Бесплатный фрагмент - Полукровка

Полукровка

Пролог

Луна освещала покрывало снега, укутавшего бескрайние пахотные поля. Ветер-озорник разгулялся и трепал верхушки сосен. Он стрясал белую шубу с ветвей, и снежинки уносились вдаль к расположившейся неподалёку деревне. Свет в окнах бревенчатых изб уже давно погас, только в одной из них хозяева никак не могли отойти ко сну.

— Ивар, быстро спать!

Малыш пяти лет от роду и не думал слушаться мать. Он озорно оглянулся и рванул под стол, за которым под светом горящей лучины дед строгал детские игрушки.

Стол затрясся. Заготовки покатились к краю, но их вовремя подхватили.

— Ишь, сорванец какой, — усмехнулся дедушка, ставя заготовки обратно. — Кто-то так и ждёт ремня!

— Ох, было бы кому дать ремня-то, — посетовала мать. — Только игрушки строгать и горазды, папенька! Лучше бы помогли с воспитанием внука.

— Ой, — вдруг раздался жалостливый голосок, — не надо.

— Надо, — с нажимом произнес дед и за ухо вытащил Ивара из-под стола. — Живо спать!

— Ладно, — понуро ответил мальчик, растирая краснеющее ушко.

Добравшись до кровати и укутавшись в одеяло, ребёнок попросил дедушку рассказать сказку, но тот лишь промолчал, улыбнувшись.

— Вот ещё! — послышался из соседней комнаты недовольный голос матери. Её возмущённое лицо на мгновение показалось в дверном проёме. — И не думайте, папенька! Я в детстве после ваших сказок до самого утра уснуть не могла.

— Дедушка, ну, пожалуйста, — попросил внук. — Вы так редко бываете в гостях, а я очень люблю ваши сказки.

Дед подмигнул мальчику и принялся строгать игрушку дальше. Когда из-за стены послышался равномерный сап, он подсел к внуку.

— Сказки — истории о жизни, но упрощённые, чтобы дети могли их понять, — дедушка, по обыкновению, начал рассказ с любимой присказки. — Что-то забывается, а о чём-то умалчивается. Слушай, Ивар, внимательно. Я расскажу тебе не выдумку, а быль, — в глазах внука читалась готовность ловить каждый звук. — Давным-давно в соседнем государстве, что отделено от нас горным кряжем и глубоким морем, правил молодой король Раймонд. Совсем ещё юнцом он остался сиротой — отец пал от эльфийского копья в южных краях. Мать тоже преставилась вскоре после кончины мужа.

— А сколько ему было лет? — спросил Ивар. — Как мне?

Дедушка посмотрел на загрустившего внука. Тот сразу же заметил связь с не так давно погибшим отцом. Не желая ворошить тяжёлые воспоминания в детском сердце, дед продолжил рассказ:

— Нет, постарше. Раймонду исполнилось аккурат семнадцать вёсен, когда он взошёл на трон, объединил силы соседних королевств в единое войско и отправился на Юг воевать с эльфами. В душе король нёс отчаянное желание отомстить за отца и покончить с каждым эльфом на свете, но дело обернулось иначе.

— Как же?

— Цыц! Слушай, малец, да не перебивай. Лучше закрывай глаза и представляй всё, о чём говорю, — Ярре убедился, что внук выполнил указания, и продолжил: — Раймонд прослыл отважным бойцом и умелым военачальником. Благодаря его находчивости и остроте ума эльфы понесли колоссальные потери. Их разбили впервые за всю историю. Раз за разом продавливая фронт, он принудил эльфов к миру. Во как!

— Они же убили его батьку! Как так-то? — возмутился ребёнок. — Почему он их не…

— Много ты понимаешь, балбес, — усмехнулся старец. — Жизнь может превратить ненависть в дружбу и наоборот! Такое сплошь и рядом — планируешь одно, а выходит совершенно иное. А что до войны, — дед вздохнул. — Война — дело плохое.

— Я бы за своего батьку!.. Я бы!..

Дедушка цыкнул, и только после заметил слёзы на глазах внука. Не зажила душевная рана, и ещё долго не заживёт.

— Прости, дедушка, — внук вытер глаза одеялом. — Так что было дальше?

— Ах да. Вернулся, значится, Раймонд с войны не один, а с женой Алистой — дочкой эльфицкого короля.

— Не может быть!

— А почему нет? Раймонд разгромил неприятеля. Его войска разграбили всё до чего могли дотянуться. Впервые эльфы усомнились в собственных возможностях и предложили перемирие. Юный король, прямо как ты, упирался. Хотел удавить их всех до единого, но… поддался на уговоры лордов, уставших от постоянных войн. Почему, спросишь ты, а я отвечу. Алиста — писаная красавица. А престижу-то какого такая супруга сулила. Ты только представь, Раймонд и поныне единственный человек, женившийся на эльфийке. О как! Каждый заграничный король от зависти слюной захлебнётся.

— Так ли она красива?

— О! Знатная была барышня: кудри белые, кожа словно бронза, а глаза — чистый изумруд. А стать какая! Фигура точёная, сама ростом выше всякой нашей девки. Взглянешь на неё и обомлеешь. Так до следующего утра покою нет. Вот такие они, эльфицкие бабы, да-а-а. На одну посмотришь, и на своих глядеть охоты нет, — дед задумался, предавшись воспоминаниям.

— Ну, дедушка, не томи. — Ивар толкнул того ножкой. — Что дальше-то?!

— Прошло два года, а детей у Раймонда и Алисты так и не появилось, — грустно произнес Ярре. — И уж очень она сокрушалась по этому поводу. На молодого короля давила знать — потребен наследник! А эльфицкие бабы с норовом — за кинжал хватаются от обиды: или себя зарезать из-за позора, или обидчика! Искала, значит, она способ зачать наследника. Эльфы в магии сведущи, не то что люди, да поумелее дворфов. И в одну из таких же морозных ночей, как сегодня…

Глава 1

В королевских покоях царила тишина. Вдруг двери резко отворились, и внутрь зашли двое в меховых плащах. Женщина сняла тканый капюшон, обнажив остроконечные уши, выступающие из-под золотистых волос. Она принялась расстёгивать плащ, но упрямая застёжка не поддавалась. Мужчина подошел и помог справиться с непокорной пряжкой.

— Ты уверена, что это поможет? — он заглянул в её зелёные глаза. — Алиста, чую, плохо это обернется для нас обоих.

— Раймонд, успокойся, — голос эльфийки струился словно музыка. — Мы уже обсуждали это, верно? — она обхватила смуглыми ладонями его бледное лицо, провела по тёмным, как смоль, волосам. — Если я не рожу такое же прекрасное, как ты, дитя, покончу с собой. Мы заслуживаем счастье, а страна — наследника! Не ты ли настаивал, чтобы я родила тебе сына?

