Бесплатный фрагмент - Жизненные хроники — новый круг (Продолжение книги «Байки Ивана»)

Предисловие. (начало романа в сборнике «Мои рассказы» -Байки Ивана)

Если вы думали, что после душных вагонов поезда «Восточный», реставрации итальянских комодов и хитрых вокзальных чаевых Ивана меня уже ничем нельзя удивить — вы глубоко ошибались. Жизнь — штука чертовски изобретательная, и её новые сюжетные повороты порой бьют под дых покруче бригады сердитых грузчиков.

Это продолжение наших с Иваном баек, но теперь декорации сменились кардинально. Позади остались лихие дорожные авантюры, а впереди замаячили тихие, на первый взгляд, административные коридоры. Из привычного походного режима и лечебной практики меня занесло прямиком в кресло главного врача. И доложу я вам, это совершенно иная специальность, где вместо скальпеля приходится виртуозно владеть искусством «неподвижных губ», плести министерские интриги и лавировать между безумными проверками, капризными пациентами и гордыми докторами, знающими себе цену.

Вас ждёт изнанка медицинского олимпа, рассказанная без купюр, без трагизма, но с неизменным ироничным прищуром «опытного ботана» с семью дипломами в кармане. Готовы узнать, почему у министра на ковре спокойнее, чем на дачных грядках, и как один цветной фотоснимок может решить судьбу больничного забора? Тогда добро пожаловать на новый круг наших жизненных хроник. Раз раз — поехали!

Глава 1. Курс молодого бойца, или Как разбивается эйфория

Быть заместителем главного врача — или, как принято здесь говорить, начмедом — должность престижная, спору нет, хоть и крайне беспокойная. Начмед — это по большей части лечебно-организационная работа, ты руководишь процессом исцеления и всё ещё остаешься одной ногой в живой медицине. Но кресло главного врача — это совсем другое дело. Это прямо-таки другая специальность и совершенно иная специфика.

Должность главного врача — чисто административная. От тебя, в общем-то, и не требуется каких-то особых, глубоких медицинских знаний. Так, если они есть — хорошо, но сейчас в этой сфере прекрасно обходятся обычные «менеджеры от здравоохранения» и без всякого профильного образования. Оно, конечно, неплохо с точки зрения управления, но похоронить себя как квалифицированного специалиста в главных врачах — это, наверное, для практикующего доктора даже личная трагедия. Тем более что хороший специалист привык к успехам, привык к своему профессионализму и к тому уважению, которое он действительно заработал долгим и непростым трудом. Переходя в ранг главного врача, ему приходится начинать всё с самого начала.

Если ты обладаешь врождёнными организаторскими способностями — да, они помогут на первых порах. Если ты с ходу овладеешь бюрократическим языком — он тоже выручит. А если этого ничего нет, если ты чистый кабинетный учёный или практикующий доктор — тебе в главных врачах придётся очень солоно. Скорее всего, это быстро окончится неудачей. Поэтому организаторский опыт должен быть непременно, причём не спорадический, а постоянный.

Слава богу, у меня этот багаж к моменту назначения накопился солидный. Я ведь никогда не работал исключительно на рядовых должностях: успел побывать и заведующим отделом, и заведующим лабораторией, и заместителем начальника экспедиции, а позже — начальником экспедициии, чиновником департамента. Что касается местных реалий, то на должности начмеда я хотя бы немножко прошёл необходимый «курс молодого бойца». Я живо интересовался абсолютно всем, что делалось в нашей клинике. Главврач этому не препятствовал, частенько вызывал меня на совет, и мы вместе разбирали самые разные вопросы, в том числе и финансовые — пусть и не все до единого. В какой-то степени он прислушивался и ко мне, так что общие понятия у меня были.

Другое дело, что груз ответственности здесь совершенно разный. В кресле руководителя эта плита наваливается на тебя психологически сразу и целиком. Даже когда ты временно исполняешь обязанности ушедшего в отпуск шефа — ты, конечно, отвечаешь за многое, рискуешь многим, но далеко не всем. В отличие от главного врача, который, как говорится, отвечает за всё своей собственной головой. И эта лавина накрывает тебя мгновенно. Первая эйфория от назначения и осознания своего нового статуса разлетается в пыль буквально в первые же недели. Как только ты начинаешь реально вникать в те вопросы, которые тебе отныне предстоит решать в одиночку, начинается глубинное чиновничье мандраже.

Тебе на ходу приходится решать, решать и решать — финансовые, организационные, хозяйственные проблемы идут сплошным потоком. Времени на передышку никто не даёт, и прикрыться тебе больше некем. Ты можешь даже уйти на больничный лист, но главный врач на больничном всё равно не перестаёт быть главным врачом. Все ключевые вопросы всё равно прилетят к тебе. Ты ведь не доверишь крупные финансовые дела своим заместителям? Нет, конечно. Или, может, перепоручишь заму жесткие разговоры и отстаивание позиции перед вышестоящим начальством или министерством? Тоже нет. Тебе самому нужно всё это прочувствовать и вывезти. Так что забудь про выходные, отпуска или больничные. Даже если ты сидишь на корпоративе и под конец уже хорошенечко набрался — должность от тебя никуда не убежит. Если что-то, не дай бог, случится именно в это время — а оно иногда именно в такие моменты и случалось, — изволь включать голову и решать вопросы трезво, объективно, невзирая на своё состояние, будь ты хоть пьян, хоть болен и лежишь при смерти.

Глава 2. Грядки, цикады и телефонный бой

Мой любимый сценарий — это, конечно, дача. Находишься ты в благом расположении духа, копаешься в грядочках, греешься на солнышке, слушаешь птичек, всяких там цикад да сверчков, дышишь относительно свежим воздухом… А телефончик-то у тебя вот он — в кармане или лежит неподалёку, включённый на самую полную громкость звонка. Почему? Ну потому что ты подсознательно ждёшь этого звоночка. И он приходит — как миленький приходит.

Звонит какая-нибудь пациентка: — Дмитрий Эркинович? Здравствуйте! Я вот была в вашей клинике, так мало того, что мне ничего толком не сделали, так ещё и оскорбили, обругали и обобрали!

И вот тебе прямо на этой мирной грядочке, залитой солнцем и озвучиваемой птичками, приходится мгновенно гасить пожар. Сначала успокаиваешь обиженного человека. Тут же, не отходя от грядок, набираешь клинику и начинаешь выяснять, в чём дело и кто виноват. А на смене у тебя работают врачи — и это, надо заметить, непростые врачи. Это штучные специалисты, которые прекрасно знают себе цену. С ними с позиции силы просто так не поговоришь. Они прекрасно представляют, что ты можешь с ними сделать как начальник, а чего сделать не можешь. И пациентов они не очень-то боятся. Тебе нужно именно разруливать ситуацию дипломатически, ты не можешь просто приказать доктору: «Марш бегом, падай в ноги, кланяйся и проси прощения!» Скорее всего, он пошлёт тебя туда же, несмотря на то, что ты главный врач. И что ты ему сделаешь? Жизнь в коллективе ты ему вряд ли испортишь — медицинский коллектив всегда горой стоит за своих. Зарплату уменьшить? Тоже просто так не сможешь. Для этого должны быть очень, очень объективные юридические причины. А если ты начнёшь резать рублём без железных оснований, сотрудник будет возмущаться, завалит вышестоящие инстанции жалобами и в итоге окажется прав. Оно тебе надо? Не надо.

Вот и приходится крутиться. Сначала, образно говоря, падаешь на колени перед своим гордым сотрудником, уговаривая его пойти на компромисс, затем точно так же утрясаешь вопрос с пациентом. И если вы думаете, что на этом всё закончилось — как бы не так. Сейчас заведено так: любая жалоба, не дай бог дошедшая до верхов, должна завершаться сложнейшей бюрократической процедурой. Изволь написать кучу объяснений, заявлений, составить протокол, приложить живые аудиозаписи телефонных звонков или даже фото- и видеоотчёты. И всё это должно непременно венчаться положительным результатом.

Глава 3. Искусство принимать проверки: Качественное городское учреждение, Ведомственное предложение

Проверки — это вообще отдельная большая тема. К ним привыкаешь, они идут косяком. В году их может быть и десять, и даже пятьдесят — от мелких до самых крупных. Никакого экстрима здесь нет, это обычные будни. Бывают проверки камеральные, по бумагам, а бывают и вживую. И вот когда они заявляются вживую, тут должен проявиться весь твой главврачский талант, и даже немного больше. Любая комиссия, даже если она настроена к тебе изначально положительно (особенно в небольших районах, где все друг друга знают и, как говорится, спят под одним одеялом), всё равно остаётся проверкой. Ревизоров нужно расположить к себе или как минимум не давать им никакого повода для раздражения. Первым делом комиссию нужно обеспечить рабочим местом. А если их приехало несколько человек, где его взять? Не думайте, что наши больницы пустуют огромными площадями и там всегда стоят свободные кабинеты. Не тут-то было! Все места всегда заняты. Приходится кого-то экстренно теснить, кого-то отправлять в отпуск, а кого-то просто просить посидеть дома на удалёнке, чтобы освободить пространство для проверяющих. Второй момент — организация питания экспертной группы. Иногда эти протокольные мероприятия завершались неофициальным визитом в весьма качественное городское заведение, что служило эффективным тактическим инструментом для выстраивания конструктивного рабочего диалога. Подобный шаг, надо сказать, в большинстве случаев обеспечивал полное взаимопонимание и практически на девяносто процентов гарантировал объективное, положительное завершение работы комиссии по итогам визита.
Но бывают и такие ревизоры, которые ни в какую не поддаются на гостеприимство. Да, они пьют твой чай, едят принесённые тобой фрукты и печенье, но держат глухую дистанцию. И вот если ты задумал вдруг передать им на подпись пакет ведомственных сложных предложений — тут шанс, я бы сказал, мягко говоря, пятьдесят на пятьдесят. Чаще, конечно, этот «аргумент» срабатывает, но бывает и жёсткий отказ. И вот ты, мало того что внутри у тебя всё дрожит от страха, подсовываешь этот пакет дрожащей рукой, а в ответ слышишь сухое, ледяное: «Не-не-не, нет, нет, нет!»
И тебе надо как-то экстренно выходить из этого глупого положения. Просчитать человека, особенно председателя комиссии, наперёд невозможно, ты никогда не знаешь его точный ответ. Действуешь наобум, лихорадочно соображая: что сейчас страшнее — этот неловкий отказ от ведомственного пакета или итоговое отрицательное заключение по всей больнице?
Весь этот бесконечный бюрократический маразм с изобилием бумажек, объяснений и докладов, над которым так любят посмеиваться со стороны, на самом деле — штука системная. Рано или поздно приходишь к выводу, что такова функциональность этой огромной административной машины. Иначе она просто не сможет дышать и существовать, а без неё государству нельзя. Это надо принять как плохую погоду: она есть, и точка.

Глава 4. Ведомственные пилюли

Куда примечательнее маразм не бюрократический, а аппаратный. Звонит тебе, к примеру, высокопоставленный руководитель ведомства и говорит: «К вам придёт такой-то человек, примите его, пожалуйста. У него есть великолепный, очень перспективный проект, который он сейчас пробивает. Не возьмёшь ли ты его к себе в структуру на практическую апробацию?»

Понятное дело, показывать фигу такому человеку ты не станешь. Но и пускать в ход сырые идеи — увольте. Не дай бог что-нибудь случится, первый же проверяющий спросит: «На каком основании ты это применил, где взял и кто разрешил?» Это чиновнику в его эмпиреях такие тонкости могут быть неизвестны, а тебе должно быть предельно ясно: любые нововведения на базе государственного учреждения требуют совершенно иных процедур, и уж точно не кулуарных просьб или ведомственных запросов.

Дело это максимально серьёзное. Но на дворе царь, во дворе псарь — вот и выбирай, кто из них для тебя сейчас важнее. Проект я, конечно, принял, бумаги взял, просьбу формально уважил, а дальше… дальше рассказывать не буду. Внедрять, разумеется, ничего не стал. Ответной услуги от этого руководителя я, кстати, так и не получил — а ведь надо было бы, наверное, позвонить ему как-нибудь при случае и сказать: «А вот у меня тут в организации такая-то проблема, помогите…» Но таких ходоков по всякой ерунде за годы в руководящем кресле было немало.

Глава 5. Дипломатия «красивых глаз», или Как комиссия на кухне сидела

Бывали, конечно, и курьёзные случаи с проверками. Как-то раз приехала к нам комиссия из местных, здешние. Ну а я к тому времени уже привык, что это далеко не первая проверка на моём веку, и решил, что коллектив, особенно моя администрация, уже более или менее знает, как себя вести. В общем, пустил процесс немного на самотёк, о чём, признаться, до сих пор слегка жалею. Принял управленческое решение — отдал им бразды правления, а сам решил заняться своими делами, наблюдая за происходящим лишь одним глазом. Периодически, конечно, заходил, интересовался: «Ну как у вас, всё в порядке?» Отвечали, что всё хорошо. Проверочка тихо-мирно завершилась, ревизоры уехали.

А на следующий день меня вызывает мой непосредственный начальник и с порога выдаёт: — Ты что это там устроил? Ты почему комиссию по-человечески не принял?! Я аж опешил: — Как не принял? Всё принято, всё нормально, питанием обеспечили… — Обеспечили?! — гремит начальник. — А почему они у тебя всю проверку на кухне сидели?!

А у меня на работе и правда была комната отдыха, выполнявшая функции кухни. Помещение отличное, вполне приличное, средних размеров и очень удобное. Настоящий оазис уюта: чай под рукой, угощения на столе, холодильник рядышком, большой стол, несколько стульев — сиди, работай в тепле да радуйся! Но нет, ревизоры посчитали это нарушением субординации. Высоким гостям, видите ли, не выделили статусное, представительское помещение.

Да вдобавок ещё и моя администрация подлила масла в огонь: сотрудники демонстрировали проверяющим такую холодную отстранённость, будто те пришли просить о личном одолжении. Рабочие материалы и документацию приносили неохотно, уносили с видимой тоской — всячески подчёркивая своё отношение.

В итоге рабочий процесс завис, и шеф прямо заявил мне: «Срочно отправляйся к ним на переговоры. Используй весь свой дипломатический арсенал, делай что хочешь, но ситуацию исправь». Пришлось ехать на урегулирование конфликта. Как я тогда перед ними сгладил все острые углы — до сих пор рационально объяснить не могу. Наверное, исключительно благодаря личному обаянию, потому что никакими законами логики этот успех не обосновать. Но вырулил, слава богу, обошлось.