Бесплатный фрагмент - Жизнь в иных мирах

Вела Борея

Жизнь в иных мирах

Фантастические записки

Книга 2

Предисловие

Все мы очень любим фантастику, любим всё необычное, что случается и может случиться в нашей жизни. Но если взять и каждого человека по отдельности, и всё человечество в целом, то мы и есть фантастика. Каждый из нас уникален. Каждый из нас это кладезь информации, способностей, возможностей. Мы все индивидуальны, все неповторимы. Все происходящие с человеком события — персональные, индивидуальные. То есть, каждый из нас это и есть многотомный фантастический сборник.

Это вторая книга серии «Жизнь в иных мирах». В ней я делюсь с вами своими переживаниями, пониманиями, информацией, видением происходящего. Всё это приходит ко мне разными путями и через разные каналы. Каждый из нас думает, мечтает, спит и в этих состояниях получает свою информацию, которая формирует его мнения, взгляды, переживания, способности и возможности. Это и есть каналы получения информации. Но, к сожалению, не все обращают на это внимание, а ведь это очень многогранная часть нашего бытия.

Я объединила все свои способы получения информации в один информационный канал под названием — книга. И делюсь с вами тем, что, на мой взгляд, кажется довольно интересным и познавательным. Я публикую лишь малую часть того, чем могу поделиться на данный момент времени, но всё же считаю, что даже этого достаточно для понимания того, что даже наши сны — это кладезь информации. Это иной мир, где мы проживаем свои жизни вне бодрствования.

Регрессивные погружения в память выуживают ту информацию, о которой я не помню или она мною забыта по каким-либо причинам. И получая информацию из этого канала порой всплывают очень неожиданные воспоминания.

Прошу отнестись к данному изданию, как к фантастическим рассказам.

Моя жизнь Здесь и Сейчас. Это самая удачная из всех моих жизней на этой планете! Планете Земля

09.12.2025

Это самая удачная из всех моих жизней на этой планете!

У меня есть кров, у меня есть пища, у меня есть любимые люди — дети, муж, родственники. Я работаю так, как хочет моя душа. Именно хочет, а не вынуждена. Да, у меня сейчас нет денежных средств не то, что в избытке, но и даже в достатке, но есть пища и кров.

У меня есть болезни. Да, это звучит странно, но да, у меня есть болезни. И я им безмерно благодарна. Они научили меня бороться, выживать, трезво мыслить, любить окружающих, любить саму жизнь, любить весь мир! Они научили меня не привязываться ни к чему, что меня окружает.

В этот мир, я пришла голой, голой и уйду. Но у меня есть опыт, опыт этой великолепной жизни на красивейшей планете не только в нашей солнечной системе, но и вероятно во всей галактике. Жить на этой планете очень сложно. Нет, не правильно, жить здесь легко и приятно, но очень и очень трудно. Социальный строй планеты очень жесток. Что в свою очередь даёт очередной опыт, понимание и осознание.

Осознание. Это очень важная вещь. Она ключевая из всего того, что я сейчас сказала. Моя самая удачная жизнь она по тому, что я многое поняла, приняла и осознала. Я знаю кто я, откуда я, зачем я здесь. Я осознала, что есть наш мир на самом деле. Я узнала множество ловушек как при жизни, так и после смерти. Я узнала как их можно избегать. Я вспомнила множество предыдущих воплощений. За это время я получила так много знаний и опыта, что это превзошло все предыдущие воплощения вместе взятые. А это есть колоссальный опыт!

Уже больше года я живу в потоке энергий безусловной любви. Пару месяцев как он стал постоянным, он течёт плотным энергетическим потоком с которым я научилась работать распределяя его так, что бы он не тяготил и не давил на меня.

Я поняла как устроен мир. Я поняла кто я. У меня есть всё для того, что бы жить в этом мире продолжая познавать то, что ещё не познано. И по этому:

Это самая УДАЧНАЯ из всех моих жизней на этой планете!

ЖИЗНЬ ВО СНАХ

На корабле транспортнике

Совсем недавно у меня начались очень странные засыпания и странные сны… Во-первых, я не могу уснуть, потому что на грани засыпания мне вылетает, как фильм или сериал, что — я на корабле. На чьём-то, не на своем, который я обычно знаю. И даже не на тех, которые я знала когда-либо. Причем я вижу всё в основном в серо-белых тонах — монохромным. Периодически, только на панелях приборов, на панелях навигации я вижу какие-то разноцветные огоньки, какие-то диаграммы, все остальное у меня черно-белое.

Начну с того, что я видела, изложу в хронологическом порядке. Просыпаюсь я в какой-то капсуле. Я в ней буквально задыхаюсь. Судорожно и долго стучу руками по стеклу и в итоге она открывается. Я хватаю воздух ртом пытаясь отдышаться, ведь разница дыхательной смеси в капсуле и в помещении очень большая. Спустя какое-то время я отдышалась и пытаюсь встать, но встать не могу, видимо, пролежала долго. Но с огромными усилиями я всё же выбираюсь из этой капсулы, то есть я буквально вываливаюсь из нее на пол, лежу там какое-то время, пока легкие приходят в порядок. Дышать самостоятельно, дышать тем воздухом, воздушной смесью, которая меня окружает, а не той, которой я дышала в капсуле всё ещё сложно. И на это уходит какое-то время. В итоге я поднимаюсь, силы возвращаются.

Пол, на котором я лежала был металлическим и выложенным из плит. Это довольно крупные магнитные плиты, которые при взаимодействии с гравитационными установками держат гравитационное поле на корабле. То есть при работе этих плит-панелей мы понимаем где верх и где низ. Нас не бросает, как в невесомости и если они на судне исправно работают, то мы смело ходим даже без магнитных ботинок.

Я стою босиком. На мне надеты белые шорты и майка. Волосы у меня длинные, ниже поясницы серовато-белого цвета. Напомню и повторюсь — я всё вижу в чёрно-белом цвете. Вижу вокруг еще сотни стазис-капсул, если не тысячи, это просто гигантский зал с капсулами. Как я выяснила, позже таких зала на судне было четыре.

Едва передвигая ногами я добредаю до двери, нажимаю ладонью на ключ-детектор с отпечатком ладони, дверь отъезжает. Это была гигантская и очень массивные двери, больше похожая на техническое устройство нежели просто на обыкновенную дверь. Я вываливаюсь в ярко освещенный коридор. Посмотрев по сторонам и увидев, что никого больше нет, я направилась бродить по кораблю пытаясь понять что это за корабль, где я и есть ли здесь ещё кто-нибудь кроме меня.

В какой-то момент остановившись в коридоре я стою и думаю о том, что не знаю, куда мне идти — налево, направо назад или вперёд. Я не знаю этого судна, для меня здесь всё чужое! А память еще не вернулась. В итоге я выбрала направление, поворачиваю направо и бреду вдоль коридора. Думаю:

«Да какая на всё-таки разница, пойду хоть куда-нибудь».

Какое-то время я шла вдоль по коридору, как вдруг услышала голоса людей. Коридоров на судне было очень много и все они расходятся в разных направлениях. Любое судно, по сути это сложный лабиринт в котором свободно себя чувствуют лишь служащие и сотрудники данного борта. Есть лестницы вверх, есть лестницы вниз. В общем я свернула и пошла на голос людей.

Это была кают-компания. В ней я увидела четыре человека, из них трое мужчин и одна женщина. Увидев меня они очень удивились, но между тем и очень обрадовались.

— Что происходит? Где я? — спрашиваю я у них не успев войти.

— Это межпланетный пассажирский транспортный корабль, занимается пассажироперевозками, — ответил мне один из мужчин, — На, выпей, тебе сейчас необходимо.

Но это была не вода, это была некая сладко-соленая жидкость. Я взяла кружку из его руки и начала пить. Но пить её было очень сложно — жидкость очень вязкая и неприятная на вкус. Но я понимаю, что мне нужно её выпить и пересиливая себя медленно делаю глоток за глотком.

«Ну понятно, там, наверное, и витамины, и минералы, и всевозможные микроэлементы», — думаю я про себя.

Медленно, но уверенно я выпиваю эту водичку и меня начинает тошнить. Все находящиеся в кают-компании дружно засмеялись, и тут другой мужчина говорит:

— Не переживай, это нормально, все хорошо, мы все через это уже прошли, сейчас все усвоится. Постарайся теперь всё это из себя не исторгнуть.

И да, спустя какое-то время это всё улеглось, и даже память потихонечку начала возвращаться.

