электронная
200
печатная A5
623
18+
МАНДРАПАПУПА, или Тропами падших комет

МАНДРАПАПУПА, или Тропами падших комет

Криптоапокриф северо-украинской традиции Непонятного

Объем:
534 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0051-1595-9
электронная
от 200
печатная A5
от 623

О книге

90-е годы прошлого века, памятные резкой ломкой стереотипов устоявшейся жизни, накрывают провинциальный город на севере Украины. Молодой художник в поисках признания сталкивается с представителями магического андеграунда. Перед юношей открывается мистическая подоплёка того, что творится на изломе ХХ века в эзотерическом заповеднике города-антигероя.

Книга публикуется в авторской орфографии и пунктуации

Отзывы

Ксения Белова-Рязанцева

Олег, доброй ночи. не знаю, можно ли назвать то, что я пишу, отзывом, для меня это больше похоже на что-то такое, что возникает во время встречи, когда долго и внимательно слушаешь собеседника, а потом возникает естественная пауза, и она создает пространство для реакции, и эта реакция может быть любой, включая молчание как совершенно искреннюю и единственно возможную форму. я пыталась осознать, почему же оказалось невозможным для меня "выдать" что-то, что можно расценить как рецензию. ведь и текст прекрасен, и с мозгами у меня вроде неплохо было, по крайней мере до сего момента)) сидела часа два сейчас в тишине, потом даже сигаретой в окно дымила, что в принципе для меня нечастая практика. и вот такой ответ пришёл: слишком личную реакцию вызывают тексты. невербализуемую. я пока не догоняю, в чём тут дело. но такое чувство, что тексты вызвали отклик чего-то такого во мне, о чем я и не подозревала. знаете, как смутное воспоминание. узнавание. это оочень странно) причём, ну вроде понятно, что похожий эффект вполне себе достигается благодаря таланту автора: когда читаешь что-то или слушаешь, и тебе кажется, что это "про тебя". искусство, оно вроде бы так и работает, что тут нового?) но, блин, я же вроде в каких-то совсем иных декорациях тут тусуюсь, как это может ощущаться таким близким? а вот ощущается. и не просто близким, а прямо интимно близким. и я поняла, что мне в такой ситуации никак не включить управление словом. слово в некоторых моментах оказывается грубоватым инструментом, как бы "плотнее, чем нужно", и я чувствую это несоответствие внутри себя и замолкаю. из того, что как-то можно выразить, я могу немного сказать об эффектах, которые оказало на меня чтение ваших текстов. первый - это мгновенное проваливание внутрь истории. прописанные в разных модальностях детали настолько быстро делают своё дело - звуки, запахи, интонации, телесные ощущения, восприятие декораций и перспектив, фактурные живые обороты в речи персонажей - что всё, из текущей реальности я вырубаюсь на раз. поэтому, читать между делом или в метро - для меня в данном случае не вариант. хотя пыталась. и в этом отношении, ваши тексты весьма требовательны. чтение оказалось для меня не столько увлекательным занятием, сколько практикой. читаешь и прямо ощущаешь, как двигаются пласты и ворочаются галактики. и это о*уеть как круто. но потом нужен отдых и пустота. прямо вот вообще ничего не делать. ну, у меня оказалось вот так. несколько раз внезапно (блин, как не хочется это признавать) плакала. хотя понимаю, что ну вообще ни разу не слезливое чтиво. и что я хочу сказать - спасибо вам за эту возможность удивиться и расшириться. второй существенный момент - и вот он прямо трансформационный - отсутствие сопротивления в каждом фрагменте. принятие происходящей жизни и всех её удивительных загогулин - вот это прямо хайвэй. это так здорово ощущается. каждой детали есть место. каждому явлению, каждому противоречию, каждому чему-угодно, не говоря уж о самих персонажах. у них у каждого есть Место, Пространство, и пространства этого - простите за мой французский, вот прямо дохрена, вот до неба и ещё дальше! сколько угодно! это такая свобода, такое изобилие - аж башню сносит, когда я к этому снова прикасаюсь вниманием. и я точно знаю, что это невозможно без огромной и безусловной любви. вот такой вот, всевмещающей. что ни поставь в её световой круг - всё сияет. это какой-то п-ц, меня опять на слёзы прошибло))) хочется, для композиции, чтобы теперь профигурировало что-то "третье") но стройность мысли моей оставляет желать лучшего)) поэтому я вам просто хочу сказать, что очень благодарна за возможность испытать такие неожиданные и масштабные переживания, за возможность чуть ли не физически ощутить, как легко во время экскурсии по вашим мирам раздвигаются мои привычные границы, ощутить, как многомерен человек и как иногда неосязаемы границы между нами-человеками. и как универсальна любовь. да, пожалуй, это и есть самое главное в прожитом литературном опыте.

December 23, 2020, в 12:11 AM
Владислав Лебедько

Олег! Меня всегда поражало, что нобелевские лауреаты, как правило, получали премии через 30-40, а то и 50 лет после совершенных ими открытий или написанных шедевров... Как говорил герой Довлатова, прохаживаясь по тесной комнатенке и репетируя будущую нобелевскую речь: "Дамы и Господа! Как говориться, лучше позже, чем никогда, так и быть!")) Не прошло и полутора лет, как я оказался вовлечен в мир Мандрапапупы, оказавшейся для меня очень знаковым, поворотным камнем преткновения (во взаимоотношениях с Музами - в первую очередь). С благодарностью и бесчисленными извинениями за бестолковое оттягивание конца, шлю тебе во вложении свой скромный и (не суди строго) достаточно абстрактный (но насыщенный эмоционально и событийно-синхронистично) отзыв... Олегу Синельнику… зпт … отзыв на книгу "Мандрапапупа"… тчк … не срочно… тчк ЕВАНГЕЛИЕ АБСУРДА Очень долго я не мог решиться написать отзыв на эпохальное произведение гениального художника, поэта, писателя и философа современности Олега Синельника "МАНДРАПАПУПА". Писать банальности не хотелось, а для охвата глубины и масштаба содеянного Олегом у меня не хватало дерзости, хотя замечу сразу, что я не из робкого десятка. Подобные тексты нельзя читать просто на досуге. Это работа, и работа ответственная. Первый набросок к ответственному отзыву начинался следующим пассажем: "Нелинейный и многослойный текст "Мандрапапупы" содержит огромное число парадоксов, многоточий, проблемных ситуаций, поэтому при работе над ним, я стремился, по возможности, точно передать живое биение мысли автора, провести многогранный анализ идеи и духа текста, сфокусировать взгляд на смысловой архитектонике произведения. Вероятно, не каждый аутентичный читатель книги Синельника поймёт игру нюансов, интеллектуальную эквилибристику каламбуров, танец риторических фигур, перекличку эпох и аллюзий, неоднородность жанра, и невероятную амплитуду стилей, которые пересекают и рассекают структуру произведения. Кроме того, в рассуждениях Олега (выраженных через действия и монологи легендарных героев книги) можно констатировать несколько "критических" языков, их "параметрическое" сосуществование. Создается ощущение, что Синельник постоянно меняет свой язык в зависимости от воображаемого им Читателя, с которым ведется диалог параллельно на нескольких смысловых этажах... " Написав сие, я ужаснулся! Всё написанное несомненно относилось к "Мандрапапупе", но в то же время, оказалось не только вопиющим деспотизмом означаемых, "на скорую руку прикрученных" к Бездне (каковая "звезд полна, звездам нет счета, бездне – дна"), но и откровенной хуйней, от которой попахивало той самой пиздопротивной злоебучестью, которую Олег Синельник разоблачает и выводит на свет божий (дионисийский), отделяя зерна живого, и при этом гибельного экстаза героев книги, от сраных плевел разлагающегося интеллектуального снобизма. "Мандрапапупа" вскрыла меня по самую мошонку, вскрыла всю беспомощность моих потуг "поверить алгеброй гармонию" Абсурда, как высшего проявления человеческого Без-умия, отдельные проблески которого мы находим в (подобно некоторым рекам, которые уходят в подземные русла), казалось бы, уже навсегда утраченных традициях скоморошества, трикстерства, вычитания, помноженные на курёхинщину высшей пробы. Я встал перед выбором – отказаться от написания отзыва по причине невозможности постигнуть нечто, выходящее за пределы моего понимания, либо, всё же, продолжить попытку, откровенно признавшись в своей несосотятельности… После долгих и мучительных колебаний, я склонился ко второму Выбору, осознавая эту попытку, как Шестёрочность усилий Промокашки из фильма "Место встречи изменить нельзя", постигнуть звучание 14 Этюда Шопена – ему по силам лишь "Мурка". Что ж, пускай "Мурка", в конце концов я же не "спиноза какая-то, чтобы ногами такие кренделя выписывать"… Эстетика Абсурда… Возможно ли описать ее как-то иначе, стройным аполлоническим дискурсом, отстраненным от напряженного и, в то же время, донельзя расслабленного языка самого Безумия? Дерзну. И, с размаху проскачу первые несколько слоев произведения Синельника, не фокусируясь на стилях, невероятных сочетаниях всевозможных полярностей, типа "глубина – предельная простота", "дурень – мудрец", "сакральное – профанное" – можно перечислить, пожалуй, ещё несколько десятков подобных пар – они, подобно огромному переливающемуся клубку соития множества змей в лесной чаще – буквально прокатываются: сочась, шипя, неистовствуя, исповедуясь в безумном экстазе – по всем страницам произведения. Погружаясь в дальнейшие слои, читатель может наткнуться на парадокс иностранца, пытающегося перевести на свой язык, к примеру, что-то из Достоевского. Многим, вероятно, памятен эпизод из кинофильма Данелии "Осенний марафон", где датский профессор сетует главному герою на, якобы, ошибку, допущенную великим писателем, при написании слова "обезьяна", наткнувшись на пассаж: "облизьяна ты зелёная" – датчанин просто не в состоянии въехать в многозначие этого пассажа, его ум мыслит линейно и трезво (до определенного момента фильма). Так же и мы, читатели "Мандрапапупы", вправе задать себе вопрос: кто для нас стоит за, казалось бы, прозрачными образами, так выпукло выведенными пером Мастера? Является ли персонаж, в котором, вроде бы, без труда можно опознать знаменитого Евгения Головина – "тем самым" Головиным? Является ли Кочерга – "тем самым» Кочергой"? Является ли Стожар – "тем самым" Небылицей (вот тут уже игра слов дает возможность для постижения самой сути гениального Абсурда – ан нет таки!)? Далее возникают и совсем уже кощунственные вопросы: а является ли сам автор – "тем самым" Синельником? И… о Дионис!!! – являюсь ли я – читатель – "тем самым" собой??? Какая сила стоит за всеми этими персонажами? На какую небыличную быль намекает Автор (которого, с этого момента мы уже можем фундировать как "Синельника Шредингера"), живописуя разливанные реки всевозможных напитков (в бурном течении этих рек, по моему мнению, утонул бы даже легендарный Веничка Ерофеев)? Сказать, что это символ алхимического Делания – значило бы оказаться круглым идиотом, пытающимся ввернуть пресловутые "трансмутации", символы, дешевые юнгианские интерпретации и прочее дрочилово в ткань описания Того, что находится по ту сторону любого, самого изысканного Делания каких-нибудь миранделл, агрипп, парацельсов, сведенборгов и иже с ними. Тут, братцы, перед нами не просто Загадка или Тайна, а та вибрирующая пустотность (увы, слова не в силах передать радикально Иное), на месте которой и возникают величайшие Загадки и Тайны. Играючи словесными оборотами равно в стихирах, диалогах и описаниях, Синельник или, скорее, самый Дух Абсурда – prima materia Неявленного, просочившийся сквозь пластиковый стакан Синельника Шредингера – даёт ключ к отголоскам ризоматической вязи смысловых глубин в удачно найденном слове "Тайнопойцы"… Разум смолкает, погружаясь в стихиры, шедро вплетенные в ткань произведения, нечаянно разбросанные по его радикально закрученной поверхности, которая не просто одна поверхность, но как остроумно заметили неродители т.н. Шизоанализа, "тысяча плато". Восторг, экстаз, раздражение, сопротивление дальнейшему погружению в безумие текста, ныряние вновь с головой без надежды уже когда-нибудь выплыть, и неожиданное прозрение, являющееся мраком заблуждения в самых недрах книги: НЕТ НИКАКИХ ГЛУБИН – ВСЁ АБСОЛЮТНО БУКВАЛЬНО! О боги! Я не встречал еще книги, которая так смачно ужалила бы меня этим невероятным прозрением… Умберто Эко в концовке "Маятника Фуко" просто обозначил эту плоскую бездну несколькими десятками означающих, но здесь она вывернула меня как читателя Шредингера наизнанку, оказавшуюся самой что ни на есть лицевой стороной… Завершая свой достаточно абстрактный отзыв, рискну сделать робкое предположение (хотя и предупреждал, что не принадлежу к десятке робких), что через олега синельника с маленькой буквы в мандрапапупе с маленькой буквы был явлен ОЛЕГ СИНЕЛЬНИК МАНДРАПАПУПЫ (всё с Самой Большой Буквы), в свою очередь, явивший нам Невозможное в самые плотные ощущения, и переходя от робости ко всё большей дерзости, я не могу не заявить, что оказался причастен через книгу "Мандрапапупа" к Евангелию. Евангелию Абсурда. Абсурда как такового. Его нижайшего Величества – абсурда, первоматерии невидимых глазу узоров, по которым прокладываются тропы Бытия – как Dasain, так, в равной степени и безо всяких степеней das Man, да благословит Аллах их обоих, и да уготовит им нектар благоуханнейших напитков на Небесах, пока еще не обетованных!!! П.С. Олег – огромное человеческое спасибо за твой Труд!

October 24, 2020, в 3:39 PM
Игорь Лукашенок

Мне уже приходилось сводить в единый текст некоторые свои мысли о поэзии Олега Синельника – черниговского художника и великолепного трикстера нашего времени. С прозой Олега я также был шапочно знаком по его электронным посланиям urbi et orbi. Однако увидеть прозаические силы украинского искусника во всей красе мне довелось совсем недавно. Олег прислал мне объемный документ под интригующе-иронично-мистическим названием MANDRAPAPUPA. Прочёл я его в виду занятости не сразу, но когда прочёл, то вдохновился чрезвычайно. Что важно для интересного текста? Сюжет? Герои? Атмосфера? Да, конечно, всё это вещи значимые, но без уникального взгляда автора на «суету сует» хорошего произведения не выйдет. О чём бы ни писал Синельник, он всегда остаётся верен своему стилю – синтезу фантастики, сатиры, эпикуреизма и лёгкой шизоидности. В результате, мы получаем захватывающую художественную материю без начала и конца, без барьеров и умолчаний. У Пастернака есть строчка «и хаосом зарослей брызнется», которая, быть может, лучше любых академических формулировок отражает слог и ритм Синельника. Хаос у Олега, конечно, преднамеренный и хорошо продуманный. Выражается он в магической смеси высокого и низкого, чем напоминает творения Сервантеса, Рабле, Гоголя, Булгакова, Джойса, Маркеса, Кабреры и Ерофеева. Это авторский миф, сплетённый из эротики, авантюризма, невероятных фантазий, пьяных загулов и молодецкой удали, которой так не хватает современным мужчинам, превратившимся в скучных циников и нытиков, сублимирующих живой Эрос в мертвенный Плутос. Проза Синельника, пропитанная романтикой 60-х и 90-х годов прошлого века, как бы говорит нам: «будьте живыми и делайте живыми тех, с кем сводит вас судьба». Согласитесь, что таких авторов и книг нам сегодня очень не хватает. О ком же пишет мой друг и духовный брат из Чернигова? В основном, это люди богемы, сколь талантливые, столь и неприкаянные в мире победившего капитализма. За вымышленными именами угадываются реальные колоритные личности Чернигова позднесоветской и перестроечной эпох, у которых мысли о крепкой выпивке и пышных женщинах органично перемежаются с размышлениями в духе русских космистов. Это славянское безумие мысли, пляшущей на фундаменте советской системы образования, подкупает полной свободой и бесцельностью. Какие были люди, какие темы они обсуждали… Взяв на себя роль собутыльника гениев и пристрастного летописца их будней, Синельник добивается важного эффекта – всеприсутствия. Что это за явление? На самом деле, оно не так часто встречается в литературе, а уж в современной и подавно. Главная примета всеприсутствия в том, что рассказчик не отстраняется от описываемых предметов, а растворяется в них и том антураже, который эти предметы окружает. Всеприсутствие – это пир жизни, в котором герои прозы Олега участвуют на данных им свыше правах: «… стоит стол длиной примерно в километр. Причём еда и напитки на нем никогда не иссякают – ни днём, ни ночью. За столом сидят лучшие люди своего времени. И все пьют, закусывают и философствуют. Время от времени кто-то отправляется либо спать – благо кровати стоят рядом, либо творить…». Сам Синельник, однако, не просто один из пирующих, но празднователь тайной жизни своих друзей, которые презрели материальное в угоду астральному, а злобе дня предпочли доброту ночи. Прозаические опыты Олега, наконец-то собранные в книгу, замечательны ещё и тем, что он тонко чувствует время. За дурашливым настроением и маской городского чудака скрывается острый взгляд публициста и критика. Поэтому, у автора MANDRAPAPUPы одинаково хорошо получаются не только алкогольные утопии, но и совершенно трезвые памфлеты: «Допустим, эльф сверяет поступки другого эльфа со стандартным набором эльфийских ценностей. И осуждает другого эльфа, если его поступки идут вразрез с этими ценностями, так? Но при этом, чтоб не быть лицемером, он сам должен придерживаться этих ценностей, верно? Ну, а раз он придерживается этих ценностей сам, то и судит обо всех по себе». Понятно, что в этом отрывке эльфами названы обыватели, которые прилипли к электронным мониторам по всему земному шару, давно променяв пир жизни на виртуальный отстойник блеклых мыслей и наигранных чувств. Как одарённый живописец, в своей прозе Синельник не обходит стороной тему художественного мастерства. С пелевинской рационально-технической иронией он обязывает настоящего живописца быть "original", "basic","regular" и "Wonderwalker", то есть никого не повторять, найти личный миф, стремится отразить дух времени и всегда быть готовым ко встрече с чудесным. Хватает в MANDRAPAPUPе и магического начала, которое автор просит не путать с мистическим, называя последнее «типично женским загоном». То у него сорока ведёт себя странно, то числа с бейсболки американского нищего складываются в судьбоносный шифр, то престарелые психологи исчезают в «нехороших квартирах» с подмигивающими шкафами. Его Чернигов похож и на булгаковскую Москву 30-х годов прошлого столетия, и на деревню Макондо из самого известного колумбийского романа. В этом городе всё двоится, бликует, трансформируется – по крайней мере, в сознании местной художественной интеллигенции. Да, о произведениях Синельника, как и о нём самом, можно написать не то что статью, а целую диссертацию. Моя же скромная роль сводится, пожалуй, к поспешному обзору прочитанного между строк. Думаю, что с ней я более или менее справился. Желаю книге Олега непредвзятых читателей и восторженных отзывов, которых она вполне заслуживает!

September 18, 2020, в 11:34 AM
Гость

August 23, 2020, в 6:05 AM
Гость

July 26, 2020, в 4:35 PM

Автор

Олег Синельник
Олег Синельник

Над книгой работали:

О. Синельник
Иллюстратор
В. Щербонос
Корректор, редактор
К. Олегова
Дизайн обложки, вёрстка