Бесплатный фрагмент - Остаться в прошлом

Утро началось со звона битой посуды. Ему навстречу из комнат раздались приближающиеся шаги.

— Что случилось? — В дверях кухни жена оперлась о косяк, пожалев, что сделала такие резкие движения, выпрыгнув из-под одеяла. В глазах на миг потемнело, и к горлу подкатил вкус выпитого вечером алкоголя.

— Да ничего, ничего, — Муж развел руками, в которых держал два крупных осколка. — Небольшое происшествие.

— Ром… Это же мамино блюдо! — Женщина хотела подойти, но отшатнулась, увидев тысячи мерцаний на кафеле. — Ему уже сотни лет.

— Ну, не преувеличивай. Твоя мама не настолько хорошо сохранилась.

— Тебе бы шутки шутить, а для неё этот сервиз был так важен! И, кажется, это было последнее оставшееся большое блюдо из набора, — Жена развернулась и пошла обратно в спальню. Неделю назад она одолжила у мамы некоторую посуду, так как гостей на празднике должно было быть больше, чем готова принять их квартира, так что и часть стульев, стоящих сейчас в гостиной, не просто так выбивались из общего дизайна — сегодня их нужно было вернуть соседям.

— Солнце, не переживай, — Муж прошёл вслед за ней. — Не велико несчастье, сегодня поговорю с ней. Хотя твоя мама вчера ушла не в самом лучшем настроении.

— Сегодня её настроение не улучшится.

— Да, но все таки, вчера это было странно. Хороший день, хороший повод, вся семья в сборе… — Тут он запнулся, вспомнив, что для мамы — семья вместе уже не вся.

— Ты же знаешь маму, — После этого жена улыбнулась. — Завтра уйду с работы пораньше, и ты не затягивай, хорошо? У нас будет хороший день, наш день.

— Да, осталось пережить этот.

Мать жила на другой стороне города, в одной из его старых частей, где новостройки вырастали средь двухэтажных древних бараков и хрущевок. Поэтому подъезжая туда, он замечал, что ситуация на дорогах всегда плавно ухудшалась, вместе с заужением улиц. При этом сама мать жила в очень приятной квартире, если увидеть её внутренние убранства — сразу и не догадаешься, что ты находишься в доме, которому уже более полусотни лет. Семья её всегда имела средства и ухаживала за собой и окружающим себя.

Роману пришлось покружиться по дворам в поисках места для машины, как это было обычно для старого района города.

Дверь в подъезд, как всегда, была открыта нараспашку. Домофон не работал здесь большую часть времени, и это была обязательная тема ворчания тёщи. Новый домофон даже был оборудован камерой, но ни у кого из жильцов никогда не было экрана.

Поднявшись на третий этаж он позвонил в квартиру. Шаги изнутри послышались молниеносно, будто мама жены только и ждет его прихода.

— Здравствуйте, Вера Николаевна!

— Эх, да какое тут здравие, опять поясницу не чувствую, еле передвигаюсь. Никак вчера у вас продуло, вечно окна нараспашку.

— Это нехорошо, может мазь вам купить?

— Да и без вашего все есть дома. Знаю я, какие вы покупаете. Одна реклама вокруг, в три раза дороже, а толку нет никакого, — Она отмахнулась и ушла куда-то в комнаты.

— Я вот посуду всю принес, куда отнести? — Роману хотелось получить нечто вроде приглашения.

— Поставь на кухню, сейчас — спина пройдет, перемою всю.

— Так мы помыли… — Он тут же понял, что лучше бы этого не говорил, так как услышал из соседней комнаты причитания о качестве мытья, и что дочь младшая никогда не выделялась способностями хозяйки, не то, что старшая, конечно же. Он никак не отреагировал, чтобы не уйти в пучину бессмысленной перепалки.

— А сама она где? К матери уже пол года не приезжает, — Вера Николаевна вернулась и внимательно наблюдала, как зять развязывает шнурки на кроссовках.

— Она на работе.

— А, точно, никак привыкнуть не могу, что у вас все наоборот — жена работящая.

— Вы же прекрасно знаете, что я тоже работаю, просто, график выбираю себе сам и больше по вечерам.

— «Себе сам», знаю я это все, — Тяжело вздыхая, прошла за Романом на кухню. — Это не работа. Пахать надо и деньги зарабатывать. Вот, у Ирки то муж — молодец был какой, и хорошо зарабатывал, они каждый год летали в разные страны. А вы все дома сидите.

— А чего ж тогда вас её муж не устраивал, раз много зарабатывал?

— А что он меня устраивать то должен? Главное, что дочу не устраивал, и счастье ей не давал. Моя то доля уже не так важна! Я свое отжила, только счастья дочерям желаю. Но вот Васеньки моего не стало, и где вся семья? Нет нормальных мужиков больше, он был стержнем всей семьи.

— Да, Василий Степанович хороший был человек…

— Осторожно, не побей бокалы! — Вера Николаевна в один шаг пересекла кухню и схватила чуть не выпавшую из пакета коробку.

— Да, кстати, там блюдо с цветами такое розоватое и овальное разбилось. Но ничего, мы вам новое купим…

— Да что же это делается! У вас всё сейчас деньги, да деньги. Купим новую, зарабатываем хорошо, — Она отобрала оставшуюся посуду, и отодвинула зятя подальше. — Разбилось? Само? Руки не с того места у Кати всегда были…

— Это не ваша дочь, это я неаккуратно…

— Да и от тебя толку никогда не было.

— Это всего лишь тарелка, я понимаю, что она много могла значить, но давайте все же не будем…

— Тарелка, да плевать на тарелку! Ты думаешь, ты тарелку разбил? Ты жизнь разбил! Дочери моей! Вы вчера уже десятый год отпраздновали, Васеньки моего уже седьмой как нет, а кто вместо него? Этот Иркин ушел и хорошо, бездарь. Никого не осталось — а ты что? Курьером работаешь в свои то годы!

— Это не справедливо. — Роман решил ретироваться к выходу, надеть кроссовки без помощи обувной ложки и, возможно даже, шнурки завязать уже в подъезде.

— Несправедливо, что у меня две дочери уже в возрасте, когда у меня у самой все уже было! И Васенька — золотые руки, и эти дочери сами уже были! А у вас — ни-хре-на!

— Лучше я пойду, а вам бы лучше стоило своих дочерей понять, а не с советами в жизнь лезть, Ире вон насоветовали раньше — теперь ничего нет.

— Ах! Это я еще виновата! Да если бы меня дура твоя послушала тогда, сейчас бы всё у нее было! Зачем она вообще за тебя вышла, все назло матери! Нормальный ведь у неё жених был, вот он… Он настоящий был, а она дура тебя выбрала! Теперь вот каждый год сидит и плачет, вспоминая свой выбор. Все понимают, что ты — её самая большая ошибка!