электронная
20
печатная A5
278
18+
Париж Paris Парыж

Париж Paris Парыж

Объем:
76 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4474-4012-1
электронная
от 20
печатная A5
от 278

О книге

Яков Каунатор. Аннотация: «Ититьская сила! Ай, как вкусно! Мало, что вкусно, белой завистью завидно. Хорошо. Занимательно и вкусно. Спасибо».

Книга публикуется в авторской орфографии и пунктуации

Отзывы

Игорь Влади кузнецов

Даааа! РАЗМАШИСТО. Ядрёно и не по-детски задиристо. А местами просто вкусно написано. Хочется хлебать эту вкусноту ложками, черпаками, экскаваторами. И при это совершенно не завидно. Для меня это какой-то свежий, озорной, пузырящийся и холодный пивасик! Снимаю шляпу. С себя. Виват, Маэстро!

18 июня 2020 г., в 11:58
Станислав Шуляк

Какому волку ведомо, что он помимо прочего ещё и lupus est! «Париж Paris ПарЫж» Ярослава Полуэктова… Так, с зычностию троекратно кукарекнув в заглавии этаким «вийским» алектором или – забирай выше! – апостолопетровским петушарой, нарратор Кирьян Егорович ½Эктов (не путать с автором Ярославом Полуэктовым!) зачинает своё стремительно-неспешное и вычурно-простецкое повествование… о чём? О «русских в Париже», что ли? Что ж, попробуем разобраться. Известно, чтоб понять, про что проза, проще всего попытаться оную пересказать. Уместив сей пересказ в три-четыре куцых предложения. Чтоб не путаться понапрасну – не мешать фабулу с сюжетом, стиль с жанром, тамбовского волчару с люпусэстом, автора с нарратором, ежели, положим, повествование ведётся от первого лица. Перескажем и мы. Итак!.. 1) Два сибирских архитектора из категории 50+ – вышеупомянутый Кирьян Егорович ½Эктов и Порфирий Сергеевич Бим-Нетотов, совокупно с их благодушным боссом Ксаном Иванычем Клиновым и его совершеннолетним отпрыском Малёхой Ксанычем (вот ещё Трое в лодке за вычетом собаки нашлись!) на боссовом импортном драндулете негашёной марки Рено блуждают накатом по европам с заездом в столицу оных (европ, разумеется) – в стольный город Париж! 2) Впрочем, красоты Парижа, входящие в стандартный туристический набор, Малёху не сильно занимают, его главнейшая забота – пополнение иссякших запасов травки, для чего Амстердам не в пример пригоднее Парижа, и вот боссов отпрыск вскорости отваливает в сей город-каналью (каналов) и в дальнейших набегах наших архитекторов на будущего погорельца (и бывшую обитель горбатого уродца Квазимодо в одном стакане), на Монмартр, на Эйфелева стального выродка, на Люксембургский Сад, на Мулен Руж и на площадь Пигаль – участия не принимает. 3) И вот наши слегка сократившиеся в численности путешественники с оголтелым туризмом на мордах понемногу пьянствуют в парижских бистрах, слегка философствуют, по чуть-чуть треплются «за баб», стирают трусы в номерах хотелей, тырят гостиничные тапки, прозябают в своих бесконтрольных буржуазных существованиях в дивных парижских экстерьерах, – на этом, пожалуй, и всё!.. Вот, уложились в три предложения! Что ж, не самые умные, не самые значительные, не самые симпатичные и привлекательные персонажи на рынке мировой нувеллистики – эти персонажи ½Эктова!.. С другой же стороны… а Леопольд Блум прям таки симпатяжка! (Ай-ай-ай! Как не стыдно, прятаться за мэтрами!) И опять же… да кто читает нынче этого вашего полоумного «Улисса»?! Разговоров больше, чем реального прочтения! А с третьей стороны… это сколько декалитров литературных феромонов нужно наплескать на автора и на его печатные труды, чтобы при этаких-то сомнительных исходниках надёжно привлечь хоть одного «своего», сокровенного читателя с конгениальным откликом? Не говоря уж о двоих. И опять таки – размытый сюжет!.. Тут уж автор подставился по полной. Стилистика в диапазоне от техноурбанистического панка до неоевропейского модерна. (Цитата намбер уан: «Вот же дубовая наноштука! Перепайка в зоне 23. Этаж минус 8, 2-й коридор направо, кабель 124х11, заменить на полусиликат, трещина, утечка информации, полный сбой».) (Цитата намбер ту: «Так я и спал под эту «романтическую музыку старых номеров» и «чарующий шелест ночных парижских такси». Но, тьфу на этом, а то запахло. Чем-чем. Хэмингуэевщиной, вот чем!») Вообще в европейском (западном) романе – межвоенном и более позднем – автор Ярослав Полуэктов совокупно с милейшим Кирьяном Егоровичем 1/2Эктовым начитан довольно изрядно. Здесь слышатся веяния Хемингуэевы, Вирджинии Вульф (которой до сих пор все боятся), Генри Миллера, Л.-Ф. Селина, Ф. С. Фитцжеральда, мучителя нашего Марселя Спрута и ещё десятков авторов калибром поменьше. Впрочем, имя Леопольда Блума промелькнуло выше не совсем случайно, ибо «Париж» Полуэктова – деталь гигантского головокружительного пазла на манер «Улисса» – Вселенной Полуэктова. Вселенной, сцементированной похождениями всё той же неказистой троицы архитекторов с периодически налипающими на них прочими персонажами-моллюсками. Похождения сии при всей их незамечательности мифологизируются, возводятся до высот: «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей…» И в роли «середины списка» (донжуанского почти что!) выступает… а пожалуй что – Варвара Тимофеевна, со всеми её флэшбеками и флэшфорвардами, героиней коих состоит сия егоза. В «классическом» романе появление на сцене нового лица чаще всего обозначает намечающуюся новую линию. Во вселенной 1/2Эктова же появление, положим, некоей Варвары Тимофеевны, в каковой с лёгкостью угадывается этакая Катерина Матвеевна из «Белого солнца пустыни» или девицы Фаби-Маськи – не ведёт ровно никуда. Не потому ли, что читатель обречён на рассмотрение всего одной детали того самого пазла?! Под фальшивой личиною путевых заметок здесь укрывается алкогольный трип, нисхождение в дебри подсознания самого повествователя, в его кулуары, бесконечности, загашники. В его подсобки, шкафы со скелетами и шифоньеры с черепами. Отметим некоторые приёмы, характерные для европейского модернистского романа и рассматриваемого нами рассказа: быстрое, множественное переключение повествовательных планов, появление крупных планов вперемежку с общими и средними, отсюда кинематографичность прозы Полуэктова. Хотя кино то явно выйдет не самым простым. И блокбастеров не обещает. Периодическое использование внутренних монологов. Без цитат обойдёмся – каждый при желании самочинно сыщет. Кинематографичны и диалоги: они не возникают с начала и не обрываются по причине их завершённости – персонажи умеют и готовы говорить до бесконечности. Диалоги возникают в произвольной точке и столь же внезапно обрываются, оставляя у читателя (зрителя) ощущение недосказанности и вербального морока. Проза Полуэктова анархична, головоломна (смыслоломна), она графична, но не зарисовочна. Она тяготеет к законченности как отлитая из металла деталь. Что, впрочем, не отменяет необходимости в редакторской правке, местами обширной. Периодическое появление ритмической прозы. Цитата намбер фри: «Дорого, – сказал с порога вошедший Ксан Иваныч, и мгновенно проникнувшись сутью беседы». Стиль Полуэктова встрёпанный, вздёрнутый, иногда навязчивый, иногда ни к чему не обызывающий, иногда ироничный, ни с того ни с сего хватающий за грудки или вставляющий палки в колёса. Да и Парыж у него вышел ни эйфелевый, ни ивмонтанный и ни катринденёвный, Ни одна из деталей повествования не отдаёт туристским или культурологическим глянцем. Хотя, с другой стороны, повествование не впадает и в нигилистическую браваду: видали мы, мол, эти ваши парижи! Возникает момент своеобразного «партнёрства, даже подспудного «равенства»: Парижу есть что показать, нашим же странствующим градостроителям есть чем посмотреть. И есть чему удивиться. Одна деталь… вроде, ничего особенного, но ведь и нарочно не выдумаешь. Наши архитекторы сидят в уличном бистро, смолят, как паровозы. Пепельницы же нет. Руссо туристо – публика приличная: где находятся, не забывают, просят официанта принести сей необходимый прибор. Взмыленный наплывом официант обещает, но не приносит. Архитекторы всё курят и составляют хабарики аккуратным рядком на столешнице и в момент расчёта – смущённые – указывают на сей непристойный частокол. И тут гарсон, нимало не тушуясь, элегантно (здесь всё же Париж, а не хухры-мухры!) смахивает кучу хабариков на тротуар. Мол, там земля муниципальная, а здесь территория фастфуда! Это понимать нужно! Некоторое, даже порою изрядное, многословие автор обращает в своё достоинство, ибо оно порождает своеобразную экспрессию – «экспрессию широкого захвата». Последнее, может, и не совсем внятно, но уж оставим как есть, без разъяснений. В конце концов: Александр Исаич всё равно писал длиннее. Ну вот, а вы ещё говорите: lupus est!

1
5 марта 2020 г., в 06:04
автор книги
Ярослав Полуэктов

Мляааа: шикарно, польстительно и даже угроза наслать редактора не особенно напужала. Спасибо, станИслав! Узрел корень, при этом резинку владельческих трусов не порвав. Мы с жёнкой поспорили: напишет станИслав рецку, ильф нет. Я выйграл бутылку пивасА! Буду пихать этой рецензой в мор... в фей... нет, в унылые лица нобелевских комиссий: пусть знают гады, кого они совсем не зря не пущают в лонглисты! Будут дальше себя так вести - напишу про весь их Стокгольм! Ярослав Полуэктов 26.02.2020 21:09

5 марта 2020 г., в 06:11
Максим Кандратюк

Уж не знаю, что там говорит Ваша знакомая «филологиня», но у Вас есть СВОЙ собственный стиль и это, наверное, главное. «Наверное», потому, что я не филологиня и не могу с ней тягаться на её поле) У Вас очень насыщенный текст, надо всё время быть на чеку, чтобы не пропустить одно из изобретенных слов, которое само по себе может скрывать отдельный подтекст. Серое вещество иногда поскрипывает.) Но шарики за ролики не заходят, текст с юмором, с тонкими наблюдениями. Спасибо, Ярослав, мне понравилось.

15 декабря 2015 г., в 12:07
Любовь Павлова 3

А у меня башню снесло… Удачи!

15 декабря 2015 г., в 12:06
Джема Гордон

Ярослав, Вы пишите так, как чувствуете. Наверное, Вы не хотите быть гениальным и даже презираете это. Но, судя по всему, не писать не можете, иначе, умрете или заболеете. Все это мне очень знакомо. Я начала писать в 1998 году и ни за что не могла бы остановиться, потому что это желание сидело во мне очень глубоко и отражало всю мою суть. Пишите, пишите и пишите и тогда отшлифуется то, что заложено и так глубоко сидит внутри Вас. Оригинальности мышления Вам не занимать и ведь это самое главное!

15 декабря 2015 г., в 12:05

Автор

Ярослав Полуэктов
Ярослав Полуэктов
Я. Полуэктов (1950 г.р.) — один из тех людей, кто, честно работая по специальности (он архитектор), в один прекрасный момент будто просыпается в новом обличье. За два года, испытывая небывалый подъём творчества, он пишет высокохудожественные тексты, равные по объёму всему написанному Дойлом о Шерлоке Холмсе.