идеологических взглядов, которые функционируют относительно независимо от религиозных, философских концепций и других общемировоззренческих идеологических взглядов, лежат конечные безгранично идеализированные предметы, которые неосуществимые, однако мыслятся посредством веры осуществимыми. Это многие концепции совершенного и антисовершенного общества (напр., в анархизме, в концепциях технологического детерминизма, в идеологическом либерализме); безгранично идеализированные представления об общественном прошлом (напр., идеализация социалистического строя в бывшем СССР); ряд концепций, основанных на идеализации факторов, детерминирующих существование человека, общества, напр., психического, морального, научного, экономического, политического, природно-биологического, отдельной великой личности, отдельных классов, в том числе социальные взгляды Н. К. Михайловского, П. А. Сорокина, Р. Мертона, Дж. Морено, 3. Фрейда. Однако частномировоззренческие взгляды способны быть идеологическими, если они хотя бы в скрытом виде опираются на общемировоззренческие идеологические взгляды (философские, религиозные и др.) о будто бы существовании бесконечной основы мира и обосновываются ими.

Когда же частномировоззренческие идеологические взгляды о различных конечных сторонах реальности строятся в тесной увязке с общемировоззренческими идеологическими взглядами (философскими, религиозными и др.) о якобы существовании бесконечной основы мира, следовательно, когда безгранично идеализированные предметы частных идеологических концепций открыто обосновываются общемировоззренческими идеологическими идеями об основе мироздания, то такие частномировоззренческие идеологические взгляды являются составными частями общемировоззренческих философских, религиозных и других идеологических взглядов (напр., марксистская концепция исторического материализма является компонентом марксистской философии).

В общественном сознании функционируют как общемировоззренческие идеологии, напр., религиозные, философские учения, так и частномировоззренческие воззрения, как относительно универсальные целостные системы идеологических взглядов о мыслимых существенных сторонах реальности, так и идеологические концепции о ее отдельных сторонах. Общественное сознание всегда дифференцировано на разные не только по содержанию, но и по масштабам идеологические воззрения. Даже в самом тоталитарном обществе невозможно достичь единой всеохватывающей идеологии, в любом из них всегда функционируют, хотя бы в скрытом виде, отличные от официальных, идеологические взгляды. Однако идеологическое сознание личности с внерациональным мышлением стремится к обладанию более или менее целостным и как можно полнее охватывающим мир идеологическим взглядом. Потому в идеологическом сознании расположенной к идеологической вере личности одновременно присутствуют в более или менее совмещенном виде как идеологические взгляды на первоосновы мироздания, так и идеологические взгляды на локальные стороны реальности. Правда, данная целостность нередко носит искусственный характер. Идеологическое сознание конкретной обладающей внерациональным сознанием личности зачастую представляет собой весьма причудливую смесь компонентов, принадлежащих разным идеологическим системам взглядов. Это обусловлено многими факторами, в том числе способностью личности логично мыслить, ее ценностными ориентациями, социальными позициями, эмоциональной организацией и др.

Идеология — это неизбежный компонент общественного сознания наряду с исключительно рациональными взглядами на реальность, которые в современную эпоху наиболее полно представляют наука и инженерия. Научная истина единая для всех рационально мыслящих людей, поскольку сам способ ее доказательства ценностно нейтрален, а различие взглядов проявляется на уровне гипотез. Идеология же гипотез не имеет и всегда внутренне дифференцирована на различные претендующие на абсолютную истинность идеологические взгляды. Поскольку идеология — это ценностный взгляд на мир, то уже из самой оппозиционности ценностей, признаваемых расположенными к идеологической вере личностями (безграничных бытия и небытия, материи и духа, добра и зла и др.) с неизбежностью вытекает объективная неизбежность одновременного существования различных, в том числе взаимоисключающих идеологических взглядов, каждый из которых категорически императивно объявляет себя абсолютно истинным.

На различие конкретных идеологических взглядов людей с идеологическим мышлением сильно влияют особенности содержания их безграничных побуждений, которые идеологии выражают, а также особенности их идеологической предметной логики. В то же время на такое различие влияют также особенности содержания действительности, которая истолковывается идеологиями, и сами способы такого истолкования, различие социального положения людей и выполняемых ими общественных функций, особенности социальных общностей, к которым принадлежат склонные к идеологической вере личности, специфика их интеллектуального развития, образования, психического склада и многое другое.

Идеологические взгляды способны существовать только через отношение друг с другом, через их взаимосвязь, взаимовлияние, взаимосопоставление, взаимоотрицание, борьбу друг с другом. Поскольку идеологии являются ценностными взглядами, то каждая из них предполагает свою противоположность, хотя бы в виде возможности, и не может существовать без нее, через нее определяется ее собственное содержание. Поскольку социальные и иные различия людей также влияют на различие идеологий, то они тоже обусловливают противоположность идеологических воззрений (напр., марксизм и идеологический либерализм). Взаимосвязь и противоположность идеологических взглядов проявляется и в том, что каждый из них претендует на единственные общественную значимость и выражение общих жизненных побуждений людей. Каждая идеология — это совместное сознание людей. Поэтому невозможна идеология изолированного от общества индивида. Но невозможно и одноидеологическое общество. Поскольку всегда рождаются люди с врожденно обусловленной расположенностью к внерациональному мышлению, то в любом обществе всегда функционирует больше одной идеологии, даже если некоторые из них носят скрытый или неразвитый характер. Это закон идеологии как объективно обусловленного и неизбежного общественного явления.

Посредством своих идеологий многие субъекты социальных отношений (отдельные индивиды и социальные общности) обозначают себя в обществе, утверждают себя относительно друг друга, объединяются и борются друг с другом. Идеологии используются как для обеспечения целостности общностей (в том числе государств), для сохранения определенных системы власти, общественного строя, так и для изменения общественных отношений. Идеологии применяются также для сплочения и мобилизации действий своих приверженцев и для борьбы с противниками. Однако эффективность такого использования идеологий имеет свои пределы, которые обусловлены невозможностью практического воплощения их содержания. В то же время идеологии способны разъединять людей, придерживающихся различных идеологических взглядов, создавать между ними конфронтацию (напр., религиозные, межэтнические, классовые войны).

Идеология — это мощный инструмент категорической идейной власти, т. е. не материальной, а основанной на категорическом влиянии на сознание людей с идеологическим мышлением идеологических идей идеально-духовной власти идеологов над ее приверженцами. Опосредуя отношения людей с идеологическим мышлением, она является категорически императивным регулятором отношений между ними и их сознаниями. Идеология — это очень сильное средство категорически императивного контроля сознания людей, склонных к идеологической вере, и, соответственно, их поведения и взаимоотношений. В силу способности идеологии сильно влиять на людей с идеологическим мышлением она нередко используется рациональными прагматиками в качестве средства манипулирования в определенных интересах сознанием и поведением склонных к идеологической вере людей. Оптимальное научное управление идеологиями в обществе, включающее недопущение их к управлению государством, наукой, иными жизненно необходимыми функциями общества и обществом в целом, является одним из инструментов обеспечения его целостности.

Идеология — это категорически императивная разновидность мировоззрения. Ее противоположностью является не имеющая категорической императивности рациональная, в том числе научная, разновидность мировоззрения. Идеологические взгляды могут иметь высокоорганизованную теоретическую, а точнее теоретикоподобную, форму, а могут быть нетеоретическими и использовать язык, понятия, способы изложения аргументации и другие средства обыденного сознания, они могут иметь художественную форму, публицистическую форму, мифологическую форму, содержать подчиненные социальным безгранично идеализированным предметам элементы деформированных научных знаний. Теоретическую идеологию обычно вырабатывают профессиональные идеологи, специализирующиеся на духовной деятельности. Наиболее развитой теоретической формой общемировоззренческой идеологии является философия. В идеологии часто используют идеологически интерпретированные научные знания. Идеологии оформляются с помощью как понятий, так и художественных образов. Если в идеологиях автономно функционируют научные знания, то они антагонистически противоречивые, поскольку в них соединены в статусе равнозначных несовместимые способы осмысления реальности — рациональный и внерациональный.

Идеологии, которые используются в качестве непосредственного инструмента управления массовым сознанием и поведением людей, способны содержать в себе все идеологические формы, от теории до мифа. Так, марксистская идеология — это не только философская теория, идеологические теории относительно экономики, политики, социальной структуры, будущего человечества и др., но и интерпретированные с помощью идеологической безграничной идеализации исторические факты, жизнеописания, научные знания, житейские воспоминания марксистских борцов и о борцах за коммунизм, о революционных событиях, мифологические сказания о героях, культы вождей, событий, традиций, социально-экономического и политического устройства, антикульты врагов, идеологизированные произведения искусства и многое другое, подчиненные единой идеологической концепции.

Целесообразно различать искренних идеологов, которые верят в истинность своего учения, и лжеидеологов, которые не верят в создаваемые или распространяемые ими идеологические учения и используют их лишь как средство манипулирования в определенных интересах общественными отношениями, сознанием и поведением людей в расчете на веру людей в эти учения. Оправданно также различать искренне верующих и лжеверующих, которые по ряду неидеологических причин, в том числе и вследствие заблуждения, внешне привержены определенной идеологии, однако не обладают реальной идеологической верой.

Законом идеологии является то, что в любом обществе только часть людей предрасположена к идеологической вере. Всегда есть люди, которые в силу врожденной предрасположенности к рациональному мышлению придерживаются исключительно рациональных взглядов на мир и на отношение к нему. Их рациональное сознание не поддается заполнению идеологией и на него опирается оптимально организованное общество. В силу объективного наличия в обществе в любой момент времени значительной доли людей с рациональным мышлением невозможна идеологизация сознания всех его членов. Утопичными были идеологические мечты Платона об обществе полного единомыслия, естественно, на основе его философского учения, и В. И. Ленина об обществе полного господства марксистской идеологии, которую он считал научной, т. е. рациональной.

Люди с врожденной предрасположенностью к безграничным побуждениям (потребностям, переживаниям, желаниям и др.) и к безгранично идеализирующему реальность идеологическому мышлению в силу своей генетической природы неизбежно стремятся, даже вопреки элементарному здравому смыслу, использовать идеологию, которой они привержены, в качестве руководства своей жизнедеятельности и для воплощения ее в социальную реальность. Если такие люди являются правителями государства, то они неизбежно стремятся использовать свою идеологию в качестве идейной основы государственного управления. Люди с врожденной предрасположенностью к ограниченным побуждениям (потребностям, переживаниям и др.) и к рациональному мышлению неизбежно ставят сообразно объективным возможностям, собственным желаниям, интеллекту осуществимые и как можно более эффективные цели. Как первые, так и вторые по-другому действовать не в состоянии.

Использование государственной властью определенной идеологии в качестве идейной основы управленческих решений осуществляется на основе придания ей статуса официально-государственного учения, которое эта власть признает единственно правильным, поддерживает, распространяет, защищает, которым руководствуется и которое стремится воплотить в жизнь. Наличие официальной идеологии необходимо связано с принудительным навязыванием государственной властью, в том числе с помощью силы, официальных идеологических взглядов на мир и на способы практического отношения к нему всем гражданам, в том числе не расположенным к идеологической вере, с дискриминацией и подавлением других идеологий, а также рационального мировоззрения. Это происходит потому, что придание определенной идеологии статуса официальной доктрины превращает ее в государственную директиву, а следовательно, в предписываемые государственной властью в качестве обязательных для граждан понимание действительности и практическое отношение к ней в соответствии с официальной идеологией. Тем самым государственная власть усиливает своей директивностью изначально присущую идеологии категорическую императивность. Внутренне присущий любой идеологии элемент нетерпимости к другим идеологиям и к исключительно рациональным взглядам на мир получает в официальной идеологии подкрепление в виде государственной власти, которая узаконивает и усиливает эту нетерпимость.

В силу категорической императивности любой идеологии только одно идеологическое учение возможно сделать официально-государственным. Даже две идеологии не смогут ужиться в качестве официальных, а государственная власть с несколькими официальными идеологиями будет раздираема антагонистическими идеологическими противоречиями. Ведь каждая идеология оценивает себя как единственно верное учение.

Наличие официальной идеологии — это отличительный признак тоталитарного государства (фашистского, теократического, радикально-социалистического и др.). При наличии официальной идеологии государство приобретает идеологический характер. Ведущая идейная роль в идеологическом государстве принадлежит идеологам («жрецам»), которые устанавливают в качестве обязательных для граждан официальные ценностные ориентиры идеологического характера, формируют и регулируют духовные процессы в соответствии с официальной идеологией и следят за воплощением этой идеологии в жизнь. Идеология дает идеологам огромную категорическую идейную власть над обладающими идеологической верой личностями, а через нее — и материально-практическую власть над ними. В идеологическом государстве реальная власть принадлежит идеологам. В теократическом государстве основные официальные идеологи — это духовенство, в светском — партийные и государственные идеологи.

Атрибутами идеологического государства являются культы, основанные на идеализации данного государства, его власти и правителей, официальной идеологии и ее идеологов, господствующих общественных отношений, общественных групп, организаций, официальных норм, ценностей, целей и т. п. и антикульты их противников, иных форм общественного устройства. Данные атрибуты являются существенными компонентами официальной идеологии и важными показателями ее существования.

Тоталитарные государства не могут обойтись без официальной идеологической веры и используют ее для полного духовного и практического подчинения граждан государственной власти. Но поскольку лежащие в основе идеологии идеи безгранично идеализированных предметов нереалистичные, то директивное приписывание государственной властью даже самой претендующей на гуманность, на общенациональную и общечеловеческую значимость идеологии статуса якобы абсолютно истинной и принятие ее в качестве официальной идейной основы государственного управления неизбежно потребует применения вредного государственного насилия над отдельными личностями, социальными общностями, над всем обществом, над историческим процессом и приведет к огромным негативным последствиям для общественного прогресса. Яркий пример такого использования идеологии государственной властью — применение массового насилия в бывшем СССР при проведении в жизнь официальной коммунистической идеологии с ее неосуществимыми идеями создания совершенных личности и общества. Проводя во что бы то ни стало во имя категорически повелевающей идеологической веры в жизнь то, что вообще не поддается осуществлению, вы неизбежно будете вынуждены применять насилие по отношению к закономерно сопротивляющейся жизни и все равно в конечном счете потерпите поражение, при этом принеся горе и страдания людям и заведя общество в тупик. Возможный полезный для общества эффект, который способны принести некоторые официальные идеологии, намного меньше того вреда, который они ему обязательно нанесут. Поэтому власть даже самого идеологизированного государства в целях придания ему жизнеспособности вынуждена частично использовать в управлении им, наряду с официальной идеологией и даже вопреки ей, рациональные идеи, цели, методы, стимулы и другие средства. Так поступала власть в СССР. При этом неизбежно возникает конфликт властных рациональных и идеологических установок.

Научно обоснованное демократическое государство строится только на рациональном идейном фундаменте и не нуждается в государственной идеологии. В нем идеология отделена от государственной власти, которая опирается в управлении только на рациональные, в первую очередь на научные и социально-инженерные знания, на рационально обоснованные достижимые ценностные ориентиры, нормы, идеалы, цели, проекты, планы, программы. Но поскольку всегда будут рождаться люди, предрасположенные к идеологической вере, то демократическое государство гарантирует идеологический плюрализм в сфере гражданского общества, а также право не исповедовать никакую идеологию, свободу науки и инженерии. Поэтому главные идейные помощники демократической государственной власти — ученые и социальные инженеры. В полноценном демократическом государстве идеология — это исключительно личное дело.

Закономерный в эпоху перехода к обществу массового рационального и интеллектуализированного труда крах марксизма как самой универсальной и разработанной за всю человеческую историю идеологии и самой в целом максимально возможной по относительной завершенности, по масштабности и последовательности воплощения в квазиреальность официально-государственной идеологии — это яркое свидетельство несостоятельности претензий любой идеологии на роль идейной основы государственного управления. Марксизм — это высшая и последняя стадия развития официально-государственной идеологии вообще. После краха марксизма как государственной идеологии движение вперед — это только переход к неидеологическому рациональному государству.

Возврат после крушения марксизма к более примитивным государственным идеологиям (религии, идеологическому либерализму, этноцентризму и др.) — это проявление идеологического атавизма. Попытки же сохранения или возрождения марксизма в качестве государственной идеологии в условиях поступательной рационализации человеческого прогресса — это реальная самоизоляция от столбовой дороги человечества. Но в то же время кто-то ведь должен разнообразить человечество консерватизмом: кто в джунглях Амазонки и Новой Гвинеи с помощью первобытно-мифологических идеологий, а кто вне этих джунглей — с помощью иных идеологий. Зато если передовые страны в своем поиске путей прогресса потерпят поражение, возможно, не обремененные их свершениями отсталые страны и народы отбросят свои идеологии и получат шанс стать зачинателями иных, более перспективных дорог в будущее, если они не погибнут от последствий поражения передовых стран и народов.

Приверженность идеологии в рационально организованном государстве является частным делом людей с идеологическим мышлением. Будущее за рациональным и интеллектуализированным государством.

Опубликовано: Г. А. Антонюк. Социальная идеализация, идеология и общество // Гуманитарно-экономический вестник. — Минск, 1998. — №4 (11). — С. 33–46.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

7. Идеологи и правители

В данной статье сформулирован ряд существенных идей моей концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии.


Статья


Рациональный взгляд на идеологию не может не отличаться, причем существенно, от идеологического взгляда на нее. Применение рационального подхода к изучению идеологии позволяет заключить, что в основе идеологий лежат категорически императивные для искренне верящих приверженцев идеологий идеи о безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных положительных и отрицательных общественно значимых ценностях, которые они посредством идеологической веры непреложно мыслят осуществимыми, но которые люди с рациональным типом мышления мыслят вообще неосуществимыми (конечные, напр., полное социальное равенство) или не способны мыслить содержательно (бесконечные, напр., всемогущий бог многих религий, бесконечная абсолютная идея Г. Гегеля, бесконечная материя философии марксизма, и конечно-бесконечные со стороны их бесконечности, напр., общество как проявление бесконечной материи, мессия как ниспосланный всемогущим богом спаситель человечества). Это идеи о безграничных бытии и небытии, материи и духе, добре и зле, равенстве и неравенстве, справедливости и несправедливости и др., а также идеи о воплощении данных и других безгранично идеализированных ценностей в охватываемом человеческой практикой мире конечных предметов (напр., безгранично идеализированных устройств общества царство божье, коммунистическое общество). Идеология — это религия, философия, теософия, нерелигиозные мифологические взгляды на мир и другие основанные на безграничных, в том числе бесконечных, идеализациях взгляды на мир. Если безгранично идеализирующее мир идеологическое мышление базируется на вере в осуществимость неосуществимых безгранично идеализированных предметов и потому нереалистичное, то рациональное мышление реалистичное и мыслит возможность осуществимости лишь всецело конечных предметов.

Если правители государства признают официальной определенную идеологию, то они категорически вынуждены хотя бы в некоторых частях следовать ей, в противном случае их будут к этому побуждать различными средствами официальные идеологи и остальные ее приверженцы (частыми были случаи отстранения правителей от власти и даже их физического устранения официальными идеологами). Проводя во что бы то ни стало во имя идеологической веры (которая по своей природе категорически повелительная) в жизнь то, что вообще не поддается осуществлению или осуществимость чего недоказуемая рационально, правитель неизбежно вынужден будет применять неоправданное насилие по отношению к закономерно сопротивляющейся жизни, принося горе людям и заводя общество в тупик, и все равно в конечном счете потерпит поражение. Наличие официальной идеологии также необходимо связано с меньшим или большим принуждением, не исключающим применение грубой силы, государственной властью граждан к согласию с официальным идеологическим взглядом на мир и на способы практического отношения к нему, с дискриминацией и подавлением других идеологий, а также рационального мировоззрения. Ведь придание определенной идеологии статуса официальной доктрины превращает ее в официальную директиву, т. е. в предписываемые государственной властью в качестве безусловно обязательных для всех подвластных и для власти, включая неверующих, понимание мира и действия в соответствии с официальной идеологией. Идеология содержит возможность категорической идейной власти, т. е. не материальной, а основанной на категорическом влиянии на сознание людей с идеологическим мышлением идеологических идей идеально-духовной власти идеологов над обладающими идеологической верой ее приверженцами. Официальная идеология — это категорическая идейная власть, подкрепленная материально-практической государственной властью и стремящаяся распространиться с помощью нее на все общество. Она бывает открыто узаконенной государственной властью и не узаконенной ею открыто. Первая более жестко использует государственную власть, чем вторая.

Вся сорокатысячелетняя или даже более история родоплеменной, а затем государственной организации общественной жизни вплоть до наших дней связана с функционированием во всех конкретных обществах признаваемых открыто или завуалировано всей официальной властью или ее частью, в том числе верховными правителями племен и государств, единственно истинными и полезными для общества и для официальной власти определенных идеологических взглядов, идей. Официальная идеология — это идеологические взгляды, идеи, концепции (религиозные, философские и др.), признаваемые официальной властью и ее носителями безусловно истинными и общественно полезными, которыми они руководствуются, которые поддерживают, охраняют, распространяют. Она может влиять на официальную власть и общество тотально или частично, грубо или тонко. Официальные идеологи — это те идеологи, которые признаются официальной властью создателями, совершенствователями, хранителями, защитниками и распространителями официальной идеологии, а также «кормчими», направителями ее проведения в жизнь и контролерами за этим проведением и за соответствием общества, государства, деятельности правителей и остальных членов общества официальной идеологии. Идеологи — это те, кто создает, совершенствует, развивает идеологии, а также более или менее специализированно, профессионально занимается непосредственным обеспечением их функционирования, главным образом специфическими средствами самой идеологии. В древности их роль выполняли шаманы, жрецы, а затем их сменили образованные идеологи — духовенство, теологи, религиозные философы, светские философы и др.

Государство с официальной идеологией является идеологическим (идеологизированным). В зависимости от влияния на него официальной идеологии идеологическое государство бывает сильно, средне и слабо выраженным. В сравнительно спокойные периоды жизни даже сильно выраженных идеологических государств защита государственной властью официальной идеологии может носить относительно мягкий характер и допускать в некоторых пределах инакомыслие. Но поскольку официальные идеологи, государственная власть и правители государства усматривают в официальной идеологии существенный гарант обеспечения жизнеспособности общества, государства, сохранения власти определенных социальных сил, идеологов и правителей, то в экстремальных условиях, от которых никакое общество не застраховано и которые бывают гораздо чаще, чем спокойные периоды, у официальных идеологов и правителей всякого идеологического государства неизбежно появляется соблазн предотвратить закономерно возникающее в любых условиях идеологическое и антиидеологическое инакомыслие и применить жесткие меры для защиты официальной идеологии, а если идеологическое государство слабо выраженное, перевести его в разряд сильно выраженных. Так, согласно Плутарху, перед началом Пелопонесской войны (ок. 431 г. до н. э.) государственной властью в Афинах было решено считать государственными преступниками тех, кто не почитает богов по установленному обычаю. В соответствии с этим решением философ Анаксагор, помощник и учитель Перикла, был обвинен, вопреки Периклу, государственной властью в безбожии, приговорен к смертной казни и спасся бегством (или изгнан). Впоследствии философ Сократ был обвинен ею в том, что он не признает богов, признаваемых государством, вводит новые божества и развращает молодежь в новом духе (см.: Ксенофонт. Воспоминания о Сократе), и был приговорен к смертной казни (отказался бежать и был казнен — принял яд цикуты). Почти через 2 500 лет советская власть в бывшем СССР, в «дохрущевское время» даже расстреливавшая заподозренных в антисоветских взглядах, после кратковременной легкой терпимости к свободомыслию в период хрущевской оттепели почти до своей гибели преследовала некоммунистическое инакомыслие как идеологическую диверсию против официальной марксистско-ленинской идеологии.

«Вечное согласие» между любыми пересекающимися как официальными, так и неофициальными идеологическими учениями при сохранении ими своих идейных основ вообще невозможно, поскольку каждое такое учение сообразно сущности идеологии категорически претендует на безусловную истинность. Потому две и больше двух пересекающихся идеологий не смогут ужиться в качестве официальных. Пересекающиеся идеологии — это те, которые осмысливают одни и те же стороны реальности. Возможно лишь относительное перемирие между ними при сохранении соперничества. «Кто не со мною, тот против меня» — это категорический императив не только Иисуса Христа, но всех идеологических вер, которые бескомпромиссно борются со всяким, кто подозрительно вертится вокруг веры. Напр., неукоснительное следование В. И. Ленина объявленному им принципу коммунистической идеологии «кто не с нами, тот против нас» осуществлялось в полном соответствии с законами идеологической веры, хотя он считал, что руководствуется наукой. Может варьироваться в зависимости от обстоятельств лишь внешняя форма проявления имманентной нетерпимости идеологических вер друг к другу и к исключительно рациональному мировоззрению — от открыто агрессивной до завуалированной корректностью.

Подавление с помощью грубой силы одной официальной идеологией других официальных идеологий в условиях диктатуры, где грубая сила — главный инструмент власти, закономерно, поскольку по самой своей природе каждая идеология претендует на безусловную истинность, а следовательно, на единовластие в государстве, если идеология официальная. Напр., в начальный период советской власти в условиях государственной диктатуры существовало парализующее государственную власть закономерное противостояние фактически признанных государственной властью официальными наряду с марксистской левоэсеровской и левоанархистской идеологий. Данный конфликт был решен диктаторскими методами: более сильные и расторопные приверженцы марксистской идеологии с помощью грубой силы отстранили от государственной власти приверженцев других официальных идеологий и лишили эти идеологии статуса официальных. Жестким насилием решался вопрос о преодолении в условиях диктатуры антагонистического конфликта между несколькими официальными идеологиями не только большевиками. Достаточно вспомнить диктатуру эпохи Великой французской революции.

Только со второй половины XX в. североамериканские и наиболее цивилизованные западноевропейские государства начали коренной, качественный, революционный переход к неидеологической государственности, но осуществляют его стихийно, «на ощупь», с колебаниями, зачастую с последующими не узаконенными открыто реставрациями определенных идеологий в качестве официальных (напр., идеологий антикоммунизма, консерватизма, некоторых разновидностей идеологизированного либерализма). Однако данные государства на тот момент уже не имели целостной, к тому же открыто узаконенной официальной идеологии. Поэтому их деидеологизация шла и идет сейчас не одновременным и относительно быстрым скачком к рациональному подходу во всем государстве, а постепенно, отчасти синхронными, отчасти асинхронными скачками к рациональному подходу в отдельных областях государственной власти, нередко во многом автономно использующих самостоятельные идеологии, особенно относительно не пересекающиеся. Данная деидеологизация — это цепь одновременных и неодновременных скачков от конкретных официальных идеологических взглядов в различных областях государственной власти к рациональному подходу к этим областям.

Закрепление деидеологизации происходит официальным признанием не подлежащих коренному изменению сообразно идеологическим взглядам правителей государств более или менее научно обоснованных стандартов в важнейших областях общественной жизни (в экономике, в области прав человека, в образовании, в политической демократии, в социальной сфере и др.) и тем самым сужением возможностей применения идеологии; ограничением вмешательства в общественную жизнь государства, используемого официальной идеологией в качестве средства своей власти, и выработкой разумного общественного самоуправления; отказом государственной власти, правящих партий от выдвижения социальных целей, выходящих за рамки возможностей их достижения (сравн. «коммунизм как идеологическая цель»); созданием средств против доминирования в государственной власти в качестве официальных универсальных идеологий, поскольку они предрасположены ко всевластию (напр., коммунистической); максимальной деидеологизацией правящих партий, чиновничества; отходом от правового закрепления в качестве официальных любых идеологических взглядов; переходом от идеологизированных структур государственного управления, признающих официальной определенную идеологию и использующих ее в качестве идейной основы своих решений, к рациональным структурам, не руководствующихся идеологией в выработке и реализации решений и лишенных средств государственного принуждения к идеологической вере; принятием государственных законов и иных правовых решений, отделяющих идеологию от государства; созданием работающих государственных механизмов обеспечения свободомыслия.

Сейчас пока невозможно найти такое передовое рационализированное государство, в котором в той или иной форме не сохранялись бы следы, остатки, «родимые пятна» идеологической государственности, в высшую власть которого не проникали бы идеологические ценности и иные идеологические предрассудки (напр., концепции элиты, идеи шовинизма, консерватизма, национализма, утопии из концепций постиндустриального общества, религиозные ценности). Даже не узаконенные открыто в качестве официальных, они все равно негативно влияют на государственных руководителей и на управление государственной жизнью, на внутреннюю и внешнюю политику государств. А, напр., в передовой Англии даже сохраняется в качестве узаконенной официальной церкви англиканская церковь, формальный глава которой английский король. Но эта огосударствленность церкви и ее веры такой же преимущественно формальный атрибут государства, как и институт королевства, палата лордов. Все вместе они являются пережитками феодальной эпохи, а потому не образцы для подражания. Не может быть образцом и сохранение в передовых государствах даже не закрепленных решениями государственной власти «родимых пятен» идеологической государственности. Полностью рационализированное, отделенное от идеологии и опирающееся в управлении на науку и социальную инженерию государство — вот разумный и в своей основе осуществимый идеал государственного устройства.

Начало перехода к неидеологическим, деидеологизированным государствам было положено в некоторых наиболее передовых для своего времени европейских странах еще в эпоху антифеодальных революций, которые привели к отделению от государства или к превращению в формальный государственный институт религии, этой очень ярко выраженной идеологии, являвшейся до данных революций основой официальных идеологий. Однако после антифеодальных революций официальные религиозные идеологии были заменены не узаконенными открыто светскими официальными идеологиями, имевшими менее яркую идеологическую окраску в силу прикрытости внешней рациональностью, хотя формально-юридически официальные религии, не оказывающие существенное влияние на государство, есть и сейчас в некоторых западноевропейских странах (напр., в Англии, Греции, Дании, Норвегии, Швеции). Не предусматривалось также специальное положение официальных идеологов в системе государственной власти. Их не узаконенную открыто роль зачастую стали исполнять «штатные профессора» учебных заведений, представители идеологизированных партий и других общественно-политических организаций и движений, участвующих в государственной власти. Они гораздо меньше ограничивали рациональное государственное управление и свободомыслие.

Рационализированная форма сменивших религии новых, нерелигиозных и не узаконенных открыто официальных идеологий, которые в своей основе внерациональные, в передовых европейских странах стала реализацией мягкой деидеологизации государства, продолжающейся в качественно ином виде и сейчас. К особенностям этих новых идеологий можно отнести преимущественную ориентированность на общественные проблемы (напр., идеи общественного договора, консерватизма, идеологизированного либерализма), отсутствие в них органичной целостности. Они обрели облик меняющейся плюралистической смеси не только относительно не пересекающихся взаимодополняющих, однако зачастую внутренне слабо связанных или вовсе не связанных едиными принципами, но даже пересекающихся и конфликтующих идеологических учений (напр., элементы идеологий консервативной и лейбористской партий в системе государственной власти Англии), во многом автономно используемых в различных областях государственной жизни (напр., идеологии общественного договора во внутренней и шовинизма во внешней политике). Однако при не узаконенной открыто, к тому же нецелостной официальной идеологии намного шире возможности рационального государственного управления и границы духовной свободы, чем при открыто узаконенной, да еще универсальной идеологии, хотя и та, и другая их ограничивает.

В XX в. идеология как социальный институт, не прошедшая до этого все закономерные фазы своего исторического развития в качестве официальной и потому не исчерпавшая свой жизненный потенциал как официальная вера, с неизбежностью породила «идеологический Ренессанс» и создала во многих странах качественно новые партийно-идеологические государства (напр., радикально-социалистические, фашистские) с законодательно установленными государственной властью в качестве ее идейной основы высокоцелостными универсальными нерелигиозными и псевдонерелигиозными официальными идеологиями. Для данных государств характерна узаконенная официальной властью единственность или подавляюще доминирующая роль их и их партийных идеологов в системе данной власти. Это ярко тоталитарные государства с тотальным подчинением официальной власти и правителей государства этим идеологиям и идеологам, замещением в главных вопросах государственной жизни рациональных целей вообще неосуществимыми внерациональными идеологическими целями и очень сильным подавлением свободомыслия.

Первые попытки теоретического обоснования гносеологической и методологической несостоятельности общемировоззренческих форм идеологии как специфического явления общественного сознания были предприняты еще в первой половине XIX в. Основанный в 30-х гг. XIX в. О. Контом позитивизм провозгласил подлинным, положительным знанием только полученное с помощью науки эмпирическое знание. Однако позитивизм рассматривал как ложные или бессмысленные не только относящиеся к идеологии религиозные и всякие философские, в том числе идеалистические и материалистические идеи о бесконечных основах бытия, которые вообще невозможно обосновать эмпирически, но и научные идеализированные предметы (напр., связанные с понятиями причины, закона, сущности), которым невозможно найти эмпирическое соответствие в реальности, а можно найти лишь их ограниченные эмпирические прототипы, но которые являются необходимыми компонентами высокой научной теории. Позитивизм частично подорвал, однако не преодолел общемировоззренческие и общеметодологические основы всякой идеологии. Во-первых, его идея о ложности или бессмысленности исходных категорических положений религии и философии о существовании бесконечных первоначал сама не поддается эмпирической проверке и для своего принятия в качестве истинной требует веры, подобной философской и иной идеологической вере, которая антагонистична позитивизму, и потому эта идея делает антиидеологическую позицию позитивизма непоследовательной, уязвимой и недостаточно эффективной. Во-вторых, абсолютизированная эмпирическая ориентация позитивизма, не отграничивающая религиозные и философские категорические идеи о существовании бесконечной первоосновы реальности, являющиеся с рациональной точки зрения идеализацией мироздания и вообще не поддающиеся практической проверке, однако признаваемые посредством идеологической веры якобы истинными, от изначально признаваемых в науке вообще неосуществимыми научных безгранично идеализированных предметов и тем самым отвергающая положительную ценность основанной на научных идеализациях развитой научной теории, не позволяет раскрыть как весь диапазон рационального осмысления реальности, так и точные границы идеологии. Поэтому позитивизм как вид рационализма не смог стать полной альтернативой идеологии.

В 40-х гг. XIX в. К. Маркс и Ф. Энгельс сделали для себя повлиявший на все их последующее интеллектуальное творчество вывод о том, что идеология является иллюзорным, ложным сознанием, и отождествляли ее с религией и с идеалистическими философскими взглядами. Они считали, что в этих взглядах мир предстает в искаженном, перевернутом виде и рассматривается как воплощение абсолютно самостоятельных идей (напр., бога, абсолютной идеи). Такому своему пониманию идеологии они противопоставляли научное сознание, остающееся «на почве действительной истории» [2, с. 37]. Создавая диалектико-материалистическое понимание реальности в целом и общественной истории в частности, они считали, что создают научный подход и называли свою концепцию научной теорией. Однако ограниченное, не доходящее до выявления подлинной сущности, хотя и частично верное, понимание К. Марксом и Ф. Энгельсом идеологии, не позволившее выработать строгие логические критерии отличения научного знания от идеологических идей, помешало им преодолеть идеологизированный подход к реальности. Ориентируясь на создание, в противовес религии и философскому идеализму, рационально-научного материалистического мировоззрения, они, в действительности, создали новую, в своей основе внерациональную диалектико-материалистическую идеологию, основанную на такой мыслимой посредством веры безусловно осуществимой идеализации, как бесконечность материального мира, и вывели как абсолютную истину из ими посредством веры приписываемых этому миру бесконечных диалектических законов идею о безусловной необходимости возникновения сконструированного ими же идеализированного «совершенного коммунистического общества». Ограниченность понимания К. Марксом и Ф. Энгельсом сущности идеологии позволила В. И. Ленину с целью утверждения доверия к марксистской идеологии крайне упрощенно переинтерпретировать их взгляд на идеологию, определив ее как идеи, выражающие классовые интересы, и ввести идеологически идеализирующее марксизм понятие научной идеологии применительно к марксизму, якобы органично совмещающему пролетарский классовый интерес с объективно-научным взглядом на реальность. Чтобы убедиться в поверхностности такого понимания идеологии, достаточно посмотреть на упрощенно-прямолинейные объяснения с классовых позиций В. И. Лениным и его последователями сущности религии и философии.

В XX в. в научном сознании наиболее свободомыслящих народов приобрел острую актуальность вопрос о том, целесообразно ли использовать какую бы то ни было идеологию, какие бы цели она ни ставила и какой бы научной, истинной или эффективной она себя ни считала, в качестве идейной основы управления государством и обществом. Острая актуальность этого вопроса сформировалась под влиянием научно-инженерного прогресса и на основе учета практики господства и крушения официальных универсальных псевдонерелигиозных и нерелигиозных идеологий тоталитарных государств (радикально-националистических, радикально-социалистических и др.), тотально подчиняющих государство целям коренного преобразования с помощью него общества в соответствии с их утопическими безгранично идеализирующими общество проектами «совершенного общества», реализация которых неизбежно приводит к огромным человеческим страданиям и жертвам, к угрозе жизнеспособности человечества. Противоречиво пробивает себе дорогу, пусть и не в адекватной научной форме, понимание (напр., в концепциях К. Манхейма, деидеологизации, критического рационализма) того, что в своей основе любой идеологический взгляд на реальность не поддается научному рациональному и даже вообще рациональному обоснованию, а потому не в состоянии быть эффективной идейной основой государственного управления.