— Любимая, я всё понимаю, но… — королю хотелось сказать, что ему нужна только она и никто больше, однако произнёс: — Магия крови? Зачем так рисковать? Может, поищем иные способы?

Раймонд готовился уже взять чужого ребёнка и воспитать как своего, лишь бы уберечь возлюбленную. И даже если знать что-то заподозрит и начнёт плести интриги, мол, наследник не похож на родителей, чудеса дипломатии вкупе с угрозами переведут их внимание на другие, более насущные для страны проблемы.

— Мне нужен только мой ребёнок, а не младенец уличной оборванки. И кто сказал, что я рискую? — деланно возмутившись, Алиста вырвалась из объятий, оставив в руках мужа плащ. — Я — ведунья в пятом поколении. Магия — моя родная стихия, как для рыбы — вода!

Раймонд побагровел, его глаза гневно заискрились. Король не любил, когда ему перечат. Тем более столь демонстративно. Он скомкал плащ и забросил в дальний угол.

— Так скажи мне как ведунья: почему эльфы сами запретили магию крови и не пользуются ею? Уж не потому ли, что она опасна? — практически прокричал Раймонд.

В его душе в равной степени бушевали как гнев, так и страх. Страх, что своевольная эльфийка добровольно губит себя и даже не осознаёт этого.

Алиста, словно прочитав его мысли, а может и действительно увидев за преградой гнева отчаяние, принялась говорить спокойно и ласково:

— Она опасна только для несведущих адептов. Да, требуется определенная сноровка и осторожность, которыми не обладают начинающие колдуны, — Алиста выставила указательный палец, направленный вверх, предупреждая ещё не начавшуюся реплику мужа. — Но я не начинающая, запомни! Я знаю, что делаю.

Король настаивал, желая отговорить упрямую супругу от самоубийства:

— Все знания о чёрных ритуалах утеряны. Твой отец уничтожил последние рукописи!

— Не все, — Раймонду не понравилась улыбка Алисты. — Кое-что ещё осталось. Предатель, чьё настоящее имя нельзя называть, знал о своей участи и готовил себе замену. Он искал учеников среди всех рас. Я хорошо подготовилась. Не волнуйся.

Молодой король не признавался, но он ненавидел управлять государством. Отчасти из-за того, что над ним нависла обязанность сохранить правящую династию, единственным членом которой остался. Всё, чего хотел от жизни Раймонд, провести остаток жизни с возлюбленной в уединении. Где его не донимали бы министры, послы и войны. Войны, которые лишили его семьи и покоя.

— Если ты погибнешь, — наконец произнёс он после затянувшегося молчания, — то обречёшь меня на бессмысленную жизнь и усугубишь и без того сложные отношения со своими сородичами. Ты не понимаешь, что хрупкий мир людей и эльфов разрушится, и по нашим землям вновь потекут кровавые реки!

— Это ты не понимаешь! — теперь настал черёд Алисты повысить голос. — Если вскоре у нас не появится дитя, быть войне! — она выдержала паузу, чтобы мысль осела в голове супруга. — Мы оба знаем, что отец разыграл из нашей свадьбы комедию лишь с одной целью — взять передышку, собрать войско и ударить вновь! И если мы хотим помешать ему, другого выхода просто нет!

Да, Раймонд осознавал, что миру людей и эльфов действительно необходим их ребёнок. Весть о будущем наследнике отсрочит неминуемую бойню, а потом… он вырастет и станет наследником людской и эльфийской культур, объединит две враждующие расы! Отец Алисты стар даже по меркам эльфов, а единственного претендента на трон Южнолесья — её брата Антуриэля — Раймонд лично сразил на войне.

— Мы посватаем сына к Аламирам, — продолжала Алиста, — родственной моему дому семье. Они жаждут стать царствующей династией. Тогда вековая вражда прекратиться. Наши королевства образуют силу, с которой ни одна из других держав не сможет тягаться.

Раймонд на миг представил возможное будущее. Если Алиста права, и род Аламир поддержит их сына, то враждующие государства создадут унию с одной правящей династией. Сила такой унии будет воистину невероятной. Близлежащие королевства людей ещё не восстановились после прошлой кампании. А даже малый отряд эльфов уже грозная сила, а что же говорить о всём Южнолесье? Понимая, что сопротивление лишь отсрочит неминуемое, соседи самовольно войдут в состав северного королевства.

— Твои мечты прекрасны, но ты забываешь, что Ариан хоть и стар, но правит эльфами железной рукой. Он ненавидит людей. Тем более после пережитых поражений. А наш еще нерождённый сын наполовину человек…

Алиста улыбнулась уголками губ:

— Когда у нас появится ребёнок, всё изменится. Просто поверь мне, дорогой.

— Ты не договариваешь.

— Всему своё время. Нужно сосредоточится на ритуале и беременности. Будем последовательны: сначала наследник, потом политические интриги, хорошо?

— Вот это-то меня и беспокоит больше всего: магические атрибуты, ночные ритуалы и долгие путешествия к шарлатанам. Теперь к ним прибавились ещё и политические заговоры, — Раймонд устало вздохнул. — Северяне не привыкли к такому. Мы — простые и честные люди. Полагаемся на волю Господа, дружеское плечо, меч со щитом, а не на интриги и волшебство. Наш удел — ратный бой в поле, а не удары стилетом в спину или яды.

— Именно за это я и полюбила тебя, глупенький. Именно поэтому ты — первый человек, женившийся на эльфийской принцессе. Твоя честность и простота, порой граничащая с наивностью — всё то, что я в тебе и люблю.

Алиста говорила искренне. Она росла среди лжи и насилия. Убийства стали столь обыденным делом, что уже никто не удивлялся. Юная эльфийка не раз видела умирающих в мучениях. Её сородичи не гнушались использовать яды и на официальных церемониях. Даже на пиру в честь её дня рождения! Наивным ребенком она смотрела, как лицо её дяди вмиг покраснело, изо рта пошла пена, и он стал биться в припадке на полу у праздничного стола. И никто не бросился ему помогать. Ему, такому доброму и честному эльфу, с которым она так любила играть в загадки и слушать его интересные истории о прошлом и возможном будущем, волшебстве и о… людях. Возможно, от него Алиста и переняла тягу к истории и культуре людей, но именно интерес к врагу, хоть и больше научный, чем личный, и погубил горячо любимого дядю.

Отец Алисты с безразличием следил, как из его старшего брата с каждым хриплым вздохом уходит жизнь. Глаза нового короля Южнолесья, отца принцессы, навсегда запомнились ей. Он презирал родного брата, посчитал слабаком и предателем, который, надев корону, рано или поздно откажется от завоеваний севера и порабощения людей. За это Алиста и презирала собственный народ. Манеры, благородство и богатая культура скрывали высокомерие, зависть и алчность.

Король Ариан любил дочь, но это не мешало ему видеть в ней шахматную фигуру, которую при необходимости можно разыграть, чтобы выиграть партию. Своевольной Алисте подобное пришлось не по нраву, но она подыграла отцу, начав собственную игру.

Когда-то дом Аламир, сейчас столь необходимый в её плане, предпринимал попытки переворота, включая покушение на жизнь самой Алисты. Она ненавидела Аламиров настолько, что лишила бы зрения каждого из членов династии ржавым тупым ножом. Однако сейчас важнее благополучие стран, которыми будет править сын, рожденный от Раймонда.

Мысль, в мгновенье озарившая её ум, острой иглой уколола самолюбие. Неужто, впитав в детстве яд окружавшего безумия, она уподобилась тем, кого ненавидела?

«Что поделать? — думала она, глядя в любящие глаза супруга. — Я всё-таки дочь своего отца. Но он, мой ещё нерождённый сынок, будет другим. Он будет радоваться собственному дню рождения, а не бояться его. Ему не понадобятся дегустаторы из страха отравления, он не станет пешкой в чужих политических играх. Он будет справедливым и чуточку наивным, как его отец. С такими же красивыми и добрыми глазами».

Алиста неспеша двигалась по пустому тёмному коридору замка. Она потушила факелы и свечи заклинанием. От рождения Алиста видела в ночи, и мрак не доставлял неудобств. Наоборот, служил ещё одной линией обороны для её самого страшного секрета.

Северяне, впрочем, как и многие другие люди иных королевств континента, предвзято относились к волшебству и всем, кто его практиковал. По этой же причине они не любили эльфов, ведь каждый эльфийский ребёнок с малых лет мог творить несложные заклинания.

Компанию королеве в холодном коридоре составляли безмолвные доспехи, установленные в специальных нишах. Они являлись единственными свидетелями волшебства эльфийки, а также стражей на случай, если о её секретах узнают.

Алиста приблизилась к одному из истуканов и пристально посмотрела в прорези для глаз на полумаске шлема. Доспех на мгновение ожил и почтительно поклонился. Таков знак, что тайна не раскрыта. Затем королева подошла к стене. Стоило ей провести ладонью по каменной кладке, как наведённый ею морок исчез, явив дверь. Алиста ухмыльнулась, начертила знак. Дверь беззвучно отворилась. Королева зашла внутрь и заперлась, повторив символ.

Многие думали, что у «эльфийской колдуньи» имеется тайная комната во дворце, в которой она творит чёрную магию. Вот эта комната. Однако сплетни, распускаемые чтобы очернить королеву и настроить аристократию и, возможно, самого короля против неё, имели мало общего с действительностью.

Среди слухов, распускаемых завистниками и доходивших до Алисты, были очень красочные. Одни считали, что здесь располагалась алхимическая лаборатория с перегонными кубами, колбами с человеческими эмбрионами, ретортами и множеством реагентов. Мол, пользуясь знаниями об алхимии, королева приворожила Раймонда и теперь повелевает его разумом. А женитьба — не что иное, как коварный план по захвату эльфами северных земель — плацдарма для завоевания иных людских королевств. Другие полагали, что здесь находится огромный ведьмовской котёл, в котором Алиста варит детей заживо. Ещё она пьет людскую кровь, ест человечину и потому не стареет.

Алиста улыбнулась, припомнив всю клевету, и обвела взглядом практически пустую комнату. Центральное место отводилось большому, в рост королевы, зеркалу в оправе из чёрного живодрева. До ритуала оно накрыто белой простыней. Перед ним расположился небольшой подиум, а подле него — тумба. На ней стояла небольшая пиала, рядом с ней на красной подушечке покоился стилет. Лунный свет проникал в комнату через одно-единственное маленькое окошко.

Эльфийка отворила окно, взяла пиалу и собрала в неё немного снега с козырька. Встав на пьедестал абсолютно нагой, королева стянула простыню с зеркала. Держа в одной руке пиалу со снегом, а в другой стилет, она принялась нараспев читать заклинание.

Комната наполнялась мелодией. На седьмом куплете Алиста проткнула указательный палец стилетом и окропила снег в пиале тремя каплями крови. Затем она выплеснула содержимое пиалы на собственное отражение и с усилием в голосе продолжила.

Королева заметила, как рама из живодрева пришла в движение. Хоть к коленям и подступала дрожь, Алиста решительно ускоряла темп, и зеркало, вторя такту, вибрировало, издавая гул. От углов оправы к центру потянулись тонкие струйки призрачной дымки. Соединившись, они укреплялись, разрастались, становясь похожими на корни дерева. Однако те выглядели мерзко, словно поражённые какой-то болезнью. Меж ними засочилась кровь. Она стекала вниз и сразу же засыхала. Вскоре вся поверхность превратилась в один большой струп.

Голос Алисты задрожал от усталости, но она истово читала заклинание. Силы уже заканчивались, когда струп лопнул, наполнив комнату гнилостным смрадом. Отражение сменилось угольно-черной пустотой, и в сердце Алисты поселилась тревога. Ей показалось, если протянуть руку к зеркалу и попробовать до него дотронуться, пальцы пройдут насквозь.

— Дочь Ариана? Неужели в Южнолесье сняли запрет на магию крови? Или, быть может, послушная и мудрая ведунья Алиста нарушила запрет отца?

Эльфийка старалась не подавать виду. С гордой осанкой, совершенно не стесняясь собственной наготы, она отставила магические предметы и промолчала.

Вдруг в глубине зеркала загорелось два красных уголька, и в призрачной дымке мелькнул силуэт. Светящиеся глаза стремительно приближались. Королева увидела выставленные руки, похожие на лапы хищной птицы. Ещё секунда, и они схватят её за горло! Раздался стук — нечто по ту сторону зеркала встретило преграду. Алиста радостно перевела дух.

— Любопытно, — прошипел голос. — Кто-то хорошо изучил мои работы. Я и представить не мог, что моим последователем станет дочь злейшего врага.

— Не радуйся раньше времени, предатель. Это ты служишь мне, а не наоборот! Перед тобой твоя госпожа. Преклони колени!

Нечто било по невидимой преграде. К стуку добавился отчаянный рёв, больше напоминающий звериный.

— Угомонись, не то перебудишь весь замок! — властно приказала Алиста. — А не перестанешь… — она щёлкнула пальцами.

Зеркало задымилось, а силуэт внутри жалобно заскулил и пал на колени, упершись лбом в барьер, разделяющий его мир-тюрьму и реальность. Алиста приняла эффектную позу, от которой любой мужчина потерял бы самообладание.

— Что ты видишь?

— Мою госпожу.

Эльфийка рассмеялась.

— Быстро учишься. Но я не для того проделала столь тяжёлую работу, чтобы просто поиздеваться. Мне нужны твои способности. Так что ты видишь?

Красные угольки уставились на Алисту.

— Дочь эльфийского народа, что в качестве жены варвара прибыла с ним в северные края, — покорно отвечал заточённый дух. — Ещё вижу, что вопреки невзгодам тебе нравится жить среди людей.

— Продолжай.

— Вижу, что ни происхождение, ни таланты, ни положение не помогают получить желаемое.

— Что именно?

— Ребёнок, зачатый от человека, — задумчиво произнесло зеркало. — Ты надеешься, что я тебе помогу… Как интересно.

— Я изучила всё, что осталось от твоих работ, — королева замялась, обдумывая, как обращаться к чернокнижнику, не нарушив традиций, — Зеркальник, но информации недостаточно. Мне нужно, чтобы ты рассказал больше.

— Бедное дитя. Разве ты не понимаешь, что эльфы и люди несовместимы? Мать Природа против такого союза!

Алиста знала, что он говорил искренне. Из-за охранного заклятья ему никогда не обмануть её.

— Высшие силы не отвечают на мои просьбы и мольбы. Поэтому мы обратимся к иным, не менее могущественным, — Алиста выдержала паузу, глядя, как красные угольки удивленно расширяются. — С твоей помощью я призову на службу демона и заставлю его исполнить мою волю.

— Госпожа, демоны не подчиняются, они заключают сделки только на выгодных для них условиях. Любой из них потребует большую плату за подобные услуги. Посмотри на меня. Я — результат собственного тщеславия! Да, я обрёл желаемые знания и могущество, но чем стал?

Алиста задумалась о цене, которую придётся заплатить. Из записей Зеркальника королева знала, что обмануть демона ни у кого до сих пор не получалось. Стремясь обрести мощь и власть, чернокнижник, ныне заточённый в зеркале, призвал демона, отчего сам превратился в ему подобное существо — уже не эльф, но ещё не демон. Его обрекли на ссылку в междумирье — в пустом пространстве между измерениями, где новообретённые силы ничего не значили.

Королева понимала риск, заказывая зеркало из живодрева — единственного растения, наделённого разумом и, самое главное, магической силой. Предмет перед ней — портал, через который чернокнижник мог попасть в её мир. Если бы не охранные заклятья, заранее наложенные на оправу, он бы покинул темницу и предстал новым богом. Грозным и беспощадным. Он требовал бы абсолютного почитания и подчинения. Никто бы не воспротивился его воле, ведь ему под силу уничтожать целые материки.

— Я осознаю риск и готова к нему.

— Воля твоя, госпожа. Для проведения ритуала у тебя уже всё есть: кинжал и собственная кровь.

— А заклинание?

— Повторяй за мной.

Алиста надрезала ладонь и наполнила пиалу кровью, а затем принялась говорить за зеркалом слово в слово. Она вновь и вновь произносила заклятье и в один миг почувствовала, что в зеркале появился кто-то ещё. Красные угольки Зеркальника исчезли. Тьма сменилась багряным небом, пепельным снегом, опускающимся на светло-жёлтый туман.

Клубы мглы, вытекающей из зеркала, постепенно заполнили полкомнаты, и вскоре Алиста услышала голос. Она отчётливо осознала его природу и сосредоточилась. Приятный тембр ничего не требовал, не рычал в неистовстве, не проклинал, не нашептывал злодейства. Только поинтересовался, чего она хочет больше всего на свете. И так ласково он говорил, так сладко становилось на душе от его слов, что на мгновение Алиста забылась. Она осмотрела комнату и увидела, что за окном бушует метель.

«Снег, — подумала королева, — как кожа Раймонда. А кровь на моих ладонях? Если к этой благородной бледности добавить немного румянца? И волосы, чтобы волосы, как у Раймонда — чёрные, словно рама зеркала? Какой бы дивный получился ребёночек. Наш любимый ребёночек».

Алиста не произнесла ни слова, только подумала, как её скрутила жуткая судорога. Королеву лихорадило и било об пол под хохот, раздающийся в ушах. Не разобрать кто смеялся: Зеркальник или демон, что так лихо её обманул. Алисту знобило, из её уст текли струйки крови, а внутренности дико отплясывали. Миниатюрные аристократические груди надулись и сильно болели. Казалось, они вот-вот лопнут. Живот то раздувался до немыслимых размеров, то сдувался. Она слышала, как ломались ребра и кости таза, чувствовала, как они мгновенно сращивались. Эльфийка то теряла сознание, то приходила в себя.

В один миг всё закончилось.

Королева открыла глаза. За маленьким окошком среди ночной темноты продолжала бушевать метель. Алиста приподнялась на локтях и взглянула в зеркало. Сейчас оно выглядело совершенно обычно. Отголосок демонического измерения пропал, как и междумирье Зеркальника. Королева смотрела в отражение и не узнавала себя. Это все ещё её внешность, но только иная. Алиста стала крепкой и похожей на северянку. Талия выглядела чуть менее изящной, но линия бюста и бёдер преобразилась. Груди увеличились, бёдра расширились. Внутри тоже что-то изменилось. Алиста не могла понять новое чувство, которое испытывала.

Королева быстро встала, накрыла зеркало простыней, умылась, оделась и вышла из комнаты, не забыв запереть дверь на магический символ. Она поспешила в покои. Муж спал на кровати. Эльфийка скинула одежду и прильнула к нему. Раймонд очнулся. Они поцеловались и сплелись в один клубок.

***

— Дедушка? — Ивар растолкал уснувшего деда. — Она призвала демона? Ритуал удался? Что дальше?

Ярре встрепенулся и потёр глаза:

— Ах, да. Ритуал удался, а потом Алиста забеременела. Среди злопыхателей пошла новая волна недовольства, мол, эльфийка сама на себя непохожа. Раймонд успокоил вельмож новостью о скором рождении наследника. Постепенно всё забылось, а странности объяснили положением королевы. Это оказалось несложно, поскольку беременных эльфиек никто никогда не видывал. Так и прожили до родов, но вот потом… не заладилось. Алиста, родив дочь, скончалась, так и не рассказав о зеркале и злом духе, заточенном в нём.

Раймонд очень горевал по жене. Он ни разу не зашёл в их покои, а про тайную комнату знал мало. Алиста и от него скрывала, где та находится и что именно она там делала. Король имел отдалённое представление и об артефактах. Он посчитал, что если те спрятаны, то не навредят. А если бы он пригласил колдуна в замок для поисков, то вскрылся бы обман королевской читы, и огонь инквизиции настиг бы его молниеносно, хоть он и король. Так в самом центре замка и поселилось зло, внучок.

Когда траур по жене закончился, король осознал, что план покойной жены неосуществим. Наследника нет, Алисты, единственной к чьим словам эльфы могли прислушаться, тоже нет, и величия северного королевства никто не увидит. Раймонда обуревали противоречивые чувства к новорожденной, будто она виновна во всём, но со временем он стал замечать черты Алисты в милом личике дочери. Её наивный открытый миру взгляд растопил сердце короля, как когда-то это сделала эльфийская принцесса.

Прошло три года. Раймонд радовался подрастающей дочери и тратил всё свободное время только на неё. Вскоре он женился вновь на аристократке одного из самых влиятельных домов королевства — Елизавете. Та, в силу юного возраста и романтичной натуры, полюбила короля и его дочку. А вот Раймонд не испытывал к ней пылких чувств. Он скорбел по почившей супруге и не хотел свадьбы.

Лорды давили на короля, поскольку не желали допустить междоусобиц за престол из-за отсутствия наследника мужского пола. Знать уважала Раймонда за то, что он отличный полководец и смог разбить, казалось, неуязвимого врага, но история с Алистой разделила благородных на два лагеря: одни ненавидели его за связь с эльфийкой, по сути — врагом, другие завидовали этому и относились к королеве как к трофею, которым можно хвастаться перед другими державами.

Шли годы. Государственные дела отнимали все силы Раймонда. Отношения с бывшей роднёй на юге — эльфами — накалялись. Иногда на границах разгорались конфликты. Раймонд пытался разрешать их без насилия, но среди эльфов ходили разговоры об убийстве Алисты, а Маргариту они отказывались признавать дочерью эльфийской принцессы. Во как!

После еще одного разлада с эльфами Раймонд с войском отправился наводить порядки на границе, оставив Маргариту на попечение мачехи.

Глава 2

— Марго? — по коридору разнесся голос Елизаветы. Она быстро шла, придерживая полы платья и осматривая каждый угол. — Где ты, девочка моя?

Вдруг до её уха донёсся звонкий озорной смешок.

— Я знаю, ты где-то здесь, маленькая проказница, — взгляд королевы зацепился за нишу позади стоящих доспехов. — Сейчас я тебя найду.

Не успела Елизавета подойти, как из-за них выскочила девочка пяти лет в жёлтом платьице. Разразившись смехом, она унеслась дальше по коридору. Улыбаясь, мачеха последовала за падчерицей. Девочка бегала небыстро, и, разумеется, королева поддавалась. Елизавета полюбила Маргариту как собственную дочь. А после отъезда Раймонда, они стали ещё ближе — проводили больше времени вместе: играли, пели и грустили по отцу и мужу. Прятки и догонялки нравились Маргарите сильнее всего. Она часами могла прятаться от мачехи, а та — её искать. Обе коротали долгие дни без Раймонда.

Маргарита, убегая, звонко хохотала. Оглянувшись на доспех, который, как ей показалось, только что поклонился, принцесса споткнулась, рухнула и ударилась головой о пол. Сердце Елизаветы сжалось.

— Мне не больно, — с виноватым видом Маргарита растирала краснеющий лобик.

Елизавета провела ладонями по белоснежному лицу девочки, поправила непокорный чёрный локон, спрятав за маленькое заострённое ушко, а затем нежно поцеловала.

— Ты моя хорошая, я так перепугалась, — она прижала падчерицу к себе, поглаживая по спинке. — Хорошо, что всё обошлось. Твой папа не простил бы меня, приключись с тобой что-нибудь.

— Я скучаю по нему.

— Я тоже, моя хорошая. Я тоже.

Девочка протянула руку к двери, возле которой они стояли, и провела по ней пальцем, рисуя сердечко. Та беззвучно отворилась, явив небольшой зазор. Елизавета удивилась, дверь появилась словно из неоткуда. Неужели она так перепугалась, что просто не заметила её? Тем не менее мачеха заинтересовалась, что же находится внутри, и, взяв падчерицу за руку, она зашла в комнату.

Маргарита сразу же чихнула. Она чихнула ещё раз и нахмурилась.

— Мне тут не нравится.

— Мне тоже. Здесь все поросло паутиной и покрылось пылью, — наморщив носик, королева обвела комнату взглядом. — О, а это что такое?

Мачеха подошла к зеркалу и скинула с него простыню.

— Какое миленькое! И я в нём прекрасна, неправда ли?

Елизавета прихорошилась, посмотрев на отражение, и вывела падчерицу из комнаты.

— Может, переставить зеркало в мою опочивальню? Что думаешь, Маргарита?

***

— Да, так и совершаются роковые ошибки, — Ярре грустно улыбнулся. — Всё по незнанию да по недосмотру! Во как! Девчонка-то унаследовала от матери магические способности и, сама того не ведая, отворила дверь в тайную комнату Алисты! Откуда она про тот символ волшебный узнала — тайна. Никто не скажет.

— Деда, а что стало с мачехой? Её зеркало убило, наверное?

— Слушай как было. Мачеха-то любила падчерицу. Искренне. Только, у всех людей есть пороки. Елизавета часами разглядывала собственное отражение, считая себя самой прелестной на всём белом свете. И всё же доброта перекрывала такой пустяковый недостаток. Королева стала бы прекрасной матерью, если бы не Зеркальник. Уж не знаю, как это по науке, но один маг мне растолковал, что Алиста заточила в зеркале злого духа, а тот очень хотел выбраться из своей темницы. Освободиться он мог лишь с согласия призвавшего колдуна, либо самостоятельно, если погубит кого-нибудь, извратив душу, сделав ведьмаком или ведьмой, а после поменяется телами. Во как! Он намеревался получить тело королевы, а её уже чёрную душу поместить вместо себя. И Зеркальник надеялся через безобидные гляделки с отражением взрастить в Елизавете смертный грех, а после изжить её.

— Ой, страшно, деда.

Дед взглянул на внука.

— Ну, раз так, тогда спи давай.

Следующий день прошёл в заботах. Сначала мать прибирала избу в ожидании гостей, затем пошло застолье и гулянья на праздничной ярмарке. Весь день Ивар ждал наступления ночи, чтобы дедушка продолжил рассказ.

За окном потемнело, и дед при свете лучины принялся строгать игрушки.

— Деда? — раздался робкий голосок. — А, деда, расскажи, что было дальше? Маменька-то уже спит.

— Спит? — задумчиво переспросил Ярре. — Славно, славно, — продолжая вырезать из бруска очередную поделку, он начал рассказ: — Ну, слушай. Значит, переставили зеркало в комнату королевы. Какое-то время всё шло, как обычно. Но после она стала замечать странности: то вещи пропадали, а потом находились, то прямо на глазах гребень полз по комоду. Стоило протереть глаза, а вроде и померещилось. Не знала, что и думать. Вдруг, когда в очередной раз любовалась отражением и спросила в шутку «Есть ли кто красивее меня?», зеркало ей ответило: «Прекраснее тебя, королева, никого нет».

Елизавета отшатнулась, озираясь. Наступила на полы платья, упала, ударилась головой, и её без сознания нашла служанка. Придворный лекарь осмотрел королеву и наказал отдыхать несколько дней в постели. Стража обыскала замок, но нарушителя, что мог так подшутить, так и не нашла. Вскоре Елизавета поправилась и зажила привычной жизнью. Однако слуги частенько замечали, как госпожа говорила с собственным отражением.

Глава 3

Маргарита подрастала, пограничный конфликт разросся в долгую войну. Первые два года отец возвращался на зимовку в замок. Короткие дни он уделял совещаниям с военачальниками, светским приёмам и дипломатическим встречам. Вечерами Раймонд наведывался к любимой дочке, а время с женой проводил неохотно.

Как-то Елизавета поделилась с принцессой своими переживаниями, но отчужденность супруга оправдывала неудачной военной кампанией. Из разговоров с мачехой Маргарита узнала, что этим летом бо́льшую часть армии северного королевства эльфы разгромили практически без потерь. Оставшиеся войска заняли оборону в прифронтовой зоне и восстанавливали силы в зимних квартирах, ожидая подкрепления от союзников — дворфов Подгорного королевства.

Раймонд, как только начал сходить снег, засобирался в поход. После его отъезда Елизавета всё больше времени проводила в покоях. Однажды Маргарита заскучала и решила навестить мачеху. Та стояла у окна и смотрела вдаль. В руках она держала белый платочек.

— Всё ли у вас хорошо, матушка?

— Ой, Марго, — Елизавета не обернулась. — Мне нездоровится.

— По батюшке тоскуете?

Елизавета проронила несколько слезинок.

— Да, — соврала она и промокнула глаза платком. — Долго уже нет вестей от него. Гонцы приходят всё реже и реже, а теперь их долгое время нет. Боюсь, не случилось ли чего дурного. Как бы он не погиб в бою.

Маргарита подошла к ней, обняла за талию и заплакала.

— Не бойся, девочка моя, мы вместе. Всё будет хорошо.

Но почему-то после этих слов королева зарыдала пуще прежнего. Когда же они обе успокоились, мачеха велела Маргарите погулять в саду, пообещав, что вскоре присоединится. Девочка повиновалась, но из-за возникших сомнений она задержалась за дверью и, осмотревшись, решила заглянуть в замочную скважину.

— Ты обещал, что я буду с любимым даже за тысячи лиг. Ты обещал красоту, волшебную силу и её вечную молодость, но не сказал про страдания и цену, которую придётся заплатить!

Маргарита сначала не поняла, с кем беседует Елизавета. Мачеха выкрикивала проклятия собственному отражению. Девочка даже решила, что её названная матушка сошла с ума от тоски по мужу, как вдруг услышала чей-то ответ:

— Я не лгу. В моих речах только правда. Ты просила показать возлюбленного, и я сделал это. Да, Раймонд проводит свободное время в объятьях других женщин. И тут ничего не поделаешь — он король, что вздумается, то и творит. А при войсках часто держат передвижные бордели, так что ты сильно не переживай. Это просто шлюхи.

Зеркальник удивился реакции своей госпожи. По его собственному убеждению, такие слова служили утешеньем, но Елизавета, закрыв ладонями лицо, зарыдала.

Выждав, он продолжил:

— Ты просила узнать, есть ли кто красивее тебя, я показал. И я предупреждал, что сила не дается просто так. Всё имеет свою цену.

Маргарита прикрыла рот руками, чтобы не закричать. Страх сковал юную девушку. Не потому, что узнала об изменах отца, хотя и это ранило её сердце. Каждому северянину ясно, что магия порочна, а колдуны — прислужники дьявола. Истинной дочери Господа никоим образом нельзя связывать себя с волшебством. Принцесса отгоняла мысль, что мачеха — колдунья, и боялась того, что сама может унаследовать эльфийское волшебство.

Чтобы королевские особы практиковали богохульную магию… Немыслимо! И мать принцессы, королева Алиста, не стала исключением даже ввиду особой внешнеполитической ситуации. Церковь официально запретила эльфийке заниматься колдовством, и та прилюдно поклялась соблюдать запрет. А тут, благородная дворянка, уроженка севера, порядочная прихожанка церкви и новая королева — волшебница! Скандал!

Марго старалась разглядеть незнакомца через замочную скважину, как Елизавета схватила торшер, и ударила, выкрикнув:

— Не бывать этому!

Зеркало разбилось на сотни маленьких осколков. Ступая по ним с улыбкой, Елизавета направилась к двери. Маргарита умчалась по коридору, чуть не сбив на повороте служанку.

— Анна, — Елизавета обратилась к удивленной прислуге, застывшей в коридоре, — прибери у меня. Я случайно разбила зеркало.

— Ой, к несчастью, Ваше Величество.

— А вдруг к удаче? — королева загадочно улыбнулась.

***

— Всё? — разочарованно протянул Ивар. — Это конец?

— Слушай дальше. Мачеха веселилась весь день, ведь решила, что совладала со злым духом. Вернувшись вечером в покои, она застала зеркало целёхоньким.

— Как так-то?

— А вот так, малец! Магия — это не хухры-мухры. Тут особый подход нужен, а Елизавета о том не знала. Хоть Зеркальник и обучил её магическим фокусам, но понимал, если королева узнает слишком много, не видать ему свободы. А поскольку его новая хозяйка не отличалась особым умом, то и трудностей у него не возникло. Вот так вот. Мораль понятна?

Ивар удивлённо уставился на деда.

— Учись, обалдуй! А то неучем вырастешь, и тебя любой дурак облапошит, не то что волшебное зеркало! Эх, ладно. Что с тебя взять? Весь в отца, земля ему пухом. Так на чём я остановился? А, точно. Что только Елизавета не предпринимала, чтобы избавиться от зеркала! И выкидывала его из окна, и ещё раз разбивала, но каждое утро оно появлялось на прежнем месте целым и невредимым. А после каждого разрушения ей становилось худо: то мигрени испытывала, то странное видела, то сознание теряла, то лунатизмом страдала. Лекарь всё перепробовал и в отчаянии позвал церковников. Те провели обряды, зачитали молитвы и ушли, а толку, как от дырочки в бублике: королеву бьёт озноб, вся в испарине, бедняжка, мечется во сне, а проснуться не может. Так она и провела в лихорадке несколько дней. Не ела, не пила, даже глаз не размыкала.

— Что же за хворь с ней приключилась?

— Снился ей кошмар, насланный Зеркальником, желавшим помучить Елизавету и склонить ко злу…

***

Королеве снился Раймонд, но даже в грезах он оставался также холоден к ней, как и на яву. Признался, что никогда её и не любил, а после и вовсе выдворял из замка. Король твердил, что она в подмётки не годится Алисте: не так красива, не так молодо выглядит и даже не владеет волшебством.

Раймонд обнимал очередную любовницу. Красивую, юную и стройную, в блистательном наряде, подобающем новой королеве. Её длинные черные волосы искусно уложены в удивительную прическу, а миловидное овальное лицо сияло благородной бледностью. Глаза небесного цвета искрились словно топазы. Елизавета с завистью признала, что эта девушка куда красивее неё. Раймонд осыпал её комплементами, которые с момента знакомства так хотела услышать Елизавета. И то, что эти слова предназначались бордельной распутнице, уколол королеву сильнее, чем собственная зависть к красоте и молодости этой чертовки.

Сны шли адской чехардой один за другим. Надменные взгляды мужа и его пассии сменялись их злорадным оскалом. Противный смех звучал отовсюду, и куда бы ни пыталась сбежать королева, преследовал её. Елизавета сорвалась на крик столь истошный, что в одночасье морок исчез, оставив вокруг только белое ничто.

Королева бродила по пустоши, пока не увидела вдалеке знакомое зеркало. Вместо отражения на Елизавету гордо взирала Алиста. С довольной ухмылкой она обернулась на стоящего позади Раймонда, обнимавшего новую спутницу. Красные молнии, вырвавшиеся из глаз эльфийки, превратили обоих в пепел.

Елизавета ощутила зависть. Она не умела постоять за себя, Алисте же удавалось с лёгкостью. Вот бы и ей так! Стоило королеве только подумать об этом, как она сама стала Алистой, гордо взирающей на пепел, оставшийся от обидчиков. Она перешагнула через оправу и вышла из зеркала другой. Преображённой. Захотелось аплодировать самой себе, но что-то вязкое и липкое на ладонях мешало. Елизавета бросила взгляд вниз и ахнула — руки по локоть в крови! Королева отшатнулась. Её замутило. Она бросилась в сторону, но сбила кого-то с ног.

Маргариту.

Падчерица пала наземь без чувств. Елизавета потянулась к ней, чтобы помочь, как заметила кровавую дыру в груди принцессы, а в своих ладонях ещё бьющееся сердце. Оно манило сладким запахом, словно райский плод, а пульсация приятно отзывалась во всём теле.

***

Маргарита зашла в покои мачехи.

— Анна, можно мне побыть наедине с названной матушкой?

— Конечно, Ваше Высочество, — Анна сменила Елизавете компресс. — Я подожду за дверью.

Как только служанка вышла, Маргарита осторожно приблизилась к зеркалу, стоящему напротив кровати, развернула его и накрыла простынёй.

«Так безопаснее», — подумала она и вернулась к Елизавете.

Марго присела на краешек кровати подле мачехи и взяла её за руку. Ладонь холодная, а лоб словно раскалили.

— Не покидайте меня, матушка, — почти рыдая, произнесла Маргарита. — Одна вы у меня остались. Отец пропал совсем. Как же я буду жить без вас? Не уходите. Я вас люблю.

Девочка вытерла слёзы платком, затем наклонилась и поцеловала мачеху в лоб. Одна слезинка всё же сорвалась со щеки. Маргарита провела ладошкой, вытирая её с лица королевы, и заметила, как у той открылись глаза.

— И я тебя люблю, Марго, — Елизавета слабо улыбнулась.

Маргарита позвала Анну.

— Ой, госпожа, неужто наши мольбы услышаны? — служанка обрадовалась и потрогала лоб Елизаветы. — Горячка ещё не прошла, но вы наконец очнулись! Я сейчас же позову лекаря.

— Не надо, — Маргарита остановила Анну. — Я сама. А ты лучше присмотри за матушкой.

— Какая умница растёт, — Елизавета проводила взглядом принцессу.

— Да, Ваше Величество. Замечательный ребёнок.

— Анна?

— Да, госпожа?

— Зачем ты накрыла зеркало?

Анна удивлённо оглянулась.

— А это не я, госпожа. Наверное, Маргарита.

Елизавета ничего не ответила, лишь отвела грустный взгляд.

Глава 4

Королева вскоре поправилась, но долгое время хандрила в одиночестве. Она сторонилась своих обязанностей и почти не общалась с падчерицей. По неизвестной Маргарите причине Елизавета избегала её, а если не получалось, старалась закончить разговор побыстрее. Позже и вовсе стала отсылать из замка. Неважно куда, главное подальше.

Так прошло ещё несколько лет. Раймонд перестал возвращаться на зиму, оставаясь с гарнизоном в зимних квартирах. Управление делами король оставил на герцога Ларссона, верного генерала, служившего ещё при его отце. Гонцы приносили скупые фронтовые сводки. В этом году удача благоволила северянам. С подкреплением из Подгорного королевства войскам Раймонда удалось удержать крепость, отбросить неприятеля и даже начать контрнаступление.

Маргарита привыкла к разъездам и егерям, следившим за её безопасностью вне дворца. Принцесса подолгу жила в охотничьих домиках Королевского леса — после отъезда отца те пустовали. Долгое время она свободно располагала собой. Общалась с королевским лесничим, немногословными егерями, добродушной прислугой и преподавателями, время от времени приезжавшими из города. Маргарита возвращалась во дворец лишь по праздникам и только по распоряжению Елизаветы, чтобы вновь отбыть в Королевский лес, но уже в другой охотничий домик. За неполный год она посетила почти все.

Когда Маргарита прибыла в замок на ежегодный бал, её ждали плохие новости.

— Дорогие гости, я бы хотела, чтобы торжество вызывало радость, но сегодняшний вечер омрачен скверными вестями, — королева выдержала паузу, осматривая собравшихся в зале людей. — Я только что получила донесения с войны. Мой любимый супруг и ваш король Раймонд пал от руки эльфийского воина. — Маргарита, стоявшая подле мачехи, почувствовала гневные взгляды. Она боролась с желанием прикрыть кончики заострённых ушей, которые как ни старайся, не спрятать под причёской. Когда принцесса уже решила уйти, Елизавета остановила и взяла её за руку. — И сегодня вместо веселья мы проводим в последний путь нашего короля, мужа и отца. Прошу вас, попируйте, поднимите бокалы за упокой его души. Завтра пройдёт символическая церемония, а сейчас мы с Маргаритой должны справиться с горем.

Королева увела всхлипывающую принцессу из тронного зала.

— Поплачь, моя родная. Поплачь.

Слуга закрыл за ними дверь. Они остановились в коридоре, и Марго обняла мачеху, уткнувшись лицом в её плечо. Та отозвалась нежным поцелуем в темечко и поглаживаниями по спинке, совсем как в детстве. Девушка окунулась в воспоминания об отце и разразилась рыданиями пуще прежнего. Елизавета проводила принцессу к себе.

Едва она переступила порог покоев королевы, спросила:

— Неужели это правда? Неужели отца больше нет?

— К моему сожалению, — Елизавета жестом велела прислуге покинуть комнату. Удостоверившись, что в коридоре пусто, она лично прикрыла дверь.

— Это нужно пережить, — лицо королевы не выражало эмоций, и говорила она, казалось, совершенно безразлично.

— Не знаю, как такое можно пережить… Матушка, я восхищаюсь вашей силой воли. Я так не могу.

Королева села подле Маргариты на край кровати.

— Если бы ты знала, чего мне это стоило, дитя. Но сейчас нужно быть особенно осторожными. Кругом враги.

— Вы меня пугаете…

Елизавета погладила падчерицу по голове.

— Сейчас чаша весов сдвинулась. Ах, какие интриги плетутся против нас. Против тебя.

— Меня?

— Конечно, дитя. Северяне всегда с недоверием относились к эльфам. Женитьба Раймонда на твоей матери настроила против него многих. Да, за спиной шептались, но подчинялись. Уважали, поскольку он поразил ненавистного врага и принес долгожданный мир. После смерти твоей матери недовольство утихло, однако некоторые люди при дворе стали набирать популярность, используя ещё не угасшую неприязнь к эльфам. Они настраивали людей против тебя — законной наследницы. Я отправляла тебя в отъезды не из-за прихоти, а потому что желала оградить от беды. Я надеялась, что смогу переубедить заговорщиков, но мне так и не удалось. Покушения не избежать. Большинство знати не признает тебя наследницей короны. Я опасаюсь, что совсем скоро они примут более решительные меры, поскольку единственный человек, чья политическая фигура тебя защищала, погиб.

Марго едва не лишилась чувств.

— Но не переживай, сейчас же ты отправишься в безопасное место с верными мне людьми. В твой любимый Королевский лес. Лесничий и самые преданные ему егеря будут тебя оберегать. А я разберусь с заговорщиками.

— Да, матушка. Но как вы это сделаете?

— У меня есть помощники, — тут в дверь постучали. — А вот и они.

Королева отворила дверь, и внутрь вошёл высокий черноволосый мужчина в тёмно-синем кафтане. Слуги вельможи остались в коридоре.

— Ваше Высочество, — мужчина поклонился. — Примите мои соболезнования.

Маргарита поклонилась в ответ.

— Благодарю.

— Ваше Величество, — франт развернулся к королеве, — поручение выполнено. Мои люди готовы.

— Отлично. Я знала, что могу довериться вам. Марго, будь добра, проследуй за слугами герцога Ларссона.

Принцесса подчинилась и покинула покои мачехи. Герцог услужливо поклонился ей, когда та проходила мимо, и закрыл за ней дверь. Затем подошел к стоявшей у открытого окна королеве и взял её за руку.

— Моя королева, — в голосе мужчины звучала страсть.

— Не сейчас, Олав. Сначала о делах, — холодно произнесла Елизавета и остановила его жестом. — Расскажите подробнее.

— Как изволите, — он прошёлся взад-вперед. — От гонца мы избавились. Соглядатаи подтвердили — за неполную ночь, что тот провел в конюшне, с ним никто не общался. Далее мои люди поручили ему доставить письмо. В указанном месте ему перерезали горло.

— Прошу, увольте от грязи.

— Как пожелаете, любовь моя.

— Олав, я ценю вашу поддержку и помощь, уважаю нашу договоренность, но до официальной церемонии прошу меня так не называть. Мой муж ещё жив. Мы играем с огнём. Что, если план раскроют?

— Не раскроют. Большинство лордов разделяют наши взгляды, а остальных мы вскоре переубедим или заставим повиноваться. После моей коронации у них не останется выбора.

— Вы избавились от всех улик? Ничего не пропустили?

— Улик нет, Ваше Величество, я нанимаю только мастеров. И поверьте, провернуть пару грязных дел — это не самая сложная часть нашего плана. Вот ваши старания куда более ценны, — и герцог не лукавил. Благодаря волшебству Елизаветы почтовые голуби Раймонда не долетели до своих адресатов, а немногочисленных гонцов перехватили агенты Ларссона. Таким образом, все донесения с фронта проходили через него. Подделать почерк и изменить содержание посланий для его шпионов — пустяк. — Любовь моя, не переживайте, ни одна душа не в курсе реального положения дел. Никто не узнает, что Раймонд запрашивал подкрепление. По данным моих разведчиков, осада продлится недолго. А потом… потом мы будем вместе. Уже официально.

— А война? Эльфы же пойдут в наступление!

— Само собой, но мои войска будут к этому готовы. Да, придётся пожертвовать южными землями, но этим ушастым выскочкам не пройти перевал. Горные крепости неприступны. Ручаюсь.

— Как знать воспримет потерю земель?

— Южане непокорны. Эти земли передавались дворянским родам наименее ценным с политической точки зрения. Знать воспримет утрату юга спокойно, если не с облегчением. Вы не представляете, как трудно держать в узде южан. Их строптивый пыл ничем не уступает эльфам. Местные бароны из небогатых родов не в состоянии поддерживать порядок, поэтому они вынуждены были просить помощи у других семей. Разумеется, не безвозмездно, однако последние с большей охотой вернут людей в собственные владения. Лордам спокойнее, когда их армия под рукой и в полном составе.

Королева довольно улыбнулась. Ларссон посчитал момент удачным и припал к её руке, но одним поцелуем, как планировал, не ограничился. На уже немолодого герцога нахлынули юношеские чувства, и он целовал её руку снова и снова, подымаясь все выше и выше. Наконец, их губы встретились. Королева поддалась, хоть и не сразу.

— Олав, прошу, повремените, — Елизавета отпрянула. Её щёки зарделись румянцем. — Я всё ещё супруга короля.

— Ваш муж — предатель, заслуживающий смерти, а вы беспокоитесь о таких пустяках! Он изменил своему народу, когда привёл в замок ушастую ведьму. Раймонд превратился в марионетку и опорочил родовой замок чёрной магией, — королева гневно сверкнула взглядом, отчего у герцога по спине пробежал холодок. Решив исправить ситуацию, Ларссон поспешно продолжил: — Последняя кампания против эльфов — сплошная трагедия. Столько лет бессмысленных битв: ни побед, ни трофеев, ни новых земель! Хвалёная тактика Раймонда не работает. Эльфы приспособились, чего не скажешь о нашем короле. Он всё свободное время тратил на свою полукровку, вместо того чтобы готовиться к очередной войне!

Королева ухмыльнулась:

— Как интересно вы заговорили, дорогой Олав. Учитывая, что это вы посоветовали Раймонду согласиться на брак с Алистой! Маргарита — плод ваших трудов, не так ли?