электронная
432
печатная A5
631
18+
Звук натянутой струны

Бесплатный фрагмент - Звук натянутой струны

Артист театра «Красный факел» Владимир Лемешонок на сцене и за кулисами

Объем:
368 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-4730-6
электронная
от 432
печатная A5
от 631

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Автор благодарен Олегу Колесинскому за создание идеальных условий для работы над этой книгой.

Автор не претендует на точность и объективность изложения.

Автор заранее просит прощения, если его мнение расходится с общепринятым, или если о ком-то из действующих лиц сказано меньше, чем следовало бы, или не так уважительно, как он того заслуживает.

На обложке — фото автора.

Автор ответит на все вопросы, которые можно отправить на e-mail yanakoleso@yandex.ru

Предисловие

Новосибирский журналист, фотограф, театральный и литературный критик Яна Колесинская написала книгу, которая необычно смотрится на книжных прилавках, сплошь заставленных детективами, фэнтези и руководствами по личностному росту. Книги о театре в Новосибирске издаются раз в пятилетку, не чаще. Из ныне живущих н-ских актеров развернутой художественной биографии удостоился только один — артист театра «Красный факел» Владимир Лемешонок.

«Звук натянутой струны» — в первую очередь портрет. Портрет артиста в контексте времени, на фоне сорокалетнего отрезка пути, который он прошел в профессии. Портрет мастера экстра-класса, чьему творчеству дается профессиональный анализ, от первых студенческих работ до спектаклей сегодняшнего репертуара. А еще перед нами жизнь Художника со всеми его неудачами и заблуждениями, во всех его непримиримых противоречиях и битвах с самим собой, стремящегося к разрушению стереотипов и чуть было не разрушившего самого себя. Книга — это зеркало, в которое, признается сам герой, ему смотреть не всегда приятно, но от самого себя не убежишь.

Автор изначально отказалась от журналистских шаблонов: не пошла по проторенному пути интервью, не стала строить текст на беседах с артистом в формате вопрос-ответ, хотя их было немало. В каждой главе дает ему слово, но сама не вмешивается, вопросами о себе не напоминает, изложения от первого лица избегает, тему «я и великие» не затрагивает. Поэтому книга получилась не об авторе и его герое и не об авторе через героя, а о герое, каким видит его автор.

Биограф и герой объединены духовным родством. Иной раз не отличишь, где размышления автора, а где внутренний монолог героя, одно перетекает в другое, и, думается, в вопросах искусства, творчества, веры и безверия автор с героем говорят на одном языке, стоят на одной мировоззренческой позиции. Даже цитаты из классиков, к коим тяготеет автор, органично вплетающиеся в текст, принадлежат любимым писателям героя, персонажам, сыгранным им. Но автор и герой расходятся в одном существенном вопросе: Владимир Лемешонок считает, что ему так и не удалось совершить ничего выдающегося.

«Звук натянутой струны» по способу изложения напоминает захватывающий детектив. По глубине — психологический роман. В интонациях чередуются лиричность и сарказм. Прочитывается в один присест. Автор говорит с читателем легким и образным языком, закручивает сюжет, увлекает историями из личной жизни, весьма деликатно обходясь с этим материалом. Откуда взялось прозвище Лем? Почему герой книги в школе был двоечником? В каких отношениях он находится с Гамлетом? Что делать, если публика-дура скучает? Почему Владимиру Лемешонку не присуждают звание народного артиста? Из-за каких причин для него закрыта дорога в кино? Кто его любимые партнерши по сцене? С кем связывает многолетняя дружба, а с кем она распалась, оказавшись короче, чем жизнь? Герой представлен в окружении учителей и учеников, друзей и коллег, родных и друзей, женщин и поклонниц, в книге около двухсот действующих лиц, иных уж нет, а те далече, а многие до сих пор с ним рядом. Истории сопровождаются фотографиями, добытыми из архивов, и сегодняшними снимками, причем это редкий случай, когда автор владеет не только словом, но и фотокамерой, значительная часть снимков сделана ею лично.

Книга будет интересна не только театралам. Собственный выбор и воля судьбы, конфликт с временем и самим собой, феномен творческой личности, верность раз и навсегда выбранной профессии — эти темы волнуют каждого думающего человека.

Светлана Фролова

1. Круглая дата

27 февраля 2016 года народному артисту Сибири Владимиру Евгеньевичу Лемешонку исполнялось 60 лет. Владимир Евгеньевич спешил в театр «Красный факел» играть спектакль «Маскарад». Скользя по гололеду, размахивая руками и чертыхаясь, Владимир мечтал о глотке коньяка. Плечо оттягивал битком набитый желтый портфель на потертом ремне. Вечерело.

Вот жизнь! — размышлял Володя, с трудом удерживая равновесие. Яркая обрывается на взлете, тусклая — длится до конца. В этом возрасте, полагал Лем, лучше всего заснуть и не проснуться. Чтобы ночью отказало сердце — и будет легкость необыкновенная! Да куда уж там — даже заснуть стало проблемой. Накатывает полоса бессонницы, опрокидывающей в утреннюю тоску. И где-то в ее серой мгле маячит неотвратимость юбилейного вечера, билеты на который разобраны за месяц вперед.

Самый подходящий для бенефиса спектакль — «Маскарад», он и заявлен в афишу на 27 февраля. Красивая, эффектная, собирающая полные залы постановка знаменита закаленным в боях дуэтом Владимир Лемешонок-Игорь Белозёров. Сюжет Казарина и Арбенина перекликается с их личными историями, давней дружбой и конфронтацией, партнерством и соперничеством, общими тропами и разными мировоззренческими позициями. Но жизнь ведь подлая штука. Именно сейчас Москва забрала Белаза в жюри «Золотой маски», и Арбенина будет играть не он. Кстати, Владимир Лемешонок работал членом жюри в той же «Маске» лет восемь тому назад, им будет что обсудить.

Юбилейный вечер перенесен на 3 марта, а это значит еще неделя сплошной нервотрепки. Отвечать на звонки, давать интервью, составлять политически корректный список приглашенных, и всё равно не получится позвать всех, кто считает, что должен получить приглашение в первую очередь. Наверняка, как бывает после премьеры, при встрече на тебя посмотрят с укоризной, покачают головой, намекнут: я к тебе со всей душой, а ты! И ведь не будешь объяснять, что сделать приглашение — всё равно что прыгнуть с обрыва в холодную воду. Переступить через свои вечные комплексы, через непреходящее ощущение никомуненужности, через липкий страх провала… Но начальство требует список гостей! Разобраться с официозом поможет супруга Ирина Георгиевна, а вообще скорее бы всё закончилось. Будни — оно как-то спокойнее, а в праздники вечно от тебя чего-то ждут и ничего не получают.

Каждый день он ходит по этому маршруту: отрезок улицы Димитрова вдоль административных зданий, промежуток между кукольным театром и Коброй, переход через проезжую часть улицы Ленина к колоннам сияющего дворца, над которым нависла туша сбербанка. Виток по улице Революции, неприметный служебный вход с низким козырьком. Темнеет рано. Ветер лезет за воротник. Крыльцо покрыто льдом.

Когда-то на вахте сидела уютная гардеробщица с вишневыми глазами. Принимая его тужурку, вся сияла, спрашивала, как погода, метет небось, метет по всей земле, во все пределы? Давно уже гардероб на вахте упразднен, и непроницаемый охранник в черной униформе кивает в ответ на приветствие. Навстречу по коридору выбегает отбившийся от родителей шустрый отпрыск, чуть ли не врезается тебе в живот, и удивляешься, что вроде еще вчера малыша привозили сюда в коляске, и он упоенно чмокал пустышкой. Сын Женя тоже шастал по закоулкам закулисья, тоже врезался, и вот вымахал в театрального художника…

Как там у Тургенева, думал он, поднимаясь на второй этаж в свою гримерку. Играйте, веселитесь, растите, молодые силы, жизнь у вас впереди. А мне остается отдать вам последний поклон — сказать: «Здравствуй, одинокая старость! Догорай, бесполезная жизнь!».

Но он еще сыграет «Маскарад», еще сыграет эту историю жестокого и бессмысленного успеха. Сейчас одевальщица принесет пальто с каракулевым воротником и цилиндр с тростью, которые весьма к лицу Афанасию Палычу Казарину, этому респектабельному господину с фальшивым сердцем. Он ударит тростью о подмостки, и всё произойдет так, как он того пожелает.

Гримерка Владимира Лемешонка — ближайшая к сцене. Всего несколько шагов отделяет от пространства, где время течет по-другому. И раньше, будучи начинающим артистом, и теперь, в образе мастера с сорокалетним стажем, он робеет, переступая эту черту. Миг перехода из темноты кулис на освещенную сцену самый летучий, неуловимый, непознаваемый, от этого мгновения зависит, как он сыграет сегодня спектакль, в каком состоянии уйдет домой — объятый презрением к себе или в перемирии с собственной персоной хотя бы ненадолго.

Казалось бы, теперь уже и не надо никаких усилий, чтобы заявлять о себе. Его называют одним из сильнейших актеров российской провинции, он многократный лауреат, номинант и фигурант. Настоящее наполнено определенным весом и позволяет остановиться, успокоиться, делиться опытом с молодняком. Его ученица Евгения Туркова, первая исполнительница роли Нины в «Маскараде», уехала работать в Москву, и вот адресовала юбиляру 15-минутный телефонный монолог о значении учителя в своей жизни… А тот опять задался риторическим вопросом: что я могу им передать, кроме бесконечных сомнений и разочарований в самом себе?

Гоголь попал в точку, которая мерцает холодным светом где-то в недостижимой вышине: «Что есть жизнь? Это разрушение мечты действительностью». Не бывает так, как мечталось, даже если мечты сбываются. Сбывшаяся мечта отличается от мечты бесплотной так же, как явь от алкогольной эйфории. «Настоящее — это сомнения и надежды, что по-прежнему мечутся и скандалят где-то в гулких лабиринтах души», — писал Лем полжизни назад, в пору буйного расцвета таланта и бешеной популярности, кудрявой гривы и пышных усов, любовного сумасшествия женщин и тихой зависти коллег. Писал, «сидя у берега жизни на венском стуле и попивая вино личных чувств».

Нынешнее настоящее — это больничная палата для надежд-доходяг, которым больше не с чем и незачем скандалить, ибо они умирают. И умирают последними. «Будущее — я весь им набит, как мягкая игрушка ватой, — писал он тогда. — Отними у меня будущее — и большой, зеленый, ушастый лягушонок, как звали меня в детстве, превратится в тряпку. Зачем же все это, если не наступит завтра, где я извлеку из себя звук, который сам назову безупречно чистым?».

Позади осталось больше, чем впереди. Звучать уже нечему, устало признает Лем. Он никогда не согласится, что вся его жизнь на сцене и есть этот звук, звук разного тембра, силы и тональности, но всегда безупречно чистый — звук струны, натянутой до предела возможного. Находиться в состоянии натяжения неудобно, больно, трудно и почти невыносимо. Но, по условиям негласного договора с Судьбой, в каждодневном душевном сумраке и самоистязании только и возможно черпать энергию творчества.

2015 год. Фото автора

2. Шарада Афанасия Казарина

В остальном с Судьбой договориться по большому счету невозможно. Все решено еще до появления тебя на свет, стезя уготована без твоего на то согласия. Характер, выданный при рождении, его категорически не устраивает. Бесит в самом себе отсутствие самых необходимых качеств, прежде всего силы, воли, короче, силы воли. Но на сцене он проживает другие жизни, озаряя своих героев светом далеких звезд, присваивая себе их болевые точки, их чувства, мысли, ритм дыхания.

Недюжинной силой духа Владимир Лемешонок наделил Казарина в «Маскараде» — шараде в трех действиях, как обозначил жанр спектакля молодой режиссер Тимофей Кулябин. Вряд ли еще более молодой Лермонтов вкладывал во второстепенного персонажа такую мощь — в списке действующих лиц Афанасий Павлович Казарин стоит пятым. Но в спектакле «Красного факела» он — первый.

На бытовои уровне сюжета можно воспринимать Казарина всего лишь как опытного шулера. Он — владелец игорного заведения, бизнес движется по накатанной колее, система взаимоотношений с клиентурой отлажена. Персонал работает, банкует, раскидывает карты, подчиняясь тайным знакам — взмаху, удару об пол или падению его трости. Казарин молча стоит на авансцене, исполненный собственного достоинства, в его взгляде читается спокойствие сильной личности.

А кровь бурлит в жилах! Предвкушая большую игру, с упоением выплескивает себе в лицо стакан воды. Игра пойдет на равных, Казарин профессионально сканирует противника: «Глядит ягненочком, а, право, тот же зверь». Какой уж вам ягненочек, это Афанасий Палыч так шутит. Поначалу может показаться, что хозяин положения — Арбенин. Держится победителем, с мелкотой не церемонится, с Казариным на дружеской ноге. Демонический взгляд, зычный голос. Не так-то просто его обломать. Он сам обломает кого угодно. Как безжалостно и вместе с тем изящно он уничтожает князя Звездича! Но это пиррова победа. Поражение пустозвона обернется Арбенину крахом всей жизни. Он расплатится за свой нрав, и поделом ему, поделом.

Подавая Нине отравленное мороженое, Арбенин уверен, что это его собственное решение. На самом деле мир, крутящийся вокруг него вихрем маскарадных нарядов, только этого и ждет. Светскому проглоту нужна пища; Арбенин — лакомый кусок; Казарин всё сделает его руками.

Вернувшись из любовного заточения в мир пластиковых масок, Арбенин забыл, как этот мир устроен. Искусный игрок, он не заметил другой игры, куда более коварной. Не учел, что сам может оказаться пешкой в чужих руках, что его могут элементарно развести, как лоха, а он до последнего не будет догадываться об этом.

Дабы заполучить Арбенина, Казарин решил сыграть на самых тонких струнах души — и своей, и товарища. Он настраивает себя на высокий регистр, ведь не бесчувственный же он монстр, в самом деле. «Женька!» — устремляется Афанасий Палыч навстречу Арбенину после многих лет разлуки, и его глаза лучатся счастьем.

Романтическая сцена снегопада во втором акте не то что Арбенина, а и зрителя заставляет забыть, что у Афанасия Палыча включен хладный ум. Он задумал изобразить мечтателя. Сама интонация Казарина, использующего тончайшие модуляции голоса, действует гипнотически: «И если победишь противника уменьем, Судьбу заставишь пасть к ногам твоим с смиреньем. Тогда и сам Наполеон тебе покажется и жалок и смешон!». Казарин произносит монолог в напевном ритме, в мажорной тональности, на взлете души, на апогее счастья, серпантином посылает его в небеса и превращает в созвездие. Осыпанные блестками снегопада, облитые сиянием фонарей, парящие на сотканной из серебряных кружев воздушной галерее, эти двое уносятся в иное измерение, в потусторонний мерцающий свет, где они были теми, кем хотели, и с теми, с кем хотели.

Преграды устранены, цель достигнута, представление окончено. Совершенно другой Казарин совершенно другим тоном, обмениваясь с залом взглядом заговорщика, бросает отрывистую реплику в сторону: «Теперь он мой!». Так медиум-аферист, закончив обработку клиента, сбрасывает маску профессионального благодетеля — и довольно потирает руки.

Казарин — кукловод в труппе марионеток, режиссер всего действа, проводник самого дьявола в образе благородного господина. Он ловко манипулирует не только общественным мнением, но и поведением, хотя понятия не имеет о расхожем термине НЛП. Тасует людей, как карты, раскидывает пасьянс из судеб, разрабатывает хитрые комбинации, просчитывает игру на много ходов вперед, заранее зная, кто останется в проигрыше. В пьесе ведь всё написано: «Что ни толкуй Вольтер или Декарт, Мир для меня — колода карт».

Он руководствуется принципом, который ныне транслируется в американских блокбастерах: бизнес, и ничего личного. Заманивает в искусно расставленные сети, обольщает виртуозным притворством, вползает в душу клиента, использует его в корыстных целях — и бросает, как отработанный шлак.

Перед спектаклем «Маскарад», 2011 г. Фото автора

Но никакой он не предатель, у него свой кодекс чести. Арбенин наказан за самоуверенность, высокомерие, «адское презренье ко всему». Перед тем как окончательно уничтожить Арбенина, повелитель жизни снисходительно и слегка насмешливо раскрывает карты: «Мы с тобой актеры». В организованных им финальных аплодисментах у гроба убиенной Нины слышится не только благодарность за развлечение, а еще и циничная издевка над проигравшим. Автор шарады искренне аплодирует вместе со всеми. Аплодирует и себе тоже…

В костюме Казарина с сыном Евгением Лемешонком и актрисами Ириной Кривонос и Викторией Левченко на открытии фестиваля «Ново-Сибирский транзит-2010». Фото автора.

Аплодировала отборная театральная аудитория. Межрегиональный фестиваль «Ново-Сибирский транзит-2010» наградил дипломами лауреатов художника спектакля «Маскарад» Олега Головко за лучшую сценографию и актера Игоря Белозёрова за лучшую мужскую роль. А через полгода жюри театральной премии «Парадиз» Новосибирского отделения СТД того же ранга, но в другом составе объявило лауреатом в номинации «Лучшая мужская роль» Владимира Лемешонка за роль Казарина. Критики оценили особенность мастера самостоятельно сочинять образ, превращать второстепенную роль в главную, укрупнять ее объем, открывать в ней глубинный смысл.

Фигурант на торжественную церемонию не явился, несмотря на звонок ему лично. Скептическое отношение к призам и наградам, ничего общего не имеющими с сутью вещей, передалось и его сыну. В следующем году Женя поступит точно так же. Зато его отец с удовольствием поднимется на сцену «Парадиза», чтобы получить приз за Евгения Лемешонка — лауреата в номинации «Лучшая работа художника-сценографа» в спектакле «Толстая тетрадь» театра «Глобус».

Вскоре придет признание на более высоком уровне, когда сын выступит еще и художником по костюмам, эти ипостаси у него равноценны. По итогам театрального сезона 2015/2016 Евгений Лемешонок выдвинут на высшую национальную театральную премию России «Золотая маска» в номинации «Драма/ Работа художника по костюмам» — счастливым для него стал совместный с режиссером Дмитрием Егоровым спектакль «Ак и человечество» Воронежского камерного театра.

Лемешонок Третий оформляет спектакли по всей стране, не говоря о родном Новосибирске. Вместе отец и сын осуществили несколько проектов, например, поставили со студентами в «Красном факеле» детскую сказку «Приключения сыроежки». Задорный получился спектакль. Выпускники театрального института называют это время самым счастливым в своей жизни.

В 2003 году Марина Рубина в возглавляемой ею газете «Авансцена» под рубрикой «Самые яркие впечатления минувшего года» обозначила: «У меня были и семейные радости. Мой внук Евгений Лемешонок-младший прошлым летом поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства на отделение „художник-постановщик“. В театральной династии Лемешонков прибавилась еще одна театральная профессия».

Подрастает Арсений Евгеньевич, ученик пятого класса новосибирской гимназии. Пока он к театру неблагосклонен. После того как дед сводил его на один взрослый спектакль, он изрек: «Вы отняли мое время и ничего не дали взамен». С тех пор от посещения театра отлынивает. Вопрос династии в четвертом поколении остается открытым.

3. Лемешонок Первый

…Его отец Евгений Семенович Лемешонок рос в простой рабочей семье: мама Анна Андреевна — продавец в гастрономе, папа Семен Петрович — связист на железной дороге. Родители недоумевали, в кого пошел их сын, в котором, годикам к четырем, нежданно-негаданно обнаружилась одна, но пламенная страсть — выступать на публике. Женя обожал слушать радио, а еще больше пластинки, всё быстро запоминал, и этот объем знаний нужно было предъявить миру. Освоил табуретку и карабкался на нее каждый раз, когда приходили гости. Если в стишках забывались слова, то заменял своими, если кончались выученные тексты, то произносил пространные и не всегда понятные зрителям монологи. Мама глаз с него не сводила, восхищалась: «Арти-ист!». Отец посмеивался. Выбору сына они не препятствовали.

Вова Лемешонок с папой. 1956 год. Фото из семейного архива.

Евгений поступил в студию актерского мастерства при новосибирском ТЮЗе, но сказать свое слово в искусстве не успел. На третьем году обучения, аккурат в 18 лет, его призвали в армию. Заканчивая службу в войсках МВД на Дальнем Востоке, он предвкушал, как вернется в Новосибирск — и сразу на сцену. Но попасть домой довелось только через пять лет. Началась Великая Отечественная Война.

Будущий артист был направлен в военный ансамбль, ездил по фронтам, выступал с патриотическими стихами, поднимал боевой дух солдат. После войны, сияя медалью «За победу над Германией», 27-летний фронтовик явился в ТЮЗ, где его, за отсутствием профессионального опыта и образования, приняли во вспомогательный состав.

Сейчас трудно представить, что в ТЮЗе (ныне «Глобус»), где Лемешонка Первого считают частью своей славной истории, этот огромный человечище выходил на сцену в массовке. На его счету полчища солдат, стражников, слуг, леших, птиц, зверей. Вскоре ему стали доверять более значительные роли, но и они не подходили по размеру. Казалось, в других городах больше свободы, больше простора. И вообще, негоже артисту сидеть на одном месте и ждать удачи, пора, подобно Несчастливцеву, осваивать маршрут из Вологды в Керчь, шутил он. К тому времени он был женат на журналистке, с которой познакомился на работе, то есть в театре, где она бывала чуть ли не каждый день.

В 1952 году молодые супруги решились на перемену мест. Шесть лет колесили по стране: Иркутск-Ташкент-Чкаловск. Судьба занесла их в Ленинабад, где в театре музыкальной комедии Евгений Лемешонок успел исполнить роль Фомы в оперетте «Вольный ветер». Там и застало их родительство. Тот же ветер подул в родную сторону, и всё вернулось на круги своя.

Новосибирск для Евгения Семеновича, как впоследствии и для его сына, оказался единственной точкой притяжения. Работая в детском театре, теперь он создавал своих героев с прицелом на подрастающего наследника. Лем часто вспоминает, каким уморительным был у Лемешонка-старшего принц Лимон в «Приключениях Чипполино», редко в своей жизни он так смеялся. Это чудо было похлеще огромного зеркального шара, который висел над зрительным залом и мерцал миллионами граней, пуская солнечных зайчиков в стремительный полет по стенам и потолку. С тех пор Лемешонку-младшему находиться в зале стало интереснее, чем за кулисами.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 432
печатная A5
от 631