электронная
Бесплатно
печатная A5
302
16+
Кристалл

Бесплатный фрагмент - Кристалл

Триллер


Объем:
152 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4496-0708-9
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 302
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

Триллер + фантастика. Часть фантастики публиковалась в научном варианте. Автор надеется, со временем, представить кое-что из звучащих в произведении тем в строгом виде.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Камера. Или палата. Сейчас это одно и то же. Дневной свет попадает сюда через большое окно в потолке. Стекло не разобьешь и, наверное, даже не поцарапаешь. А в углу наверху электронная трубка — у охранника все перед глазами. Нет, это именно камера. Здесь не собираются лечить. Здесь, сказала эта красивая темноволосая гадина, его выведут на чистую воду.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Поль сразу обратил внимание на человека со знакомыми чертами лица, но времени рассматривать не было — начинался его доклад. Неприятная процедура, результат которой заранее ясен.

Тезисы еще вчера были выданы членам совета, и Поль ловил на себе иронические взгляды.

Прямо как дети, развлечений у них что ли мало?

Председатель объявил тему, Поль начал говорить и сразу почувствовал, что будет перестраиваться на ходу и сводить выступление к минимуму.

Это не только сегодня, а вообще свойство его характера — если не интересно, то и не надо. Им не интересно, они просто приготовились отсидеть положенное время на факультетском совете, а потом с вежливым ехидством дать ему три пощечины: «докладчик продемонстрировал слабый научный уровень», «выводы не могут обсуждаться всерьез», «продолжать финансировать такие исследования не имеет смысла».

Пусть.

Слава богу, он в жизни ни под кого не подстраивался. В детских компаниях и потом в студенческих всегда просто замолкал, если начинался балаган или им хотелось чего-то попроще. Как говорит его не очень культурный дед: «имейте себя самих».

Думают, через двадцать минут они его сотрут в порошок. Фигу им, а не порошок.

Вот тот, с доисторической мордой лица, наверняка будет кусать. Ну и получит. Сто лет занимается одним и тем же, сам себе надоел.

Хотя не следует распаляться, тут есть и неплохие люди.

Любопытно, на задних рядах немало студентов и молодых преподавателей. Пришли, потому что их привлекла его тема или чтобы пронаблюдать скандальный финал? Впрочем, там незаметно улыбок, внимательно слушают. И этот человек, лет тридцати с небольшим… что за странное ощущение очень знакомого лица?

Однако интерес молодежной части аудитории заставил все-таки Поля подробней остановиться на описании своих экспериментов, и получилось, что отведенного времени едва хватает, чтобы сформулировать окончательные результаты.

— Итак, двухлетние опыты с жидкими кристаллами привели меня к нескольким принципиальным физическим выводам, однако не только по кристаллографии, но и по мироустройству в целом. — Сразу несколько членов совета обменялись не обещающими хорошего взглядами. — Первый вывод состоит в том, что гравитационная постоянная не является универсальной постоянной. Она постоянна лишь на отдельных участках Космоса и в определенном космоисторическом времени, то есть имеет локальные — «местные» — значения, хотя эти локальности огромны по пространству и продолжительности. В нашем, так сказать, «здесь и сейчас» мы имеем такую именно, известную всем константу. Но это не значит, что она была таковой несколько миллионов лет назад и является таковой за пределами нашей Галактики и даже внутри нее.

— Гравитационная постоянная не постоянна для всей Вселенной? Вы делаете жалкую попытку низвергнуть Эйнштейна! Для этого, молодой человек, извините, нужно иметь гораздо больший мозг!

«Ну вот, тот самый».

— Мозг среднего неандертальца, как известно, был процентов на тридцать больше, чем у современного человека, в том числе у Эйнштейна, в связи с этим разрешите мне сформулировать второй вывод. Микромир, точнее — любая его сколь угодно малая часть, обладает всеми базовыми свойствами большого Космоса, но в инверсивном виде…

— Вывернутом? — спросил молодой голос из заднего ряда.

— Примерно. Только не требуйте многих подробностей — я представляю и передаю вам картину лишь контурно. Теперь, внимание! Соединяя первый и второй вывод, получаем третий: постоянная на огромных, но только отдельных, территориях большого Космоса гравитация при инверсии в микромир должна обладать свойством квантовых переходов. Однако не в однородном смысле, как квантуют пространство, а в сторону больше-меньше. За счет этих разниц кристалл может менять центр тяжести, то есть обретает способность перемещаться, а гравитационные контрасты в отдельных группах ячеек позволяют ему присоединять из внешней среды материалы сходной кристаллической структуры.

В задних рядах явно понравилось, но из переднего прозвучало:

— Вульгарно и фантастично.

— Позвольте тогда закончить доклад последним фантастичным, как вы изволили, выводом. Он касается закона сохранения, который, до настоящего времени, касался исключительно взаимопревращения веществ и энергий. Отнюдь не только материальные компоненты физического мира пребывают в состояниях расхода, накопления и связанных с этим балансов. В процессе взаимообмена с веществом и энергией находится также пространство и, в определенном смысле, находится время.

— Жюль Верн отдыхает! — довольно выпалил «доисторический», и коллеги поддержали его смешками.

— Хочу, в конце, только заметить, что на этот многосторонний обмен указывал русский физик Валитов. Член Нью-Йоркской академии, кстати сказать.

— Сделайте положенный взнос, и сами туда попадете.

И после реплики — «если денег не жалко!» — публика развеселилась совсем.

Чувствуя, что «зря», Поль все же не удержался:

— В отличие от русского ученого, я пришел к тому же совсем другими методами. А разный путь к одному и тому же результату свидетельствует в пользу этого результата.

Он еще не договорил, когда председатель, кивнув, снисходительно улыбнулся, как делают, соглашаясь с детской невинной глупостью.

Тут же всех не членов совета вежливо попросили вон.

Поль первым, и с удовольствием, покинул аудиторию.

Было легко.

Как-то всем телом, физически.

И сразу кинокадром вспомнился эпизод раннего детства. В дошкольном возрасте, в гостях на ферме деда, у Поля случился сильный запор. На второй день все принялись всерьез волноваться и собрались везти его в клинику, но дед категорически воспротивился и приказал ставить клизму. А чтобы пресечь разговоры о варварском обращении с ребенком, проделал все быстро сам. Круто. Но стало потом легко, как сейчас, и они с дедом выпили. Дед — два стаканчика виски, Поль — яблочный сок.

Странные совпадения — так хочется яблочного сока, пронзительно просто.

Однако с этим пришлось подождать. Вывалившая следом за ним молодежь встала сначала в робкий полукруг, потом задние подтолкнули передних, и пошли вопросы.

Поль думал, сперва, быстро отделаться, но не вышло — таким хорошим лицам просто нельзя отказывать. И вопросы умненькие, эрудиция у некоторых ребят явно намного выше обычных курсовых знаний.

Тема, конечно, очень тяжелая — все, в действительности, не так однозначно.

Действительность… кто и когда вообще сможет до конца понять, что это такое?

Но вот эти, за закрывшимися дверьми, считают, что поняли. Идиотизм какой-то: физике, как серьезной науке, всего с небольшим двести лет — смешной возраст. А они уверены, что мир у них уже на ладони.

Прорвалась вдруг маленькая девица, со словами:

— Дайте же место прессе!

— Ну дайте, — поддержал Поль. — А что за пресса?

— Наша университетская газета.

— Всегда рад служить.

— Знаете, газету читают на разных факультетах, а не только всякие физики. Могли бы вы объяснить сверхпопулярно про то, как пространство меняется местами с энергией?

— На каком-нибудь бытовом примере?

— Лучше всего.

— Отлично. Вы купили дом.

— Хорошо бы.

— Но потом вам понадобились деньги, и вы поменяли его на дом меньшей площади с разницей за метраж. Получили деньги, которые можно непосредственно приравнять к экономической энергии.

— Блестяще! Дальше я сама продолжу. Пустила их в оборот. Удачно или неудачно — мои проблемы. И если удачно — купила себе уже со-всем большой дом, — девица попробовала показать руками. — Отличная теория! А как ее реализовать на практике?

— Физика еще очень молодая наука.

— Жаль. Что-то мне подсказывает, я так и доживу до старости без большого дома.

— Поэтому я тоже советую пользоваться пока прежними методами, — Поль кивнул в сторону дверей аудитории, увидев уже выходящих оттуда «мэтров»: — Они так и делают, и у каждого есть большой дом.

Потом он заметил того самого человека и почти узнал… еще секунда… да, Рони Паркер! Одноклассник и ухажер его старшей сестрицы. Как-то странно они тогда после школы расстались.

Поль извинился и поспешил навстречу.

— Рони! Как ты здесь оказался? Тебя что, сделали членом нашего совета?

— Здравствуй. Я бы тебя не узнал на улице — очень повзрослел. И теперь ты прогрессирующий ученый.

— Прогрессирующий? Ты же слышал!

— Слышал, не огорчайся, мне лично понравилось.

— Ты имеешь отношение к физике кристаллов?

Ответ прозвучал уклончиво:

— Тут неподалеку есть одно тихое кафе, пойдем, я все расскажу.

В здании было шумно и суетливо, поэтому они не разговаривали по дороге, а только с любопытством поглядывали друг на друга. Еще бы — столько лет: была детская жизнь, а стала, вот, давно взрослая.

Рони всего несколько раз заходил в их дом, но Поль знал его и по улице, и по школе. Рони не мог не нравиться — корректный, с внутренним чем-то таким, что в голову сама лезла мысль: этот — точно уж не «пустой малый». Конечно, был влюблен в Джейн. А та… что говорить, сестричка всегда была стерва.

Хотя любимица деда. Тот даже почти взрослую сажал ее на колени и что-нибудь ласково приговаривал: «Вся в меня, если надо и ножичком пырнет», и в таком роде. До ножичков, конечно, не доходило, но пока Поль был физически слабее, пинки и прочие плюхи получал регулярно. Родители не возражали, потому что Джейн применяла их в воспитательных целях, которые, видимо с рождения Поля, сама на себя возложила. Лет с тринадцати физические воздействия прекратились, но едва ли хоть раз он слышал вопрос «Ты сделал уроки?» без прибавления слов: «обормот», «маленький негодяй» или чего-то такого. Сама же и проверяла.

О господи, она же знает про сегодняшний совет! Поль должен звонить ей вечером. То-то будет… Ну ладно, не в первый раз. Значит: он идиот и позор всей семьи, дед так обалдеет от горя, что сразу уляжется в гроб, еще через пару лет такой жизни Поль останется ни с чем.

Интересно, а она с чем останется? Со своими дипломами? Ее, видите ли, уже много цитируют в психиатрической литературе. Ах да, у нее будет мировая известность, и дедуля, наконец, сможет уйти на тот свет, счастливо улыбаясь. Браво!

Когда-нибудь он выскажет этой ненормальной все… вот, например, зачем она бортанула Рони? Живет одна в своем сумасшедшем доме… н-да, но звонить все равно придется.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Эта темноволосая — страшный враг. Из того мира, в котором все есть. А он всегда знал, что у него ничего не будет. С ранних каких-то лет, которые еще не запоминаются событиями. Но чем-то человек все равно помнит себя, и это было то самое ощущение — у него никогда ничего не будет. Потом он стал понимать, чего именно, и складывать по отдельности внутрь в копилку. Никогда не будет красивого лица. Он сначала узнал это с чьих-то брошенных слов: «Мальчик какой-то неприметный». Позже, вглядываясь в зеркало, сам пришел к такому же выводу. И не воспринял его болезненно. Потому что в копилке уже лежали другие «не будет»: хороших игрушек, что он видит у прочих детей, денег… Он рано перестал что-то просить, зная мамин ответ: «У нас мало денег». Не будет отца, которого никогда не было. И это единственное доставляло какое-то время боль, не хотело помещаться в копилку. То, что не будет денег, осело там быстро и улеглось. У кого-то их много, у других меньше, у них, вот, совсем-совсем мало. Тут не было равенства среди людей. Но почему нет того, что есть у всех? И он понимал — нет важного и дорогого. Потом оно тоже легло нечувственным грузом в копилку. Нечувственным там было все по отдельности, но вместе… Он узнал, где именно это находится, в неполные шестнадцать, когда две одноклассницы обсуждали проведенную в богатом доме вечеринку. Не саму, а то, что было после нее. Видели, что он стоит почти рядом, и не замечали. Как если бы стояла кошка или собака. И там, где солнечное сплетение, забилось и задрожало. И погнало его неизвестно куда. Когда он шел по каким-то улицам, дрожало уже везде. В щеках, в руках, от плеч до кончиков пальцев…

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

— Ты все-таки огорчен, Поль. Не надо к бару, давай сядем туда подальше, за столик.

— Нет, я не огорчен. Дед как-то сказал: «Главное — это то, что для тебя главное». Я спросил: «Что для меня главное?», а он ответил: «Не отступать от себя самого».

— У него ведь отличная лошадиная ферма?

— Ага, к старости стал совсем богатым. Его скакуны в последние годы берут призовые места на национальном дерби. Но выигранные деньги дед уже мало вкладывает в и так большое хозяйство, а отдает Джейн. Говорит: «Мальчик должен добывать себе сам, а девочке негоже в тюрьме сидеть». Правда, Джейн купила мне автомобиль.

— Она, я знаю, заведует очень хорошей клиникой?

— Да, а ты-то как, Рони?

— Я не физик, Поль. Я служу в ФБР… Ты удивлен?

— Нет, я хорошо отношусь к тому, что вы нас охраняете. Но наш совет, как эти крокодонты допустили тебя на закрытую часть?

— Из-за тебя.

— Не понял.

— Нам нужен специалист для одной небольшой работы, и я попросил дать характеристику на тебя. Они ответили: «Дадим любую, если заберете его отсюда».

— Добрые люди.

— Что будешь пить? Я угощаю.

— Яблочный сок.

— И немножко бренди?

— Пожалуй. В каком ты звании?

— У нас свои категории, но если по полицейским меркам, я — капитан.

— Не слабо для тридцати двух лет.

Голос Рони прозвучал в ответ как-то не бодро:

— Да, карьера складывается.

— А что для меня за работа?

— В общем, ничего особенного. Ты знаешь, конечно, гигантские карстовые пещеры в Кентукки? — Поль кивнул. — Отряд в моем подчинении должен изучить их на опасность использования террористами. Ты ведь разбираешься не только в кристаллах, но и в породах?

— Гранитные слои, известковые и так далее? Слабые места в сопротивлениях, пригодные для подрывов?

— Ну видишь, ты слета схватил.

— Там огромные многоярусные подземные площади, Рони. Насколько мне известно, нет даже полной карты этих пещер.

— Нас не интересует все это гигантское пространство, а лишь те его части, которые подходят под крупные населенные пункты. Спелеологи, в свое время, не очень хорошо их обследовали.

— Понятное дело, вы же им не платили.

— Зато тебе заплатим за две недели в размере двухмесячной профессорской ставки.

— Щедро. Только неприятно, что за это я должен благодарить террористов.

— Ты прав, что-то нужно было делать гораздо раньше.

— Есть одна просьба, Рони. Она как раз связана с тем, что мне перекрыли дальнейшее финансирование.

— Чтобы выдали часть денег вперед? Не беспокойся, аванс уже предусмотрен.

Поль мотнул головой:

— Другое. Понимаешь, производство сильных жидких кристаллов — довольно дорогая штука. По моим расчетам, их можно было бы очень дешево производить из естественных растущих кристаллов — сталактитов, сталагмитов — путем обработки специальным лазерным методом. Но доставить в лабораторию огромный кристалл дорого, да и лаборатории уже нет. А портативную лазерную установку мне выдадут под залог.

— Ты хотел бы проверить свой метод на месте?

— Да, именно.

— Формально я должен согласовать это с руководством. Насколько такое дело может задержать нашу основную работу?

— Ни насколько. Установку достаточно ставить на ночь, когда мы будем спать.

— Тогда можешь считать, что разрешение уже получено.

Официант принес им напитки, и они чокнулись за встречу и за успех будущей работы.

Рони и в школьные годы был очень привлекательным малым, Поль замечал, что сестрицыны подруги всегда на него поглядывали. А теперь еще в лице появились взрослые мужественные складки, ну просто киногерой.

— Скажи, Поль, а что ты собираешься делать с помощью своей установки — там в пещерах? Если я, конечно, пойму.

— Поймешь, никаких проблем — тут подойдет элементарная аналогия. Ты ведь ходишь в спортивный зал? Я помню, любил очень в колледже спорт.

— И сейчас люблю. К тому же, тренировки у нас обязательны.

— А в процессе занятий становишься сильнее, верно?

— Могу похвастать — даже продолжают расти показатели.

— Вот. Но в биологической основе твой организм дан тебе от природы. И ты раскрываешь все его возможности, верно? Силу разных мышц, их быстроту, гибкость сухожилий, реакцию. У каждого человека свои природные данные, но у каждого можно раскрыть их до максимума, сделав его гораздо сильнее просто среднего человека. Ведь даже были случаи, когда в спорт отдавали слабеньких совсем детей, чтоб просто поменьше болели, чтоб, в лучшем случае, подтянуть их до нормального уровня, а они потом становились чемпионами мира…

— Стоп, Поль, ты хочешь раскрывать возможности кристаллов?.. Но как? И что они могут?

— Второй вопрос — самый главный. Мое убеждение, Рони, мы вообще очень мало знаем еще о природе. О том, что у нас под носом. А эти болваны, — он дернул головой откуда пришли, — представь, уже лет двадцать свистят, что вот-вот откроют происхождение вселенной.

— Я тоже слышал не раз, и признаюсь, всегда возникал какой-то внутри протест.

— Браво, Рони! Это естественная реакция психически здорового человека. А наших горе-физиков я сравниваю с яблочным червем, желающим, быстренько так, узнать не только про все яблоко, но и про его происхождение.

— Поль, ты-максималист выступаешь против научного максимализма?

— Они не максималисты, а шарлатаны. Я легко покажу тебе это, если продолжу рассказ про червяка.

— Продолжи. Хотя предвижу нелестные параллели.

— Оно и будет. Ну прежде всего — хотеть знать, как именно произошло яблоко, в котором он живет и питается, желание совсем не плохое, укорять червя за такую любознательность несправедливо. Однако что именно он хочет узнать?.. Поясню — облазит он вдоль-поперек это яблоко, поймет все про содержимое и внутреннее пространство, а скоро — ну пусть и не очень скоро — заметит, что яблоко-то растет! «Ага, — скажет червяк, — ясно теперь как оно произошло: раз расширяется, стало быть — крутим назад — оно возникло из чего-то очень маленького»… А, ничего не напоминает?

— Постой-постой… возникновение вселенной из точки?

— Конечно! И такой же, как ты сейчас, сделает вывод червяк… э, я не в прямом смысле, ты понимаешь.

Поль увидел в ответ знакомую с детства улыбку, и дружелюбная насмешливость промелькнула — как тоже тогда.

— Ну вот, только яблоко не возникало из косточки путем ее какого-то взрыва. Оно вырастало из завязи, а та — из цветка, цветок — на ветке и дальше-дальше до самых корней. Тогда возникновение чего хочет выяснить червь? Яблони? Вообще деревьев? Может быть — фауны, как таковой?

Он ожидал веселой реакции, но лицо Рони показалось очень серьезным, и взгляд был не здесь…

— Знаешь, Поль, жизнь и должна быть необъятной, не измеримой мной, тобой или вот тем червяком, иначе, оказавшись исчерпанной, она бы стала просто ненужной… Наивные слова? Но по-другому сейчас не умею.

— Совсем не наивные. И очень понравились бы в античном мире, там любили лозунг — «Истина говорит простыми словами». А дед твою мысль изъясняет по-своему.

— Это как?

— Если все будешь знать, оставишь ни с чем Господа Бога.

— Здорово… интересный у вас дед.

«Не у тебя, а у вас» — вот и ясно, что ничего не забыто.

А память тех дедовских слов напомнила о другом:

— Знаешь, мне его слова недавно отозвались. Во сне привиделось — я лишил человека чего-то для него важного, и вдруг еще узнаю — а у него это единственное что было. Рони, я испытал какой-то нечеловеческий ужас — не знаю, что я именно сделал, но я сделал, и невозможно вернуть! Вот сейчас внутри холодеет — вдруг снова почувствую… Похоже на бред, да?

Ответ прозвучал не сразу.

Голова качнулась:

— Нет.

И улыбка совсем другая, с выражением, которого он раньше не видел.

Сколько их разных улыбок у человека?

Наверное, столько же — сколько и чувств.

— Ладно, Поль, уходим из негатива. Только ты не объяснил до конца, что будешь делать с кристаллом.

Поль обрадовался — а что может быть приятнее, когда кому-то ты интересен.

Но тут же, взглянув на часы, Рони издал жалобный звук:

— М-м, всегда не хватает на самое нужное. Я вылетаю через два часа, а ты — завтра. Вот билет, по прилете тебя встретят. А оставшееся все расскажешь мне по дороге.

— Дже-йн, здравствуй, сестричка. Ты знаешь, кого я сегодня встретил?

— Не валяй дурака, Поль. Как прошел совет?

— Подожди, я встретил сегодня…

— Не морочь голову! Ты провалился?

— Молодежи понравилось, было много хороших вопросов.

— Тебя выбросили из университета? Я поняла, Господь Бог так рано забрал наших родителей, чтобы они не дожили до этого позорного дня! Теперь, Поль, ты решил отправить на тот свет бедного дедушку?! Негодяй, все, что я тебе говорю, уходит в песок! Из маленького негодяя ты вырос в большого. Не смей отводит трубку от уха!

— Я слушаю, Джейн.

— Что толку?! Почему ты не можешь работать как все по стандартам?!

— Сестричка, о тебе пишут, что ты нестандарт и новатор, я прочитал с таким удовольствием…

— Плевать на твои удовольствия, дурак! Сначала я десять лет работала именно по стандартам! Дед говорит: «Если курица не может нести обыкновенные яйца, не жди от нее золотых». Поль, скоро ты останешься ни с чем.

— А-а…

— Господи, моего брата выкинули из уни-вер-си-тета!

— Мне предложили очень дорогую работу.

— Что?!

— ФБР

— Кто?!

— Я тебе расскажу, я скоро буду рядом. Ты не волнуйся, Джейн, ты только не волнуйся, и… ну правда, зачем огорчать всякими мелочами дедулю?

— Он с тебя шкуру спустит!

Поль некоторое время слушал гудки, раздумывая — «сдаст» его милая сестрица деду или не «сдаст».

Ночью приснился сон. Цветной, что никогда не бывало по хорошему поводу.

Он сам — на улице неизвестного города, прямо посреди проезжей части, но пустой от машин. Там ему неудобно и неловко. А люди на тротуарах — все со знакомыми рожами. И девчонка-журналистка говорит что-то в большой микрофон, показывая в его сторону пальцем. Но как-то мимо. И Поль цепенеет от ужаса: совсем рядом — на лошади дед. С искаженным от гнева лицом и с толстой в свешенной руке плеткой. Озирается вокруг и тоже его не видит. Вдруг девица бежит прямо к нему: «Он, он забрал мой дом!». Она подбегает вплотную, но лицо меняется, и он видит свою сестру Джейн. Хочет сказать, что не забирал ее дом, а автомобиль — вовсе не дом, и она подарила его сама, но понимает, что не успеет, все его видят, и сейчас будет крышка…

— Тьфу, в болото! — на будильнике было без несколько минут до звонка.

Как он вовремя проснулся! А то б растерзали. Думали, он до самого звонка будет спать. Хе-хе, не на того напали.

С другой стороны, шевельнулось в успокоившейся голове, может и вправду — бросить все и отправиться на ферму к деду, обучиться лошадиному делу?.. Ну, хлестнет дед пару раз плеткой, скажет: «Говорил тебе — не лезь в лаборатории препараты нюхать? У тебя голова от этого в полоумство войдет! Говорил?» Поль понуро кивнет, получит напоследок щелбан, и они с дедом запьют все это хорошим виски. Потом он женится на какой-нибудь местной кукурузной девочке, потом она нарожает ему детишек, они будут расти, вырастут… и полезут в лаборатории препараты нюхать. Что получается? Он окажется лишним звеном в цепи.

— Нет, дедуля, — произнес Поль, запуская душ. — Фигу тебе, дорогой!

Поль вылетел, как и положено, десятичасовым рейсом, был встречен в аэропорту кем-то из сотрудников Рони, а еще через тридцать минут сидел с самим Рони на заднем сиденье джипа, за которым шла большая машина с бойцами его команды, провиантом для пещерной жизни и прочими причиндалами.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Он совсем не думал о законах своего штата — есть там смертный приговор или нет. Оказывается — есть. Смерть все равно придет. Такая, пожалуй, лучше, чем та, что пришла к матери. Она и не говорила про боль, не думала, что это серьезно. Потом хирурги сказали, что за результат не ручаются, пусть сама выбирает — химию или нож. Когда он перед операцией пришел в клинику, они немного поговорили о доме, потом помолчали, и на прощание мать сказала: «Вот». Он не запомнил свои слова, только потом на улице мелькнула мысль от синего неба над головой: «За что?».

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Маршрут лежал через городок Джейн, и Поль сразу поставил вопрос ведром:

— Рони, мы вряд ли сорвем двухнедельную операцию, если на пятнадцать минут заедем к моей сестрице. А?

В ответ послышался невразумительный звук, сопровождаемый таким же малопонятным движением головы.

Прекрасная летняя погода способствовала настроению.

— Ты знаешь, Джейн за эти годы не стала хуже. Я, конечно, не про характер — тут хуже и некуда. Я про всякое такое… занимается спортом, да… соблюдает себя… По-моему, у нее и дружков-то нет, живет, как в норе гадюка. Ей-богу, любопытно взглянуть! И в сущности, она очень добрая — подарила мне из дедовых денег автомобиль. Наверное, старик ей сам намекнул, чтоб не жадничала.

Рони поискал более удобное положение в кресле и, кажется, не нашел.

— Пятнадцать минут — не деньги. К тому же она просто убьет меня, если я не объясню, что устроился на хорошую работу. Это серьезно, Рони. Она ни за что не поверит мне на слово.

— О’кей, остановимся. Однако ты обещал мне продолжение о кристаллах и о своей теории. И на совете ты говорил про жидкие кристаллы.

— Да, но имей в виду, я буду излагать очень схематично, показывая проблему в контурах и крайне упрощая там, где в действительности фигурируют многообразные детали.

— Именно так и нужно.

— А госпиталь прямо у въезда в город, там площадка для машин.

— Хорошо, я дам команду остановиться.

Поль чуть задумался перед началом…

— Жидкий кристалл — совсем не жидкость в обычном ее понимании. Не в том смысле, чтобы разливать его по стаканам. И он не позволит опустить в себя ложку. Его ткань способна быть пластичной и упругой. Главное же объединяющее с жидкостью свойство — это текучесть. Некоторые жидкие кристаллы могут принимать любую форму. — Рони кивком дал понять, что на этом не надо задерживаться. — У них, как и у твердого кристалла, первичным структурным образованием является так называемая элементарная ячейка, которая, множественно повторяя себя, и составляет кристалл. Она бывает разной — кубик, параллелепипед и в таком роде. Это очень маленькие структуры — в размерах микромира, где все определяется силами атомных связей. По сути, элементарная ячейка не совсем материальна. Она материальна лишь в своих углах, где помещаются атомы, но грани фигурки есть силовые стягивающие плоскости.

Рони по-школьному поднял руку:

— Что же внутри?

— Внутри тоже находится несколько атомов на пересечениях главных диагоналей, но это ничего не меняет по существу вопроса. Ответ на него: внутри — напряженное пространство.

— То есть — силовое?

— Да. И по такому же принципу, с моей точки зрения, устроен космический вакуум. Можно сказать, это в своем роде бесконечный жидкий кристалл с очень легкими ячейками, потому что их стягивают не атомы, а элементарные частицы — невероятно легкие по сравнению с атомами. Только про космос пока не буду — про него потом. А вот про твой спортивный зал сейчас вспомним. Значит, каждый человек, если сделает на это серьезную жизненную ставку, может стать хорошим мастером в каком-то из видов спорта. Олимпийским чемпионом не станет, это редкий удел, но в любом случае, кроме конкретного мастерства, будет еще очень сильным, очень здоровым человеком. Согласен?

— Ну, может быть, кроме стрельбы, где иногда выступают толстые мужики и тетки.

— Да, это мы пропускаем, везде есть свои исключения. И едем дальше. Если существуют жидкие кристаллы с пластичной структурой, то почему, подумал я, это предел кристаллических структур? Вполне возможно, что кристалл можно, аналогично человеку, развить. И стало понятно — в каком направлении. Физика довольно давно уже знает о колебаниях кристаллических решеток, происходящее от электромагнитных колебаний атомов. Это понятно, да?

— Ну, не то чтоб оно мне родное… но продолжай.

— Только эти колебания у каждой элементарной ячейки свои, они не синхронизированы по всей системе кристалла. И я поставил маленькую такую задачку: путем определенной резонансной программы синхронизировать колебания ячеек, а затем довести амплитуду до максимума.

— До максимума — то есть натренировать, как человека в спорте?

— Именно.

— Но позволь, все равно эти колебания будут незначительными относительно нашего большого мира. И что от того, что крохи кристалла начнут двигаться в такт?

— О, не торопись. Начнем с важного, хотя и не главного. Скажи, обычный мальчик-подросток сможет одной рукой выжать, ну допустим, пятнадцать килограммов?

— С усилием… да, сможет.

— Однако никакой мужчина не сможет выжать одной рукой сто пятьдесят килограммов. И явись этакий в нашем мире, мы бы не сказали, что он незначителен, особенно, если окажется с буйным нравом.

Рони улыбнулся и кивнул головой:

— О’кей, убедительно.

— Переходим теперь к самому главному. Да, силовой элемент каждой крошки-ячейки — он малый. Но сколько их, Рони! Вот миллион долларов — это же прорва ничтожных центов, никто не нагнется, поднять один такой с мостовой. А вместе это не просто «много», а сила, мы называем ее — капитал, потому что он способен, действуя, сам себя увеличить. А один цент, или их кучка, так и останутся ни к чему не способными. Понимаешь, возникает свойство системы, которыми не обладают отдельные ее элементы, ни в какой мере не обладают. Такой эффект в науке называется…

— Эмерджентность.

Поль, не закрыв до конца рот, просидел несколько секунд, переваривая…

— Э, Рони, там у вас учат не только бить и стрелять?

— Просто нелепый случай — вместо лекции о сексуальных извращениях в Голливуде к нам заскочил чувак с рассказом про кибернетику. Но вот не успел тебе вчера сообщить — когда мы выходили из аудитории тот тип, что на тебя нападал, сказал другому члену совету: «А мысль этого парня о гравитационной константе, кто знает, может оказаться и верной» — «Пусть, но только не при моей жизни». И оба рассмеялись. Поль, это может сильно ударить по современной физике?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 302
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: