Бесплатный фрагмент - Идея

I. НИМФАМ РУЧЬЯ

Тише. Тише.

Я не громко.

Я не трону ваших вод.

Я пришёл с пустой ладонью —

в ней лежит её уход.

Вы, что прячетесь в осоке,

в лунных заводях, в тени,

вы, чьи пальцы — из протоки,

вы, чьи волосы — из льна, —

вы видали, как она

шла сюда. Босая. В белом.

Как ступала — не дыша,

как воды просила — телом.

Вы видали. Я не слеп.

Я не слеп, но я не видел.

Я в тот час воздвиг из неба

рай — и пропустил рассвет.

Вы видали, как она

опускалась на колени.

Как молила. Как одна

оставалась в этой тени.

Я не слышал. Я не слышал.

Я был занят — я творил.

Я из глины делал вишни,

я из снов лепил ей мир.

А она просила. Тихо.

Так, что вы едва слыхали.

Так, что даже ваши листья

не дрожали. Вы дрожали?

Вы дрожали. Я — не дрогнул.

Вы впитали. Я — не пил.

Вы запомнили. Я — стёр.

Вы — любили. Я — забыл.

Так прошу вас. Не о многом.

Не о чуде. Не о веке.

Вы, что вечны, вы, что в водах,

вы, что в пене, вы, что в реках, —

передайте. Шёпотом.

По ручьям. По каплям. В уши.

Пусть услышит. Пусть поймёт.

Пусть вернётся. Пусть не тужит.

Я не требую бессмертья.

Я не требую венца.

Я прошу — всего лишь весть.

Я прошу — всего гонца.

Сделай из нас хоть кого-нибудь —

хоть врагов, хоть букашек, хоть прах,

только пусть она дышит. Пусть живёт.

А я согласен быть никем.

Я согласен быть водой,

что течёт меж ваших пальцев.

Я согласен быть бедой,

что не помнит, как назваться.

Я согласен быть осокой,

что скрывает ваши лица.

Я согласен быть глубоким,

чтобы ей — на дне — не сниться.

Только пусть она вернётся.

Только пусть она вдохнёт.

Только пусть её ресницы

разомкнутся. Пусть замкнёт

круг — и скажет: «Я вернулась.

Я устала. Я спала.»

И тогда — тогда я буду

тем, кем не был. Тем, кем стал.

Я не воин. Я не жрец.

Я не бог. Я не герой.

Я — тот, кто её терял.

Я — тот, кто её не сберёг.

Так прошу. Не для себя.

Для неё. Она — у вас.

Вы — хранители. Вы — память.

Вы — ручей. Вы — тихий глас.

Передайте. Просто. Шёпот.

По течению. Вперёд.

Пусть услышит. Пусть вернётся.

Пусть живёт.

А я — умру.

II. ДРИАДАМ ЛЕСА

Вы, что помните шаги,

вы, что слышали дыханье,

вы, чьи корни — как враги,

что вросли в её молчанье, —

вы видали. Я не лгу.

Я не лгу — я просто слеп.

Я стоял в своём саду —

юный, светлый, чистый. Свет

падал на мои власы —

золотые, как пшеница.

На мои, бледнее росы,

щёки. Я не мог не сниться

даже камню. Даже мху.

Даже вам — вы это знали.

Я был свет. Я сам весну

себе слагал. Едва ли

кто-то видел, как она

шла сквозь вас, не оставляя

ни следа, ни сна, ни дна, —

только тень. Но вы — внимали.

Вы внимали. Я — нет.

Я глядел в своё творенье.

Я лепил из роз рассвет,

я вплетал в неё сирень.

Я был юн. Я был красив.

Кожа — снег. Уста — коралл.

Я считал: весь мир — мой сон.

Я считал: она — мой дар.

А она — шла. Босиком.

Волосы — как дым от свеч.

Шла, не зная, что потом

я её не уберегу.

Вы видали. Вы — в коре.

Вы — в стволах. Вы — в этом мраке.

Расскажите. Как. Где. С кем.

Кто забрал. И где он. Всякий

лист, дрожа, кричал: «Беги!» —

но она не разбирала.

Всякий сук ловил: «Не шли!» —

но она не понимала.

А я — пел. Я был — свет.

Я был — золото на бледном.

Я был тот, кого любить

можно только безответно.

И она любила. Да.

Вы видали, как любила?

Как несла своё «люблю»

сквозь вас — тихо. Как могила

принимает — так она

приняла свою дорогу.

А вы — видели. Стена

из ветвей. Вы — были. Многим

были вы. Но я — не был.

Я — творил. Я — песнь слагал.

Я — красивый. Белый. Светлый.

Я — её не удержал.

Так прошу вас. Вы — свидетели.

Вы — молчащие столпы.

Наклонитесь. Прошелестите.

Подскажите, где следы.

Сделай из нас хоть кого-нибудь —

хоть врагов, хоть букашек, хоть прах,

только пусть она дышит. Пусть живёт.

А я согласен быть никем.

Я согласен быть корой,

что трещит под вашим взглядом.

Я согласен быть смолой,

что течёт — и пахнет ядом.

Я согласен быть листвой,

что шумит, но не спасает.

Я согласен быть травой,

что её следы скрывает.

Только пусть она вернётся.

Только пусть она шагнёт.

Пусть коснётся вас — и вздрогнет.

Пусть узнает. Пусть поймёт,

что её никто не бросил.

Что её — искали. Все.

Что деревья, звери, осень,

дождь, туман, роса на росе —

всё шептало: «Где ты? Где ты?»

Всё молило: «Вернись. Вернись».

Только я — я был из света.

Только я — не знал, что жизнь —

это не сад. Это — дар,

который дают на время.

Это — не «навсегда».

Это — «вот. Держи. Но береги».

Я не берёг. Я творил.

Я был юн. Я был красив.

Я был — золото и снег.

Я — не слышал. Я — не слышал.

Так верните. Или дайте

мне услышать — хоть сквозь вас.

Пусть я буду вашим краем,

вашей тенью, вашим мхом,

вашим лесом, вашей дрожью,

вашим шёпотом во сне, —

только пусть она вернётся.

Только пусть придёт ко мне.

А я — стану. Чем угодно.

Даже пнём. Даже корягой.

Даже тем, кого не помнят.

Даже тем, кого не надо.

Только пусть она живёт.

Только пусть она — дышит.

А я — никем.

Я — никем.

III. ВЕТРАМ

Вы, что носите пыль

и семена,

вы, что гнёте ковыль

до самого дна,

вы, что рвёте листы

с чужих деревьев,

вы, что входите в сны,

не постучав в двери, —

вы видали её.

Вы касались её.

Вы несли её шёпот

сквозь моё забытьё.

Вы видали, как шла

она в поле одна.

Как трава полегла —

не от вашей ли силы?

Как она не спала —

вы же видели, видели.

А я — пел.

Я был свет.

Я был золото на бледном.

Я был тот, кто не знал,

что она — уже где-то.

Не со мной. Не в саду.

Не в объятьях рассвета.

А в ветрах. В борозде.

В том, чего я не вижу.

Я был юн.

Я был чист.

Кожа — снег. Волос — золото.

Я считал: мир — мой лист.

Я считал: всё вечно молодо.

Я считал: если я

ей слагаю стихи,

значит, я — бытие.

Значит, я — не стихия.

А она — уходила.

По чуть-чуть. По шагам.

По ветрам. По светилам.

По моим же стихам.

Вы видали, как таяла

на ладони роса?