электронная
Бесплатно
печатная A5
327
16+
Лики любви

Бесплатный фрагмент - Лики любви

Объем:
188 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-9014-2
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 327
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Бывают на свете ужасные преступления, но худшее из них —
убить любовь.

Болеслав Прус

Предисловие

Эти истории документальны и случились в нашем веке, а некоторые — и в наши дни. Из них можно было бы составить своеобразную книгу рекордов Гиннесса, посвящённую любви. Но в любви не бывает рекордов. Зато эта вечная тема каждый век являет нам свои поучительные примеры, чтобы мы могли восхититься величием человеческого духа.

Лики любви очень разные, как и люди. А люди — не ангелы, каждый делает, что может. Потому и здесь мы видим как возвышенные примеры благородного чувства, перед которыми смолкают слова, так и затеи совсем другого рода, достойные разве что презрительной усмешки.

Однажды философ мрачно заметил: кто не способен на любовь, довольствуется браком. Наверное, старый холостяк Ницше догадывался, что настоящая любовь не только не признаёт законов, но и часто бывает трагична. Да и законы, кстати сказать, пишут не с думами о любви. Поэтому мы лишь напомним, на что способен homo amans — человек любящий. А любовь на его долю может выпасть разная — злая и слепая, безответная и безоглядная, роковая и даже запрещённая…

Прервём этот бесконечный каталог — у нас ведь не монография «Введение в амурологию», которая, кстати, до сих пор не написана по простой причине — её бесполезности. Делать научные прогнозы эта наука не в силах, потому что каждая история индивидуальна, а полезные советы давно даны народом. Он восхищается: жизнь без любви, что год без весны. Напоминает: любовь закона не знает, годов не считает. Сетует: не любить — горе, а влюбиться — вдвое. Предупреждает: реже видишь — больше любишь. Смеётся: любовь и умника в дураки ставит…

Некоторые драматические события, описанные здесь, отошли в прошлое — например, когда чувствам противостояли государственные границы. О редких счастливых случаях потом писали в газетах, снимали кино. А сколько осталось неизвестных несчастных, благодаря трудам людей с горячими головами и холодными сердцами… Уж про руки говорить не будем.

Но есть немало историй, где действуют сильные характеры и сильные страсти. Многие из них повторятся ещё не раз, потому что такие сюжеты вечны. Как вечны и, казалось бы, непреодолимые стечения обстоятельств, когда в судьбу вмешивается сама природа, испытывая человека на прочность, или тот концентрат слепой воли, который часто именуют государством. Или обществом. Или даже близким окружением.

И это всё о ней

Двое в терновнике

Где мы ищем примеры человеческой верности или образцы вечной любви? Первым делом на ум приходит лишь привычный перечень певцов нежной страсти: Шекспир, Данте, Петрарка…

Но присмотримся к шекспировским Ромео и Джульетте. Ей — тринадцать, ему — чуть больше. Подросток сходит с ума по Розалине, но, увидев Джульетту, тут же забывает первую любовь: новые впечатления оказались посильнее. Шпаги, кинжалы, яд, трупы… Всё происходит очень быстро и очень страстно. Что стало бы с их неистовой любовью через месяц-другой? Для серьезных испытаний эта пара явно не годится.

Данте? Он видел Беатриче Портинари, которой посвятил много прекрасных строк, дважды в жизни — девятилетним мальчиком и спустя девять пет. Дама сердца умерла, когда ему было 25. Любовь к Беатриче ещё долго питала его музу, но к реальной земной жизни это никакого отношения не имело.

Может, Петрарка? Он намного пережил любимую Лауру, посвятив ей сотни сонетов, десятки канцон и мадригалов. А в старости в своём «Письме к потомкам» написал, что в юности страдал «жгучей любовью». Страдал бы и дальше, если бы «жестокая, но полезная смерть не погасила уже гаснущее пламя». И благодарил Господа, который избавил его «от столь презренного и всегда ненавистного (!)» рабства любви.

Что ж, оставим поэтические выдумки. Какой бывает большая любовь у обыкновенных, земных людей?

Злая любовь

У сердца свои доводы, неведомые разуму, сказал философ. Разумные соотечественники 25-летнего итальянца Андреа Пеццони никак не могут ни понять, ни одобрить его выбор. На что это похоже, когда муж годится жене в правнуки: ведь Маргерите — 93…

Общественность — она и в Италии общественность, и очень трепетно относится к любовным историям, где женщина старше мужчины. Короче, итальянцы были очень возмущены. Но на настроении «молодых» это, похоже, не отразилось: позируют себе перед кинокамерами, улыбаются, дают интервью. На одном из снимков Андреа склонился к невесте, держа в руке лилию, символ невинности и чистоты. Кстати, для Маргериты это первый брак. Раньше, по её словам, на это «как-то всё не хватало времени».

Но, может, тут не о чем размышлять? Француз Лабрюйер ещё триста лет назад заметил, что иные дамы более чем зрелых лет легко становятся добычей юнцов, у которых материальные проблемы. Однако Андреа решительно отверг эти подозрения: «У Маргериты нет большого состояния, я обеспечен даже лучше неё. Зато с Марго я обрел настоящую семью и покой».

Что ж, дело хозяйское. Молодожёнам повезло хотя бы в том, что они родились не в России: здесь им было бы не до улыбок.

…Всё началось с того, что в кошельке Ирины Петровны не сказалось двушки, а позвонить надо было обязательно. Навстречу попался какой-то парень, но у него тоже не нашлось нужной монетки. Правда, он предложил позвонить из его квартиры, поскольку всё равно автомат испорчен, а другого поблизости нет.

Ирина Петровна посмотрела на незнакомца с подозрением, но его внешность никаких опасений не внушала: высокий, светловолосый юноша. Симпатичный. Женщина всё равно вряд ли бы согласилась, но последний аргумент её убедил: «Соседи часто звонят от нас, и мама никогда не возражает».

Мама действительно не возражала, а молодой человек, который оказался Георгием и инженером, проводил Ирину Петровну до автобусной остановки. Смущённо улыбаясь, сказал, что будет рад, если она позвонит, но теперь уже ему. Спутница отшутилась. Затем несколько дней вспоминала нового знакомого — и позвонила, потому что была одинока. Встретились, потом ещё… Как-то при случае Ирина Петровна сказала Георгию, что старше его на целых семь лет — ей уже тридцать. Тот спокойно ответил, что ровесницей её не считал, но возраст ему безразличен, потому что он её любит.

Её заботы и тревоги Георгий принимал близко к сердцу. Беспокоился: где же пропадает по вечерам десятилетняя Света, которой давно пора спать? Ирина Петровна всегда находила убедительные причины: у бабушки, у подружки, забрал к себе на выходные бывший муж… Но однажды дочка вернулась домой до того, как Георгий ушёл. Светлана оказалась студенткой и выглядела ненамного моложе маминого поклонника. Она сухо поздоровалась и сразу же ушла в свою комнату. Мать расплакалась: да, ей 43, но она боялась в этом признаться.

Как ни странно, эта встреча оказалась кстати. Скрывать стало нечего, и влюблённые начали встречаться едва ли не ежедневно. Георгий познакомил подругу с родителями, потом вместе поехали в отпуск. Пролетели полтора года, и пара подала заявление в загс.

Однако родственники хотели им обоим добра и не собирались бездействовать. Родители Георгия считали его рассуждения о любви обыкновенной блажью и не допускали даже мысли, что это всерьёз. Когда он вообще перестал разговаривать на эту тему, то переключились на подругу. И та оказалась под двойным давлением: ведь Светлана тоже желала матери счастья. Тем более, то у студентки уже появился ухажер — постарше, между прочим, Георгия. Дочь заявила, что если мамин поклонник не перестанет к ним ходить, то она уйдёт в общежитие. И если на усмешки и перешёптывания сослуживцев, видевших, как парень встречал их коллегу после работы, можно было не обращать внимания, то тут требовалось уже принципиальное решение. В общем, в загс они не пошли, а Ирина Петровна стала приучать и себя, и Георгия к мысли, что лучше всего им расстаться. Даже устроила пробное расставание, на месяц, а там-де видно будет.

Разлука, конечно, получилась довольно условной, потому что молодой человек часами простаивал у дома любимой, чтобы только увидеть её. Встречал после работы и, стараясь остаться незамеченным, шёл за ней. Чтобы услышать голос, звонил по телефону, но не отзывался: уговор.

Месяц тянулся невероятно долго, и парень еле дождался дня, когда им снова можно было встретиться. Он долго звонил в дверь, но никто не открывал. Потом до глубокой ночи крутил диск телефона. А Ирина Петровна сидела дома с дочерью. Прекрасно зная, кто звонит, она пересиливала себя и не отвечала. Но нельзя всё время сидеть в квартире. Когда, наконец, вышла из подъезда, то увидела Георгия. Измученная женщина сказала: «Не нужно нам это. И прежде всего тебе». Парень не поверил и настаивал на разговоре. У неё оставалась лишь спасительная ложь: «Знаешь, у меня всё прошло…»

Конец в духе Шекспира: не сознавая, что делает, Георгий убил её. Хотел убить и себя, но это оказалось труднее.

От коллектива, где работала Ирина Петровна, выступила общественная обвинительница. Однако обвиняла она не убийцу, призывая суд учесть смягчающие обстоятельства, а погибшую, которая полтора года «шокировала коллектив своим поведением».

Верно было сказано задолго до суда: в морали не бывает безвредных заблуждений.

Слепая любовь

Эта история тоже с уголовным финалом, но здесь события разворачивались под флагом государственной безопасности, и потому сюжет получился шпионским.

Немка Габриэле Гаст, из добропорядочной западногерманской семьи, увлекалась романтической поэзией и играла на пианино Шуберта и Шопена. Аспирантка интересовалась и политическими науками, для чего по приглашению родственников отправилась в ГДР, чтобы поработать над докторской диссертацией о политической роли женщины.

Профсоюзные активистки охотно дают материал, а на всех встречах присутствует скромный русоволосый мужчина простодушного вида. Познакомились. Он автомеханик, друзья называют его Карличек. Экскурсия по городу, вечер в баре… Карличек оказывает Габриэле явные знаки внимания и не скрывает своих чувств. Договариваются встретиться ещё раз. И вот она снова в однокомнатной квартире своего друга, где разворачивается бурное продолжение романа.

Ей 25, она готова к любви, и друг появился вовремя. При этом девушка бесконечно далека от немецкого государства трудящихся. Ей кажется совершенно естественным, что простой гражданин может позволить себе роман с иностранкой из идеологически враждебного государства и властям до этого нет никакого дела.

А Карличек, почувствовав, что девушка увлечена всерьёз, осторожно рассказывает ей правду: на самом деле он не автомеханик, а офицер особого назначения министерства госбезопасности ГДР. Особое назначение заключается в том, что форму ему носить не нужно, равно как и ходить на работу в своё министерство. Его работа в других местах — профессиональном комитете или Союзе писателей — в зависимости от задания.

Девушка, конечно, растерялась, но возлюбленный заверил, что всё это не имеет отношения к его глубоким чувствам. Вот только как встречаться дальше? Ведь работа над диссертацией, в отличие от чувств, не на всю жизнь. Конечно, начальник Карличека всё понимает и обещает помочь. Но только если Габи тоже ему поможет — немножко расскажет о своей учёбе…

Что ж, тут у аспирантов секретов нет. Вскоре у неё появился фальшивый паспорт — для встреч с любимым. Понадобился и чемодан с двойным дном: надо же этот паспорт где-то прятать. Пришлось освоить тайнопись, потому что переписку с иностранцем лучше не афишировать. И ещё научиться принимать радиограммы, иначе как же ему регулярно делиться своими чувствами.

А через год — помолвка. Конечно, тайная, с речами чинов из госбезопасности.

Между тем жизнь на родине шла своим чередом. Габриэле — научный сотрудник в мюнхенском институте по международным вопросам. Неожиданно западногерманская разведка предложила способной исследовательнице поработать на благо родины. Коллеги из ГДР оперативно отреагировали радиограммой на это приятное известие. Пожелав успеха, они временно прекратили контакты и, затаив дух, ждали результата. Всё обошлось благополучно. Госбезопасность ГДР получила прекрасного, преданного (впрочем, это ещё впереди) агента, который не брал деньги за свои услуги, а спецслужба ФРГ — не менее старательного сотрудника, который был абсолютно вне подозрений.

Роман продолжался 22 года. Обычно они виделись друг с другом раз в год, во время отпуска. Ради этих встреч она и работала. Встречались в какой-нибудь третьей стране, вроде Австрии или Италии. Но и в первый год «изнемогающий от любви» Карличек не забыл напомнить, что должен привезти из отпуска несколько документов, иначе начальство не позволит ему встретиться с ней ещё раз. Сработало безотказно, а потом напоминать уже не приходилось.

Наступил 1990-й. Коммунистический режим отсчитывает последние месяцы, дело идёт к объединению Германии. На очередной встрече Карличек ждал Габи на пару с каким-то полковником разведки. Полковник поблагодарил женщину за службу, сообщил, что работа закончена, и успокоил: мол, все компрометирующие документы уничтожены.

А верную Габи беспокоит совсем другое: а как же любовь? Как семья? Пока вместо семьи у неё только усыновлённый ребенок-инвалид. Правда, Карличек, который благодаря Габи дослужился до майора, скоро остался без работы, но женщина по-прежнему ни о чём не догадывается и строит планы. Она не знает, что шпионам не следует расслабляться и рассчитывать на спокойную жизнь. Когда без работы оказались десятки тысяч бывших сотрудников МГБ, то среди них, конечно же, нашлись и обиженные. Один из них решил отомстить и предложил западногерманской контрразведке поделиться кое-какой полезной информацией…

Целый год шло следствие. Арестованную навещали мать и сын, но о любимом не было ни слуху ни духу. Вскоре, однако, арестовали и его. Габи увидела своего единственного уже в зале суда. Теперь ему не было нужды притворяться. Он демонстративно избегал бывшей подруги, предпочитая общаться через адвоката. 48-летняя женщина поняла, то все эти годы жила иллюзиями и ни о какой взаимности не может быть и речи. Ромео из спецслужбы оказался слишком мелок для своей Джульетты. Ну какая, ей-Богу, может быть любовь, если она — ради дела?

Безоглядная любовь

От предыдущих историй эта на первый взгляд отличается заурядностью. Тут нет ни шпионской экзотики, ни затяжных конфликтов с общественностью. Пересуды, само собой, были, так ведь и повод был…

Познакомились на пляже. Студентке медучилища 19, ему 23, севастопольский рыбак. Симпатия оказалась не мимолётной, и через месяц Дмитрий уже знакомился с Олиными родителями. Понравился и им. Потом наступил черёд Ольги. Волновалась: первая встреча с будущей свекровью — дело серьёзное. Домой вернулась счастливая. Словом, дело шло к свадьбе. Оставалось познакомить родителей, но это решили отложить, когда Дима, выпускник приборостроительного института, вернётся из своего первого рейса в Южную Атлантику. Пять месяцев, согласитесь, немало, но терпимо.

Больше всего радиограмм с «Апогея» летело в Севастополь от Димы. Он готовился к свадьбе и в далёких портах покупал вина в красивых бутылках. Рейс затянулся, уже восьмой месяц моряки были далеко от дома. За несколько дней до вылета из Кейптауна свободных от вахты пригласили в церковь Святого Джеймса послушать хор. Так Дмитрий Макогон оказался в церкви.

