электронная
Бесплатно
печатная A5
267
12+
Начало

Бесплатный фрагмент - Начало

Объем:
72 стр.
Возрастное ограничение:
12+
ISBN:
978-5-4498-1729-7
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 267
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если мне не изменяет память, Константин Симонов в своё время сказал: «Я не считаю, что есть писатели начинающие и продолжающие. Писатель, он или есть, или нет». Я разделяю его точку зрения. Главное — быть писателем, а не графоманом, нести людям через слово искру Божию, а не упражняться в словоблудии. А когда именно выстрелила эта первая искра, от неё ли следует вести формальный отсчёт творческого пути — по сути, не столь уж и важно, оставим это библиографам.

Даже если, как в нашем случае, поэт называет свою первую авторскую книгу отчасти провокационно и как бы извинительно «Начало», это совсем не означает, что он начинающий автор. Нет, вы, читатель, держите в руках сборник вполне зрелых мыслей, тем и чувствований, глубоко личных и самостоятельных. О первых шагах на литературной стезе тут и речи быть не может.

Он небольшой, этот сборник. Выверенный. Это ли не надёжная прививка от графоманства. И в то же время он довольно разнотемен, что в перспективе ещё больше добавляет ему очков читательского интереса. Не говоря уже о всё более редкой в наше время открытой, доверительной манере общения поэта с миром, с Богом.

«В начале было Слово…»

В «Начале» есть Слово.

Член Союза писателей России

Павел Черкашин

Жизнь

Ты говоришь о смысле бытия

Пространно, долго, сложно. Знаешь, я

Однажды у звенящего ручья

Сидела, наблюдая в тишине,

И мир у ног моих открылся мне

Во всей своей щемящей новизне.

Я видела, как гибкая трава

Теплом светилась и была жива,

Как щупальца морского существа.

Жива вода, и ею жив ручей,

И мошкара, звенящая над ней,

И ловкий, деловитый муравей.

Мне было мало лет, а мир — так прост.

И весь он был ответ, а не вопрос.

Земля дышала силой летних гроз.

И жизнь одна была — во мне и вне.

И столько разных смыслов было в ней

В одном лишь бесконечно длинном дне.

Ты говоришь о смысле бытия.

А я —

Хвоинка из того ручья.

И смело плещет жизнь через края,

И каждая секунда в ней — моя!

***

Настроить

себя как приёмник.

И строем

звенящих нот

пускай день за днём идёт

вперёд.

Всё в норме.

На частоте тридцать шесть

и шесть

играет проверенный временем

оркестр.

и голос диктора мерно спокоен

до одури, до оскомин,

до нервного стука в висках.

Ах,

к чёрту всё!

Выкрутить тумблер

от «благоразумный» к «безумный».

И там, на иной частоте,

сквозь шум зазвучат голоса тех,

кого так ты так долго искал в темноте.

Без тебя

Без тебя у меня пригорают блины,

Жмут ботинки и снятся дурацкие сны.

И к кому мне бежать с приболевшей душой?

Мне холодной приходится быть и большой.

Я должна рассуждать про земельный налог,

Темноты не бояться, смотреть в потолок

И, когда тишина, слушать скрип у двери

И тушить, и тушить то, что тлеет внутри.

Ждать в тревоге, что стрелки сойдутся вверху,

И в несвежей газете читать чепуху.

И, дождавшись, в твой мир затаённый нырнуть

И узнать тебя снова, и снова вдохнуть.

Минус

Люди выныривают из маршрутки,

словно парашютисты на старте.

Чьи-то острые скулы погружаются в воротник.

Суровые. Приглядишься — ну точно воины древней      Спарты,

дыша облаками, движутся напрямик.

В такой нечеловеческий минус

становится вдруг особенно важно

идти прямой дорогой, без лишних слов.

И каждый становится ненадолго как будто и честней, и отважней,

и больше ценит дружеское тепло.

Бесцветные усики незнакомки,

что топчет валенки нетерпеливо,

заиндевели, искрятся во всей красе.

Я удивляюсь и сомневаюсь, но всё же это и впрямь красиво

и вряд ли встречается в средней полосе.

Становятся женщины странно-прекрасны,

публично отрёкшись от стиля и моды

и намотав на себя двадцать пять платков.

Мы вновь просты, чисты и забавны, как беззаботные дети природы,

освобождённые от оков.

Рождение любви

Стать солнечной тончайшей тетивой,

натянутой от облака к подушке.

Коснуться кожи, прошептать на ушко:

«Ты мой».

Остаться образом в последнем хрупком сне,

рассеяться в рассветной акварели.

И пусть поманят каблучки капели

к весне.

И дальше жить, как будто нет чудес,

но в сотый раз тебя случайно встретить

и на вопрос тревожных глаз ответить:

«Я есть».

Взросление

Я люблю бродить через дворы —

Ломаные линии горы

В городе, где много детворы,

Где играют в мяч и жгут костры.

Свист качелей звонок и высок,

Жёлтых одуванов горький сок

Пачкает лицо и поясок

И в санадалях шелестит песок.

Я как путник из иной страны,

Где игра и смех запрещены.

Только мне, как прежде, снятся сны,

Те, в которых птицы и слоны.

Я когда-то в этом жил краю,

Но теперь почти не узнаю…

Друг, возьми меня в игру свою.

Я совсем забыть её боюсь.

А когда подступит темнота,

Попрощаюсь и уйду туда,

Где заботы, хлопоты, счета.

Только в сердце будет теплота.

Сентябрьское

Слегка пьяна, взволнована, легка,

Любовница курчавого поэта,

Танцует осень на поминках старика —

Болезненно-удушливого лета.

Прохладой веет от её волос,

И в пёстрых юбках заблудился ветер.

Танцуй, красавица, тебе так много слёз

Судьбою уготовано на свете.

Но это после. Нынче не остыл

Ещё сентябрь и веселится осень.

Взметнулись юбки! Боже, что за стыд —

Она уже наряд готова сбросить!

Не знает, глупая, что ей недолго ждать.

Придёт другая, холодней и строже.

Ей царствовать. Тебе же — лишь плясать

И для неё готовить трон и ложе.

Развилка

Под самым потолком,

Свернувшись узелком,

Трясусь, трясусь по рельсам три часа.

Вагон набит битком,

И все сидят молчком,

А я давно не верю в чудеса.

Но кажется сквозь сон:

Внизу обрыв и склон,

И ветер носит эхо между скал,

И мне пятнадцать лет,

И слишком яркий свет.

Ты рядом. Ты давно меня искал.

И густо-красный шёлк,

И в голове стишок

Из детства, навсегда проевший мозг.

И где-то далеко

Внизу пасутся ко…

И к нам наверх таджики строят мост.

И если шаг назад

И вдруг открыть глаза —

Опять вагон с усталыми людьми.

А если в бездну шаг,

То может быть и так,

Что навсегда, навеки в этот мир.

И вот уже стою

У кромки, на краю

И вниз смотрю — там небо вверх спиной.

Готова сделать шаг,

Сказав «да будет так».

Я струсила. И я вернусь домой.

Обрывок сна

Едва закутавшись в обрывок сна,

Пойду гулять по кромке крыши. Веришь?

Ты знаешь, нынче полная луна,

И я открою настежь окна, двери.

Присяду, свесив ноги в пустоту,

На подоконнике, покрытом звёздной пылью,

И вдруг взлечу, и тронут на лету

Каёмку штор распахнутые крылья.

А утром я вернусь, возьму пальто,

Забуду в спешке зонтик в коридоре.

И не заметит, может быть, никто

Обрывок сна, запутавшийся в шторе.

Путник

Лесом, полем да как-нибудь

Вьётся мой неширокий путь.

То в овраг меня заведут,

То поманят в сады свернуть

Земляника и резеда…

Мимо следуют поезда.

В них запрыгнуть стремятся те,

Для кого тишина чужда.

С мерным грохотом мчатся вдаль.

Я прощаюсь, но мне не жаль,

Мне дороже жужжанье пчёл,

Чем гудящая рельсов сталь.

В узелке моем тишина,

Темнота и обрывок сна,

Фляжка для дождевой воды,

А на дне у нее — луна.

И в безвестной лесной глуши

Расцветает на дне души

Что-то светлое. Жизнь одна —

Наслаждайся и не спеши.

Ангелу-хранителю

Кому я лгу? Я не была святой.

И даже в детстве, бедами грозя,

Характер противоречивый мой

Нередко заводил куда нельзя.

Я не слыхала шума светлых крыл,

Увлёкшись незатейливый игрой,

А ты меня с обрыва уводил,

Маня порханьем бабочки цветной.

От бурной речки прогонял домой

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 267
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: