Бесплатный фрагмент - Любовь в Екатеринбурге

Вступление.

В ограниченном потоке жизни человек, чтобы стать счастливым, желает обрести любовь. Вначале от матери и отца, потом от женщины или мужчины, а в последующем от своего ребёнка. Вот и всё: всего лишь требуется любовь. Но не всегда рядом есть отец, не каждому встречается та самая женщина, не у всех рождается сын или дочь, а уж если всё это и происходит, то не гарантирует счастья. Почему так? Божеская головоломка, решить которую доселе никому не удалось.

Ромео и Джульетта, Ретт Батлер и Скарлетт О’Хара, и даже безответная любовь мечтателя Макара Девушкина, забывшего о самолюбии ради счастья любимой Настеньки, перечислять имена можно ещё очень долго, — это герои прошлых столетий, которые переживали любовные муки, думали о верности, об истинных чувствах. Принцессы в роскошных платьях и Золушки в старых платках и заштопанных фартуках мечтали о храбрых мужественных героях, готовых на самоотверженные поступки. Для способности мечтать образование и достаток можно не иметь, в этом случае важным оказывается только человеческое желание. Сейчас другие времена, другие герои, другие читатели, но и они не перестают мечтать.

Глава 1.

Юная девушка с упоением читала рассказы Джека Лондона. На советских картонных корках значилась цена 3 руб. 60 коп. Но романтике пришёл конец, когда она закрыла книгу. В её комнате на высоком деревянном столе за широкой лампой спрятался крошечный глобус, возле него лежала большая кипа тетрадей и конспектов. Джеку Лондону пришлось вернуться на прежнее место, втиснувшись в тонкое пространство между Стендалем, а также Вальтером Скоттом с его рыцарским Айвенго. Глянцевый плакатный календарь 2007 года держался на стене на скотче, напоминая о прожитом дне. Девушка укуталась в тёплое шерстяное одеяло, пытаясь уснуть, но громкие взвизги племянника будили всех спящих. За стеной старшая сестра Светлана в полутьме искала пелёнки. Младенец Трошенька чего-то требовал, может, его просто пугали стуки дождя. Мать подошла к кроватке, напевая протяжную песню. Хотя сын не понимал песенных слов, не осознавал как звучащие «до-ре-ми» далеки до идеала, но чувствовал заботливые руки, отгоняющие страх. Ребенок сомкнул веки, погружаясь в крепкий младенческий сон. Вместе с ними уснула и девушка. Её звали Люба Указова.

Следующим утром никто не хотел просыпаться. Но когда Трошенька снова закричал, Люба неспешно встала и, поглощая холодный воздух квартиры, отправилась на кухню в тёплых носках и вязаной юбке. Её длинные волосы всклокочились над миловидным личиком. Она аккуратно уложила пряди и обняла кружку, наслаждаясь тонким ароматом крепкого кофе. Хотя, может, и не тонким, просто другого она не знала. В её маленьком городе найти хороший кофе являлось затруднительным делом, если и находился, то значился непомерной суммой для кошелька, а она как раз копила деньги на новые кожаные перчатки. Конечно, люди разные, кто-то всё же готов ходить с голыми руками в холодную погоду, предпочитая наслаждаться вкусом любимого кофе, но Люба думала прежде о комфорте.

К сожалению, летом ей не удалось поступить в институт Екатеринбурга. Одного лишь желания стать регионоведом не хватило для заветных баллов. Русский и английский языки давались ей с лёгкостью, но исторические даты в голове не держались, какие-то события и цифры смешались в тот злополучный день поступления… Девушка включила объёмный квадратный компьютер с памятью 60 Гб. За ним прилежно ровно год прятался модем, разрывающий на время телефонную сеть. Люба подключила интернет: множество форумов, простейших мессенджеров, поисковых сервисов, копаться в которых ей не хотелось. Порталы в иную реальность с начала нулевых захватили человеческий интерес, приманивая свободой взглядов и действий. Девушка пыталась в сети найти любимую песню, но связь оборвалась, как и надежда услышать знакомые ноты. Однако желание заняться чем-нибудь полезным как лекарство спасло от ненужных раздумий. Люба охотно согласилась помочь сестре. Она отправилась на молочную кухню за детским питанием. Но на обратном пути тонкий полиэтиленовый пакет, наполненный обыденными товарами, порвался. Судьба, как же так, порвался пакет не раньше и не позже, а именно сейчас, в такую грязную погоду! Малыш ждал продукты, но разливавшееся по тротуару молоко уносило последние надежды. Вдруг за спиной бодрый мужской голос произнёс:

— Девушка, видимо, этот пластмассовый кролик не хочет с Вами дружить?

Люба растерялась и обернулась. Молодой человек в чёрном пальто, прикрывая лицо зонтом, держал в руках игрушечного кролика, купленного ею для племянника.

— Видимо, не хочет, но ему придётся.

— Позвольте помочь. Я провожу до дома, с моим зонтом Вы не промокните, — настойчиво предложил юноша и достал новый чёрный пакет, чтобы собрать продукты.

Пара уверенно зашагала по размытой дороге, но Люба всё же обернулась, заметив разлитое молоко, которое потоком уносил дождь. Начало ноября не радовало горожан, ведь дневная температура колебалась от нуля до плюс пяти, но в эти минуты пара не смотрела на мрачные стены пятиэтажных домов, размноженных как под копирку по всему городу.

— Наверное, ребёнок расстроится, увидев грязного кролика? — любопытствовал молодой человек.

— Ничего страшного, помою с мылом симпатичную игрушку для годовалого племянника.

— Так значит, этот синий кролик для вашего племянника? Малыш будет доволен, — улыбнулся кавалер.

— Я назову игрушку в честь его спасителя, как ваше имя?

— Обычно все зовут меня Романом, а Вас? — обворожительная улыбка не сходила с юношеского лица.

— Как героиню мексиканского сериала, — девушка с грустью взглянула на небо.

— Интересно, какого же сериала? Ах, вспоминаю… Просто Мария?

— Я шучу, моё имя Люба, но хотела бы я побывать в Мексике, там солнечных дней значительно больше.

— Отличная затея, но я бы предпочёл улететь в европейские страны. Франция или Германия куда ближе, да там и людям живётся лучше. Точно, я бы переехал именно туда, — незнакомец о чём-то задумался.

— А кто Вам сказал, что там «жить лучше»? Переедем туда и тоже жаловаться будем. Когда у человека возникают проблемы, он не пытается их решить, а хочет просто сбежать от них.

— Не знаю, у меня проблем нет.

— Тогда почему же Вы хотите туда уехать?

Юноша пожал плечами. Он долго молчал, но спустя время спросил:

— Странно, что мы не знакомы, ведь наш город маленький, не более тридцати тысячи человек, — притягательный взгляд упал на юную собеседницу.

— В самом деле, — кивнула Люба.

Незаметно они перешли на «ты» и вскоре очутились у знакомого подъезда. Люба не спешила прощаться, но юноша вежливо сослался на неотложные дела.

— Ты не будешь против новой встречи? Оставь свой номер телефона, — Роман закрыл зонт в ожидании ответа.

Люба посмотрела на мужскую шевелюру, широкие скулы, лукавый взгляд, и вдруг поняла, что это был тот, о котором всегда мечтала. Спустя несколько минут в ванной комнате она неторопливо мыла синего кролика, временами посматривая в зеркало. Вроде ничего нового не видела: как и прежде перед ней стояла хрупкая девушка со светло-русыми волосами, на тонкой шее висел серебряный крестик, и лишь её глаза, которые раньше отражались застывшей чёрной каплей, играли другим оттенком. Словно их облили лаком, они переливались то ли от лампового света, то ли от новых эмоций и приятных волнений. Она протёрла полотенцем игрушку и отнесла малышу. Так мучительно долго тянулась неделя, оставляя за собой мокрые следы. Как не может быть вечной страсти, так и дождь не может лить вечно, он либо превращается в бескрайнее море, либо стекает в канализационные стоки. Но этой ночью дождь обратился в тёплый снег, упавший мягким пухом на промёрзшую землю.

— Как хорошо, что снег выпал, по гололёду ходить опасно! — воскликнула Светлана, входя в комнату к сестре. — Засоня, мы с Трошей собрались на прогулку, ты с нами?

Девушка бодро соскочила с кровати и подошла к окну, за которым сверкало снежное покрывало. Небесная жёлто-голубая линия намекала на ясный день. В выходные ничего необычного в провинциальном городе не происходит. Возле здания администрации, уже которое десятилетие, стоит памятник Ленину и показывает всем прохожим своей каменной рукой дорогу в светлое будущее. Единственный рейсовый автобус неспешно двигается от остановки к остановке и впускает пассажиров. Радует лишь одно — нет той суеты, которая обычно царит в мегаполисах. Всё так предсказуемо, как казалось Любе ранее, но этим утром новое чувство не давало ей покоя, что с ней происходило, она и сама не понимала. Деревья по-прежнему росли возле дома, всё было как всегда, кроме новых чувств, окутавших её тонкую душу. «Синий кролик, синий кролик… Почему не позвонил?» — эти мысли донимали её с того самого дня, как она встретилась с Романом. Сестра тем временем успокаивала Трошеньку, проснувшегося в коляске.

— Постой здесь, я сейчас вернусь, — Света куда-то убежала, а Люба осталась с малышом. Она вручила ему игрушку, отчего малыш засмеялся. Из ниоткуда раздался мужской голос, от которого побежали мурашки:

— Вижу, кролик племяннику понравился.

Люба обернулась. Роман глядел таким хитрым взглядом, как глядит хищник, загнавший жертву в единственный угол, из которого нет выхода. Из-под верхней пуговицы его чёрного пальто вылезал как змея зелёный шарф. Волна тёплого потока побежала по её ногам, создавалось впечатление, что она сейчас потеряет равновесие. Девушка не знала, что ответить. Скажем прямо, она растерялась, и единственно правильным сочла в тот момент улыбнуться. Роман не мучил молчанием и бодро произнёс, предвидя безотказный ответ.

— Может, мы встретимся завтра? Приглашаю в кафе в полдень, испробовать фирменные пирожные «Le cafe» со вкусом кофе, — он указал на здание, расположенное в конце парка с яркой вывеской.

— С удовольствием бы посетила новое кафе, подруги нахваливают, — в этот момент Люба не отчётливо понимала, что говорит, ведь про кафе она услышала впервые, но желание встретиться вновь тянуло на нелепые слова.

— Извините, можно я пройду к коляске, — Светлана прервала диалог и, не дожидаясь согласия, протиснулась между ними.

— До встречи, не буду мешать, — Роман подмигнул Любе и скорой походкой направился к машине.

— Всё с тобой понятно, влюбилась по уши, — громко произнесла Света.

— С чего ты взяла?

— У тебя щёки покрылись румянцем, — засмеялась сестра. Люба спешно стала искать зеркальце, но Света махнула рукой. — Лучше мне помоги, подержи Трошу.

Вот такая правда реальности предстала в глазах замужней женщины и искажённая действительность глазами влюблённой. Влюблённость увлекает, страсть заводит, а рациональные мысли перемещаются в иное пространство. Всё это может быть полезным для человека, особенно в период хандры и депрессии, но хорошо ли такое состояние, когда разум встаёт в противоречие с чувствами или того более, когда вообще отказывается мыслить?

Люба не могла уснуть, в воображении перебирая все наряды, которые хранились в шкафу. Вдруг она заметила вдали девушку в длинном вязаном платье. Девушка шла босиком, солнце светило так ярко, что и лицо её невозможно было разглядеть, но вокруг бродили люди в тёплых болоньевых куртках, не обращая внимания на это солнце. Неожиданно Люба проснулась под свист холодного ветра из приоткрытой форточки, отчего ноги сильно застыли. Но не это её беспокоило, а какое-то тревожное чувство закралось в сознание. На следующий день в назначенный час Роман подошёл к кафе, но Любу не приметил. «Позвонить ей или уйти?» — гадал юноша. Спустя пятнадцать минут в нетерпении он достал сигарету. Неожиданно из кафе вышла рыжеволосая бестия, выделяющаяся большим округлым бюстом. По крайней мере, это то, что Роман и смог запомнить.

— Вы кого-то ждёте? — шутливо спросила незнакомка.

— Да, коллега запаздывает, — Роман замялся и бросил сигарету.

— Всё ясно. Кстати, рекомендую попробовать пирожное «Rendez-vous», — девушка подмигнула и попросила у Романа новую сигарету, а затем вальяжной походкой догнала подругу.

— Как-нибудь встретимся! — Роман машинально крикнул ей вслед.

Теребя густые волосы, он поглядел на часы. «Неужели забыла?» — разочарованно подумал юноша и вошёл в кафе. В дальнем углу в коричневом вязаном платье с убранными в пучок волосами девушка неуютно сидела на стуле, беспрерывно оглядываясь по сторонам.

— Вот я, слепой. Всё это время ждал тебя на улице, представляешь? Как неловко получилось! Сейчас я это исправлю. Люба, заказывай, что хочешь, но рекомендую взять пирожное «Rаndevozas», — язык заплёлся, выговаривая французское слово.

— «Рандеву»… Я решила, что ты не появишься, — с грустью ответила Люба. — Возьму пирожное «Le cafe», вчера ты предлагал его. И капучино, пожалуйста.

— Как скажешь, — Роман, не дожидаясь десерта, добавил: — Какое прекрасное платье, тебе оно очень идёт.

Мужская речь полилась как трель соловья рассказами о будущей карьере, про мечты о поездке в Европу, о хвалёных множеством поклонниц мышцах, которые он качает в спортзале. Люба решила перебить сладкую песню, начав рассказ о себе.

— В классе, где я училась, физрук был преклонных лет, и ему не сулило стать рыцарем женского внимания. Зато географа обожали почти все девчонки. Какой же он был остроумный. Пусть и выглядел неряшливо, но рассказывал так, словно сам континенты открывал. Правда, оставался один одноклассник, который без конца отрицал то, что ему на уроках твердили. Он даже как-то сказал, что Земля наша квадратная, а никакая не круглая, на что учитель ответил: «Всё верно, Земля не круглая, она имеет форму эллипсоида, а вот, что это такое, ты мне на следующем уроке расскажешь».

— Он рассказал?

— Следующий урок он пропустил, доказывая всем, что географ не имеет права спрашивать про эллипсоид, это право математика, — засмеялась Люба.

— А наш классный руководитель часто вызывал мою маму в школу для бесед. Отец никогда не приходил. Сейчас родители в разводе, отец живёт с другой женщиной. О чём я болтаю?

Молодой человек отвернулся и посмотрел в окно этого маленького заведения. Древняя высокая сосна прикрывала панорамный вид, но сквозь игольчатые ветки мерцали дальние разноцветные крыши вновь построенного детского сада.

— Как хорошо, что сегодня выглянуло солнце, — Люба пыталась сменить тему.

— Надо прогуляться, пока погода позволяет, — решительно сказал Роман.

Люба спешно допила капучино, оставив след алых губ на кружке.

— Так ты говоришь, что уедешь в Бразилию? — спросил Роман, ступая на мелкие лужи, отогревшиеся под бледным солнцем.

— В Мексику, хотя с радостью посетила бы и Бразилию, вот только денег не хватает. Разве только на чемодан и пару футболок, но, как говорится, мечтать не вредно. Я охотно согласилась бы поучаствовать в бразильском карнавале.

— И какой же твой любимый танец?

— Румба, или нет, скорее ча-ча-ча, — Люба, касаясь мужского плеча, выводила тонкой ножкой танцевальное па. — Вообще, все танцы отражают чувства партнёров, их эмоции.

— Да? Тогда мой любимый — это танго, хотя, постой, фламенко мне больше нравится. Я готов весь вечер смотреть на женщину, танцующую фламенко, в этом танце столько страсти.

— Страсть мимолётна и всегда заканчивается.

— Но любовь рождается из страсти.

— Ты уверен? — девушка взглянула на Романа.

— Конечно, я всегда в себе уверен.

Только сейчас она рассмотрела его глаза. Цвет глаз переливался: то ли голубые, то ли зелёные, словно хамелеон они меняли свой оттенок, светлые ресницы хлопали по векам, пытаясь скрыть непристойные мысли. Она доверчиво смотрела на него, ни о каком танго или фламенко она не хотела больше говорить. Широкие плечи, атлетический торс — как всё банально, и внешняя красота — не это главное, как твердят теоретики, но глаза тянутся к красивому и идеальному.

Роман обнял девушку, наклонил голову и… Они оба уже ничего не понимали: он ощущал её узкую талию, её дыхание, гладкие волосы, а она воспринимала лишь ноты резкого одеколона и боль от мужских рук, сильно сжавших её тело. Страстный поцелуй влюблённых длился непомерно долго для проходящих мимо людей, старушки судачили, школьники улыбались. Но для этой пары он пролетел в одно мгновение.

— Может, ко мне в гости, — предложил Роман.

— С радостью, — смутилась Люба, — но я обещала сестре вернуться в три часа, ей нужна помощь.

— Тогда разреши проводить тебя до дома, — юноша взял её за руку, и они отправились в направлении родительского дома. — Жаль, что сегодня отменили дискотеку, а то можно было бы пойти туда.

Надо заметить, слово «дискотека» от французских слов изначально подразумевавшее хранилище грампластинок, давно превратилось в увеселительное танцевальное мероприятие. В маленьком городе мест, где можно разрядить молодую энергию, стреляющую как автомат Калашникова в неумелых руках, практически не было. Парк сложно назвать парком, впрочем, зачем он нужен, когда кругом растёт лес. В городе один кинотеатр, пару кафетериев, пиццерия, а также Дом Культуры, в котором собирались культурные и не очень люди, чтобы хоть как-то отвлечься. Конечно, всегда для этого проводили что-то официальное по плану, подготовленному управлением образования, культуры и прочих ведомств, и по большому счёту для детей или пенсионеров. Находилась возможность сходить на концерт, посвящённый Дню Молодёжи: посмотреть выступления местной самодеятельности, услышать поздравительную речь мэра города, а ближе к ночи сходить в ещё одно муниципальное учреждение — городской танцзал. Здесь каждые выходные собиралась молодёжь, чтобы потанцевать и познакомиться.

В маленьком городе дискотека начиналась в 21:00 и длилась до 03:00 ночи, как было положено по графику заведующей, а днём танцзал быстро превращался в место запланированных мероприятий: выставка цветов, продажа мёда и выступление коллективов города. На дискотеку многие по обычаю приходили на час позже и часто уже в алкогольном тонусе, дабы не покупать вино с большой наценкой в баре, но к концу этой вечеринки весь бар всё же был опустошён. Здесь запрещалось курить, но странным образом всё помещение пропитывалось табачным дымом. На танцпол выходили ещё позже, предварительно совершая обряд обмена сплетнями, запивая разговор нужными коктейлями. Попадались даже такие, кто за весь вечер так и не решался размять суставы, допивая кажущуюся ему, ну точно, последнюю рюмку. В начале программы местный диджей включал популярные хиты, дабы настроить гостей на танцевальный ритм. Находилось несколько человек, Люба была в их числе, у которых возникало желание выпрыгнуть на площадку сразу же, но одному быть посреди танцзала на глазах у трезвой публики не хотелось. Так и сидели в ожидании группового алкогольного удара. Однако следующие часы звучала ретро музыка, а то и вовсе безызвестные исполнители, видимо, потому, что нравились самому диджею. К концу программы его уже не было видно за диджейским пультом, теперь он сам веселился с друзьями. К трём часам ночи это было не важно, голова переставала думать. И так повторялось каждую дискотеку. На дискотеке представали перед глазами молодые девчонки, стройные юноши. Душа располагалась к танцам и знакомствам, некоторые искали друга на одну ночь, у кого-то из них ночь превращалась в жизнь. Беззаботность, которая охватывала всю толпу, давала мощный толчок энергии. Ни противный запах табака, ни дешёвый алкоголь, ни поздний час не ломали молодые здоровые тела. В этом возрасте хочется многого и сразу!

По секрету сказать, дома Любу никто не ждал, и ни с кем она не договаривалась, сестра сама прекрасно справлялась с домашними делами. Для моего читателя главная героиня покажется совсем неопытной девушкой, хотя ей шёл двадцатый год. Но Люба так и блуждала по тропе невинности, не потому, что была привередливой мадмуазель, а потому что не находила того единственного, которому можно доверять. Она являлась с точки зрения науки моногамным человеком, а со стороны человеческой морали не принимала измены. Как смешно смотреть фильмы, в которых пара уже на первом свидании, целуясь в губы, говорит: «Я тебя люблю». В жизни такие сцены редко встречаются. Почему мужчины боятся признаваться в любви? Чего они боятся больше: услышать нет, не увидев после любимую, или быть отвергнутым в глазах других людей? «Что за человек этот Роман, каковы его чувства в действительности?», — сомневалась Люба. Вечером она спросила сестру:

— Почему родители так редко говорят друг другу о своей любви?

— О любви говорят поступками, — ответила Света, — хотя, конечно, говорить комплименты тоже бы не помешало, — она строго взглянула на фото мужа.

Следующий день прошёл в доме Указовых тихо, и эта тишина только расстраивала Любу. Она ждала звонка от человека, к которому испытывала страстные чувства. Даже племянник не шумел и вёл себя как настоящий солдат: как по режиму проснулся ровно в восемь, поел, поиграл, снова поел, поспал и т. д. без капризов, будто чувствовал, что скоро должен приехать его отец, служивший младшим лейтенантом в местной войсковой части. В этой родительской квартире девушки провели своё детство, вместе с мамой постигали азы кулинарного дела, с отцом учились пользоваться отвёртками и правильно менять потухшие лампочки. То, о чём Люба мечтала всю ночь, не воплотилось в явь. Приглашения со стороны Романа она повторно не услышала. Среди тянущихся недельных дней девушка усердно читала книги, учебники по истории в надежде поступить в институт на следующий год. «Как запомнить эти даты?» — будто колом стояла мысль, не нашедшая решение. Раздавшийся громкий звук смс-сообщения перебил внимание. «Привет, это Роман, извини, что не смог позвонить раньше, встретимся через час возле того же кафе». Сомнения переполнили Любу. С одной стороны, она же не ручная лошадка, чтобы бежать сломя голову на встречу. «Пусть теперь сам подождёт» — повторяла она слова как даты в учебнике, и тут же полезли вопросы: «А если не станет ждать? Я его больше не увижу?».

Откинув в сторону учебники, она мигом подбежала к шкафу. Надев красную атласную блузку, обнажившую изящное плечико, узкие джинсы и умело накрасив губы, ринулась на встречу. Возле кафе юноша нервозно топтался на месте. Люба тоже нервничала, поправляя торчащие из-под берета волосы.

— Это тебе, извини за задержку, — немного тревожно произнёс юноша, протянув букет из трёх колючих роз. Девушка нахмурилась, но букет приняла. За чашкой кофе возлюблённый оправдывался:

— Не обижайся, просто мой телефон сломался, пришлось отдать в ремонт. Ну, с кем не бывает, чего ты такая хмурая? — Роман решился её поцеловать, но Люба отвернулась. Всё это время она только и думала о нём, ждала приглашения, и когда, наконец, всё случилось, разум сопротивлялся чувствам. Юноша обнимал её горячими руками, но его холодные слова не давали покоя. — Я тороплюсь, Люба. Будет время, звони!

Он попрощался с ней и, пройдя по каменистой тропке, сел в машину. Услышав звук заводящегося мотора, Люба подбежала и лёгким поцелуем одарила возлюбленного. Роман кивнул девушке и неожиданно нажал на педаль газа так резко, что за пару секунд машина скрылась. Люба чувствовала себя как никогда счастливой и теперь не думала о том, правильно ли поступила, она лишь желала нового свидания. В тот же вечер в квартире Указовых раздался звонок.

Глава 2.

Перед Светланой предстал прелестного вида молодой человек в расстёгнутом чёрном пальто со сливающимися с ним по цвету джинсами и ярко-жёлтом свитере. Светлана заторопилась к сестре в соседнюю комнату. Люба вышла в коридор в полосатой пижаме и, увидев Романа, покрылась румянцем.

— Не надо смущаться, а то я превращусь в вождя краснокожих, — улыбнулся Роман и вальяжно протянул коробку конфет. — Сейчас вообще-то в моде пижамные вечеринки, так что можешь прямо в ней на прогулку выходить.

— Что за подражательство! Вот пусть на Западе и гуляют в пижамах, а у нас тут метели с морозами. Выйдешь раздетым, да в больницу прямиком поедешь. Люба, одевайся теплее.

Пара неспешно шагала по улице, поглядывая на небо. Но звёзды скрылись за облаками в ночной пелене. В современные дни провинция сохраняет традиции и нравы, теряющие свой дух в столичных городах, в западном мегаполисе инакомыслием считают традицию. В глубинке в столь поздний час не слышны звуки бесконечной стройки, каждодневные сигналы пожарной или полицейской помощи. Все машины вместе со своими хозяевами отдыхают до самого утра. Для детей, пенсионеров в таком городе очень даже хорошо проводить своё будничное время, ощущая безопасность и спокойствие. В этой тишине мирская суета уходит, забирая все тревоги и страхи. Только вот юному сердцу от этой тишины и спокойствия можно сойти с ума. Хочется движения, взлётов и падений, ощущений риска, небывалых эмоций, восторгов. Возникает желание стать свидетелем, а ещё лучше участником общественных волнений. Разве на ровном пути всё это можно почувствовать? Развернуться юной душе совсем негде: справа налево, слева направо — так и ходишь по кругу. Человеку из большого города местные дороги всегда будут казаться короткими. Ходить здесь можно с повязкой на глазах, потому что ноги быстро запоминают, сколько нужно пройти шагов до конца улицы, и что случится на правом повороте, душа не ждёт сюрпризов. Центральная улица тянется по всему городу и как ремень держит отходящие от неё переулки. Да, город можно обойти всего за час, успев насладиться нетронутым лесом, чистым воздухом и сплетнями попутных встречных, а ночью под гнётом непробиваемой тишины подумать о супружестве или новой работе в большом городе. Но Роман в тот час рассказывал о себе.

— Сейчас работаю агентом по недвижимости. Меня всё устраивает, но когда-нибудь уеду отсюда. Зачем? Видно будет. Кстати, хожу в спортзал, недаром в школе мне нравилась физкультура.

— Не напоминай о ней. Однажды в школе я получила синяк на футбольных играх, когда мяч залетел мне прямо под правый глаз.

— Но твои глаза очень красивые, видимо, мяч не сильно ударил.

Люба засмеялась, но неожиданно Роман остановился, резко схватил её за талию и потянул к себе, девушка не смела сопротивляться. Свежий ветер теребил длинные волосы Любочки и подталкивал вперёд. Хрупкими руками она обняла крепкую шею Романа и в пылком поцелуе потеряла равновесие. Он мимолетно подхватил её и был готов ощутить сладостную прелесть мягких женских губ, но громкий гул сигнализации прервал обряд. Юноша приоткрыл глаза: яркий свет фар чужой машины доставал до белых ботинок Любы.

— Пойдём ко мне домой? — дрожащим голосом спросил юноша.

Горящие новыми чувствами глаза девушки молчаливо дали согласие. Она решила, что свершилась давняя мечта. «Так вот, что такое любовь, она передо мной!» — боялась признаться вслух девушка. Теперь небо обнажало звёзды и уже не скрывало своей ночной распущенности. В отблесках уличного фонаря переливались русые девичьи волосы. В своей съёмной квартире Роман моментально поднял возлюбленную на руки. Резким звуком в этой ночной пустоте ударился о пол слетевший белый ботинок. На неприбранном диване невинная душа покорилась фантазиям и была готова пасть перед законами страсти. Рядом с этим молодым человеком девушка более не чувствовала скованности и тянулась к обманывающей внешности. Она мгновенно сняла широкую кофту, обнажив плечи. Он не медлил ни минуты, а уже через мгновение девичий наивный взор обволакивал любимого, словно дарил самое лучшее, что имелось в её душе: верность, заботу, добрую искренность. Но юноша видел в женских очах лишь своё отражение. Он теперь не обращал внимания ни на её ажурное бельё, ни на аромат духов, а лишь тянулся к телу, предвкушая манящие ноты ночного обряда. Джинсы обоих валялись на полу как ненужный атрибут. Увлечённая поцелуями и объятьями любимого человека, девушка неожиданно почувствовала сильную боль и оттолкнула Романа. Сквозь его туманный взор как на полях сражения мелькали пятна крови. Люба неподвижно застыла.

— Ванна справа по коридору, — резко произнёс юноша, поднимаясь с кровати.

Через десять минут в комнате показался её стройный силуэт. Полуодетый Роман возле открытого окошка прикуривал сигарету. Он обернулся, наводя угрюмый взгляд:

— Я думал, что у тебя есть опыт в этом деле. Понимаешь, сейчас не в моде сохранять излишнюю правильность… То есть, я немного удивлён, обычно многие девушки уже владеют богатой личной жизнью.

— Я считаю, что богатство личной жизни имеет другие свойства, — с обидой ответила Люба. Её губы замерли, как будто не хотели дальше продолжать нелепый разговор. Роман осторожно приблизился к девушке, попытался обнять, но ангельская невинность, юная доверчивость, которой так восхищались ранее, отпугивала его.

— Одевайся, я довезу тебя до дома, а то твоя сестра в столь поздний час, наверное, беспокоится.

В машине они по-прежнему молчали, хотя вопросы вылезали как червяки после дождя. Подъехав к её дому, юноша поцеловал Любу и произнёс слаженную фразу, походившую на формальность:

— Ты извини, если я что-то сделал не так. Мне очень приятно, что я стал первым в твоей жизни. Спокойной ночи, я позвоню тебе завтра.

Но впечатления от проведённого с Романом вечера не давали ей уснуть. Под тёплым одеялом Люба думала над его словами «в твоей жизни я стал первым» и не понимала, почему он говорит о себе, как о первом, неужели он не хочет оставаться единственным, почему обязательно должен быть второй?

Прошла всего неделя, но для Любы она предстала вечностью. В первые дни девушка ждала звонка от любимого человека, ожидая услышать его искренние признания, что он её любит и ждёт встречи, но телефонное беззвучие вносило смуту в приходящие надежды. На третий день ей стало казаться, что ею воспользовались как самой удобной вещью. Люба уже ничего не ела, да разве могла она думать о еде, когда мысли приходили только о Романе. Под утро она увидела сон без отчётливого сюжета. Она лишь запомнила, что куда-то бежала по лесу и чувствовала, что Роман находится где-то рядом, но не могла найти. Потом наконец-то заметила его в чёрном пальто на холме, а рядом с ним девушку, лицо которой не смогла разглядеть. Во мгновение ока незнакомка обернулась и превратилась в зелёную змею, сползающую с шеи возлюбленного. Люба проснулась в поту, на душе было так тревожно. Утром радостная семейная традиция вместе завтракать предстала кошмарной трапезой.

— Сестрёнка, тебе нездоровится, вся бледная сидишь, неужели свидание вышло чересчур плохим?

— Он до сих пор мне не позвонил, — печально вздохнула Люба.

— Да, такому необязательному человеку вождём никогда не быть. Милая, надо отвлечься, прогуляйся с племянником.

Итак, весь день, пока город освещало ноябрьское солнце, она гуляла с малышом. В детском дворике Люба присела на деревянную скамейку. Вокруг качелей бегали школьники, другие малыши пинали на пожухлой траве чей-то футбольный мяч, забивая в выдуманные ворота голы. Подростки в то же самое время сидели в комнатах за компьютерами в ожидании новой эры хайперов, стримеров и блоггеров. Трошенька неожиданно заплакал, но что ему было нужно, Люба никак не могла понять. Она наугад давала еду, игрушки, но плач усиливался. Подбежал один из мальчиков и стал умело вертеть мяч на голове. Племянник будто под гипнозом смотрел на этот вертящийся как юла мяч и хлопал в ладоши. «И это всё, что детям нужно для счастья? А что же мы, взрослые, такие капризные?» — удивлялась Люба. Вечером девушка пыталась заснуть, но мысли о Романе перебивали сон. «Какая же я глупая, доверилась мерзавцу?!». Хотелось позвонить ему, всё высказать, но утром следующего дня она позвонила только бывшей однокласснице.

— У тебя произошло всё, как в типичной телевизионной мелодраме. Поверь, сейчас такое часто случается. Забудь и сплюнь три раза, чтобы не повторилось больше, — шутила одноклассница. — Собирайся, мы идём в кино, я такую громкую рекламу видела.

Этот голливудский фильм притягивал дорогими спецэффектами, красивыми нарядами и модельными актёрами, только вот актёры играли фальшиво, сюжет двигался по предсказуемой линии, даже конфликт героев не вызывал особых чувств. Заскучавшая подруга решила покинуть зал, но, обернувшись, увидела слёзы на щеках Любы.

— Тебя тронул этот фильм? — изумлённо спросила она.

Люба кивнула головой в знак согласия, но собеседница заметила, что Люба смотрит не на экран, а на целующуюся в зале пару.

— Неужели это Роман?

— Нет, но я о нём вспомнила, сама не знаю почему, — всхлипнула Люба.

— Нечего сопли пускать! Приглашаю в гости на чай, тем более, я купила вкусный торт.

Люба вернулась домой поздно вечером. Она села в уютное кресло на что-то жёсткое и обнаружила оставленный утром свой сотовый телефон. От появившейся на экране записи в сердце что-то кольнуло: «Привет, это Роман. Я соскучился, правда, перезвони мне».

— Ага, сейчас, прямо кинулась тебе звонить, не дождёшься, — Люба кинула телефон в диванный угол. Обида крепко засела на всю ночь, но на следующий день та же обида, а следом гордыня подчинились сильному желанию позвонить возлюбленному.

— Люба, как я рад! Вчера весь день ждал от тебя звонка, как дела? — спросил Роман.

— Великолепно! Ты это хотел услышать?

— Я хотел услышать твой голос. Приглашаю сегодня в гости. Не надо обижаться, поверь, я был действительно занят и не мог позвонить. Так ты придёшь ко мне?

— Если я найду свободное время, приду к восьми вечера.

— Хорошо, я буду ждать, — уверенно произнёс Роман и положил трубку.

Люба погрузилась в размышления. Без него она чувствовала себя одинокой, хотя до встречи с ним она тоже была одинокой девушкой, но тогда это одиночество её не тревожило. Прошла всего неделя, но за эти дни палитра чувств дала ей неведомые цвета: багровая страсть смешалась с чёрной ненавистью, а светлые улыбки скрылись под штрихами серых слёз. Разумные мысли отговаривали идти на встречу, но в памяти ежедневно вспыхивал образ любимого, его крепкие руки, которые страстно обнимали в тот вечер, как хотелось снова обнять его и дарить минуты нежности и любви. После недолгого ужина, за которым Люба не проронила ни слова, она села напротив маленького зеркала. Осторожными взмахами пальцев девушка заворожённо чертила контуры чёрных стрелок, наносила персикового цвета блеск на губы, расчёсывала длинные волосы, поглядывая на настенные часы, от которых доносился стук секундных стрелок. В восемь вечера девушка уже сидела в кресле такси, называя адрес.

В квартире Романа раздался звонок, который он ожидал услышать, т.к. был уверен в себе, в своих поступках. Да и обижаться на него, как считал Роман, она не имеет права, ведь он позвонил ей, хоть и с опозданием. Юноша оделся так, чтобы выглядеть приятно, но и не давать знак, что он кого-то ждал. Возле открытой двери перед ним предстала незнакомая девушка. Потухший в коридоре свет добавлял загадки. Блеск на губах, шлейф дальних восточных стран, высокие каблуки, держащие благородную осанку, манили юношеское сердце. Лишь взглянув прицельным взглядом на её чёрные открытые глаза, он разгадал загадку. Роман включил в коридоре свет и волнительно пригласил в свою холостяцкую квартиру. Люба аккуратно положила берет на полку, освободив красиво завитые локоны, и села в кресло. В его небольшой комнате они остались вдвоём. Было не прибрано, немного холодно и мертвецки тихо. Она взглянула на Романа, стоявшего перед ней в белоснежной майке и фирменных джинсах. Его крепкую руку зажали крупные часы с кожаным ремнём и дешёвой китайской батарейкой. Наконец-то, первой молчание разорвала Люба:

— Ждал меня? — девушка посмотрела на бутылку красного вина и два фужера, стоявших как солдаты возле секретной башни.

— Приготовил на всякий случай. Тебе налить?

Люба кивнула, и речь обоих стала смелее.

— Я рад, что стал первым мужчиной в твоей жизни.

— Ты уверен, что у меня будет второй? — нахмурилась Люба.

— В жизни много поворотов, никогда не знаешь, чем всё закончится. В прошедшие дни я постоянно думал о тебе, поверь, и я искренне желаю, чтобы у нас всё получилось.

В этой комнате с жёлтыми обоями, с потрескавшимся плинтусом и деревянными рамами, в этой неуютной мужской обители Люба чувствовала себя комфортно. Возлюбленный согревал её тёплыми руками, ласкающими взглядами, дарил комплименты, которыми Роман одаривал всех девушек. Он сравнивал её с вечерней фиалкой, украшающей весь этот незатейливый интерьер.

— Я люблю тебя, — в комнате раздалась известная фраза.

То ли воздух согревался от живого дыхания, то ли вино разливалось по телу слишком быстро, но сердце учащённо билось, а голова и вовсе не хотела думать. Логически понять, что происходило с ними в те мгновения, получалось невозможным делом, и как бы сильны люди не были в разуме над животными, но животные инстинкты в те мгновения прорываются через грань рассудка. Слабость к противоположенному полу необъяснима. Красота молодого тела затмевала прелесть вечернего платья, висевшего на краю стула. Девушка в эти же мгновения закрыла глаза и отдалась объятиям ночи. Новые чувства давали Любе ощущение истинного счастья и наполненности бытия.

К городу в такое счастливое время приблизился декабрь. В один из зимних дней пара прогуливалась по городскому центру, пылающему холодными огнями новогодних украшений. Ледовый городок представал сказочным царством вокруг наряженной ёлки. Покатавшись на горке, влюблённые присели на маленькую скамейку, еле уместившись вдвоём. Им казалось, что они снова превратились в детей, которые могут болтать о чём угодно, не боясь посторонних взглядов, и чем глупее вылетала фраза, тем радостнее становилось, наверно, потому, что исходила от чистого сердца. Потом принялись соревноваться, у кого выдыхаемые клубы пара из горячей глотки были больше размером, а после долго смеялись.

— Давно я не чувствовал себя ребёнком, — произнёс Роман, словно смущался своей искренности. — Можно, конечно, и до рассвета сидеть, но солнце взойдет не раньше десяти утра. Пора расходится, а то к восьми часам мы превратимся в ледовые фигуры.

— Рома, я хочу познакомить тебя с моими родителями. Через неделю Новый Год — это отличный повод для встречи.

Под бой курантов за семейным столом с букетом блюд семья Указовых загадывала желания, поднимала бокалы шампанского, слушала взвизги Трошеньки, с удивлением смотрящего на сверкающий ёлочный дождь. Умеют ли мечтать годовалые младенцы? Может, где-то на дальней обитаемой планете другое существо сейчас мечтает о таком счастье, которым наслаждалась Любочка. Но Романа так никто и не дождался в эту прекрасную ночь, наполненную любовью к ближнему и родному.

— Маме требовалась помощь, правда, а ещё … — оправдывался позже юноша.

— Я тебе верю, — сказала Люба и прекратила допрос.

Она предавалась крепким снам в квартире любимого все январские праздники. Но праздники пролетели, снова наступили рабочие будни, а после завьюжил февраль, выходные которого выделялись особым образом: восточнославянский праздник Масленица выпал на 14 февраля. Масленица знаменовала проводы зимы и встречу с наступающей весной. В этот воскресный день Роман отправился с Любой на городскую площадь. Огромный столб тянулся к небу посреди каменного города, а смелые юноши пытались залезть на него и сорвать заветный подарок. Зрители насчитали уже пять смельчаков, но достигнуть цели никому не удалось. Один из юношей разделся почти догола и, оставшись в одних семейных трусах и тёплых ботинках, ловко запрыгнул на столб. Он добрался до самого верха и схватил красный длинный платок, а потом также ловко слез обратно на землю. Его приятель, смотревший на представление в тёплом пуховике и шапке, хлопнул по плечу удалого юношу со словами: «Уважаю!». Ведущий поздравил победителя, широкая грудь которого всё никак не могла отдышаться, и вручил коробку с электрическим чайником.

— В чём фишка? И ради этого подарка он полез на столб? — уныло произнёс Роман, наблюдавший за представлением.

— Не в подарке дело, — ухмыльнулся стоявший рядом раздетый парень.

Юноша отвернулся и, потянув за собой Любу, отправился к рыночным столам, растянувшимся по всему периметру площади. Аппетитный сладкий запах горячих блинов притягивал зрителей. Возле одного из прилавков девушка в норковой шапке и очках Гарри Поттера смачно поедала сладкий творожок, завёрнутый в тонкий поджаристый блин. Она подмигнула Роману, дождавшись столкновения взглядов. Но тот обнял Любу и сказал:

— Люба, а сегодня День Влюблённых.

— Какой день? — изумилась продавщица.

— Люба, выбирай, — кавалер разводил руками вдоль стены, увешанной разноцветными платками.

— Да, да, — продавщица радостно кивнула и ловко накинула огромные платки на девичьи плечи. — Красавица, примерь вот этот платок.

Но Люба заметила белый пуховый платок, на который указала Роману. Юноша расплатился и повернулся спиной к той незнакомке в норковой шапке. Вскоре к огороженному забором огромному чучелу в виде куклы, наряженной в старинный яркий сарафан, подошёл пожилой мужичок с факелом в руках. Чучело загорелось в одно мгновение, пламя охватило соломенную голову. Дети восторженно смотрели на обряд и охали от удивления.

— Как нынче рано Масленица наступила, ведь зима ещё в разгаре, — отзывались зрители, смотря на представление.

— Ты уже наелся блинов с мясом? — шутила Люба. — Завтра великий пост начинается.

— Мне всё равно, я за постами не слежу и в церковь не хожу, — махнул рукой Роман.

Пара замолчала и продолжила смотреть на горящее чучело. «Скоро ли придёт весна, когда зарплату повысят, любят ли меня»… Сколько человеческих мыслей летало под открытым зимним небом и солнцем, глядящим холодным взглядом на столпившийся людской муравейник.

Весна задержалась на несколько недель, и мартовские праздники спрятались за занавесу снежного тумана. Но вскоре ворвался мощный тёплый ветер через Уральские горы, и в одно мгновение белоснежный ковёр превратился в лужи, наполняя воздух сыростью и шумом дневной капели. Таяла земля, оживали корни деревьев, раздавался громкий рёв дворовых котов, вылезавших из подвалов блочных домов. Лето наступало неожиданно быстро. К концу мая температура поднялась до двадцати градусов, а июль так и вовсе превратился в необыкновенную жару.

Любовь сидела на скамейке, по обычаю покачивая коляску, в которой тихо посапывал племянник. Она смотрела на облака, уплывающие вдаль, гонимые живой струёй согревающего ветра. Как было прекрасно на душе от этого, и как ужасно, что всё это скоро должно когда-нибудь закончиться. Придётся ждать нового тёплого прилива ветра и вспоминать белые ночи, что дарили очарование природой.

— Милая, ваш ребёнок обронил игрушку, и она, судя по всему, сломалась. Смотрите, куда закатилась лапка, — прохожая подняла пластмассового кролика.

Ребёнок громко зарыдал, как будто что-то предвидел. Он желал снова видеть перед собой невредимую игрушку, но Люба спрятала кролика в пакет и направилась к дому.

— Аномалия, у меня картошка на грядках вся повяла, земля наша как пересохла! — судачили соседки, заходя в магазин.

Такой необыкновенной жары Урал не испытывал давно, и температура за 30 градусов казалась африканским проклятием. Лишь по ночам столбик термометра опускался до 20 градусов тепла, давая немного летней свободы. Молодёжь гуляла до утра, в близлежащих огородах слышались народные песни, откуда-то из леса доходил аппетитный аромат готовящихся куриных шашлыков. И только комары да мошки мешали этому ночному обаянию.

В июльскую ночь Роману не спалось, хотя Люба наслаждалась снами на его постели. Неохотно взяв свой сотовый, он прочёл незамысловатые слова в смс-сообщении: «Мы можем сейчас встретиться? Это Марина». Роман нахмурил брови, не понимая, кто такая Марина, и пристально взглянул на пустой двор. Через пару минут он вспомнил неловкий инцидент, который произошёл с ним два дня назад. С его машиной случайно столкнулась иномарка, из которой выскочила высокая девушка в клетчатой юбке с макияжем на лице, напоминающим маскировку. Незнакомка не растерялась в то мгновение и закатила скандал:

— Зачем Вы поставили тут машину, парковаться неудобно!

Но Роман в салоне машины мог видеть лишь длинные стройные ноги кричащей дамы.

— Чтобы с Вами встретиться, — пошутил юноша.

Девушка наклонилась к окну, и разговор приобрёл ноты флирта, в конце которого Роман протянул визитку:

— Звони, если понадобится моя помощь.

Так её ли было это сообщение? Роман сомневался, потому что имя той незнакомки не спросил, но от этой бойкой девицы всего можно было ожидать. Он уточнил место встречи. Получив указанный адрес, Роман через мгновение уже находился в сквере. На лавке сидела девушка, прикрывая лицо руками. Лишь обнажённые короткими шортами ножки выдавали её за ту самую незадачливую автомобилистку.

— Марина? Я могу помочь? — осторожно спросил юноша.

— У тебя есть салфетки, а то мои все кончились, — дама всхлипнула носом.

Роман отрицательно кивнул, ощущая запах спирта, после чего услышал историю о том, как проклятый ухажёр бросил её в этом сквере одну.

— Ты мне поможешь? — спросила Марина.

Роман помог ей добраться до второго этажа, но на её предложение зайти в гости, отказался.

— А ты мне ещё тогда понравился, на твоём месте я бы не стала сопротивляться. Ну, смотри… — Марина неуклюже открыла дверь и тут же захлопнула перед его носом.

Вернувшись, Роман прикрыл одеялом Любу, спящую в позе новорожденного ребёнка. Он вновь смотрел на неё, но его первые самые яркие эмоции давно пропали, чего-то явно не хватало в отношениях, длившихся почти полгода. Юноша желал постоянной страсти. Где же бурлящие в горячем потоке эмоции, захватывающие мысли? Прежде он не мог думать о других. На свиданиях он ждал Любу, но почему соглашался ждать, сам не находил ответа. Постепенно эти чувства остывали, ложась на душу тяжким бременем. Он размышлял над тем, что случилось бы, окажись он наедине с незнакомой дамой. Ожидание нового праздника исчезло. А ведь, как считал он, человек должен жить одним днём и использовать все шансы, от которых можно получать удовольствие. Роман не являлся принцем, готовым на вечную любовь. Приземлившись на землю и опустив свои крылья, её Адам был готов согрешить.

Часовые стрелки двигались к четырём утра. Пластмассовый кролик, которого Люба отдала любимому на починку, продолжал сидеть со сломленной лапой. Роман аккуратно прилёг к Любе на кровать и осторожно обнял. В его снах предстала длинноногая изящная Марина. Юноша очутился на размытой трассе возле пустующего зрительного зала. Он запрыгнул в гоночный автомобиль, после чего весь сон катался с ней наперегонки, правда, та его постоянно обгоняла. Вдруг из зрительного зала раздался знакомый голос:

— Вставай, пора завтракать, — прошептала почти над ухом Люба. Открыв глаза, Рома понял, что увидел сон, который вскоре забылся.

В понедельник после работы он отправился в тренажёрный зал. Путь ему перегородил знакомый силуэт:

— Повезло твоей девушке, гулять с тобой не страшно, — сказала Марина, грациозно поднимая лёгкие гантели, но Роман ничего не ответил. — Я решила тоже заняться спортом, ведь не гоже иметь лишние килограммы веса.

— Ты и без того, как статуэтка, — произнёс Роман, рассматривая фигуру, словно покупатель в магазине.

Конец этой тренировочной недели превратился в вечер, проведённый с Мариной. Хотя Роман не воспринимал всерьёз эту легкомысленную девушку, но Любе теперь звонил всё реже и реже, а на длинные вопросы коротко отвечал: «Я занят, перезвоню». Люба жутко переживала, стараясь закопать догадки в глубины подсознания. На вопрос сестры, куда пропал Роман, неужели расстались, Люба вскрикнула:

— Мы встречаемся. Видимо, у него много работы, он очень занят, ему некогда…

И прочие доводы, которые бы могли оправдать его поведение. Люба твердила: «Он не может обманывать, с любовью обман никак не живёт». Спустя несколько минут, поддавшись сомнениям, она стояла перед квартирой возлюбленного. Юноша в это время готовил на кухне кофе для Марины, растянувшей ножки поперёк постели. Она неохотно встала с кровати и распахнула дверь. Взглянув на чужое лицо, Люба растерялась, что ей делать дальше: уйти или войти. Но резкая фраза: «Вам что-то нужно?» взбодрила. Она не сомневалась в действиях, т.к. уже перестала оценивать их правильность, толкнула Марину и вошла в квартиру. Увидев такую сцену, Роман опрометчиво крикнул:

— Любочка, я же сказал тебе, что позвоню.

— Довольно! — вспылила Люба.

Она хотела осыпать его гадкими фразами, обвинить в нечестном слове, броситься ему на шею, чтобы он одумался. Но её губы онемели, слова не связывались в нужную фразу. От нахлынувшей ревности рука поднялась высоко, оставив красный след на мужской щеке. Квартира превратилась в мерзкое место, из которого хотелось бежать. Возле порога она чуть не споткнулась о мусорную корзину и только тогда заметила в ней поломанного кролика, так и не нашедшего своего мастера.

— Это кто вообще? — Марина выпучила глаза.

— Да так, дело прошлое, — ответил Роман, понимая, что это правда.

— Ты свободна, детка, это не твоя территория, — она рявкнула вдогонку.

Люба бежала по улице, ноги заплетались. Она свернула во двор и прыгнула на качели. «Я же ему верила, верила, что он любит! Разве можно так безжалостно играть с чувствами?» — твердила девушка сквозь слёзы. Опустошённая и разбитая душа сидела во дворе не меньше часа. Как жаль, что фраза Романа «Я люблю тебя» осталась словами. Так, вера в чистую и искреннюю любовь исчезает. Почему судьба всё путает и сводит нас не с теми, с кем мы могли бы обрести заветное счастье?

Глава 3.

Осень пришла не по срокам, к концу августа захолодало. Что делать, когда самостоятельная жизнь открывает двери перед юной душой? Провинция держит в узде молодые сердца. Для них город превращается в изученный вдоль и поперёк учебник, открывать что-то новое нечего, хотя сердце просит открытий. Причудливых людей здесь можно посчитать по пальцам, ведь никому не хочется выделяться среди однообразной толпы, которая потом решит судачить об инакомыслящем на весь город. Своё истинное или мнимое равнодушие к чужому образу показывают только подростки, нарядившись в эпатажный образ «нового человека».

Люба решила остаться дома и поступить на платное обучение в местный филиал известного университета. Выбор институтов в городе практически отсутствовал: два института расположенных в разных концах города открывали каждую осень двери для пытливых умов. Основным, конечно, считался институт, где на очном отделении обучались будущие инженеры, конструкторы и физики. Имя филиала другого института каждую неделю рисовалось на страницах местной газеты. Его абитуриенты составляли букет менеджеров. Люба поступила в этот филиал, причём с опозданием. Вроде уже и сентябрь на дворе, и места должны закончиться, но на заочном отделении места всегда находились, умеренные цены привлекали оставшихся в городе студентов. На удивление девушки поступить на первый курс не составило особых трудностей.

— Вы приняты, — прошепелявила женщина преклонных лет, сидящая за школьной партой у входа. — Вы прекрасно выглядите, дорогая Любонька, какие у Вас роскошные волосы. Завтра занятия начнутся в восемь часов, не опаздывайте. Вы сделали верный выбор, ведь менеджер — это профессия будущего! К чему нам эти инженеры, сейчас другое время: купи-перепродай. Вот для этого и требуется менеджер.

Она провела сморщенной рукой по светло-русым волосам девушки, одобрительно кивая головой. Огромный старинный перстень на среднем пальце выделялся меж двух золотых соседних колец, сверкающих под тусклой школьной лампой. Люба смущённо разглядывала длинный коридор, покрытый линолеумом.

— Вы, милочка, не забудьте оплатить первый курс до десятого числа.

Женщина улыбнулась во весь рот, обнажая ровную вставную челюсть. Её неразборчивое «До свидания» пролетело сквозь почти неподвижные губы. Так началась учёба, которая больше напоминала товарно-денежные отношения. Учебный месяц совсем не заботил студентов непомерным количеством знаний. В один из таких учебных дней Люба ожидала с другими студентами опаздывающего педагога у закрытого кабинета. Поодаль незнакомые девушки о чём-то громко беседовали.

— Соня, да брось переживать, ну, пропустила неделю, думаешь, кто-то заметил? Я дам тебе конспекты, — сказала одна из них.

— Я не из-за этого плачу, впрочем, ты всё равно не поймёшь.

Вскоре всем стало известно, что Соня была на шестой неделе беременности. Её ухажёр навсегда бросил девушку, как только узнал об этом. Много ещё слухов и сплетен ходило по коридору старого здания. После занятий Люба медленно шагала по грязной осенней улице, сожалея о том, что надела белые ботинки. Заметив Соню, Люба подбежала к ней. На её приветствие Соня даже не обернулась, словно считала про себя каждый шаг. Спустя пять минут, она разозлилась и накинулась на Любу со словами:

— Что ты меня преследуешь? Не хочу ребёнка! Сейчас везде и всем платить нужно, а у меня ни денег, ни работы, ни мужа. Хотя, кому это интересно?

Любовь остановилась, провожая взглядом девичьи следы, остающиеся на размытой глине. Тут же появился новый знакомый силуэт: образ делового и перспективного мужчины. Как же он гордился этим образом, ловя восторженные взгляды совсем юных поклонниц. Молодой человек закрыл пусть и старую, но отмытую до блеска машину, кинул ключ в карман чёрного расстёгнутого пальто. Юноша проверил, застёгнут ли замок его стильного кейса, и двинулся уверенной походкой навстречу Любе, да так быстро, будто куда-то опаздывал, видимо, на деловую встречу, без которой жизнь не состоится.

Сердце Любы билось всё чаще и чаще, приближаясь к силуэту, ноги немного дрожали. Она принялась выдумать фразы, как можно не банальнее, чтобы с ним поздороваться. И не волновало девушку в этот момент то, что они рассталась, даже отвратительным способом, но… Вот силуэт уже сравнялся с нею, и человеческий контур предстал самим Романом, однако, тут же снова скрылся, оставляя образ убегающего чёрного прямоугольника.

«Не привиделось, точно он шёл», — мелькнула мысль, и Люба обернулась. Юноша уже сворачивал за угол, демонстративно не обращая ни на кого внимания. Задрожали её руки только теперь от злости и досадного переживания. «Разве можно так себя вести? Что мы — враги друг другу? Поздороваться ради уважения сил не хватает, или кем он себя считает? Разве это я изменила ему?». Люба заглянула в окно его машины, но кроме редких капель, падавших с неба на стекло, ничего не увидела.

За окном третий день дождь, словно барабанщик, ударял по железным отливам, меняя ритм. В этот воскресный вечер со всей семьей Люба смотрела по телевизору документальный фильм о жизни тигров в далёких странах Юго-Восточной Азии.

— Вот живут же люди! — воскликнула Света. — Не знают ни снега, ни мороза…

— Думаю, когда подрастёт Трошенька, он с удовольствием прыгнет в сугроб.

В кроватке младенец проснулся, услышав рычание далёкого животного. Светлана обняла любимого сына, пыталась его успокоить, но плач усилился. Муж поднялся с дивана следом за верной женой. Он старательно изображал животное, приставив к голове два пальца, которые мигом оказались возле младенца. Трошенька, наблюдая за смешными кривляньями этого взрослого мужчины, сменил плач на смех. Довольные родители обняли друг друга за плечи, наслаждаясь задорным смехом ребёнка. Люба убавила звук телевизора, наблюдая за привычной для неё семейной сценой. «Боже мой, как это мило, как это радостно! Дети, муж, любовь: о чём ещё можно мечтать? Как прекрасна любовь, которая созидает. Как миру нужна такая любовь!» — проносились в её голове давние мысли. Она перевела взгляд в экран кинескопного телевизора: другой мир, другие животные и люди. Профессия регионоведа соблазняла романтикой, но нужна ли ей эта профессия? В этом маленьком городе регионоведы не требуются. В газете в рубрике «Требуется» коротким списком значились следующие специальности: «грузчик, продавец, менеджер, водитель, охранник, дворник, и снова, продавец, водитель…».

— Профессии 21 века. Что же это такое?! — возмутилась Люба. — Нет связей, нет и работы, хоть с двумя высшими. Куда идти работать?

Она снова открыла газету: в последних строчках явилась запись: «Примем менеджера в офис по установке окон».

— Рубрика «Знакомства», — Люба указала пальцем на небольшой заголовок в газете. — «Ищу молодого, интересного без вредных привычек человека. Квартира обязательна».

— Современная девушка хочет молодого, богатого, идеального, который её непременно полюбит, — перебила вошедшая в комнату Людмила Фёдоровна.

— Почему же современная, мама? Так было во все времена.

— Но современная ничего отдавать мужу не собирается. Конечно, она поделится с ним своей безупречной внешностью, но страсть приходит и уходит, а быт остаётся. Выдержать трудности можно только с тем, кого любишь, а любить — это значит чем-то жертвовать, например, своей свободой, быть верным слову, которое однажды сказал в здании ЗАГСа. Проблема современных отношений в том, что для многих молодых людей нет ничего важнее их самолюбия.

Она обняла свою младшую дочку и посмотрела на неё каким-то отстранённым взглядом, словно пыталась разглядеть её будущее, казавшееся сейчас туманным. Когда-то давно она также смотрела на старшую Светлану, только окончившую школу, но сейчас уже была уверена, что ей с таким мужем бояться завтрашнего дня точно не стоит.

На титульном листе газеты жирным шрифтом городской музей приглашал съездить на экскурсию в Верхотурье. Люба загорелась желанием побывать там, но, взглянув в окно, вмиг настроение изменилось. На дворе было так серо, а в душе пусто, шёл непонятный дождь. Кому он нужен? Наверное, это слёзы природы о прошедшем лете и радугах, что появлялись временами среди туч. Как пустынно во дворе. Где же жизнь, чувства, поцелуи, этот Роман, а впрочем… Люба включила компьютер, и из колонок зазвучали любимые песни. Впрочем, не так уж и скучно.

На следующий день как по заказу дождь прекратился, и Люба отправилась за билетом в музей. Спешно шагая в сапогах по асфальту, который разрушался от бесконечных дождей и морозов, девушка смотрела под ноги.

— Привет! — раздался юный девичий голос. Перед Любой предстала Сонечка, которая тут же решилась шагать дальше, но Люба спешно её остановила.

— Соня, поехали со мной в Верхотурье!

— Что я там забыла? Богу молиться?

— Если душа пожелает, можешь и помолиться.

— Для чего молиться, если любви не существует. Отдаёшься человеку с самыми искренними желаниями и надеждами, а он бросает, словно и не говорил ничего!

— Сонечка, о любви уж столько писали, на эту тему можно бесконечно рассуждать.

— Никуда я не поеду! Поди ещё, и дорого поездка обойдётся?

— Всего-то пятьсот рублей, по сравнению с ценами на нашу учёбу — это недорого. К тому же обстановку сменишь, тебе бы это врач в виде рецепта выписал, — добрыми словами Люба закончила речь.

— Не знаю, может быть, — пожала плечами Софья. — Ладно, уговорила.

В 08:30 утра следующего воскресения девушки запрыгнули в микроавтобус, на лобовом стекле которого виднелась трещина. Вместе с ними в машину сели женщины пенсионного возраста, лишь один старичок, стоявший в конце очереди, переминался с ноги на ногу.

— Вы с нами в Верхотурье едете? — спросила полноватая женщина с очками на носу и бейджиком, на котором значилось имя: «Экскурсовод Татьяна Анатольевна».

— Да, да, — расторопно ответил дедушка, поглаживая седую бородку. — Со мной должен ехать ещё один…

— Как фамилия?

— Рюмин.

Экскурсовод внимательно просмотрела имена сдавших деньги.

— Есть в списке. Хорошо, подождём ещё минут пять.

Ждали пятнадцать минут, но Рюмина так никто и не увидел. Дедушка заполз на последнее место возле окна. Полный водитель с красноватым оттенком кожи выкинул сигарету и завёл мотор. Колёса закрутились по трассе в направлении места, которое кому-то уже было известно, а кому-то только предстояло открыть.

— Надеюсь, нам с погодой повезёт?! — то ли вопросительно, то ли уверенно и окончательно сказала группе Татьяна Анатольевна.

Ночное небо потихоньку просыпалось, открывая чистый голубой горизонт. Голые берёзы тихо покачивались меж пушистых елей, словно пытались укрыться их колючими шарфами. Вскоре показались пустоши неразработанной глинистой земли, каменеющих от холодных ночей. Но день вместе с солнцем приближался, и земля таяла под последними еле согревающими лучами уходящего года.

— Мы подъезжаем, рюкзаки можете оставить в машине, — нарушил тишину громкий голос Татьяны Анатольевны. — Женщины, не забудьте взять с собой платки на голову.

Одни пассажиры аккуратно выходили, а другие неуклюже вылезали из открытого дверного проёма. Группа последовала за экскурсоводом, внимая речь.

— Друзья, кто-то из вас регулярно совершает паломничество в эти места. Но есть и те, кто впервые решил посетить город, поэтому я обязательно расскажу про него. Верхотурье был основан в 1598 году на левом берегу реки Тура в качестве острога. Студенты, что такое острог?

Татьяна Анатольевна кинула взгляд на двух девушек в ожидании ответа.

— Тюрьма? — нерешительно произнесла Соня.

— Изначально на Руси острогом называли ограду из острых кольев, устраиваемую во время осады. Также острогом называют населённый укреплённый пункт, обнесённый частоколом, внутри которого располагались избы. С 18 века острогом принято называть тюрьму. Так вот, на этом месте, где мы сейчас стоим, устроили таможню, через которую проходили сибирские товары. В 1708 году город Верхотурье вошёл в состав Сибирской губернии… Верхотурье является самым старым и самым малочисленным городом в Свердловской области. Здесь числится 7500 людских душ. Мои друзья, многие знают о том, что город Верхотурье славится церквями, ведь недаром его называют Уральским Иерусалимом. Сюда часто прибывают паломники даже из других государств.

Экскурсовод ещё полчаса рассказывала историю города. Группа тем временем медленно приближалась к белому как снег сооружению, расположенному на возвышенности.

— Мы подошли к Верхотурскому Кремлю, возведённому на Троицком камне. Это самый маленький Кремль в России.

Люба слушала чёткий голос экскурсовода, но как-то незаметно он слился с поднявшимся ветром и звенящими в ушах ударами колоколов. Она посмотрела на реку, ещё не замёрзшую, но явно охладевшую и текущую вот уже которое столетие по берегам древнего города. Деревянные избы, уставленные вдоль реки, словно уносили в прошлое. Мерещилось, что вот-вот выйдет помещица в тёплом кафтане и позовёт семеро детей за обеденный сосновый стол. Дым из далёкой печной трубы уклонился на север в поисках затерявшихся странников.

— Слушаем внимательно! Сейчас мы зайдём в Свято-Троицкий собор. Девочки, — с упрёком произнесла Татьяна Анатольевна, — где ваши косынки? Ладно, при входе наденете бесплатные, соблюдайте обряд. Группа, жду через сорок минут на этом же месте.

Все моментально разбежались, перекрестившись у входа. Кто-то побежал за свечами, кто-то повернул к иконе, студентки обернули фартуки и, не торопясь, зашли в собор. Они разглядели огромный купол и иконы, висевшие на белоснежных как мел стенах. Поодаль от центра они заметили столпившихся людей и заинтересованно подошли к ним. Монахиня в чёрном одеянии неторопливо рассказывала прихожанам историю собора. Настоятельницу внимательно слушали и прихожане, самостоятельным ходом добравшиеся до города, и туристы из группы.

— Каждый человек о чём-то мечтает. Кто-то переживает за здоровье близких, кто-то желает достичь успеха в работе, кто-то ищет любовь. Но в жизни не всё получается. У каждого особые страдания. Вы можете сомневаться, но того, кто искренне верит, Бог услышит. Я надеюсь, что вы уже побывали в Крестовоздвиженском соборе и преклонили голову перед мощами Святого Симеона Верхотурского?

Люба дёрнула Соню за фартук и кивнула головой в сторону прилавка, за которым сверкали иконы и крестики.

— Подожди, Люба, — кликнула Соня и подбежала к настоятельнице, тихо наблюдавшей в углу за прихожанами.

— Матушка, скажите, это правда? И всё, что загадаешь, сбудется? — взволнованным голосом спросила Соня.

— Доченька моя, всё от тебя зависит и от веры твоей, она тебе поможет, но если ты уже ни во что не веришь, всех проклинаешь, то тебя никто не услышит.

Монахиня спешно удалилась, оставив девушку наедине со своими мыслями.

— Соня, — через пару минут раздался голос сокурсницы, — держи…

Девушка взяла в руки свечу, купленную Любой. Неизвестно, сколько веры было в сердцах сокурсниц, ведь они не соблюдали традиции православия, не ходили в церковь каждое воскресение, не молились пред иконами по вечерам, и с какими мыслями они ставили зажжённые свечи в кандило, но они три раза перекрестились перед выходом из собора, оставив в нём догорать капающие воском свечи. Группа Татьяны Анатольевны ещё не собралась в назначенном месте. Башня, возвышавшаяся рядом со Свято-Троицким собором, манила любопытные взгляды прихожан. Несколько человек вошли в башню, и девушки последовали за ними, с интересом разглядывая сооружение. Крутые ступеньки, прибитые по окружности самого центра, вели на колокольню.

— Мы же не успеем, Люба. Нам через десять минут надо быть на месте, ждать никто не будет.

— Успеем, Соня, быстрее поднимайся.

Соня ускорила шаг и закружилась по кирпичной лестнице, наблюдая за пятками Любы. На самом верху башни в узком, но высоком проёме, огороженном ажурной металлической оградкой висели три колокола, за которыми открывался вид на Свято-Николаевский мужской монастырь и Покровский женский монастырь. В другом проёме искрились под лучами небесного солнца три золотых купола с крестами Свято-Троицкого собора.

— Ты погляди, вот тебе всё Верхотурье, как на ладони, — произнесла Люба, разглядывая кремлёвские стены, Воскресенскую церковь, деревянные избы, утопающие в бескрайних просторах бледно-голубого неба. — А воздух, какой чистый!

— Повезло нам сегодня с погодой, Любочка: прохладно, но солнечно.

Соня наконец-то улыбнулась, разглядывая детали представшей панорамы, и Люба тоже улыбнулась, разглядывая Соню. Рядом с ними стояла женщина с маленьким мальчиком лет пяти от роду. Тот открыл рот от удивления, ведь такие колокола он увидел впервые. Он потянулся к ним, чтобы услышать их звон, но не достал. Однако севший на них голубь хлопнул крыльями, словно чувствовал желания.

— Мама, а почему человек не летает?

— А зачем ему летать, у него самолёт есть, или вертолёт, или хотя бы качели, — засмеялась женщина и обняла сына.

Ребёнок тоже засмеялся, да так искренне и звонко, будто сам ангел спустился с небес. Он любопытно глянул на Соню, которая всё это время наблюдала за ними. Как же защемило её сердце, стало так противно от тех мыслей, что лезли ранее, и так хорошо от того, что могла она увидеть в будущем.

— Нам пора, — сказала Люба, и девушки аккуратно спустились вниз по лестнице, облокачиваясь на кирпичные стены.

— Что-то у меня голова закружилась, — тихо созналась Соня, — какая же тут крутая лестница, да такая узкая.

Она глубоко вдохнула, вкушая свежий воздух. Экскурсовод тем временем пересчитывала группу, чтобы никто не потерялся среди бесконечных куполов.

— Отлично, все собрались. Друзья, чуть ниже от Кремля находятся Покровский монастырь и церковь Иоанна Предтече, но мы сейчас пойдем в другую сторону к Свято-Николаевскому монастырю. В Верхотурском православном духовном училище при Свято-Николаевском мужском монастыре находится учебный корпус и общежитие. Сюда приезжают за духовным образованием из многих городов нашей страны.

— Люба, может, мне в монахини пойти? — внезапно спросила Соня. — Что ты смеёшься? После не придётся оправдываться, почему я не вышла замуж или, по крайней мере, это ответный удар тому, кто побоялся сделать мне предложение.

— Так поступать нельзя, если ты хочешь это сделать во зло кому-то. Лучше слушай Татьяну Анатольевну.

Группа разглядывала древние постройки и местность вокруг.

— Видите, рядом находится пруд Калачик, — сказал старик. — К сожалению, он в таком заброшенном состоянии, а какой был красивый, когда я приезжал сюда 30 лет назад. Ладно, воздух не испортили: лесной, натуральный, а не бензином пропахший. И мост есть подвесной, его подремонтировать, правда, надо бы, да и избы пустеют с каждым годом, храмы разрушаются…

— Ну, опять заныл, — рявкнула Татьяна Анатольевна. — Всё у тебя плохо, Иваныч, сам же каждый год сюда ездишь. Чего ездишь, если смотреть тошно?

— Не тошно, сердце кровью обливается, — прожужжал сквозь оставшиеся зубы старик.

Группа очутилась у Крестовоздвиженского собора. Экскурсовод снова дала сорок минут на посещение и осталась ждать у входа, чтобы точно не растерять группу. В соборе образовалась очередь к святым мощам Симеона Верхотурского. Девушки в платках и фартуках приблизились к святому месту. После Любы к мощам преклонила голову Соня и долго не хотела отрывать, но всё же подняла и перекрестилась три раза. Она вернулась к Любе с красными глазами и сжатыми потрескавшимися губами. Соня закрыла глаза ладонями, словно в чём-то раскаялась. Мужчина в чёрной рясе подал девушке носовой платок:

— Кто с чем приходит, с тем и уходит. Не стесняйся своих слёз, быть может, в следующий раз придёшь сюда с добрыми мыслями, и вера твоя будет крепче.

Девушки просидели двадцать минут, а позже зажгли купленные свечи и вышли на улицу. Татьяна Анатольевна сообщила всем, что обед уже накрыт в столовой, после которого группа отправится в музей. Через полтора часа раскрасневшийся как спелый арбуз водитель докуривал сигарету возле открытой двери машины.

— Все собрались? — спросил он хриплым голосом.

— Едем домой! — воскликнула Татьяна Анатольевна, и группа хором повторила: «Едем!».

— Я обязательно вернусь сюда следующим годом, — добавил тихо старик, севший на последнее место.

Машина подпрыгивала на каждой яме, а потом свернула на заасфальтированную трассу. Ямы и там поджидали колёса, но не такие частые и глубокие. Позади оставались избы и церкви, каждый день принимающие по сотни душ. Часам к пяти вечера машина вернулась к начальному месту. Группа вылезала крайне медленно, ведь каждый подходил к экскурсоводу, благодарствуя за прекрасную поездку.

— Весной состоится экскурсия в Меркушино, мы заедем в Ново-Тихвинский женский монастырь и попьём воды из живоносного Актайского источника. Самое главное, насладимся уральской природой, тишиной луговых полей, свежестью леса и реки Туры, текущей по всему маршруту.

— Знаем, — пробурчал старик. — Мы обязательно съездим, а вот молодёжь продолжит дома сидеть или улетит в какую-нибудь Турцию. Красоты Урала никому не откроются.

— Опять ты всё пыхтишь, Иваныч, — строгим голосом сказала Татьяна Анатольевна.

Девушки попрощались и разошлись по домам. Череда зачётов наступила мигом, но их получали все, важным условием являлось только присутствие на лекциях. Экзамены также давались практически всей группе, во всяком случае, преподаватели стремились к этому.

— Так, дорогие, не забывайте платить за следующий курс, берите квитанции, — невнятно говорила у входа женщина, тряся золотой рукой.

До следующего курса времени оставалось предостаточно. Треть студентов возвращалась к работе, другая часть спешила домой к детям. Зима ворвалась в тихий городок сильными ветрами, и к январю снег лежал до самого колена, согревая землю. К концу месяца крещенские морозы, царившие целую неделю и пугавшие температурой под минус тридцать градусов, постепенно спадали. Именно в это время наступил новый семестр.

Среди любимчиков женской группы студентов выделялся преподаватель философии. Большой счастливчик, ведь никого не слушали так внимательно, как его, молодого мужчину с правильными чертами лица, с густыми волосами, правда, на макушке уже образовывалась лысина. О, какое у него было чувство юмора! Когда он серьёзно рассказывал, лоб морщился, взгляд был строгим и серьёзным, но когда он хотел привести пример, то начинал задумываться, взгляд превращался в сумасшедший, дикий, какой-то нечеловеческий. Он будто пожирал вмиг осенившую его идею, но по отражению в глазах, казалось, что идея не совсем приличных образов. На последней лекции преподаватель поведал необыкновенную историю его приключений в новогодние праздники при походе в баню. Группа хохотала до слёз, а между речами самые бесцеремонные девушки не стеснялись пригласить его в баню, дабы продолжить дискуссию о смысле бытия.

В этот институт студенты поступали разные: приходили желающие получить лишь корочки, а также мелькали действительно умные люди, но в силу жизненных обстоятельств они не могли уехать дальше города. Учителя тоже были неодинаковые. Так в прошедшую сессию преподаватель менеджмента закончил речь словами:

— Я рад, что на моём занятии присутствовали все студенты. В силу моего великолепного настроения можете получить хорошие отметки. Не забудьте почитать литературу, список которой я составил на доске.

Далее последовала притворная сдача экзамена и вполне реальная запись о получении прекрасных оценок. И таким образом к учёбе относились многие учителя, приезжавшие в этот маленький городок. Все бумаги составлены, услуги оказаны, чего ещё надобно?! Однако среди них имелась одна пожилая дама — преподаватель истории, которая выспрашивала всё до мелочей на своих занятиях.

— Достала, старуха! Не захотела мне даже «удовлетворительно» поставить, мнёт из себя матерью просвещения! Поговорим об этом с деканом, которому я деньги плачу, — угрожала одна из студенток.

Другой молодой учитель преподавал логику. Ох, усердно старались обаять его самые активные кокетки, но он явно обожал лишь свою науку и без конца писал на доске формулы. Все решили, что он спит в обнимку со своими учебниками и к старости превратится в человека, похожего на преподавателя истории. Только наступившая череда экзаменов показала обратное. Он сквозь зубы рисовал ручкой зачёты, хотя Люба ясно понимала, что некоторых беспечных учениц преподаватель ненавидел как своего декана. Таким образом, после каждой сессии студенты благополучно переходили на следующий курс. Этот филиал как на машинном заводе бесперебойно выдавал блестящие дипломы, пока поступали деньги. В начале семестра Люба продолжала размышлять о своём дальнейшем пути, не нравилась ей эта мнимая учёба. Большинство учащихся не задумывалось об этом, т.к. желало лишь получить корочки бакалавра, всё-таки работодателя в первую очередь интересовало законченное высшее образование работника.

Всё, что было ранее сказано о маленьком городе, покажется пустыми проблемами, свистящими через неутеплённые щели. Самой главной проблемой, которая превращалась в пугающий смерч для нераскрытого поколения, являлось отсутствие рабочих мест. «Где и кем работать?» — эта загадка не давала ответов. Выбор с каждым годом сужался, а если не имелось нужных знакомств, превращался в тупик.

С наступлением февраля Люба окончательно приняла решение оставить этот маленький городок. Квартира, в которой она жила, представала раем, наполненным любовью, детским смехом, заботливыми родителями, но места становилось меньше, подходило время искать собственный рай. Девушка упаковывала чемодан для отъезда в областную столицу Екатеринбург. Она прощалась с сестрой и племянником, а отец ждал её на улице возле капота девятки.

— Езжай, дорогая, удачи тебе, — произнесла сестра, отнимая Любу от нескончаемых материнских объятий.

— Доченька, возьми, — мама протянула тёплый шарф, связанный ею втайне от дочерей.

Через несколько минут Люба уже ехала в другой город, где её никто не ждал. Февральский день закончился в пять часов, и в шестом часу небо прикрылось тёмной шторой. Люба включила плеер и лениво посмотрела на закат. Стёкла автобуса покрылись тонким льдом. Чей-то ребёнок пытался дыханием растопить его, но вода снова замерзала на окне и превращалась в снежные узоры, светящиеся на фоне встречных фар. Одна, другая, они как фотовспышки мелькали, а потом сменялись красными фарами обгоняющих машин.

Замедлив движение, водитель объявил, что наступили десять минут остановки. Половина пассажиров выбежала на улицу, чтобы размять затёкшие ноги и сходить в бесплатный уличный туалет. «Кто придумал этот дорожный ад?» — кричали выходящие из туалета люди. Оставшиеся в автобусе ругались, что незачем останавливаться, быстрей бы уже приехать. Через пятнадцать минут один за другим пассажиры вернулись. Водитель крикнул: «Посмотрите, ваши попутчики рядом?». Все промолчали в знак согласия. «Ну, кто остался, пешком дойдёт» — пошутил водитель и завёл мотор. Автобус наполнился дорожными запахами: бензина, прокуренной сигареты, недопитым кофе из пластикового стакана, а ещё мороза, разбавленного теплотой включённого радиатора. Ещё не согревшиеся пассажиры не решались снять тёплые куртки, а на переднем сидении выглядывали детские головки, которые явно ожидали увидеть самую большую в области ёлку. Кнопочные телефоны пассажиров были спрятаны в сумках, лишь подъезжая к какому-то населённому пункту или автозаправке, мобильная сеть восстанавливалась. Ночь, глухомань, попробуй застрять на дороге. «Даже медведи уснули, одни волки воют», — думала Люба. Как пугала её далёкая гора, словно лестница в неизвестность. Через пару километров наступала череда каменных природных стен, на которых мелькали надписи, выведенные белой краской: «Женя любит Зину», «Люблю тебя, Вовка», «Таня и Максим навсегда», одна пестрила ярко-голубым цветом: «Люба +…». Не в силах что-либо разглядеть через покрывшиеся льдом окна, девушка закрыла глаза, усилив громкость плеера. Обёрнутый вокруг шеи шарф согревал девушку, напоминая об уютном доме.

Через час вновь появился свет в автобусе. На автовокзале Люба еле тащила багаж, переминаясь по хрустящей снежной дороге. Сколько магазинов пестрили вывесками, и нескончаемое число разноплановых людей с русскими и азиатскими глазами спешили из одного конца в другой! Руки болели из-за тяжёлой сумки, как же хотелось бросить всё и вернуться назад. Открытые двери кафе манили прохожих сдобным ароматом, за ним следовала аптека, в которой ждали таблетки от головной боли, а потом книжный магазин с закрытыми до утра бумажными сокровищами. Чтобы пройти к нужной остановке, оставалось преодолеть подземный переход, превратившийся в узкое пространство от скопления людей и киосков. На остановке Люба старательно разглядывала номера автобусов, трамваев, однако, нужный номер не засветился. Рассеянный взгляд упал на чёрную иномарку, остановившуюся напротив неё.

— Красавица, тебя подвезти? — мужчина предложил помощь. Но девушка засомневалась в положительном ответе, представляя крупную сумму, которую запросят. — Тебе куда? Так это рядом, бесплатно довезу.

Не дожидаясь кивка, он вышел из машины и помог закинуть клетчатую багажную сумку на заднее сиденье. Рассеянная путница прыгнула в салон машины, где играла музыка. По пути водитель рассказывал о себе, что он удачный предприниматель, трудолюбивый мужчина, не пьёт, любит детей и прочие слова хвалебной песни. Довезя до адреса, он попросил оставить ему номер телефона, чтобы снова встретиться. Прозвучавшие комплименты в адрес её красивых глаз и волос, похожих на нескончаемый водопад, были последним рывком, надеждой услышать заветные цифры. Любе, конечно, нравились мужские слова, и она хотела оставить номер телефона, но когда водитель протянул руку, на безымянном пальце засветилось обручальное кольцо. Мужчина понял свою ошибку, помешкал со словами и продолжил историю.

— На самом деле у меня с женой сложные отношения. Встретимся, я тебе всё расскажу.

— Может, историю, которую ты сочиняешь на ходу, расскажешь своей жене, а то она ведь об этом не знает, — вдруг громко и твёрдо без желания слышать ответ продиктовала Люба.

Он махнул рукой и вытащил сумки из багажника. После его отъезда Люба тут же сказала себе: «Как же я сразу не догадалась? Я его толком не разглядела, а он мне про мою красоту твердил в кромешной тьме! Измученное замёрзшее лицо, взъерошенный хвост, торчащий из ослабевшей резинки. Всё, приехала!».

Глава 4.

Время бежит быстрее, чем старше становишься. Три года пролетело как порыв летнего ветра. За этот период Люба успела окончить курсы бухучета и устроиться на работу в банк простым кассиром. Поначалу местом временного жительства была квартира сварливой женщины, которая успевала повышать стоимость арендной платы каждые два месяца. Через полгода Люба по объявлению нашла недорогое съёмное жилье в Вокзальном районе Екатеринбурга. Договорившись о встрече с хозяйкой, она прибыла на место, где ей предстояло жить в ближайшие годы. Привокзальную площадь заполоняли цыганки с маленькими детками и выпрашивали подаяние. Люба запомнила одного из них лет семи, ютившегося на голом асфальте. На улице царил такой холод, что даже Люба в тёплом пуховике замёрзла, а уж он, в тонкой курточке… Подросшие цыганята лет 12, набравшись опыта, сами бегали по улице и жалобно протягивали ладони. Среди попрошаек находились также и русские: один старик с неопрятной бородой на инвалидной коляске молчаливо подставлял кепку проходящим людям, а на другой стороне переминалась с ноги на ногу женщина с пропитым опухшим лицом и вторила: «Дайте на хлеб, Бог всё видит!». У кого-то из прохожих сжималось сердце от сострадания, и он кидал пятидесятирублевую купюру в морщинистые руки женщины, а она вслед говорила: «Спасибо, милок, да хранит тебя Господь». Недовольным прохожим, говорящим ей поучительные фразы, она злобно кричала в спину: «Да чтоб тебя черти в болоте заели, нашёлся тут, умник!».

По длинному периметру вокзала расположились торговые точки. На углу одноэтажного здания особо выделялся мужчина с чёрной бородой в чёрной кожаной куртке и чёрных очках. Он вертел языком жвачку и нерусским говором что-то мямлил похожее на: «Тэлэфон, золото, нэдорого», и снова «тэлэфон, золото, нэдорого»… Навстречу ему с автовокзала шла женщина с сыном, прибывшая из дальнего областного посёлка на шатающейся газели. Первоклассник внимательно разглядывал, как этот мужчина ловко вертел в пальцах сотовый телефон словно жонглёр. Подойдя совсем близко, мальчик замер. Нелегальный скупщик золота и телефонов надул огромный пузырь, который резко хлопнул, отчего мальчик подпрыгнул. Завороженный ловкими перемещениями старого телефона между пальцев, мальчик открыл рот:

— Мама, я тоже так хочу.

— Чего ты хочешь? — отвлечённо спросила женщина, разглядывая неизвестную местность и теряясь в догадках, где же тут ж/д вокзал.

— Купи мне жвачку! — застонал мальчик.

Мать его не слушала. Определившись с дорогой, потащила ребёнка за собой, волоча на колёсах багажную сумку. На этом вокзале потоки людских душ неслись с неимоверной скоростью. Люба зашла в подъезд многоэтажного дома советских времён с красной крышей. Перед ней растянулся длинный коридор, по бокам которого находилось по двенадцать дверей, и так на каждом этаже. Такой дом в народе называли «малосемейкой». На пятом этаже она старательно искала номер указанной квартиры. После звонка перед ней предстала пенсионерка лет семидесяти, следом за ней прятался её муж старше супруги лет на десять. Он в силу возраста плохо видел и бесконтрольно тряс головой.

— Меня зовут Галина Васильевна. Это твоя комнатка, будь как дома, деточка, — тихо произнесла пожилая женщина и закрыла дверь на три замка. — Вот СССР распался, и где же это счастье капиталистическое? Какую красивую картину нам Запад рисовал, обещаний давал, от своей лжи захлебнётся скоро. Эх, ладно…

Комнатка, в которой предстояло жить Любе, была крошечных размеров. Возле стены, за которой находился туалет, торчала старая, как и сами хозяева, кровать, а рядом разместился большой советский стол со встроенными ящиками. Он упёрся впритык к кровати, да так, что дотянуться до него рукой, не вставая с этой мягкой лежанки, являлось лёгким делом. Впрочем, стол был, кровать существовала, под форточкой жарили горячие батареи, а рядом в соседней комнате жили наидобрейшие люди, создававшие приют для нового поколения. Плата за комнату поступала символической суммой. Хозяйка лишь просила помогать ей по дому, покупать продукты. Ей хоть и было семьдесят, но выглядела намного старше. Она часто улыбалась пустым ртом, однако, улыбка превращалась в незаметные слёзы, когда Галина Васильевна поворачивалась к чёрно-белой фотографии, висевшей на стене в парадной рамке. Она разглядывала двух сыновей: старший глядел куда-то в сторону, словно разглядывал горизонт, а младший смотрел под ноги, не поднимая глаз. В конце концов, хозяйка тоже опускала глаза, а потом подходила к окну с долгожданной попыткой заметить знакомые лица.

Большой город дарил большие возможности. Перед глазами студентов мелькали здания университетов, училищ, техникумов по любому профилю и дисциплине, часть которых имели платную основу. Шёл слух о продаже дипломов, в которых фиксировалось окончание ВУЗа и получение специальности. В любом случае, жуликов всегда хватало во все времена и в любом государстве, даже в самом законопослушном. Разницу мегаполиса и маленького города Люба ощутила сразу. За окном родительского дома она наблюдала за осенним лесом, хранящим воспоминания лета, перистыми облаками, сквозь тонкий шёлк которых проскальзывало солнце. Жизнь в провинции замирала: и нет бесконечного движения машин, и нет выхлопов, и люди все одинаковые. Многие ходят в одежде, которую завозят местные продавцы в пару-тройку магазинов.

То ли дело уральская столица, в которой собраны контрасты жизни. Огромные заводские трубы, кирпичные, узкие, широкой цилиндрической формы с выходящими из них устрашающими клубами дыма, торчали по всему периметру города. Советские АЭСы, ГЭСы, чего здесь только не было: Уралмаш, Уралхиммаш, Уралтрансмаш, УТЗ и прочие аббревиатуры, за которыми крылась уральская промышленность. Наряду с этим встречались пивные заводы, кондитерские, хлебные и, конечно, мясокомбинат. Зимой на Урале без мяса никак, ведь не хочется кушать одни яблоки, когда за окном минус тридцать. Архитектура Горного города собрала воедино три столетия: госпиталь Екатеринбургского завода 18 века, старый вокзал 19 века с красными шатровыми крышами, словно терем, впускающий пассажиров в уральскую сказку, а также усадьбы и дворцы местных купцов с их старинными семейными обрядами. Дом офицеров, открывший двери в 1941 году, и «Городок чекистов», построенный в 1929 году, сохраняли атмосферу революционного двадцатого века. Выделялись дорогие отели современности, фундаменты небоскрёбов, готовых стать кадром голливудского фильма. Многоэтажные торговые центры предлагали огромный выбор товаров зародившемуся капиталистическому обществу. Супермаркеты обещали светлое будущее, только вот население вместо суперкошельков получало суперкредиты. Между постройками 21 века втиснулись деревянные дома, гниющие от появляющейся плесени и взглядов новых олигархов, приметивших выгодную земельную территорию.

В центре большого города существовал широкий проспект без видимого края впереди, без зигзагов, лабиринтов и скрытых переулков. Главные улицы пересекались со множеством мелких, все названия которых сложно запоминать, в таких случаях требовалась карта. Имена давали в честь революционеров, часто встречались названия советских профессий и лозунгов: улица Народной Воли, улица Гражданская, проспект Космонавтов, улицы Токарей, Каменщиков, Трактористов, Фрезеровщиков. Но наряду с пролетарским духом в городе присутствовал Литературный квартал, бульвар Культуры, некоторые улицы звучали в честь Пушкина, Бажова, Мамина-Сибиряка, Айвазовского и прочих видных деятелей искусства. Проходили музыкальные фестивали, фестиваль уличного искусства, горожане ходили в Оперный театр, в ТЮЗ, в музеи, в общем, культурная жизнь неслась не меньшим потоком, чем дым из заводских труб. Зелёные парки, пруды, а также бежавшая по всем районам река Исеть, сглаживали тяжёлую картину промышленного города.

В Екатеринбурге встречались люди крайне бедные, просящие милостыню: кто-то со шрамами, кто-то с увечьями, кто-то в неприглядных отрепьях, а также чересчур богатые личности, разъезжающие на роскошных машинах, которые, правда, тоже успевали замазаться в грязных лужах города. В каждом районе существовало здание ЗАГСа, в которое поочередно входили желающие создать семью, а следом желающие отказаться от данных здесь когда-то обещаний. В городе находилось не меньшее количество детдомов и приютов, за стенами которых дети ожидали познать чувство материнской любви. Возводились крупные торговые центры, вытесняющие малый рынок. И почти на каждом углу размещались юридические конторки, твердящие каждый день о человеческом праве и свободе личности, а ещё офисы по выдаче микрозаймов в последствии оказывающихся большим процентом. Впрочем, так протекает жизнь в любом большом городе. Нет условностей, ограничивающих сознание, нет границ и рамок. Большие возможности и запросы создавали ореол свободы, бьющей через край, или это только кажется? Никто на тебя не смотрит и не судит, а может, просто всем всё равно…

Когда Люба приступила к поиску работы, ей мерещилось, что вакансий здесь немереное количество. Она читала уличную газету с рубрикой «Требуется». Передовыми профессиями времени значились юрист и менеджер, причём менеджер в самых разных отраслях: по рекламе, по продажам, в сфере услуг и пр. Она решила, что менеджер по туризму самая интересная для неё работа, и отправилась на собеседование. Маленькая конторка на окраине города не вселяла уверенности. Открыв дверь, Люба увидела за столом ярко накрашенную женщину средних лет в модной оправе. Услышав незнакомые шаги, хозяйка вскочила со стула и подбежала к условному клиенту. Она вежливо пригласила девушку присесть на стул и подождать пару минут. Пока управляющая что-то допечатывала, стуча длинными красными ногтями по клавиатуре, Люба обратила внимание на лежащий возле компьютера журнал. На плотной глянцевой обложке притягивали взгляд египетские пирамиды, жёлтый песок, по которому шагали двугорбые верблюды, Турция, Чехия, разводные мосты Санкт-Петербурга, потом снова Египет.

— До Египта, наверно, долго лететь? — спросила Люба.

— Примерно четыре с половиной часа из Москвы, а из Екатеринбурга на час дольше. Я как раз закончила работу, теперь могу помочь, — управляющая с удовольствием начала рассказ о выгодных турах.

— Путёвки за границу мне дорого обойдутся, — прервала её речь Люба.

— Смотря куда лететь. В нынешнее время в Египет и Турцию билеты недорогие. Вы ведь хотите пирамиды увидеть? — спросила управляющая, наблюдая за молодыми глазами, любопытно разглядывающими обложку журнала.

— Я бы с радостью полетела, но денег нет. Я вообще-то пришла по объявлению.

— Девушка, чего же Вы молчали! Скажу кратко: мне нужна помощница.

Но тут раздался телефонный звонок, и она достала из тумбочки сотовый телефон.

— Минутку подождите, — обратилась управляющая к Любе.

Но эта минутка превратилась в полчаса скучной болтовни с неким Николаем о ремонте в ванной комнате. Разговор закончился, когда возле дверей показалась супружеская пара, богато одетая и явно намеривающаяся куда-то полететь.

— На чём мы остановились? Подождите минутку! — она громко произнесла любимую фразу ожидающей у двери паре. — Ах, да, мне нужна помощница. По поводу зарплаты не переживай, официальное трудоустройство: оклад пять тысяч рублей, а также проценты от состоявшихся сделок. Сразу скажу, что зимой клиентов мало, поэтому и зарплата минимальная. Ещё ты должна уметь оформлять ж/д и авиа билеты, знать как можно больше о других странах, понимать какие права есть у туристов, в случае чего им помочь, отвечать на звонки клиентов даже в два часа ночи, а ещё… В общем, у тебя должен быть опыт в этом деле, понимаешь?

— Я поняла, — печально произнесла Люба.

— И хорошо, если надумаешь, звони. Заходите, господа, — вежливо произнесла управляющая, приглашая супружескую пару присесть. — Может, чай хотите или кофе?

Неожиданно снова раздался звонок, но хозяйка ответила Николаю, что перезвонит позже. Люба тем временем вышла из конторки, обдумывая мизерный оклад и наличие большого опыта работы. На следующий день она прочла объявление о том, что требуется секретарь в новую организацию, зарплата, конечно же, достойная. На её звонок ответил женский голос, не совсем чёткий и недостаточно внятный:

— Приходите на собеседование. Стём Вас к зрём часам по адресу: улица Смващиков, дом… Не опаздывайте, иначе не пусщем!

Строгий шепелявый голос внезапно исчез, оставив краткие гудки. Люба не успела даже переспросить непонятное на слух название улицы. «Смащики, свачики…» — перечисляла она в уме похожие слова. «Может, мне послышалось сващики? Но нет такой улицы Сващики! Сващики, сащики… Я поняла!» — неожиданно загорелась идея. «Сварщики, точно сварщики!». Девушка взяла карту и с трудом отыскала короткую улицу в западной части города. Она подъехала в этот район к двум часам, но долгожданного номера не нашла.

— Уже полтретьего, куда же делся этот проклятый дом? — вспылила Люба. — Не мог же он испариться. Вы не подскажите, где находится дом номер…? — спросила она проходящего мимо мужчину.

Тот пожал плечами, тоже сделали другие прохожие, после чего она была вынуждена вновь позвонить в фирму, дабы уточнить адрес.

— Улица смавщиков! — громко и вновь невнятно произнесла женщина.

— Смазчиков? — неуверенно переспросила девушка.

— Да! Сто тут непонятного? Возле з/д вокзала! — и бросила трубку.

Люба спокойно достала помятую карту, но когда, наконец, нашла дом, чуть не подавилась слюной. «Это совсем другой район. Уже без двадцати три, я не успею» — внутренний голос констатировал факт. Через полчаса она стояла у названного жилого дома.

— Вы к кому пришли? — раздраженным голосом прошепелявила женщина.

— На собеседование.

— Но я Вам сказала: не опаздывать! Теперь сдите, когда начальник освободится.

Люба простояла ещё минут сорок в холодном углу конторы, не дождавшись свободного стула. Наконец, седовласый начальник пригласил девушку в кабинет. Он расспрашивал её об образовании, опыте работы и даже личной жизни, задавая не по делу вопросы. Люба всё ждала, когда же он расскажет про условия её работы, про зарплату, но спросить самой не решалась. Позже он пригласил в кабинет шепелявого бухгалтера.

— Вы будете её помощницей, — чётко произнёс начальник как приговор. — Начнётся испытательный срок шесть месяцев. Если Вы нас устроите как специалист, то мы примем на работу официально с окладом 12000 рублей плюс небольшие надбавки.

— И что я получу за эти шесть месяцев?

— Шесть тысяч ежемесячно без официального устройства и без надбавок.

После мучительного собеседования Люба шла на остановку, сопоставляя расходы и доходы, которые явно уходили в минус. «Опять никакой гарантии, придётся дальше искать» — Люба сделала вывод. Родительские деньги, выданные ей перед отъездом, помогали девушке приспособиться к новым условиям и немного потерпеть до того момента, когда работа из каторги превратится в фундамент для создания полноценной жизни в виде своей семьи. Люба устроилась в банк не потому, что мечтала об этом, просто такая работа виделась менее пыльной, более прибыльной, тем более с официальным окладом. В её отделе числились в основном женщины, но, как обычно случается, руководителем женского коллектива назначали мужчину. Он был 45 лет, ходил всегда в элегантном брючном костюме, так непривычным для глаз провинциалки. В маленьком городке в костюмах практически не ходят, разве что этого требует значимое мероприятие или высокая должность.

Большое пространство Екатеринбурга вмещало разнообразие национальностей и религий. Каждый день, добираясь до работы, Люба видела приезжих рабочих из Узбекистана, Таджикистана и прочих бывших союзных республик. Многие из них работали кондукторами в автобусах, кто-то подметал грязные и пыльные улицы города, большое количество азиатских лиц мелькало на стройке. «На муравьёв похожи, такие же трудяги» — думала Люба, каждый раз проходя мимо нового строящегося дома, разглядывая, как суматошно бегали по этажам азиатские рабочие. Получали они немного, но, видимо, для них это было достаточной суммой, раз стремились приехать в этот город. И хотя в строительной фирме официально числилось около десяти рабочих, на стройке голов было не сосчитать. Зато на высоком кране сидела крановщица Зинаида Андреевна и умелыми руками руководила процессом. С работы Люба ездила на микроавтобусе, битком наполненным людьми. Люба вспомнила, как в него однажды зашёл иностранный турист и ждал, когда же объявят остановку, но, проехав одну из них и не дождавшись комментариев со стороны кондуктора, попытался сам спросить, мол, куда мы едем. Нерусский кондуктор догадывался, о чём его спрашивают, но сказать ни по-русски, ни по-английски не мог, что-то бормотал под нос и убегал дальше в толпу за монетами. Растерянному туристу сидящие рядом бабушки подробно объясняли все остановки и рассказывали городские истории, правда, тот явно не понимал.

В один из вечеров после работы Люба, наработав два года стажа в банке, решила поужинать в кафе под названием «Восточный поворот». Она смотрела на встречных прохожих, казавшихся совсем разными, но идущими бок о бок. Встречались молодые люди со стильной причёской и кейсом в руках, обязательно держащими в другой руке мобильный телефон, по которому они вели, наверно, важный разговор на тему покупки акций. Вот размашистой походкой торопился панк, за ним громко стукала каблуками девушка в кожаной куртке с розовыми волосами. Кто-то шёл в джинсах и китайской бейсболке, кто-то в облегающем трико, а кто-то в спортивной куртке, на которых мерещились буквы известных марок.

В заведении за столиком Люба увидела девушку с длинной косой, заслонявшей округлое плечо. Аппетитные горячие роллы издавали манящий аромат, от которого текли слюнки. Девушка аккуратно поправила косу, взяла в руки китайские палочки, уже хотела открыть рот, как вдруг услышала:

— Оля, ты ли это?! — воскликнула Люба.

— Вот так встреча! — произнесла Ольга. — Рада тебя видеть, Люба. Как ты здесь очутилась? Где же твои длинные волосы? Хотя, короткая стрижка тебе очень даже к лицу.

Тут начался долгий рассказ одноклассницы о своём переезде в Екатеринбург, об учёбе и скучной работе, о том, что в этот вечер внезапно захотелось роллов. Оля не осталась в долгах и поведала коротко о своей жизни:

— Я уехала в Екатеринбург сразу после окончания школы. Ты права, здесь есть балет и опера, а ещё проводят выставки и концерты, есть всё то, чего нет в нашем городке. Однако иногда заплывает в душу тоска, и хочется вернуться в родной город, где существовало то, что приносило мне вдохновение, но сейчас оно куда-то пропало.

Мягкова Ольга являлась ровесницей Любы, ей тоже шёл 23 год. В школе девушки волею случая и схожестью мыслей завели крепкие дружеские отношения, оборвавшиеся после окончания класса. Ольга была активным человеком: занималась бегом, зимой лыжами. Любе, напротив, нравилось умеренное движение жизни, и бегать с места на место она не хотела. Ольга переехала в Екатеринбург с надеждой стать большим художником, но мечта не осуществилась: на различных конкурсах её работы никого не привлекли. В итоге она поступила на курсы поварского дела, после окончания которых устроилась работать помощником кондитера в одну из местных лавочек по продаже тортов и пирожных.

Ольга родилась в небогатой, но полной семье. Мать родила её довольно рано по сегодняшним меркам, в 19 лет, а в скором времени появилась сестрёнка, и через три года она уже узнала о рождении брата. Родители остались жить в маленьком городе, довольствуясь крепкими отношениями и любуясь мгновениями роста дочери и младшего сына. В Екатеринбурге Оля жила в квартире родной тётки. Рядом с ней в соседней комнате проживала другая студентка. Эта небольшая двухкомнатная квартира вмещала дорогой шкаф и трюмо возле отполированного комода, но роскошная мебель не позволяла расслабиться входящему гостю, ведь приходилось соответствовать дорогой обстановке. Только старый клетчатый плед на диване радовал присутствующих. Над ним висела картина с вечнозелёным пейзажем, написанная Олей. На крошечной кухне маленький столик из ценной древесины был заполнен конфетами и солёным крекером, а рядом на подоконнике лежала широкая кулинарная книга.

— У моей тёти три квартиры, ты представляешь? — сказала Оля, шустро повернув ключ в дверном замке. — Где она работает, я так и не выяснила. Пятидесятилетняя женщина выглядит, как бы это сказать, на тридцать восемь: ухоженная, подтянутая, за фигурой следит. Люба, нам бы так в пятьдесят лет выглядеть! Но как человек она воспринимается на восемьдесят: придирчивая, словно денег никогда не видела, и экономит на всём. Как придёт, начинается обход по квартире, где-нибудь замечание обязательно скажет, хотя я стараюсь за порядком следить. Всегда проверяет счета, при этом я плачу регулярно, не доверяет, видимо, людям.

— А я решила, что ты бесплатно здесь живёшь, ведь всё-таки родственница, — Люба осторожно зашла в квартиру, осматриваясь по сторонам.

— Я то плачу, а вот соседка по комнате за прошлый месяц ещё не заплатила.

— Какой мягкий, — произнесла Люба, удобно сев на диван.

— Этот клетчатый плед ей подарила моя мама, он не первой свежести, ведь когда-то его связала бабушка, так и переходит из рук в руки. Но он очень мягкий и тёплый, ты права.

Из комнаты выбежал чёрный спаниель Жорик, переданный тётей на попечение племяннице.

— Питомцы — это не забава. Приводят щенка в дом, а потом выгоняют на улицу. Или он остаётся жить в квартире, но живёт словно робот. Хозяева думают, что достаточно покормить, выгулять собаку и лежанку дать, и всё на этом. Но собаке ведь любовь нужна, внимание, как и всему живому. Собака ждёт, чтобы её погладили, поиграли, с ней поговорили. Да, Жорик? Жил тут один, тётя лишь приходила кормить тебя, а сейчас ты мой, Жорик, — Оля обняла чёрного спаниеля как щенка, хотя тот давно вырос.

После подруга предложила прогуляться по Центральному Парку города. В выходные дни центральные улицы заполнялись людьми.

— Люба, посмотри на юношу, — прошептала Оля.

— На этого с розовым галстуком?

Оля нахмурила брови:

— Нет же, позади него идёт в рваных джинсах. Симпатичный, правда?

Люба пожала плечами.

— Чего ты такая печальная? — Оля подтолкнула подругу плечом.

— На кого ни смотри, заканчивается всё одинаково: влюбляешься, встречаешься, а потом тебя бросают. — Люба вздохнула и опустила глаза. Ей не хотелось снова страдать из-за обмана и разочарования.

Случается, что в отношениях часто происходит банальное угасание влечения к противоположенному полу, а кроме него, получается, пару ничего не связывало больше. При этом человек в твоих глазах остаётся прежним, т.е. таким, каким и представлял его себе до встречи, никакого обмана. Возникает даже жалость оттого, что всё его хорошее начало тебе совершенно не нужно и не интересно. Так и получается, что когда человека любишь, даже его недостатки кажутся достоинствами. А если это и нелюбовь вовсе, то все достоинства будут неинтересны. Начинают раздражать его умные мысли, привычки и увлечения. Возникают ссоры из-за каждой мелочи. Так стоит ли поддаваться одному лишь влечению?

Как только Любовь переехала в большой город, одиночество одолело её туманные будни. Но потом внезапным потоком нахлынула радость от этой бескрайней свободы. Уехав от родителей, она получила возможность контролировать свою жизнь. Ей хотелось гулять до утра, встречаться с теми, с кем не одобрила бы встречи мама, и делать всё, что не дозволялось ранее. Ведь свобода — это очень приятное состояние. Это такое время, когда не надо уступать. Я говорю о той свободе, которая возникает в период холостого времени: никаких разочарований в любимом человеке, вольность действий и предпочтений. Хотя недаром холостым ещё называют то, что является нежилым, не боевым, не производящим полезной работы. Поэтому, если личная свобода льётся нескончаемым потоком, холостяцкая жизненная линия превращается в жирное пятно, душа опустошается. Прожив так больше года, от этой свободы Люба начала отворачиваться. Не с кем ругаться, радоваться, делиться мыслями и чувствами, а значит, пропадает ощущение смысла жизни: некого ждать, слушать и помогать. Зачем нужна свобода, если ею не с кем поделиться? Вот, например, как джаз. Джаз — это свободная музыка, полная импровизации, тонко проходящая по скрытым мыслям и создающая приятную атмосферу одинокой расслабленности. Но ведь слушая только один джаз, сердце заскрипит от надоевшей мелодии. Преходящее одиночество — прекрасное время, но когда оно становится постоянным, то преобразуется в хронический недуг.

— Как у тебя дела на личном фронте? — спросила Оля.

— Свободна как птица в полёте.

— Я тоже всё летаю и летаю… А помнишь, как мы с тобой в школе ездили на фестиваль «Старый Новый Рок»?

— Конечно, ведь ты поклонница русского рока. Первый раз поехали в Екатеринбург и чуть не заблудились, — вспомнила Люба.

— Вот теперь я каждый год хожу на этот концерт. 12 числа в День независимости состоится фестиваль «Старый новый рок», может, составишь мне компанию?

Спустя час прогулки, девушки решили разойтись по домам:

— В общем, договорились, приходи в субботу на площадь 1905 года, — сказала Ольга и, увидев кивок подруги, попрощалась.

Люба шла к своему ночлегу, свернув с центральной улицы. И чем дальше она уходила от центра, тем больше темнели улицы. Пропадали яркие рекламные щиты, витрины бутиков и торговых центров. Толпа редела, превращаясь в отдельных прохожих. Появлялись жилые дома, закрытые железными дверями с ограничениями доступа, магазины с установленными видеокамерами, машины с сигнализационными лампами. Только Люба не обращала на это внимание. Она смотрела на влюблённых, казавшихся самыми счастливыми людьми оттого, что находились рядом. А вслед за ними хромала старушка с обручальным кольцом на пальце. Видя это, Любе хотелось верить в любовь. Ведь, что значит слово «верить»? Это значит доверять и быть уверенным: то, во что ты веришь и есть та самая истина.

В назначенную субботу к шести часам Люба подошла к площади в клетчатой рубашке и синих джинсах. От дневного официального поздравления местных чиновников не осталось ни эха, ни настроения. Настроение начинали создавать музыканты на вечернем фестивале, где открывались новые таланты, играли известные и не очень певцы и группы. Из больших колонок громко стучала музыка, да так, что дрожал асфальт под ногами. Музыка объединяла людей: на фестиваль в качестве зрителей явились не только студенты, но и молодые родители, на плечах которых сидели дети. Встречались люди преклонного возраста. В эти часы музыка превращалась в невидимый язык, исходящий из душевного человеческого состояния. Можно не знать английский, русский или китайский языки, а можно быть и вовсе немым, слепым и безруким, но при этом понимать друг друга, вместе слушая Чайковского, Шопена, или группу Кино, или даже Psy с его «Gangam style».

Под звуки бас-гитары в ритм тяжелым нотам слушатели кивали головами. Среди молодёжи встречались неформалы с театральным макияжем: юноши с необычными причёсками фиолетового цвета, в футболках с кричащими надписями и рисунками, девушки в миниюбках, чулках, пестрящих крупной рваной клеткой, и обуви на огромной платформе. Появлялись готы-декаденты с угрюмыми лицами в чёрных одеяниях со своей философией вырождения общества и заката Европы. Были заметны любители постпанка. И даже с виду интеллигентные парни в очках с обыкновенной короткой стрижкой в простой белой футболке и брюках тянули руки к сцене, что-то кричали и подпевали музыкантам, в общем, было видно, что парни в теме и они свои.

Люба не так часто слушала рок и не являлась его фанатом, но она и не была музыкальным критиком, чтобы обсуждать правильно ли всё то, что происходило вокруг. Она желала сменить обстановку и послушать новые ритмы. Придя на площадь, девушка разглядывала полные задора лица, компании, у которых имелись общие идеи и взгляды на жизнь, и даже на имеющиеся разночтения всех их объединяла музыка, под которую они пели и беззаботно танцевали. Ей хотелось влиться в общую массу и подпевать выступающим группам Наутилус Помпилиус, Танцы минус, Агата Кристи, Смысловые Галлюцинации…

Кто-то резко схватил её за плечо, но Люба не испугалась и, обернувшись, увидела Ольгу. Подруга поглаживала свою девичью косу, задевавшую расклешенную длинную юбку, и радужно улыбалась. Позади неё шепталась пара, крепко державшаяся за руки.

— Познакомься, это Миша и Валя, — сказала Ольга, и ребята подмигнули Любе.

Вскоре четвёрка подступила к сцене, на которой выступали известные музыканты. Возле сцены мужская компания подпевала артисту. Среди них выделялся юноша крепкого телосложения с рыжей игольчатой бородкой, в которую начала превращаться щетина. Веснушки мерцали возле носа, а лоб в силу выпадения волос мерещился поляной. Ольга встала рядом с ним и по росту была равной ему. Не понимая почему, она наблюдала за молчаливым юношей, казавшимся чересчур сдержанным, то ли зажатым, а он продолжал кивать головой в такт весёлой музыке. Когда песня закончилась и зазвучала другая, парень резко поднял руки вверх. Ольга смотрела на него, не отрываясь, и когда юноша обратил на это внимание, наконец-то произнёс:

— Классная песня Кипелова «Я свободен», давай подпевай.

— Я не умею, а так бы с радостью, — Оля кивнула головой.

Парень не следил за своей внешностью. Засунув руки в старые карманы, он поглядел на девушку, на её роскошную длинную косу, и кратко представился. А потом снова замолчал, будто побоялся сказать что-то несуразное. Стоявший подле Богдана юноша явно следил за своим внешним видом и казался щёголем из далёкого графства. Манящий аромат туалетной воды привлёк внимание Любы. Этот морской запах словно уносил на необитаемый остров от людской толпы. Юноша был высокого роста, стройного телосложения с кольцом в ухе и густыми чёрными волосами, прилежно зализанными на затылок. Однако, он сильно сутулился, как будто хотел затеряться в толпе. Его широкие карие глаза на худом лице рассматривали верхнюю сцену, обнажая кадык на длинной шее.

— Витёк, поздоровайся, это Оля, — толкнул его в бок Богдан.

Виктор кивнул головой, но перевёл взгляд на стоящего рядом с Ольгой подростка, ростом ниже его сантиметров на пятнадцать. Его маленький рост, худое телосложение, короткая мальчишеская стрижка никак не связывались с выразительными глазами, в которых, казалось, затаилось глубокое море. Густые в форме радуги брови очерчивали границы этих глаз, а открытый лоб словно тянулся к познанию мира. Тонкое миловидное лицо с немного надутыми щёчками и пухлыми губками любопытно смотрело на юношу.

— Это Любовь, — сообразила Ольга.

— Приятно познакомиться, — удивлённо произнёс Виктор.

— Мне тоже, — неловко улыбнулась Люба.

Так и встретились вольные птицы в своём полёте жизни. Михаил и Валя сами представились ребятам, но вскоре попрощались с компанией. Богдан, который никогда не стеснялся девчонок, вдруг почувствовал себя нелепо, сердце учащённо билось, а мысли шли лишь о том, чтобы как можно больше узнать про Ольгу. В общем, все симптомы любовного притяжения. Ольга часто оборачивалась, смотрела на Богдана. Остановившись у новой сцены, они погрузились в хоровое пение толпы. Позади них Витя с Любочкой тайком рассматривали друг друга. Виктор обратил внимание, что девушка скучает и не хочет вливаться в общую массу. Он решил пригласить её на прогулку к фонтану. Об этом они предупредили своих друзей и договорились встретиться с ними через полтора часа возле станции метро. По дороге пара без стеснения обсуждала музыку, желания и увлечения.

— Скандинавские фьорды… Или, может, далёкая Австралия, а потом ринуться в Латинскую Америку? Хорошо бы начать это дело прямо сейчас, потому что потом настанут другие заботы… — размышляла Люба.

— Разве в нашей стране неинтересно? — спросил Витя.

— Почему же, Чёрное море, Байкал, Алтай, Карелия, далёкая Чукотка, горный Владикавказ, планов громадьё, — засмеялась девушка. — Только бы имелись средства.

— Я дальше Урала нигде не был. Основное время занимает учёба, вот так и сижу на одном месте. Правда, всё же увидел границу Азии и Европы, зимой сходил на Конжаковский камень, в Качканаре осмотрел Буддийский монастырь. В действительности, я ведь тоже не прочь путешествовать.

— В жизни должна существовать мечта, иначе жизнь предстаёт скучной и бессмысленной линией, — задумчиво произнесла Люба.

— В моей мечте нет места Екатеринбургу. Что интересного в этом маленьком городе?

— Маленьком? — удивилась Люба. — Значит, ты маленьких городов не видел.

— Переехать в мегаполис: Рим, Нью-Йорк, да хотя бы в Москву, — разве это не мечта?!

— Смотря, с какой целью. Вообще-то численность населения Москвы выше, чем в Нью-Йорке, а площадь территории Екатеринбурга сравнима с площадью Рима.

— Ты точно работаешь в банке? — улыбнулся Витя.

— Это пока, а в дальнейшем… Я поступила учиться на факультет культурологии. Я не мечтаю о Нью-Йорке, и о работе банковского магната, я просто хочу увидеть мир. Вот и всё, разве наш мир не прекрасен? Да и этот город, пусть он кажется сейчас невзрачным и провинциальным, но ты же ничего о нём не знаешь, тогда к чему уже делать выводы?

Люба шагала рядом, исподтишка поглядывая на Витю. Его щёки горели, но унылые глаза смотрели вниз. Пара гуляла по центру города, встречая на пути пабы, бары, клубы, поглощавшие каждую ночь ритмами латинской сальсы, ударами русского рока, протяжными нотами африканского джаза и смесями популярного евродэнса. Они гуляли по Плотинке, обходили ротонды, издалека походившие на лёгкие ажурные беседки, но вылитые из несгибаемой бронзы. Они шли мимо Водонапорной башни и памятников, посвящённых промышленной технике, любовались аллей камней. Виктор резко свернул в сторону и спустился вниз под мост над рекой Исеть.

— Иди сюда, — задорно позвал Виктор.

Девушка прыгнула вслед за ним и увидела подземный переход, вся стена которого была разрисована граффити с портретами Виктора Цоя. Собравшаяся возле фонтана компания напевала знакомые строчки. Люба подошла к многотонному родониту, заворожено потирая розовый камень.

— Неужели ты веришь в придуманную кем-то сказку, что это камень любви? — удивился Витя.

Люба пожала плечами и ничего не ответила. Холодный ветер всё усиливался. Виктор заметил, что девушка замёрзла, и скинул с плеч рубашку, прикрыв её. Сам он остался с металлической цепочкой на обнажённой шее, которая только добавляла мурашек. В назначенный час пара уже была на месте.

— Товарищи, чего сидите, кости переминаете, приглашаю в кафе, — Богдан протянул руку как памятник Ленину.

Пока четвёрка в кафетерии пила капучино, тучи рассосались, а жаркие лучи солнца снова мощно ударили по улицам города, да так, что засверкали купола Храма на Крови. Весь вечер Богдан без передышки беседовал с Олей, диалог получался гармоничным, хотя многие знали его как молчуна, но даже когда пара молчала, их взгляды о многом говорили. Только Витя периодически куда-то улетал, отстраняясь от разговора с Любой. Она ждала предложения повторной встречи, но так и не услышала его. Богдан решил продолжить ночную прогулку в ожидании фейерверка, Оля, конечно, согласилась, но Виктор отказался, ссылаясь на какие-то важные дела. Уже подходя к своему дому, Витя услышал тихие капли дождя. «Снова дождь: то собирается, то уходит. Кому он нужен?» — подумал юноша и посмотрел на пустынный двор. «Все в центре гуляют, радуются, может, нужно было остаться там?». Но он зашёл в подъезд.

Глава 5.

Свобода наступает очень быстро, как только оканчиваешь школу. Как же приятно быть молодым, чувствуя бесконечный ветер надежды. В такой момент появляется уверенность, что всё осуществимо, стоит лишь сделать первый шаг. Рядом с человеком остаются мечты недалёкого детства, вторгаются как смерч грандиозные планы, амбиции наступившей юности. Человек толком не осознаёт, что стал взрослым, т.е. самостоятельным и ответственным за свои действия.