Бесплатный фрагмент - Звездная сказка Радославы

Звёздная сказка

Ангел Всевид, как обычно, вечером обходил небо дозором. Он зябко переступил босыми ногами в холщовых штанах — откуда-то поземка струится… Он застегнул косоворотку; приставил к уху ладонь, сощурил зоркий глаз цвета базальта, словно это помогает ему прислушиваться. Потом пожилой ангел огляделся и увидел, что с одного краешка уголок неба загнулся наверх, пропуская в их вечную теплынь морозец с земли. Всевид прижал уголок, размахнулся да и тюкнул по нему молоточком, а звезды с изнанки неба и осыпались на землю. Хрустальные, парчовые, серебряные, слюдяные, бронзовые, эмалевые, оловянные, антрацитовые, янтарные — ну все! Вот незадача… Всевид проковырял рукояткой молотка дырочку в небе, глянул через неё на землю — селяне там радуются, желания в звездопад загадывают. Пуще других девчушка Радослава озорничает. А Всевиду не до веселья — нанес убытки Надмиру, небесной волости. Засыпал он дырочку, утрамбовал тщательно, и пошел докладывать старому звездочёту Добростражу о своей оплошности.

Добростражу не впервой слышать о звездопаде — то один житель Надмира ногой в пляске топнет с лихвой, то другой небесным люком изрядно хлопнет, а иной и вовсе вздумает вытрусить небо… Так и недосчитывается Добростраж инвентаря в своем ведомстве. Ну да дело поправимое, хоть и хлопотное. Старый звездочёт не суетливый, но бодрый, не трудоголик, но работящий; не ворчит, не гневится, знай, всё по местам расставляет да ещё радуется, будто новый пазл собрал. Только сам он теперь не слезает на землю за пропажей, отправляет туда подросшего сына Звездана — парнишку доброго, но на язык порой острого. Вот и сейчас отец кликнул его, снабдил тулупом, шапкой, расписными валенками да мешком с разноцветными заплатами (а как же, иные звезды прожигают холстину), да с позволения правителя здешнего Венцеслава спровадил к люку.

Звездан снял с люка крышку-цветник, жёлтую от лютиков. Небесная поляна вокруг наполнилась радостным гвалтом, игривым посвистом, скрипом полозьев да девичьим смехом. Благостно было на небе, но людской мир Звездан тоже любил. Он вдохнул его звуки как воздух и ловко спрыгнул на край села.

Добростраж понимающе усмехнулся в сизую бородку и аккуратно прикрыл люк.

Одну звезду пришлось отобрать у вертлявого пса — тот обжигал пасть, но настырно кусал латунную остроконечную бляшку. Вот глупая зверюга, оставил вмятины от зубов на Полярной звезде! Придется отдавать латунную гигантку реставратору.

Звездан заправил под ушанку чуб, выбившейся во время возни с псом, и пошел вокруг села. Полмешка звёзд набралось быстро, ведь даже хрустальные не разбились, угодив в сугробы — снег нынешней зимой валил пушистыми хлопьями, пышный да мягкий. Далее Звездану предстояло как попрошайке брести по селу и клянчить подобранные людьми звёзды. Многие отдавали сразу, потому что, по их поверью, желание сбудется тем скорей, чем быстрей звезда вернется на своё место.

Те, кто нашёл треснувшую звезду, утаивали их, думая, что желание поврежденная звезда провалит с треском, а на память оставить — красота в доме. Такие Звездан часто находил по ночам, пробираясь в дома людей и снимая их с потолка — а как же, у отца каждая на счету! И то сказать, не наберёшься ведь огромных топазов да лазуритов для замены. И так уж последняя инвентаризация показала, что половина звезд металлические, остальные почти сплошь из чешского стекла. Даже пара люминофоровых затесалась. Видимо, Звездан по ошибке прихватил их вместо настоящих в прошлый Новый год с оконных стекол. Хоть бумажных снежинок не приволок…

Появление Звездана на уличном гулянье подняло ликующий переполох — за несколько дней до Нового года у всех были очень смелые, а то и сказочные желания. Сельчане наперебой совали молодому звездочёту розовые, желтые, белые, голубые и серебристые ледышки и теплышки, называя свои имена.

Так, теперь счёт почти сходился, не хватало всего одной звезды. И не прозвучало одного завсегдатайского имени — Радославы. Неужто эта пухленькая озорница не поспела подобрать небесный талисман поперёд других? Звездан увидел Радославу в сторонке, и сразу всё понял. Та надменно выгнула бровь чуть не до русых завитков волос у виска и наблюдала за происходящим, будто подобная возня — не её удел. А своего маленького братишку Жизнерада она вдруг обозвала имбецилом, её слишком звонкий голос так и хлестнул мальчонку, аж его щеки сильней зарумянились. И это за то, что он со счастливой улыбкой только что протянул звездочёту на открытой ладошке крохотную золотую бесформицу. Варежка болталась на резинке у рукава, но ладошка была горячей то ли от жара звезды, то ли от пыла детской мечты. Только он до поры до времени должен знать, что выменивает на кусочек золота нежную дружбу — он так хочет щенка, теплого, преданного и веселого, а соседская Кропотка вот-вот ощенится… Лишь бы мама согласилась на прибавление в хозяйстве.

Небесный гость принял золотую звёздочку, подмигнул малышу и пообещал водрузить на небо его «желание» первым. Жизнерад сверкнул счастливым взглядом и кинулся обнимать приковылявшую на общее веселье Кропотку. Не догадаться о его потаённой мечте было сложно и его маме, и остальным сельчанам. Но все улыбались в муфты да рукавицы, и молчали, чтобы не отпугнуть мальчишескую мечту. Она должна была сбыться точно в волшебную новогоднюю ночь.

Только Радослава разлила вокруг себя озерцо холодного смеха, оно так и застыло звенящим льдом. А девочка, откинув на спину тонкую косичку, обратилась к соседям неприязненным тоном:

— Вы, глупые, наверняка загадали богатый урожай в огороде да любовь до гроба? Деревенщина! Настоящая жизнь там, в столице! Возможности, успех, свобода, роскошь, гламур!..

Она было собралась с новым вдохновением продолжить слишком эмоциональную речь, но мать её, молодайка Светолика, так дернула дочь за узорчатый рукав шубки, что та повалилась в санки Жизнерада. На них Светолика с сыном и увезла поспешно дочку, вдруг лишившуюся разума и совести разом. А сельчане стали переговариваться: Радослава звезду не подобрала, звезда сама в нее угодила. Говорят, так бывает. И тогда человек становится высокомерным и самонадеянным. Парень Тихомир, бывавший на столичной ярмарке, припомнил, что там таких много — отовсюду съезжаются; а местные говорят, будто у больных звезда в голове. Столичные так и называют недуг — звёздная болезнь.

На веку Звездана это был первый подобный случай, спасибо, люди подсказали. Нехорошо вышло, да делать нечего, вернулся он на небо: так и так, отец, одну звезду девчонка лет двенадцати-тринадцати поймала, теперь это ее звезда. Добростраж покачал головой, дескать, так не пойдёт:

— Сынок, без той слюдяной звезды я бы обошёлся, кусок флогопита на такой случай у меня найдётся. Но знаешь ли ты что-нибудь о звёздной болезни?

— Насколько я знаю, звёзды не болеют…

— Не о том я, Звездан. Болеют люди, внутри которых звезда. У них отмирает все человеческое.

— Это к лучшему! Люди несовершенны, многие их привычки ужасны. Я, например, совсем не выношу хвастовство. А их обжорство?!.

— Тем не менее, сынок, они должны изживать свои недостатки воспитанием и самовоспитанием. Вмешательство извне убивает вместе с плохим и все остальное. Ну, как их антибиотики, наверное, ты слышал…

— Да, Тихомир рассказывал в майский звездопад.

— Я знал Радославу малюткой, славное было дитя, чудный озорной характер. Блеск в голове погубит её, жалко. Может, Венцеслав отправит к ней ангела Всемысла или ангела Всебора?..

— Отец, я сам! Ведь звездочёт обязан обеспечивать наличие звёзд по реестру. Мой долг добыть ту слюдянку.

— Хорошо, сынок, я рад, что ты столь ответственный сотрудник звездочётной конторы, — вслух сказал Добростраж, а подумал, что побужденья юности прекрасны. Ещё он подумал, что если бы его сын участвовал в инсценировках о Мире, он бы непременно играл мирского бога любовной страсти Леля — те же льняные кудри и глаза оттенка цветущего льна, стройный, улыбчивый мальчик.

Добростраж и Звездан рассортировали звёзды по сундукам, затем три темных ночи и три туманных утра развешивали их, сверяясь с атласом. Правда, отцу после пришлось поменять местами десяток звезд и пару созвездий на стороне неба, где трудился сын. Когда работа была закончена, сын отправился в Мир.

Там наступил канун Нового года, люди считают этот праздник дивным да волшебным и ждут его целый год. Поэтому предвкушение так плотно сгущается над городами и весями, что ощущается особым дурманом в воздухе. На улицах редко встретишь обозлённых или хотя бы безразличных жителей. Настроение у всех приподнятое, заботы не тяготят, а хлопоты объединяют. Среди каждого празднично растревоженного мирского улья особенно заметны мрачные фигурки.

Такой была и Радослава в своём селе. Светолика, скрепя сердце, заперла дочь в избе — та бесновалась и чушь несусветную несла. Её отец Красномир даже грозился не пустить дочь на гулянье, где исполняются желанья. А Радослава и не жаждала больше знаться с подружками и соседями. Она твердила свое: мол, известно, где настоящая жизнь, хочу и вожделею Столицу!

А возле крайней ели на лесной опушке с самого утра собрался народ, стар и млад — разодетые, весёлые, обнимаются, поздравляют друг друга. Принялись хоровод вокруг ёлки водить — шутки, хохот, разноцветье! Даже ёлка топорщила иголочки — красовалась! А сельчане повесили ей на ветки конфеты, орехи в фольге, записки для гостей дорогих — деда Мороза с Зимушкой да Снегурочкой. Едва к обеду угомонились — разошлись перестилать сени духмяным сеном, пироги печь из подоспевшего теста, коричный квас, березовый сок, ароматную медовуху да ягодные наливки доставать из погребов.

Светолика с Красногором тоже весело сновали по дому, ради праздника любое дело в радость и быстро спорится. И Жизнерад крутился возле них юлой, прижимался к родителям, улучив минутку. Да только спрятанная грустинка у всех домочадцев в глазах. Даже скворушка косила жалостливым взглядом на запертую дверь Радославиной горницы. Ведь это она подобрала осенью крылатого подранка в лесу, выходила да назвала Вторушей. Не потому, что до неё уже была в доме скворушка, а потому что любила птица вторить людям. Особенно хорошо она выучилась копировать Жизнерадкин голос. Бывало, Светолика позовет:

— Сынок, мой руки, иди обедать!

— Не гавкай, — кричит Вторуша голосом младшего домочадца.

— Что, что?!. — обомлеет мать.

— Кропотка! Не гавкай! Кропотка! Тихо! — старательно отзывается на голос хозяйки скворушка, так радуясь общению, аж крыльями себя по бокам прихлопывает и глаз озорно блестит. А мальчонки и нет в доме, во дворе глубину луж босыми ногами измеряет. Кинется Светолика:

— Ах ты, хулиганка пернатая! — в шутку замахнется на неё полотенцем, а Вторуша заливается Жизнерадовым смехом.

Теперь и скворушка чует неладное, вздымает нахохленную грудку, будто вздыхает горестно, да знай помалкивает. Жизнерад взял из корзинки ещё не остывшую сладкую ватрушку, потянул ручонку за второй, для сестрицы, да опомнившись, только сжал в кулачок уголок нарядной салфетки на выпечке.

Засопел малыш, голову — повыше и не опускает, не моргая уставился на мать, а то вот-вот расплещется из-под его ресниц теплыми каплями тягучая жалость к сестре. Светолика ласково потрепала светлые вихры сынишки, зарумянилась от решительности, круто повернулась к мужу:

— Ну все, Красногор, довольно ей! Чай, одумалась девчонка! Такой праздник — всё село гуляет, никто обид не помнит!

— И то правда, не со зла она, бес попутал Радославу, люди поймут, — и отец щёлкнул задвижкой на двери.

— Доченька, Радославушка, — кликали родители в отворённую дверь. Ответа не было. Была только тишина и сумерки. Сквозняк от плохо прикрытого окна трепал записку на столе. На её краешек наступил глиняной лапой толстый кот-копилка. В полутемноте его улыбка стала ироничной, как у Сфинкса. Из-под жёлтой лапы по блокнотному листку сине струился торопливый почерк Радославы: «Талант не запереть! Жизнь не утаить! Скоро смотрите меня по телевизору! Не звоните, я в роуминге».

Красногор как-то осунулся, опустился в дочкино кресло у компьютера, наморщил лоб, что-то соображая. Светолика теребила его, показывая на кучей вываленные из школьного рюкзака учебники, на распахнутые дверцы шкафа, на огромную улыбку, нарисованную губной помадой на зеркале… Она держала в одной руке жёлтый глиняный кусок, в другой — дырявого «кота»:

— Все, что копила два года на экскурсию в Мультпарк! Ты меня слышишь? Я тайком подбрасывала в копилку крупные банкноты, чтобы сюрприз потом был… Она впрямь могла далеко уехать с такими большими деньгами! Коньки зачем-то взяла… Может, на новогодний каток пошла?.. Что ж мы сидим?! Побежали искать!

— Поездов в Столицу за это время не было, — начал рассуждать Красногор.

— Ты думаешь она в самом деле?.. — перебила его жена.

— Погоди-ка, тут обмозговать надо, не в ту сторону побежим, время потеряем…

На этот раз Красногора перебил по-особому звонкий стук в окно. Такой вот стук, похожий на трель, получался у сына звездочета, это все знали. Жизнерад успел оглянуться на одобрительные кивки родителей, а сам уже мчался к двери.

Малыш распахнул дверь в просторные сени, едва не снёс развешанные на стенах санки, пучки сушёных трав, связки лука, обереги, распахнул дверь в студёное царство Деда Мороза. Белесый парок закудрявился вокруг фигуры в большой ушанке и красивом, будто из костюмерной киностудии сказок, тулупе. Фигура сделала еще шаг, притворила за собой дверь и впрямь оказалась улыбающимся Звезданом. Ребенок раскинув руки прижался к нему, подбирая слова для вопроса. Но тот и сам знал, чего от него ждут в этом доме:

— Твоё желание первым оказалось на небе, я же обещал! Ну-ка, не простынь от моего тулупа, веди в дом, поговорим о твоей сестре.

— Ты и это можешь?! Как я тебя люблю!

В светлице Звездан, подмигнув, сказал:

— А ты бы к соседям, к Миролюбу с Белавой, сбегал…

— Кропотка?! Кропотка!!! — Жизнерад криво нахлобучил шапку и на ходу натягивая шубейку выскочил обратно в сени.

Вскоре Красногор со Светоликой провожали Звездана в путь: жена совала в руки паренька корзинку с ватрушками, муж наставлял передать дочери строгий отцовский наказ немедля вернуться домой.

Неоновые переливы, светодиодные просверки, лазерные инсталляции, фонтаны фейерверков и много громадных усеянных огнями ёлок — новогодняя Столица помпезно отмечала праздник! Радостные горожане на Большой площади сходились группками, смеялись, чокались фужерами с игристыми напитками и тут же, не успев познакомиться, расходились, чтобы влиться в другие компании — таковы столичные традиции. В одном кружке Звездан приметил Радославу, она светилась не хуже новогодней ёлки — светилась самолюбованием! Она то щебетала, то смешно изображала кривляку и вместе со всеми хохотала над уморительным персонажем. Звездан, в Столице сменивший деревенскую одежду на остромодную, с улыбкой загляделся на задорную сельчанку. Но тут её случайные собеседники рассеялись, кто с объятьями кинулся к подоспевшим друзьям, кто смешался с толпой… Радослава стояла и беспомощно озиралась — а ей-то куда?.. Звездан подошел к девочке:

— С Наступающим!

Девочка бегло осмотрела тинейджера, решила, что он достоин её общения, бодро ответила:

— Благодарствую, и тебя!

Звездан понял, что не узнан и продолжил:

— А ты в теме!

Радослава глянула на свои лиловые брючки и массивные ботинки на невероятной платформе:

— Да, сегодня на последней распродаже года целый мешок барахла накупила!

— Зачем же тебе целый мешок одежды?

— Артисткам надо много вещей!

— Так ты артистка?

— Н-н-нууу… Пока еще нет…

— Ой, смотри!.. — парнишка показал на Башенные часы Большой площади, — до наступления Нового года осталось полчаса! Давай вместе встретим Новый год!

Везёт, так везёт! Вот знала она, что в Столице все просто да складно — только добраться до неё, а тут уж пойдёт как по маслу, все мечты сами собой сбудутся! Ведь ещё пару минут назад она не представляла — с кем бы провести этот праздник.

— А как тебя зовут?

— Радослава.

— А я — Казимир, — соврал сын звездочёта, скрестив за спиной пальцы. Я только сегодня приехал в Столицу.

— Да?! По тебе не скажешь… — девочка более внимательно оглядела паренька.

— Да дело-то не особо хитрое…

— И откуда же ты?

— Издалека, — Звездан неопределенно махнул рукой то ли за плечо, то ли ввысь.

— Я тоже только сегодня и тоже издалека…

— А где остановилась?

— В Хостеле.

— Кул! Я тоже в Хостеле! Ну, пойдем праздновать!

Звездан купил в автомате лимонад и конфеты, потом сунул банкноту в автомат с фейерверками и коснулся пальцем радужного значка на мониторе — в честь Радославы взметнулся семицветный сноп искр. Девчонка горделиво оглядывала окружающих — Столица почти покорена! Ну или хотя бы взята на абордаж…