Однако во многих государствах и сейчас узаконены играющие очень большую роль в государственной жизни официальная религиозная идеология (напр., мусульманская религия) и официальные религиозные идеологи, оказывающие огромное негативное влияние на прогресс этих государств, зачастую тотально подчиняющие себе государственную власть и жестко подавляющие свободомыслие.

Вся история человечества, начиная с первичных родоплеменных сообществ, характеризуется активной борьбой, зачастую очень жестокой, идеологов за влияние, свое и проводимой ими идеологии, первоначально на догосударственную, а затем на государственную власть с целью использования ее для своего контроля общества. Фанатичное упорство, изощренность и коварство многих идеологов в проведении ими своих идей и влияния общеизвестны. Эта борьба сильно влияла и влияет на общественную жизнь, на исторический процесс.

В идеологизированных догосударственной организации и государстве центральными объектами влияния официальных идеологов всегда были и будут официальная организационно-практическая власть и ее главные носители: в родоплеменных сообществах — вожди, а в государствах — верховные правители государств. Отношения между официальными идеологами и правителями племен и государств никогда не были и не будут приязненно партнерскими, а всегда были и будут отношениями доминирования и подчинения. Для данных отношений характерна перманентная скрытая и открытая борьба, нередко кончавшаяся смертями с обеих сторон. Достаточно вспомнить, сколько настрадались от религиозных жрецов древнеегипетские фараоны, сколько натерпелись европейские короли от Ватикана, как бесцеремонно распоряжались государственной властью партийные коммунистические идеологи в социалистических государствах.

Если официальные идеологи, которые ориентированы, как и все идеологические верующие, на вообще неосуществимые или вообще недоказуемые рациональным путем на предмет осуществимости безгранично идеализированные ценности, цели и веру в их осуществимость, выражают в идеологическом государстве внерациональное начало, то правители племен и государств в силу изначального функционального предназначения практической родоплеменной и государственной власти призваны выражать рациональное начало. Конкретные конечные неидеализированные и измеримые, а следовательно, рациональные проблемы, которые выдвигает перед правителями жизнь, в первую очередь проблемы повседневного обеспечения жизнеспособности племен и государств, обычно либо способствовали выдвижению на роль высших руководителей людей с исключительно рациональным мышлением, либо побуждали правителей даже с выраженным идеологическим мышлением ограничивать влияние идеологической веры и идеологов на управление племенем и государством во имя достижения конечных неидеализированных, т. е. рациональных целей. Только конечные неидеализированные проблемы и цели, хотя и не все, поддаются решению.

Можно выделить три главных типа реальных отношений официальных идеологов и правителей в государствах с официальной идеологией: подчинение правителей идеологам, исполнение ими их воли и идеологических целей; подчинение идеологов правителям, использование правителями идеологии и идеологов как вспомогательных инструментов государственного управления с целью манипулирования сознанием и поведением людей; исполнение правителями функций верховных идеологов. В первом и особенно в последнем случае государства неумолимо двигались к катастрофе, поскольку рациональное решение жизненно важных проблем неизбежно заменялось вообще неосуществимыми идеологическими целями. Даже если правители пытаются использовать официальную идеологию только в качестве инструмента управления сознанием людей, а не как идейную основу решения практических проблем, невозможно предотвратить влияние ее и идеологов на практические решения и ограничение официальными идеологией и идеологами свободомыслия. Официальные идеология и идеологи и в этом случае будут нарушать эффективность рационального управления, поскольку возможно особое, зачастую скрытое, их влияние на государственную власть и правителей и есть специфические идеологические интересы.

Идеологическая вера и искренние идеологи в силу самой природы идеологии ни при каких обстоятельствах не в состоянии признавать свою вторичность по отношению к рациональным практическим правителям и управлению, рациональным взглядам и рациональному отношению к реальности или равенство с ними. Идеологическая вера — это внерациональная категорически императивная абсолютная убежденность идеологического мышления в осуществимости безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных им предметов. Идеология категорически повелительно формулирует для верующих как якобы непреложную истину взгляд, бесконечно идеализирующий основу реальности, которой объясняет остальную реальность. Такова ее сущность. Поэтому она не может не рассматривать себя высшей инстанцией в выработке взглядов на реальность и на способы отношения к ней. Соответственно, идеологи как высшие создатели, носители, хранители и толкователи идеологической веры категорически оценивают себя при осмыслении существенных сторон реальности и человеческого бытия высшими судьями в вопросах о том, что безусловно истинно, а что не истинно, что безусловно должно делать, а что не должно, к чему безусловно следует стремиться, а чему следует противодействовать.

Идеологии, сменившие первобытно-мифологические идеологии, обычно имеют фиксированные имена (иногда вымышленные) своих основателей и творческих преемников, хотя не все эти имена сохранились в памяти человечества. В рамках идеологических отношений приверженцев конкретного вероучения отношения между его создателем и последователями носят характер абсолютного императивного духовного авторитета творца вероучения — учителя и искренних, неукоснительно следующих его учению учеников-проповедников, пропагандистов и остальных верующих, безапелляционно признающих его единственно способным на личное выражение непреложных истин. Данный безусловный духовный авторитет учителя выражается в категорическом императиве «Учитель сказал!» (напр., «Сам сказал!» — так относились ученики к Пифагору; «Как сказал Карл Маркс!» — так опирались на авторитет К. Маркса последователи его коммунистического вероучения). Если же ученик позволил себе категорическое утверждение «Учитель, ты не прав!», то это означало, что он отошел от канонов созданного учителем вероучения и впал в ересь, а следовательно, или перешел в иную идеологическую веру, или создал частично или полностью самостоятельное вероучение. Если же верующими признается, что ученик в строгом соответствии с основными положениями идеологического вероучения учителя развивает это вероучение, то в системе отношений данной веры он приобретает статус подлинного творческого преемника создателя учения, и, соответственно, безусловно признается другими учениками единственно верным толкователем и продолжателем учения учителя, посвященным во все его тонкости, абсолютно авторитетным посредником (медиумом) между учениками и учителем, несущим в себе его причастность к безусловной истине и способность к ее выражению, а следовательно, абсолютно авторитетным посредником между учениками и верой. Возможны как основанная на признании верующими строгая иерархия отношений между идеологическими преемниками (напр., К. Маркса — В. И. Ленин и И. В. Сталин), так и острая конкурентная борьба между ними (напр., К. Маркса — Г. В. Плеханов и В. И. Ленин) и их сторонниками.

Поскольку любая идеологическая вера имеет категорически повелительный характер, то она не констатирует, подобно науке, а безусловно предписывает мыслить, что мир именно такой и только такой, каким он изображается в ее идеологии, а не иной, и что поэтому к нему следует относиться так и только так, как это показывается ее идеологией, а не иначе, и, следовательно, категорически повелительно утверждает, навязывает себя при любых обстоятельствах в качестве единственно верных понимания реальности и руководства в жизни. Поэтому она по самой своей природе наступательная, экспансионистская, конфликтная и иной не может быть. Данная наступательность реализуется в первую очередь в направлении непреложного утверждения безусловной приоритетности идеологической веры по отношению к рациональному подходу, по крайней мере, в существенных взглядах на мир и в решении существенных вопросов практической жизни. Но каждая идеологическая вера категорически повелительно оценивает только свою идеологию абсолютно истинной.

Официальные идеологи при всех обстоятельствах устремлены на подчинение государственной власти идеологии и идеологической вере. К этому, безусловно, повелевает их идеологическая вера. От особенностей личности идеологов зависят только их большие или меньшие активность, умение, настойчивость и т. п. при утверждении примата веры и идеологов над рациональным подходом, над правителями и властью государства. Подчиненная идеологии и идеологам государственная власть существенно повышает их возможности утверждать с помощью нее свое влияние в обществе. Поэтому в идеологическом государстве невозможно вообще равноправное сотрудничество правителей государства и государственных идеологов. При сильном влиянии государственной идеологической веры в обществе даже выраженные волевые рациональные правители государства могут вынужденно подчинять свою власть влиянию идеологов. Даже если влияние государственной идеологии на государственную власть официально ограничено определенными пределами и ей отказано в ее использовании при принятии решений по существенным практическим вопросам, а официальным идеологам отведена второстепенная роль в иерархии государственной власти, в силу категорически императивной природы идеологической веры, они неизбежно будут стремиться любыми доступными средствами расширять свое влияние на государственную власть. В любой идеологии нравственно все, что служит утверждению ее идей. Напр., В. И. Ленин категорически предписывал своим ученикам, что «в основе коммунистической нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма».

В обусловленных научно-инженерным прогрессом на основе современной научно-инженерной революции деидеологизируемом и неидеологическом государствах государство и его руководство нуждаются в антиидеологической безопасности и, соответственно, в активной антиидеологической защите. Эта защита связана с идейным, правовым, нравственным, организационным и иным избавлением их от идеологии и от влияния на них идеологов и с обеспечением предотвращения их идеологизации. Всегда будет существовать потенциальная опасность проникновения идеологии в государственную власть через идеологизированные правящие партии, правителей, иных носителей государственной власти и открытого или скрытого, преднамеренного или непреднамеренного использования ими идеологических подходов к управлению государством.

Идеологические ориентиры могут непреднамеренно использоваться субъектами государственной власти уже хотя бы потому, что отсутствуют подробные критерии разграничения идеологических и неидеологических взглядов на мир, к тому же существует острый дефицит рационально мыслящих специалистов, способных квалифицированно провести оценку идейных взглядов на предмет их идеологичности: их считанные единицы в мире, в то время как идеологов много. На осуществление идеологизации сознания государственного руководства могут также влиять идеологические установки рядовых граждан, интересы которых учитывает власть, оппозиционных партий, не участвующих в государственной власти, иных общественных организаций (напр., церкви), идеологов, находящихся вне власти или оказывающих ей идейную помощь. На проникновение определенной идеологии в государственную власть может также повлиять опасный для государства соблазн рационально мыслящих правителей использовать ее в качестве средства манипулирования сознанием и поведением масс, включая сознание искренних приверженцев такой идеологии, в корыстных интересах, в том числе и в качестве средства обретения доверия у ее приверженцев, а также борьбы с оппонентами.

Даже в идеологическом государстве необходима антиидеологическая защита с целью обеспечения антиидеологической безопасности государства и его руководства, если руководство, вопреки идеологической функции государства, обладает выраженным рациональным подходом к управлению государственной жизнью. Она нужна в первую очередь для того, чтобы предотвратить хотя бы при решении существенных вопросов превращение государственной идеологии в идейную основу государственного управления, чтобы воспрепятствовать установлению тотального контроля официальной идеологии над управленческими решениями и официальных идеологов над государственной властью и государственным руководством.

Полноценное демократическое, правовое государство строится только на рациональном идейном фундаменте и не нуждается в официальной идеологии. В нем идеология отделена от государственной власти, которая опирается в управлении только на рациональные, в первую очередь научные и социально-инженерные знания, на рационально обоснованные достижимые ценностные ориентиры, нормы, идеалы, цели, проекты, планы, программы. А поскольку всегда будут находиться люди, предрасположенные к идеологической вере, то демократическое государство гарантирует идеологический плюрализм в сфере гражданского общества и право не исповедовать никакую идеологию, свободу науки, инженерии, искусства. Если в тоталитарном идеологическом государстве, где даже наука, инженерия, искусство подчинены целям официальной идеологии, главную идейную роль в управлении им выполняют официальные идеологи, которые в силу категорически повелительной природы идеологии, не терпящей никакого сомнения в ее претензиях на непреложную истинность, фанатично устремлены на тотальный контроль государственной власти и всего общества в направлении обеспечения их соответствия своей идеологии, то главное идейное обеспечение демократической государственной власти создают ученые и социальные инженеры, являющиеся лишь ее помощниками. Рациональная, не обладающая категорической императивностью сущность научного и инженерного знания, которая изначально явно или в потенции содержит сомнение, сама по себе не способна категорически побуждать ученых и социальных инженеров к контролю ими государства, его власти, правителей и общества с целью обеспечения безусловного соответствия их определенным научным и социально-инженерным идеям. В демократическом государстве идеология — это исключительно частное дело, а наука и инженерия по отношению к государственной власти — это лишь эффективные инструменты управления государством, а не сама эта власть, каковой является официальная идеология в идеологическом государстве.

Опубликовано: Г. А. Антонюк. Идеологи и правители (антиидеологическая защита государства и его правителей) // Гуманитарно-экономический вестник. — Минск, 1999. — №2 (13). — С. 44–56.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

8. Объективная цель человечества и его стандартизация

В данном исследовании, которое относится к начальному этапу создания мною концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии, я формулирую фундаментальную научную концепцию объективной цели человечества, знание которой, полагаю, способно быть эффективной парадигмой объяснения главной объективной причины и генерального объективного направления поступательного саморазвития человечества, а также определения людьми сознательных объективно обусловленных целей развития наций и человечества на неопределенно конечное время. Она представляет собой объективно-целевой (телеономический) подход к познанию общества и человечества и к управлению их функционированием и поступательным развитием, который опирается на идею объективной преддетерминированности определенного результата жизнедеятельности живых систем, а значит, изначальной объективной направленности этой жизнедеятельности на достижение такого результата. Это чисто рациональная концепция. Я исхожу из признанной наукой идеи саморазвития жизни. Данная концепция отвергает религиозные, философские и другие идеологические обоснования, основанные на идеологической вере в якобы существование бесконечной основы реальности (бесконечных материи, духа) и в ее якобы необходимое проявление в конечных предметах. Идеологическая идея о якобы существовании бесконечного не мыслимая содержательно рациональным мышлением, признающим существование только конечных предметов и причин, и не проверяемая конечной практикой, а значит, не способна служить методологическим инструментом научного, в том числе социально-научного, познания и практической деятельности, включая выработку социально-инженерных решений по управлению государством, обществом, человечеством в целом.

Суть концепции в следующем. Хотя человечество как вид живого (Homo sapiens) является высшим проявлением жизни на Земле, однако его развитие в своей основе подчиняется общим законам жизни и, в частности, законам эволюции видовой формы жизни. В рамках передовой синтетической теории эволюции жизни, использующей не только идеи Ч. Дарвина, но и достижения генетики, кибернетики, системологии и других наук, жизнеспособный биологический вид понимается как сложно организованная саморегулируемая система, обладающая изначально присущей ему как саморегулируемой системе объективной целью (в кибернетическом смысле). Это изначальная объективная направленность его устройства и его характеристик, компонентов, составляющих его индивидов, отношений на обеспечение его жизнеспособности как целостной системы — на сохранение и повышение его жизнеспособности.

Видовая форма жизни является одной из основных ее форм наряду с индивидуальной. Но индивиды не существуют вне биологического вида, а являются его компонентами, обладающими в нем относительной автономией, иногда весьма мизерной. Человечество как видовая форма жизни тоже представляет собой высокоцелостную саморегулируемую систему, обладающую объективной целью, т. е. изначальной направленностью его характеристик, отношений, устройства, качеств человеческих индивидов на сохранение и повышение его жизнеспособности. И общественные отношения (общество и разнообразные сообщества), и индивиды являются в конечном счете средством обеспечения жизнеспособности человечества как вида жизни, несмотря на высокую степень их автономности. Поэтому невозможно обеспечивать потребности и интересы индивида, личности как высшей цели, как самоцели, которой, согласно Ж.-Ж. Руссо, И. Канту, К. Марксу, должен быть каждый человек.

Человечество существовало, существует и в силу сущности устройства мироздания в целом, природы и вида Homo sapiens неизбежно будет существовать в экстремальных условиях, время от времени ставящих людей перед жестким выбором: либо стремиться во что бы то ни стало сделать благо всем индивидам и подвести человечество к гибели, либо поступиться потребностями, интересами индивидов, чтобы защитить все человечество.

Первичными ячейками организации и развития человечества в древности были родоплеменные сообщества. В современную эпоху такими первичными ячейками объективно являются, главным образом, нации, а в перспективе такой ячейкой, возможно, будет все объединенное человечество. Поэтому в современную эпоху при постановке целей управления конкретным государством главным ориентиром сознательной постановки генеральной цели не может не быть обеспечение жизнеспособности нации, согласованное с обеспечением жизнеспособности всего человечества.

Идея концепции о наличии у человечества объективной цели и об эффективности объяснения многих существенных черт исторического процесса данной целью видится полезной с познавательной и социально-инженерной точки зрения.


Статья


Первичной формой бытия человечества является не общество как система социальных связей, а вид Homo sapiens как система организации жизни, как высшая ступень развития системно-видовой организации живого на Земле. Человечество — есть жизнь в ее общественно организованной форме. Это значит, что взаимодействие людей, их социальные отношения, общество — это не надстройка над живым и не автономное надбиологическое образование, подчиняющее себе процесс жизни. Общественная организация человека является сущностно-функциональной стороной этой жизни. И ее социальные законы очень глубоко, существенно определяют особенности человечества как формы жизни по сравнению с ее природными формами.

В то же время жизнь человеческого вида, его развитие, несмотря на глубокую специфику, протекает в соответствии с общими законами жизни. А ее важнейшей особенностью является сложная системная организованность. Неперспективен взгляд, что индивид (особь) — это основная и первичная форма организации живого, а все надиндивидуальные системы (популяция, вид, биоценоз, биосфера) производны от их взаимодействия, а потому вторичные. В. И. Вернадский обосновал идею зарождения жизни как одновременного необходимого появления нескольких разноуровневых организационных форм ее существования — индивидуальных и надиндивидуальных. Согласно ему, идея первичности индивидов и производности надиндивидуальных форм жизни противоречит биохимическим взаимодействиям, в процессе зарождения жизни «должен был одновременно появиться сложной комплекс живых форм, развернувшийся затем в современную живую природу» [3, с. 639]. Образование первичных особей было органично подчинено одновременному образованию первичных видов, первичных биоценозов, первичной биосферы.

К. М. Завадский, характеризуя вид, отметил, что вид в природе — это одна из основных форм существования жизни, особый индивидуально-надиндивидуальный уровень организации живого. Это статистически детерминированная система и поле деятельности естественного отбора. Он является системой близкородственных, способных к скрещиванию с образованием плодовитого потомства особей, обладающих рядом общих морфофизиологических признаков, населяющих определенный ареал, обособленных от других нескрещиваемостью в природных условиях. Вид — это саморегулируемая система, обладающая возможностью самовоспроизведения и существования в течение неопределенно конечного времени, способностью к самостоятельному эволюционному развитию. Он является носителем и основной единицей эволюционного процесса. Он качественно определенен, целостный, устойчивый. Составляющие вид индивиды изначально генетически приспособлены к обеспечению существования вида и его целостности. Они интегрированы в систему вида и ориентированы на его существование. В нем есть свои механизмы интеграции, поддерживающие его целостность. Это панмиксия — свободное скрещивание в пределах вида, химические взаимодействия, коадаптация — взаимное приспособление, элементы централизованного управления в стадах (восприятие зрительных, слуховых и обонятельных раздражителей) и др. В целом же регуляционные механизмы крайне несовершенны. Здесь управление не столько сигналами, сколько ошибками. Дифференциация и специализация индивидов в стаде (как предтече сообществ людей) меньшая, чем в организме. Однако эволюционно повышалась степень целостности вида, в частности, через видовые адаптации, полезные не индивиду, а виду. Это и оптимальная плотность популяции, и соответствие в поведении, в строении и др. [4, 404 с.].

Как саморегулируемая система вид обладает целью в кибернетическом смысле, проявляющейся в изначальной устойчивой направленности его устройства, компонентов, его функционирования и развития на достижение определенного (конечного) состояния, т. е. сохранения и повышения его жизнеспособности. Она высший регулятор. Естественный отбор внутри вида может поддерживать установившуюся систему вида прямой элиминацией уклонений от наиболее приспособительной организации, отбором на понижение частоты мутирования, отбором на увеличение силы доминирования генетических комплексов, осуществляющих адаптивную норму, и т. п.

Человечество как вид остается саморегулируемой индивидуально-надиндивидуальной системой жизни. В нем стихийно действуют естественные биологические механизмы обеспечения его физического выживания. Но в обеспечении его целостности и жизнеспособности качественно повысилась роль социальных механизмов — сознательной деятельности индивидов и их общностей, отношений между индивидами, централизованного управления. От стада животных к обществу как относительно саморегулируемой системе отношений людей — это качественный скачок в уровне организации жизни. Многие механизмы регуляции вида на уровне его природной организации ослабли или исчезли. Но качественно возросло в ней значение организации общественных связей. Сперва общество существовало в форме рода, племени, затем нации, объединения наций, в том числе общемирового. Сложились социальные механизмы приспособления индивидов к обществу. Это длительное превращение ребенка в личность в обществе, это механизмы социального наследования, когда информация накапливается, хранится и передается через внегенетические социальные средства и механизмы и др. Общественная жизнь существенно влияет на особенности человека как личности. Однако сами общественные отношения лишь относительно самостоятельны. По своей изначальной функции они необходимый механизм обеспечения жизнеспособности всего человеческого вида. На уровне человечества даже усиливается действие общих законов существования жизни. Человеческий вид как высшая форма жизни на Земле также существует в индивидуально-надиндивидуальной форме. Индивиды не первичные носители человеческой формы жизни, а общество и в целом человеческий вид не производные от взаимодействия индивидов системы. Сами индивиды органично включены в обеспечение жизни человеческого вида, изначально же организованного в высокоцелостные саморегулируемые общества, способные относительно самостоятельно тянуть нить человеческой формы жизни в неопределенно конечное будущее.

Человеческий вид как самоуправляемая система имеет, подобно природным видам, объективную цель (в кибернетическом смысле), проявляющуюся в изначальной устойчивой направленности всей его организации на сохранение и повышение его жизнеспособности в течение неопределенно конечного времени. Содержательно эта цель выступает специфической общевидовой организующей нормативной информацией, обладающей направленной детерминирующей силой, способной существовать в материальной и идеальной формах. Диапазон проявления данной нормативности в обществе — от вариативно мягкой до однозначно предопределяющей, жестко программирующей, категорически императивной. Эта информация опредмечена в обеспеченной объективными механизмами направленности устройства, функционирования и развития общественной жизни, генетической организации индивидов, социальных норм и др. в конечном счете на сохранение и повышение жизнеспособности человечества как вида. Данная цель, с силой необходимости регулирующая выживание и прогресс человечества, реализуется сегодня через жизнедеятельность индивидов, а также наций как основных самоуправляемых ячеек жизни вида и всего мирового сообщества. Эта цель объективна, т. к. она органично присуща виду как саморегулируемой системе и не зависит от воли индивидов. Они изначально генетически и по социальной природе приспособлены к обеспечению жизни вида как надиндивидуальной саморегулируемой системы, а значит, к реализации этой цели. В конечном счете они являются своеобразными первичными функциональными элементами обеспечения жизни человеческого вида, сколь бы автономными они себя ни считали. Имеются объективные механизмы ориентации индивидов на обеспечение данной цели: в генетической предзаданности изначальной зависимости формирования индивида в личность от усвоения им социального опыта, в инстинкте продолжения рода, в воспроизводстве людей, склонных к пассионарности, альтруизму, к управлению, в механизмах централизованного управления обществом, в нормах морали, права, в системе разделения труда, в работе на будущие поколения и др. Обеспечение жизни человечества — это высший критерий оценки общественных отношений, деятельности и поведения индивидов. Частные потребности индивидов и их групп вторичны по отношению к потребностям обеспечения жизнеспособности общества как существенной формы организации жизни человеческого вида, а общественные отношения — вторичны по отношению к жизни вида, хотя без индивидов и общества не может быть реализована жизнь вида. Объективная цель как необходимость действует не однозначно, а статистически. Она детерминирует деятельность индивидов и групп в направлении повышения жизнеспособности человечества часто скрыто, стихийно, иногда через ее осознание людьми, с огромными издержками, неравномерно, с разной силой, путем проб и ошибок. Без введения этой объективной цели в объяснение исторического процесса он не может быть понят адекватно. Она не определяет весь конкретный облик человеческой истории и все мотивы поведения людей. Так, одними движет частный интерес, другими — страсть служить нации, человечеству, третьими — то и другое. Она детерминирует лишь общие характеристики устройства и развития человечества. Осознание ее людьми придает ей вид субъективной цели. Но многие не осознают ее, действуют ей вопреки, часто следуя своему эгоизму. Поскольку человечество выжило и прогрессирует, несмотря на все зигзаги, значит цель «работает». Возможно, жизнь в целом — это тоже саморегулируемая система, которой изначально присуще наличие объективной цели, направленной на ее сохранение и укрепление, в том числе путем ее эволюции в разумную жизнь.

Из такого объективно-целевого (телеономического) подхода к пониманию человечества вытекают нравственная цель и смысл жизни для индивидов: поступай так, чтобы содействовать жизнеспособности человечества.

Основа повышения жизнеспособности человечества как вида — это прогресс его производительных сил. Современные интеллектуализированные производительные силы увеличивают вероятность выживания человечества. Повышение гарантий его выживания в течение неопределенно конечного времени связано с расширением его жизненного пространства за пределы Земли в неопределенно конечно протяженный космос. Сегодня техника является существенным средством расселения человечества за пределы Земли, а также предотвращения угроз из космоса, техногенных и естественных катаклизмов на Земле.

Все народы, которые напрямую включаются в целенаправленное обеспечение выживания человечества и организуют свою жизнедеятельность в соответствии с этой объективной целью, не могут не становиться на столбовую дорогу технического прогресса. Технический прогресс определяет логику развития производительных сил, обеспечивает применение инженерии во всех областях человеческой жизни, создание с помощью техники искусственных систем нетехнического порядка. Инженерия стандартизует общественную жизнь и развитие стран. Причем данная стандартизация охватывает не только производство, но и внепроизводственные области жизни общества. На основе технического прогресса идет технологизация всей системы общественной жизни. Она состоит в применении единых правил организации отношений людей, их поведения и деятельности, всего общественного устройства в соответствии с логикой прогресса производительных сил, приводимых в соответствие с потребностями жизнеспособности человечества. Идет процесс согласования и приспособления всего многообразия культуры, включая нормы морали, к этой технологизации. Если, напр., культура конфликтует с требованиями технологизации общественной жизни, то потребности повышения жизнеспособности человечества обусловливает ее перестройку. Идет не исключительно научно-техническая революция, а научно-инженерная революция. Ее особенность — это насыщение общества не только техническими системами, в том числе глобальными, но и глобальными искусственными нетехническими системами (упорядоченные системы природной среды, искусственные живые системы и др.), которые тоже обусловливают технологизацию всей общественной жизни, приспособление ее к ним. Социальная стандартизация — это определенные общезначимые нормы в организации общественной жизни (в экономике, в политических отношениях, в системах образования, социального обеспечения и др.), которые обязательные для народов с самыми разными культурами, если они становятся на путь научно-технического развития. Стандартизация общественной жизни не отвергает возможность разнообразия культур, индивидуального своеобразия личностей, однако она доминирует над ними в том смысле, что допускает только такое их своеобразие, которое по меньшей мере не сковывает научно-инженерный прогресс.

Общая схема иерархии детерминации социальной стандартизации такова. Относительно контролируемое обеспечение выживания человечества в течение неопределенно конечного времени в качестве одного из необходимых условий такого выживания требует распространения человечества и сферы его жизнедеятельности (его жизненного пространства) на неопределенно конечно большое космическое пространство. Оно невозможно без развития техники и в целом инженерии. Внедрение в жизнь общества и развитие техники и в целом инженерии требует приспособления к ним обычаев, традиций, образа жизни, морали, духовной культуры, организации социальных отношений, поведения личностей. Поскольку техника и в целом инженерия строятся в соответствии с объективными законами и основаны на жестких технологиях, предполагающих в отношении них однозначные действия и не допускающих вмешательства в них произвола, эмоциональных порывов, моральных, социальных установок или идеологических целей, а потому одинаковых в любой стране, использующей технику и в целом инженерию, то приспособление к ним всей общественной жизни также предполагает ее инженерно-технологическую обработку, выработку и применение в ней соответствующих стандартов, обеспечивающих строгое использование инженерных систем.

Органично присущая человечеству как виду объективная цель — сохранение и повышение жизнеспособности человечества — направляет как статистическая необходимость его общее развитие. Она главный объективный критерий оценки эффективности сознательного управления сохранением и повышением жизнеспособности человечества, в том числе направленными изменениями на социальном и генетическом уровнях, оптимизацией этого процесса, учетом соотношения индивидуальных и общечеловеческих потребностей в нем. Это управление требует всестороннего знания генетико-социальной видовой нормы человека.


Дополнение к статье


Полагаю, сознательное управление обеспечением эффективной реализации объективной цели человечества, направленной на сохранение и повышение его жизнеспособности, требует формирования особых функции, деятельности, специалистов, средств, программ по такому обеспечению. Потребность в них весьма актуальная и эта актуальность непрерывно повышается ускоренными темпами.

Опубликовано: Г. А. Антонюк. Объективная цель человечества и его стандартизация // Восточнославянские страны в эпоху глобализации: выбор путей развития. Материалы международной научной конференции 26–27 ноября 2003 г. — Гродно, 2003. — С. 295–299.

Автор внес уточнения в первоначальный опубликованный текст статьи, не изменяющие ее суть.

9. Рациональное государство и религия

Идеи данной статьи относятся к раннему периоду формирования моей концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии, которые я применил к осмыслению управления государством. Управление государством — это слишком судьбоносное для нации дело, чтобы ставить его решения даже в малейшую зависимость от обоснования их вообще не поддающимися научным проверкам и расчетам религиозными идеями и от опирающейся на эти идеи религии и ее идеологов (духовенства, теологов, религиозных философов).

Религия — это разновидность идеологии наряду с философией, теософией и др. Все идеологии основаны на безграничных, в том числе бесконечных, идеализациях в хорошую, плохую или в ту и другую стороны ценностно значимого для людей мира и его компонентов. Безграничная идеализация — это создание мысленных безгранично идеализированных предметов. В основе всех идеологий лежат бесконечные идеализации, осуществляемые идеологическим мышлением, которое противоположное рациональному мышлению. Рациональное мышление, признающее возможность осуществимости только конечных неидеализированных предметов, рассматривает идеологические конечные безгранично идеализированные предметы неосуществимыми (напр., абсолютно совершенное общество, мессианский правитель и др.), а идею бесконечного оно не способно содержательно мыслить (идеи бесконечных бога, материи, абсолютной идеи и др., а также идею конечного как якобы проявления бесконечного). Искренние приверженцы идеологических, в том числе религиозных, идей посредством идеологической, в том числе религиозной, веры категорически императивно мыслят их якобы абсолютно истинными. Рационально-научное мышление тоже создает безгранично идеализированные предметы (напр., абсолютно черное тело, точка, идеальный газ и др.), но оно использует их в качестве инструментов познания и мыслит их неосуществимыми.

Любое идеологическое учение категорически императивно признает якобы абсолютную истинность своих безгранично идеализирующих мир идей. Идеологи и идеологизированные правители государств с помощью своей идеологической, в том числе религиозной, веры прямо управляют сознанием и поведением людей, уверовавших в безусловную истинность идеологии, в том числе религии, этих идеологов и правителей, которые побуждают обладающих такой же идеологической, в том числе религиозной, верой людей к построению во что бы то ни стало общества, государства и даже человечества в соответствии с идеологическими идеями, в несомненную истинность которых они верят, или к признанию этими людьми соответствия государства, власти, идеологов, правителей, общества, состояния человечества и др. той идеологии, искренними приверженцами которой они являются и которой руководствуются направляющие их идеологи и правители. Для правителей наиболее удобно использование в качестве инструмента управления сознанием и поведением людей такой идеологии, которая имеет статус официальной.

Основная идея в религии — о несомненном существовании объективной бесконечной, в том числе всемогущей и т. п., целевой причины (по преимуществу всемогущих богов, бога) как первоосновы мира, которая будто бы целенаправленно определяет бытие и судьбу каждого человека. Подтвердить или опровергнуть рациональным путем (логическими доказательствами или практикой) идею якобы существования бесконечной первоосновы мира (бесконечных бога, материи и др.) вообще невозможно, поскольку рациональное мышление не способно содержательно мыслить идею бесконечности. Поэтому данную идею ее адепты, в том числе в религии, мыслят абсолютно истинной посредством внерациональной идеологической, в том числе религиозной, веры как абсолютной категорически императивной для субъекта этой веры убежденности в якобы существовании бесконечной основы мира и в ее будто бы проявлении в конечных предметах реальности. Идеей бесконечной целевой причины в виде бесконечной первоосновы мира, непреложно признаваемой религией абсолютно истинной, религия объясняет существование мира конечных предметов, в том числе индивидов, судьбу человечества, которые будто бы представляют собой проявление бесконечной первоосновы мира, этой идеей обосновывает в качестве абсолютно правильных те нормы поведения и жизни человека, которые она формулирует, категорически считая их якобы проявлением бесконечной целевой причины. При этом каждое религиозное учение только себя категорически императивно считает единственно истинным, а потому в каждом из них содержится, хотя не всегда открыто демонстрируется, нетерпимость к иным религиозным учениям и к нерелигиозному, в том числе к рациональному, мировоззрению.

Всегда были и будут люди, склонные в силу врожденной предрасположенности своих мышления и чувств либо к вере в бесконечные первоначала реальности (бесконечные бог, абсолютная идея, материя и др.), либо к рационализму, который признает возможность существования только конечных предметов и причин и опирается с помощью идей конечных предметов и причин на логические доказательства и практику, которая конечная. На вере в якобы существование бесконечного основана логика идеологического мышления, а на признании возможности существования только конечных неидеализированных предметов основана логика рационального мышления. Идеологическая логика категорически императивная и исключает возможность сомнения, а рациональная логика не категоричная, она допускает даже высокую степень уверенности, но обязательно содержит возможность сомнения. Рациональными являются наука, инженерия, здравый смысл, частично искусство. Рациональное и идеологическое мышление — это противоположные типы мышления. Однако многие люди обладают одновременно рациональным и идеологическим типами мышления, взаимодействующими в их сознании противоречиво, нередко очень конфликтно. Это дуалистичное рационально-идеологическое мышление. Я не рассматриваю его как отдельный тип мышления, поскольку оно не имеет особой рационально-идеологической логики. Подлинно правовое государство гарантирует интеллектуальную свободу людям с рациональным, идеологическим и рационально-идеологическим мышлением.

Использование религиозной веры в качестве инструмента управления государством очень опасно для его жизнеспособности. Неразумно и безответственно руководствоваться тем, что вообще невозможно осмыслить с помощью науки, инженерии или хотя бы здравого смысла и что совсем не поддается контролируемой проверке общественной практикой. Ведь религия не ограничивается только верой в существование бесконечной целевой причины. Она категорически императивно (гипотезы в фундаменте любого религиозного учения невозможны) с позиции этой не доказуемой средствами науки, инженерии и здравого смысла, а также содержательно не мыслимой основанным на доказательстве рациональным мышлением идеи бесконечной первопричины мироздания объясняет мир конечных предметов как такой и только такой, а не иной, и практически внедряет в качестве якобы безусловно правильных свои ценностные ориентиры и нормы жизни.

Поскольку творцы и проповедники конкретных религиозных учений стремятся сделать их жизненным руководством для всех их приверженцев и другие верующие стремятся сделать свои религиозные учения жизненным руководством для себя, то многие из них вмонтируют в эти учения полезные для повседневной жизни людей и проверенные практикой рациональные идеи, преобразуя их в направлении подчинения идеологически-религиозным обоснованиям. Так, в нынешних мировых религиях есть нормы морали, которые полезны для жизни конкретных человеческих сообществ и даже имеют общечеловеческий характер. Однако они обосновываются в них идеей рационально не мыслимой и не проверяемой безграничной целевой причины и выводятся из нее. Далеко не все нормы морали конкретных религиозных учений — это оригинальные открытия их творцов. Многие нормы морали заимствованы ими из стихийно сложившихся систем морали в обычаях, из преобразованного в мораль права (напр., законы против воровства), из повседневного опыта, из этических правил, разработанных во многих нерелигиозных философских и этических учениях, из иных религий.

Но эти же нормы поддаются рациональному объяснению потребностями обеспечения жизнеспособности конкретных сообществ людей, человечества как вида жизни Homo sapiens. В действительности данные потребности являются основной причиной названных норм. В историческом процессе любой общественный ориентир и любая моральная и иная социальная норма оказывались в конечном счете жизненными постольку, поскольку они в худшем случае не вступали в конфликт с названными потребностями, а в лучшем — содействовали им. Наука обладает способностью объективно оценить и измерить эти потребности как последнюю конечную причину данных ориентиров, нравственных и иных норм и сами эти нормы, условия и границы их эффективности, грамотно определить конкретные условия, пути и средства нравственного и иного совершенствования общества в соответствии с данными потребностями.

Поскольку основанная на вере как абсолютной категорически императивной убежденности религиозная идея о якобы существовании бесконечной причины мироздания, человека, общества, человеческих ориентиров, норм вообще не поддается научной оценке и измерению, то она очень опасна как идейный первоисточник для обоснования (напр., всемогущей божественной волей) и принятия оптимальных государственных управленческих решений относительно конечных факторов, разработки и оценки конечных ориентиров, норм, целей эффективного государственного управления конкретным обществом. А судьба государства, действия и воля государственной власти и правителей при таком использовании религий ставятся в зависимость от их создателей, проповедников и иных верующих, от их веры, от истолкования ими своих учений.

Использование государственной властью определенной религии неизбежно обусловливает, в ущерб интересам общественного прогресса, контроль религии над государственной властью, реализующийся в ориентации власти на реализацию ее специфических целей и интересов, в том числе материальных, на использование религиозных критериев, целей и интересов в оценке деятельности государства и власти, в организации государственной власти, в проведении внутренней и внешней политики государства, в подборе и расстановке управленческих кадров и др.

Обеспечить ощутимый контроль той или иной религии над государством и посредством него над полимировоззренческим обществом можно только ее большим или меньшим огосударствлением, или сращиванием с властью. А это неизбежно требует диктатуры. Сращивание определенной религии с государственной властью с неизбежностью ведет к официальному навязыванию с помощью всех инструментов власти гражданам, придерживающимся иных религиозных и иных нерелигиозных идеологических взглядов, а также рациональных, в том числе научных, взглядов ее учения в качестве якобы единственно верного и к соответствующему ограничению или даже к запрещению всеми инструментами власти функционирования других религиозных учений, нерелигиозного идеологического мировоззрения (напр., материалистического) и рационального, в том числе научного, мировоззрения и вообще всяких идей, действий, а также их носителей, способных нанести ущерб официальной или официально поддерживаемой властью религии.

Поскольку любая идеологическая вера, в том числе религиозная, по своей идейной организации тоталитарная и категорически императивно запрещает своим приверженцам сомнения и критическую оценку ее догматов как ведущих к ереси, то сросшаяся с властью конкретная религия с неизбежностью стремится придать с помощью государственной власти сознанию государственного руководства и всему общественному сознанию тоталитарную форму на основе этой религии.

Изначальное объективное назначение государств — это быть средством обеспечения жизнеспособности первичных ячеек человечества (сегодня наций). В интересах успешного обеспечения этой жизнеспособности государственной власти целесообразно опираться только на рациональные идеи, которые поддаются научным и социально-инженерным обоснованиям и проверкам, устанавливать только рационально обоснованные с помощью науки и социальной инженерии характеристики устройства общества, выдвигать только рационально обоснованные цели, достижимые в конкретные сроки с помощью поддающихся расчету сил и средств и для которых можно изыскать такие время, силы и средства. Это есть научный и основанный на науке социально-инженерный рациональный подход к управлению государством. Только основанный на науке и социальной инженерии рациональный подход способен быть эффективным инструментом государственного управления.

Какие бы идеи о бесконечной первооснове мира люди ни создавали, конечные законы повышения жизнеспособности человечества как вида жизни Homo sapiens в конечном счете обусловливают обустройство людьми своего бытия на основе рациональных знаний, которые поддаются проверке конечной практикой. Но так бывает не всегда. И сейчас есть теократические государства. В них официальные религиозная вера и ее идеологи сильно направляют жизнь государств, подчиняя их внерациональной вере. Даже ограниченная теократия — это всегда духовная и государственная диктатура религии и идеологов, ущемление прав человека, религиозно-идеологическое государство, социальный тупик. В конечном счете выживание наций и человечества в целом происходит не благодаря религиозным объяснениям и целям, а вопреки им посредством принятия рационально обоснованных управленческих решений. Рациональное обоснование основано на идеях конечных предметов, причин и следствий.

Воплощающиеся в жизнь идеи правового государства и прав человека ведут свое начало от альтернативной «христианским ценностям» рациональной теории общественного договора, особенно от идей Ж.-Ж. Руссо (XVIII в.). Согласно ей, государство и власть — это не завет бога человеку. Они рождаются из отношений между людьми. И, соответственно, права и свободы в государстве — это чисто человеческое дело.

Религия в корне противоположна рационально-научной концепции прав человека. Согласно последней, источник прав и свобод человека, а также их ущемлений и гарантий, — это сам человек, которому изначально присуща общественная жизнь. Непосредственная жизненная необходимость именно государственного обеспечения прав и свобод человека в развитых демократических странах порождена в первую очередь коренными потребностями современного экономического и научно-технического прогресса, основанного на массовом интеллектуализированном труде. Необходимым условием такого труда является заложенная в фундамент правового государства неотчуждаемая социальная и интеллектуальная свобода, независимость личности, организованная в соответствии с закрепленными в международно-правовых актах правами человека. Это означает, что в охраняемых всей мощью государственной власти широких общественных границах, определяемых юридическими актами о правах человека, подкрепленными соответствующими им моральными установками граждан, личность всецело принадлежит себе, является полным хозяином своих мыслей, чувств, воли и действий. Таково полноценное правовое государство. Здесь государственная власть и руководство не источник, не даритель и не распорядитель свобод человека, а лишь технический инструмент их реализации. Высшая же причина, породившая необходимость государственного обеспечения прав человека — это потребности дальнейшего повышения жизнеспособности человечества на основе рожденных современной научно-технической революцией интеллектуализированных производительных сил, реализация которых (потребностей) без данных прав не будет эффективной. А, напр., библейский взгляд на человека как на раба божьего является рафинированной идеологией рабства. Это означает, что, согласно христианской вере, каждый человек производный от высшей целевой причины (Бога) и потому всецело принадлежит ей всем своим бытием. Якобы она определяет возможности, условия и границы его бытия и личной свободы в соответствии с собственными помыслами, волей и средствами. А каковы будто бы ее помыслы, воля и средства, кто их проводники среди людей — это сочиняют якобы богоизбранные творцы и толкователи религиозного учения. За личным выбором «рабов божьих», способностью к которому, согласно данному учению, их наделяет та же целевая причина, оставляется лишь возможность влиять в допустимых этим высшим творцом границах на свою судьбу и свободу своими заслугами (сообразно требованиям веры) перед ним как абсолютным господином. Но христианство возникло на рубеже перехода от рабства к крепостничеству и выразило массовые психологию и ценности той эпохи. А сейчас эпоха научно-технической революции и рожденного ею массового интеллектуализированного труда, требующего социально свободной творческой личности.

Исключительно рациональные правовые и нравственные нормы научной концепции прав человека, основанные на признании возможности существования только конечных предметов, причин и следствий — эти главные ценности постиндустриальной эпохи, вызванные к жизни современными потребностями прогресса человечества, разработаны конкретными рационально мыслящими специалистами, учеными, а не святыми и теологами. Возведенные в ранг юридических и моральных норм права человека содержат в себе в осовремененном и преобразованном рациональном виде в качестве составной части общечеловеческое содержание норм морали, которые имеются в религиях, но лишенных идеологически-религиозного обоснования якобы существующей бесконечной целевой причиной и обусловленных этой идеей идеологически-религиозной веры. Права человека научно обосновываются потребностями обеспечения жизнеспособности человечества как высшей их причиной.

Полноценные демократия, правовое государство и любая официальная идеология, включая религиозную, несовместимы. Права человека и религия по своему исходному причинному отношению к человеку и его свободе также несовместимы. Даже если какие-то религии, желая идти в ногу со временем (не все религии стремятся идти), пытаются приспособить к своим учениям такие ценности, как права человека, правовое государство, то они все равно не в состоянии эффективно увязать их с естественными потребностями повышения жизнеспособности человечества. Ведь религия не может не обосновывать данные ценности внерациональной идеологической идеей вообще не поддающейся научной проверке бесконечной целевой причины и не может не ставить их обеспечение в зависимость от истолкования идеи данной целевой причины духовенством, теологами, религиозными философами. К тому же у каждой религии свое отношение к этим ценностям, которое каждая из них категорически считает единственно истинным.

Глубокое влияние христианской религии на западноевропейские цивилизацию и государства (хотя и не исключительное, иначе не было бы развития науки, техники) с исторической неизбежностью закончилось несколько сот лет тому назад. Завершение существенного влияния христианства на государственную жизнь и цивилизационные устои на территории нынешних Беларуси и России исторически сильно запоздало по сравнению с Западной Европой. Потому в ускоренной, с грубым насилием ликвидации этого влияния опиравшимися на марксистскую идеологию коммунистами в XX в. после их прихода к власти в бывшей Российской империи содержался элемент исторической необходимости. Коммунисты были вооружены гораздо более современным и мощным, чем религия, мировоззрением, хотя тоже идеологическим — диалектико-материалистическим. В эпоху бурного развития науки оно более соответствовало особенностям мышления тех интеллектуалов, которые были склонны к идеологической вере, чем религиозное мировоззрение. Но марксизм-ленинизм как официальная идеология в бывшем Советском Союзе, как и всякая официальная идеология, тоже закономерно потерпел крах в качестве идейной основы эффективного государственного управления прогрессивным развитием общества.

В полноценном правовом государстве идеология, в том числе религиозная, — это исключительно личное дело. Правовому государству, строго отделяющему идеологию, в том числе религию, от государства, целесообразно сотрудничать с нерадикальными и не конфликтующими с национальными и общечеловеческими ценностями религиозными организациями по решению различных практических проблем жизни общества, но только как с исключительно частными организациями и только в тех рамках, в которых это сотрудничество с государством не может быть использовано ими для усиления своего влияния на государство и общество, для демонстрации, укрепления и распространения своих учений. Есть много общественно значимых вопросов, в решении которых религиозные организации в состоянии участвовать совместно с государством, не апеллируя к своей вере и не демонстрируя ее, а исходя исключительно из общегражданской и общечеловеческой позиций. Это, напр., то, что связано с проявлением естественного человеческого сострадания, с консолидацией граждан, с защитой Отечества, с воспитанием патриотизма, с объединением человечества, с гуманизацией общества, с защитой культурных ценностей, с укреплением всеобщего мира, с преодолением несправедливости, бедности, с укреплением здоровья населения, с утверждением высокой морали, прав человека и демократии, с обеспечением жизнеспособности нации, человечества. Особенно важно это участие религий в совместных с государством полезных делах в плане их влияния на своих приверженцев.

Разве конечные потребности повышения жизнеспособности обладающего конечным бытием человечества как самоценности, высшей ценности для человечества не являются достаточным основанием для общественно значимых свершений людей? Или человечество уже потеряло инстинкт и волю к жизни, внутреннюю жизненную энергию и нуждается в оправдании своего существования внешними для него якобы бесконечными причинами? Ведь при наличии у него инстинкта и воли к жизни, жизненной энергии оно не нуждается во внешнем оправдании своего желания жить. Эти инстинкт и воля к жизни, жизненная энергия и есть для него достаточное основание борьбы за свою жизнеспособность. К какой же разновидности разумного, живого и вообще реальности причисляют себя те приверженцы религий, которые ищут достаточные основания для деяний во благо обеспечения жизнеспособности человечества вне самого человечества, а именно в признаваемой ими посредством веры якобы несомненно существующей высшей бесконечной целевой причине, будто бы целенаправленно управляющей бытием и судьбой каждого человека? Считаю очень безответственным отношением к человечеству тех религиозных идеологов (служителей культа, теологов, религиозных философов), а также уверовавших в религию или спекулирующих на ней правителей государств, которые используют государственную власть для подчинения судеб отдельных людей, народов, наций, государств, общества, всего человечества не поддающимся рациональному доказательству религиозным ориентирам, целям, нормам, проектам, образцам, обоснованиям, объяснениям, основанным на внерациональной идеологической вере в якобы существование бесконечной целевой причины реальности.

2003

Глава II. Формирование концепции
чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии

10. Деидеализация и антиидеализация как методы рациональной критики идеологии

Обеспечение выживания человечества нуждается в исследовании наукой всего, что целесообразно познавать. Недополученное научное знание вследствие накладываемых идеологиями ограничений на научное познание может существенно исказить научную картину мира, сузить диапазон практического применения научного знания или вообще негативно деформировать практическую деятельность и даже обусловить гибель человечества.

Если сознанием людей овладевает идеология, то они нуждаются не в идеях оппонентов, а в цепях для них. Идеологией являются идеи безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, категорически признаваемые с помощью идеологической веры идеологическим мышлением их приверженцев якобы безусловно истинным отражением реальности, но которые рациональное мышление либо считает нереалистичными (идеи безгранично идеализированных конечных предметов, напр., полностью совершенного общества), либо не способно мыслить их содержательно (идеи бесконечно идеализированных предметов, напр., бесконечной основы мира). Идеологические безгранично идеализированные предметы создаются присущим не всем людям идеологическим мышлением и с помощью идеологической веры признаются безусловно истинными людьми, обладающими идеологическим мышлением. Особенностью идеологического мышления является то, что оно с помощью категорически императивной идеологической веры признает якобы существующей бесконечную основу мира и ее будто бы проявление в конечных предметах, а рациональное мышление, не обладающее способностью содержательно мыслить идею бесконечности, признает возможность осуществимости только конечных, причем не идеализированных мышлением предметов. Если властью государств овладевает идеология, то они нуждаются не в демиургах, а в рабах. Идеологическая вера — это злейший враг внутренней духовной свободы личности, а идеологизированная государственная власть — это злейший враг социальной свободы, в том числе интеллектуальной свободы. Внутренняя и внешняя свобода людей жизненно необходимы для развития и реализации творческого интеллекта. В современную эпоху научно-технической, а точнее научно-инженерной, революции становящийся массовым во всех сферах общественного производства основанный на научном знании профессиональный интеллектуализированный труд превращается в решающую производительную силу общества и в главный фактор его прогресса, без которого невозможно повышение жизнеспособности человечества. Поэтому борьба с идеологией — это борьба за выживание человечества. Устранить идеологические взгляды на мир невозможно, т. к. всегда рождались и будут рождаться люди с предрасположенностью к идеологическому мышлению. Но можно и оправданно добиваться ограничения влияния идеологии на общество и превращения идеологической веры в якобы ее безусловную истинность в личное дело адептов идеологий.

Критика любой идеологии требует высокой профессиональной подготовки, фундаментальных научно-теоретических знаний об идеологии и научных методов критики. С рационально-научной позиции видно, что даже самая примитивная идеология — это очень сложное идейное сооружение, в котором используются абстракции высокого уровня в виде идей мысленно сконструированных безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, которые ее приверженцы посредством веры признают осуществимыми вне идей о них и которые мыслятся ими не абстрактными, а конкретными предметами. Так, даже идеи всемогущих богов в первобытных языческих религиях — это абстрактные образы сложных безгранично идеализированных предметов. Осознанное применение научно обоснованных методов критики идеологий, разработанных с помощью науки об идеологии (идеологоведения), способно существенно повысить эффективность этой критики.

Диктаторская власть предпочитает опираться на идеологию, а демократическая власть предпочитает опираться в управлении государством не на идеологию, которая внерациональна и отделена от выработки и принятия управленческих решений, а на науку, социальную инженерию, нередко на здравый смысл, которые рациональны. Основанные на рациональном мышлении наука и социальная инженерия способны быть наиболее эффективными инструментами управления полноценным правовым государством. Они необходимы для определения желаемых социально-экономического строя, устройства государства, власти, для разработки успешных управленческих решений, для определения оптимальных целей поступательного общественного развития и др. Потому ученые и социальные инженеры способны быть плодотворными помощниками управления правовым государством. Квалифицированное управление любыми социальными общностями, в том числе государством и обществом в целом, предполагает наличие знаний в области социальной инженерии, т. е. управляющим социальными общностями, в том числе государством и обществом в целом, целесообразно иметь социально-инженерную подготовку. Полноценное правовое государство отделяет от себя идеологию и посредством правового закона признает приверженность ей лишь личным делом граждан.

Официальное использование идеологии в качестве идейного инструмента управления государством характерно для диктатур. Это обусловлено как минимум следующими причинами. Во-первых, диктаторы строят государство наподобие живого организма с жестким централизованным управлением во главе с ними, в котором гражданам придают функцию его клеток, а социальным институтам придают функцию его органов, и сохраняют диктаторское устройство государства преимущественно с помощью насилия над гражданами, т. е. посредством принуждения. Но возможности насилия в управлении государством и в обеспечении диктаторской власти ограничены. Поэтому диктатуры жизненно нуждаются в идеологии, поскольку она использует обладающую силой категорического императива идеологическую веру в якобы безусловную истинность идеологии. Она служит дополнительным средством укрепления диктатуры. Если граждане уверуют в официальную идеологию, то они уверуют в якобы необходимость диктатуры и диктатора. Официальная идеология категорически обосновывает их якобы необходимость будто бы неизбежным проявлением в них бесконечной основы мироздания (бесконечных воли или законов). В ней это обоснование является центральным, хотя и не всегда открытым. Во-вторых, нередко диктаторы обладают идеологическим мышлением и нуждаются в идеологии как идейном руководстве в личной жизни, в мыслях и в управлении государством.

Образы безгранично идеализированных идеологическим мышлением, т. е. безгранично преувеличенных или преуменьшенных им (в положительную, в отрицательную или в ту и в другую стороны), жизненно значимых для идеологических личностей реальных или выдуманных предметов и их черт (общественных отношений, устройства власти, качеств правителей, основ мира, влияющих на человека сил и др.), которые (т. е. образы) посредством идеологической веры категорически признаются адептами идеологий якобы не идеализациями и безусловно истинными, являются узловыми ячейками идеологий, ядром идеологий и составляют их сущность. Безграничная идеализация — это мысленное доведение сущности предмета или его черт до полного, не ограниченного никакими факторами проявления. В реальности такое проявление любой сущности невозможно. Безграничная идеализация предмета — это конструирование мышлением мысленного безгранично идеализированного предмета посредством мысленного абстрагирования от факторов, ограничивающих проявление реальной или придуманной сущности у одной, у нескольких или у всех черт реального неидеализированного прообраза идеализируемого предмета, или конструирование мысленного безгранично идеализированного предмета, не имеющего в реальности неидеализированного прообраза. К безгранично идеализированным предметам принадлежат точка, абсолютно твердое тело, идеальный газ, идеальный раствор, машина Карно, коммунистическое общество в концепции К. Маркса, всемогущий Бог в христианстве, бесконечная материя в диалектическом материализме, прекрасное само по себе в учении Платона и др. Безгранично идеализированные предметы создают идеологическое мышление в идеологии и рациональное мышление в науке, инженерии, в неидеологизированном искусстве.

Создаваемые рациональным мышлением в науке, инженерии, неидеологизированном искусстве безгранично идеализированные предметы (напр., прямая линия, абсолютно черное тело, идеальный раствор, машина Тьюринга, полное социальное равенство) изначально рассматриваются в них как вообще не осуществимые, но как имеющие или могущие иметь неидеализированные конечные прототипы в реальном мире, и используются ими в качестве необходимых для решения их задач инструментов, напр., в качестве средств познания и проектирования в науке и инженерии, в качестве художественных образов в искусстве.

Сконструированные идеологическим мышлением идеологические безгранично идеализированные предметы (напр., всемогущий бог, бесконечная материя, мировая воля, абсолютно совершенное общество, мессия) категорически императивно мыслятся адептами идеологий, в которых использованы данные безгранично идеализированные предметы, якобы осуществимыми, и образы данных предметов оцениваются этими адептами посредством веры как будто бы абсолютно истинные знания о реальности.

Идеологии создаются всеми средствами, способными выражать их идеи безгранично идеализированных предметов: теоретическими, а точнее теоретикоподобными, художественными, с помощью мифов, средствами обыденного сознания. Идеологии нередко используют объективные факты, рациональные научные и инженерные знания, рациональные идеи, созданные с помощью здравого смысла, рациональные художественные образы, приспосабливая их к идеологическим идеям посредством их деформации и включения в их содержание идеологических идеализированных предметов, а также посредством включения рациональных идей в содержание идеологических идеализированных предметов (напр., согласно неотомизму, естественные причины конечных предметов являются вторичными, а причиной всех причин является всемогущий Бог).

Идеологий было и есть много, в том числе равновеликих. Большое число идеологий умерло и не имеет адептов, много идеологий в каждый момент времени умирает и теряет адептов. Но непрерывно рождаются новые идеологии, обретающие своих адептов. Каждая идеология считает себя абсолютно истинным взглядом на мир и лишь себя считает единственно истинным взглядом на мир и нетерпима к притязаниям других идеологий и неидеологических, в том числе научных, взглядов на истинность. Поэтому только одна идеология способна быть официальной. Несколько идеологий (две и больше) не способны ужиться в качестве официальных. Это один из законов идеологии. Законом идеологии является также то, что функционирование официальной идеологии неизбежно обусловливает устранение или ограничения функционирования этой идеологией и опирающейся на нее государственной властью других идеологических взглядов, а также тех рациональных взглядов, в том числе научных и инженерных идей, в которых власть и ее идеологи усматривают угрозу официальной идеологии, непременно обусловливает принуждение официальной идеологией и опирающейся на нее властью всех граждан к признанию официальной идеологии единственно истинной, к пониманию ими мира и к действию в нем сообразно ей, а также неизбежно обусловливает ограничение прав и свобод граждан, в том числе свободы совести, мысли, творчества, слова.

Невозможно создать идеологию без идеи якобы существования бесконечной основы мира. Осмысление основы мироздания посредством ее бесконечной идеализации является необходимым компонентом и фундаментом идеологий. Основы мира идеологически осмысливаются в древних нерелигиозных мифах о мироздании (в основном в первобытную эпоху), в религии, в философии, в теософии, которые являются специализированными идеологиями. Иногда основы мира идеологически осмысливаются средствами искусства, обыденного сознания, которые не специализированы на создании идеологических идей и по способности идеологически осмысливать основу мироздания уступают средствам религии и особенно философии. Самыми развитыми средствами идеологического осмысления основы мира обладает философия. К этим средствам принадлежат в первую очередь философские категории, принципы, законы. Без современных для конкретного исторического времени философских учений об основе мира идеологическое сознание общества является архаичным.

Однако идеологии не сводятся только к осмыслению основы мироздания как якобы бесконечной. Идеологии осмысливают наряду с будто бы бесконечной основой мира также конечные предметы, безгранично идеализируя их как якобы проявление бесконечной основы мироздания. Идеологические взгляды, основанные на идеологической безграничной идеализации конечных предметов, напр., коммунистические, анархистские, религиозные с их идеями абсолютных спасителей человечества (мессий, гениев всех времен и народов и т. п.), совершенных человека и общества, якобы существовавших в прошлом, существующих в настоящем или неизбежно осуществимых в будущем, опираются на идею бесконечно идеализированной основы реальности, категорически императивно рассматриваемую в качестве будто бы абсолютной причины безгранично идеализированных идеологиями конечных предметов. Взгляды без идеи бесконечно идеализированной основы мироздания не способны породить веру в будто бы осуществимость безгранично идеализированных ими конечных предметов мироздания и не являются идеологическими. Идея о якобы существовании бесконечной основы мира используются в идеологиях для безусловного объяснения с помощью нее конечных предметов и для категорического нормирования (напр., в виде идеологических моральных правил) поведения обладающих идеологическим мышлением людей.

Все идеологии категорически императивно настаивают на том, что их мысленные предметы, которые рациональное мышление оценивает как мысленно сконструированные идеологическим мышлением безгранично идеализированные предметы, неосуществимые или вообще содержательно не мыслимые рациональным мышлением (бесконечно идеализированные предметы), будто бы безусловно осуществимые и якобы с необходимостью существуют, существовали или будут осуществлены в изображенном идеологией виде. Идеология не в состоянии логически и практически доказать осуществимость идеологических безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, и в ней отсутствие возможности такого доказательства компенсирует вера в их якобы осуществимость.

Противоположность идеологического мышления — это рациональное мышление. На его применении основаны наука, инженерия, неидеологизированное искусство, здравый смысл. Рациональный взгляд на мир — это реалистичный взгляд. Но если искусство может быть не только рациональным, но и идеологизированным, то наука, инженерия и здравый смысл только рациональные и опираются не на веру, а на доказательство в конечном счете с помощью практики. Потому даже в самых обоснованных научных и инженерных идеях содержится возможность сомнения. Основанные на рациональном мышлении наука и инженерия признают возможность осуществимости только всецело конечных предметов, причем неидеализированных, и возможность практического доказательства их осуществимости. Поэтому их концепции, основанные на идеях научных безгранично идеализированных предметов, которые изначально признаются ими вообще не осуществимыми, но имеющими или могущими иметь неидеализированные прототипы в реальном мире в виде конечных предметов с ограниченным различными факторами проявлением их сущности, способны обладать объективной истинностью и общезначимостью. Применяемое в науке и инженерии рациональное мышление рассматривает идеологические безгранично идеализированные предметы как вообще неосуществимые, если это безгранично идеализированные конечные предметы (напр., полностью справедливое общество, всемудрый правитель), или как содержательно не мыслимые рациональным мышлением, если это идея бесконечно идеализированной основы мира (напр., бесконечные материя, бог).

С позиции рационально-научного (идеологоведческого) подхода идеология — это нереалистичный безгранично идеализирующий взгляд на мир, основанный на вере, т. е. абсолютной убежденности в якобы осуществимости сконструированных идеологическим мышлением безгранично идеализированных предметов. Составляющие основу идеологий идеи безгранично идеализированных предметов, с помощью веры признаваемых осуществимыми, вообще не способны обладать объективной истинностью и общезначимостью и потому противоположны научному знанию. Только адептами конкретных идеологий они признаются посредством идеологической веры абсолютно истинными и общезначимыми. Адепт конкретной идеологии категорически считает, что ее идеи, которым он привержен, абсолютно истинные для всех людей и для всех времен, т. е. что они будто бы обладают объективной истинностью и общезначимостью для всего человечества. Вера в осуществимость безгранично идеализированных предметов конкретной идеологии обладает для ее приверженцев побудительной силой категорического императива (повеления). Искренний приверженец конкретной идеологии видит мир, объясняет его и действует в нем так и только так, как ему предписывает его идеология.

Потому не идеология, а наука и инженерия в состоянии быть эффективным средством управления государством. С точки зрения эффективности даже использование в управлении здравого смысла предпочтительней использования идеологии. Использование государственной властью идеологии в качестве инструмента управления делает управление неэффективным, угрожает жизнеспособности страны. Неразумно руководствоваться идеями о предметах, которые с точки зрения рационального мышления неосуществимы (идеи о конечных безгранично идеализированных предметах) или осуществимость которых вообще недоказуема рациональным мышлением логически и практически, поскольку оно не в состоянии содержательно мыслить идеи о них (идеи о бесконечных предметах). Попытка реанимировать средневековый контроль религией науки и осуществить ее религиозную идеологизацию навязыванием ученым идеи о якобы совместимости религии и науки, навязыванием науке принципов религии вообще и конкретных религий в частности в качестве высшего знания и высшего методологического регулятора научного познания, внедрением религиозной веры в науку в качестве критерия истинности научного знания ведет к деформации рациональных научной картины мира и общенаучного мировоззрения, а также научных понятий, терминов, принципов, методов и средств познания, научного познания и научного знания, этики науки, к сковыванию науки религией, к превращению науки в служанку религии, а ученых — в идейных рабов служителей религии. Ученые с дуалистичным рационально-идеологическим мышлением могут поддаться такому контролю.

Поскольку идеи безгранично идеализированных предметов — это узловые ячейки идеологий, то их целесообразно избрать основным объектом рационально-научной антиидеологической критики. Поражая их, критик повреждает системы идеологических взглядов в целом. Антиидеологическая критика полезна людям с дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, которых много, однако такая критика не влияет на людей с идеологическим мышлением, в том числе приверженным конкретным идеологическим взглядам. Рациональную деидеализацию идеологии средствами науки и инженерии, которые являются высшими формами рациональности, вижу главным методом антиидеологической критики. Она состоит в изображении предметов, которые безгранично идеализированы идеологией (напр., в идеях всецело совершенного общества), такими, какими они являются или способны быть на самом деле, т. е. неидеализированными конечными предметами, несовершенными и ни при каких обстоятельствах не могущими быть иными или которые могут быть даже выдуманными. В научно-инженерной деидеализации используются такие инструменты рационального доказательства, как объективные научные факты, подтвержденные научные теории, логические обоснования, практическая проверка и др. Менее эффективная и доказательная рациональная деидеализация с помощью здравого смысла, который тоже рационален. При деидеализации он может использовать иронию, сарказм и т. п. средства. Однако рациональная деидеализация применима только к безгранично идеализированным конечным предметам, а не к бесконечно идеализированной основе реальности. Яркие примеры такой деидеализации — это развенчание религиозных культов в светских государствах, развенчание официальной властью бывшего Советского Союза культа личности И. В. Сталина как якобы всемудрого гения, деидеализация в период перестройки в бывшем СССР В. И. Ленина как якобы источника абсолютной истины, марксизма-ленинизма как будто бы единственно верного учения, этатистской советской модели социализма как будто бы самого прогрессивного этапа общественного прогресса. Ведь любые идеологические, в том числе религиозные, культы — это безграничная идеализация.

Но если идеология не мертвая, а живая, т. е. имеет искренних приверженцев, готовых пожертвовать своей судьбой и даже жизнью ради своих идеологических взглядов, то сломать их веру в безусловную истинность их взглядов рациональной деидеализацией невозможно, поскольку их идеологический тип мышления противоположен рациональному типу мышления. У идеологической веры есть собственные внутренние законы жизни. Ведь она не основана на рациональных доказательствах. Но даже если конкретная идеологическая вера у искренних приверженцев конкретной идеологии взломана, они не переходят на позиции рационализма, а принимают новый идеологический взгляд. Однако искренних приверженцев у любой идеологии не очень много. По приблизительной оценке, людей с искренней идеологической верой ок. 7–12%.

А вот вера в якобы существование такого безгранично идеализированного предмета, как бесконечная основы реальности, напр., вера в существование абсолютной идеи Г. Гегеля, бесконечной материи, бесконечного бога, вообще не поддается рациональной деидеализации, т. к. рациональное мышление не в состоянии даже содержательно мыслить бесконечность в качестве объекта познания, а значит, не способно вообще ничего сказать о ее существовании: ни предположить ее существование, ни доказать, ни опровергнуть, а способно лишь молчать.

Предрасположенность к рациональному типу мышления, признающему возможность существования только всецело конечных неидеализированных предметов, и к внерациональному идеологическому безгранично идеализирующему мир типу мышления, верящему в осуществимость безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных им предметов, врожденная. Всегда рождаются как люди с расположенностью к тому и к другому типу мышления, так и люди, у которых присутствуют оба этих типа мышления либо в виде раздвоенного сознания, состоящего из относительно автономных элементов этих мышления, либо в виде подчинения рационального сознания идеологическому и наоборот, либо в виде их конкуренции, либо в виде их разовой или многократной смены друг другом во времени. Если бы все люди были расположены к внерациональной идеологической вере, то некому было бы принимать поддающиеся проверке рациональные судьбоносные решения о себе и об обществе, и человечество давно вымерло бы. Предрасположенные к идеологической вере люди обречены на веру до тех пор, пока какие-либо факторы не разрушат эту предрасположенность.

Вокруг искренних приверженцев определенной идеологии, составляющих ядро ее сторонников, нередко формируется окружение, которое может быть многочисленным, состоящее из квазиприверженцев, т. е. людей, лишь мнящих, будто они верят, но не готовых жертвовать собой ради веры, из лжеприверженцев, намеренно имитирующих роль верующих, из неприверженцев, использующих их с какой-либо целью. Деидеализация эффективно помогает отталкивать от конкретной идеологии и от ее идеологов квазиприверженцев, лжеприверженцев и использующих ее неприверженцев.

Если же конкретная идеология мертвая, то она представляет собой искусственное идейное сооружение, либо не имеющая приверженцев, либо имеющая лишь квази- и лжеприверженцев, то для отталкивания людей от мертвой идеологии подходит рациональная деидеализация. Метод рациональной деидеализации можно также применять для рациональной критики основанных на применении не идеологических, а идеологоподобных идеализаций предметов социального мира, создаваемых для рекламно-пропагандистских социальных концепций и в стихийно формирующихся социальных взглядах обыденного общественного сознания. Отличие идеологоподобных взглядов от идеологии в том, что в них применяется не безграничная, а ограниченная идеализация предметов, не используется идея якобы реальности бесконечной основы мира, присутствует не вера, а рождаемое под влиянием различных факторов неустойчивое, кратковременное положительное мнение о якобы осуществимости используемых ограниченно идеализированных предметов. Ограниченная идеологоподобная идеализация — это мысленное ценностное наделение какого-либо предмета значительными положительными, или отрицательными, или обеими чертами, которые ему не присущи, но которые способны воплотиться в других предметах, или мысленное лишение его таких черт.

В рациональной критике идеологий (антиидеологической критике), а также идеологоподобных рекламно-пропагандистских социальных концепций и социальных взглядов обыденного общественного сознания возможно применение также «народного метода», широко используемого в бытовых склоках и употребляемого политическими технологами в усовершенствованном виде в PR-технологиях, направленных на манипулирование сознанием людей для достижения конкретных политических целей. Это метод рациональной антиидеализации или идеализации с противоположным идеализированным в критикуемых идеологиях и идеологоподобных взглядах предметам знаком. Его суть состоит в изображении рациональным мышлением в отрицательно идеализированном виде того, что в идеологии или в идеологоподобных взглядах идеализировано в положительную сторону, и наоборот, при этом имея в виду, что рациональное мышление, в отличие от идеологического мышления, не способно мыслить безгранично идеализированные предметы осуществимыми и не способно содержательно мыслить бесконечное. Напр., если нечто изображено в идеологии носителем только добра, то рациональная критика рисует его источником только зла, и наоборот. Рациональная антиидеализация активно применяется в современной политической борьбе как внутри стран, так и между странами и их союзами.

Метод рациональной антиидеализации нередко дает некоторый кратковременный положительный эффект по отношению к цели критики. Однако его побочные отрицательные последствия могут намного перевешивать пользу, поскольку он не основан на научных доказательствах и в нем рационалистами ради критики идеологии в утилитарных целях используются некорректные вненаучные компоненты и средства их антипода — идеологии. Но каждый вправе сам решать, какой метод ему использовать в антиидеологической борьбе.

Оценка идеологии с точки зрения наличия в ней объективных доказательных рациональных знаний автоматически придает ей в общественном сознании статус их источника. А это не так. Даже если встраивают в идеологии объективные рациональные знания, то эти знания не имеют самостоятельной ценности и приспособлены путем их деформации, искажения к обоснованию и идейному использованию внерациональных, а значит, вненаучных идеологических безгранично идеализированных предметов. Поэтому ищите в идеологиях не объективные доказательные рациональные знания, а веру.

2007

11. Введение в науку о мировоззрении (эйдологию)

Любой ученый нуждается в мировоззрении, причем органичным для ученого является научное мировоззрение, которое представляет собой высший вид рационального мировоззрения, признающего возможность осуществимости только конечных предметов. Основу мировоззрения составляют идеи о существенных чертах мироздания. Рациональное мировоззрение дает рациональный взгляд на существенные черты мироздания, а идеологическое мировоззрение дает внерациональный взгляд на существенные черты мироздания. Внерациональность идеологического мировоззрения состоит в первую очередь в том, что рациональное мышление не в состоянии содержательно мыслить идеологические идеи о якобы существовании бесконечного и о его будто бы проявлении в конечных предметах (напр., бесконечных бога, материи и др.), которые люди с идеологическим мышлением с помощью идеологической веры категорически императивно признают якобы абсолютно точным отражением реальности. Если ученый обладает дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, то в его сознании неизбежно содержатся антагонистичные его рационально-научному мировоззрению компоненты внерационального идеологического мировоззрения (религиозного, философского, теософского и др.), и потому при определенных условиях его научные интересы, планы, ориентации, парадигмы, принципы, методы, моральные нормы, знания неизбежно вступят в конфликт с его опирающимся на идеологическую веру идеологическим взглядом на мир. А поскольку подлинная идеологическая вера имеет для обладающего ею человека силу категорического императива, то такой ученый обязательно вынужден будет поступиться наукой ради своей идеологической веры. Говоря образно, такой ученый станет самоинквизитором, который вынесет себе как ученому идеологический приговор и сам добровольно приведет его в исполнение.

В статье «Введение в науку о мировоззрении (эйдологию)» рассматриваются особенности рационального и идеологического мировоззрений, а также связь личностных особенностей людей с идеологическим мировоззрением. Возможно, ученым и тем, кто интересуется наукой, эта статья поможет лучше ориентироваться при совершенствовании своего мировоззрения.

Науке о мировоззрении я дал рабочее название эйдология (от греч. eidos — первоначально видность, вид, облик, образ, позже в философии также сущность, форма и греч. logos — слово, понятие, учение). Основная трудность перехода от науки об исследовании мировоззрения как преимущественно описательной, которой она остается до сих пор, хотя и не имеет специального названия, к созданию эйдологии как основанной на теории науки о законах устройства, формирования, действия, функционирования и развития мировоззрения, о специфике типов мировоззрения и о механизме их связи с типами мышления, состоит в создании такой методологической парадигмы, т. е. такой исследовательской позиции и таких средств познания, с помощью которых возможно объективно рассматривать любые идеи о являющихся фундаментом всякого мировоззрения основах мироздания.

Рациональное, в том числе научное, мировоззрение создается рациональным мышлением, основанным на рациональной предметной (содержательной) логике, признающей возможность осуществимости только конечных неидеализированных предметов. Идеологическое мышление, создающее идеологическое мировоззрение, основано на идеологической предметной (содержательной) логике, признающей с помощью идеологической веры якобы существование бесконечной основы мира и будто бы проявление ее как абсолютной причины в конечных предметах как якобы ее следствиях. Идеологическое мышление, обладающее идеологической логикой, и рациональное мышление, обладающее рациональной логикой, являются противоположными типами мышления с противоположными типами предметных логик. Эти типы мышления могут принадлежать разным людям и могут существовать в мышлении одного человека, создавая смешанное противоречивое дуалистичное рационально-идеологическое мышление, которое я не рассматриваю как отдельный тип мышления, поскольку в нем нет особой предметной логики. Из всех имеющихся непоследовательных рациональных методологических парадигм позитивистская парадигма наиболее развитая, но и она не позволяет встать на полноценно рациональную научную позицию при изучении идеологических идей о якобы существовании бесконечной основы мира. Позитивизм рассматривает идеи о будто бы существовании бесконечной основы мира как ложные или бессмысленные, что, во-первых, не предоставляет возможность объяснить их высокую живучесть в сознании многих людей и в целом в общественном сознании, а во-вторых, обосновывает будто бы возможность рациональной оценки идеи о якобы реальном существовании бесконечности с позиции соответствия реальности, хотя рациональное мышление не способно содержательно мыслить бесконечность, а способно лишь формально-логически создать бессодержательное понятие бесконечного как противоположность содержательному понятию конечного безотносительно к соотнесению его с реальностью.

Рационально-научная концепция чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии позволяет научно изучать идеологическое мировоззрение, не находясь на идеологической мировоззренческой позиции, напр., изучать любые философские учения, не находясь ни на какой идеологически-философской позиции. Объяснение конкретных идеологических мировоззрений и идеологического мировоззрения в целом с позиции какого-либо конкретного идеологического мировоззрения, напр., с позиции диалектико-материалистической (марксистской) философии или неотомистской философии, является не научным, а идеологическим, поскольку объясняет идеологическое мировоззрение с помощью идеологического мировоззрения, каждое из которых вообще не поддается рациональной, в том числе научной, проверке на предмет истинности в силу содержательной немыслимости рациональным мышлением главной идеи каждого идеологического мировоззрения о якобы существовании бесконечной основы мира, но каждое из которых его приверженцами посредством идеологической веры категорически императивно признается якобы безусловно истинным.

Человек, обладающий сформировавшимся самосознанием, испытывает потребность в мировоззрении, в первую очередь в образе существенных черт мироздания (природы, человечества, сознания) и возможностей его познания и практического освоения человеком, с помощью которого он мог бы выявлять и объяснять менее значительные стороны реальности, определять ориентиры, пути, способы, средства реализации своих мышления, потребностей, интересов, своей оценки мира и своих практических действий в нем. Люди с рациональным мышлением нуждаются в рациональном мировоззрении, а люди с идеологическим мышлением нуждаются в идеологическом, внерациональном мировоззрении. Это два противоположных и антагонистичных типа мировоззрения.

Рациональное мышление порождает рациональный взгляд на мир. Согласно моей концепции чистого рационализма и чистой идеологии, рациональный взгляд на мир основан на признании возможности существования только конечных неидеализированных предметов, т. е. предметов, имеющих границы (пространственные, временные, количественные, качественные, границы формы, содержания, причинной обусловленности и др.), отделяющие один предмет от другого. Возможно помыслить средства практической проверки на истинность любых рациональных идей, хотя в конкретных исторических условиях не всегда возможно реально их создать. Предполагаю, что доля людей с монистичным рациональным мышлением большая. На рациональном взгляде на мир основаны наука, инженерия, здравый смысл и частично искусство.

Люди с идеологическим мышлением врожденно предрасположены к безгранично, в том числе бесконечно, идеализирующему мир взгляду на него и категорически императивно верят в будто бы осуществимость безгранично идеализированных предметов, в том числе в якобы существование бесконечной основы мира, не рассматривая свой взгляд идеализирующим и рассматривая его якобы абсолютно истинным. Это внерациональный идеологический взгляд на мир (религиозный, философский и др.), порождаемый внерациональным идеологическим мышлением. Поскольку рациональное мышление не способно содержательно мыслить понятие бесконечности, то оно не в состоянии не только реально создать, но даже мыслить средства проверки на истинность лежащей в основе идеологий идеи о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах. Опирающееся на доказательство рациональными средствами и в конечном счете практикой рациональное мышление считает безгранично идеализированные предметы, которые идеологическое мышление посредством идеологической веры категорически императивно признает якобы осуществимыми, либо вообще неосуществимыми (конечные, напр., абсолютно совершенное общество), либо не поддающимися практической проверке им на предмет осуществимости (бесконечные, напр., бесконечные материя, бог, абсолютная идея и др.) в силу его неспособности содержательно мыслить идею бесконечного.

Рациональный взгляд на существенные черты мироздания строится с помощью средств здравого смысла и науки как объективное мировоззрение. Рационально-научный взгляд на существенные черты мироздания имеет статус объективного и общезначимого научного знания. Идеологический взгляд на мир основан на вере в существование бесконечной основы мироздания и является личным смысложизненным безгранично, в том числе бесконечно, ценностным, отношением к миру личности с идеологическим мышлением, обладающей этим взглядом, который определяет ее ценностные ориентации и ее поведение.

Строгое рационально-научное мировоззрение может дать лишь особая наука, которую я называю субстратологией (от лат. substratum — подкладка, основа и греч. logos — слово, понятие, учение), т. е. наука о существенных в ее понимании и в каждый момент времени и познания мыслимых в виде обладающих границами чертах мироздания — его законах, принципах, свойствах, формах и т. д., являющихся основой мироздания и единства его предметного многообразия; о проявлении этих черт в конкретных предметах мироздания, в том числе в человеке; о возможностях и средствах познания этих черт; о возможностях воздействия человека на эти черты.

В различных философских учениях понятие субстрата используется для создания образа будто бы бесконечной основы единства, однородности предметного якобы бесконечного многообразия реальности (напр., материя, идея, но чаще понятие субстрата применяют к характеристике материи), понятие субстрата иногда отождествляется с понятием бесконечной субстанции. В философии в целом понятие субстрата является по своему основному содержанию более широким, чем понятие субстанции. Так, есть философские учения, особенно в современности, в которых отсутствует идея субстанции, но в которых все равно присутствует идея единства якобы бесконечного предметного многообразия реальности, которую можно выразить философским понятием субстрата, даже если философы не используют его. Идеологическая идея будто бы существования бесконечного субстрата явно или неявно присутствует во всех объективных идеологических взглядах и является вненаучной и в целом внерациональной.

В то же время считаю оправданным использовать понятие субстрата для построения рационального мировоззрения, в том числе научного. Я рассматриваю идею субстрата в рациональном мировоззрении как идею об обладающей границами лишь частично научно познанной сейчас и в будущем основе мироздания, обеспечивающей единство его конечного предметного многообразия, понимание которой неизбежно изменяется и усложняется по мере развития самого мира и его научного познания и, несмотря на увеличение объективного знания, не способно стать даже относительно сущностно завершенным.

Классическая марксистская философия определяет себя схоже с определением мной субстратологии, называя себя наукой о наиболее общих законах природы, общества и мышления. Однако, в отличие от субстратологии, в моем понимании марксистская философия содержит основанную на вере, хотя она ее отрицает, идею о якобы существовании бесконечного предмета в виде бесконечной материи, понятие которой в действительности не является общим по отношению к понятиям зафиксированных основанной на рациональных доказательствах наукой конечных в каждый момент времени по количеству и характеристикам реальных материальных предметов и является не научным, а идеологическим, как и марксистская философия в целом. В отличие от философии, в рациональной субстратологии как науке понятие субстрата служит для отражения конечных существенных черт мироздания, являющихся основой его предметного единства.

Субстратология как наука нуждается для изучения существенных черт мироздания в специальных методах исследования, в специальном категориальном и терминологическом аппарате исследования, в специальной подготовке исследователей. Поэтому даже очень крупный специалист в каких-либо частных науках может не обладать специальными знаниями в области субстратологии или может обладать ими не на уровне высококвалифицированного профессионала.

Субстратология обобщает знания всех наук, не являясь при этом суммой знаний всех наук. Но субстратология не сводится к обобщению знаний существующих наук. Она способна выходить и должна выходить за их рамки и выявлять путем исследования также те существенные черты мироздания, которые еще не получили хотя бы частичное отражение в существующих науках. Поэтому компетентные суждения о существенных чертах мироздания способны формулировать только специалисты этой науки. Если ученый частной науки одновременно научно осмысливает вопросы мироздания, то он может стать также специалистом в области субстратологии. Многие ученые являются специалистами в нескольких науках. Элементы рациональных знаний, пригодных для субстратологии, содержатся в различных философских учениях, причем содержатся зачастую в деформированном идеологическими идеями виде.

С субстратологией как наукой, которая основана на рациональном взгляде на мир, несовместима идея якобы существования бесконечно идеализированных предметов, напр. бесконечной основы мироздания (бесконечных материи, бога и др.), которая лежит в основе любой идеологии, и ее якобы проявления в конечных предметах, в силу этого тоже мыслимых безгранично идеализированными. В то же время субстратология, как и любая наука, не может обойтись без научных безгранично идеализированных предметов, которые в ней, как и в других науках, изначально мыслятся вообще неосуществимыми, но служат как в качестве средств научного познания, так и в качестве объектов научного исследования. В науке такими неосуществимыми безгранично идеализированными предметами являются, напр., точка, абсолютно черное тело, идеальный газ, машина Карно, машина Тьюринга, абсолютно справедливое общество. Научные безгранично идеализированные предметы субстратологии еще предстоит выработать. Предполагаю, что одним из таких неосуществимых возможных научных безгранично идеализированных предметов субстратологии может стать образ сознательно управляемой человечеством в рамках возможностей, обусловленных объективными законами, нашей Вселенной.

К идеологическому взгляду на существенные черты мироздания, т. е. к идеологическому мировоззрению, я отношу (учитывая наличие элемента нестрогости в любой классификации): изображающие якобы бесконечное мироздание нерелигиозные древние мифы; философии с их идеями о будто бы существовании бесконечной основы мира; религии с их идеями о якобы существовании бесконечных всемогущих божественных и иных целевых основ мироздания; теософские концепции о бесконечной основе мироздания, основанные на эклектичном комбинировании религии, философии и идеологически деформированных научных идей; оккультизм, содержащий веру в будто бы существование бесконечных целевых сверхъестественных сил и особые якобы «практические» способы прямого взаимодействия с ними (напр., магия, спиритизм).

Рациональное, в том числе научное, мировоззрение и идеологическое, в том числе философское, мировоззрение осмысливают существенные черты мироздания с противоположных антагонистических позиций и являются взаимоисключающими.

Люди врожденно предрасположены не только к идеологическому мышлению, но и к рациональному и дуалистичному рационально-идеологическому мышлениям. Если человек предрасположен к идеологическому мышлению, то за время взросления он непременно обретет идеологическую веру в якобы существование конкретной бесконечной основы мира и в ее будто бы проявление в конечных предметах, в том числе в нем. Но в своей идеологической вере этот человек будет не уникальным, а будет стандартизированной личностью, если он придерживается того идеологического мировоззрения, будь то религиозное, философское, теософское и др., которым обладает не только он. Законом идеологических взглядов на мир является их ориентация на многих людей, и каждый из них категорически предписывает своим приверженцам верить в его якобы абсолютную истинность. Если конкретная идеологическая личность не создает конкретное идеологическое мировоззрение, то она примыкает к уже созданному такому мировоззрению. Если же конкретный человек с идеологическим мышлением является творцом серьезного идеологического мировоззрения, то хотя в этом мировоззрении проявляется своеобразие его творца, он, даже неосознанно следуя законам идеологической веры, для которой признание ею конкретной идеи абсолютной истиной равно признанию ее общезначимой истиной, непременно создает и проповедует свое мировоззрение как якобы абсолютную истину для всех людей, чтобы и другие люди стали приверженцами созданного им мировоззрения, уверовав, что это якобы абсолютная истина для всех времен и народов. Те склонные к идеологической вере люди, которые становятся адептами созданных другими людьми идеологических мировоззрений, тем самым отрекаются от многих своих личностных черт и принимают черты личности создателей идеологических мировоззрений, проявившиеся в них. Созданное идеологическое мировоззрение после обретения им приверженцев превращается в массовое стандартизированное мировоззрение, стандартизирующее и его создателя. Однако возможно с помощью научной безграничной идеализации особенностей личного бесконечного экзистенциального ценностного отношения обладателей идеологического мышления к миру создать мысленный неосуществимый научный безгранично идеализированный предмет в виде такого многообразия идеологических мировоззрений, которое соответствует количеству людей с идеологическим мышлением. Однако невозможно полностью своеобразное бесконечное экзистенциальное ценностное отношение нормальных идеологических личностей к миру.

Основанное на идеологической вере идеологическое мировоззрение не является объективным образом мироздания. Конкретное идеологическое мировоззрение выражает существенное экзистенциальное безгранично, в том числе бесконечно, ценностное отношение к миру обладающего идеологическим мышлением его творца. Потому конкретное идеологическое мировоззрение несет на себе отпечаток существенных личностных черт его творца, и в силу этого оно является фундаментальной стороной самосознания, а значит, и личности этого творца. Созданное идеологическое мировоззрение, которое признали в качестве содержания своей идеологической веры его последователи, становится фундаментальной стороной их самосознания, а значит, их личности. Наиболее зрелым видом идеологического мировоззрения является философское мировоззрение.

Из всех видов рационального мировоззрения, которое основано на признании существования только конечных предметов и которое присуще только людям с рациональным мышлением, рационально-научное мировоззрение наиболее адекватно отражает мир, человека в мире и возможности использования мира и переустройства его в интересах людей. Научное мировоззрение — это наиболее зрелый вид рационального мировоззрения. Но наука не дает и в силу своих ограниченных в каждый момент времени возможностей, а также в силу непрерывного изменения объективной реальности не в состоянии дать завершенное, полное знание о мироздании. В нее не заложен механизм таких претензий, в отличие от чистой идеологии, в которой обязательно содержится механизм претензий на якобы полное знание о мироздании. Потому в научном мировоззрении на любом этапе его развития содержатся элементы не только истинного знания, но и сомнения, заблуждений, ошибок, неясностей, проблем, предположений, в том числе гипотез. По мере развития научного познания и возможностей практического освоения человеком мира научное мировоззрение развивается, углубляется, уточняется, но все равно не становится даже относительно сущностно завершенным. Потому люди с рациональным мышлением, обладающие научным мировоззрением, постоянно нуждаются в его уточнении и развитии.

Научное рациональное мировоззрение — это объективный по своему содержанию образ реальности, независимый от того, каким желают люди видеть мир, безотносительный к тому, нравится он им или не нравится. Поэтому научное мировоззрение общезначимое. Если рассматривать его в неосуществимом безгранично идеализированном виде как завершенное истинное знание о мироздании, то можно сказать, что оно единое для всех следующих научному взгляду на мир людей. Однако поскольку вообще невозможно построить даже относительно сущностно завершенное научное мировоззрение, и в нем в любой момент времени содержатся наряду с элементами адекватного знания неистинные элементы, а также научные предположения, в том числе относительно самых фундаментальных черт мироздания, что является законом научного познания, то в сознании научного сообщества функционируют одновременно несколько разновидностей научных мировоззрений, имеющих как сходные, так и отличительные черты, что является законом научного мировоззрения. Они могут различаться по точности, по полноте отражения существенных черт мироздания, по особенностям используемых в них научных предположений, по исходной общеметодологической парадигме, в рамках которой происходит построение научного мировоззрения. Разновидности научного мировоззрения — это относительно самостоятельные высокоцелостные системы научных знаний, конкурирующие и сотрудничающие друг с другом и борющиеся с антагонистичными всякому научному мировоззрению идеологическими мировоззрениями (идеологиями).

Однако разновидностей научных мировоззрений и возможностей их построения не очень много в силу сущности научного познания и знания, и потому невозможно создать мысленный неосуществимый научный безгранично идеализированный предмет в виде такого многообразия научных мировоззрений, которое соответствует количеству обладателей рационального мышления в виде ученых. Поэтому хотя и отсутствует единое во всех деталях для всех ученых научное мировоззрение, однако его разновидностей гораздо меньше численности ученых, и они имеют существенные общие компоненты знания о мироздании. Потому любая серьезная разновидность научного мировоззрения присуща сознанию многих научно мыслящих людей. Если разновидность научного мировоззрения способна быть присущей сознанию только одного научно мыслящего человека, то лишь тогда, когда этот человек создал ее, и до тех пор, пока она еще не стала достоянием многих людей. Так было, напр., тогда, когда А. Эйнштейн только создал теорию относительности, существенно менявшую научные взгляды на многие фундаментальные стороны мироздания. Так бывает также тогда, когда созданные научно обоснованные идеи, способные сильно изменить существующие взгляды на существенные стороны мироздания, в силу разных причин не становятся при жизни их автора достоянием многих людей, однако в наше время такое маловероятно. Но в наше время в большинстве случаев творец серьезного научного мировоззрения, создавший концепцию, коренным образом меняющую существующие научные взгляды на мироздание, в состоянии быть единственным его обладателем лишь в относительно краткие моменты времени. В силу того что таких творцов относительно немного, то большинство людей с научным мышлением, которые обретают рационально-научное мировоззрение, выбирают его из уже созданных его разновидностей. Многие из них нуждаются при выборе наиболее передового научного мировоззрения в помощи специалистов, занимающихся вопросами мировоззрения.

Поскольку научное мировоззрение — это объективное знание, и оно не несет на себе отпечатка существенных личностных черт его создателя, то наличие у многих людей с рациональным мышлением одинакового научного мировоззрения не стандартизирует их как личности.

Люди, расположенные исключительно к рациональному мышлению, но не обладающие научными знаниями о существенных чертах мироздания, из которых состоит научное мировоззрение, нуждаются в помощи специалистов по обучению их научному мировоззрению. Но и люди, обладающие идеологическим мышлением и расположенные к внерациональному, идеологическому мировоззрению, содержащему вненаучные безгранично идеализированные идеологические образы существенных черт мироздания, однако не обладающие знаниями хотя бы о серьезных идеологических взглядах (религиозных, философских, теософских и др.), тоже не способны свободно компетентно выбрать наиболее подходящее для них идеологическое мировоззрение и творчески приспособить его, если есть потребность, к своим личностным особенностям или создать, если есть способность, свое идеологическое мировоззрение, и потому они также нуждаются в помощи специалистов по идеологии в обретении ими подходящего для них идеологического мировоззрения.

Пока частичную помощь специалистов в овладении философским идеологическим мировоззрением стихийно получают обладающие идеологическим мышлением студенты высших учебных заведений и аспиранты, изучающие в высших учебных заведениях и в аспирантуре философию. Но это недостаточная помощь, поскольку обучение философии не ведется с учетом особенностей идеологического мышления и не включает помощь людям с таким мышлением в приспособлении выбранного ими в качестве своего мировоззрения философского учения к их личностным особенностям, а также помощь им в создании ими, если у них есть способность, своего философского учения в соответствии со своими личностными особенностями. Не всегда осуществляется также хотя бы стихийное ознакомление изучающих философию людей с идеологическим мышлением с наиболее серьезными нефилософскими идеологиями (нерелигиозно-мифологическими образами мироздания, религиозными идеологиями и др.), что ограничивает возможность свободы компетентного выбора ими наиболее подходящего для них мировоззрения или для создания ими своего идеологического мировоззрения, в том числе нефилософского. Ведь изучение философии не обязательно обусловливает принятие обучающимися обладателями идеологического мышления в качестве своего мировоззрения именно философии. Много имеющих идеологическое мышление людей с высшим образованием, прослушавших учебный курс по философии, обладают не философским, а религиозным мировоззрением.

Подавляющее большинство не имеющих высшего образования, но обладающих конкретным религиозным мировоззрением людей с идеологическим мышлением выбирают его не свободно, поскольку они не осведомлены в вопросах идеологии и не имеют полноценного знания не только о всех серьезных идеологических взглядах, но даже о всех серьезных религиозных мировоззрениях. И те, кто помогал таким людям обрести конкретное религиозное мировоззрение, не только не знакомили их непредвзято со всеми серьезными идеологическими или хотя бы только религиозными взглядами, но даже вообще не знакомили их хотя бы с основами всех серьезных религиозных взглядов и не знакомили не только в силу своей мировоззренческой пристрастности, но отчасти потому, что многие из них тоже не вполне осведомлены в идеологии, в том числе религиозной. Что касается приспособления религиозных мировоззрений к личностным особенностям верующих, то оно достигается разными путями, в том числе посредством создания новых религий и ересей внутри религий.

Возможна профессиональная помощь на основе применения специальных научных методов изучения мировоззрения и интеллектуально-инженерных методов создания мировоззрения людям, нуждающимся в следующем:

1) в установлении, к какому типу относится мышление нуждающихся в мировоззренческой помощи людей — к рациональному или к идеологическому;

2) в очищении сознания людей с рациональным мышлением от несовместимых с ним безграничных идеологических идеализаций, если они там присутствуют, и в обустройстве его защиты от них;

3) в формировании у людей, обладающих рациональным мышлением, наиболее развитого с точки зрения объективного познания мира научного мировоззрения;

4) в оценке степени соответствия мировоззрения людей, обладающих идеологическим мышлением, их личностным особенностям;

5) в оценке степени соответствия мировоззрения людей, обладающих идеологическим мышлением, современности и генеральной тенденции становления социального будущего;

6) в избавлении людей, обладающих идеологическим мышлением, от не соответствующих их личностным особенностям и психически дискомфортных для них компонентов идеологического мировоззрения путем перестройки имеющегося у них идеологического мировоззрения или посредством его замены;

7) в создании обладающим идеологическим мышлением людям наиболее соответствующего их личностным особенностям и психически комфортного для них идеологического мировоззрения;

8) в обретении обладающими дуалистичным рационально-идеологическим мышлением людьми научного мировоззрения и в защите его от имеющегося в их мышлении идеологического мировоззрения.

2008

12. Методика самозащиты от идеологии при анализе научных концепций и социально-инженерных разработок

Образы безгранично идеализированных мышлением, т. е. безгранично преувеличенных или преуменьшенных им в положительную, в отрицательную или в ту и в другую стороны, жизненно значимых для многих людей предметов, реальных или выдуманных, категорически императивно с помощью идеологической веры признаваемых адептами идеологий осуществимыми, являются узловыми ячейками идеологии, ее ядром. Безграничная идеализация предмета осуществляется конструированием мышлением мысленного безгранично идеализированного предмета посредством мысленного абстрагирования от факторов, ограничивающих проявление реальной или придуманной сущности у одной, у нескольких или у всех черт реального неидеализированного прообраза идеализируемого предмета, которое может сопровождаться мысленным устранением каких-либо его черт, или конструированием мысленного безгранично идеализированного предмета, не имеющего в реальности неидеализированного прообраза. Мышление осуществляет безграничную идеализацию и ограниченную идеализацию. Ограниченную идеализацию осуществляет только рациональное мышление, она только ценностная. Безграничная идеализация осуществляется как рациональным мышлением, так и идеологическим мышлением. Идеологическая безграничная идеализация ценностная, а рациональная безграничная идеализация неценностная, даже если она осуществляется в отношении ценностей. Рациональное мышление создает только конечные мысленные безгранично идеализированные предметы для нужд познания и практической деятельности, а идеологическое мышление создает мысленные конечные безгранично идеализированные предметы (абсолютно совершенное общество и др.) и мысленные бесконечно идеализированные предметы (бесконечные материя, бог и др.), являющиеся разновидностью безгранично идеализированных предметов. На идеологическом мышлении основана идеология (религиозные, философские, теософские взгляды на мир, идеологизированное искусство, древние нерелигиозные мифы о мироздании, оккультизм), а на рациональном мышлении основаны наука, инженерия, здравый смысл, неидеологизированное искусство. К мысленным безгранично идеализированным предметам принадлежат точка, прямая линия, абсолютно твердое тело, абсолютно черное тело, идеальный газ, идеальный раствор, машина Карно, машина Тьюринга, нравственный категорический императив в учении И. Канта, идеальный тип в концепции М. Вебера, коммунистическое общество в учении К. Маркса, всемогущий Бог в христианстве, бесконечная материя в диалектическом материализме, прекрасное само по себе в философии Платона, абсолютные мировые добро и зло в манихействе и др. Безгранично идеализированные предметы создаются в науке, инженерии, идеологии. Основанный на рациональном мышлении рациональный подход исходит из положения, что конечные безгранично идеализированные предметы неосуществимые, а идеологическую идею якобы существования бесконечного предмета рациональное мышление не способно содержательно мыслить. Идеологическое мышление исходит из того, что, во-первых, созданные им мысленные идеологические безгранично идеализированные предметы будто бы не являются идеализированными, а во-вторых, они якобы осуществимые, т. е. являются абсолютно истинным отражением мира, при этом каждое идеологическое мышление и каждая идеология только свои идеологические идеи считает абсолютно истинными.

Предлагаю для рационалистов методику самозащиты от идеологии при анализе научных концепций и социально-инженерных разработок (социальных проектов, целей, планов и т. п.), в которые могут быть включены идеологические идеи.

1. Сперва рассмотрите эти работы на предмет наличия в них идеализированных предметов (объектов). Если их нет, то начинайте анализировать работы с точки зрения их научной или социально-инженерной обоснованности.

2. Если вы выявили в рассматриваемых работах мысленные идеализированные предметы, то определите, к какому классу мысленных идеализированных предметов они принадлежат — к безгранично идеализированным предметам или к ограниченно идеализированным предметам.

3. Если вы определили, что это мысленные ограниченно идеализированные предметы, которые ни наука, ни инженерия, ни идеология не используют, но которые создаются рациональным мышлением, то выявите вненаучные и внеинженерные причины, обусловившие привнесение в научные концепции или в социально-инженерные разработки не свойственных науке и инженерии мысленных ограниченно идеализированных предметов, и масштабы негативной деформации этих концепций и разработок данными ограниченно идеализированными предметами. Если научные концепции и социально-инженерные разработки сильно искажены данными ограниченно идеализированными предметами, то прекратите дальнейшее рассмотрение данных работ. Если же влияние ограниченно идеализированных предметов незначительное, то найдите способ нейтрализовать его. Мысленные ограниченно идеализированные предметы ценностные, и они применяются в быту, в искусстве, а также в рекламе, в пропаганде, в PR-технологиях, ориентированных на манипулирование общественным сознанием. Пример ограниченной идеализации — это когда какому-то политику или какому-то политическому режиму приписываются положительные или отрицательные качества, которыми они не обладают, но которыми обладают иные политики и политические режимы, наличие которых у них не является их идеализацией. Использование ограниченной идеализации в политической пропаганде напоминает идеологию, и в этом случае ее можно назвать идеологоподобной или псевдоидеологической идеализацией. Ограниченно идеализированные предметы могут стать неидеализированными, если у них появятся те положительные или отрицательные черты, которые в конкретный момент времени у них отсутствуют, но которые им приписываются, напр., приписываемое какому-то политику положительное качество ему в данный момент не присуще и потому является идеализацией, но такое качество он может приобрести или оно присуще иному политику, и как осуществленное это качество не будет идеализированным предметом.

4. Если вы обнаружите в рассматриваемых работах мысленные безгранично идеализированные предметы, то оцените, к какому типу они относятся — к рациональному или к идеологическому. Если мысленные безгранично идеализированные предметы создаются исключительно как инструменты научного познания или социально-инженерного конструирования и изначально признаются как безгранично идеализированные и неосуществимые, то это безгранично идеализированные предметы рационального типа (напр., такие научные безгранично идеализированные предметы, как точка, абсолютно твердое тело, машина Карно). Анализируйте данные работы с повышенным вниманием, т. к. здесь имеет место «высший пилотаж», т. е. доведение научных исследований или социально-инженерных разработок до высшего логико-методологического уровня.

5. Если мысленные безгранично идеализированные предметы включаются в эти работы как якобы осуществимые (существовавшие, существующие или поддающиеся осуществлению, напр., абсолютно совершенное общество, бесконечная материя, всемогущий бог), то это идеологические безгранично идеализированные предметы, рассчитанные на признание их осуществимости посредством идеологической веры. Если основное содержание научных работ и социально-инженерных разработок не подчинено идеологическим безгранично идеализированным предметам, то попытайтесь избавить от них текст. Если же основное содержание этих работ подчинено идеологическим безгранично идеализированным предметам (напр., если свойства рассматриваемых в работах конечных предметов объясняют якобы существующей бесконечной основой мира, напр., бесконечными материей, абсолютной идеей, богом), то это сильно идеологизированные работы, а потому не тратьте время и силы на анализ данных идеологизированных работ и выбрасывайте их, а сами старайтесь держаться подальше от их творцов, поскольку они стремятся подчинить научные и социально-инженерные идеи нереалистичным категорическим предписаниям идеологии, опирающейся на веру, а не на рациональные доказательства с помощью практики.


Если конкретная идеология использует рациональные научные и социально-инженерные идеи, то она приспосабливает их к своему идеологическому обоснованию и потому своей безграничной идеологической идеализацией неизбежно деформирует их содержание в сторону его идеологизации. В то же время в самой идеологии могут содержаться идеологические идеи, содержание которых способно быть в ограниченном поддающемся рационализации виде полезным для науки и социальной инженерии. Однако придется тратить неоправданно много усилий для извлечения из идеологии этого содержания путем отделения его от идеологических безгранично идеализированных предметов. Так, религиозные и некоторые философские учения о якобы существующей бесконечной целевой причине (напр., о боге) частично верно отражают наличие целесообразности в мире конечных предметов — в живой природе, в обществе. Однако сейчас при наличии развитой методологии научного познания гораздо проще получать самостоятельное научное знание о целесообразности с помощью научных методов, чем выделять из учений о безграничной целевой причине Аристотеля, Г. Гегеля, Т. де Шардена, из религиозных учений, из взглядов современных религиозных философов поддающуюся рациональной переработке позитивную идею о целесообразности.

2008

13. Методы самоопределения адептами идеологий подлинности своей идеологической веры

Есть люди, расположенные к рациональному взгляду на мир. Он основан на признании рациональным мышлением возможности существования только неидеализированных конечных предметов. Можно с уверенностью предположить, что людей с рациональным мышлением и в целом с рациональным сознанием много, возможно, их большинство. На рациональном взгляде основаны наука, инженерия, здравый смысл, частично искусство. Но есть много людей, расположенных к безгранично, в том числе бесконечно, идеализирующему мир взгляду на него и верящих в якобы осуществимость безгранично идеализированных предметов, в том числе в будто бы существование бесконечной основы мира, однако не считающих, что идеализируют мир, а считающих, что абсолютно точно отражают его. Это идеологический взгляд на мир (религиозный, философский и др.). Люди с таким взглядом обладают безгранично, в том числе бесконечно, идеализирующим мир идеологическим, т. е. внерациональным, мышлением и в целом сознанием. Опирающееся на доказательство посредством конечной практики рациональное мышление рассматривает мысленные безгранично идеализированные предметы либо неосуществимыми (конечные, напр., абсолютно совершенное общество, точка), либо не мыслимыми им содержательно и не поддающимися практической проверке на предмет осуществимости (бесконечные, напр., бесконечные материя, бог, абсолютная идея и др.).

С позиции рационально-научного подхода все идеологии — это системы идей, в которых умом творцов идеологий безгранично идеализированы в положительную, в отрицательную или в ту и другую стороны жизненно значимые (ценностные) для многих людей предметы мироздания и в которые творцами идеологий заложено категорически императивное признание с помощью идеологической веры якобы их безусловной осуществимости (абсолютно совершенного общества, мессии, всемудрого правителя, бесконечной материи, мирового зла и др.). С позиции рационального мышления, которое признает возможность осуществимости только конечных неидеализированных предметов и считает конечную практику, т. е. целенаправленную материальную предметно-чувственную деятельность людей, основой познания и решающим критерием истины, в идеологиях жизненно значимый для людей мир изображен в неосуществимом конечном безгранично идеализированном виде (напр., абсолютно совершенное общество) и в не мыслимом содержательно рациональным мышлением бесконечно идеализированном виде (напр., бесконечная абсолютная идея), поскольку идеологии изображают этот мир безмерно идеализированным в хорошую, в плохую или в ту и другую стороны. Однако идеологические идеи, содержанием которых с точки зрения рационального мышления являются мысленно сконструированные безгранично идеализированные предметы, в идеологиях рассматриваются не как сконструированные умом творцов идеологий идеализированные предметы, а как якобы абсолютно истинные образы и абсолютно правильные проекты будто бы осуществимых предметов (существовавших, существующих или поддающихся осуществлению). А поскольку невозможно практически доказать осуществимость мысленных безгранично идеализированных предметов, то в содержание идей конкретных идеологий заложена вера в их истинность как средство категорически императивного признания адептами конкретных идеологий якобы осуществимости безгранично идеализированных предметов.

Вера приверженцев идеологий в якобы безусловную истинность составляющих сущность каждой идеологии идей о будто бы существовании бесконечной основы мира (бесконечных материи, бога, абсолютной идеи, мирового ума, мировой воли и др.) и о том, что основа мира якобы является первопричиной конечных предметов, превращает данных приверженцев в некотором роде в функцию действия идеологических идей, а значит, в функцию идеологических замыслов творцов этих идей.

Наиболее распространенные, но не единственные разновидности идеологии — это религия и философия.

Люди, полагающие, что они верят в существование бесконечной основы (первосущности, первопричины, первоосновы и др.) мира (в существование всемогущих бога, бесконечной материи и др.) и в необходимое проявление этой основы в конечных предметах (в обязательное пришествие царства божьего на Земле, в неизбежность построения абсолютно совершенного коммунистического общества, в свое или чужое мессианское предназначение и др.), могут попытаться проверить подлинность своей веры с помощью предлагаемых мною методов, учитывая при этом, что невозможны абсолютно точные средства проверки подлинности своей идеологической веры.


1. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ВЫБОРЕ ЛЮДЬМИ, ПОЛАГАЮЩИМИ, ЧТО ОНИ ОБЛАДАЮТ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ, МЕЖДУ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНЬЮ И СВОЕЙ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ (РЕЛИГИОЗНОЙ, ФИЛОСОФСКОЙ ИЛИ ДР.).


Подлинная (искренняя) идеологическая вера имеет для адепта идеологии (религии, философии и др.) силу категорического повеления (категорического императива). Безусловное повеление (категорический императив) является непреложным законом идеологической веры. Непреложность влияния подлинной веры на верующего сродни непреложности действия инстинктов у животных. Если вы, являясь искренним адептом конкретной идеологии (религии, философии и др.), в ситуации намеренного принуждения вас кем-то, для вас неодолимым, к выбору вами между уничтожением вас этой силой в случае вашего нежелания отречься от своей идеологии и сохранением этой силой вашей жизни при условии отречения вас от нее предпочитаете умереть, но не отрекаться от своего идеологического взгляда на мир подобно тому, как предпочли умереть, но не отреклись от своих идеологических учений древнегреческий философ Сократ, основатель христианской религии Иисус Христос, создатель оригинального философского пантеистического учения Джордано Бруно, то такое предпочтение вами преданности своему идеологическому взгляду на мир сохранению своей жизни, полагаю, способно быть для вас свидетельством того, что вы обладаете подлинной идеологической верой.

Предполагаю, что, в отличие от искренних адептов идеологий, нормальные рационалисты-ученые в ситуации намеренного принуждения их кем-то, для них неодолимым, к выбору ими между уничтожением их этой силой в случае их настаивания на истинности даже самых доказанных своих или чужих научных идей об объективной реальности, истинность которых надежно подтверждена практикой, и сохранением этой силой их жизни, если они объявят такие идеи ложными (втайне сохраняя уверенность в истинности этих научных идей), предпочтут сохранить свою жизнь путем отказа от настаивания на истинности данных научных идей, хотя иные из таких рационалистов-ученых готовы пожертвовать (и жертвуют) своей жизнью для получения истинного знания в процессе научного познания. Допускаю, что при выборе нормальными рационалистами-учеными сохранения своей жизни путем объявления ложными, но в действительности истинными и тайно признаваемыми ими истинными своих или чужих научных идей они оправданно руководствуются следующими доводами.

Во-первых, невозможно абсолютное отсутствие возможности сомнения в истинности рационального отражения объективной реальности, и потому любое рациональное знание содержит возможность сомнения в его истинности. Ведь заключение об истинности или ложности отражения делает мышление. А оно непосредственно не взаимодействует с объективной реальностью и вынуждено полагаться на показания органов чувств как обязательных инструментов познания. Потому в научном познании даже теоретическое мышление вынуждено полагаться на доверие к органам чувств как инструментам познания. Однако органы чувств как инструменты познания не обладают абсолютной надежностью. Поэтому доверие нормального рационального мышления к ним не в состоянии быть абсолютным и содержит возможность его сомнения в их показаниях. Есть лишь один предмет, в существовании которого не сомневаются рациональное, идеологическое и дуалистичное рационально-идеологическое мышления конкретных людей с нормальной психикой. Этим предметом является для конкретного мышления существование обладающего им индивида. Содержит возможность сомнения также доверие нормального рационального мышления к себе как инструменту познания объективной реальности и как оценщику полученных знаний об объективной реальности на предмет истинности. Не может быть также абсолютным доверие нормального рационального мышления конкретного субъекта познания к самому себе как инструменту рационального самопознания и рационального познания им остальной психики этого субъекта познания, а значит, и к полученным рациональным мышлением данных о себе и об остальной психике данного субъекта познания. Нормальное мышление конкретного рационального человека содержит возможность сомнения в себе как инструменте познания себя и остальной психики этого человека.

Во-вторых, если уже есть инструменты научного познания объективной реальности, которые позволили получить истинное знание о ней, то объявление ученым в качестве ложной доказанной в качестве истинной концепции уже не изменит общий ход научного познания. Как научное знание, так и методы его получения являются объективными и общезначимыми, а значит, обезличенными. Если научная концепция получила известность, то другие ученые применят научные методы и подтвердят ее истинность. А если научная концепция не получила известность, и после отречения ученого от нее сведения о ней будут уничтожены, то все равно кто-то и когда-то получит это же истинное знание, если человечество не погибнет и будет развиваться. Если созданы объективные инструменты познания, позволяющие по мере надобности подтверждать истинность тех или иных научных идей, то эти идеи являются истинными независимо от того, признает или не признает их истинность тот или иной ученый. Галилео Галилей под угрозой присуждения его к смерти судом инквизиции отрекся от признания им в качестве истинной созданной Николаем Коперником гелиоцентрической концепции, истинность которой Галилей подтвердил по меньшей мере для себя эмпирически. Но это отречение Галилея лишь притормозило, однако не остановило прогресс науки в этом направлении. Гелиоцентрическая концепция впоследствии все равно стала частью науки. Пока сохраняется объективная тенденция поступательного развития человечества, прогресс научного познания неумолим.

В-третьих, истинные научные идеи являются объективными, т. е. независимыми от воли и желания субъекта познания видеть мир тем или иным. Они являются также общезначимыми, т. е. они являются истинными для всех людей, безотносительно к тому, кто получил эти истинные идеи. Поэтому содержание истинных рациональных идей безличное, не связано с сущностью рационально познающей личности и с ее отношением к этим истинным идеям, в том числе и личности, получившей конкретное истинное знание. Потому отказ рациональной личности от настаивания на истинности конкретных истинных рациональных идей и даже ее согласие объявить их ложными при одновременной тайной уверенности в их истинности не связаны с отречением этой личности от самой себя.

В-четвертых, уверенность ученых в истинности рационально-научных идей основана на доказательствах и не обладает силой не только категорического повеления, но и вообще повеления. Поэтому они как рационалисты свободны в своем отношении к истинному знанию. Уверенность не является препятствием для публичного отречения от признания истинного знания неистинным в условиях выбора между жизнью и уверенностью в истинности конкретных научных идей.

Рациональные, в том числе научные, идеи являются жизнестойкими, если они обладают чертами объективной истины. Решающим средством доказательства объективных истинности или ложности рациональных, в том числе научных, идей является конечная практика. В отличие от рациональных идей, идеологические, в том числе религиозные, идеи подтверждают свою жизнестойкость тем, что имеют приверженцев, категорически императивно верящих в их якобы безусловную исключающую сомнения объективную истинность. Идеологическая вера и сомнение являются антагонистами. Каждая идеологическая личность и каждая идеология только свои идеологические идеи считают безусловно истинными, а противоречащие им идеологические и рациональные, в том числе научные, идеи считают абсолютно ложными, ведь две якобы абсолютные истины об одном и том же невозможны. Однако нет объективных средств, которые позволяли бы доказать будто бы объективную истинность лежащих в основе любой идеологии (философии, религии и др.) идеологических идей о якобы существовании бесконечной основы мира (бесконечных первосущности, первопричины и т. п.) и о будто бы ее неизбежном проявлении в конечных предметах. С помощью конечной практики эти идеи вообще невозможно проверить на объективные истинность и ложность. На основе практики эти идеи невозможно даже создать, и их невозможно содержательно мыслить с помощью рационального мышления. Но невозможно проверить истинность или ложность этих идей и с помощью такого субъективного средства познания, как логика. Поэтому идеи о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах вообще не способны обладать свойством объективной истинности. Они обладают свойством субъективной, личной истинности. Они выглядят истинными, причем безусловно истинными лишь для того, кто верит в существование бесконечной основы мира. Верю, следовательно, безусловно истинно.

Идеологическая вера имеет глубоко личностный характер, сущностно слита с самосознанием верящей идеологической личности, является основой ее самоопределения. Она тотально и категорически повелительно властвует над сознанием верящей личности, над ее чувствами, мышлением и волей. Подлинно верящая идеологическая личность не может не подчинять себя полностью следованию основополагающим идеям своей идеологии, которые она категорически императивно считает абсолютно и единственно истинными. К таким основополагающим идеям относятся идеи о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах. Принуждение верящей личности к отречению от своей веры тождественно для нее принуждению ее к отречению от себя как личности. Если адепты какой-то идеологии жертвуют своей жизнью во имя своей идеологической веры, то их пожертвование собой способно служить для других приверженцев данной идеологии косвенным практическим подтверждением якобы ее безусловной истинности, ради отстаивания которой адепты жертвуют своей жизнью.

Если бы Христос предпочел смерти за свою веру сохранение своей жизни посредством отречения от своей веры, даже если бы тайно он сохранил свою веру, то, возможно, христианства сейчас не было бы. Однако не каждый приверженец идеологий (религий, философий и др.) попадает в ситуацию выбора между своей жизнью и своей верой, а значит, не каждый человек, полагающий себя верующим, в состоянии таким путем проверить подлинность своей веры. Искусственно же ставить себя в ситуацию такого выбора для выявления подлинности своей идеологической веры будет нелепо, поскольку после таких проверок некому будет верить, т. к. погибнут все, кто обладает подлинной верой. Ведь идеологическая вера существует в конечном счете не для того, чтобы ее проверять, а для того, чтобы адепты веры руководствовались ею. В то же время идеологические личности в состоянии мысленно смоделировать ситуацию выбора между своей жизнью и своей верой и проанализировать свои ум, чувства и волю на предмет готовности в случае реального возникновения такой ситуации пожертвовать своей жизнью ради своей веры. Если вы приверженец христианства, то представьте мысленно, что вы Иисус Христос, а если вы приверженец идей Дж. Бруно, то мысленно представьте себя Дж. Бруно… Но не слишком увлекайтесь достижением полноты такой мысленной идентификации, чтобы у вас осталась психическая возможность по завершении самопроверки вернуться к самому себе.

В то же время любая идеология, в том числе религиозная, в целях укрепления своей жизнестойкости нуждается в публичной демонстрации адептами идеологий подлинности своей идеологической веры, а значит, и якобы абсолютной истинности своих основополагающих идеологических идей путем сознательного принесения ими в жертву своей жизни ради своей веры. Известны случаи, когда все адепты определенной религии сознательно жертвовали своей жизнью ради своей религиозной веры. Но чаще для такой демонстрации бывает достаточно сознательного принесения в жертву своей жизни ради своей веры немногими подлинно верующими, но видными, влиятельными, напр., творцами идеологий, учениками творцов идеологий, продолжателями идей творцов идеологий, пропагандистами (проповедниками) идеологий.


2. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ВЫБОРЕ ЛЮДЬМИ, ИМЕЮЩИМИ СОВЕСТЬ И ПОЛАГАЮЩИМИ, ЧТО ОНИ ОБЛАДАЮТ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ, МЕЖДУ СВОЕЙ СОВЕСТЬЮ КАК ЧУВСТВОМ ЛИЧНОЙ МОРАЛЬНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЕРЕД ЛЮДЬМИ ЗА СВОИ ПОСТУПКИ И СВОЕЙ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ.


Если люди, имеющие совесть и полагающие, что они обладают идеологической верой, в ситуации выбора между своей совестью и ценностями своей идеологической веры не готовы поступиться своей совестью ради ценностей своей веры, то для них это является свидетельством того, что они не обладают подлинной идеологической верой, поскольку для них их совесть является более высокой ценностью, чем их идеология. Если же люди, имеющие совесть и полагающие, что они обладают идеологической верой, в ситуации выбора между своей совестью и ценностями своей идеологической веры готовы поступиться своей совестью ради ценностей своей веры, то для них это является свидетельством того, что их вера искренняя, поскольку для них их совесть является менее высокой ценностью, чем их идеология.


3. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ПОИСКЕ СВЯЗИ МЕЖДУ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРОЙ ЛЮДЕЙ, ПОЛАГАЮЩИХ, ЧТО ОНИ ВЕРЯТ, И ИХ БЕЗУСЛОВНОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ В СВОЕМ СУЩЕСТВОВАНИИ.


Более совершенный, доступный и гуманный способ проверки людьми, полагающими, что они верят, подлинности своей идеологической веры (религиозной, философской и др.) — это поиск связи между идеологической верой людей, полагающих, что они верят в якобы существование бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи и др.), и их безусловной уверенностью в своем существовании.

Каждый рационально мыслящий человек способен сомневаться в существовании любого внешнего для его сознания конечного предмета, поскольку у него нет и не может быть полного доверия к своим органам чувств, с помощью которых он отражает объективную реальность.

Люди, обладающие идеологической верой, если она у них не абсолютная, также способны сомневаться в существовании некоторых внешних для их сознания конечных предметов, иначе они не выжили бы, за исключением тех конечных предметов, вера в существование которых предписана их идеологическим мировоззрением. Люди в основном доверяют показаниям своих органов чувств, иначе они не выжили бы. Но любой человек сталкивался с тем, что его органы чувств могут давать в силу разных причин ненадежные показания. Поэтому люди, особенно в науке и инженерии, создавали и создают многочисленные средства проверки и перепроверки показаний органов чувств.

Однако есть один конечный предмет, в существовании которого люди как с рациональным, так и с идеологическим мышлением при нормальной работе их сознания не способны сомневаться ни при каких обстоятельствах. Таким предметом для них являются они сами вместе с их сознанием. Собственное существование не является для человеческих индивидов объектом доказательства. Невозможно мыслить себя несуществующим (-ей) или предположительно существующим (-ей) применительно ко времени своего существования. Поскольку мы себя мыслим, то мы безусловно, бесспорно мыслим себя существующими. Для нашего мышления наше существование не нуждается в доказательствах и не поддается им. Для мышления любого человека невозможны никакие прямые доказательства его существования. Человек с помощью мышления способен непосредственно наблюдать свое мышление, но такое наблюдение не дает для него прямые доказательства его существования, поскольку он не в состоянии прямо соотнести свое мышление ни с какой реальностью, кроме как со своим мышлением. Это непосредственное наблюдение дает основание лишь сделать следующий вывод: я мыслю, следовательно, я мыслю. Поэтому каждый человек посредством безусловной уверенности несомненно признает себя существующим. Я безусловно уверен, что я существую — это своеобразная аксиома для каждого человека с нормальным мышлением. Не «cogito, ergo sum» (лат.) — «мыслю, следовательно существую» (Р. Декарт), а «ego sum!» (лат.) — «я существую!», «я живой!». Наша безусловная уверенность в своем существовании, которое мы переживаем и мыслим — это то, что всегда с нами, пока мы себя переживаем и мыслим. Безусловная уверенность личности в своем существовании — это исходный пункт ее самосознания. Без самосознания нет личности. Но безусловная уверенность современных людей в своем существовании является продуктом длительного исторического формирования человечества и его поступательного развития, в процессе которых складывалась способность людей к самосознанию, а также является продуктом социализации каждого индивида, в ходе которой осуществляется превращение юного человеческого индивида в личность, в том числе складывается его самосознание.

Если человек, полагающий, что он искренне верит в якобы существование бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи и др.), мыслит себя не только конечным предметом, обусловленным другими конечными предметами, но и категорически императивно мыслит себя как якобы проявление в нем бесконечной основы мироздания (бесконечных материи, бога и др.), то это, думаю, способно быть для него свидетельством того, что он обладает подлинной идеологической (религиозной, философской или др.) верой. Опирающееся на идеологическую веру признание идеологической личностью якобы существования бесконечного предмета основано на бесконечном экзистенциальном ценностном переживании ею мира и себя в якобы бесконечном мире. Это значит, что она мыслит себя с помощью идеологической веры конечно-бесконечной. Если же человек, полагающий, будто он искренне верит в якобы существование бесконечной основы мира, безусловно уверен в собственном существовании только как конечного предмета, обусловленного другими конечными предметами и являющегося только конечной причиной других конечных предметов, то это, думаю, является для него свидетельством того, что он не обладает подлинной идеологической верой и что идея о якобы существовании бесконечной основы мира, приверженцем которой он себя считает, не обладает для него безусловной истинностью и не имеет для него категорически императивной силы и что он даже не способен ее содержательно мыслить. Ведь конкретная идеологическая вера обладает для ее носителей силой категорического повеления и категорически предписывает ее обладателям мыслить мир, оценивать его и практически действовать в нем в соответствии с исповедуемой ими идеологией.


4. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА ВЫЯВЛЕНИИ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА ВСЛЕДСТВИЕ ВЫНУЖДЕННОГО ДЕЙСТВИЯ ВОПРЕКИ ИСПОВЕДУЕМОЙ ИДЕОЛОГИИ.


Когнитивный диссонанс — это проявляющееся в сильном психическом дискомфорте противоречивое состояние психики, которое порождается несовместимостью между присущими личности в данный момент ценностными установками, потребностями, интересами, намерениями, убеждениями, взглядами как побудителями действий и ее реальными вынужденными действиями. Если человек, который полагает, что он верит, не испытывает невыносимого психического противоречия в случае вынужденного действия (по принуждению, из чувства страха и др.), идущего вразрез с исповедуемой им идеологией (религией, философией и др.), в том числе в случае вынужденного публичного отречения от всей исповедуемой идеологии или от какой-то ее существенной части, то это является для него свидетельством того, что он не обладает подлинной идеологической верой, а если испытывает, то это является для него свидетельством того, что он обладает подлинной идеологической верой. Полагаю, что Сократ, Иисус Христос, Дж. Бруно, оказавшись перед выбором сохранения верности своей идеологии и вследствие этого расставания со своей жизнью или отречения от нее и вследствие этого сохранения своей жизни, при одной только мысли о возможности вынужденного отречения от своей идеологии испытывали такой нестерпимый психический дискомфорт вследствие возникающего при этом когнитивного диссонанса, что предпочли сохранить верность своим идеологическим учениям даже за счет своих жизней. Эти люди обладали основанными на вере исключительно идеологическим мышлением и исключительно идеологическими чувствами. А вот обладавший дуалистичными рационально-идеологическим мышлением и рационально-идеологическими чувствами И. Кант, применивший рациональное мышление для конструирования искусственного как бы усовершенствованного христианского религиозного учения, основанного как бы на религиозной вере («нравственной религии»), по его замыслу якобы способного быть общезначимым и служить универсальной идейной основой для обоснования категорически императивного действия созданного им нравственного закона (нравственного категорического императива), изложенного им в ряде своих работ, в т. ч. в сочинении 1793 г. «Религия в пределах только разума» [5, с. 78–278] в ответ на выражение прусским монархом в королевском указе неудовольствия этой его работой пообещал впредь публично не касаться вопросов религии. Предполагаю, что рациональная часть сознания Канта с его рациональными мышлением и чувствами не могла испытывать нетерпимый психический дискомфорт вследствие отказа от публичного отстаивания своих идей, а прусский монарх не был настолько жестким, чтобы с помощью религиозных священнослужителей потребовать от него под угрозой его казни отречения от своих идей (покаяния). Трудно найти приверженца идеологии, который в своей жизни не оказывался перед вынужденным выбором между верностью исповедуемой идеологии и совершением действий, противоречащих ей.


5. МЕТОД, ОСНОВАННЫЙ НА СВОБОДНОМ ВЫБОРЕ ЛЮДЬМИ, РАСПОЛОЖЕННЫМИ К ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ВЕРЕ, НАИБОЛЕЕ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ИМ ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ В ВИДЕ УЖЕ СУЩЕСТВУЮЩЕГО ЛИБО В ВИДЕ СОЗДАНИЯ НОВОГО ПОСРЕДСТВОМ ПОЗНАНИЯ ВСЕХ СОЗДАННЫХ ИДЕОЛОГИЧЕСКИХ МИРОВОЗЗРЕНИЙ.


Идеологическая вера — это интимное состояние сознания обладающей ею идеологической личности, ее мышления и чувств, не нуждающееся в обосновании и не рожденное им. Она внеопытная внерациональная, основана на бесконечном экзистенциальном ценностном переживании идеологической личностью мира и себя в таком переживаемом мире, а потому не способна передаваться от одного верующего к другому не только с помощью рациональных доказательств, но и путем внушения. Источник веры каждого верящего в якобы существование бесконечной основы мира находится только в его личном сознании. Потому не только принуждение одними людьми других людей к идеологической вере, но и попытки одних людей убедить других людей в якобы безусловной истинности конкретных идеологий и в их будто бы полезности для них и даже намеки одних людей другим людям на якобы истинность и полезность для них конкретных идеологий противоречат интимной природе идеологической веры.

Верить или не верить — не является свободным выбором склонной к идеологической вере личности, а зависит от врожденно обусловленных особенностей устройства идеологических чувств и мышления личности, которые являются ее источником и компонентом которых она является. Если личность предрасположена к идеологической вере, то она неизбежно верит в якобы существование какой-то бесконечной основы мира и в ее будто бы проявление в конечных предметах. Однако нет предрасположенности обладающей врожденно обусловленной склонностью к идеологической вере личности к признанию ею безусловно истинными конкретных идеологических идей.

На признание конкретной личностью конкретных идеологических идей в качестве своей идеологии влияет много факторов, в том числе особенности характера этой личности, ее мышления и чувств, особенности ее судьбы, специфика социально-культурной среды, в которой она воспитывалась, живет, работает, своеобразие конкретно-исторической эпохи, к которой она принадлежит, особенности конкретных идеологических идей и многое другое. Однако эти факторы не предопределяют однозначно выбор или создание личностью в качестве своей идеологии определенного идеологического взгляда на мир.

У любого предрасположенного к идеологической вере человека всегда есть возможность свободного выбора идеологического мировоззрения в виде уже существующего либо в виде создания нового. Чтобы склонная к вере личность могла совершить свободный выбор своего идеологического мировоззрения, ей необходимо знание всего многообразия уже созданных идеологических взглядов, которое позволит ей свободно выбрать из существующих или создать подходящее ей новое идеологическое мировоззрение, в безусловную истинность которого она будет искренне верить. Если конкретная личность не знакома со всеми идеологическими воззрениями, то нет гарантии, что та идеология, в якобы истинность которой она верит или склоняется верить, наиболее подходящая для нее.

Если расположенный к идеологической вере индивид осмыслил все наличные идеологические мировоззрения и после этого выбрал или создал наиболее подходящую для него идеологию, то это является для него свидетельством того, что он искренне верит в якобы абсолютную истинность этой идеологии. Но поскольку практически невозможно обстоятельно познать все огромное многообразие созданных человечеством идеологических мировоззрений, многие из которых к тому же полностью или частично исчезли, к иным нет доступа, а у подавляющего большинства расположенных к идеологической вере людей недостает способностей и знаний для понимания созданных идеологий, то за исключением возможности редкого случайного выбора отдельными личностями наиболее соответствующей им идеологии идеологическая вера остальных приверженцев конкретных идеологий не вполне искренняя и содержит по меньшей мере в скрытом виде возможность принятия ими в качестве своей не соответствующей или не вполне соответствующей им идеологии.


* * *


Если тот, кто полагает, что он верит, увидел отсутствие у себя подлинной идеологической веры (религиозной, философской или др.) и склонности к идеологической вере, то это является для него свидетельством того, что он обладает не идеологическим, а рациональным мышлением и что он поступит разумно, если не будет загружать зря свои ум и чувства идеологией, а осознанно встанет на рациональную позицию.

2008

14. Мышление и идейная суверенность личности

Мышление — это основополагающее свойство человека как личности, т. е. как субъекта общественных отношений, познания и практической деятельности. Специфика мышления личности влияет на ее особенности, в том числе на обладание ею способностью к идейной суверенности. Понятие «суверенность» (от фр. souverain — верховный, высочайший, высший) чаще используется в области государственной жизни и в основном в значениях «осуществление верховной государственной власти», «независимость в осуществлении государственных дел». Однако оправданно применение его и в более широком значении, отражающем особенности всяких сознательных отношений детерминации в жизнедеятельности людей.

Идейная суверенность личности — это обладание ею свободой воли в отношении любых идей, которыми оперирует ее мышление, будь то идеи рациональные или идеологические, свои или чужие, описательные (напр., естественнонаучные теории) или нормативные (напр., методы исследования, инженерные проекты), ценностно нейтральные (напр., научные знания) или ценностные (напр., идейно оформленные смысл жизни, цели, нравственные ценности и др.), истинные или ложные, полезные или вредные, объективные или субъективные и др. Свобода воли идейно суверенной личности в первую очередь состоит в следующем:

1) в обладании ею способностью сознательно самостоятельно принимать решения относительно идей: критически относиться к любым идеям, сомневаться в истинности любых идей, считать невозможными «категорические истины», отрицать авторитет как средство обоснования идей, рассматривать любые идеи как свой потенциальный объект преобразования или опровержения, отвергать веру в качестве необходимого основания для признания идей истинными, полезными и считать таким необходимым основанием эмпирические и логические доказательства, а в конечном счете — практику и др.;

2) в обладании ею способностью не допускать категорического регулятивного влияния (побуждения, мотивирования) любых идей на ее решения относительно идей: на оценку ею идей с точки зрения их истинности и ложности, полезности и вредности, осмысленности и бессмысленности, на идейное конструирование ею предметов, на использование ею идей в практической деятельности. Поэтому идейно суверенная личность самодостаточная в том смысле, что источник ее сознательной активности, целеустремленности находится в ней, а не в идеях, которые не обладают в отношении нее категорически повелительной силой, не являются прямыми регуляторами ее сознания и поведения. Так, подлинный ученый суверенный в отношении научных идей и самодостаточный.


Идейная суверенность личности — это сторона сознательных человеческих отношений, поскольку за всякими идеями стоят создающие и использующие их люди, даже если конкретная личность реализует свою суверенность в отношении собственных идей. Под отношением идейно суверенной личности с собой в виде собственных идей имеется в виду не идейное раздвоение личности, а раздвоение ее идейных ролей (функций). Личность в роли (функции) субъекта, свободно относящегося к собственным идеям (свободно оценивающего, использующего, отвергающего и др. собственные идеи), сознательно вступает в отношения с собой, пребывающим в роли (функции) субъекта, свободно создавшего идеи, сознавая при этом, что это ее собственные роли (функции) и что она и создает, и оценивает, и использует, и отвергает свои идеи. Любая идейно суверенная личность обладает способностью к данной полярной ролевой идейной деятельности, не раздваиваясь при этом как личность, и различает названные роли (функции), не отождествляя себя с ними, поскольку содержание никаких идей не связано с ее сущностью. Обладающая идейной суверенностью личность критически относится как к чужим, так и к своим идеям, пребывает в постоянном сомнении относительно чужих и своих идей, не поступаясь при этом своей личностной сущностью.

Идейная несуверенность личности противоположна идейной суверенности личности. Идейно несуверенная личность — это такая личность, которая полностью неодолимо зависима от воздействия идей. Это воздействие проявляется в том, что идеи обладают по отношению к личности силой категорического императива и повелевают ее волей, являясь для нее абсолютными истиной и ценностью, которые она не в состоянии воспринимать критически, которыми она непреклонно руководствуется и в признании безусловных истинности и ценности которых она опирается на идеологическую веру, исходя из которой она категорически императивно отвергает другие идеи. Положительные для нее идеи она с помощью идеологической веры категорически принимает в качестве абсолютно истинных и полезных, а негативные для нее идеи она с помощью идеологической веры категорически отвергает в качестве абсолютно ложных и вредных. Даже собственные идеи идейно несуверенной личности, если она их создает, обладают по отношению к ней силой категорического императива, поскольку такое создание рассматривается ею не как ее собственная свободная деятельность, а как якобы проявление в ней высшей бесконечной необходимости.

Идейно несуверенная личность не способна не только к полярной идейной ролевой (функциональной) деятельности, но и вообще к идейной ролевой (функциональной) деятельности. Это не самобытная личность. Такой личностью категорически императивные идеи воспринимаются как положительно или отрицательно связанные с ее сущностью, как основа ее самоопределения. Признаваемые идейно несуверенной личностью с помощью идеологической веры в качестве абсолютно истинных идеи тотально и категорически властвуют над ее сознанием, над ее чувствами, мышлением и волей. Так, искренний религиозный верующий несуверенен в отношении идей своей религии. Поэтому отношение несуверенной личности к категорически императивно признаваемым ею посредством идеологической веры абсолютно истинными идеям носит характер не ролевой (функциональной) деятельности, а представляет собой отношение к ним как к проявлению собственной сущности, которая мыслится ею как якобы проявление высшей бесконечной необходимости. Идейно несуверенная личность не обладает в отношении категорически императивно признаваемых ею абсолютно истинными идей свободой воли, а значит, она не самодостаточная в том смысле, что источник ее сознательной активности, целеустремленности находится в идеях, являющихся для нее категорически императивными.


* * *


Идейно суверенной личности и идейно несуверенной личности присущи противоположные типы мышления. Идейно суверенной личности присуще рациональное мышление, а идейно несуверенной личности присуще идеологическое (экстрарациональное, внерациональное) мышление. Расположенность к рациональному и к идеологическому типам мышления обусловлена генетически, поэтому невозможно намеренно преобразовать один тип мышления в другой.

Мышление предметно. Оно оперирует предметами (вещами, свойствами, отношениями, процессами), присутствующими в сознании в виде их идейных заместителей (субститутов), представляющих собой мысленные (идеальные в смысле нематериальные) модели предметов, которыми мышление оперирует так, как если бы это были сами предметы. На уровне мысленного оперирования моделями как реальных предметов, так и выдуманных неосуществимых предметов, мыслимых осуществимыми и неосуществимыми, мышление многих людей относится к рациональному типу, мышление ок. 7 — 12% людей относится к идеологическому типу. Возможно, рождается незначительное количество людей с предрасположенностью к гипертрофированному тотальному идеологическому мышлению, но в первобытные времена они могли выживать только с помощью людей с рациональным мышлением. Мышление значительной части людей является смешанным дуалистичным рационально-идеологическим. У части обладающих дуалистичным мышлением людей эти типы мышления взаимодействуют противоречиво, даже конфликтуют, у некоторых людей с дуалистичным мышлением эти типы мышления сосуществуют относительно независимо друг от друга, проявляясь в виде раздвоения личности, а у части людей с дуалистичным мышлением эти типы мышления чередуются или одноразово сменяют друг друга. Люди с монистичным идеологическим мышлением используют в качестве регулятора всей своей жизни, в том числе и повседневной, в качестве средства объяснения мира, выработки целей, способов жизнедеятельности мысленную безграничную идеализацию мира (себя и окружающего мира), в первую очередь идею о якобы существовании бесконечной первоосновы мироздания. Люди с монистичным рациональным мышлением, а не с монистичным идеологическим мышлением обеспечивают научно-технический прогресс человечества.

Рациональный и идеологический типы мышления противоположны по пониманию ими основ мироздания, по пониманию ими осуществимости предметов, по устройству предметной логики их мышления, по предметному (содержательному) логическому устройству их идей, по способу доказательства ими идей, по способу связи их идей с волей личности и практикой и др. Соответственно личности с рациональным и идеологическим мышлением — это противоположные типы личностей. Они не только мыслят мир противоположным образом, но и противоположно объясняют мироздание, относятся к миру, действуют в нем, понимают себя в мире, ставят смысложизненные цели своего бытия в мире.

Рациональное мышление признает возможность осуществимости только конечных предметов, обладающих пространственными, временными, количественными, качественными, сущностными, причинными и другими границами (человек, звезда, атом и др.), а используемые им идейные модели безгранично идеализированных предметов (бесконечное множество, идеальный газ, машина Тьюринга и др.) оно рассматривает лишь как намеренно сконструированные в определенных целях, в том числе научных и инженерных, рациональные мысленные безгранично идеализированные конечные предметы и признает их вообще неосуществимыми. Рациональное мышление не способно выйти за границы собственных возможностей, и потому оно вообще не в состоянии содержательно мыслить идеологическую идею о якобы наличии у мироздания бесконечной основы и не в состоянии мыслить эту идею даже как эвристическую проблему и предположение, поскольку невозможно мыслить бесконечное как объект мысли. Рациональное мышление не способно создать модель актуальной, т. е. якобы осуществленной, «завершенной» бесконечности, а в состоянии создавать посредством мыслительных операций модели только операциональной бесконечности (напр., бесконечной величины), которая в действительности является моделью неопределенно конечного, поскольку ограничены возможности отдельного человека и всего человечества совершать мыслительные операции, моделирующие бесконечность. Рациональное мышление рассматривает мысленные модели якобы существующей бесконечной основы мира (бесконечных материи, бога и др.) как такой идеологический безгранично идеализированный предмет, относительно осуществимости которого оно вообще не в состоянии ничего помыслить и высказать, а в состоянии только молчать.

Устройство предметной логики рационального мышления таково, что оно вообще не способно создавать и использовать мысли, обладающие категорической нормативностью (категорической императивностью) и претендующие на абсолютную истинность. Сомнение как отсутствие абсолютной уверенности в истинности является необходимым свойством рационального мышления и отношения его к любым идеям. Рациональное мышление представляет собой реалистичный взгляд на мир, а идеологическое мышление — это нереалистичный безгранично идеализирующий взгляд на мир, с помощью идеологической веры категорически императивно признающий осуществимыми создаваемые им безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные предметы, которые оно считает не идеализированными и не сконструированными, а якобы абсолютно истинным отражением реальности. Рациональное мышление признает эмпирические и логические доказательства, а в конечном счете практику в качестве средства признания идей истинными и ложными, полезными и бесполезными, эффективными и неэффективными, осмысленными и бессмысленными, содержательными и бессодержательными и др.

Идеологическое мышление не только признает возможность осуществимости конечных предметов, но оно верит в осуществимость конечных безгранично идеализированных предметов (абсолютно совершенного общества и др.) и в существование бесконечно идеализированных предметов (бесконечных бога, материи, абсолютной идеи, мировой воли и др.), которые являются основой идеологии, и не считает их сконструированными неосуществимыми мысленными безгранично идеализированными предметами, хотя с точки зрения рационального мышления они являются таковыми. В то же время идеологическое мышление рассматривает конечные предметы как проявление якобы существующей бесконечной основы мира и потому как причастные к ней, вследствие чего оно считает конечные предметы не полностью конечными, а конечно-бесконечными. Мысленные модели безгранично идеализированных предметов идеологического мышления, категорически признаваемые им осуществимыми, не поддаются использованию рациональным мышлением. Они противоположны мысленным моделям безгранично идеализированных предметов рационального мышления (науки, инженерии и др.), мыслимым им намеренно сконструированными и неосуществимыми.

Устройство предметной логики идеологического мышления таково, что оно создает и использует как якобы безусловно истинные идеи, обладающие для него категорической нормативностью (категорической императивностью). Идеологическое мышление жестко программирует сознание, в том числе волю обладающей им личности и ее поведение. Созданные им безгранично идеализированные предметы — это категорически повелительные программы отношения к миру обладателей данного мышления и понимания ими мира, которые могут быть различными, даже противоположными, у разных обладателей идеологического мышления (напр., вера в существование бесконечных бога и материи категорически повелевает их приверженцам объяснять мир посредством этих противоположных идей об основах мира).

Появление в рациональном мышлении существенных аномалий может породить возможность включения в него идей безгранично идеализированных предметов, создаваемых идеологическим мышлением (мысленных моделей бесконечных бога, материи и др.). Существенные аномалии рационального мышления могут возникать в нем в дуалистичном рационально-идеологическом мышлении. Если идеологические идеи безгранично идеализированных предметов проникают в деформированное рациональное мышление, то они действуют подобно вирусу и активно стремятся преобразовать его в идеологическое мышление.


* * *


На рациональном мышлении основаны наука, инженерия, здравый смысл, частично искусство. На идеологическом мышлении основана противоположная им идеология. С точки зрения рационального мышления любая идеология покоится на безграничной, в том числе бесконечной, положительной и отрицательной идеализации реальности, включая основу мироздания, результатом которой являются мысленные безгранично идеализированные предметы, либо всецело созданные воображением, либо имеющие неидеализированные конечные прототипы в реальности, которым идеологией задан статус судьбоносно значимых для бытия человека положительных или отрицательных ценностей (всемогущий бог, бесконечная материя, абсолютная идея, мировое зло, абсолютно совершенное общество, ниспосланный богом спаситель человечества и т. п.) и в осуществимость которых верят приверженцы идеологий. Эти безгранично идеализированные предметы, за исключением бесконечно идеализированного предмета, формируются с помощью мысленной элиминации ограничивающих проявление сущности реальных или мысленно созданных конечных предметов факторов (напр., общество полного социального равенства, «счастливый золотой век» в прошлом и др.), т. е. при безграничной идеализации мысленно отвлекаются от факторов, в реальных предметах, ограничивающих проявление сущности этих предметов. С помощью научных инструментов возможно доказать неосуществимость мысленно созданных конечных безгранично идеализированных предметов идеологии (абсолютно совершенного общества, всемудрого правителя и др.). Но вообще не поддается научному доказательству как осуществимость, так и неосуществимость такого безгранично идеализированного предмета, как бесконечно идеализированный предмет в виде образа бесконечной основы мироздания (бесконечные материя, бог, мировая воля и др.), поскольку идеологическую идею бесконечного предмета рациональное мышление не способно содержательно мыслить.

Используемые идеологией мысленные безгранично идеализированные предметы (бесконечная материя, всемогущий бог, мессия, абсолютное добро, мировое зло, абсолютно совершенное общество и др.) ее приверженцами изначально непреложно мыслятся осуществимыми — существующими, существовавшими или осуществимыми в будущем. Поскольку вообще невозможно доказательство с помощью практики осуществимости таких мысленных безгранично идеализированных предметов, то идеология признает их осуществимыми посредством идеологической веры, т. е. абсолютной категорически императивной убежденности, исключающей любые сомнения, а также посредством признания их с помощью идеологической веры не сконструированными мышлением мысленными идеализированными предметами, а якобы абсолютно истинными образами реальности или созданными на основе на таких образов абсолютно правильными проектами предметов реальности.

Для приверженцев идеологии ее безгранично идеализированные предметы предстают не результатом намеренного конструирования, а якобы безусловно истинным знанием мира, сущности бытия, смысла жизни и подлинных ценностей человеческого существования. Они служат адептам идеологий средствами объяснения мира и определения познавательного и практического отношения к миру, к человеку, а также обоснования правил, ценностных ориентиров, целей и смысла их жизнедеятельности в мире. Однако каждая идеология категорически императивно с помощью идеологической веры отстаивает как якобы единственно истинные и всеобщие только свои идеологические безгранично идеализированные предметы. Вера приверженцев конкретных идеологий в будто бы безусловную истинность их идей с силой абсолютной необходимости повелевает их сознанием и поведением. Поэтому идеологические учения используются в качестве прямых регуляторов сознания, воли и поведения их последователей.

Только те люди обладают способностью к искренней идеологической вере, у которых есть к ней врожденная расположенность к идеологическому мышлению, проявляющаяся в наличии у них неодолимой потребности в идеологической вере. Это расположенность не к конкретной идеологической вере, а к идеологической вере как таковой. Искренняя идеологическая вера присуща относительно немногим людям, обладающим монистичным идеологическим мышлением. Многие люди не обладают врожденной расположенностью к идеологической вере и склонны к рациональному мышлению. Потому невозможно убедить людей с рациональным мышлением обрести идеологическую веру и принудить к идеологической вере. Люди, которые врожденно предрасположены к идеологической вере, вообще не нуждаются в убеждении и принуждении к ней. Их невозможно принудить и убедить отречься от нее, а также принудить и убедить отречься от своей конкретной идеологической веры в пользу чуждой ей идеологической веры. Люди с идеологическим мышлением в силу своей неодолимой потребности в идеологической вере сами либо выбирают себе идеологию из уже существующих, либо создают для себя новую идеологию.

Наука и инженерия, которые рациональны и строятся исключительно с помощью рационального мышления, тоже создают мысленные безгранично идеализированные предметы (абсолютно черное тело, идеальный газ, точка, машина Карно, машина Тьюринга, полное социальное равенство и др.). В современной науке, в том числе инженерной, они являются ее фундаментом и служат в ней идейными заместителями реальных предметов, но в особом, мысленно безгранично идеализированном и потому неосуществимом виде, выступают узловыми пунктами научной теории, вокруг которых организуется научное знание, служат объектами и средствами исследования, мерилами и ориентирами в оценке состояний и процессов реальности, человеческих ценностей и действий. В отношении научных безгранично идеализированных предметов формулируются научные законы и тенденции. Но, в отличие от безгранично идеализированных предметов идеологии, безгранично идеализированные предметы науки и инженерии, во-первых, изначально мыслятся как вообще неосуществимые и рассматриваются как продукты намеренного мысленного конструирования, в действительности будучи ими, а во-вторых, в науке и в инженерии не создается бесконечно идеализированный предмет в виде образа актуальной бесконечности.

Основанные на рациональном мышлении научные идеи, в том числе научные безгранично идеализированные предметы, невозможно использовать в качестве прямых регуляторов сознания и поведения людей, поскольку они не обладают категорически императивной силой. Значительная часть научных знаний вообще не обладает нормативностью, а часть из них, напр., методы, парадигмы, критерии, ориентиры обладают условной нормативностью, которую можно сформулировать следующим образом: чтобы достичь определенного эффекта, целесообразно действовать следующим образом. Ученые открывают объективные законы, изучают проявление этих законов и т. д., инженеры с помощью научных знаний создают планы, проекты, но они вольны в том, использовать или не использовать научные идеи в познании, в конструировании и в практической деятельности. Их воля обладает суверенностью, т. е. независимостью, в отношении научных и инженерных идей и обладает верховенством над ними. Ученым, инженерам и иным людям с чисто рациональным мышлением не нужны идеология, ее творцы, проповедники и иные идеологи, а значит, им не нужны их интересы. Так за что идеологам любить ученых, инженеров и иных людей с чисто рациональным мышлением? Это объективные антагонистические идейные и социальные противники.

В отличие от науки, идеология как система идей, основанных на безгранично идеализированных предметах и вере в их осуществимость, категорически предписывает ее адептам следовать ей. Поскольку адепты конкретных идеологий не вольны в том, следовать или не следовать их идеям, то их воля не обладает суверенностью в отношении идеологических идей. Потому диктаторские правители стремятся опираться в управлении людьми не на социальную науку и научно обоснованные социально-инженерные разработки, а на конкретную идеологию, в том числе с помощью превращения ее в официальную, тем самым используя власть для дополнительного принуждения адептов этой идеологии следованию ей и усиливая с помощью официальной идеологии подчинение ее адептов диктаторской власти.

Только люди с идеологическим мышлением верят в якобы осуществимость мысленных безгранично идеализированных предметов идеологии. Они мыслят мир безгранично идеализированно, полагая, будто используют абсолютно истинные образы мира. Именно эти люди нуждаются в идеологии. А во что они верят — это зависит от их ценностных жизненных устремлений, от социально-культурной среды, в которой они формировались и живут, от ряда их психических особенностей и др. Но лишь немногие из них способны самостоятельно создать для себя относительно целостный идеологический взгляд на мир, его создают специалисты, т. е. идеологи, которые его интерпретируют и пропагандируют. Если какое-то идеологическое учение не имеет приверженцев (потеряло или не приобрело), то это искусственная мертвая идеология. Любое идеологическое учение живет, пока есть хотя бы один его последователь.

Идеологическая вера — это абсолютная категорически императивная убежденность приверженцев идеологии в истинности их идей, в которых описываются безгранично идеализированные предметы (полностью совершенное общество, мессия, бесконечные материя, бог и др.), поскольку невозможно ни при каких условиях практически доказать их якобы истинность и невозможно сконструировать даже на уровне научной идеализации условия практического доказательства будто бы истинности данных идей.

Идеологическая вера по силе направленного побуждения ею сознания, воли, чувств и поведения ее носителей подобна инстинкту. Но она связана конкретными идеологиями. У конкретных людей, обладающих склонностью к идеологической вере, нет идеологической веры вообще, а есть идеологическая вера в якобы истинность конкретных идеологических идей, приверженцами которых они являются, а не всяких идеологических идей. Но хотя идеологическая вера представляет собой абсолютную убежденность в якобы истинности идей об осуществимости безгранично идеализированных предметов, используемых в конкретных идеологиях, она является завуалированно осознанной познавательной позицией. Эта позиция представляет собой субъективистский взгляд на сущность истины и ее критерий. Она основана на безусловной установке, что если идеи о якобы существовании и возможности существования конкретных предметов, которые с точки зрения рационального мышления являются безгранично идеализированными, но с точки зрения идеологического мышления не являются идеализированными, устойчиво существуют в сознании, не подвержены сомнению в них и их отрицанию, то они являются истинным знанием о мироздании. А вот откуда эти идеи появляются в сознании — это для обладателей идеологической веры отдельный аспект взгляда на мир.

Безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные предметы — это узловые пункты всякой идеологии. Относительно них объясняются реальные предметы и строятся действия тех, кто исповедует идеологию. Во всякой идеологии присутствует иерархия безгранично идеализированных предметов. Безгранично идеализированные идеологическим мышлением конечные предметы, относящиеся к локальному миру (к живой природе, обществу, человеку, политике, власти и т. п.), не будут полноценными предметами идеологической веры, если их не обосновать с помощью идеологической веры как якобы проявления бесконечной основы мироздания. Поэтому генеральной идеей относительно сущности завершенной конкретной идеологии является идея о будто бы существовании бесконечной основы мира как якобы абсолютной причины конечных предметов. Это означает, что любые идеологические идеи о государстве, человеке, обществе и т. п. невозможны без религиозных, философских, теософских или иных идеологических идей, категорически предписывающих для их приверженцев веру в якобы существование бесконечной основы мира и нуждаются в них.

Но если бы идеологии навязывали себя только в качестве интеллектуально-познавательных конструкций как якобы неоспоримо истинные изображения реальности, то рациональному мышлению было бы относительно просто показать их нереалистичность и потому непригодность для научного познания мира, конструирования осуществимых предметов, эффективного управления обществом. Для выявления такой непригодности идеологий достаточно было бы тех критериев, с помощью которых проверяются научные знания. А позитивизм, который является одной из разновидностей, хотя и непоследовательной, методологии рационального познания, разработал весьма серьезные инструменты для отграничения научного знания от идеологических идей о бесконечной основе реальности и о ее якобы проявлении в конечных предметах. Это в первую очередь верификация и фальсификация. Хотя возможность использования данных методов для строгого проведения границы между строгим научным знанием и идеологическими идеями о якобы существовании бесконечной основы мира ограничена, однако их достаточно для установления приблизительной границы. Тем не менее даже самые убедительные и эффективные с точки зрения законов построения научного знания доказательства несоответствия содержания идеологических идей нормам научного знания и познания не являются аргументами для отказа приверженцев идеологий от них. Развитие идеологий, их зарождение, расцвет и упадок, уменьшение и увеличение числа их приверженцев идет по особым внутренним законам идеологического мышления и идеологий.

Однако позитивизм не учел того, что идеологические изображения мира не имеют для верующих значения просто знания и служат для них прямым высшим неоспоримым средством их ориентации в мире и организации их жизнедеятельности, имеющим для них силу не подлежащего нарушению абсолютного закона. Между применением рациональных идей, т. е. научных знаний, инженерных проектов, знаний, полученных на основе повседневного опыта, стоит свободное решение человека, обладающего рациональным мышлением, о целесообразности применения рациональных идей. Рациональные субъекты свободные, суверенные в принятии решения об использовании даже самых проверенных рациональных знаний и проектов. Они вольны намеренно принять решение о том, использовать или не использовать любое рациональное знание. Они вольны даже принять решение о применении заведомо ложных идей. Идеологические же идеи имеют для идеологических верующих силу прямого действия. Это значит, что приверженец идеологии не волен свободно решать, руководствоваться ли ему своими идеологическими идеями или не руководствоваться, признавать их истинными или не признавать. Он не суверенен в отношении своей идеологии. Его вера категорически повелевает ему считать свою идеологию абсолютно истинной, сообразовать себя, свои конкретные мысли о мире, волю, свое отношение к миру, свои действия со своим вероучением и неукоснительно следовать ему. Индивидуальная воля идеологического индивида однозначно подчинена надиндивидуальному категорическому повелению признанной им посредством идеологической веры якобы абсолютно истинной его идеологии, заключенному в его идеологической вере. Люди, обладающие искренней идеологической верой, являются идейными рабами своих идеологий, и, соответственно, идейными рабами творцов, толкователей, проповедников и других идеологов этих идеологий.

Любая конкретная идеология — это имеющая категорически императивную силу для ее приверженцев программа их мышления, поведения, деятельности, отношения к миру и др., даже если в ней не присутствует специализированная программа действий. По нерушимости своего действия она схожа с генетической программой. Каждая идеология категорически побуждает своих приверженцев неукоснительно следовать ее положениям как якобы безусловно истинным (за исключением тех положений, которые не устанавливаются в качестве безусловно истинных, но такое установление не относится к основным положениям) — мыслить мир, относиться к нему, анализировать его, объяснять его, действовать в нем так, как это изложено в идеологическом учении.

Если содержание идеологических идей как внерациональных безгранично идеализированных изображений мира не представляет ценность для нужд рационального реалистичного познания, обустройства общества, государства, человечества, а также управления ими, то идеологию как категорически повелительную для ее приверженцев программу их жизнедеятельности невозможно игнорировать. Рациональное мышление и идеологическое мышление, наука и идеология — это противоположности. Использование науки преимущественно полезно для общества, государства, человечества, а использование идеологии для общества, государства, человечества преимущественно вредно. Разумно организованное государство отделяет идеологию от государственной власти, рассматривая ее как исключительно частное дело, и вырабатывает механизмы по предотвращению или ослаблению негативного влияния идеологий на науку, общество, государство и человечество.


* * *


Люди с рациональным взглядом на мир, ищущие смысл своей жизни, своего бытия, самодостаточны при его выработке или выборе из уже сформулированных смыслов, т. е. они способны свободно выбирать или не выбирать, вырабатывать или не вырабатывать смысл своего бытия, исходя из установки, что осуществимы только конечные предметы, и потому они способны ориентироваться только на конечное бытие как смысложизненную ценность, а если они вырабатывают или выбирают смысл своего бытия, то вольны следовать или не следовать выработанному или выбранному смыслу своего бытия.

Те люди, которые обладают врожденной склонностью к идеологической вере, будь то религиозная, философская, теософская и др., изначально не самодостаточны при выработке смысла своей жизни, своего бытия или выборе его из уже имеющихся идей о смысле жизни. Они не способны сделать своей смысложизненной опорой ни свое реальное конечное бытие, ни окружающий их реальный конечный мир. В них они не в состоянии усмотреть смысл своего бытия. Для обретения смысла своего бытия они нуждаются в опоре на веру в свою якобы причастность к существованию бесконечного бытия в виде будто бы существующей бесконечной основы мира. Если идеологические индивиды не являются творцами идеологий, то они нуждается также в поводыре в мире в виде обусловленных верой в якобы существование бесконечной основы мира идеологических категорически императивных взглядов на мир, на свое бытие в мире. Идеология непреложно предписывает верующим смысл их жизни.

Люди, не обладающие склонностью к идеологической вере, не в состоянии понять, как искренняя идеологическая вера (религиозная, философская и др.) способна категорически повелевать обладающим ею человеком и почему этот человек не может ей сопротивляться. Между врожденной склонностью людей к идеологической вере и их изначальной идейной несуверенностью существует однозначная зависимость, они жестко связаны и взаимообусловлены.

Поскольку склонность как к рациональному, так и к идеологическому мышлению врожденно обусловленная, то преследование идеологическими (идеологократическими) государствами с официальной идеологией (теократическими, радикально-социалистическими, националистическими и др.) рационалистов за то, что они вообще не способны обрести идеологическую веру, можно рассматривать как своеобразный генетический идеологический расизм. Преследование рациональными (не идеологократическими) государствами людей, обладающих идеологической верой, за то, что они вообще не способны избавиться от нее, можно рассматривать как своеобразный генетический рационалистический расизм. Но т. к. рациональными способны быть полноценные демократические государства, в которых не только идеология отделена от государственной власти, но которые признают право людей с идеологическим мышлением на идеологическую веру, то в рациональных государствах вероятность преследования людей за наличие у них идеологической веры намного меньше, чем в идеологических государствах вероятность преследования людей за отсутствие у них идеологической веры.


* * *


Поскольку идеологический тип мышления обладает способностью жестко программировать мыслительную деятельность обладающего им человека, то созданные с помощью него мысленные безгранично идеализированные предметы как якобы безусловно истинные образы мира сковывают его интеллектуальную и практическую деятельность, в том числе и инновационную. Поскольку идеологическое мышление и созданные им безгранично идеализированные предметы регулируют жизнедеятельность идеологического человека, то они отрицательно влияют на эффективность жизнеспособности его и человеческого вида.

Предполагаю, что сохранение в генотипе современного человеческого вида небольшой доли генов, детерминирующих монистичный идеологический тип мышления и дуалистичное рационально-идеологическое мышление — это остаточное следствие эволюционного становления современного человека как вида Homo sapiens. Не исключаю, что формировавшееся мышление предков современного человека содержало одновременно элементы зарождавшихся идеологического мышления и рационального мышления и представляло собой смешанное дуалистичное рационально-идеологическое мышление, но в ходе эволюции от него отпочковывались в качестве самостоятельных монистичные рациональный и идеологический типы мышления, а дуалистичное мышление у части людей сохранилось. Однако в современную эпоху идеологическое мышление становится не только ненужным для прогресса человечества, но все более вредным для сохранения и повышения его жизнеспособности.

Даже незначительное меньшинство людей с идеологическим типом мышления нанесло и наносит жизнеспособности человечества огромный урон. Так, за период писаной истории человечества вследствие сознательного применения в общественной жизни предрасположенными к идеологии людьми своих идеологий были уничтожены много миллионов людей, уничтожено людей не меньше, чем ради реализации людьми своих корыстных интересов. Велик ущерб для прогресса человечества от негативного влияния идеологического мышления и идеологий на развитие науки, техники, экономики, искусства и др. Если бы идеологического мышления и идеологий не было в человеческом сообществе, то, возможно, человечество уже осваивало бы галактики.

2008

15. Наука, идеология и общая теория идеализации и идеализированного предмета

Я разграничиваю ограниченную идеализацию и безграничную идеализацию, идеализацию, осуществляемую рациональным мышлением, и идеализацию, осуществляемую идеологическим мышлением. В науке используется рациональное мышление, а в идеологии — идеологическое мышление. Однако были, есть и будут ученые и приверженцы идеологий со смешанным дуалистичным рационально-идеологическим мышлением. Рациональное мышление мыслит осуществимыми только конечные неидеализированные предметы, опираясь на доказательство в конечном счете практикой и допуская возможность сомнения, а идеологическое мышление основано на безграничной, в том числе бесконечной, идеализации мира, мысля конечные предметы как якобы проявление бесконечной основы мира и категорически императивно рассматривая с помощью идеологической веры создаваемые им безгранично идеализирующие мир образы реальности не как идеализацию реальности, а как якобы абсолютно истинное отражение мира.

Современная теоретическая наука и рационально-теоретическое мышление современного ученого не могут быть эффективными без активного использования мысленных научных безгранично идеализированных конечных предметов, которые наука и рациональное мышление признают вообще неосуществимыми, но которые основаны на идеях исследуемых реальных неидеализированных конечных предметов-прообразов. Рациональное мышление, в том числе научное, исходит из того, что существуют только конечные предметы и что реальные конечные предметы (вещи, свойства, отношения) обладают границами проявления их сущности, которые могут быть количественными, качественными, пространственными, границами формы, содержания, детерминации и др. Научный безгранично идеализированный конечный предмет (объект) — это такая мысленная модель исследуемого реального конечного предмета (вещи, свойства, отношения), в содержании которой его сущность изображена как бы реализованной без ограничений, т. е. при создании которой мысленно абстрагируются от факторов, реально препятствующих полному проявлению сущности идеализируемого предмета, и мысленно конструируют безгранично идеализированный конечный предмет таким, как если бы его сущность была проявлена беспрепятственно (напр., точка, абсолютно черное тело, идеальный раствор, машина Карно, машина Тьюринга, полное социальное равенство). Поскольку сущность безгранично идеализированного предмета как бы проявилась в нем без ограничений, то он существует только в мысленном виде, т. к. реальные конечные предметы находятся в отношениях друг с другом и ограничивают проявление сущности друг друга. Научные безгранично идеализированные предметы — это необходимые компоненты теоретического научного мышления и теоретической науки. Они являются и инструментами познания, и формами отражения действительности, и основой научных теорий, и мысленными безгранично идеализированными заместителями (субститутами) в мышлении и теории исследуемых реальных неидеализированных предметов. Но не все ученые корректно применяют безграничную идеализацию в научном познании. Их некорректность во многом порождается несовершенством понимания ими природы идеализации в целом, которое отчасти обусловлено неразвитостью общей теории идеализации и идеализированного предмета.

При применении обладающими рациональным мышлением учеными безграничной идеализации их подстерегают опасности, во-первых, использования вместо мысленных научных безгранично идеализированных предметов, которые изначально признаются наукой вообще неосуществимыми, мысленных идеологических безгранично идеализированных предметов, которые посредством внерациональной идеологической веры мыслятся идеологическим мышлением неидеализированными и осуществимыми, во-вторых, мышления научного безгранично идеализированного предмета осуществимым, в-третьих, отождествления создаваемых мысленных научных безгранично идеализированных предметов с образами реальных предметов, а образов реальных предметов — с мысленными научными безгранично идеализированными предметами.

Первая опасность подстерегает ученых-теоретиков с момента возникновения теоретической науки. Уже первые древнегреческие теоретики науки математик Пифагор (VI в. до н. э.) и физик Левкипп (V в. до н. э.) использовали идеологически-философскую идею бесконечной первоосновы мироздания, категорически признаваемой ими якобы существующей, в обосновании конкретно-научных математических и физических идей и наоборот. С позиции рационального, в том числе научного, мышления бесконечность — это разновидность безграничной идеализации. Рациональное мышление не в состоянии содержательно мыслить идею бесконечного предмета. Исаак Ньютон, обладая дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, привлекал для объяснения природы идею божественного творения, веря в существование бога. Для рационального мышления бесконечная первооснова реальности, в том числе бог, — это вообще непроверяемый посредством практики на осуществимость идеологический безгранично идеализированный предмет, потому что оно не способно содержательно мыслить понятие бесконечного. В бывшем СССР те ученые в области общетеоретической социологии и общенаучной картины мира, которые обладали монистичным рациональным мышлением, по принуждению официальной идеологии вопреки науке вынужденно использовали в научных обоснованиях в качестве идей о будто бы реальных предметах сформулированные марксистской философией идеи о якобы бесконечных диалектико-материалистических законах (напр., закон отрицания отрицания), представляющих собой идеологические бесконечно идеализированные предметы, но это использование было некорректным и формальным. Современные ученые с монистичным рациональным мышлением не применяют в обоснованиях научных идей философские и религиозные идеологические бесконечно идеализированные предметы (напр., идею о якобы бесконечной основе мира, идею о будто бы проявлениях бесконечной основы мира в конечных предметах) и не используют научные знания для обоснования философских и религиозных идеологических бесконечно идеализированных предметов. Но среди ученых все же встречаются даже очень крупные ученые, которые используют науку (напр., математику, физику) для доказательства якобы существования бесконечной первоосновы мира (бесконечных бога, материи и др.) и наоборот. Это ученые со смешанным дуалистичным рационально-идеологическим мышлением. В частности, применяемые в математике научные безгранично идеализированные предметы в виде различных модификаций количественных квазибесконечных предметов, в действительности являющихся неопределенно конечными предметами (квазибесконечное множество и др.), рассматриваются некоторыми учеными как будто бы отражение реальной бесконечности мироздания. Когда ученые используют философскую и религиозную идеологическую безграничную идеализацию в науке, а научную безграничную идеализацию используют в философской и религиозной идеологии, то перестают быть учеными и превращаются в религиозных и философских идеологов. Если ученый объясняет реально существующие конечные явления природы и общества с помощью мыслимой им якобы реальной бесконечной основы мира как ее будто бы проявления или если он использует идеи о реальных конечных явлениях как о якобы проявлениях бесконечной основы мира для обоснования идеи будто бы реальности бесконечной основы мира, то тем самым он вводит в содержание научного знания о конкретных конечных предметах, которое должно отвечать требованиям практической проверяемости, наличия в нем возможности сомнения, объективности, общезначимости и др., вообще не мыслимые содержательно рациональным мышлением и потому не проверяемые им идеологические ценностные идеи о якобы реальной бесконечной первооснове (первоначале, первопричине, первосущности и т. п.) мира, признаваемые только идеологическим мышлением с помощью идеологической веры будто бы истинными, общезначимые только для обладающих идеологическим мышлением их приверженцев и мыслимые этими приверженцами абсолютно и единственно истинными, то он искажает научное знание о реальных всесторонне конечных явлениях, деформирует его научный статус и подтверждает наличие у него смешанного дуалистичного рационально-идеологического мышления.

Вторая опасность родилась в период развитой науки, особенно современной, намеренно создающей и использующей много специальных научных безгранично идеализированных предметов. Классический пример отождествления научного безгранично идеализированного предмета с реальным предметом — это формулировка И. Ньютоном первого закона механики. Попытку научного обоснования в бывшем СССР многими учеными с монистичным рациональным мышлением построения коммунизма как всецело совершенного общества, идея которого способная быть в науке научным безгранично идеализированным предметом, в силу этого не поддающимся осуществлению, оправданно рассматривать как пример отождествления идей научных безгранично идеализированных предметов с идеями реальных предметов.

Третья опасность сопровождает науку с момента ее возникновения. Современная наука настолько глубоко проникла в сущность мироздания, что теоретическое научное познание уже оперирует идеями предметов, надежная практическая проверка которых существующими познавательными средствами невозможна и обоснование которых вынужденно носит только теоретический характер. В этих условиях иногда бывает затруднительно заключить, оперирует ли теория идеей неосуществимого научного безгранично идеализированного предмета, имеющего в реальности лишь конечный неидеализированный прообраз, или она оперирует идеей возможного реального конечного предмета. Напр., ряд ученых рассматривают теорию «Большого взрыва» как отражение возможного реального конечного состояния, но можно ли сегодня основательно научно доказать, что эта теория описывает возможную реальность, а не научный безгранично идеализированный предмет? По мере углубления познания мироздания теоретическая наука будет создавать все больше идей, которые будет затруднительно практически проверить в момент их создания, а иные, возможно, даже при жизни человечества, являются ли они образами научных безгранично идеализированных предметов или образами реальных конечных предметов. Идеи таких «невыясненных» предметов целесообразно помечать: «возможно, это образ научного безгранично идеализированного предмета», «возможно, это образ реального предмета».

Эффективное развитие современной науки и современного научного мышления остро нуждается в разработке общей теории идеализации и идеализированного предмета, предполагающей постижение сущности идеализации и ее форм, специфики идеализированных предметов относительно реальных предметов, научную классификацию идеализированных предметов, выявление особенностей их конструирования рациональным и идеологическим мышлением и их применения в науке и идеологии, выработку критериев отличия идеализированных предметов разных видов друг от друга и многое другое.

2008

16. Правитель, идеология, рационализм и наука

Часть I


Идеология — это специфический взгляд на мир, являющийся идейным направителем жизнедеятельности идеологизированных государств, общества и социальных общностей, а также обладающих идеологическим мировоззрением личностей, регулятором идеологизированных общественных отношений, типом мировоззрения как формы общественного сознания.

С точки зрения рационального мышления идеологический взгляд на мир основан на его мысленной безграничной, в том числе и обязательно явной или неявной бесконечной идеализации, и на вере в якобы осуществимость безгранично идеализированных предметов, которые рациональное мышление либо мыслит неосуществимыми (конечные, напр., абсолютно совершенное общество), либо идеи которых не способно содержательно мыслить (идеи бесконечных предметов, напр., идеи бесконечных бога, абсолютной идеи Г. Гегеля) и потому рассматривает идеологический взгляд на мир нереалистичным. Рациональный взгляд на мир, в противоположность идеологическому, основан на мышлении существующими и осуществимыми только конечных неидеализированных предметов, а используемые им конечные идеализированные предметы мыслит неосуществимыми и потому рассматривает рациональный взгляд на мир реалистичным. Рациональное мышление отбрасывает идеологию, претендующие на безусловную истинность и на достоверное объяснение любой реальности, как непродуктивную. Позиция рационального мышления неизбежно ведет к выводу, что правитель государства, который руководствуется идеологией, неизбежно заведет общество в тупик, причинит ему огромный ущерб, возможно, даже приведет его к гибели, принесет горе, страдания гражданам и, может, даже погубит многих из них.

Если правитель обладает исключительно рациональным мышлением, но управляет государством с помощью идеологии и идеологов, то рационально мыслящие ученые, в первую очередь социальные ученые и руководствующиеся наукой социальные инженеры, не предложившие рационально мыслящему правителю в качестве прогрессивной альтернативы идеологии рациональный взгляд на мир и рациональные идеи как необходимую идейную основу управления современным государством, несут моральную ответственность за то, что не предложили их ему. Если правитель обладает идеологическим мышлением и управляет государством с помощью идеологии и идеологов, то рационально мыслящие ученые и социальные инженеры, не предложившие такому правителю в качестве прогрессивной альтернативы идеологии рациональный взгляд на мир и рациональные идеи как необходимую идейную основу управления современным государством, тоже несут моральную ответственность за то, что не предложили их ему, но скорее формально, поскольку правитель с идеологическим мышлением все равно не сможет встать на позицию рационального взгляда на мир. Однако не всегда возможно точно определить, обладает ли правитель идеологическим мышлением, тем более что многие люди одновременно обладают смешанным дуалистичным рациональным и идеологическим типами мышления, которые могут антагонистически конфликтовать в одном мышлении.

Но люди с рациональным мышлением намного менее активно утверждают рациональный взгляд в обществе, в том числе в высшей государственной власти, чем люди с идеологическим мышлением. Люди с идеологическим мышлением воинствующе утверждают среди людей идеологический взгляд на мир. Можно легко найти руководствующихся рациональным мышлением ученых и социальных инженеров, которые не стремятся во что бы то ни стало распространить свой рациональный взгляд на мир на правителей государства и на все общество. Любой человек с идеологическим мышлением настойчиво стремится распространить свой идеологический взгляд на мир в обществе, в том числе пусть даже опосредованно в высшем государственном руководстве. Если идеологи предлагают рационально мыслящему правителю идеологический взгляд на мир и идеологические идеи в качестве идейной основы управления современным государством, то они тоже несут моральную ответственность в случае использования рационально мыслящим правителем предложенных идеологами идеологического взгляда и идеологических идей в руководстве государством, но не за то, что продвигают свою идеологию, которую они не могут не продвигать, а за то, что предлагают ее не расположенным к ней рационально мыслящим правителям. Если правитель с рациональным мышлением вопреки предложениям ученых и социальных инженеров применяет в руководстве государством идеологию, естественно, с помощью идеологов, а значит, если он становится марионеткой идеологов, то он несет моральную ответственность как за такое применение идеологии, так и за негативные последствия ее применения в управлении государством.

Идеология — это как обобщенное название как всего непрерывно изменяющегося множества конкретных идеологических взглядов, так и название каждого представителя этого множества. Идеология — это безгранично, в том числе бесконечно, ценностные взгляды на мир в аспекте его значимости для совместного бытия людей, ориентированные на прямое влияние на общество, на отношения людей, на их поведение в обществе, т. е. это взгляды с прямой социально-регулятивной функцией. В рамках данной функции идеологические идеи оправданно оценивать со стороны их способности прямо влиять на социальный мир, а также глубины, масштабов, инструментов, субъектов этого влияния и т. п. Обратной стороной регулятивной функции идеологических идей является их мировоззренческая функция, в рамках которой эти идеи оправданно оценивать в аспекте глубины, адекватности, истинности, правильности отражения или конструирования в них реальности, полноты выражения в них потребностей, интересов, целей, ценностных установок, ориентиров социальных групп, общества, человечества.

В основе идеологий лежат идеи безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, т. е. предметов, мысленно изображенных такими, как если бы их сущность проявилась полностью без каких-либо ограничений в положительном, отрицательном или в том и другом виде, которые рациональное мышление либо мыслит неосуществимыми (конечные безгранично идеализированные предметы, напр., всецело совершенное коммунистическое общество), либо идеи которых оно не способно содержательно мыслить (идеи бесконечных предметов, напр., идею бесконечной материи), но которые в идеологических взглядах категорически императивно для их приверженцев оцениваются как осуществимые, а приверженцами идеологий посредством идеологической веры категорически императивно переживаются и мыслятся как осуществимые (существовавшие, существующие или неизбежно осуществимые в будущем). Идеологическая безграничная идеализация всегда безгранично ценностная в положительном, отрицательном или в том и другом направлениях. Идеологическая вера категорически предписывает своим приверженцам видеть мир и действовать сообразно содержанию ее идей. Поэтому идеология используется в качестве мощного идейного инструмента прямого управления сознанием и поведением приверженцев идеологической веры.

В основе каждой идеологической системы взглядов лежат свои безгранично идеализированные предметы. Это безграничные бытие и небытие, материя и дух, движение и покой, добро и зло, равенство и неравенство и другие и их безгранично идеализированные будто бы неизбежные конечные проявления в охватываемой опытом конечной реальности (напр., якобы осуществимые воплощения в виде полностью совершенного коммунистического общества, абсолютно справедливого правителя). Но главной идеей любой идеологии является идея о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах реальности, которые мыслятся безгранично идеализированными даже в силу якобы причастности к будто бы бесконечной основе мира.

Идеологическое мышление, безгранично идеализирующее мир, верит в осуществимость безгранично идеализированных им социально значимых предметов, которые при этом мыслятся им не идеализированными предметами. Идеологическая вера — это абсолютно неоспоримая, не нуждающаяся ни в каких рациональных доказательствах с помощью знаний о конечных причинах, условиях, законах и других конечных предметах обладающая силой категорического повеления убежденность в осуществимости безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, основанная на установке «это не может не быть осуществимым». Содержание идеологической веры мыслится идеологическим мышлением не абстрактным, не общим, не идеализированным, даже если оно создается с участием абстрагирования, обобщения, идеализации, а конкретным и неидеализированным, якобы абсолютно адекватно отражающим реальность.

К идеологиям, в которых идеологически осмысливаются основы мира, принадлежат нерелигиозные мифы о мировоззрении (в основном в первобытную эпоху), религия, философия, теософия, являющиеся специализированными идеологиями. Иногда основы мира идеологически осмысливаются средствами искусства, обыденного сознания, которые не специализированы на создании идеологических идей. Эти средства по способности идеологически осмысливать основы мироздания уступают средствам религии и особенно философии. Самыми развитыми средствами идеологического осмысления основ мира обладает философия. К этим средствам принадлежат в первую очередь философские категории, принципы, законы. Современные идеологии без современных философских учений об основах мира являются архаичными.

Однако идеологии не сводятся только к осмыслению будто бы бесконечных основ мироздания. Идеологии осмысливают наряду с якобы безотносительными предметами, к которым относятся основы мироздания, также относительные, конечные предметы, т. е. локальные стороны реальности, безгранично идеализируя их, в том числе обязательно с помощью идеи о бесконечной основе мира, будто бы проявлениями которой являются конечные предметы. К относительно самостоятельным в рамках идеологических взглядов на мироздание локальным, частным идеологическим взглядам о локальных сторонах реальности можно отнести (учитывая наличие элемента нестрогости в любой классификации): социальные идеологии (коммунистические, анархистские, либералистские, националистические, религиозно-социальные и др.) с их идеями абсолютных спасителей человечества (мессий, гениев всех времен и народов и т. п.), совершенных человека и общества, якобы существовавших в прошлом, существующих в настоящем или неизбежно осуществимых в будущем; идеи, основанные на безграничной идеализации природных явлений (напр., концепция витализма), и др. Однако безграничная идеализация конечных предметов реальности в относительно самостоятельных в рамках идеологических взглядов на мироздание локальных, частных идеологических построениях о локальных сторонах реальности опираются на идеи бесконечно идеализированных основ реальности, из которых как из первопричины выводятся безгранично идеализированные локальные, конечные, относительные предметы и которые явно или неявно присутствуют в локальных идеологиях. Только бесконечная идеализация основы мироздания способна породить веру в будто бы осуществимость безгранично идеализированных конечных предметов мироздания. В идеологиях идея о якобы существующей бесконечной основе мира (бесконечных материи, бога, абсолютной идеи, мировой воли и др.) как будто бы первопричины мироздания используется для решающего объяснения с помощью нее конечных предметов и для категорического побуждения их приверженцев к определенным способам поведения.

Безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные предметы, полученные вследствие безграничной идеализации реальности, в осуществимость которых верят их приверженцы — это узловые пункты всякой идеологии, их ядро. Они организуют всю идеологию в единое целое. Относительно них строятся действия тех, кто исповедует конкретную идеологию, и с помощью них дается конкретное идеологическое объяснение конечной реальности, напр., «общество — это высшая форма движения бесконечной материи» (диалектико-материалистическая философия), «за всякой дверкой, которую открывает ученый в природе, скрывается замысел Бога» (неотомистская философия).

В любой зрелой идеологии существует абсолютная иерархия безгранично идеализированных предметов. В осуществимость безгранично идеализированных конкретной идеологией предметов, относящихся к конечному миру (полностью совершенное общество, всесторонне развитая личность, единственно справедливая власть, всемудрый правитель и др.), ее приверженцы не уверуют безоговорочно, если их не обосновать как будто бы проявление более высоких безгранично идеализированных предметов и в конечном счете идеей якобы бесконечной основы мироздания. Поэтому на самом верху иерархически организованных идей конкретных идеологий находится основанная на идеологической вере идея о якобы существовании бесконечной основы мироздания (напр., бесконечной абсолютной идеи в учении Г. Гегеля, бесконечной материи в марксизме, всемогущего Бога в христианстве) и о ее будто бы проявлении в конечных предметах реальности. Это означает, что любая локальная идеология о государстве, человеке, обществе и других конечных предметах нуждается в религиозной, философской или другой идее о якобы существовании бесконечной основы мира. Поскольку эта идея идеологии есть в ней самое главное звено, то ее оправданно рассматривать как ее идейный фундамент, но находящийся на вершине идеологии. Этакий парадокс. Такое иерархическое построение идеологии можно рассматривать как один из ее структурных законов или законов ее строения.

Если претендующий на статус идеологии частный безгранично идеализирующий взгляд на локальную сторону реальности, напр. на общество, не опирается на идеологическую веру в якобы существование бесконечной основу мироздания, то этот взгляд является псевдоидеологией, совокупностью идеологоподобных пропагандистских рассуждений. Полагаю, создателей, развивателей и пропагандистов псевдоидеологий оправдано называть псевдоидеологами. Чтобы преобразовать частную псевдоидеологию хотя бы в примитивную идеологию, нужно создать или использовать из числа уже существующих философские, религиозные или другие общемировоззренческие идеологические идеи о якобы бесконечной основе мира в качестве ее общемировоззренческого фундамента.

Есть немало людей, устойчиво склонных к идеологическому взгляду на мир. Это так называемые подлинно верующие. Предположительно их ок. 7–12% из общего числа взрослого населения Земли. Намного больше людей, ложно полагающих, будто они обладают идеологической верой. Много также таких людей, которые осознают, что не обладают идеологической верой, но по каким-либо причинам намеренно причисляют себя к числу верующих. Есть много людей, которым присуще только рациональное мышление, хотя многие из них не всегда это осознают, а иные намеренно скрывают по каким-либо причинам свой рационализм, осознавая его. Есть также много людей с дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, которому присущи элементы идеологической веры.

Люди с монистичным идеологическим мышлением, устойчиво предрасположенные к идеологическому взгляду на мир, верят в осуществимость безгранично идеализированных предметов, присущих какой-либо идеологии, и руководствуются в познании и практике этой идеологической верой. Люди с монистичным рациональным мышлением ни при каких обстоятельствах не верят в осуществимость идеологических безгранично идеализированных предметов и игнорируют их при познании и конструировании реальности, а также в своей практической деятельности. Они могут осознанно использовать в методологических целях рационально-научные идеализации, которые изначально мыслятся ими неосуществимыми.

В противоположность безгранично идеализирующему мир идеологическому мышлению, верящему в осуществимость безгранично идеализированных им предметов, которые оно не мыслит идеализированными, рациональное мышление реалистично. Оно признает возможность осуществимости лишь конечных неидеализированных предметов, хотя не всякие идеи конечных предметов признает осуществимыми, и в противоположность идеологической вере доказывает осуществимость конечных предметов в конечном счете с помощью практики. Рационально-научное мышление, как и идеологическое мышление, тоже использует безграничную идеализацию, с помощью которой изучаемые конечные предметы реальности или конструируемые с целью воплощения в реальность конечные предметы мысленно описываются очищенными от ограничивающих проявление их сущности факторов в виде как бы полного проявления их сущности (напр., абсолютно твердое тело, идеальный газ, точка, машина Карно, машина Тьюринга, идеальная популяция, полное социальное равенство и др.). Рационально-научная безграничная идеализация осуществляется как в отношении ценностно нейтральных предметов (напр., прямая линия), так и в отношении ценностей (напр., абсолютная красота), однако с объективной, беспристрастной, ценностно нейтральной позиции, в отличие от идеологического мышления, которое мыслит мир пристрастно с безграничной ценностной позиции.

Рационально мыслящие ученые и инженеры мыслят рациональные идеализированные предметы неосуществимыми, но имеющими или могущими иметь неидеализированные конечные прообразы в реальном мире. Рациональные безгранично идеализированные предметы являются и инструментами познания, и инженерного конструирования, и формами отражения и конструирования действительности, и основой научных теорий, и мысленными заместителями (субститутами) в мышлении реальных объектов исследования, а также результатов конструирования, и ориентирами в практической деятельности. В отношении них формулируются законы, действие которых в изучаемых реальных неидеализированных конечных предметах ограничено многообразными факторами. В отличие от идей безгранично идеализированных предметов идеологии, которые посредством веры категорически императивно мыслятся абсолютно истинными, доказанная истинность рациональных идей, в том числе основанных на научных и инженерных безграничных идеализациях, содержит, нередко в скрытом виде, возможность сомнения (сравн., напр., с принципом фаллибилизма в критическом рационализме).

В идеологии могут использоваться созданные рационалистами рациональные идеи, в том числе доказанно истинные. Однако они приспособлены в ней к освещению и обоснованию ее безгранично идеализированных предметов, и потому их содержание деформировано применительно к этим идеализациям и пронизано ими, в противном случае они отторгались бы идеологией как несовместимые с ней. По этой причине придется тратить неоправданно много сил для выделения из идеологии попавших в них истинных рациональных идей, отделения их рационального содержания от исказивших их безграничных идеологических идеализаций и их рациональной переработки.

Если правитель государства признает официальной определенную идеологию, то он категорически вынужден хотя бы в некоторых ее частях следовать ей в управлении государством, в противном случае его будут к этому побуждать различными средствами официальные идеологи и остальные ее приверженцы. Частыми были случаи отстранения правителей от власти и даже их физического устранения официальными идеологами или по инициативе и под их руководством. В силу категорически императивных притязаний любой идеологии на абсолютную истинность только одна идеология способна быть в идеологическом государстве официальной. Правитель государства, проводя во что бы то ни стало во имя идеологической веры, которая по своей природе категорически повелительная, в жизнь то, что вообще не поддается осуществлению или осуществимость чего не мыслима рационально, неизбежно вынужден будет применять неоправданное насилие по отношению к закономерно сопротивляющейся жизни и все равно в конечном счете потерпит поражение, при этом принеся горе людям и заведя общество в тупик.

Наличие конкретной официальной идеологии также неизбежно связано с принуждением граждан государственной властью, не исключающим применение грубой силы, к принятию официального идеологического взгляда на мир и к неукоснительному следованию ему, с дискриминацией и даже преследованием приверженцев других идеологий, а также рационального мировоззрения. Ведь придание определенной идеологии статуса официальной доктрины превращает ее в государственную директиву, т. е. в предписываемые государственной властью в качестве категорически обязательных для всех граждан и для власти, включая не обладающих идеологическим мышлением людей, понимание мира и действия в соответствии с официальной идеологией. Идеология содержит возможность категорической идейной власти, т. е. не материальной, а основанной на категорическом влиянии на сознание людей с идеологическим мышлением идеологических идей идеально-духовной власти идеологов («идеологических жрецов») над ее приверженцами. Официальная идеология — это категорическая идейная власть, директивно подкрепленная материально-практической государственной властью и стремящаяся распространиться с помощью нее на всех членов общества. Официальная идеология бывает формально-юридически признанной («узаконенной») государственной властью и не признанной ею формально-юридически. Первая более жестко использует государственную власть, чем вторая, поскольку узаконенно опирается на государственную власть. Полноценное демократическое государство и официальная идеология несовместимы.


Часть II


Идеология, имеющая приверженцев — это живая идеология, а не имеющая их — это мертвая идеология. Если созданная идеологоподобная идейная конструкция не обладает привлекательными для всех идеологических личностей чертами, то в идеологическом плане она искусственная. Не имеющие приверженцев искусственные идеологи относятся к числу мнимых идеологий (лжеидеологий, псевдоидеологий, квазиидеологий), а их создатели, совершенствователи, проповедники (пропагандисты) и воплотители их в жизнь являются мнимыми идеологами (лжеидеологами, псевдоидеологами, квазиидеологами).

В официальной идеологии остро нуждается любая диктаторская власть. Идеология содержит особую возможность для укрепления диктаторской власти, которых не имеют наука и социальная инженерия. Это возможность прямого управления сознанием и поведением множества обладающих идеологической верой людей в желаемом идеологам направлении, в том числе и возможность категорического идейного контроля над их сознанием через их веру в якобы осуществимость положительных, отрицательных или тех и других безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, напр., в абсолютную диктатуру какого-либо правителя как якобы подлинно справедливую власть и в какого-либо абсолютного диктатора как будто бы самого справедливого в человеческой истории правителя.

Хотя в идеологиях жизненно значимый для людей мир изображен в безгранично, в том числе бесконечно, идеализированном виде и потому в таком виде вообще неосуществимым, однако в них безгранично идеализированные предметы не рассматриваются идеализированными и категорически императивно для их приверженцев оцениваются как несомненно существующие, или существовавшие, или поддающиеся осуществлению. А поскольку невозможно доказать осуществимость безгранично идеализированных предметов, то вера приверженцев идеологии обеспечивает категорически императивное признание ими их якобы несомненной осуществимости.

Если идеолог сумеет породить веру в то, что такое-то общество или такой-то правитель единственно совершенные, справедливые (якобы в силу действия бесконечных бога, объективных законов и т. п.), то уверовавшие воспримут его идеологическое учение как категорическое повеление для своих мышления и поведения. В таком случае они даже без тени сомнения последуют за идеологом и принявшим идеологию правителем.

Идеология, будь то религиозная, коммунистическая или иная, обладает категорической императивностью для ее приверженцев и категорически повелевает им смотреть на мир и действовать в нем сообразно ей. Об этом знает любой искренне верующий, будь то коммунист или христианин. Идеология в силу своей абсолютной нормативности — это такой социальный фактор, всякие политические игры, неосторожные обращения с которым крайне опасны. Они приводят к очень негативным последствиям для общества и государства, а потому не могут быть оправданы никакими благими целями. Во имя идеологических целей создано за всю историю человечества раздоров, войн, ненависти и погублено человеческих жизней не меньше, если не больше, чем во имя узкокорыстных интересов. Я уже не говорю о бесчисленных поломанных человеческих судьбах, о горе и страданиях людей. К таким негативным действиям относятся, например, многочисленные религиозные войны, католическая инквизиция, фашизм, сталинизм, полпотизм, нынешний фундаменталистский мусульманский терроризм.

Идеологии, сплачивая своих приверженцев, разъединяют людей с идеологическим мышлением по принадлежности к идеологической вере. Одно из самых сильных разъединений на основе идеологической веры, возможно, даже самое сильное — это использование какой-либо идеологии в качестве официальной, которая неизбежно использует государственную власть для утверждения своего влияния и своих интересов в обществе и, соответственно, для ограничения с помощью государственной власти влияния и интересов других идеологий, а также исключительно рационального взгляда на мир.

Вообще невозможны одноидеологическое общество и общество с идеологизацией сознания всех людей. Всегда были, есть и будут люди с разным идеологическим мировоззрением и много людей с исключительно рациональным, неидеологическим взглядом на мир. Поэтому последовательное, бескомпромиссное отделение идеологии от государственной власти — это сегодня одно из самых сильных средств смягчения идеологического противоборства и ослабления влияния на общество и государство идеологических целей и действий.

Идеологические потребности и цели безграничны, в том числе бесконечные, а потому нереалистичные, в отличие от небезграничных исключительно конечных рациональных потребностей и целей. А неизбежная категорическая претензия любых идеологий на собственную непреложную истинность делает их нетерпимыми друг к другу и к исключительно рациональному подходу к реальности. Ведь невозможно даже мысленно изобрести способ совмещения равновеликих идеологий из-за неизбежно содержащихся в них противоположных по содержанию идей об одном и том же (напр., о первичности материи или духа как якобы бесконечной основы мироздания), каждая из которых в своей идеологии категорически императивно признается непреложной истиной.

Однако нередко идеологическими целями, ориентирами, установками, ценностями прикрывали и прикрывают корыстные рациональные интересы. Если бы не было обладателей идеологической веры, то невозможно было бы спекулировать на вере. Ведь сегодня невозможно прикрыть рациональные корыстные интересы древнегреческими мифами о богах, которые многими в Древней Греции мыслились посредством веры как якобы истинное изображение реальности, а сейчас рассматриваются только как вымысел, а в Древней Греции прикрывали. В то же время современные религии потому и дают возможность спекулировать на них в чисто корыстных рациональных интересах, что имеется огромное число их искренних приверженцев.


* * *


Высшая государственная власть весьма притягательна для идеологов разных идеологических взглядов. Чем большим объемом власти обладает высший орган государственного управления, тем энергичнее они предлагают ему свою идеологию как якобы подлинно истинную, противопоставляя ее иным идеологиям и рациональному взгляду на мир. Даже если после выбора правителем конкретной идеологии в качестве своего руководства в управлении государством идеологи объявят его верховным идеологическим жрецом, главным идеологом, творческим преемником основателя вероучения, то идеологическая инициатива все равно будет принадлежать не ему. Ведь даже самая примитивная идеология — это сложнейшая идейная конструкция.

Организационный тип мышления правителя и его фактически полная ориентация на организаторскую деятельность лишают его возможности вникать во все тонкости любой идеологии. Ведь идеология — это то, чем нужно заниматься профессионально. Поэтому при наличии официальной идеологии он как лидер государства помимо своей воли находился бы в категорической идейной зависимости от идеологов. Они в силу самой категорически нормативной природы идеологии, опирающейся на веру, а не на рациональные доказательства, навязывали бы ему в управлении государством в качестве безусловного повеления неосуществимые идеологические цели как якобы непреложные истины признанной им будто бы единственно верной идеологии, которую они же и будут истолковывать в силу своей профессиональной идеологической функции.

Но при наличии официальной идеологии правитель не был бы идеологическим «хозяином положения», даже если бы для него создали новую идеологию, поскольку опять-таки не он был бы ее творцом, а следовательно, обладающим безусловным духовным авторитетом учителем. Ведь все идеологии писаной истории человечества преимущественно персонифицированные, они имеют реальных или вымышленных поименных основателей-учителей и творческих преемников, являющихся для искренних приверженцев высшими духовными авторитетами, к чьим мыслям эти приверженцы апеллируют как к высшей и непреложной для себя истине.

Но даже если бы правитель стал творцом нового официального идеологического вероучения, то и в этом случае он как лидер государства не был бы духовно свободным. Его новая идеологическая вера, если бы она была действительно его искренней верой, категорически побуждала бы его в управлении государством неукоснительно следовать ее основным положениям даже вопреки научным и социально-инженерным доказательствам и здравому смыслу, в противном случае это была бы для него не вера, а искусственная псевдоидеологическая конструкция.

Если правитель государства обладает рациональным мышлением, то исключительно рациональный подход способен дать ему духовную свободу. Наиболее ярко рациональный подход проявляется в здравом смысле, в науке и инженерии. Они оперируют идеями конечных предметов — причин, законов, пространства, времени, сущностей, качеств, ценностей, целей, потребностей, интересов и т. д. — и основаны только на рациональных в конечном счете практических доказательствах, использующих идеи о таких же конечных предметах — причинах, законах, целях, потребностях и т. д.

Рациональные идеи вообще не способны обладать категорическими истинностью и императивностью, и потому они не повелевают непреложно мыслить мир таким, каким он описан в них, и столь же непреложно поступать в соответствии с ними. Рациональные знания содержат в себе сомнение или возможность сомнения, а безгранично идеализированные предметы используются в науке и в социальной инженерии лишь как средства познания и проектирования, изначально мыслимые неосуществимыми и имеющими или могущими иметь в реальности лишь конечные неидеализированные прообразы.

При рациональном подходе правитель государства личностно дистанцирован от знаний, которые предлагают ему здравый смысл, наука и инженерия. Они не принуждают его категорически к рассмотрению мира и к действию в мире сообразно им. Он сам свободно решает, используя свои и чужие знания, опыт, рациональную интуицию, насколько убедительны представленные рационально мыслящими людьми, особенно учеными и социальными инженерами, рациональные доказательства. При этом он свободно принимает решение о том, следовать им или не следовать, руководствуясь не категорическими предписаниями, как в идеологической вере, а рациональными знаниями и свободно избранными в качестве своего руководства рационально обоснованными конечными, а значит, реалистичными ценностными ориентирами, идеалами, целями, потребностями, интересами, нормами. При применении рационального подхода правитель будет духовно свободен принять даже заведомо неверное решение. А для искреннего приверженца конкретной идеологии намеренные действия вопреки ее положениям недопустимы.

Только деидеологизированное государство нуждается в исключительно рациональном, свободном от всякой идеологии государственном управлении и в рациональных правителях государства. Это демократическое государство, которое поддается организации сообразно эффективному достижению доказуемых, проверяемых, измеряемых и осуществимых рациональных целей и обладает функционально подчиненной интересам обеспечения жизнеспособности нации и человечества ограниченной и общественно контролируемой властью. В таком государстве идеология является исключительно личным делом.

В рационально организованном демократическом государстве очень много идеологических претендентов на роль мессий. Ведь в нем законодательно гарантирована идеологическая свобода. Но в нем намного меньше рвущихся именно к государственной власти идеологов-мессий, чем в диктаторском государстве.

Нет «хороших» государственных идеологий. Наука, а также основанная на ней социальная инженерия и идеология — это антагонисты в качестве идейной основы разработки и принятия управленческих решений относительно государства, общества, человечества и их будущего. И если в прошлом все государства были в той или иной степени идеологизированными, а значит, не демократическими, то отчасти потому, что социальная наука и социальная инженерия были тогда неразвиты, а общество еще не созрело для их широкого использования. Только современная постиндустриальная эпоха с ее массовым интеллектуализированным трудом объективно нуждается в полноценном рациональном государстве. В нем нет места идеологической функции, и идейными помощниками государственной власти способны быть рационально мыслящие ученые и опирающиеся на науку социальные инженеры. Социальная инженерия — это создание устройства социальных отношений с заданными свойствами, а также их преобразование в заданном направлении и обеспечение их эффективного функционирования на основе применения специальных социально-инженерных научных знаний.

2008

17. Рационализм и религия

Человек, обладающий сформировавшимся самосознанием, испытывает потребность в мировоззрении, т. е. в образе наиболее существенных черт мироздания (природы, человечества, сознания) и возможностей его познания и практического освоения человеком, с помощью которого он мог бы выявлять и объяснять менее существенные стороны реальности, определять ориентиры, пути, способы, средства практического воплощения своих идей, своей оценки мира, своих потребностей, интересов. Люди с рациональным мышлением нуждаются в рациональном мировоззрении, а люди с идеологическим мышлением — в идеологическом, внерациональном мировоззрении.

Если личность, не обладающая идеологическим мышлением, решила стать адептом основанной на идеологическом мышлении религии, то ей целесообразно задуматься, зачем ей это нужно? Ведь она все равно не сможет обрести идеологическую веру, в том числе религиозную.


* * *


Различие между основанной на идеологическом мышлении идеологией и основанным на рациональном мышлении рационализмом является существенным и определяется различием устройства идеологической и рациональной логик мышления. Без выявления логических особенностей идеологического и рационального мышления невозможно правильно понять сущность идеологии и рационализма.

С позиции рационально-научного подхода идеология — это ценностный безгранично, в том числе бесконечно, идеализирующий взгляд на мир (абсолютно совершенное общество, мессия, всемудрый правитель, всемогущий бог, бесконечная материя и др.), присущий людям с идеологическим мышлением, однако не рассматриваемый его обладателями как идеализирующий. Идеологический взгляд на мир является категорически императивным для обладателя этого взгляда и опирается на исключающую сомнение идеологическую веру в его якобы абсолютную истинность. С позиции рационального мышления, которое признает возможность осуществимости только конечных неидеализированных предметов и считает конечную практику решающим критерием истины, в идеологических взглядах конечные предметы реальности изображены в неосуществимом безгранично идеализированном виде (напр., абсолютно совершенное общество), а идею бесконечно идеализированных предметов (напр., бесконечные материю, бога) рациональное мышление не способно мыслить содержательно. Однако идеологические идеи, содержания которых являются мысленно сконструированными безгранично идеализированными предметами, в идеологических взглядах рассматриваются не как сконструированные умом их творцов, а как якобы абсолютно истинные образы реальности и абсолютно осуществимые проекты. Поскольку невозможно практически доказать осуществимость безгранично идеализированных предметов, то идеологическая вера является средством категорически императивного признания адептами конкретных идеологий их якобы абсолютной истинности.

Вера адептов идеологий в якобы абсолютную истинность идеи своей идеологии о будто бы существовании бесконечной основы мироздания (бесконечных материи, бога, абсолютной идеи и др.) и в то, что будто бы эта бесконечная основа является первопричиной конечных предметов реальности, превращает этих адептов в средство реализации идеологических идей, а значит, в средство реализации идеологических замыслов творцов этих идей.

Наиболее распространенные, но не единственные разновидности идеологии — это религиозные и философские взгляды. Философия как теоретическая (теоретикоподобная) система идей является самой зрелой и сложной разновидностью идеологии, впервые созданной в 7–6 вв. до н. э., т. е. намного позже зарождения религии. Религия является одной из самых древних, наряду с нерелигиозными мифами о мироздании, или даже самой древней и более примитивной, чем философия, идеологией. После зарождения философии некоторые философские учения (напр., Будды, Конфуция, Лао-цзы, Пифагора) послужили основой отдельных религиозных учений (напр., буддизма, конфуцианства, даосизма, пифагореизма), а также некоторые из философских учений стали использовать и даже стали создавать для обоснования созданных религиозных учений (напр., неотомизм в католицизме).

Поскольку наука рациональна и признает возможность осуществимости только неидеализированных конечных предметов и причин, то идеология, которая признает якобы существование бесконечной основы мира, ненаучна. В науке для исследовательских нужд создаются безгранично идеализированные конечные предметы. Научные безгранично идеализированные конечные предметы (точка, абсолютно черное тело, идеальный газ и др.) рассматриваются в науке как неосуществимые. Однако наука не осмысливает в качестве даже относительно сущностно завершенного познание основы мироздания в силу абсолютной когнитивной неопределенности рационального мышления относительно ее основных черт, хотя и признаваемой рациональным мышлением конечной. Поскольку рациональное мышление не имеет интеллектуальных средств для оперирования идеей якобы существования бесконечного и не способно мыслить ее содержательно, то оно не использует эту идею ввиду ее бесполезности для него. Идеологическое мышление, категорически императивно признающее посредством идеологической веры идею якобы существования бесконечного безусловно истинной, использует ее для объяснения и переустройства конечного мира, а также для управления им.

Каждое идеологическое учение объявляет себя якобы абсолютно истинным, причем единственно истинным относительно других идеологических взглядов и рациональных идей. Целесообразно различать живые и мертвые идеологии. Идеологии, у которых есть или возможны адепты, можно назвать живыми, а идеологии, у которых нет адептов и адепты невозможны, являются мертвыми (напр., многие древние языческие религии, многие древнегреческие философские учения). К идеологиям я отношу (учитывая наличие элемента нестрогости в любой классификации) общемировоззренческие взгляды на мироздание, опирающиеся на идеологическую веру в якобы существование бесконечной основы мира, которыми являются нерелигиозные древние мифы о мироздании, философии с их идеями о якобы существовании бесконечной основы мира, религии с их идеями о будто бы существовании бесконечной божественной и иной целевой основы мироздания, теософские концепции, основанные на эклектичном комбинировании религии, философии и наукообразных идей, основанный на вере в бесконечную основу мироздания оккультизм. В их рамках могут обладать относительной автономией локальные, частные мировоззренческие взгляды на различные локальные стороны мироздания, напр. социальные (коммунистические, анархистские, националистические, религиозно-социальные и др.) с их идеями абсолютных спасителей человечества (мессий, гениев всех времен и народов и т. п.), совершенных человека и общества, якобы существовавших в прошлом, существующих в настоящем или неизбежно осуществимых в будущем, но обязательно опирающиеся на категорическое признание будто бы существования бесконечной основы мира. Поскольку идеи конкретных идеологий имеют для их обладающих идеологическим мышлением приверженцев силу категорического повеления, то идеологии (философские, религиозные и др.) содержат возможность прямого управления сознанием и поведением их приверженцев в желаемом для идеологий и их создателей направлении с помощью идеологической веры приверженцев в якобы существование конкретной бесконечной основы мира и в ее будто бы проявление в конкретных конечных предметах. Основанные на рациональном мышлении наука, социальная инженерия, здравый смысл не обладают для рациональных личностей категорической императивностью, и потому их идеи невозможно использовать для прямого управления сознанием и поведением рационалистов.

Религии посредством веры не только признают якобы существующей будто бы направленную на человека бесконечную целевую основу мира, но и рассматривают ее как первопричину конечных явлений природы, людей, всего человечества. Религии обосновывают идеей якобы существования бесконечной целевой основы мира в качестве будто бы абсолютно правильных принятые ими цели, ценностные ориентиры, нормы поведения, жизнедеятельности и отношений людей. Поскольку каждая религия категорически считает себя и только себя единственно и абсолютно истинной, то в любой из них содержится, хотя не всегда открыто демонстрируется, нетерпимость к иным религиям и к нерелигиозным взглядам (рационализму, панлогизму, панпсихизму, скептицизму, атеизму и др.). Подтвердить практикой религиозную идею о якобы существовании бесконечной основы мира и о ее будто бы проявлении в конечных предметах невозможно с помощью идеологического мышления, а рациональное мышление не способно содержательно мыслить идею бесконечного, и адепты религий признают ее будто бы абсолютно истинной посредством идеологически-религиозной веры, т. е. абсолютной категорически императивной убежденности, исключающей возможность сомнения.

Так называемые истины идеологической веры существенно отличаются от рациональных истин, в том числе от истин науки. Философская, религиозная и иная идеологическая вера несовместима не только с сомнением, но и с возможностью появления в ней сомнения. Обладатель идеологического мышления не способен быть неуверенным в якобы истинности мыслей о существовании бесконечной основы мира, и он не в состоянии частично верить, а частично не верить в ее будто бы существование и проявление в конечном. Приверженец конкретной идеологии в состоянии только верить в истинность идеи о якобы существовании бесконечной основы мира, признанной ею. Идеологическое мышление не в состоянии получить отвечающие требованиям объективного знания отражающие объективную реальность достоверные факты, на основании которых можно было бы создать проверяемые предположения (гипотезы) о том, существует или не существует бесконечная основа мира, сомневаться в том, существует она или не существует, а также не способно обрести достоверное объективное знание о том, существует она или не существует. В отличие от идеологической веры, рационально-научные знания относятся только к конечным предметам и имманентно содержат возможность сомнения.

Кроме подлинной идеологической веры, возможна намеренная игра в идеологическую веру людей с монистичным рациональным мышлением, не способных к идеологической вере, но по разным мотивам действующих подобно подлинно верующему человеку. Таких людей много. Также есть немало людей с монистичным рациональным мышлением, которым кажется, будто они обладают идеологической верой, но в действительности они не обладают ею. Данная их кажимость является квазиверой (псевдоверой). Обладающий монистичным идеологическим мышлением подлинный приверженец идеологической веры полностью подчиняет свои мышление, чувства, волю, поступки, действия, жизнь, судьбу имеющим для него силу категорических императивов идеям своей идеологии. Категорический императив — это закон действия идеологической веры, идеологического мышления и идеологии.

Идеологическая вера — это интимное состояние сознания верующего человека, его чувств и мышления, не нуждающееся в обоснованиях. Она внеопытная, экстрарациональная, и ее невозможно передавать от одного верующего к другому, поскольку она не опирается ни на доказательство посредством практики, ни на внушение. Говоря образно, идеологическая вера не заразная. Если личность не обладает идеологическим мышлением, а значит, не обладает предрасположенностью к идеологической вере, то даже если она долго будет общаться с искренне верующей личностью, она не станет верующей. Но даже обладающую конкретной искренней идеологической верой личность невозможно намеренно сделать приверженцем иной идеологической веры, если она не соответствует идеологическим особенностям сознания этой личности. Источник веры каждого приверженца идеологии в якобы существование бесконечной основы мира находится только в его личном сознании. Поэтому верующая личность признает безусловно истинными и полезными те идеологические идеи о якобы существовании бесконечной основы мира, адептом которых она является. А поскольку идеологическая вера не поддается передаче, то каждая верующая личность реально в состоянии признать идеологические идеи, адептом которых она является, истинными только для себя, но не в состоянии навязать эту якобы истинность другому человеку, хотя идеологические верующие считают идеи своей идеологии якобы объективно истинными и общезначимыми. Признание каждой идеологической личностью своей идеологии якобы единственно истинной и полезной — это исключительно личное действие, вообще не обладающее общезначимостью и объективностью. Это субъективный, а не объективный, как в рациональном научном доказательстве, акт. Потому не только принуждение к идеологической вере, но и попытки приверженцев одной идеологии убедить приверженцев другой идеологии в якобы безусловной истинности и полезности своей идеологии для этих приверженцев противоречат интимной природе идеологической веры.

Люди, врожденно предрасположенные к идеологической вере, не могут не верить в идеи конкретной идеологии. Для них вера в якобы существование бесконечной основы мира имеет силу абсолютной необходимости, сходной по неодолимости побуждения с инстинктом и проявляющейся в ее имеющей силу категорической императивности страстности. Бесстрастной идеологической веры не бывает. В то же время вера в существование бесконечного не способна существовать в свободном от содержания виде. Это всегда вера в будто бы существование конкретной бесконечной основы мира. Однако идея о якобы существовании конкретной бесконечной основы мира не врожденная.

Обретение конкретной идеологической веры людьми с идеологическим мышлением происходит по-разному. Во-первых, для части из них — это свободный выбор ими из существующих взглядов на первоосновы мира одного взгляда как якобы единственно истинного для них. Но этот выбор мыслится ими не как выбор, а как будто бы узнавание единственно истинного взгляда на мир. Во-вторых, для немногих из них — это свободное творческое создание ими идеи конкретной бесконечной основы мира как будто бы единственно истинной с точки зрения их мышления, а значит, это создание ими новой идеологии. Но данное создание мыслится ими не как мысленное конструирование бесконечно идеализированного ими мира, а как якобы обретение ими абсолютной истины об основе мироздания (будто бы путем откровения, сверхрациональной интуиции, выявления «врожденных идей» и др.).

Если бы расположенная к идеологической вере личность была способна пребывать в состоянии своей полной внутренней духовной свободы и имела перед собой все множество созданных и возможных идеологических взглядов на основу мира как якобы бесконечную, то при обретении ею конкретной идеологической веры она сама полностью свободно выбирала бы для себя содержание своей веры в виде конкретного идеологического взгляда на основу мира как будто бы бесконечную (напр., в виде конкретной религии или философии), категорически императивно признавая якобы существующей конкретную бесконечную основу мира, изображенную в выбранном ею для своей веры идеологическом взгляде, и подчиняя своей вере в ее якобы существование свои мысли, чувства, оценки и действия. Если бы склонная к идеологической вере личность обрела конкретную идеологическую веру путем чисто свободного идеологического выбора, то при следовании ей она ради подтверждения для себя своей конкретной веры была бы обречена непрерывно воспроизводить результат своего свободного выбора. Идеологическая вера не способна пребывать в «спящем», неактивном состоянии, в состоянии чистого покоя, только памяти. Идеологическая вера — это состояние непрерывного напряжения, беспокойства, страдания, побуждения сознания верующего, т. е. его чувств и мышления. Вера не позволяет ему забыть о ней даже на мгновение. Верующий обречен непрерывно идентифицировать свое «Я» с содержанием своей веры, решая, подлинная ли его вера, а значит, вера ли она. Для обладающей идеологической верой личности решающий критерий ее подлинности — это чисто свободный выбор ею конкретного содержания веры. Если верующая личность полностью свободно выбирает конкретное содержание своей веры, то это подлинная вера.

В действительности склонные к идеологической вере люди не в состоянии быть полностью свободными ни в своем выборе конкретного содержания веры, ни в творческом создании содержания своей веры. На выбор и создание идеологических, в том числе религиозных, идей обладающими идеологическим мышлением людьми влияют являющиеся в определенной мере объективными по отношению к их личной воле особенности их характера, сознания, способность к творчеству, образованность, их социальное положение, социальные роли, потребности, интересы, их устойчивые ценностные установки, ориентиры, нормы, представления о мире, особенности культур и исторических эпох, к которым принадлежат эти люди, и др. Так, исторически обусловленная неразвитость человеческого сознания в первобытную эпоху могла обусловить порождение у людей с идеологическим мышлением религиозной веры только в таких богов, которые мыслились ими как всемогущие материальные существа. Тогда не только не было идеи идеального предмета как противоположного идее материального, чувственно воспринимаемого предмета, но и отсутствовали цивилизационные условия (социальные, экономические, политические, идеологические, научные, лингвистические, художественные и др.) для формирования такой идеи. Идея идеального закономерно создана лишь в процессе объективной и в своей основе стихийной поступательной эволюции сознания и взглядов людей на мир свыше двух тысяч лет тому назад Сократом и Платоном, открывшими идеальное как реальность.

Существенные черты характера идеологических личностей влияют на содержание их идеологической веры. Идеологические личности с нуждающимся во внешнем управлении характером выбирают или создают идеологические идеи о якобы существовании такой бесконечной основы мира, которая не предоставляет людям личную свободу, якобы до деталей регламентирует бытие людей. А идеологические личности с относительно самостоятельным характером выбирают или создают такие идеологические идеи о такой якобы существующей бесконечной основе мира, которая предоставляет широкий, хотя и ограниченный диапазон свободы для людей — для их выбора, для их творчества, для их влияния на окружающий их мир и на свою судьбу.

Однако все люди с идеологическим мышлением после принятия ими конкретной идеологической веры становятся существенно зависимыми от нее и не обладают духовной свободой воли. Поскольку живая, т. е. способная иметь и имеющая приверженцев идеология имеет для ее адептов категорически императивный характер, т. е. силу абсолютного повеления видеть мир, объяснять его и относиться к нему сообразно ее положениям, то тем самым идеология является для ее приверженцев готовым безусловным решением о том, каков мир, об отношении к миру и к себе, которое они в силу его категорически императивной природы не могут подвергать сомнению, не могут подвергать проверке, якобы истинность и нужность которого они категорически должны признавать посредством идеологической веры и которому им надлежит неукоснительно следовать. Идеологическая вера выполняет для ее адептов, в том числе для создателей идеологического учения, мировоззренческую роль абсолютного поводыря в мире.

Идеологическая вера личности, если она действительно искренняя, категорически побуждает верующую личность неукоснительно следовать основным положениям своей идеологии даже вопреки научным и инженерным доказательствам и здравому смыслу, в противном случае это не вера, а искусственная псевдоидеологическая конструкция, в лучшем случае сказка. Поскольку каждая идеология категорически повелительная для ее адептов, то их идеологическая вера в ее якобы абсолютную истинность неумолимо делает их всепоглощающе зависимыми от принятых ими в качестве своего мировоззрения идеологических идей. Обладающая искренней идеологической верой, в том числе религиозной, личность является рабом своей идеологии, своей идеологической веры, а идеология является абсолютным диктатором над своим подлинным приверженцем. Так, в христианской религии добровольным самопожертвованием Христа во имя утверждения основанной им религии заложен нравственный категорический императив поведения для ее искренних адептов, безусловно повелевающий им жертвовать даже своей жизнью ради обеспечения ее выживания и утверждения. В истории европейской цивилизации было много случаев самопожертвования христиан ради своей веры, а также много случаев уничтожения христианами людей, которых они считали врагами своей веры.

Рационализм — это взгляд на мир с позиции рационального мышления. Только исключительно рациональное сознание и рациональный подход в отношении к миру способны дать духовную свободу воли личности. Рациональность наиболее ярко проявляется в здравом смысле, в науке, в инженерии, в рациональном искусстве. Рациональный взгляд на мир оперирует идеями конечных предметов, в том числе ценностей, целей, потребностей, интересов и т. д., и опирается только на рациональные доказательства, использующие идеи о конечных предметах.

Рациональные идеи не обладают категорической императивностью. И потому они не повелевают непреложно мыслить мир таким, каким он описан в них, и столь же непреложно поступать в соответствии с ними. Рациональные идеи содержат сомнение или возможность сомнения. А безгранично идеализированные конечные предметы используются в науке и в инженерии лишь как средства познания и проектирования, изначально мыслимые неосуществимыми и имеющими в реальности лишь конечные неидеализированные прообразы. Поэтому при рациональном взгляде на мир рациональный человек личностно отчужден от содержания идей о мире, которые он формулирует сам или которые созданы другими людьми средствами здравого смысла, науки и инженерии. Рационально мыслящий человек сам свободно решает, признавать ли истинными созданные им и другими рационально мыслящими людьми рациональные идеи. Он также свободно принимает решение о том, следовать им или не следовать, руководствуясь при этом не категорическими предписаниями, как в идеологической вере, а свободно избранными в качестве своего руководства неидеализированными конечными, а значит, реалистичными образами реальности, методологиями, ценностными ориентирами, идеалами, целями, потребностями, интересами, нормами. Даже если научные и инженерные знания обладают очень высокой рациональной доказательностью, то они в силу своей сущности не являются категорически повелительными, а присущую некоторым рациональным идеям (напр., рациональным нормам) условную нормативность рациональное мышление способно преодолевать. Рациональная личность духовно свободна принять даже заведомо неверное решение. А для адепта идеологии намеренные действия вопреки ее догматам являются недопустимыми и категорически запрещены ею.

Рациональное мышление с помощью доказательств способно обретать в процессе познания конкретных конечных предметов состояние убежденности, уверенности в истинности отражения им реальности. Однако эта уверенность рационального мышления существенно отличается от идеологической веры. Осознающие себя конечными существами и мыслящие мир только конечным рационалисты обладают не имеющей категоричности естественной безусловной уверенностью в своем существовании, в котором они не сомневаются и мысль о котором является одной из первичных предметных логических форм рационального мышления. Однако уверенность рационалистов в истинности своих взглядов на другие конкретные конечные предметы вообще не является естественной и содержит возможность большего или меньшего сомнения. Однако полная духовная свобода воли рациональной личности — это неосуществимая научная идеализация (научный безгранично идеализированный предмет), но имеющая в реальности исключительно конечный неидеализированный прообраз. В действительности свободу принимаемых рациональным мышлением решений ограничивают многие факторы, напр., сбои в логике, непреднамеренные ошибки, недостаток и несовершенство инструментов познания и знаний, рациональные чувства, потребности и интересы, иррациональные побуждения. Помощь кого бы то ни было склонному к идеологической вере человеку в обретении им конкретной религиозной веры и в следовании ей является ограничением свободы выбора этим человеком конкретного содержания веры, а значит, навязыванием такому человеку конкретной веры. Хотя носители конкретной религиозной веры категорически убеждены в том, что их религия будто бы является нужной для всех абсолютной истиной, все равно религиозная вера в силу своей интимной природы — это только личный, а не совместный, не общий кормчий адептов религий. Поэтому применение религиозных взглядов в качестве проекта и регулятора отношений между людьми противоречит интимной природе религиозной веры. Конкретные религиозные взгляды содержат проекты желаемых и описание не желаемых с позиции принятых ими ценностей отношений между людьми, а также они категорически одобряют желаемые отношения, содействуя их сохранению или осуществлению, и категорически осуждают не желаемые отношения, противодействуя их сохранению или осуществлению. Потому религиозные взгляды в этой своей части несовместимы с интимной природой религиозной веры и противоречат ей.

Творцы религиозных взглядов стремятся сделать их жизненным руководством для верующих. Поэтому многие из творцов религий вмонтируют в религиозные системы идей полезные для повседневной жизни людей и проверенные практикой рациональные идеи, отражающие реальные конечные вещи, причины, процессы, свойства, ценности, побуждения, действия. Но они обязательно преобразуют эти рациональные идеи с помощью безграничной идеологической идеализации, объясняя отражаемую ими конечную реальность как якобы проявление признаваемых ими посредством веры будто бы существующей направленной на каждого человека целевой бесконечной основы мира (бесконечных бога и др.).

Однако многие религии, особенно древние, в частности, языческие, но не только они формировались стихийно и стали плодом безвестного коллективного творчества многих людей с идеологическим мышлением. Поэтому в стихийно сложившихся религиях много нестыковок, противоречий в силу чисто механического соединения идей разных авторов даже из разных эпох. Конкретные создатели религий тоже способны быть непоследовательными в идейном творчестве. Такие религии могут содержать нарушения законов построения идеологии и даже предметных логических форм, принципов, законов идеологического мышления.

Приверженцы многих религий видят их особую социальную значимость в том, что они якобы являются проводниками единственно правильных норм морали. В религиях есть нормы морали, полезные для жизни индивидов и общества. Но полезность тех общечеловеческих норм морали, которые отчасти содержатся в мировых религиях, является частичной, поскольку все религии и их адепты категорически признают религиозные нормы морали якобы порожденными бесконечной целевой основой мира (богами, богом и др.), идею будто бы существования которых рациональное мышление не способно мыслить содержательно, а потому предполагают категорическое признание якобы истинными проповедующие эти моральные нормы религии. Мотивация к исполнению таких норм морали поставлена в зависимость от веры в существование целевой бесконечной основы мира, которой способны обладать лишь люди с идеологическим мышлением. Категорическое признание конкретными религиями бесконечной целевой основы мира первопричиной норм своей морали придает этим нормам силу нравственного категорического императива только для искренних приверженцев конкретных религий. Такие нормы не могут быть восприняты в качестве категорического императива рационалистами, а если частично их содержание отвечает критериям рационалистов, то их использование ими предполагает их очищение от идеологии. Поскольку нормы морали каждой религии основаны на вере в признанную каждой из них якобы существующую конкретную бесконечную основу мира, то для адептов иных религий и нерелигиозных идеологий они не приемлемые. Нравственность — это важный институт обеспечения жизнеспособности человечества. Поэтому очень опасно и безответственно отдавать ее на откуп религии и иной идеологии.

Не все включенные в конкретные религии нормы морали являются оригинальными творениями создателей данных религий. Некоторые из этих норм заимствованы и преобразованы создателями конкретных религий в соответствии с этими религиями из стихийно сложившихся рациональных систем морали, обычаев, преобразованного в мораль права (напр., законы против воровства), из нерелигиозных философских и этических учений, из конкурирующих религий.

В религиях, провозглашающих и распространяющих в качестве единственно верных нормы морали, которые частично, за вычетом религиозной веры, имеют положительное общечеловеческое значение, неизбежно существует противоречие между такими нормами и корпоративной (групповой) моралью (корпорация от лат. corporatio — сообщество), присущей всем религиям и ориентированной на обеспечение жизнеспособности религий как систем идей и как существующих на основе систем религиозных идей сообществ адептов религий со своими религиозными идеями, потребностями, интересами, целями. Так, Иисус Христос объявил всеобщее милосердие в качестве безусловно правильной моральной нормы: «Итак, будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд» (Лук. 6:36), которую не только христиане, но и многие рационалисты признают, за вычетом христианской религиозной веры, соответствующей статусу положительной общечеловеческой нормы. Однако для защиты и распространения своего вероучения Христос использовал также конфронтационный корпоративно-центристский моральный принцип, ориентированный на обеспечение интересов его религии («Кто не со мною, тот против меня…» (Матф. 12:30); «…Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным. Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня…» — (Матф. 10:32–10:37), несовместимый с провозглашенной им нравственной нормой общечеловеческого милосердия.

Корпоративная мораль предназначена для членов конкретных социальных сообществ (общностей) и в каждом из сообществ имеет свою специфику. Она ориентирована (в отличие от общечеловеческой морали, направленной на общечеловеческие ценности, на сохранение и повышение жизнеспособности человечества как особой разновидности жизни) на обеспечение интересов сообществ людей, и ее суть состоит в следующем. В корпоративной морали нравственным добром является то, что способствует жизнеспособности прежде всего конкретной человеческой общности: идеологической организации, в том числе церкви, партии, социального класса, культурной общности, этноса, нации, государства, союза государств и др.

Корпоративная мораль содержит элемент относительности. В границах отдельного человеческого сообщества индивиды и группы индивидов могут быть по отношению к нему носителями корпоративной морали, а само это сообщество в свою очередь может быть носителем корпоративной морали по отношению к более широкому человеческому сообществу, но корпоративная мораль меньших человеческих сообществ противоречит корпоративной моралью более широкого человеческого сообщества и общечеловеческой морали всего человечества как вида жизни. Все основанные на конкретной идеологии человеческие сообщества обладают корпоративной моралью. Если в религиях противоречие между общечеловеческими и корпоративными нормами морали разрастается до острого конфликта, то оно разрешается адептами религий предпочтением корпоративной морали общечеловеческой. Не знаю религию, которая в своем вероучении, в том числе в своих ценностных ориентирах, целях, моральных и иных нормах, предусмотрела бы необходимость пожертвовать своим существованием ради обеспечения жизнеспособности человечества, а многие из них оценивают себя как якобы единственно правильных представителей человечества.

Возникновение и функционирование нравственных норм поддается рациональному объяснению потребностями обеспечения жизнеспособности сообществ людей и всего человечества как вида жизни. В процессе исторического развития человечества выявили свою жизнеспособность те ценностные ориентиры, моральные и иные нормы, в том числе проповедуемые религиями, которые в худшем случае не вступали в конфликт с потребностями обеспечения жизнеспособности человечества как вида жизни, а в лучшем — содействовали им. Данные потребности являются основной причиной рождения общечеловеческих нравственных норм. В отличие от религии, наука способна объективно оценить потребности обеспечения жизнеспособности человечества как основную причину нравственных норм. Наука в состоянии помочь и помогает создавать новые моральные нормы (в экологической этике, в этике науки, бизнеса, управления, межличностных отношений и др.), совершенствовать прежние нравственные нормы, а также определять эффективные пути и средства нравственного совершенствования личностей, наций и человечества сообразно потребностям обеспечения жизнеспособности человечества.

Применение религии в управлении государством, которое происходит вследствие сращивания религии с государством, по разным причинам губительно для его жизнеспособности. Одна из таких причин видится в использовании религиозных идей для устройства государства и власти, для обоснования управленческих решений. Поскольку религии содержат признанные ими посредством идеологически-религиозной веры якобы абсолютно истинными категорически императивные идеи о будто бы существовании направленной на каждого человека бесконечной целевой основы мира и о якобы ее проявлении в конечных предметах природы и в человечестве, которые не мыслятся содержательно рациональным мышлением, то вредно использовать эти идеи (напр., ссылку на якобы божественную волю) для обоснования и принятия государственных управленческих решений, для разработки и оценки ориентиров, норм, целей управления обществом и государством. А судьба государства, действия государственной власти, воля правителей при использовании ими религиозных идей в качестве инструмента управления государством ставятся в зависимость от их адептов, особенно от религиозных идеологов, в том числе служителей религий, а также от религиозных организаций.

Применение государственной властью религии в управлении государством губительно для него также потому, что оно неизбежно обусловливает в ущерб интересам общественного прогресса ориентацию власти на реализацию специфических целей и интересов (в том числе материальных) религии, ее организаций и служителей культа, на использование критериев, целей и интересов религии в оценке деятельности государства и власти, в обустройстве государственной власти, в проведении внутренней и внешней политики государства, в подборе и расстановке управленческих кадров, порождает контроль государственной власти религиозными организациями и служителями культа, воспитание ими управленческих кадров и других граждан в религиозных интересах. Сращивание конкретной религии с государством неизбежно ведет к официальному навязыванию с помощью всех инструментов государственной власти всем гражданам ее основополагающих идей в качестве якобы единственно верных и к соответствующему ограничению или даже к запрещению всеми инструментами власти других религий и их организаций, нерелигиозных мировоззрений, в том числе научного, и вообще всяких идей, рассматриваемых как способных нанести ущерб официальной или поддерживаемой государством религии. Сросшаяся с государством религия неизбежно будет стремиться придать с помощью власти сознанию государственного руководства и всему общественному сознанию родственную тоталитарную форму на основе своих идей, осуществляя этим свою идеологически-религиозную диктатуру.

Изначальное объективное основное функциональное назначение государств состоит в обеспечении жизнеспособности первичных ячеек воспроизводства и повышения жизнеспособности человечества. Сегодня такими ячейками являются преимущественно нации. А в условиях усиливающейся интеграции человечества в единый организм одна из основных объективных функций государств — это не только обеспечение жизнеспособности человечества через обеспечение жизнеспособности наций как основных его ячеек, но и прямое обеспечение жизнеспособности человечества в целом. Обязательным условием эффективного участия государства в обеспечении жизнеспособности наций и человечества в целом является опора государственной власти только на научно обоснованные и проверяемые практикой идеи, выдвижение ею на основе социальной инженерии таких целей управления и социальное проектирование ею только таких черт устройства общества, которые возможно реализовать в конкретные сроки и с помощью поддающихся расчету сил и средств. Лишь рациональное, особенно научное и социально-инженерное, осмысление мира способно быть эффективным идейным инструментом управления государством. Неразумно руководствоваться в управлении государством идеологиями, в том числе религиями, поскольку их невозможно обосновать с помощью рациональных науки, инженерии или хотя бы здравого смысла. Религии не сводятся только к вере в существование бесконечной целевой основы мира. Они объясняют конечные предметы действием якобы существующей бесконечной целевой основы мира и категорически побуждают действовать в соответствии со своими идеями.

Какие бы идеи о бесконечной основе мира люди с идеологическим мышлением ни создавали, законы повышения жизнеспособности человечества как вида жизни в конечном счете обусловливают обустройство его бытия людьми с рациональным мышлением на основе рациональных идей, которые поддаются проверке практикой, которая конечная. Но так бывает не всегда. И сейчас есть государства с официальной религией. В них официальная религия и служители религий сильно направляют жизнь государств, подчиняя их идеологическим целям. Даже ограниченное влияние религии, религиозных организаций и служителей религий на государственную власть — это частичная духовно-идеологическая и практическая государственная диктатура религии, ее служителей и иных адептов, ущемление ими прав человека, социальный тупик для общества. Даже если в светских государствах их правители руководствуются в управлении ими религиозными идеями, то они несут угрозу для наций, а если государства мировые, то такие их правители несут угрозу также и всему человечеству.

В конечном счете выживание наций и всего человечества обеспечивается не с помощью религий, а посредством принятия вопреки им рационально обоснованных решений. Так, идеи правового государства и прав человека ведут свое начало от противоположной «христианским ценностям» рациональной светской, хотя и не научной, теории общественного договора, особенно от идей Ж.-Ж. Руссо (XVIII в.). В данной теории сделан вывод, что государство и власть — это не завет бога человеку, а результат соглашения между первоначально разобщенными людьми, решившими создать государство, и потому права и свободы в государстве — это чисто человеческое дело. Светская теория общественного договора послужила одной из идейных основ антифеодальной Великой французской революции 1789–1799 гг.

В соответствии с научной концепцией прав человека источник прав и свобод человека, а также их ущемлений и гарантий — это организованные в сообщество люди. В полноценном правовом государстве государственные власть и правители — это не источники, не дарители и не распорядители свобод граждан, а лишь технологические инструменты обеспечения реализации гражданами своих свобод, юридически и морально признанных мировым сообществом в качестве неотъемлемо принадлежащих каждому человеку от рождения. А главная объективная причина, породившая необходимость государственного обеспечения свобод человека — это потребности повышения жизнеспособности человечества и наций как его первичных ячеек на основе рожденных научно-технической, а точнее, научно-инженерной революцией интеллектуализированных производительных сил, реализация и развитие которых без гарантированной свободы производителей благ не будут эффективными. Сегодня в развитых демократических странах жизненная необходимость именно государственного обеспечения прав и свобод человека порождена в первую очередь коренными потребностями современного экономического и научно-технического прогресса, основанного на массовом интеллектуализированном труде. Обязательным социально-технологическим условием такого труда является заложенная в устройство государства независимость личности, ее неотчуждаемая свобода, в том числе интеллектуальная, обеспеченная властью в соответствии с проверенными на практике и закрепленными в международно-правовых актах стандартами прав человека. Творческая личность не способна эффективно творить без свободы.

Обеспечивать или не обеспечивать юридически признанные мировым сообществом свободы человека — это сегодня уже вопрос не только экономический, нравственный, политический, правовой, но и социально-инженерный. Механизм эффективного обеспечения свобод человека сегодня является обязательным компонентом грамотного с позиции социальной инженерии социально-технологического устройства жизнеспособного государства и обязательным условием повышения жизнеспособности человечества.

А, напр., взгляд Библии на человека как на «раба Божьего» является рафинированной идеологией рабства. Согласно христианскому учению, каждый человек якобы производный от высшей бесконечной целевой причины в виде бесконечного Бога, и потому бытие человека будто бы всецело зависит от него. Согласно этой религии, нет ничего в конечном мире, возможность чего не содержалась бы в Боге, поскольку Бог понимается как единая субстанция мироздания. Он будто бы определяет возможности, условия, границы бытия человека и его свободы воли в соответствии с собственными бесконечными помыслами, волей и средствами. Бог в якобы создаваемых им границах наделяет людей возможностью выбора влиять на свою судьбу своими заслугами и прегрешениями перед ним как абсолютным господином. Мнящие себя «богоизбранными» продолжатели и проповедники христианских религиозных идей определяют, в чем состоят якобы божественные помыслы, воля и средства, кто их реализует среди людей. Но христианство возникло на рубеже перехода от рабства к крепостничеству. Оно идеологически отчасти выразило массовые психологию и ценности той жестокой эпохи.

Возведенные мировым сообществом в ранг международных юридических норм права человека, фиксирующие свободы граждан, рожденные современными потребностями прогресса человечества и составляющие суть правового государства, разработаны учеными, а не религиозными идеологами. Они включают в преобразованном виде положительное содержание действующих общечеловеческих моральных норм, в том числе тех, которые закреплены в современных мировых религиях, за вычетом религиозной веры в якобы существование бесконечной целевой основы мира. Но содержание юридически оформленных прав человека не сводится к содержанию только общечеловеческих моральных норм. Оно гораздо богаче. Прогресс в разработке и внедрении в жизнь общечеловеческой морали в мировом масштабе во многом отстает от прогресса в разработке и внедрении в мировом масштабе общечеловеческих юридических норм прав человека. Данные права — это проявление объективных законов, тенденций и потребностей прогрессивного развития человечества в направлении повышения его жизнеспособности. Объективная цель человечества как системно организованного вида жизни Homo sapiens — это обеспечение его жизнеспособности, а это значит, что с точки зрения общечеловеческой морали интересы жизнеспособности человечества выше особых интересов человеческих индивидов и человеческих сообществ. Говоря образно, если ради выживания человечества придется оставить только Адама и Еву, то это будет целесообразно.

Научный взгляд на человека и его свободу несовместим с религиозными взглядами на человека и его свободу. Некоторые религии, желая идти в ногу со временем, пытаются приспособить к своим учениям идеи прав человека и правового государства. Однако на основе религиозных идей невозможно увязать права человека с потребностями свободного развития личности и повышения жизнеспособности человечества как решающими причинами рождения юридических норм прав человека и правового государства. Те религии, которые признают положительную ценность прав человека, рассматривают эти права как якобы проявление бесконечной целевой причины. А потому даже на основе тех религиозных учений, которые признают полезность прав человека, невозможно построить полноценное правовое государство и полноценно обеспечивать реализацию свобод человека. В то же время каждой религии присуще свое отношение к правам человека. Иные религии их игнорируют или отвергают. В отличие от отношения религий к правам человека, наука дает объективные проверенные практикой общезначимые знания о правах человека. Она рационально обосновывает права человека реальными потребностями и объективными законами повышения жизнеспособности человечества, а также обеспечения свободной полноценной жизнедеятельности личности как главного носителя жизни человечества.

В зрелом правовом государстве религия строго отделена от государства, и оно считает приверженность религиозной вере только личным делом его граждан. Но правовое государство принимает на себя обязательство обеспечивать реализацию полноценного религиозного плюрализма в обществе и равные условия для функционирования религий, а также равенство религий перед законом и государством, их равноудаленность от государства. Такое государство отвергает возможные притязания конкретных религий на обеспечение с помощью государства их монопольного положения и привилегий относительно друг друга и относительно антирелигиозных и нерелигиозных мировоззрений, в том числе отвергает притязания конкретных религий на закрепление за ними канонических территорий, на запрет или ограничение на территориях, которые они сочтут своими каноническими, свободной деятельности религиозных конкурентов и нерелигиозных мировоззрений, а также на запрет или ограничение осуществления религиями прозелитизма относительно друг друга. Полноценное правовое государство защищает свободу исповедования религий и не исповедования никакой религии, свободную конкуренцию религиозных идей с помощью идейных средств и в целом свободную конкуренцию религий друг с другом и с антирелигиозными и вообще нерелигиозными мировоззрениями в конституционных рамках. Естественно, что правовое государство гарантирует свободу только тем религиям, которые не ущемляют признанные мировым сообществом, в том числе ООН, права человека, не нарушают законы правового государства. Правовому государству, последовательно отделяющему религию (и всякую идеологию, разновидностью которой является религия) от государства, оправданно сотрудничать с религиозными организациями для решения проблем жизни общества, человечества, но лишь как с частными организациями, и оправданно сотрудничать с ними лишь в тех границах, в которых это сотрудничество с ними не может быть ими использовано для своего влияния на государство и общество, для демонстрации, укрепления и распространения ими своих учений. Есть много общественно значимых вопросов, в решении которых религиозные организации в состоянии положительно участвовать совместно с государством, не апеллируя к своим догматам и не демонстрируя их, а исходя только из общегражданской и общечеловеческой позиций. Это, напр., сплочение людей, объединение и повышение жизнеспособности человечества, гуманизация общества, развитие культуры, создание всеобщего мира, помощь страдающим, преодоление несправедливости, зла, распространение высокой морали, добра, милосердия.

Сейчас человечество объективно является высшей и единственной абсолютной позитивной ценностью для человечества, которая служит мерилом остальных ценностей людей. Остальные ценности людей, в том числе религиозные, являются относительными, второстепенными. Основными негативными ценностями для человечества являются те, что несут угрозу его существованию, ослабляют его волю к жизни, отвращают его от рассмотрения им себя в качестве высшей и абсолютной позитивной ценности для себя. Потребности повышения жизнеспособности человечества как самоценности, как высшей, абсолютной позитивной ценности для человечества — это достаточное основание для общественно значимых свершений людей. Человечество еще не потеряло волю к жизни, жизненную энергию и не нуждается для побуждения к обеспечению своей жизнеспособности в поиске внечеловеческих мотивов, в том числе божественных. Поступай так, чтобы каждое твое действие способствовало сохранению и повышению жизнеспособности человечества — вот проект необходимого для обеспечения жизнеспособности человечества высшего рационального нравственного правила поведения людей, содержащего одновременно цель, императив и смысл жизнедеятельности (жизни) индивидов. Адепты религий, ищущие достаточные основания для своих деяний якобы во благо человечества вне самого человечества (в боге и др.), тем самым относят себя к особой разновидности разумного, живого и вообще реальности. Они с помощью идеологической веры категорически императивно мыслят себя будто бы избранными бесконечной целевой причиной (богом и др.), возвеличивая этим себя над теми людьми, которые рационально считают свое происхождение естественным. Когда адепты религий навязывают обществу себя в качестве якобы избранных бесконечной целевой причиной и потому в качестве будто бы высших существ на Земле, в то время как люди с рациональным мышлением сообразно науке считают себя и иных людей естественными существами, возникшими в соответствии с естественными законами эволюции жизни вследствие саморазвития материальной Вселенной, и когда эти адепты ведут себя сообразно данным религиозным взглядам, то это равнозначно насаждению адептами религий религиозного расизма.


* * *


Если тот, кто полагает, что он верит, увидел отсутствие у себя подлинной идеологической веры (религиозной, философской или др.), то он поступит целесообразно, если не будет зря загружать свои ум и чувства идеологией, а осознанно встанет на рациональную позицию.

2008

18. Религия и человеческое сообщество

Религия — это разновидность идеологии, а религиозная вера — это разновидность идеологической веры. В основе любой идеологии лежит вера, т. е. абсолютная убежденность в осуществимости безгранично, в том числе бесконечно, идеализированных предметов, в частности, бесконечной основы мироздания (бесконечных материи, бога, мировой воли и др.). Искренний приверженец конкретной религии не обладает свободой воли относительно ее идей. Любая идеологическая, в том числе религиозная, вера обладает категорически императивной силой по отношению к ее адепту — к его чувствам, мыслям, поступкам. В частности подлинный приверженец конкретной религии понимает мир и действует в нем так и только так, как предписывает ему его религия, в абсолютную истинность идей которой он верит. Категорически императивный характер всякой идеологической веры обусловлен особенностями идеологического (внерационального, экстрарационального) мышления, которым обладают носители идеологической веры в абсолютную истинность идей своей идеологии. Поэтому если сознанием ученого овладевает религиозная или иная идеологическая вера, а такое возможно в сознании ученого с дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, то идеи идеологии приобретают для него статус абсолютной истины. И если такой ученый не обладает эффективными средствами строгого разграничения в своем сознании рационально-научного и идеологического, в том числе религиозного, понимания мира, то он не может не поступиться научным пониманием мира и научными идеями в пользу идеологии, поскольку рациональное мышление и основанные на нем наука и в целом рациональные знания и познание не обладают и не способны обладать для рациональной личности категорически императивной силой.

Одни люди обладают врожденно обусловленной предрасположенностью к рациональному мышлению, мыслящему осуществимыми только неидеализированные конечные предметы и не способному мыслить содержательно идею бесконечного, другие (ок. 7–12%) — к идеологическому мышлению, мыслящему якобы существующим бесконечное и его будто бы проявление в конечном, третьи — к смешанному дуалистичному рационально-идеологическому мышлению. Однако нет врожденно обусловленной предрасположенности к конкретной идеологической вере в абсолютную истинность идеи о якобы существовании конкретной бесконечной основы мира. Много людей, считающих себя адептами конкретной религиозной веры, не имели и не имеют возможности свободного выбора конкретной религии в качестве своего мировоззрения, поскольку для такого выбора необходимо обстоятельное знание всех религий, а также всех нерелигиозных идеологических мировоззрений, а они не обладают таким знанием. Поэтому некоторые люди, считающие себя адептами конкретных религий, могут не быть подлинными их приверженцами. Существует возможность того, что часть адептов конкретных религий, получив знание о других религиях и нерелигиозных идеологиях, отрекутся от своей религии в пользу другой религии или нерелигиозной идеологии.

Потому расположенные к идеологической вере люди, выбирающие для себя религиозное мировоззрение, объективно нуждаются в как можно более обстоятельном знании религий и в целом идеологий. Очень необходимо такое знание ученым с дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, которые выбирают для себя религиозное мировоззрение. Чтобы сохранить свои качества рационально мыслящего ученого, им нужно уметь ограничивать влияние принятых ими в качестве своего мировоззрения конкретных религиозных идей на их мышление, на их отношение к своим научным взглядам, к науке и научным знаниям в целом, к научным методам и принципам познания, к научной этике. В обстоятельном научном знании религии и в целом идеологии также объективно нуждаются люди с исключительно рациональным мышлением, вообще не предрасположенные к вере в истинность религиозных, философских и иных идеологических идей о будто бы существовании бесконечной основы мироздания и о ее якобы проявлении в конкретных конечных предметах реальности.


* * *


Для общей оценки возможностей религии в обеспечении жизнеспособности человеческих сообществ, в том числе наций, государств, всего человечества, нет нужды в осмотре всех нюансов религии. Такой осмотр может даже помешать корректной оценке. Однако для общей оценки необходимо знать сущность, природу идейного материала, из которого построены и строятся религиозные вероучения. Без специалистов по мышлению, использующих профессиональные знания, не обойтись в осмыслении этой природы. Исходя из знания природы идейного материала религиозных учений можно четко уяснить, полезна или вредна религия в управлении человеческими сообществами, включая нации, государства, человечество, для их жизнеспособности.

Основное положение всякой религии — это идея о якобы существовании направленной на каждого человека бесконечной целевой основы мира. Это не только идея о будто бы существовании всемогущего бога (богов) как творца (творцов) мира, но и идея о якобы существовании небожественной, но тоже бесконечной целевой основы мира. Поскольку первоначало в этой идее идеологическим мышлением мыслится бесконечным, то идеологическое мышление не в состоянии ни при каких обстоятельствах проверить их на предмет истинности, ведь их невозможно ни с чем сопоставить, а рациональное мышление не способно содержательно мыслить идею бесконечного. Религиозный верующий не в состоянии мыслить даже себя отдельно от мысли о такой будто бы бесконечной основе мироздания (первопричине, первоначале, первосущности и т. п.), поскольку мыслит себя якобы проявлением этой мыслимой им будто бы существующей бесконечной целевой первопричины.

Рациональное мышление, мыслящее осуществимыми только конечные неидеализированные предметы, признает идеи о конечных предметах истинными только в случае их практического доказательства. Но обладающие идеологическим мышлением адепты религий категорически императивно признают идеи о якобы существовании бесконечной основы мира абсолютно истинными посредством идеологической веры, противоположной относительной уверенности рационального мышления.

Если бы религиозная вера сводилась только к вере в существование бесконечной основы мироздания, то ничего опасного для жизнеспособности человеческих сообществ от нее не было бы. Один верит в волю бога, другой — в карму, третий — в дао… Но от религиозной веры беда для человеческих сообществ в следующем. Религия на основе веры в якобы существование бесконечной целевой основы мира объясняет мир не только для своих адептов, но для всех, подменяя науку, и стремится быть руководством в управлении человеческими сообществами, в частности, нациями, государствами, человечеством. А это уже очень опасно для них. Подлинный сторонник конкретной религии понимает мир и действует в нем так и только так, как предписывает ему его религия, в безусловную истинность идей которой он верит. Если такие люди не имеют властного влияния на нацию, государство, человечество, то терпимость к их вере со стороны рационалистов и государственной власти не опасна для этих сообществ и соответствует принципу свободы слова и мысли. Но если такие люди обладают властным влиянием на нацию, государство, человечество, то они очень опасны для них, поскольку не только имеют возможность навязывать религиозное объяснение человеческим сообществам и тем самым ставить препоны объективному научному познанию, а также навязывать обоснованные религией моральные нормы и ценности, не соответствующие научной организации человеческих сообществ, но и во что бы то ни стало стремятся это сделать в силу категорических побуждений своей веры и этим способны создавать угрозу существованию наций, государств, человечества.

Клерикализация государства, слияние церкви с государством, установление официальной или полуофициальной религии ведут к косвенному и даже к прямому обретению адептами религии государственной власти, влияния на государственную власть. В наше время всякое ущемление науки сдвигает страну на обочину общечеловеческого прогресса и ослабляет ее жизнеспособность. Еще хуже, если люди, обладающие большой политической властью, руководствуются религиозными идеями при выработке государственных решений, при определении целей общественного развития, при разработке устройства общества и государства, при формулировании стратегии развития человечества. Если государство большое, к тому же обладающее оружием массового поражения, то такая власть опасна для всего человечества.

Но и для распространения морали в человеческих сообществах религия вредна. Ведь она обосновывает моральные нормы, регулирующие повседневную жизнь, профессиональные отношения непроверяемой и не мыслимой рационалистами содержательно идеей о якобы существовании направленной на каждого человека бесконечной целевой основы мира. Как может рациональный человек проверить оправданность моральных норм, исповедуемых религиями, если он не в состоянии содержательно мыслить идею о бесконечной основе мира, которой эти нормы обосновываются в религии? Рациональные обоснования морали понятны людям с рациональным мышлением, религиозные обоснования морали требуют идеологической веры в якобы существование целевой бесконечной основы мира. Проблемы с переинтерпретацией религиозных моральных норм в разных религиях, с рациональной переинтерпретацией религиозных моральных норм и религиозной переинтерпретацией рациональных моральных норм во многом способствовали и способствуют тому, что во все времена в обществе возникали огромные нравственные конфликты на религиозной основе, которые способны сотрясать и нередко сотрясают все общество, порождая огромные беды.

Мораль формировалась и формируется разными путями. Какие-то нормы складывались и складываются стихийно, иные формулируют и предлагают для общества творцы религий, философы, ученые, писатели. Напр., сейчас нормы экологической этики, этики ученого, этики государственного управления, деловой этики наиболее эффективно формулируют ученые. Нелепо представить, что этику ученого формулируют теологи. Опасно полагаться на обоснование моральных норм ссылками на якобы существование бесконечной целевой основы мира (напр., бога) и опасно отдавать мораль на откуп религии. Однако, хотя мораль является важным фактором жизни общества, но она не главный ее фактор.

Вредность религии для жизнеспособности человеческих сообществ, в том числе наций, государств, всего человечества, состоит также в том, что имеется высокая вероятность ненадежности и непредсказуемости выполнения важной для сообществ деятельности приверженцами религий, если в своих действиях они руководствуются своей верой. Подлинность религиозной веры многих людей, считающих себя адептами конкретных религий, сомнительна, даже если они ведут себя подобно искренним приверженцам. Хотя люди с идеологическим мышлением предрасположены к идеологической вере, однако невозможна предрасположенность людей к вере в якобы истинность идеи о существовании конкретной бесконечной основы мира (бесконечных бога, материи, абсолютной идеи и др.), и потому расположенным к идеологической вере людям приходится самим выбирать или создавать, если есть способность, идеологию, и в частности, религию в качестве своего мировоззрения. Многие люди, обладающие предрасположенностью к идеологической вере, не имея возможности свободного выбора конкретной религии в качестве своего мировоззрения из-за незнания всех религий и нерелигиозных мировоззрений, могут не быть подлинными приверженцами конкретной религии, даже если они полагают, будто являются ими. В силу этого есть вероятность того, что часть этих людей, получив знание о других религиях и нерелигиозных идеологиях, отрекутся от своей религиозной веры в пользу другой религии или нерелигиозной идеологии и что такой их переход в иную веру негативно скажется на продолжении осуществления ими важной для нации, государства, всего человечества деятельности. Даже по этой причине опасно доверять адептам религий решение задач, от которых существенно зависят человеческие сообщества.

И последнее — для тех, кто имеет детей. Представьте себе, что случилась острейшая критическая ситуация в обществе, и нужны долговременные масштабные усилия для ее преодоления. В каждый данный момент времени нет полноты научных знаний о путях выхода из критической ситуации. Кому вы предпочли бы доверить спасение своих детей в данной критической ситуации — людям, руководствующимся доказательными рационально-научными знаниями, которые всегда неполные и которые люди всегда способны уточнять и пополнять, или людям, руководствующимся религиозными вероучениями, пусть даже все они руководствуются одним вероучением и пусть даже каким-либо мировым? Вам нужно выбрать либо тех, либо других. Такую конструирую ситуацию. Берегите детей от церкви. Кстати, в реальных критических ситуациях, требующих жесткого единого регулятивного начала, при выработке ответственных решений о конкретных путях и средствах спасения на основе эффективных идей наука и религия как источники идей не смогут совместиться, если будет сохраняться озабоченность эффективностью спасения. Только наука и социальная инженерия способны быть эффективной идейной основой управления обществом.

2009

19. Вера и духовная свобода воли

С позиции рационально-научного подхода в виде моей концепции чистого (пурического) рационализма и чистой (пурической) идеологии, которой я руководствуюсь в данном и в иных исследованиях, идеологическая вера — это имеющая силу категорического императива абсолютная убежденность обладающей идеологическим мышлением личности (идеологической личности) в осуществимости безгранично идеализированных предметов, в том числе таких, как бесконечная основа мироздания (бесконечные материя, бог, мировая воля и др.). Потому идеологическая вера — это абсолютный духовный повелитель и поводырь обладающей верой идеологической личности. Безграничная идеализация — это мысленное конструирование предметов с якобы ничем не ограниченным полным проявлением в них или в их отдельных чертах их сущности (напр., бесконечная материя, абсолютно черное тело). Безгранично идеализированные предметы активно используются в науке (напр., идеальный газ, машина Тьюринга, полное социальное равенство), которая является высшим носителем рациональности, и в идеологии (напр., бесконечная абсолютная идея, коммунизм), которая внерациональна.

Я выделяю два качественно различных типа мышления — рациональное мышление и идеологическое (внерациональное, экстрарациональное) мышление. Наиболее развитые воплощения рационального мышления я вижу в науке и инженерии, но оно используется также здравым смыслом, частично — искусством. Наиболее развитое воплощение идеологического мышления я вижу в философии. С позиции рационального мышления безгранично идеализированные конечные предметы неосуществимы (напр., полностью совершенное общество), а созданные с помощью безграничной идеализации бесконечно идеализированные предметы недоказуемы на предмет осуществимости (напр., бесконечная мировая воля А. Шопенгауэра), потому что понятие бесконечного немыслимо содержательно рациональным мышлением. Рациональное мышление вообще не способно мыслить бесконечность как предмет («реальную бесконечность»), а значит, вообще не способно содержательно мыслить бесконечность в качестве объекта. Потому рациональное мышление вообще не способно ничего сказать об идее якобы существования бесконечности, оно способно о ней лишь молчать. Что невозможно мыслить, о существовании того невозможно высказаться. Рациональное мышление с помощью доказательств признает возможность осуществимости только неидеализированных им и идеологическим мышлением конечных предметов, но при этом считает, что не все мыслимые им неидеализированные конечные предметы осуществимы. Оно в силу своих особенностей не имеет и не способно иметь средства обнаружения (не содержит возможность обнаружения) осуществимости мысленных конечных идеологических и рациональных, в том числе научных, безгранично идеализированных предметов и руководствуется по отношению к ним прагматичным принципом «если невозможно даже помыслить средства доказательства осуществимости мысленного безгранично идеализированного конечного предмета, то с точки зрения рационального мышления он неосуществим», но этот принцип рациональное мышление ни при каких условиях не в состоянии применить к доказательству осуществимости и неосуществимости мысленных идеологических бесконечно идеализированных предметов, поскольку оно не в состоянии содержательно мыслить понятие бесконечного. Идеологическое мышление с помощью идеологической веры признает безгранично, в том числе бесконечно, идеализированные предметы, используемые в идеологии, осуществимыми, но не признает их идеализированными.

Только с позиции рационального мышления в силу его особенностей видно, что идеологическое мышление использует безгранично идеализированные предметы, а с позиции идеологического мышления в силу его особенностей вообще невозможно заметить, что оно применяет безгранично идеализированные предметы. Осмысливающее себя идеологическое мышление, напр. философское, осознает, что оно использует мысленно созданные бесконечные предметы, которые рациональное мышление способно рассматривать лишь как разновидность безгранично идеализированных предметов. Однако для идеологического мышления бесконечно идеализированные предметы, которые оно создает и которыми оно оперирует, не являются безгранично идеализированными предметами. Например, бесконечный апейрон в философии Анаксимандра, бесконечная материя в диалектико-материалистической философии, бесконечная абсолютная идея в философии Г. Гегеля, бесконечный бог в теистических религиях не рассматриваются этими идеологическими воззрениями как бесконечно идеализированные предметы, а с помощью идеологической веры категорически императивно признаны ими якобы реальными бесконечными основами мироздания. Потому только с помощью рационального мышления, особенно с помощью науки, возможно получить объективное знание о том, какие созданные мыслью предметы являются безгранично идеализированными предметами, какие из них являются научными безгранично идеализированными предметами, а какие — идеологическими безгранично идеализированными предметами и какие мысли, идеи, понятия, взгляды, учения, концепции являются идеологическими, а какие — неидеологическими. В то же время конкретное идеологическое мышление, которое не пользуется рациональными инструментами объективного познания, легко отличает идеологию от рациональных мыслей, идей, понятий, взглядов, учений, концепций с помощью выявления логического подобия между применяемыми в любых идеологических взглядах идеологическими безгранично идеализированными с точки зрения рационального мышления предметами и теми идеями о мире, которыми оно оперирует.

В науке, инженерии и в других рациональных видах жизнедеятельности отсутствует идеологическая вера в качестве инструмента признания идей истинными или ложными. Решающим инструментом признания идей истинными и ложными в науке и инженерии является доказательство в конечном счете с помощью практики. В доказательстве используется уверенность как субъективный инструмент признания на основе доказательства идей истинными и ложными, но она является убежденностью, которая не носит категорически императивного характера и имманентно содержит возможность сомнения.

Идеологическая вера — это атрибут любой идеологии (религии, философии, теософии и др.), она служит решающим средством признания идей истинными и ложными, причем только абсолютно истинными и только абсолютно ложными. Невозможна вера в предположительно истинные и в предположительно ложные идеи. Невозможна вера, допускающая возможность сомнения. Поскольку фактически не способны иметь приверженцев те идеологические воззрения, которые полностью оторваны от реальности, то в современных функционирующих, живых идеологиях, ориентированных на обретение приверженцев, используются элементы рационального и даже научного отражения реальности и применяются элементы рационального, даже научного доказательства с помощью логики и практики, однако рациональные знания и доказательства подчинены вере и искажены ради приспособления к вере, а потому не отвечают полноценно критериям рациональности, в том числе научности, т. е. они лишены статуса самодостаточности и наделены статусом лишь вспомогательных инструментов веры в осуществимость идеологических безгранично идеализированных предметов (напр., бесконечных материи, бога).

Все идеологические взгляды основаны на безграничных положительных и отрицательных идеализациях мира, которые составляют сущность идеологий, однако приверженцами идеологий признаются с помощью веры не идеализациями, а безусловно истинными воззрениями. Идеология является не только индивидуальным, но и совместным, коллективным безгранично ценностным взглядом на мир, однако индивидуальный основополагающий, первичный, а совместный, коллективный является производным, вторичным. Совместность, коллективность имеют место только относительно конкретных идеологий между единомышленниками, категорически переживающими и мыслящими себя едиными в силу якобы принадлежности их к единой для них бесконечной основе мира, проявлениями и частями которой они себя переживают и мыслят. Идеология — это тип мировоззрения, а ее противоположностью является рациональный тип мировоззрения.

Категорически императивный характер всякой идеологической веры обусловлен особенностями идеологического (внерационального, экстрарационального) мышления, которым обладают люди, верящие в безусловную истинность идей об осуществимости безгранично идеализированных предметов, в том числе идей о якобы существовании бесконечной основы мироздания. Идеологическое мышление категорически императивно и мыслит не в форме предположений, а в форме абсолютных истин. Поэтому если ученым, обладающим дуалистичным рационально-идеологическим мышлением, тотально овладевает религиозная, философская или иная идеологическая вера, то их идеи приобретают для него статус абсолютной истины. И если такой ученый не обладает эффективными средствами строгого разграничения в своем сознании рационально-научного и идеологического отношения к миру, то он не может не поступиться научным отношением к миру и научными идеями в пользу идеологического взгляда на мир, поскольку наука и в целом рациональное мышление, рациональные знания и познание не обладают и не способны обладать, в отличие принятой обладающей идеологическим мышлением личностью в качестве своей идеологии, категорически императивной силой по отношению к обладающей ими личности и содержат в себе возможность сомнения.

Люди предрасположены к идеологическому и к рациональному мышлению. Одни люди предрасположены только к идеологическому мышлению, другие — только к рациональному мышлению, а третьи — к тому и другому одновременно. Обладающая идеологическим мышлением личность не может не верить в безусловную истинность принятых ею в качестве своих идеологических идей, она обречена к вере. Однако нет предрасположенности идеологической личности