Здесь-то и сбылся тревожный сон матери Дмитрия, Надежды Яковлевны. Незадолго до того дня увидела она сына, привязанного к мачте, а ветер разметал его волосы… На самом же деле случилось иначе: в церковь ворвались террористы в масках, открыли стрельбу, забросали гранатами. Дмитрий остался жив, но ему оторвало обе ноги, а в госпитале пришлось ампутировать и правую руку. Парень был настолько плох, что телевидение поторопилось сообщить об ещё одной жертве бандитов.

Ольга не верила: «Он не мог меня оставить, он так меня любил!» — повторяла она. На следующий день телевизионщики исправили ошибку, а девушка стала собираться в дорогу. Дело это, как известно, хлопотное и дорогое, но люди помогли — и в Севастополе, и в Кейптауне. Встретились спокойно. Ольга обняла и поцеловала жениха, а тот выдохнул: «Наконец-то».

Любовь оказалась лучшим лекарством. Температура спала, моряк стал выглядеть заметно лучше.

Ну а что дальше? Разве мало было разговоров ещё в Севастополе — куда, мол, Ольгины родители смотрят? Девчонка-то по глупости жизнь себе ломает…

В Африке тоже никому объяснять не надо, что значит муж-инвалид. Первый порыв, конечно, благородный: поддержать искалеченного, которому сейчас так нужно участие, — дело святое. Но вот что касается свадьбы… Одного порыва на всю жизнь не хватит, тут нужны мотивы посерьёзнее.

Оле раздумывать над пересудами было некогда, тем более что для себя она всё уже решила. Только перед отъездом в Кейптаун спросила у матери, как бы та поступила на её месте. «Повторила бы каждый твой шаг», — услышала в ответ.

Венчались в той же самой церкви, где жених стал инвалидом. Стоять на протезах было трудно и больно. Пальцы единственной руки слушались плохо, и надеть кольцо на палец невесты Дмитрию удалось лишь после нескольких попыток.

Когда торжества, в которых участвовал весь Кейптаун, прошли, молодым нужно было учиться жить заново, начинать всё сначала, чтобы самим содержать свою семью. Вдвоём засели за компьютер и бухгалтерский учёт. А Дмитрию предстояло осваивать ещё и протезы. Южноафриканские умельцы смастерили ему протезы не только для ног, но и для потерянной руки, причём такой, который реагирует на сигналы мышц предплечья. Кроме левой, парень научился печатать и правой. Но сделать так, чтобы металл чувствовал клавиши, не может никто.

Этой стойкой парой восхищались миллионы людей в разных странах, однако скептики не спешат менять точку зрения. Во-первых, жизнь только начинается и подводить итоги рано. А во-вторых — и до Димы с Олей многие попадали в похожие ситуации. Итоги не в пользу семьи.

…Задолго до описанных событий нечто похожее произошло с другой женщиной — кстати, Олиной ровесницей. Когда её мужа парализовало, то она ушла от него к его другу, чтобы создать новую, здоровую семью. И вдобавок написала в газету — правильно ли поступила. Писем в редакцию пришло множество. Одни клеймили отступницу, другие обращались к здравому смыслу: зачем же нужен больной, когда вокруг столько здоровых? Да вы сами попробуйте в девятнадцать-то лет, и так далее и тому подобное.

Что ж, в конце концов здоровых тоже бросают, если их не любят. А что остаётся без любви, тем более в такой ситуации? Ежедневный натужный подвиг со стиснутыми зубами?

Потому и не отбросить резоны одной читательницы, которой, кстати, самой пришлось тяжело болеть и несколько лет пролежать без движения. Вот её мнение: здоровые должны жить со здоровыми, а больных надо навещать, заботиться, лечить их, но не превращать заботу о них в основное занятие (если, конечно, это не профессия).

Разве она не права? Но чего стоит эта правота в истории двух севастопольцев… Потому что там — любовь, у которой своя логика и свои законы.

Любовь — в ней-то всё и дело. Не зря же молился наш патриарх, чтобы дал Господь нам понять: выше справедливости может быть только прощение, выше права — только милость, а выше закона — только Любовь. И нет на свете ничего важнее этих чувств, на которых, по существу, и держится вся жизнь человеческая.

Но кто знает: не случись в жизни Олиной ровесницы такого испытания — может, и прожили бы они счастливо всю жизнь? Бывает же любовь без испытаний. Но ещё бывает она трудной и ранней, заочной и безысходной… Много чего бывает. Здесь важно, что из невероятных передряг она нередко всё-таки выходит победительницей. Только вот счастье приносит далеко не всем. Шекспир, например, высказался на это счёт категорично:

Любовь нежна? Она груба и зла,

И колется, и жжётся, как терновник.

Да и русский философ Иван Ильин полагал, что обычная влюблённость делает сердце страдающим, и влюблённый на самом деле испытывает лишь слабый отблеск счастья. А подлинное счастье — это когда сердце поёт. Поёт же оно от неиссякающей любви. Но тут уж религиозный философ свернул на дуновение Божьих уст и тому подобные вещи. По его мнению, лишь у одарённого меньшинства, вроде Данте и Петрарки, сердце может петь от любви к женщине.

Ну вот, снова Данте с Петраркой… Но настоящая любовь, как видим, жива и сегодня. Она изредка посещает некоторых из нас, по какой-то неведомой причине избранных небесными силами. И всегда поражает людей чудесами, напоминая о своём божественном происхождении. Эрот, сын Бедности и Богатства, унаследовал от родителей жажду обладания, отвагу и бездомность. Он стремится к прекрасному, он вечный спутник Афродиты. А за прекрасное приходится платить, и часто очень дорого. Однако истинные знатоки не считают цену чрезмерной.

Запрещенная любовь

Немцы вошли в Таганрог осенью 41-го. Шестнадцатилетней Aлле Золотарёвой не удалось ни стать подпольщицей, ни уйти в партизаны. Честно говоря, об этом она не успела подумать, и потому ни о тех, ни o других даже и не слышала. Зато скоро увидела приказ явиться на биржу труда. Хорошего ничего это не сулило, но деваться некуда: родственники за неё отвечали головой. Кончилось всё товарным вагоном с конечной остановкой в Гамбурге.

Ей повезло: хозяин предприятия, куда она попала, оказался нормальным человеком, что означало для его славянских рабов довольно сносную жизнь. Во всяком случае, через два года она почувствовала, что влюбилась. В Ганса, что по советским законам уже само по себе не сулило ничего хорошего. Этот Ганс работал на том же предприятии и фашистов не одобрял. Когда восточным рабочим разрешили выходить в город без конвоя, Алла с Гансом бродили по улицам, мечтая о днях, когда закончится война и они, наконец, будут вместе.

Война закончилась, но если для Ганса испытания режимом остались позади, то для его подруги они только начинались. Мало того, что её без всяких разговоров отправляли домой, так ещё и наивный Ганс разбежался к русскому полковнику c просьбой: мол, он тут живёт недалеко, так нельзя ли, чтобы Алла до отъезда y него немного погостила… Hy, полковник немцу всё объяснил, a его подруга поехала не в Таганрог, a прямиком на Дальний Восток, чтобы в следующий раз не влюблялась во врагов. И если в Гамбурге девушка просто работала, то в советском лагере её перевоспитывали трудом, и выжить, как она потом вспоминала, помогали мысли о далёком немце.

Впрочем, выбор был. Когда после пяти лет лагерей её перевели в калужскую камеру-одиночку, то гэбэшники предложили устроить встречу с Гансом. Надо ему только весточку послать: мол, жива-здорова, учусь в институте иностранных языков, хочу приехать. B общем, родине надо сделать из Ганса советского агента. A иначе…

Алла выбрала «иначе» и оказалась в карагандинском лагере, откуда вышла только в середине пятидесятых. Ей уже тридцать, и надо жить дальше. Вышла замуж за солагерника, побывавшего в плену фронтовика. Но тому здоровья хватило ненадолго, и Алла Павловна снова стала одинокой. О Гансе не забывала и, может, потому ей и улыбнулась на склоне лет судьба: в 90-м пришло письмо из Германии. А вскоре и сам Ганс приехал. Он так и не женился, всё искал свою русскую невесту, жил надеждой на встречу. Наконец, нашёл и теперь заберёт Аллу в Германию.

Эх, Ганс, поздно. Ha седьмом-то десятке. И хоть нет уже того государства, что обоим поломало жизнь, но остаются друзья, могилы близких. A вам только письма да редкие встречи. У этой истории уже не будет счастливого конца. Счастье не состоялось.

Безысходная любовь

Где знакомятся будущие супруги? Ha работе, в классе, на танцплощадке — это чаще всего. Редко, очень редко судьбе сводит кумира и поклонницу: зачем нужна дома ещё одна обожательница, если их на каждом концерте полон зал? Дома жена нужна, как бы это попонятнее объяснить… И eсли на пути героев предыдущей истории оказались законы уголовные, пусть и недолговечные, то сейчас разговор о законах психологических.

Москвичка Лена (назовем её так) ни о какой психологии не думала. Студентка просто влюбилась в известного эстрадного певца. He пропускала ни одного концерта, сидела с цветами в первом ряду. У любимого гастроли — значит, надо ехать за ним. Хорошо ещё, что в те времена такие поездки были доступны не только артистам. Но всё равно — деньги, деньги… Даже чтобы заранее узнать, куда едет и когда, тоже надо кое-кому сделать презент. Всё более или менее ценное шло в комиссионку. Ну, a учеба? Какая yж там учеба… с ней было покончено на первой же сессии. Пошла работать — a там свои проблемы: трудовая дисциплина поездок по стране не предусматривает. Спасение одно — бюллетень. Значит, нужно научиться быстро и эффективно доводить себя до диагноза, что при некоторой фантазии оказалось несложно. Ноги в холодильник, a потом стакан горячей воды — и можно к врачу.

Впрочем, были и радости. Года через два артист начал её узнавать в толпе. Нагибается со сцены за букетом — и кивает, как старой знакомой, Но если любая страсть ведет к ошибкам, то любовная — к самым глупым. В общем, Лене казалось, что долгожданный процесс пошёл. Почему ей так казалось, поймет лишь тот, кто может звонить кумиру, чтобы только услышать его «алло» и потом неделю жить этим «алло». Недаром же говорят, что истинная любовь питается обманом.

Жизнь, между тем, шла своим чередом, подруги выходили замуж. Правда, за каких-то невзрачных студентов или даже инженеров. Сравнивать их с артистами можно было только для смеха. Что касается собственных yxaжёров, то все они куда-то исчезли, видимо, прочитав в её взгляде что-то, не оставляющее шансов. А её собственные шансы, как ей казалось, росли. В одной из провинциальных гостиниц Лене удалось пробраться к Нему в номер. У горничной на память о той встрече остался пропуск — её золотое колечко, подаренное родителями к совершеннолетию. У неё — недолгие надежды родить ребенка и изменить судьбу, свою и его. Какие остались воспоминания y него — неизвестно, зато известен финал. Прав был мудрый Соломон, говоривший, что всё проходит — и это пройдет. Со временем прошло. Осталась одинокая пожилая женщина, безразличная к жизни и злая. На себя тоже злая: «Выбросила жизнь коту под хвост, дура…»

Но любовь-то была! Да такая, за которую жизнью заплачено. Только ведь любовь не гарантирует счастья, как и свобода — сытости.

Робкая любовь

Анатоль Франс за свою долгую жизнь научился смотреть на мир снисходительно-скептически, сохраняя ироническую невозмутимость даже там, где она, на сторонний взгляд, неуместна. Даже после измены жены он постарался понять её логику и спокойно ушёл, не осуждая, но и не прощая. И всё же олимпийское спокойствие ему изменило, когда он сказал, что робость — это величайший грех против любви. Может, старик всё-таки погорячился? Мало ли грехов посерьёзнее — обман, предательство… Но история, которую описал и отправил в газету незнакомым людям некий Сергей, только подтверждает, что писатель знал, что говорил.

«Сейчас мне 60 лет, — пишет Сергей. — Много лет назад работал инженером в конструкторском бюро. К нам на работу пришла после института молоденькая девушка. Я влюбился в Галину с первого взгляда. Скромная, тоненькая, волосы до пояса. На работу не шёл, а летел — так мне хотелось поскорее увидеть мою любовь. Но вот объясниться с ней никак не получалось. Только подойду — она глаза в пол, краснеет, молчит. А потом увидел, как она идёт от проходной под ручку с кучерявым парнем — и всё понял. Не стал навязывать ухаживания, женился назло „изменщице“ и переехал в другой город. О её судьбе ничего не знал. Несколько раз разводился, вырастил двоих детей, но чего-то в жизни не хватало».

Помог случай. Мир-таки тесен, нашлись общие знакомые, которые и рассказали Сергею очень важные вещи: «Оказывается, она тоже была в меня влюблена! Ужасно стеснялась и боялась признаться, ведь я был маститый инженер, а она, по её мнению, глупенькая девчонка. А провожал её родной брат — он работал в одном из наших заводских цехов. Почему ж я, дурак, не поговорил с ней тогда? Почему испортил жизнь, проворонил своё счастье?»

Психологи, как ни странно, связывают стеснительность с излишним себялюбием. То есть человек не допускает ни малейшей возможности оказаться не на привычной высоте: а вдруг подумают, что я глупый, претендую на то, чего недостоин и т. п. Примерно так же смотрят на робость и верующие. Преподобный Амвросий Оптинский, например, усматривал в этом признак тайной гордости, боязни осуждения. И советовал лечить этот смертный грех смирением.

«Скажите, девушки, подружке вашей, что я ночей не сплю, о ней мечтая…» — поёт темпераментный, но робкий итальянец, не решаясь сказать возлюбленной о своих переживаниях. И всё же он действует — хоть и через подружек. Потому что, не сказав вовремя нужных слов, можно поломать сразу две судьбы. Впрочем, сказав не вовремя не то, рискуем получить тот же результат. Банальность? Как видим, не для всех.

Романтическая любовь

Классическая иллюстрация этой разновидности отношений — история знаменитого лейтенанта Шмидта. Ну кто ещё мог, начитавшись Достоевского, спасать падшую женщину самым радикальным способом — женившись на ней? Его женой стала уличная проститутка Домникия Павлова, с которой двадцатилетний офицер познакомился в каком-то ресторане. О том событии Пётр Петрович потом рассказывал так: «Она была моих лет. Жаль мне её стало невыносимо. И я решил спасти. Пошел в банк, у меня там было 12 тысяч, взял эти деньги и всё отдал ей. На другой день, увидев, как много душевной грубости в ней, понял: отдать тут нужно не только деньги, а всего себя. Чтобы вытащить её из трясины, решил жениться…»

Жизнь и на этот раз не пошла по сценарию мечтателя. Невежественная супруга с примитивными запросами не разделяла высоких порывов мужа и не торопилась расставаться с порочными привычками. Многие прежние знакомые прекратили с Петром Петровичем отношения, сочтя его поступок «противоречащим офицерской чести», а расстроенный отец и вовсе умер. Семейная жизнь быстро разладилась, и муж старался проводить на службе как можно больше времени, что супруге было только на руку. Но это не помешало Домникии родить сына, которого назвали Евгением. Вот он-то — единственный настоящий сын лейтенанта Шмидта. В своих воспоминаниях Евгений потом напишет: «Мать моя была настолько ужасна, что приходится поражаться нечеловеческому терпению и воистину ангельской доброте моего отца, вынесшего на своих плечах 17-летнее каторжное ярмо семейного ада».


Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 327
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: