Бесплатный фрагмент - Звёзды для М.

лучшему другу, бывшей большой любви, тому самому М.

я не могу подарить тебе вселенную,

но пусть у тебя останутся

хотя бы мои стихи.

[фламинго]

Ещё раньше Вехе был рыж и зеленоглаз, при себе держал щит и молот, чинил каркас старого драккара, что звался «Полночный Ветер». Стоило встать под парус, под кожей резвясь закипала сталь, бороздить моря он бы и после смерти не перестал. В шуме волн Вехе тотчас забывал, на каком он свете.
Йог Вехе бывал охотник, монах, шаман, торговец, объездивший сорок прибрежных стран, знаток китайского шёлка и сицилийских специй. Археолог, хирург, изобретатель кассетных бомб… прожито столько — перечислишь за день с трудом, но Вехе всё помнил, рассказывал долгие сказки-были. Белые люди к нему в сумерках приходили у трескучего очага согреться.
Он играл им на флейте, бесцветным, загнанным и пустым, угощал лепёшкой и острым супом. Наблюдал внимательно и без лупы, как на лицах приезжих причудливый вензель горя, распадаясь, становился штрихом простым, скользил по песку и таял у кромки моря.
Когда Вехе рассказывал очередной сюжет, растворялись границы дорог, континентов, лет. К седовласому старику возвращались задор и юность. Из карих глаз проступала ясность далёких звёзд, кто умел увидеть — видел ажурный мост, переброшенный с берега прямо в вечность.
Вехе прошёл полный круг и замкнул колесо судьбы. В новом пределе покоя, свободы и неборьбы можно возникнуть, разлиться и просто быть. Но осталась мечта — на Земле воплотиться живым закатом. Звезда со струны горизонта нырнула вниз, где играют в лапту солнечный луч, океан и бриз, где, совсем осмелев, у пирса резвятся скаты.
Розовый вливается в голубой и стоит недвижимо над водой
молодой фламинго
очарованный, радостный
и крылатый.

10 февраля 2023

[огонь маяка]

Я огонь маяка, подаренный из большой любви

видел сорок эпох, сворачивающихся кольцом,

горящие горы и стены жилых дворцов,

чьи обломки ныне лежат в пыли.

Если кто-то здесь ждёт суда — осуждать не мне.

Я всего лишь огонь, зажженный хранителем маяка,

что создан светить сквозь бури и сквозь века

переплывающим чёрную реку издалека,

всем забывшим себя, заплутавшим в кошмарном сне.

Я огонь, рожденный силой земной любви,

моё дело — гореть, резать сумрак на лоскуты,

повторять дословно контуры и черты

острой боли и самой большой мечты,

чтобы тот, кто утратил имя, вышел из пустоты,

смог встретить рассвет сказочной красоты.

Чтобы мы все смогли.

29 декабря 2022 — 04 января 2023

[сказка про горного короля]

о человеке, обменявшем свое сердце

на возможность больше никогда не чувствовать боли

1.

Когда он уходил, багряной была заря. Пылающий красный диск предвещал ветер.

Та, что вышла проститься, не сводила стеклянных глаз с вороного его коня.

На ней еще не растаял горячий шепот «ты только дождись меня».

Короткий вздох мира внизу походил на шелест. Деревья махали вслед.

Нарядные в белом цвете.

Когда он получил письмо, что больше его не ждут, догорал закат. Полыхал костёр.

Лес окружил бесшумно, сомкнул кольцо: на месте большой силы, образовал ноль.

За три года, которые он исследовал материк, учился врачевать боль,

видеть разломы душ, исцелять людей от невидимых их невзгод,

случилось много хороших, но и плохих погод.

Он их все из себя стёр.

Когда он решил не прийти назад, была самая тихая в мире ночь.

Дух островерхих гор походил на корявый пень чуть более, чем точь-в-точь.

Духу досталось почерневшее за долю секунды сердце.

А ему… бесконечный путь. Ни кола, ни двора, ни двери, ни дверцы.

Ленты пустых дорог, невозможность ничем согреться.

Что стало с сердцем?

Из сердца родился царь всех острых голодных скал.

Царь жил сотню веков, властвовал и не знал:

в тот горький далекий год — уже и не вспомнить таких чисел —

она не писала ему вообще никаких писем.

На другом краю мира, где черную реку можно перейти вброд,

она и теперь ждет.

2.

Десять тысяч лет в плену островерхих скал —

угодил в капкан.

От минувших дней не осталось песен,

а также — имен и стран.

Лишь волшебная сказка, чтоб мною пугать детей:

жадный колдун, охочий до юных дев,

кожа да кости, лысый старик, «Кощей».

Сатирический эпос! Не подписано только — чей.

Горный хребет, равнина, река и лес —

вот земля, что раньше звалась моей.

Я еще помню здесь каменные дома,

ярмарки, шум улиц и площадей,

ночные проулки, полные смеха, цокота,

золота огненных фонарей.

Меня учили заговаривать словом раны,

творить метель,

идти в фарватере, договариваться с приливами,

чтобы не сесть на мель.

Я обошел земные моря под парусом,

испил всевозможный хмель.

Сжег мирный город, а затем еще один и еще,

обернул корабли волной.

Все хотели ко мне в союзники, но даже я

не хотел быть мной.

Теперь боги сменили лица,

звезды взяли новые имена,

на перекроенной карте мира

идет, наверное, стотысячная война.

Летом такой же зной да костры закатов,

небо осени — бледнее выцветшего агата,

зимою снежно, весной — капель.

Люди, как прежде, теряют и обретают цель,

молят богов о чуде и «даждь нам днесь»,

проклинают, прощают, ждут…

…сотня веков минула с тех пор, но здесь

всё так же любят

и предают.

октябрь 2021 — ноябрь 2022

[я шепчу «помоги»]

Я шепчу «помоги», если мне страшно возвращаться домой ночью.

И чувствую, словно где-то,

не важно — в панельном доме спального района

или на диком пляже с обратной стороны мира,

берёт мою руку в свою очень усталый житель земного шара.

Я иду вдоль Невы, солнце серебрит реку. Знойный воздух рябит, точно

шелк голубой бледно залили блестящей ртутью.

Город раскален: камень, июль, полдень.

Теплоходы к заливу везут туристов.

Белые чайки кружат высоко в синем. Я делаю пару кадров,

может когда увидишь.

Я пишу тебе письма в рифму. В этом году ощутимо реже,

потому что… «ну, что тут вообще скажешь?!» Я больше тебе не верю.

Презираю тебя жутко. Желала тебе смерти. И спасала тебя первым.

Я умею пинать мебель (и фантомных людей в мыслях),

понижаю до рыка голос и шиплю на змеином, впрочем…

ты всё это уже слышал.

Ты мне всё же порой снишься. На концертах или в гримерке.

Чемоданы, билет, поезд. Много ездишь, своя группа.

Жажда жизни, в глазах — небо и на дне этих глаз — искры.

Ты приходишь молчать чаще или делаешь вид, будто

мы с тобой не знакомы вовсе, даже если сидим рядом

за столом на большой кухне.

Я играю в эту игру тоже.

Я решила дописать сборник. Только что тут ещё скажешь?

«Я не верю в тебя больше»? «Не хочу ничего помнить»? «Я справляюсь сама лучше»? «Наконец-то релиз книжки»?

Я не верю тебе, только, если мне в темноте страшно,

я шепчу «помоги», знаю: никаким подкроватным монстрам,

обитателям лесной чащи и теням из сырых подвалов

ты меня не отдашь.

15 ноября 2022

[подъём на голгофу]

Подъём на Голгофу занял четыре дня.

Порывистый ветер, ливень, гроза и град.

На мрачных лицах конвоя, что вёл меня,

читалось: «не вздумай смотреть назад».

Я шёл оступаясь, камни летели вниз.

Ветвистые молнии сверкали над головой

Вокруг грохотало, гром выступал на бис.

Я шёл непрерывно, как будто бы шёл домой.

Когда поднялись, утихли вода и рёв,

Ветер застыл, совсем перестал дышать.

Звёзды пытались мигать из-под облаков,

Кто-то шепнул: «только бы не опять».

Я осмотрел плато. И зачем мы сюда пришли?

Здесь нет ни виселицы, ни креста.

Кроме неба и скользкой сырой земли —

бесконечно молчаливая пустота.

Путь на Голгофу занял четыре дня.

Конвоиры — Горечь, Вина и Скорбь.

Был полон любви, Кто приходил сюда до меня,

А я… лишь отбиваю зубами дробь.

Мир отмер. Вой ветра похож на смех.

Я стою на Голгофе, никто не кричит: «Казнить!»

Он воскрес, сумевший простить их всех.

Я оживу — стоит только себя простить.

15 августа 2022

[скалы]

Все сказки с плохими концами и те, которые должны были стать счастливыми, но оборвались на середине строки и совсем ничем не закончились, становятся неприступными скалами с вершинами такими высокими и такими острыми, что упираются в небо и оставляют в нем глубокие трещины. Трещины сильно кровоточат и очень долго не заживают. Небесная кровь не похожа на человеческую или звериную, но от этого не менее настоящая.

На восходе и на закате в мир проливается пурпур, охра, медь и даже марганец. Потому что на восходах и на закатах проявляется все скрытое: грань между былью и небылью истончается до ниточки и спрятаться удаётся только самым юрким и самым смекалистым. Так золотая огненная змейка притворяется солнечным зайчиком на воде, а воздушный дракон — камышинкой в зарослях тростника.

Но речь тут вовсе не о змеях с драконами. Представьте себе: все несбывшиеся желания, неисполнившиеся мечты и обманутые надежды становятся неприступными скалами. На такие скалы льют воду в сезон дождей, их обжигают палящим июльским солнцем, овевают ветрами четырёх сторон света и раскалывают надвое, а потом — ещё надвое, чтобы хоть как-то уменьшить габариты и снизить давление острия.

Если книжки с оборванными страницами чему-то и учат нас, то тому, что есть в мире красное, а есть — синее, ручей тихо журчит в долине с первоцветами, а где-то за экватором камни заваливают вход в ущелье и этот камнепад, возможно, чья-то погибшая вера в чудо, что теперь осыпается нам на головы.

Мораль у текста должна быть красивая: мол, взял кирку, топор, лопату и все, что там полагается, прорубил проход и вышел на волю легкий, сотканный будто из небесного кружева. Но так не работает. Одни скалы тысячелетия сомнут в горсти, перемелют в пыль и развеют по ветру, другие — сами собой изотрутся в камни. Придут люди и построят из этих камней новые города. Или придёт скульптор и даст камням форму, при взгляде на которую у зрителя перехватит дыхание.

В любом случае, что-то от скал останется, чем-то они будут даже когда перестанут быть скалами. Но есть и такие, которым всегда стоять островерхими и высокими. Протыкать небо и красить закаты в красное. Остаётся лишь надеяться, что сотворителей этих скал путь однажды приведет к подножию и они [сотворители] поднимутся — легко ли, трудно ли — на самый верх. И там, над облаками, разведут костёр, усядутся пить чай, увидят рассвет и восхитятся открывшейся перспективой.

23 июня 2022

[стихи]

Не жалей вычеркивать имена тех, кто не приходит с тобой молчать в лихие годы, лютые времена, кому была забавна или смешна беспощадная невидимая война, на которую ты, полководец и главный враг, отправляешь войска словами «да будет так».

Отпускай легким пеплом сгоревших трав все мечты, упавшие за рукав, не рождённые ни озером, ни рекой, пусть улетают по ветру, пускай обретут покой. И огню, что мечется там, внутри, кусает под рёбрами, каждый день заставляет быть, отвори окно, позволь очагу остыть.

Будешь ходить расколотой и пустой, даже немного мёртвой, позабывшей, как быть собой. Будешь баюкать в груди вековую боль, не чувствовать вкуса пищи, вместо сахара класть соль. Будешь носить очки, чтоб пустые глаза скрывать, будешь монстров любовно складывать под кровать. Не помнить ласковые слова да молчать на расспросы, особенно — «как дела».

А потом такая придёт пора — постучится в двери сама судьба, бросит кости, скажет: «Иди играй», и померкнут в сравнении ад и рай. Ты расправишь плечи, шагнёшь за край и отменишь формулу «выбирай».

Чтоб вернуться к жизни, проложишь путь и уже не сможешь с него свернуть. А когда дойдёшь, осознаешь — кто, перестанешь откладывать на «потом», ворошить кострище, прятаться под зонтом и не будешь нисколько жалеть о том.

Слова появятся — уверенны, но тихи.

С тобой снова произойдут стихи.

13 июня 2022

[вот человек становится грудой цветного лома]

вот человек становится грудой цветного лома,

сутками смотрит в стену, не встаёт с дивана.

между «было» и «стало» пропасть черна, огромна,

на изнанке сердца зияет сквозная рана.

во всем, теперь нежилом, теле не теплится никаких «вот бы».

на «встань и иди» уйдут световые годы.

душа превращается в камень, а хочет — в воду.

ту самую воду, которая — суть океаны мира, реки и все озёра.

вещество, не доступное крику, хохоту и позору,

испарится однажды, но как скоро?

вода человеку была бы в пору.

дорогой режиссёр всех театральных действий,

прародитель как холода, так и страсти,

будь так любезен — поднимись из кресла

и объясни, что ты их ломаешь,

чтобы они воскресли.

12 апреля 2022

[попробуй договориться]

попробуй договориться с тем,

кто не берет пленных.

ты ему — «я люблю»,

он тебе — пулеметной очередью в лицо.

у меня из всей армии — я и стены.

у него лучшей тактикой — огненное кольцо.

он придумал игру «будем стоять насмерть»,

я придумала колыбельные про весну.

но когда я беру малярную кисть

и крашу все свои стены в красный,

он берёт микрофон и поёт,

чтоб я смогла

уснуть.

3 апреля 2022

[мир]

Город укрыл снег. Город давно спит.

Что под ногами — шар, черепаха, кит?

Воздух сгущается и дрожит.

Горожан трясёт.

Когда стрелка сделает полный круг,

слова осыплются, как песок.

Снег сойдёт, остановится чёртово колесо.

Соловьи и ласточки прилетят на юг,

созреет в садах инжир.

И тогда из всех динамиков на Земле

прогремит

наконец

«мир».

23 февраля 2022

[озеро]

Вот озеро. Стоишь на берегу

спокоен, прост и для всего прозрачен.

Из-за спины доносятся слова,

но ты не помнишь, что всё это значит.

Ты — небо, рассеченное крылом,

ты — блик, упавший возле самой кромки,

ты — эхо бесконечного «потом»

и звонкий смех бегущего ребёнка.

Где голубой колышется едва,

искрит и истончается у края

все споры прекращаются на «два»,

все битвы до восхода замирают.

Вода упряма: «Дай сюда печаль,

гордыню, спесь, обломки черной злобы.

Уйдёшь пустым. Увидишь: их не жаль.

Ещё оставь любовь. Ну,

лишь вернуться

чтобы».

07 сентября 2021

[колыбельная]

Как бумажный фонарик оранжево-золотой

отпущу свою юность идти рекой

туда, где смолкают выстрелы и покой

разлит, точно солнце на склоне дня,

где нет четкой границы «его/меня»,

в сердце нежалящего огня.

Как воздушный шарик отправлю ввысь

всех, кто в вечной верности поклялись,

говоривших ласково «ну, не злись»,

приносивших дары и шептавших «верьте».

Желавших мне только смерти.

Пускай уплывают, летят, идут

в край, где невозможен любой редут,

возводить бастионы — напрасный труд:

дверь туда отмыкается ниткой света,

там душа сама лишь в себя одета,

яркая и быстрая, как комета.

Даже ещё быстрей.

01 сентября 2021