Бесплатный фрагмент - Победители

В 2025 году наша страна отмечает 80 лет Победы над фашистской Германией в Великой Отечественной войне. Она не обошла ни одну семью в СССР. На фронт уходили мужья, братья, сыновья, отцы…

Много смертей и зверств претерпело человечество от фашистов в те годы, но победа была за правдой, добром и здравым смыслом.

9 мая 1945 года весть о Победе разнеслась по нашей огромной стране. «Этот праздник со слезами на глазах» стал символом торжества справедливости и силы духа всех народов СССР, которые вносили каждый свой вклад в общее дело.

В этой книге мы увековечили имена наших великих предков, которые воевали, получали ранения, погибали для того, чтобы жили мы.

На страницах этой военной летописи чёрным по белому написаны имена героев, подаривших жизнь будущему веку, сломивших натиск фашистов, защитивших ценой своих жизней нашу Родину.

Низкий вам поклон, ЗАЩИТНИКИ, и пусть память о вас не исчезнет в веках!

Абушахмин Хасан

Статья и стихи Гульфии Зиннатуллиной

Абушахмин Хасан (01.01.1909 — 03.06.1978) 14 августа 1941 года был призван в армию из деревни «Борисово» (Кунашакский район Челябинской области). Воевал в 131-ом гвардейском стрелковом полку 45-й гвардейской стрелковой дивизии. На войне Абушахмин Хасан попал в окружение к немцам. Наши воины три дня простояли в болоте. Выйти из окружения удалось лишь семерым.

Раненого комиссара выносили на себе. У Хасана с собой был трофейный автомат. За это их хотели расстрелять. Хасан дал очередь рядом с ногами полковника, который собирался отдать приказ о расстреле. И сказал: «Если ты хоть одного из нас пальцем тронешь, я сам тебя расстреляю». Об этом серьёзном инциденте стало известно Георгию Жукову. Благодаря его вмешательству, Хасан остался жив. В декабре 1943 года был ранен осколками ручной гранаты. Попал в госпиталь в городе Новосибирск. Всё туловище и рука были в гипсе, самостоятельно передвигаться он не мог. После госпиталя его отправили домой. Осколки гранаты повредили позвоночник. Несмотря на серьёзное ранение, Хасан выжил и стал ходить. Хоть одна рука у него и плохо двигалась, был заядлым охотником и рыболовом. Абушахмин Хасан был удостоен многих наград — ордена Красной звезды, ордена Славы второй и третьей степени, ордена Отечественной войны первой степени, медали «За оборону Ленинграда», «За Доблесть и Отвагу».

В 1951 году Абушахмин Хасан совершенно случайно вновь встретился с Георгием Константиновичем Жуковым. Произошла эта встреча на охоте. Г. К. Жуков тогда командовал Уральским Военным округом (в этот период Жукова к нам на Урал отправляли). Дед умер, когда мне два года было, поэтому я всю информацию проверяла и писала в газету про него статью.

***

Над головой вижу синее небо,

Так же, как дед мой тогда, на войне!

Стоя в болоте, голодный, без хлеба,

Он в окруженье, в немецкой «петле»!

Разве он думал тогда, что выживет?

Разве он знал, что вернётся домой?

Только шептали вокруг: «Мы выдержим

И всех фашистов прогоним долой».

Как они выбрались? Бог один знает!

Семеро смелых, в грязи и в крови…

И снова на фронт они прошагают,

Чтоб от врагов нашу землю спасти!

***

Давно война та стала уж историей.

Всё меньше ветеранов на земле.

Но люди эти высшей категории,

Спасли когда-то мир у нас в стране.

Они тогда, не знавшие беды,

Так, как и мы, ходили на работу.

Тогда, давно когда-то, до войны,

Шутили и смеялись беззаботно.

Но прогремели выстрелы войны,

И появились новые заботы.

Так лучшие Российские сыны

Пошли в десант, в танкисты и пехоту.

Мы всем вам благодарны за победу,

За небо чистое у нас над головой.

Скажу спасибо бабушке и деду

За то, что мы сейчас живём с тобой!

Аркашев Василий Иванович

Статья и стихи Ситниковой Марины Анатольевны

В 1933 году уроженец Вязьмы Василий Аркашев (1914 — 1996 гг.) окончил курсы фотопрессбюро в Харькове. Три года работал фотокорреспондентом в украинских газетах, потом его призвали на срочную службу. После службы в армии Аркашев стал корреспондентом газеты Белорусского округа «Белорусская правда». В самом начале Великой Отечественной войны попал на фронт. Во время войны Василий Иванович снимал военные операции для газеты «Уничтожим врага» (3-го Белорусского фронта).

В фондах архива хранится коллекция Василия Аркашева из 508 фотоснимков: от Минска до Москвы и от Москвы до Кенигсберга. Подмосковье, Смоленщина, Белоруссия, Литва, Восточная Пруссия — всюду, куда бы не забрасывала его судьба, он делал снимки. Когда война закончилась, военная фотосъемка не исчезла из жизни советского фотографа.

Он работал в военной прессе и дальше: в газете Белорусского военного округа, в группе советских войск в Германии. Работал в журнале «Сельское хозяйство Белоруссии», с 1971 года был фотокорреспондентом творческой студии союза журналистов «Фото и жизнь». В 1969 году вышел альбом Аркашева «Фронтовыми дорогами». А также Василий Иванович написал книгу с документальными рассказами «Мы встречались в бою». Награждён орденом Красной звезды, двумя медалями «За боевые заслуги» и другими правительственными наградами.

Спасибо отважным солдатам

Мы — потомки героев Великой войны,

Никогда не забудем их славу!

От вражеской силы мы спасены,

Защитил наш солдат державу.

На монументе героев прочтëм имена —

Алексей и Ирина, Иван…

И медсестра в этом списке совсем не одна —

Евдокия, Борис и Богдан…

Спасибо тебе, Неизвестный солдат!

За то, что в бою ты сражался.

На фронте был дед мой, а рядом был брат.

Спасти их ты честно пытался.

Спасибо Героям за мужество их,

Что шли дружно в бой, не сдавались,

Боролись без отдыха и выходных,

Шли только вперёд, не боялись.

Сегодня цветы у Огня возложу

На память о славных ребятах.

Я детям и внукам о них расскажу,

О наших отважных солдатах.

Письмо матери на фронт

Защитник мой, родной сынок,

Тебе связала свитерок,

Чтоб грел тебя, оберегал,

Чтоб обо мне напоминал.

Я в храм хожу, молюсь всегда,

А между нами города…

Тебя, защитник мой родной,

Я каждый день всё жду домой.

Ты возвращайся побыстрей,

Ты постарайся, ты сумей.

Горжусь тобой, люблю тебя,

Домой скорее, ждёт семья!

На параде

Минута молчанья… Становится жутко,

Когда вспоминаем мы время войны.

Бои ежедневные — это не шутка!

Герои стране своей были верны.

Сегодня на площади радостно, шумно,

Президент, ветераны встречают парад.

На празднике этом всегда многолюдно,

В Кремле в карауле солдаты стоят.

Тут танки, машины и даже «Катюши»

Проедут по площади, не пропусти.

Ты речь президента внимательно слушай —

Он важное хочет до нас донести.

Никто не забыт и ничто не забыто…

Храните историю, забвению-нет.

И на великой звезде из гранита,

Огонь вечный бьётся и дарит свой свет.

Русские

Мы — дети России, Родины нашей,

Гордимся мы ею и любим её.

Нигде не видали мы краше пейзажей,

И пусть не летает вокруг воронье!

А если на нас вдруг пойдут чужеземцы,

На битву восстанет весь русский народ!

И баба коня на скаку остановит

И в жаркую избу, коль надо, войдёт.

Тут сила, единство и мощь у народа,

Душа широка, а натура щедра.

И рубль им не нужен, ценнее свобода,

А сущность у русского очень храбра!

Астафьевы Михаил Михайлович и Александра Алексеевна

Статья и стихи Гайпель Елены Яковлевны

На этой фотографии Астафьев Михаил Михайлович, мой дед, с женой Александрой Алексеевной и детьми Маргаритой и Игорем. До войны они проживали во Владимире. Дед работал на граммофонном заводе слесарем, но во время Великой Отечественной войны завод вместе с рабочими и их семьями эвакуировали в Уральский город на Каме, Молотов /Пермь/. Дед рассказывал, что станки сначала стояли под открытым небом. Люди работали днями и ночами, чтобы наладить производство. Во время войны завод начал производить взрыватели. Осваивались новые технологии. Фронту необходимы были боеприпасы. Был голод, люди недоедали. Женщины ходили по деревням, выменивая одежду на еду. В их числе была моя бабушка Александра Алексеевна. Одна из историй, которые она мне рассказывала, отражена в стихотворении «Встреча с волками». Коротко о событиях того времени рассказано в стихотворении «Письмо из детства». Это стихотворение написано по воспоминаниям моей мамы, Гайпель Маргариты Михайловны.

Письмо из детства. (Памяти моей мамы посвящается)

Пишу из детства. Моё имя Рита.

Мне было три, когда пришла война.

И уверяю, мною не забыто,

Как полыхала пламенем страна.

Кресты на окнах, голод, вой сирены,

А дальше — эшелоном на Урал.

Мельканье за окном и рельсов вены.

Перрон, народ и, наконец, привал.

Нас разместили в узеньком бараке

С десятком, с места сорванных, людей.

Тут рукомойник, вот под мусор баки,

Ковёр с изображеньем лебедей.

А вечером пугливо, как воришки,

Не в силах любопытство превозмочь,

Из комнат своих вышли ребятишки,

Когда отцы ушли работать «в ночь».

Мы многое тогда не понимали,

И почему так часто плачет мать.

Мы были дети и в войну играли,

Пытаясь всех фашистов расстрелять.

И не забыть мне радости великой,

Как объявил победу Левитан,

И как в толпе весёлой, многоликой

Кружились я и Генка, мой братан.

Меня уж нет. Намазав хлеб вареньем,

Мой правнук Дима с трепетом прочтёт

Изложенное мной в стихотворении

И эту память в сердце пронесёт.

Встреча с волками

Это реальная история, произошедшая с моей бабушкой во время войны. Дело было в Прикамье. В городах не хватало еды. Чтобы прокормить детей, женщины ходили по деревням, обменивая обувь и одежду на картофель, морковь, капусту…

Как изваяния, стояли на поляне

Четыре женщины и четверо волков,

А между ними только несколько шагов

И угли от костра, чуть тлеющие в яме.

Ходили женщины по деревенькам, чтобы

Обменивать обувку и одёжку

Из довоенной жизни на картошку.

Тут звери вышли им навстречу из чащобы…

Дышали жарко и голодною слюною

Кропили впадины земельных трещин.

Вперёд шагнула старшая из женщин,

Решительно подруг своих прикрыв собою.

Без паники и беспокойства лишнего,

Крестом себя широким осеняя,

Всем сердцем к Божьей милости взывая,

Она молила о спасении Всевышнего.

Хвостами волки вдруг взмахнув пушистыми,

В тень удалились сумрачного леса,

К насилию не проявляя интереса.

Они зверями были. Не фашистами.

Благодарю за мир

Мой дед войну прошёл в пехоте,

В тот грозный сорок первый год

Сто шестьдесят их было в роте,

Полсотни составлял их взвод.

Кто из Сибири, кто с Кавказа…

И каждый день с гранатой в бой,

Чтобы фашистскую заразу

Прогнать с родной земли долой.

Дед вспоминал, вздыхая горько,

Слезу украдкой утерев,

Как пал в бою братишка Борька

И лучший друг Останков Лев.

Рассказывал мне о параде,

О том, как штурмом брал Берлин.

Ну и опять с тоской во взгляде:

Из взвода выжил он один,

Из роты — двадцать пять едва ли…

Другие все погребены.

Навек в небесные скрижали

Их имена занесены.

Аталыков Василий Ефимович

Статья и стихи Камушковой М. В.

Мой дедушка, Василий Ефимович Аталыков, родился 23 февраля 1919 года. Призван в ряды ВС в 1938 году. Воевал, имеет множество орденов и медалей. Войну закончил в Вене. После войны продолжил службу в рядах ВС, в отставку ушел в 1971 году в звании подполковника. Скончался 23 февраля 1995 года после болезни. Низкий поклон и вечная память!

Ты будешь ждать

Ты будешь ждать, пока уснут

Их не вознëсшиеся души,

И голоса в тумане слушать

Друзей, что больше не придут.

Здесь оглянулись, не стерпев,

Не закричавшие от боли

По не вернувшимся из боя,

В безмолвной скорби замерев.

Пора, простись и уходи,

Их горе не залить слезами…

Ты в небеса за журавлями

Их память тихо проводи.

Хлеб в рукаве

Которые сутки пылает война,

И, видно, не будет ей края.

Отцов и детей забирает она,

Лишь память о них возвращая.

Которые сутки ползëм по земле,

Кусая холодные губы.

И с криком взлетают к небес пелене

Парней неокрепшие судьбы.

Вот сполз потихоньку товарищ с плеча,

Раскинув озябшие руки.

И в шёпоте тихом последним «Прощай!»…

Повисли застывшие звуки.

И снова вперёд по холодной земле,

Не чувствуя ветра и стужи.

И только обглоданный хлеб в рукаве

С трудом согревает мне душу.

И плачут по тем, кто вчера не пришёл,

Убитые горем родные.

А как бы хотелось пожить нам ещё,

Пока мы с тобой молодые…

А время шагает по мирной земле,

Парадами вёсны встречая…

И тот недоеденный хлеб в рукаве

Мне душу порой согревает.

Последнее письмо

«Ну, здравствуй, это я, ну как дела?

Вчера в бою я был смертельно ранен,

Лишь про себя успел подумать: «Рано!»

А ты в то утро весточки ждала.

Стояла на рассвете у окна,

В кармане теребя платочек алый,

Но, глядя в даль, конечно же, не знала,

Что в этот миг осталась ты одна.

И не спешил усталый почтальон

К тебе прийти с такой тяжёлой вестью,

Хоть он привык с тобой нас видеть вместе,

Но, без сомненья, был в тебя влюблен.

Ты только, дорогая, не грусти —

Впусти рассвет в открытое окошко,

Ты подожди меня ещё немножко —

Моя душа уже к тебе летит.

А я пока пишу тебе письмо,

В нём о любви лишь три коротких слова,

Но знаю, скоро встретимся мы снова:

Ты верь, мы будем вместе всё равно.

Ну ладно, дорогая, не скучай,

Ты посмотри, какое нынче лето!..

Прости, что не дождался я ответа!

Целую и люблю! Твой Николай!»

Дом

Всё тот же дом, да покосились ставни.

Всё тот же двор, где бегали недавно.

Всë тот же пёс, изрядно похудевший…,

Травой зарос журавль с водою свежей.

А этот дед, с потухшим серым взглядом,

Ещё вчера командовал отрядом,

Но в эту ночь опять война приснилась…

И с неба прочь в туман звезда скатилась…

И снова дом, в котором всё знакомо,

Всё чисто в нём, в углу стоят иконы,

В сенях висит травы сушёной веник,

И мирно спит забытый кем-то велик.

…И, как вчера, играет солнцем речка,

Уже с утра пыхтит дровами печка.

Горячий хлеб и молоко парное,

И смотрит с ветки яблоко большое…

В полях туман, росой трава умылась,

А где-то там опять звезда скатилась…

И серый пёс, простуженный немного,

Повесив хвост улёгся на дорогу…

Наряжен сад черёмухой душистой…

Но по ночам, порой, мне всё же снится

Тот старый дом, что поседел от века…

Всё так же в нём, да не к кому заехать…

Бахтин Иван Михайлович

Статья и стихи Мироновой Ирины Ивановны

(творческий псевдоним Ирина Мир)

Иван Михайлович родился в 1891 году в селе Старые Алгаши, Богдашкинского района.

Дата и место призыва 01.09.1941 Богдашкинский РВК, Ульяновская обл., Богдашкинский р-н. Пропал без вести в феврале 1942 года.

Война-это очень страшно… И страшно не за себя. Страшно, когда на твоих глазах убивают детей, женщин, стариков.

Когда совершаются чудовищные преступления. Когда погибают твои боевые товарищи. И когда враг нападает на нашу землю каждый встаёт грудью на защиту своей Родины, своего Отечества, своего государства. Иначе быть не должно.

Еще в 1830 году А. С. Пушкин написал стихотворение «Животворящие святыни»:

Два чувства дивно близки нам —

В них обретает сердце пищу —

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века,

По воле Бога Самого,

Самостоянье человека,

Залог величия его.

Животворящие святыни!

Земля была б без них мертва,

Без них наш отчий край — пустыня

Душа — алтарь без божества.

Каждое слово до тонкости — истина. Безмерная любовь к той жизни, где родился, где твои корни.

Родина, где ты впитал всего самого себя с молоком матери к родному краю. Беззаветная любовь к своему Отечеству!

Человек, зачем ты ищешь,

На чужбине сладкий рай?

Не твоё там пепелище,

Всё чужое-это знай…

Спасибо воинам, спасибо солдатам! Всем тем, кто ценой собственных жизней завоевал Победу для нас, для своих потомков. Низкий поклон Героям войны!

Шёл солдат на смертный бой

«Вставай Страна огромная» —

— Живая связь времён,

Призыв к защите Родины,

Не позабыть имён.

И в годы первой Мировой,

И в сорок первый год

Ты шёл, солдат, на смертный бой,

Спасая свой народ.

В боях, на южных рубежах,

Горел, пылая фронт,

В лесу, в землянках, в блиндажах

История живёт.

Атаки, взрывы, кровь рекой

И минные поля,

Огонь и град, и свист, и вой —

Дрожала вся земля.

Клубился дым, горел закат

Над плачущей землёй,

Взрывался мозг и бил в набат —

Кто есть ещё живой?

Враг отступил, ты уцелел,

А завтра в бой опять,

Смертям в лицо не раз глядел,

Не страшно умирать.

В великий испытанья миг,

Навек Героем стал,

Глаголом высоту постиг

И смертью храбрых пал.

В бессмертном подвиге твоём

Величие Страны,

Чтоб жили мы… И мы живём!

Мы не хотим войны!!!

***

Победители-советские солдаты,

Кто погиб и кто выжил в боях,

Отголоски войны в сорок пятом

Вечной памятью в наших сердцах.

Шли на фронт добровольцами смело,

Оставляя свои берега,

В жилах кровь беспощадно кипела,

Уничтожить скорее врага.

Отомстить за погибшего брата,

За семью, за отца и мать,

За Отечество, Родину-свято,

Не щадя свою жизнь отдать.

И в тылу врага, и в разведке,

Доброволец стал Миру пример.

Ценой собственных судеб предки

Открывали к бессмертию дверь.

Честью мужества и отваги,

Сила духа была велика,

Гордо реяли красные флаги

С той Победы на все века!

Ради будущих поколений,

Шли решительно в яростный бой,

Потому дорог день нам весенний

Светлой памятью майской весной!

Белов Николай Дмитриевич

Статья Козловой Натальи Федоровны (творческий псевдоним Екатерина Евстигнеева)

Николай Дмитриевич, мой прадед, родился в 1898 году в деревне Ленино (Лежепердово) Скоробогатовского с/с, Ковернинского района Горьковской области. Был женат на Александре Сидоровне Беловой. К 1941 году в семье было пятеро детей: Борис, Геннадий, Полина, Екатерина и Наталия. Дети выросли удивительными людьми: отзывчивыми, трудолюбивыми, чуткими, хозяйственными, умелыми… Все создали семьи и воспитали детей, внуков, правнуков.

Началась война. Мобилизовали. Служил рядовым красноармейцем в 10 запасном стрелковом полку во 2 роте технического обеспечения (ЦАМО ф. 8287, оп. 121530, д. 19). По официальной информации между 01.04.1942 и 30.11.1942 пропал без вести. Однако, к прабабушке приходил однополчанин, который сообщил, что прадед подорвался на мине, когда вёл обоз с полевой кухней.

Потомки воина Николая живут в Нижегородской, Псковской, Московской областях России. Спасибо прадеду за Победу! Покойся с миром…

Бражников Николай Андреевич

Статья и стихи Климовой Светланы Николаевны

Бражников Николай Андреевич (01.03.1929 — 10.03.2005 г.) родился в селе Запрудское Каширского района Воронежской области. Окончил семилетнюю школу, затем обучался в воронежской строительной школе ФЗО по образовательной системе Государственных трудовых резервов СССР, где готовили сельскую и городскую молодежь с любой общеобразовательной подготовкой для получения профессии строитель. Обучение длилось в течение шести-десяти месяцев. В качестве практиканта-строителя в возрасте пятнадцати лет в 1944—1945 гг. он строил в городе Воронеж многоквартирные четырехэтажные и двухэтажные дома вместе с военнопленными немецко-фашистской армии, которых направили восстанавливать город из руин после освобождения от фашистских захватчиков. Спустя год, вернувшись в родное село, всю жизнь он работал по профессии: его руками построены в селе Запрудское сельскохозяйственные базы, коровник, свинарник, столовая, детский сад, дома сельских жителей. В 1951 г. женился на Фокиной Ефросинье Васильевне, в 1953 г. родился первый сын. Всего в семье было восемь детей. Есть внуки, правнуки. Николай Андреевич — мой дедушка по линии мамы.

Восстановление Воронежа

Наш город стал свободен в сорок третьем,

Вдохнув в руины улиц снова жизнь.

Последний фриц, которого он встретил,

Вдруг воротился к нам без укоризн.

В сорок четвёртом пленные фашисты

В руинах строили жилой квартал,

Заводы, фабрики… И наши активисты

Вернули всё, что варвар тот забрал.

Из трудовых резервов государства

В ряды рабочих вышла молодёжь,

И, обучившись, наше пролетарство

Пошло работать — глазом не моргнëшь!

В Воронеже, где было лишь в остатке

Процентов десять доживших домов,

Росли строенья из кирпичной кладки

Многоэтажных зданий и цехов.

В строителях здесь были практиканты,

Они учились в школе ФЗО,

То «войско» вместо армии — в десанты,

Не на призыв, а в стройку включено.

В кварталах новых улиц этих братских

Все тёплые и прочные дома

На Беговой и Крымской, Депутатской,

На Ленинградской дед сложил с новá!

Освобождение Воронежа

Посвящается 80-летию Освобождения Воронежа от Немецко-фашистских захватчиков 25 января 1943 г.

Освобожденье города и наша оборона

Вся началась тогда, в сорок втором.

Враг занял правый берег Дона,

Вошёл в центр города, как в свой фашистский дом.

Отсюда гнали фрицев в сорок третьем,

«Сатурном малым» свергли «голубой».

И восемь уж прошло десятилетий,

Но помнить будем этот страшный бой.

Воронеж превратился весь в руины,

И белый снег кровавых улиц-вен

Покрылся пылью взорванных от мины

Жилых домов краснокирпичных стен.

Фриц, уходя, весь центр подверг взрыванию

Культурных ценностей, поверг огню:

Ж/д вокзал, дворянское собрание,

Дом пионеров, ВГУ.

Взрывали всё, и здание за зданием,

Весь правый берег был в сплошном дыму,

Не сдали лишь Чижовского плацдарма

И отстояли СХИ в ту кутерьму.

На левый берег, родину ВОГРЭСа,

Фашистам преградили Наши путь,

Про отчий край машинного прогресса

Здесь стоило сейчас упомянуть:

Узнал фашист завод наш «Коминтерна»

И штурмовик ИЛ-2 фашист узнал.

Таких «катюш», орудий инженерных,

Враг никогда доныне не видал.

Мы отстояли центр Черноземья,

Барон фон Вейхс ту «блау» проиграл,

212 дней упорного сраженья —

И Черняховский встал на пьедестал.

Давно вся восстановлена культура:

И драмтеатр, кинотеатр «Спартак»,

За восемьдесят лет архитектура

Так расцвела, как не представил враг.

Но только преступления нацистов

Забыть нельзя ни мне и никому:

Сад пионеров тих — нет шахматистов…

Песчаный Лог, объятый в тишину…

Будянский Григорий Денисович

Статья и стихи Ирины Сергеевны Нестеренко

Мой дед Григорий Денисович Будянский (22.01.1917 — 24.02.2002) родился в селе Баталово Шипуновского района Алтайского края. Когда началась Великая Отечественная война, он служил в армии, а с июня 1941 года уже воевал под Ельней в 508 гаубично-артиллерийском полку топографистом. По его координатам советские солдаты вели огонь по немцам из пушек, миномётов и другого артиллерийского оружия. Был сильно ранен, долго лечился в госпитале. Всю свою жизнь дед проходил с осколком под сердцем. Указом от 9 мая 1945 года был награждён медалью «За победу над Германией» и другими наградами. После войны долгие годы работал в сельхозтехнике заведующим складом. Вместе с женой Татьяной они воспитали четверых детей, один из которых был моим отцом, Будянский Сергей Григорьевич.

***

Мой дед не любил громких слов о войне

И долгих речей на досуге…

Он жизнь свою тихо и мирно прожил,

Как сотни израненных судеб.

Он много хотел и о многом мечтал,

И много работал во благо.

Детей он растил и семью поднимал,

И верил, что всё так и надо.

Я помню, как сильно любил он стихи

И часто читал наизусть их.

Быть может, и я оттого не могу

Без рифмы прожить и минуты.

Он взращивал сад на суровой земле

И там, где не быть винограду,

Лоза поднималась, и груши цвели.

Он думал, он верил — так надо!

Мой дед много в жизни своей созидал,

Гордился успехами внуков,

Он пчёл разводил, сам учился, читал,

О будущем нашем он думал.

И только одно, не любил о войне

Он громких речей на досуге.

Всю жизнь свою тихо и мирно прожил,

Как сотни израненных судеб.

Дед многое в жизни своей повидал,

Всё было — рассветы, закаты.

Он русским солдатом под Ельней стоял —

Он верил, он знал, что так надо!!!

Там очень жестокие были бои,

Впервые гремели «Катюши»,

Был ранен он сильно, осколок в груди…

Как страшно изранены души!..

Наш дед не рассказывал нам о войне,

Он нам говорил: «Ребятишки,

Живите за нас, жизнь цените вдвойне

И мир берегите, мальчишки!»

Не слышали мы повесть ярких побед,

Ни горечи страшных рассказов.

Он нам повторял: «Хорошо, что не вы!»

Он всё говорил: «Вам не надо!!!»

День Победы

Я с детства помню этот день,

Когда цветёт вокруг сирень,

Когда вокруг и стар, и млад

Выходят дружно на парад,

Когда от всех людей тепло,

И от улыбок так светло,

Когда цветут в руках шары

У всей советской детворы.

Играет музыка вокруг,

И песни очищают дух,

И слёзы катятся из глаз,

Тем самым очищают нас.

Для нас в тот день цветут сады,

Ведь рядом деды и отцы,

Они для нас — Бессмертный полк,

И мы им возвращаем долг.

Мы помним всех до одного,

О ком не сказано в кино,

О каждом, кто в нелёгкий год

К Победе двигался вперёд.

Мы помним жён и матерей,

Спасающих своих детей.

Мы помним, в памяти храним

И их за всё благодарим.

И детям мы дадим понять:

«Нельзя об этом забывать!!!»

Мы — разные, но в этот день

Для всех в душе цветёт сирень!!!

Для всех одна на сердце боль,

У каждого в семье Герой.

И Родина у нас одна,

Победой отвоевана!!!

Буковцов Михаил Фёдорович

Мой дедушка, Буковцов Михаил Фёдорович, родился в 1915 году в простой крестьянской семье. Ребёнком застал революцию 1917 года. Жили трудно, в доме с соломенной крышей, голод…
Вместе с бабушкой Надеждой Сергеевной пережили вместе ещё один голод, 1933 года.

Дедушка выучился и стал работать трактористом. Бабушка — дояркой. Когда было нужно, они были и разнорабочими: и пилили, и строгали, и пололи свёклу в поле.

Нелегко было прокормить свою семью и детей. Но если на поле сорвëшь хоть один корешок незрелой свёклы (листики), чтоб дома истолочь в блинчик, то накажут, если обнаружат. Был такой — объездной, не признавал ни чужих, ни родственников. Даже прорванные в рядах для определённого расстояния корешки, взять было нельзя.

Труднее всего в семье было старшей сестре Кате. Она сама-то была ещё ребёнком шести лет, а уже приходилось кормить, пеленать маленькую Валю, уложить спать и так далее. Распарит бабушка макуху (отходы от толчëных семечек) в узелок-тряпочку, намочит водой и даёт, как соску, чтоб не кричала. Вот так и питались. А у самой слюна течёт и обида, что лучшее было младшей сестре. А я вот сижу сейчас и удивляюсь всю жизнь, а что же было худшее, что ж они ели-то и пили? Муку, говорили, из корней пырея делали, из листьев липы — ещё что-то. Ягоды собирали, чтоб никто не видел!

А ещё, когда Катя находила в щелочке стола крошку от зëрнышка, то радовалась этой еде, долго держала во рту этот маленький кусочек, мизерную крошку хлеба, которую вспоминают и до нашего времени, до 2025 года, изо дня в день, зная цену победе за жизнь, за мирное время, за достаток, за труд.

Каждый должен трудиться, чтоб заработать вот такое своё маленькое зëрнышко, из которого вырастают обширные поля. И на тех полях должны трудиться если не вы, так ваши дети. Не ваши дети, так ваши внуки. А для этого должен быть мир везде! И в нашей стране и во всём мире!

Время само распределяет кому когда жить, а кому время умирать! Всему своё время!

Так они жили и трудились на нашу Великую Державу.

Мой дед, Буковцов Михаил Фёдорович, был призван в ряды Красной Армии, когда на нашу Родину напала гитлеровская Германия.
Великая Отечественная война началась 22 июня 1941 года в утренние часы, когда весь народ отдыхал. Ничего не предвещало: ни боевых действий, ни тем более такой затяжной войны.

Вторая бабушка, Павлова Мария Семёновна, совсем не дождалась своего мужа с войны. Воспитывала одна троих детей: двух девочек и мальчишку, моего папу.

Папа работал машинистом, часто ездил по разным городам. Сочинял стихи и песни. Участвовал в фестивале, посвящённом Белгородскому краю, выступал в сценках, в том числе и о войне.

В годы войны

Обычный год, летящий друг за другом:

Сороковой и сорок первый год…

Крутились стрелки по земному кругу,

Давая жизни ещё новый ход.

Ходили ребятишки так же в школу,

Посеяли всю рожь, что под жниву́,

А утром прогремели все рупóры —

Без объявленья немцы начали войну.

Прорвали Брестскую границу, гады,

А через реку — танковый прорыв,

Летели самолётов вражьи стаи,

И вот — снаряды, бомбы, грохот, взрыв!!!

Всё изменилось в головах советских:

И Новый год, и милый женский день,

Песнь соловья в туманах предрассветных

И светлый май, и буйная сирень…

Всё позади… Теперь военкоматы…

Здесь очередь стоит и день, и ночь.

Простые наши русские ребята,

А рядом жëны, сыновья и дочь.

И, может, мать единого сыночка,

В последний путь, вручив в кулак кисет,

Повесив крест на шею на цепочке,

В дорогу молит, получить чтоб весть.

Невеста плачет и бежит вдогонку

(Лишь только бал последний отзвучал),

Ему кричала: " Буду медсестрëнкой!»

«Люблю тебя!» — он ей в ответ сказал.

Летели годы вражеской напасти —

Всю землю захотели захватить.

Но русские — сплочённые солдаты

И даже дети… Дух их не разбить!

Кто — в поле, тот — в боях или в разведке,

Кто в партизанах смело воевал,

Но каждый знал, как будто бы по метке,

Врага в лицо, походку, как моргал.

Делились с другом хлебом до Победы

И в бой ходили вместе не впервой,

Определяли красные ракеты,

А это значит — скоро снова в бой!

Прошли с тобой от Курска до Берлина,

Я в мыслях звал тебя своей женой.

Мы были в самых разных точках мира,

А встретились лишь в шесть часов, весной…

Ты носишь генеральские погоны.

В медслужбе нервы — это год за два!

А я лишь дослужился до майора…

А ты — моя майорская жена!

Стоим в погонах, на груди медали…

И много нас таких вокруг Огня…

У Вечного Огня, у пьедестала,

Где стонет много лет уже земля…

Бускин Владимир Иванович

Статья и стихотворение Бускиной Тамары Антоновны

Владимир Иванович Бускин (1910—1942 гг.) родился в деревне Рождественск Кизнерского (ранее Бемыжского) района Удмуртской АССР. Вместе с женой Еленой Дмитриевной воспитывали пятерых детей.

Началась Великая Отечественная война, был мобилизован на фронт в первые же дни. Служил фронтовым поваром в звании рядового. В апреле 1942 года в боях под Смоленском пропал без вести. По рассказам очевидца, снаряд попал прямо в полевую кухню, когда Владимир Иванович доставил обед нашим бойцам.

В семье Бускиных существует традиция: всех первенцев называют попеременно двумя именами — Иваном и Владимиром. Так что, у нашего героя-фронтовика, в память о нём, есть полные тёзки: внук Бускин Владимир Иванович и праправнук Бускин Владимир Иванович.

Праздник Великой Победы

На митинг маленький мальчик шагает,

В ручонках живые цветы.

Всю важность праздника он понимает,

Хотя и не знает войны.

Но мама и папа вложили в парнишку

Всё то, что способен понять.

Читали самые добрые книжки,

Когда собирался он спать.

Рассказы из жизни прадедов славных,

И где воевали они…

Идут разговоры с ребёнком на равных

В весенние майские дни.

О том, как рано детишки взрослели,

Трудились они за двоих.

Как настрадались, но выжить сумели

В районах прифронтовых.

Какою ценою ковалась победа!

В земле миллионы лежат…

Всё это ребёнок услышал от деда.

Он внуку готов рассказать

О том, что отец когда-то поведал,

Вернувшись со страшной войны…

Торжественно горький тот праздник Победы

Народа великой страны!

***

Провожала матушка сыночка.

Разрывалось сердце на кусочки.

Остаётся здесь совсем одна…

Забирает сыновей война!

В первый месяц старший сын погиб…

Мать ночами молится, не спит:

— Младшенький… Кровинушка… Сынок…

Он ушёл. Всё так же у ворот

Мать стоит и уголком платка

Вытирает мокрые глаза.

Сколько ей ещё ночей не спать,

И в тревоге каждый день встречать,

И о возвращении молить,

Чтобы было ради кого жить…

Не придёт… Окаменеет мать…

Но всю жизнь сыночков будет ждать…

Глядя в небо вдаль из-под руки,

Слушать, как курлычут журавли…

***

Загляни в глаза ребёнка —

Чистые, лучистые…

Грань, прочерченная тонко…

И пути тернистые…

Мать сыночка вспоминает,

Молится в ночной тиши…

Небо страстно призывает:

— Человек, не согреши!

Хватит Землю корчить в муках.

Настрадалась за века.

В смертоносных страшных звуках

Боль, отчаянье, тоска.

Пусть цветут в лугах ромашки

И купаются в росе.

А заливистые пташки

Песнь поют земной красе.

Пожелаем всем нам мира,

Красок ярких и любви!

Пусть добром сияет лира!

Господи, благослови…

***

Есть такая работа —

Родину защищать!

В лихую годину первым

Удар на себя принимать.

В сорок первом грянула

Отечественная война.

Фашисты от русской армии

Вновь получили сполна!

За Родину! За Россию!

Вперёд и ни шагу назад!

За мирную жизнь на планете

Воюет российский солдат.

Васильев Василий Васильевич

Статья и стихи Лытасовой Раисы Алексеевны

Васильев Василий Васильевич (4.06.1904 — 2. 03 1975) родился в деревне Жабны Фирсовского района Калининской обл. Там он провел детство и юность, оттуда пошёл и на войну в 1941 году рядовым красноармейцем. Фашисты рвались к Москве. Шли тяжёлые кровопролитные бои…

Василий Васильевич в составе 299 отдельного мотострелкового батальона 299 стрелковой дивизии защищал нашу столицу. Защитники Москвы стояли насмерть. Многие красноармейцы навсегда остались на полях сражений…

В 1942 году эта дивизия была переформирована и дальше сражалась с фашистами под Сталинградом, в Белгородско-Харьковской операции. За отвагу и мужество Василий Васильевич награждён Орденом Великой Отечественной войны 2 степени, Орденом Славы 2 степени, медалью «За боевые заслуги». В связи с тяжёлыми ранениями он проходил лечение в госпитале в Красноярске и был комиссован по инвалидности в 1943 году. Всю дальнейшую жизнь провёл вместе с семьёй на своей родине, деревни Жабны. Память о Василии Васильевиче живёт в сердцах родных и близких людей.

Они дарили нам безбрежности Отчизны

Я спою вам эту песню не спеша,

Чтобы каждый проникался этим чувством.

Поглядите в небо — там летит душа,

До сих пор святое место это пусто.

Колыхнëт под сердцем болью та война,

Возвращая память в эти дни мгновенно.

Где пожаров встала страшная стена,

Смерть гуляла, издеваясь откровенно.

Перепаханные взрывами поля,

И с землёю перемешанные росы —

Там кричала опалëнная трава,

Канонадою гремели смерти грозы.

Одинокие детишки у крыльца,

Там, где мать — лишь бездыханно тело…

Провожали где-то юного бойца,

Никогда он не увидит свою зрелость…

За рыдающую иву над водой,

Хоровод берёзок по родным отрогам,

Караваном улетали над страной

И шагали по военным вдаль дорогам.

Так дарили миру солнечный разлив

Золотистые безбрежности Отчизны

И волнующее в поле буйство нив,

Да победы веру до последней тризны.

И пусть несут в веках бессмертья славу

И память, чтоб сиренью каждый год цвела!

А та душа… Она должна по праву

То место обрести, чтоб память в нём жила!

Мать

Утро раннее, ясная ль зорька

Или тёмная ночь на дворе,

На душе и тревожно, и горько,

И с молитвою мама во тьме.

На лице её кротость, смятение,

А в глазах — глубина от небес.

И бросают ресницы мгновенно

С них слезинку, гранитом на вес.

По дороге тенистой от свечки

Пробирается эта душа

К той далёкой неведомой речке,

Где война разрослась, всё круша,

Где сыны добивают фашистов,

Тех, кто когти свои отрастил,

Тех, кто свастик навешал «нечистых»,

Тех, кто судьбы других захватил…

Мать с молитвой по этой дороге

Веру-правду несёт сыновьям.

Как и в далёкие прежние годы,

Будет ждать кротко здесь по ночам.

Всё кладëт крест на грудь православный —

Бога просит там сына сберечь,

Чтоб домой он вернулся со Славой,

В ножны вновь бы вложил горя меч!

Солдат России

Хранитель нашей державы,

Опора любимой страны,

Овеянный доблестью, славой

Солдат из окопа войны.

Из ратной работы и мира,

Из тёмных ночей и зари,

Из мужества, доблести, силы,

Из грома войны, тишины…

Из долга, любови и веры,

Из чувства — ответить врагу,

Из гордости, милости, меры

Российский солдат на посту!

Викторова Ольга Александровна, Викторов Иван Филиппович

Стихи и статья Онучиной Нины Ивановны

Мама родилась в 1923 году в деревне Рихмино Вологодской области. Проживала в Архангельской области и работала зав. клубом п. Красивое.

Участник ВОВ.

Награждена орденом Отечественной войны II степени.

Мой папа Викторов (Хренов) Иван Филиппович родился в 1925 году в деревне Гари Ивановской области.

Работал бригадиром на УЖД л/п Вотче-Боровский. Участник ВОВ. Награжден орденом Отечественной войны II степени.

До войны моя мама встречалась с земляком Сашей, была у них крепкая любовь, но он погиб на её глазах.

Мама долго горевала…

К сожалению, не знаю фамилии Саши, осталась лишь одна довоенная фотография мамы и Саши.

Ах, если б не Война…!?

О том, как было на Войне,

ты, мама, редко говорила.

Возможно, было тяжко там вдвойне

девчонке в восемнадцать…

Я помню до сих пор, как ты твердила:

«Да, тех лет нельзя забыть!

Солдата Сашу очень я любила…

И первую бомбёжку, ужас тот,

когда кружила Смерть так близко…

И те глаза, которые не смог

и не успел закрыть мальчишка.

Попал осколок прямиком в висок.

Была в них только что Любовь,

а почему, зачем сейчас — песок!…

А как забыть ранение в ногу?

И госпиталь в лесу, кровать из веток?

Слова сквозь стон: «Я встать смогу!

Не надо, доктор, ногу резать…»

И ты смогла! Хотела воевать.

Но приговор суров: «Немедля — в тыл!

Когда успела только? И там — рожать!»

Отправили домой, в деревню. Радость!

Отвоевала и жива!!!

А что на костылях — такая малость…

Но здесь в тылу — разруха!

Опухли с голоду два брата младших,

две сестры, отец лежит и мать-старуха.

Как быстро подкосила всех война,

остались живы все едва…

Не дал Бог маме дочку.

Не доносила, не смогла. Причина — голод!

И не одну проплакав ночку,

уехала в детдом работать, в город

(там давали на хлеб карточку).

Как много было испытаний,

была и радость, и почёт

учительнице молодой и ранней.

Была и боль разлуки,

смерть отца. И опустились руки.

Но надо было помогать,

растить и одевать в деревне рать…

Вот братья уж женились,

племянники друг за другом появились,

и дети всё кругом, но нет своих, родных.

Суровый приговор врачей — не будет ИХ!

Ах, как заполнить пустоту в душе?

Есть муж, работа, но года уже…

Такие отзвуки Войны, как их забыть?

А надо срочно Дочку полюбить!

Прижать к груди, Родная будет!

Родителей ей заменить, она и не забудет

ласку, радость, подарить Семью…

И вот Я давно живу,

а Мамы с Папой нет на свете…

Но я судьбу всегда благодарю,

что свёл Господь нас вместе! ЭТИ

года всё чаще вспоминаю я,

где живы Мама, Папа — мы семья!

Ах, если б НЕ БЫЛО ВОЙНЫ на СВЕТЕ —

то БЫЛИ Б СЧАСТЛИВЫ В С Е ДЕТИ!!!

Подачка

Вы не подумайте, не лгу,

но позабыть я не могу,

когда в канун Великой той Победы,

две заграничные посылки с сельсовета

на дом, как ветеранам, принесли

и, опустив глаза, ушли…

Я помню взгляд Отца и Мамы,

когда посылки к Дню Победы принесли.

Тем оказав особое внимание —

печенье, кофе и кусочек колбасы

из поверженной Германии.

Заныли старые вдруг раны!

То было, как плевок смертельный

в душу ветерана!

Он понял — нашу Родину разрушив,

те ожили, жируют

и смеют нам подачки слать…!

Зачем их брать?

Позоря этим нашу Мать!

Он не дотронулся и плакал!

И было непонятно тогда мне.

Как так? Не рады той еде?

Сейчас от воспоминания тех обид

печенье с колбасой комком стоит.

И я давлюсь от слёз за папу, маму,

за гордый их отказ упрямый…

И вечно буду помнить

их взгляд обиды полный…

ТАК не обидел их ещё никто.

В час лихолетья были беды,

как та подачка в День Победы!

О русском солдате

«Где родился — там и пригодился» —

так испокон веков говорят…

«У русских душа нараспашку»,

но, лишь для друзей, коль — не враг.

«Русский из топора кашу сварит»,

находчив и ловок он так.

«За правое дело — стой смело!»

И только вперёд, не считая атак.

В «чужой монастырь» не пойдёт

ОН с Указом — чужое ОН мнение чтит…

И терпелив наш народ до «зачина»,

но, коль «запрягли»» — то быстро ОН мчит.

И, если «по-русски ты скроен»,

знай, «русский боец — образец!»

И в поле ОН стоек, как воин,

врагу не отдаст Победы венец.

Русский «добро» век будет помнить.

Но советуем делать нам «зло»…

Если «с мечом» кто к нам заходит,

будет побит, знайте, нашим мечом!

«Враг боек, но наш народ стоек».

Знайте, враги, для нас Родина — МАТЬ!

Её защитим, вновь построим

и сумеем за неё постоять.

Земли нам чужой поверьте, не надо.

Но и своё не дадим, отстоим…

Пусть будет покой, любовь всем в награду,

а на планете Земля — только Мир!

Нападки врагов — «выйдут им боком».

Мы зорко умеем» глядеть в оконце»…

Верь, ЗЕМЛЯ РУССКАЯ ВСЯ ПОД БОГОМ.

НАД НЕЙ НИКОГДА НЕ ЗАХОДИТ СОЛНЦЕ!!!

***

Быть может, мы давно живём

в покое, мирной неге?

Давно не рушит враг наш дом,

давно не плачут дети?

Земля здесь — общий дом людей

и общие здесь беды!

А на Земле борьба идёт

за власть на всей планете.

Идёт делёж влияния сферы,

борьба идей и веры.

Противоборство заведёт

обратно нас в пещеры…

Убить чтоб каждого, сто раз

есть вооружений в мире!

Да, каждый хочет жить сейчас!

Не выживем в том тире…

Если мы атом разбудим,

то мёртвым завидовать будем!!!

Гаврилов Петр Петрович

Статья и стихи Кутузовой Елены Викторовны

О первом своем дедушке, Иванове Викторе Владимировиче, я рассказала в другой главе. Второй мой дед — Гаврилов Пётр Петрович (01.05.1912—11.11.1990), отчим моей мамы, которого она всю жизнь звала «папой», а я считала самым лучшим дедом на свете!

В конце 1942 года моя бабушка со своей мамой и маленькой дочкой (моей маме было 6 лет) находились в эвакуации в небольшом городишке Раненбурге (теперь Чаплыгин Липецкой области). Бабушке на тот момент было 25 лет, и она была вдовой. Зима… холод… голод… А к ним на квартиру подселили майора, который тут же влюбился в красавицу-вдову. И, чтобы добиться расположения, сделал всё, чтобы его полюбила её маленькая дочка (умный мужчина!): приносил ребёнку сладости (середина войны!), в дом — продукты, дрова (ему полагалось, как военному). И на вопрос: «Будешь меня папой звать?», — моя маленькая мама конечно отвечала: «Буду!». Так было «растоплено» сердце моей бабушки.

Это история начала долгой и счастливой жизни Гавриловых Петра Петровича и Анны Юрьевны (моих бабушки и второго деда). Дед Петя тоже ушёл на фронт в самом начале войны. В 1941 году он получил свой первый орден — орден Красной звёзды за то, что вынес с поля боя раненого командира, сутки держа его на руках среди болот. Просто в это время ещё не давали звезду героя!

С 1943 года и до конца войны они воевали уже вместе с моей бабушкой. Дед имел полную грудь орденов и медалей, да и у бабушки их хватало! А в 1948 году у них родилась ещё одна дочка — моя тётя.

Воспоминания

Дед Петя редко мог рассказывать о ВОВ.

И только бабушка, порою, вспоминала,

Как между вырытых окопных ям и рвов

Земля от взрывов и от крови набухала…

Как покидали наш Воронеж дорогой

Под слёзным взглядом бесстекольно-чёрных окон…

Как налетевшей страшно-чёрною ордой

Детей бомбила в летнем парке вражья погань!

Как в сорок третьем чернобровый офицер,

Влюбившись «по уши», увёз вдову с собою.

Как шли потом сквозь смерть и горечи потерь,

Хранимы Господом, Любовью и Судьбою!

А я рассказы слушала, открывши рот,

Перебирая ордена на их костюмах…

И гордо шла на день Победы, каждый год,

За руку с дедом и бабулей «в детских думах»!

Страна победителей

Родина-мать звала сынов на бой!

И каждый шёл скорей к военкомату!

А сердце рвал бомбёжек дикий вой

И стоны раненых из медсанбата!

Год сорок первый в души их глядел

Глазами детскими, в слезах от страха,

Глазами жён, глазами матерей…

И фрица ухмыляющейся ряхой!

Молоденький пацан и дед седой

Рвались на фронт и на передовую,

Чтоб защитить и заслонить собой,

Покой вернуть в страну свою родную!

Четыре страшных года мир дрожал,

Пока Россия билась с чёрной ратью!

И кто был с ней, тот автомат держал,

Тот помогал на запад снова гнать их!

Плечо к плечу шли в бой казах, грузин,

Шёл белорус, украинец и русский…

Язык свободы был у всех один!

«Ура!» звучало даже по-французски!

Мы помним всех, кто жизнь свою отдал,

Всех, кто дошёл в том мае до Берлина!

И как Россию мир тогда встречал,

Освободителя и Исполина!

История, друзья, у всех одна!

Перевирать её мы не позволим!

Наш это праздник! Общая весна!

А кто не с нами, тех мы не неволим!

Дед Петя и бабушка освобождали Чехословакию, Польшу, прошлись по земле Германии. Похоронены они рядом на родной Воронежской земле. Ну, вот… Это герои моей семьи! О них знают и помнят мои дети и внучка! Помнят, гордятся и кланяются до земли! И никто не заставит нас забыть наше прошлое, наших героев, исказить нашу историю и перестать любить нашу Родину!

Григоренко Василий Калинович

Статья и стихи Некучаевой Надежды Александровны.

Василий Калинович (1918—1992) служил в звании младшего сержанта в 135 апабр. Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

Жил в городе Сальск Ростовской области.

Солдаты сорок первого

Припев:

Оставляя потомкам память,

С фотографий глядят ребята.

Навсегда прощаются с нами,

Уходящие в вечность солдаты.

1. На балу выпускном лишь вчера

Танцевали мы с ним до утра.

И не думали, что в это время

Надвигалась грозою война.

А днём вызвали в военкомат.

Там уже набирали солдат

И оттуда на фронт отправляли

Совсем юных безусых ребят…

Припев:

Оставляя потомкам память,

С фотографий глядят ребята.

Навсегда прощаются с нами

Уходящие в вечность солдаты.

2. И они в сапогах-кирзачах,

С вещмешком на натёртых плечах

Отбивают шаги на дорогах,

От них пули всего в двух шагах.

Мессершмитты над ними гудят,

Не жалея, колонны бомбят.

Пот солдатам глаза заливает,

Но приказ есть: «Ни шагу назад!»

Припев:

Оставляя потомкам память,

С фотографий глядят ребята.

Навсегда прощаются с нами

Уходящие в вечность солдаты.

3. Перед боем сказал старшина:

«Здесь, ребята, за нами Москва.

Не дадим погубить мы столицу,

Хоть одна жизнь всего нам дана!»

Вечно в памяти их матерей

Первый бал выпускной сыновей.

Так судьбой предначертано было,

Что пришлось пережить им детей…

Блокадный Ленинград

В Ленинграде осень золотая.

Листья землю ярко устилают.

Вроде все идет здесь, как обычно,

Только тихо стало, непривычно.

Враг кольцом незримо окружает.

Ленинграду смертью угрожает.

Скоро все запасы иссякают.

Голод свою лапу налагает.

С четырех сторон идут обстрелы,

И фугасы падают, как стрелы.

Крыши и деревья поджигают.

Жители тушить не успевают.

Голод смертью всем грозит когтистой.

Хлеб с прилавков исчезает быстро.

В этот год особенно морозно.

Принялась зима за дело грозно:

Холодно, нет сил, повсюду трупы.

У блокадников пайки так скупы.

А бомбят с  заката до восхода.

И блокада на два с лишним года…

Пискаревку с мамой посетила:

В длинный ряд — могила за могилой.

Я  дневник блокадницы читаю,

Ком тяжелый в горле застревает.

Рассказ деда

К    седоусому   деду, чья   грудь в  орденах.

На   колени  внучонок   вскочил.

И   пристал, как  репей: «Что  такое  война?

И  за  что  ордена?» — он   спросил.

И   задумался   дед, и  украдкой   слезу

Он   смахнул  с   полувыцветших  глаз:

«Ну, что ж, слушай, родной!  Я   тебе расскажу!

Будет   горек   и   тяжек   рассказ.

В  сорок первом   году  было двадцать мне   лет.

Нас   призвал  на   войну   комсомол.

Добирались   в  теплушках, изведали  бед.

Все   горело, пылало  кругом.

Родом я — сибиряк  и   собой   здоровяк.

И служить стал в разведке я, внук.

Много   взял    «языков», поменял  пять  полков.

Получил   я   ранение рук.

А   за   бой   под  Москвой   первый   свой   боевой

Заслужил орден   «Красной   звезды».

Было   много   других  орденов  фронтовых

И   медалей, что  видишь  ты!»

Замолчал  старый   дед, обнимая   внучка,

Вспоминая годы  войны:

«Мы  не  зря   воевали, собой   рисковали

Для   Победы любимой страны!»

Исповедь матери

Картину часто видела такую:

Она засела в сердце, словно рана.

Не раз встречала женщину седую,

Стоящей у Мамаева Кургана.

Все было тихо майским утром ранним.

И даже птиц не слышно было пенья,

Лишь грело солнце камни на Кургане.

Да ветерок играл с листвой весенней.

Она стояла в черном одеяньи.

И губы её слабо шевелились,

Похожая сама на изваянье,

Но только слезы по щекам катились.

Платок с волос сорвал нахальный ветер,

А женщина того не замечала.

Одна она была на целом свете

И что-то тихо скорбное шептала.

Я долго подойти к ней не решалась,

Чтоб одиночество случайно не нарушить.

Стояла в стороне и наблюдала.

Зачем словами лезть мне в чью-то душу?

Вот женщина граниту поклонилась.

Смахнула с глаз печальные слезинки.

А солнце уже ярко раскалилось,

С травы снимая легкие росинки.

Со мною мать седая поравнялась.

Мы поздоровались, она заговорила.

От этих слов все в сердце оборвалось:

«Уж двадцать лет, как потеряла сына…

Кровавый бой был в нашем Сталинграде.

За каждый дом жестокие шли битвы.

От мин, гранат и разрывных снарядов

Земля горела, множество убитых.

Тогда-то и погиб в бою мой Боря.

А ведь ему всего-то было двадцать.

Посмертно был представлен он к Герою.

Жаль, не успел Победы он дождаться.

Ему лежать там страшно, одиноко.

С ним, как с живым, веду я часто речи.

Ах, девочка, война, увы, жестока

И тяжким грузом всем легла на плечи.

Когда случится этот мир покинуть,

Не огорчусь, а буду очень рада.

Бог разрешит увидеться мне с сыном.

А больше ничего мне и не надо!»

Она пошла, чуть шаркая ногами,

Слегка поникнув головой от горя.

А где-то на Мамаевом Кургане

Спал вечным сном её любимый Боря.

Яблоки для брата

Она лежала в медсанбате

С ранением обеих рук.

Девчонкою ушла в солдаты,

Когда пылало все вокруг.

Бойцов вытаскивала с поля.

В атаку вместе с ними шла.

И вот тогда, во время боя,

Её та пуля и нашла.

Два месяца её лечили.

И вот она  в строю опять

Из медсанбата отпустили,

Ей  разрешили воевать.

И вот она идет по полю.

Шалит весенний ветерок.

Еще пока не знает Оля,

Что ждет её у двух дорог.

Проходит мимо  «пирамидок»,

Что очень густо в ряд стоят.

Читает надпись, нет ошибок:

Под «пирамидкой» — Саша, брат!

«К тебе в твою  часть попросилась,

С тобой хотела я служить.

Как зло судьба распорядилась.

И нас решила разлучить!

Тебе несла я пару яблок.

В дорогу выдали в паёк.

В Одессе этот сорт так сладок.

Не зря назвали их «медок».

К тебе, родимый мой, спешила.

Свиданьем счастлива была,

Но видно зря судьбу молила,

Она тебя не сберегла!»

Слезу, что по щеке стекала,

Смахнула Оля рукавом.

Из сумки яблоки достала

И положила их на холм…

Старая шинель

Давно закончилась война.

Засеребрилась прядь волос,

А женщина живёт одна,

Никто её не видит слёз.

И не вдова, и не жена —

Таких солдатками зовут.

Когда накатит вдруг  тоска,

То плакать бегает на пруд.

Зима ли, лето — всё равно,

Захватит старую шинель,

Зароется лицом в сукно,

Прижмёт её к груди своей…

Он вместе с ней в детдоме рос.

Как и она, был сиротой.

И в грёзах, и в мечтах, всерьёз

Своею видел он женой.

Им налюбиться не пришлось.

Всего-то ночь одна была:

Пьянящая, как ягод горсть.

А утром началась война…

Ушёл жених в военкомат,

Оттуда — в эшелон и в бой.

И больше не пришёл назад.

Погиб в бою он, под Москвой.

Об этом друг его сказал,

Как только к ней приехать смог.

Шинель ей в скатке передал,

Простился, вышел за порог.

Запахло в комнате войной,

Солдатским потом, табаком.

И запах, милый и родной,

Наполнил одинокий дом…

Война закончилась давно,

А женщина солдата ждёт…

А вдруг знакомый стук в окно?

А вдруг он жив и к ней придёт?

Он встанет тихо у дверей.

Промолвит: «Я пришёл, жена.»

И спрячет женщина шинель.

Она им будет не нужна…

Вспомним!!!

Вспомним тот огненный  год — сорок первый!

Взрывы снарядов, фугасов  и   мин!

Тех, кто  ушел  на  войну  самым  первым,

И   тех, кто погиб  совсем   молодым!

Вспомним и  лязганье   гусениц  танков,

Чащу лесов, глушь   Полесских   болот,

И стонущих   раненых  в  « санитарках»,

Дежурство на   крышах  ночь  напролет!

Вспомним и «ахтунг», и   «швайн»   на   немецком.

Трубы дымящие концлагерей,

Кем-то    ботинок  утерянный   детский

Там, у  печей, где  сжигали   детей!

Вспомним, пролитые над    «похоронкой»,

Слёзы сестер, матерей  и   невест.

Где  вчера  смех  звучал детский и звонкий,

Вместо избы   обгоревший  лишь  крест!

Вспомним   победное  знамя   в   Берлине

И над Кремлём залп  салюта   в  Москве!

Стали народы друг другу  родными,

Так  их  сплотило  единство   в   борьбе!

Чаще об этих годах вспоминайте

И чтите   погибших  по   именам!

Тех, кто  остался  в   живых, навещайте!

В  вечном   долгу  перед   ними   страна!!!

Накануне войны

Был этот день на прочие похожий:

Перекликались дальние гудки,

Блукал по улице подвыпивший прохожий,

Бродили у реки выпускники.

Закат сулил на завтра день чудесный.

Кукушка нагадала долго жить.

И целовал жених свою невесту

Да обещал одну её любить.

А небо звёздным бархатом покрылось,

И веял тёплый летний ветерок,

О набережную море шумно билось,

Да на волнах качало катерок.

А в воздухе душисто разливался

Вишнёвый запах ласковых садов,

Незримо душу наполняя счастьем.

И всё понятно было и без слов.

Был этот день на прочие похожий

И, вроде, ничего не предвещал.

Уснул на пристани подвыпивший прохожий.

Да бились волны о морской причал.

Спокойно спали люди и не знали,

Что скоро постучится к ним беда,

Проступит черной свастикой на стали.

И имя всему этому — Война!

Защитникам Брестской крепости посвящается

В Белоруссию приехал к деду.

Показал он мне мемориал.

О друзьях, погибших за победу,

И о близком друге рассказал…

Обожал играть в войну мальчишка.

С детства офицером быть мечтал.

По стопам отца пошёл парнишка.

Час пришёл, и он курсантом стал.

Лейтенанта получил погоны

И примерил форму на заказ.

Наконец, стоит у эшелона —

В Брест отбыть получен им приказ.

Вечером добрался до заставы,

Коменданту сразу доложил.

Командир бойцам его представил,

Рассказал о тех, кто здесь служил.

Утром всех подняли по тревоге.

Оказалось, враг прорвался в Брест.

В сапоги боец засунул ноги,

Под рубахой спрятал медный крест.

Немцы обстреляли все дороги

И на танках прорывались к ним.

Сразу положили очень многих,

Зажимая крепость в страшный клин,

Юных необстрелянных парнишек,

Только взявших в руки автомат,

Молодых, совсем ещё мальчишек,

И, пока, неопытных солдат…

Раненые падали, вставали,

С немцами вели неравный бой.

От врага Отчизну защищали,

Бились насмерть, жертвуя собой.

Разрывались мины и снаряды,

Не было достаточно воды.

Речка протекала где-то рядом,

Но её фашисты стерегли.

Дети очень мучились от жажды.

И солдат полз с флягой за водой,

Чтобы напоить детей, бесстрашно

Пограничник рисковал собой…

Этих дней вовек мы не забудем.

Подвиг Бреста станем вспоминать:

Тех бойцов загубленные судьбы,

Над ребёнком плачущую мать…

Изменились города и гербы,

И играет новый гимн оркестр.

Ввысь взметнулись, в голубое небо,

Восемь стел, как память этих мест.

У подножий стел и обелиска

Свежие возложены цветы.

Всем героям поклонимся низко,

Защитившим землю от беды.

Гриценко Николай Иванович

Стихи и статья Игоря Алексеевича Ананьева

Гриценко Николай Иванович родился в 1915 году в станице Фастовецкая Краснодарского края.

Позднее проживал в город Тихорецк. В РККА с 1936 года по 1938 год, с августа 1940 года в 1 ОМП НКВД СССР. В ВОВ с 22.06.1941 года в составе ЗФ и КФ.

В декабре 1941 года командир батальона 916 СП (2 СП) 247 СД, лейтенант.

Участвовал в боевых действиях при проведении Калининской наступательной операции (5.12.194 — 7.01.1942), 1.01.1942 года ранен. Участвовал в Ржевско-Вяземской операции (8.01.1942—20.04.1942), 20.01.1942 года ранен.

Приказом по войскам КФ №0123 от 18.04.1942 года награждён орденом Красного Знамени. Начальник артиллерии 916 СП 247 СД, старший лейтенант.

Участвовал в Первой Ржевско-Сычёвской операции (30.07.1942—23.08.1942 г.), 11.08.1942 года ранен…

В августе 1943 года командир батареи 408 миномётного полка 92 СК 43 А в составе КФ, капитан.

В составе 43 А КФ участвовал в Смоленской операции (7.08.1943 — 2.10.1943).

Приказом №012/н от 25.10.1943 года по войскам 92 СК 43 А награждён орденом Отечественной войны 2 степени. С 20.10.1943 года в составе 1 ПрФ (переименование). Начальник штаба дивизиона 408 миномётного полка 92 СК, капитан.

В ноябре-декабре 1943 года участвовал в боях на Витебском направлении:

— в Витебской операции (3.02.1944—13.03.1944),

— Витебско-Оршанской операции (22.06.1944—28.06.1944).

С 8.08.1944 года в составе 4 УА 1 ПрФ участвовал:

— в Рижской операции (14.09.1944—15.10.1944);

— Мемельской операции (5.10.1944—22.10.1944);

— блокаде Курляндской группировки противника (10.10.1944—15.05.1945) в составе 3 БФ с 20.01.1945 года, 2 ПрФ с 9.02.1945 года, ЛенФ с 1.04.1945 года.

Помощник начальника штаба 13 Отдельной миномётной Рижской Краснознамённой бригады РГК, гвардии капитан.

Приказом №024/н от 30.05.1945 года Командующего артиллерией Ленинградского фронта награждён орденом Отечественной войны 1 степени, указом ПВС СССР от 9.05.1945 года награждён медалью «За победу над Германией».

Погиб при аварии на военном заводе в мирное время.

Память

Я помню дни далёких пор,

Которым место у стола,

Краюху хлеба, тени штор,

Стакан парного молока,

Из детства прорастут они,

Взойдут в душе немым ростком,

Но и слова им не нужны —

Любовь впиталась с молоком

К той жатве, Родине, земле,

Где жили встарь отец и мать,

Дышалось, пелось, как во сне,

Не мнилось будущего стать.

А ведь оно потом пришло

Разгулом грязи на стене,

Не той, что смоется платком —

Что прирастает на душе.

И подкосилась ног скала,

Когда на небосвод взошёл

Туманный Альбион козла,

Души распятой ореол.

И сталось так: нигде святынь —

Поруган, высажен на кол,

Хоругвей прежняя вершинь —

На месте святом спит козёл.

Спит беспробудным сном юнца,

Всемерзкой похоти молясь,

И едкий запах со всех пор,

Ум отравляя и маня,

К сугубо радостям плотским,

К вселенной сладости и зла…

Патриотизм? Да чёрт бы с ним,

Когда слюна уж потекла.

Взгляд затуманила богатств

И блуда прочная печать,

Вкусить как можно больше яств

И всем, и всеми обладать.

Так захирел, зачах Иван,

Витает в грёзах наркоты,

А что же Родина? На ней

Кругом козлиные следы,

И раздаётся волчий вой,

И мерзкий хрюк стоит в ушах…

Иван очнётся — будет бой,

А нет, так сгинет всё в веках,

Прервëтся нить судьбы людской,

Потомков выродится свет,

Сорняк засеется кривой,

Такому будущего — нет!

Возрождение

Упали стены старых бастионов

И погребли забвений смутные века.

В нас пробудилась память миллионов,

Воскресли предки, чтоб намять врагам бока.

Напомнить то, о чëм они мечтали,

Что строили и как пытались мирно жить,

Как мы святое предали, отдали,

Свою природу, память дали позабыть.

А Русь стояла гордо, непокорно,

Взирая с болью на падение столпов,

И груз предательств встретила достойно —

Потомков блажь в огне сметала силу слов.

Минуло смуты время, мор поветрий

Извёлся сам в чужой развенчанной дали,

Сердито к гневу призывают недра

Родимой в шрамах искалеченной души.

И руки предков меч булатный взяли!

Ждёт месть за поругание, ярясь в глазах,

А честь, восстав, по-прежнему сверкает,

И тени мрака обратятся в блëклый прах.

Русь многострадальная

Боль нестерпимая в центре сердца

Душу протягивает по стекловате,

И я кричу, никуда мне не деться:

«Простите меня, но только — хватит!»

Хватит горя и зла на планете,

Хватит рвать жилы простого люда,

Нам одно на всех Солнце светит,

Жизнь, ты — тварь и просто паскуда!

Я не хотел бы себя отметить,

Просто не способен просить чуда…

Только больно смотреть, как дети

Гибнут, умирая от людского блуда,

Блуда с богами злого Марса,

Нечистью ада от мира чужого,

Но и своего дерьма нам хватит,

Чтобы топить здесь тело живое.

Русь, ты — страдалица и беззлобна,

Прощаешь всегда и всё на свете,

Только не видно просвета иного,

Чую, опять дым несёт горький ветер,

Дым от пожарищ и мяса гнилого,

Запах тления слезой навернëтся.

Русь, ты терпи то, что данное Богом,

Но и ответь за нож прямо в сердце,

Покроешься неувядаемой славой,

И, как в веках заповедано было,

Станешь когда-то великой державой,

В душах людей, чтобы больше не ныло.

Мир так нам дорог, что просто готовы

Забыть то, что свято, не помнить былое,

Вот только летят и летят в покои

Чёрных ракет тени над головою.

В руки оружие взять, выпить чашу

И проливать капли красные, дорогие,

Чтобы внуки, да и дети наши

Не стояли на краю могилы.

Солдат

Тебя звало лихое время,

И ты пошёл на ратный труд,

Взвалил на плечи свои бремя,

Оставил дом, покой, уют,

Теперь землянка тебе домом,

И песни весело поют

Шрапнели в голос, сыплет хромом,

Визг мин, и Грады воздают.

А вместо милого крылечка

Окопов путаницы след,

Кота не вспомнить вой за печкой,

С душой встречающий обед,

Заменит дорогие лица

Суровый лик простых бойцов,

И время будет торопиться,

И крики взводных, и врагов,

Как с кровью, пламя воедино

Сольётся в пляске на костях,

И выжить истинной причиной,

И вознести мольбу в церквях.

Когда обратно возвратишься,

Свечу поставь за упокой,

Кто рядом был готов сразиться,

Но там оставил мир земной.

У войны не женское лицо…

У войны не женское лицо, —

Бьёт наотмашь в сердце, по живому,

Выявляет мразей, подлецов,

В дверь стучится у порога к дому.

Пробуждает в душах боль и страх,

Принося к нам беды и страданья,

Там вольготно чувствует в гостях,

Где забыты праведность, преданья.

Оставляет свой кровавый след

На земле и в памяти нестойкой,

Разрушает мир на много лет

Судеб, искалеченных на бойне.

Горем поселяется в домах,

Криком воронья, огнём пожарищ,

Опьянённой радостью в глазах

Кровожадной нечисти в угаре;

Жизней, что висят на волосках,

Обесцененных в жестокой школе,

Плачем у положеных в гробах,

Стоном угнетённых, пав в неволе…

У войны не женское лицо,

Смерти взгляд оскалом не щадящим.

Пусть заветы, данные отцом,

Не забудут в мире преходящем!

Бой машин

Ковёр из зелени разодран —

Полосы-шрамы чёрных ран,

И лязг полнит многоголосье

Зверей невиданных таран.

Собравшись в стадо рыл железных,

Застелет поле гарью чрев,

А грохот хоботов небесных

В боль развернёт земельный зев.

Копыта роют в нетерпеньи,

Сорвавшись в гибельный удар.

И сотрясает на мгновенье

Апокалиптический пожар.

Давлетшин Мухаметзян

Статья и стихи Никиты Федоровича Тищенко

История моего прадеда так же интересна, как и запутана. В ней много ярких событий и фактов, но масса неразгаданного. До ВОВ Давлетшин Мухаметзян был большевиком- середняком, поддерживающим советскую власть, также председателем колхоза Ярковского района. Судя по архивным документам, род Давлетшиных в этих местах среди старожил.

Мне известно о прадеде и его трёх братьях, которые объявили гонения на деда Мухаметзяна после того, как он скотину отвёл в колхоз,

Братья из-за этого буквально объявили на него охоту, и мой дед с семьёй вынуждены были пуститься в бега, по справкам, заменяющим паспорта, выданным по знакомству. Их путь был долгим, так как пролегал по рекам. Прадед устроился рамщиком, чтоб было проще перевести семью.

В тот день они были почти у цели. Маленькая неказистая деревня Леушинка (Леуши совр.) на берегу Конды. Там мой дед, возможно, хотел осесть, но не судьба. Их путь был прерван в Нахрачах (Кондинское совр.). Началась война. Женщин и детей высадили на берег, а мужиков в пункт мобилизации. Даже попрощаться нормально не успели.

В итоге, моя бабушка с её мамой и еще тремя ребятишками вынуждены были рыть себе землянку под Нахрачами, в которой они и прожили всю войну. Потом они построили дом.

В это время Давлетшин Мухаметзян почти целый год (июнь 1941- январь 1942) воевал в хозвзводе, где заготавливал лес для фронтовиков, но там его подкосила болезнь. Он лечился и приезжал в отпуск в Нахрачи.

После отпуска дед попал на Волховский фронт и воевал, как стрелок, снайпер. С винтовкой Мосина он умел обходиться очень хорошо. Ходил на лыжах с товарищами в расположение фашистов и уничтожал цели, обозначенные командирами.

Бабушке письма писал на арабском (она 7 лет в медресе училась, он 2 года): «Я тихо кисну, как представлю морды и мат НКВД, пытающихся прочитать».

Ленинградский рубеж, река Волхов, озеро Ильмень — путь до мая 1944. В мае 1944 года его дивизия была переброшена в район города Опочка. Отсюда в составе III корпуса 54-ой армии дивизия участвовала в освобождении братской Латвии от фашистских захватчиков. Погиб в августе 1944 года, похоронен в Латвии у деревни Стети.

Находясь на лечении в медсанбате, писал, что получил лёгкое ранение, что лечится…

А затем — похоронка. Думаю, что немцы прорвались и захватили медсанбат, всех расстреляли.

История

И затянулся на много кровавых

Месяц медовый, всех близких забрав —

Предупреждала нас бабушка Клава.

Но все смеялись, ее унижав:

«Опиум сколько? Почëм для народа?

Нету богов! Нету веры твоей!»

Коллективизм, лишающий крова,

Красноармейцы, похуже зверей…

Била война во все колокольни,

Громко кричала о скорой беде —

Не принимали, не ждали пристойно

И беспределили так же везде,

И вот пришла, сорвавши калитку,

Очень нежданно, плохая война,

Дань революции, мрачная шибко,

Думали, «слабых» возьмут за два дня…

Не получилось, страну отстояли,

Не командиры, а честный народ,

Вместе за семьи плечом к плечу встали,

«Мы победим! Подлый враг не пройдёт!»

Много погибших… Страна сократилась

На миллиарды в жестокой войне.

Памяти той поры тоже прикрылись

И воплотились в густой седине.

Мир на руках принесли наши деды,

Не из-за строя, как все говорят,

А из-за зова защитников-предков,

Что посильнее, во множество крат…

Месяц окончился, мужа прибрали

Гадкие годы презренной войны —

Сына оставили, в память о лете,

Чтоб обречёнными не были мы.

Но до конца, мне всё верилось в чудо,

Что он вернётся, обнимет опять,

Мало ведь, кто возвращался оттуда,

Верные только сумеют понять…

Патриот

Он шëл под пулями, средь взрывов,

Под валом огненным он шëл.

С ружьём, где не было патронов.

Лишь штык, который он нашёл.

Прижав к груди родимых фото

И письма, что он им писал,

Он шёл, как шла штрафбата рота,

Туда, где ангел смерти ждал.

Он шёл, эсэсовцы стреляли,

Мелькали чёрные кресты.

Вокруг другие погибали,

А он, всё шёл войны версты.

Он шёл, неся Родное знамя,

Он шёл, отринув всякий страх,

Он шёл к победе, через пламя,

Не ведав, что такое крах.

Он шёл сквозь мир, объятый дымом,

Он шёл, убитый много раз,

Израненный, и с болью в сердце

За всех, погибших по сей час.

И он дошёл, и штык кровавый

Вонзил фашизму между глаз.

Убив его, он тоже умер…

С улыбкой умер за всех нас!

За колючкою

Там, за колючею оградой,

Где бродит смерть и трупный смрад,

Где изуверства, скорби яды,

Стоит наш русский брат — солдат.

Он смотрит вдаль из-за решётки,

Весь тощий, рваный, в синяках,

Покрытый шрамами от плëтки,

В мозолях, язвах на руках.

Совсем седой он, хоть и молод,

От роду лишь шестнадцать лет,

Видавший боль и знавший голод,

За день проживший жизнь всю, дед.

И зреет он в военном мраке,

Тот мир, где вечна удаль зла,

Где только волки да собаки

В мундирах черного креста.

Где матери рыдают, дети

Терзаемы врага пятой,

И тьма готовит огня сети

Для земли Русской, для Родной.

А через мрак зияют земли,

Прелестных рощиц из берëз,

Чудесно пахнущие вербы,

И золотиста мира рожь.

Свободы воздух, что прозрачен,

Не задымлëн и не горяч,

Там счастья дух, что очень значен,

Там смех лишь слышен, а не плач.

Туда его уносит сердце,

В тот райский сонм, родимый дом,

Простора дивность, чуда дверца

Для всех открыта в мире том.

И верит, он туда вернётся,

Уйдёт из мира вечной мглы,

Как только случай подвернётся,

Как только сбудутся мечты.

Как только отомстит фашистам

И Родину свою спасёт,

И мглу пронзит мечом лучистым,

И клич победы воспоёт…

Сталинград

В ранах наш великий Сталинград,

Измождëнный, изувеченный калека,

Он стоит, не двинешься назад,

Уж четыре месяцовых века.

И Россия — матушка моя.

Верит в силу Русского народа,

Хоть уже вокруг горит земля,

А вблизи флаг вражьего острога.

Он стоит в защиту всей Руси,

Словно сын, что защищает матерь,

Он один, как рыцарь всей земли,

Словно честь и сила русской рати.

Верим мы в тебя, о, Сталинград!

Под твоим прикрытьем мы не канем.

И не повернём уже назад,

За тобой великой силой станем.

И с тобою мы пройдём войну.

И с тобою жить мы будем вечно,

Чтобы отстоять свою страну,

Мы земле вернём мир бесконечный.

Полянка мечты

По зелёным полям, по России долам,

По обрыву над быстрой рекою,

По дубравам звучащим, знакомым местам,

На родную сторонку весною

Возвращался солдат с кровожадной войны,

Уж мужчина, здоровый, окрепший,

На груди ордена, на ногах сапоги,

Возмужавший и боль претерпевший…

В шрамах тело его, на висках седина,

Но в душе молодой и красивый,

Много в жизни его изменила война,

Но надеждой своей он счастливый…

Скоро, скоро, тот дом, где, родня его ждёт,

Где старушка-маманя с сестрою,

С верой в сердце к родной он деревне идёт,

Ждёт объятий и радостей море…

Вот последний рубеж остается пройти,

Тот лесок, за которым деревня,

Сколько тех рубежей, сколько миль той войны,

Чтоб вернуться, надежда не дремлет…

С верой этой в боях и под пулями был,

Под огнём, что к земле прижимает.

— Меня ждут, я вернусь! — он себе говорил.

Сердце встречу любви предвкушает.

Но прошёл он лесок, а поселка там нет,

Только пепел да печки немые,

Эта злая война натворила всем бед —

Мало, кто в ней остались живые…

Вместо дома родного торчат головни…

Ни сестрицы, ни матери нету…

Ветра только лишь звуки да песня весны,

Те, что солнцем небесным согреты

Всё давно здесь мертво, сорняком поросло,

О несбыточном в сердце мотивы…

Столько слëз о былом, горько так и темно,

Но в душе у солдата все живы…

Помнит он милый дом, помнит старых друзей,

Очень многих война раскидала…

Скорбных больше она приносила вестей,

Но о доме его промолчала…

Сел солдат на пенёк, начал он горевать,

Вдруг девчушка к нему подбежала,

Попросила ей хлебушка корочку дать:

«Для бабули», — тихонько сказала…

Что за чудо — солдат посмотрел на дитя,

На сестрёнку его так похожа,

Ведь прошло столько лет!.. Неужели она?

А сестра, словно стала моложе…

Тут завидел он мать, подошла та к нему,

И коснулись солдата ладони,

Он почувствовал снова её теплоту,

Мать жива, но она ли? Не сон ли?

Так и есть — его мать, только нету сестры,

От неё лишь дочурка осталась.

Долго так наш герой возвращался с войны,

И теперь ему жизнь улыбалась…

Ох, судьбина — судьба, много носишь ты нас,

По тернистым дорогам Отчизны,

Там и тут, вновь и вновь, изменяя пейзаж,

Тот, который касается жизни…

Штрафбат

Сталинград, нам приказано бой отстоять,

И нет сил, и нет сна в наших душах,

Сзади давят свои, впереди лишь враги,

Посередь пуль и взрывов — лишь суша.

Как живой щит, стоим из последних мы сил,

Есть приказ — невозможно бороться,

Только выбор один, только путь наш один —

Всем на пули в бою напороться.

Средь руин его, греясь от пуль и от бомб,

Все в заштопанных наскоро ранах,

Мы стоим, безымянный штрафной батальон,

Много нас здесь, таких окаянных.

Лишь надежда, что с честью в бою упадём

За Россию, за мать, за родную,

Мы, пронзённые пулями, снова встаём,

И шагаем, со смертью, пируя.

Мы — герои, но нам не дадут орденов,

Не получим мы даже медали,

Но уйдём с честью мы средь родимых холмов

В мир, где славные нас ожидают…

Горячая кровь

Кровь у русских не мёрзнет,

Богатырский дух статен,

Путь его всем понятен,

Чтобы Русь защитить.

Леденящею твердью

Он могуч и опрятен,

И готов он врагов

В бегство вновь обратить.

Кровь у русских не мёрзнет,

А сжигает нечистых,

И малых, плечистых,

И рогатых, и без,

Как повадился ворог

На России пороги,

Так и дух этот строгий

Вместе с Русью воскрес.

Кровь у русских не мёрзнет,

Не судьба быть невольным,

А свободным, довольным

И прекрасным лишь быть,

Твердь России большая,

Своевольно благая,

Никому эту твердь

Не сломать, не убить.

Кровь у русских не мёрзнет,

Совершается только,

Подрастает, крепчает

Каждый час, каждый день.

Столько создано ею,

Ни о чем не жалея,

Она вновь совершается,

Ей ведь — не лень.

Волховский фронт

Средь льда, грязи, промёрзнув насквозь,

Идут бойцы, разить врага

За Ленинград. Их путь отмерен

Среди болот, где лишь тайга…

Волховский фронт суров и злоблив,

Там холод вечен, словно ад.

Не зря враги его так кличут,

Там нет пути для них назад…

Там утопаешь, как в болоте,

Там круглый год идëшь на дно,

И за тобой всегда охота —

Коль выжил, то не повезло…

И нет удач в воспоминаньях,

Лишь только тяготы одни,

Так говорят, о нём фашисты,

Сибиряки же, с ним родны…

Хоть сложен путь арта и бомбы.

И щепки, будто бы шрапнель,

И постоянны вражьи толпы,

Но русский дух врагов сильней…

И зов победы, хоть не близок,

Но чувствуется эта связь,

Мы отстоим великий город

От сих нечистых чёрных масс…

Снежный день победы…

День победы в снегу,

Шаг чеканят по площади войны.

Раздирает салют

Снежной пыли, над ней, небеса.

Все когда-то пройдет,

Как проходят герои сегодня.

Горькой скорби года,

Гибель русских солдат, заверша.

Как когда-то дедЫ,

Ратным боем творив современность,

Прорывались сквозь дым

От горящих, людских деревень.

Своей верой стране

Доказали свой долг ей и верность.

Так и нынче, всем им

Защищать свою землю не лень.

Шаг чеканят бойцы,

Не стращАясь проблем и приказов.

Знают точно они,

Что с победой дойдут до конца.

Для воскресших врагов

Путь обратно, к их главным, заказан.

Не получат они

Нашей русской земли, никогда!!!

Данильчик Елена Иосифовна

Стихи Юшко Аллы Вадимовны. Посвящаются бабушке Данильчик Елене Иосифовне 1914 г.р.

Победители

Редеют ряды ветеранов,

Всё дальше эхо войны.

Но память стереть невозможно —

Там доблесть, достоинство, честь!

За Родину-мать и свободу,

За счастье детишек своих

Бросались под пули и танки,

В пике уходили в полёт.

Жизни свои не жалея,

Всё заслужили сполна:

Награды, почёт, уваженье,

Славу от нас на века!

Время над нами раскинуло флаг —

Кровь в кумаче том видна,

Символ Победы — красного цвета,

Помните, знайте — это война.

Прах не тревожьте взрывом напрасно —

Слишком высокой была нам цена,

В небе ночном миллиардами звёзд

Мир охраняет погибших душа.

Тронуть её — бесполезное дело,

Лавра венок врагу не носить!

Победа, рождённая в страданьях и боли,

Сплав этой стали не покорить!

Руки бабушки

Я помню руки бабушки,

Ладони в твёрдых мозолях

И на лице морщинок складки,

А ей ведь только пятьдесят…

Война её не пощадила,

Пришлось одной детей растить

И по ночам, обняв подушку,

Слезой все горести смывать.

И из каких источников, и где?

Она брала для жизни силы,

Когда тянула на себе,

Казалось, груз тот непосильный?

А сколько было доброты,

Когда ладонь волос касалась…

Тепло души её святой

Меня незримо охраняет!

Девочка

Девочка с глазами васильков

Изучала мир вокруг себя,

Мама, наклонившись над машинкой,

Платьице строчила неспеша.

Видела она свою кровинку

В строгом платье, с бантиком в косе.

Фартук — украшение из кружев,

В первый класс красавицей пошла б.

Зачеркнула всё война чертою,

Свастикой из черного креста,

В лагере под дулом автомата

Цифры выжигали на руке…

Донор для солдата-душегуба,

Беззащитный Ангел на земле,

Сколько их, убитых и сожжённых,

Потеряли мы на той войне…

С выжившей девчонкой в пекле

Состоялась встреча у меня,

В голубых глазах её сияла

Той Победы яркая звезда!

Седина досталась ей в награду,

Цифры, что не стёрли все года,

И за кровь детей невинных

Отомстили, видно, небеса.

Вот она — живой свидетель,

Страшной и далёкой той войны.

Сохранило время её память,

Тот груз по жизни пронести…

Шинель

Застыл солдат на пьедестале,

Из бронзы вылита шинель.

Он жизнь свою под пули бросил,

Чтобы спасти потомкам мир.

И в благодарность за свободу

У ног его лежат цветы,

Ведь и сегодня он, как прежде,

На боевом стоит посту.

Глаза его всегда открыты,

В руках сжимает автомат,

Чтоб не забыл наш враг вовеки,

Готов он бой опять принять.

Девятаев Михаил Петрович

Стихи и статья Людмилы Ивановны Русь

Михаил Петрович Девятаев (08.07.1917 — 24.11.2002) выдающийся военный лётчик, который совершил побег из секретной фашистской части и доставил в СССР стратегически важные сведения, узнав которые наше командование приняло меры, и военные планы фашистов были сорваны, — остановлена их ракетная программа.

Девятаев был в плену, спланировал побег, захватил фашистский бомбардировщик письмо с пометкой «совершенно секретно», спас себя и своих товарищей. Михаил Девятаев был удостоен звания Героя Советского Союза.

Полет к солнцу

Иногда так на свете бывает:

Из ничего шедевр вырастает.

Собирали школой бумагу,

А узнали про подвиг, отвагу.

Среди, к несчастью, брошенных книг,

На самой вершине «собранья»,

Взгляд почему-то одну из них

Вырвал на уровне подсознанья.

Без переплета лежала она,

В трагической безысходности.

Дрогнуло сердце, и жара волна

Меня окатила… В чем сложности?

Тайну раскрыл её титульный лист:

«Путь к солнцу» прочла я название.

Со слов Девятаева журналист

Его передал нам послание

О том, как спешил он попасть на фронт,

Был ранен, стал снова летать,

Что парашют — не от солнышка зонт —

Не смог ему оберегом стать!

В жарком июле сорок четвертого

В небесной украинской сини,

Сбил немец лётчика смелого, гордого…

Виски стали, словно иней!

Лодзинский лагерь, пытки и голод…

Побег так и не получился…

Был Михаил тогда дерзок и молод,

Поэтому случай снова явился.

Возможность ему подарила жизнь,

И это так было прекрасно!

Словно с небес ему ангел: «Держись! —

Шепнул. -Твоя жизнь ненапрасна!»

Умер товарищ… Жетон и одежда…

Сам он теперь, как легенда, возник.

Теплилась робкая выжить надежда:

«Смертника» нет, теперь просто «штрафник».

Заксенхаузен «встретил» пленного…

Теперь — это польская Хойна.

Там лётчики наши служили, военные,

В семидесятых достойно.

Не прочитав этой книги пока,

Не знали, что здесь Девятаев

Томился, и подвиг его навека

Останется в памяти неувядаем.

Много было приложено сил,

Чтобы, однажды, утренней зорькой,

Приехал на встречу он, статен, красив,

С прошлым своим и памятью горькой.

Сколько рассказов, пролитых слëз,

Кровь леденящих воспоминаний!

Сколько гвоздик и пламенных роз

Он возложил у памятных зданий…

«Меня отослали на Узедом»,

Где рождались ракеты крылатые.

Никто не вернулся оттуда потом —

Тайну хранили фашисты проклятые!

Русский солдат не привык отступать,

Не раз возрождаясь из пепла….

«Задумал я снова из плена бежать, —

И мысль эта крепла и крепла!

Под всяким предлогом на свалку машин

Еле тащился — хоть что-то «узреть»,

Смотрел на приборы в хрупкой тиши,

Надеясь вдруг в небо когда-то взлететь.

И время, однажды, в полдень настало,

Немцы — народ пунктуальный:

Ушли на обед, охраны не стало —

Побег среди вод — нереальный!

Нас десять тощих голодных людей…

Забраться в кабину нет мочи…

Друг друга подсаживали: «Скорей!!!

Получится, если жить хочешь!»

А там нас ждала другая беда:

Нажать на штурвал нету силы,

Но, видимо, нашей удачи звезда

В тот день всё же в небе светила…

Мотор заревел, затрясло самолёт,

Катя его быстро к обрыву…

Штурвал, отвечающий за взлёт,

Был неподвижен неумолимо.

И снова беспомощные существа,

Одетые все полосато,

Призвав на помощь все Божества,

На штурвале повисли ребята.

О, чудо! Шасси оторвались…! И вот,

Чего мы совсем уж не ждали,

Над морем чужим летит самолёт

В родные советские дали.

Солнце слепит, и компаса нет,

Но, может, зов крови поможет?!

Фронт впереди — там вспышки ракет,

А мы — приземлиться не можем…

«Хенкель» упал на густые кусты…

«Ура-а-а-а!» гремит, не смолкая.

Ребята несут на руках нас, а ты

Плачешь, в кровь губы кусая.

Об этом забыть никогда не смогу:

Ни в радости, ни в дни печали:

Что верность Отчизне, презренье к врагу

Несметные силы нам дали.

Дерен Алексей Ануфриевич

Статья и стихи Ларисы Ивановны Лень

Мой дед, Дерен Алексей Ануфриевич, вернулся с войны победителем! Он прошёл войну с первых дней и до Дня Победы, который встретил в Берлине. Заслуженные награды получил за смелость, мужество, подвиги и отвагу. Всю войну он прошёл рядовым солдатом. Я не знаю своего деда лично. Он рано ушёл из жизни из-за полученных ранений, дожил до 1956 года.

Осталась семья, жена и трое детей, которые ждали его с войны. Они прошли через голод, холод, частичную оккупацию и выжили. Я горжусь своим дедом! И память о нём передаю своим детям и внукам! Я не знаю всех его подвигов, но про один подвиг, по рассказам его односельчанина, друга и однополчанина Паранюка Анатолия, который после войны был председателем колхоза, расскажу. Когда отряд выбирался из окружения, рядового Паранюка ранило тяжело. Мой дед Алексей вынес его на себе и доставил в медсанбат, хотя тоже был ранен… Это был подвиг, в первую очередь — человеческий, не бросить ближнего.

Награды солдата Дерен Алексея Ануфриевича нашли в 1945г. Первая медаль «За отвагу» была вручена 30.04.1945г. за то, что своим минометом уничтожил в бою 14 фрицев при освобождении города Штригау. Медали «За взятие Берлина» и «За Победу над Германией в Великой Отечественной Войне в 1941—1945г.» вручены 09.05. 1945г. И последняя медаль «За Отвагу» вручена была 14.05. 1945 г. За полное освобождение города Штригау. Помним и Гордимся!!!!!

В память деду за Победу!

Великий день Победы наступил,

Весенний праздник снова на пороге.

Народ фашизм зловещий победил,

И каждый год подводим мы итоги.

И снова, дед, твоя весна пришла,

В строю с тобой стоят однополчане.

По главной улице колонна вновь прошла —

«Бессмертный полк», друзья, односельчане.

Я помню, дед, про подвиг твой великий

И низко кланяюсь я памяти твоей.

Ты снова среди нас стоишь безликий,

Всегда бессмертным будешь в памяти моей.

Ты спи, солдат, и радуйся душою,

Никто не сможет подвиг твой забыть.

Ведь ты вернулся раннею весною,

Чтобы Победу нам всем подарить!

Пока живём на этом белом свете,

Мы память о тебе несём в сердцах.

Пусть тысячи огней зажгутся на рассвете,

Все помнят праздник со слезами на глазах.

Я не устану снова повторять,

Скажу с поклоном на могиле деда:

«Ну вот и наступил твой день опять,

Спасибо за Великую Победу!»

Мальчишки и девчонки

Мальчишки и девчонки той войны…

Они идут сегодня с нами рядом.

Бессмертные и не побеждены,

Герои — победители с парадом!

А многим нет ещё и восемнадцать,

И жизни не успели повидать.

Их детство пролетело как-то вкратце,

Долг родине пришлось им отдавать.

Мальчишки и девчонки повзрослели,

И многих их коснулась седина

Не потому, что этого хотели.

Такими сделала проклятая война.

Сестричками девчонки в медсанбате,

Радистки и разведчицы в строю.

И с первых дней уже в военкомате,

Немного обученья и — в бою.

А там бои идут за каждый метр,

В глазах отчаянье и дикий страх стоит.

Ценою жизни каждый километр.

И пуля-дура над тобой свистит.

Вот хрупкая девчушка, лет шестнадцать,

А рядом с ней израненный солдат.

Сжав зубы, девочка не смеет плакать —

Его должна доставить в медсанбат.

Шагают юные мальчишки строем,

На них, таких, надеется страна.

Вот письма они пишут перед боем,

Ведь ждут их мама, бабушка, сестра…

А завтра на рассвете будет бой,

Не все живыми вновь вернутся с поля.

Победа нам далась большой ценой,

Нелёгкая, солдатская ты доля.

Минутой всех молчания почтим

Скатившейся из глаз скупой слезой.

Цветы всем победителям вручим,

Помянем тех, кто не пришёл домой!

Июньский рассвет

Спала семья, ещё ведь рано,

Перед рассветом сладкий сон.

Но что-то в небе грохотало,

Военный рядом гарнизон.

Наверно, начались ученья,

Пока спокойно спит страна.

И тут вдруг взрывы, бомб паденья,

А это началась война…

Закрыло небо чёрной тучей,

Летела стая воронья.

И крался враг уже за кручей,

Умолкло пение соловья.

Сегодня утром мир нарушен,

Вошла фашистская орда.

И дом семьи уже разрушен,

Пришла та чёрная беда…

Народ достойный даст отпор,

И враг падёт у стен Берлина.

Лишь крепче станет наш дозор,

Семья чтоб снова спала мирно.

Внучка ветерана

Я знаю то, что дед мой воевал,

Героем с орденами он вернулся.

Свою страну дед смело защищал,

Перед врагом спиною не прогнулся.

Разведчиком мой дед прошёл войну,

Враги не раз ему стреляли в спину.

С тремя детьми оставил он жену

И с верою в Победу нёс лучину.

Из окруженья вывел дед отряд

И на спине он вынес командира.

Спасая жизни молодых солдат,

Он знал, что дома ждут два сына.

Была война и голод, и разруха,

Но не надел народ фашистское ярмо.

Ходила смерть, за ней ходила мУка,

Но победить народ им было не дано!

Я — внучка деда-ветерана,

И этим я несказанно горжусь.

Ушёл из жизни очень рано,

К кресту лишь на могиле приложусь.

Помянем тех, кто не вернулся с боя,

И всех солдат, кто больше не в строю.

Минутою молчанья вспомним, стоя…

Мы не забудем ту Великую Войну!

Праздник Победы

Какой прекрасный праздник — День Победы,

И слëзы радости опять из глаз бегут.

Ценою жизни подарили его деды,

Теперь победу правнуки куют.

Спасибо всем, кто мир нам сохраняет,

Кто головы сложил за нас с тобой.

Господь на мир детей благословляет,

Ведёт на бой с проклятою ордой.

Победный май пришёл, и День Победы

Отметит с ветеранами страна.

Опять в строю проходят наши деды,

Цветы победы дарит им весна.

И вновь вернулись с юга журавли,

Над головою пролетают клином.

А с ними души тех, кто полегли,

В «Полку бессмертном» вновь идут едином!

Любовь и вера

У них тогда жизнь только начиналась,

У каждого свои были и мечты.

Но на рассвете к ним война ворвалась,

Защитников пополнились ряды.

Простился Лёша с молодой женою,

На сборный пункт явился в тот же день.

— Ты помни, милая, я мысленно с тобою,

Мой путь за мир уже благословен.

Она ждала заветный треугольник,

Молитва к Богу тихо возносилась…

Ждал сын его малой, ещё дошкольник,

И крошка-дочь, что нá руки просилась.

Дни шли, а там уже и годы,

Семья жила надеждой и мольбою.

Бывали у них разные невзгоды,

Героя ждали, главное, живой бы…

Тут почтальон опять стучится в двери,

А это значит весточка пришла.

Он вынимает треугольник серый,

Письмо писала с фронта медсестра.

Мол, всё нормально, Алексей живой,

Он в руку ранен и писать не может.

С Победою вернётся он домой.

Молитва ваша и любовь поможет.

Но вот ещё одна зима проходит

И долгожданная победная весна.

Снег с поля очень быстро сходит,

И сеять хлеб придёт опять пора.

И вот он, май! Мой дед домой вернулся,

Вся грудь его сияла в орденах.

Весь мир тогда свободно улыбнулся —

Победа со слезами на глазах.

Я помню, дед, как ты ковал Победу,

Как друга раненого вынес на себе.

Прости, что на могилу не приеду,

Бессмертный победитель в той войне.

Минута молчания

Помянем минутой молчания,

Кто жизни своей не жалел,

Победу ковал до скончания

И жить нам всем в мире велел.

Минута молчанья священна,

Мы память героев храним.

Пусть будет она незабвенна,

Минуту всего помолчим…

Природа, и та умолкает,

Минуту даёт тишины.

И к памяти вечной взывает

Победа священной войны!

Мы помним! Мы знаем! Мы чтим!

Всех тех, кто домой не вернулся.

В минуту молчанья скорбим…

И мир наш слезой улыбнулся!

Дмитриев Фёдор Дмитриевич

Статья и стихотворение Кречмер Аллы Николаевны

Фёдор Дмитриевич (1904–1986) в мирные дни работал начальником почтового отделения.

Был призван в первый же день, служил связистом. Награждён орденом Славы.

Войну закончил в Будапеште, но был переброшен в Японию, где прослужил до полной капитуляции.

Рассказывал о войне скупо. Освобождал Псковскую область, прошёл с боями Эстонию, Латвию.

После демобилизации вернулся в своё почтовое отделение и проработал до пенсии.

Разговор с дедом

«Хвастаться нечем, — говаривал дед, —

Было, стреляли мне в спину.

Горше во мне сожаления нет,

Что не дошёл до Берлина.

Мы наступали, но отдан приказ:

Нету связистам замены.

Помню, весной перебросили нас

В бой за предместие Вены.

Ясно, без связи нельзя на войне,

Пули не знают пощады.

Вот и оставил отметину мне

Жаркий осколок снаряда.

Соединил я рукой провода,

Но уходило сознанье.

Славы солдатской сияет звезда —

Грустное воспоминанье.

Госпиталь помню, лежал я один.

Полк продвигался далече.

Так получилось: не брал я Берлин,

Значит, мне хвастаться нечем.»

Долгушин Яков Александрович

Статья и стихи Владимира Петровича Куликова