— Давай-ка мы тебе водички дадим, потому что кушать тебе сейчас ещё рано. Мы тоже поначалу не ели, старались щадить свой организм. После длительной гибернации кушать сразу кушать вредно, надеюсь ты об этом знаешь? — ответил мне второй мужчина и подал мне кружку с обычной водой.

— Конечно знаю, — ответила я, — Это не первый мой сон в капсуле.

Вода была реплицированная, но вполне пригодная к употреблению. Я выпила этой водицы, немного посидела вместе с ними. Но все они продолжали смотреть на меня улыбаясь. Ведь они понимаю всё, что я сейчас чувствую и переживаю, они-то уже через все это прошли. И вот я начинаю задавать те же вопросы, на которые они уже друг у друга по очереди получали ответ.

— Что произошло? — спрашиваю я у них.

— Мы все проснулись по неизвестной нам причине, — ответила мне девушка, почему наши камеры открылись, тоже неизвестно. Никто ничего не знает.

— Судно шло, на автопилоте, — поддержал беседу третий мужчина, — Все остальные спали. И вот теперь, вместе с тобой, нас стало пятеро проснувшихся, а значит нужно обсудить наши дальнейшие действия.

— Как тебя зовут? — спросила меня девушка, — Ты помнишь кто ты?

— Я Карола.

— Мне твое имя ничего не даст.

— Я полковник первого ранга космических, военных и гражданских войск.

На удивление в моём сне я целый полковник, такое у меня впервые. Вижу себя ростом около двух с половиной метров. Вообще, как оказалось в последствии, на судне были люди различного рода и цивилизаций. Были очень высокие люди, были маленькие — обычные, такие же как и мы, земляне, и даже более низкие.

То есть это обычное транспортное судно, которое транспортирует пассажиров, кто бы куда бы ни летел.

— Ребят, а есть здесь душ или что-то вроде этого? — спрашиваю я, — Мне бы нужно принять душ и переодеться во что-то, — продолжила я, — Не могу же я щеголять здесь в трусах и майке.

— Да, конечно, душ есть, но он не работает, — принялся рассказывать мне первый мужчина, — Мы пробовали воды нет, а энерго-волновой нам пока недоступен. И да, конечно же переоденься. У тебя где-то должен быть свой ящик, где ты хранила личные вещи. Сходи и возьми их там.

Выяснилось что все пассажиры сдали вещи в багаж и у каждого свой персональный ящик со своим ключом, по этому никто другой открыть его не может. Я вспомнила номер ящика 154, с горем пополам отыскала его. Для поисков своего багажа я попросила ранее проснувшуюся девушку помочь мне и она согласилась. Она меня отвела меня в отсек с камерами для хранения ручной клади. Мы нашли мой ящик, но вот незадача — у меня с собой не оказалось ключа, и вдобавок ко всему я не помню пароля.

— Вспоминай, — говорит мне она, — Иначе так и будешь ходить в системном костюмчике, — Или возвращайся в капсулу. Скорее всего, он где-то в капсуле. Я свой ключ нашла в капсуле.

И мы с ней пошли к той капсуле, из которой я вышла. Нашли и капсулу и ключ. Внутри самой капсулы был небольшой специальный карманчик, а в нем хранились мои документы и ключ. Всё это драгоценное добро я забираю и мы возвращаемся в отсек багажа. Я достаю свою сумку из ящика. Оказалось, что эта сумка и была всей моей ручной кладью. Это сумка довольно больших размеров, спортивная, но большая. Из этой сумки я достала комбинезон непонятного цвета. Напомню, что я видела всё в чёрно-белом цвете. Комбинезон был темного цвета. Я его надела. В сумке было ещё много другой одежды, но я почему-то одела именно его. Затем мы с ней пошли назад к ребятам.

— Скажи, а кто проснулся первым? — поинтересовалась я у девушки.

— Я проснулась первая. Ты даже не представляешь, что я пережила, — ответила она мне, — Когда я проснулась, я ничего не понимала. Не понимала, кто я, где я, что происходит вообще? Доступа никуда нет, только в кают-компанию.

Мы вернулись к ребятам и выяснили, что доступа до сих пор никуда нет. Совершенно никуда нельзя попасть — ни в рубку, ни на склады, ни в отсеки с капсулами со спящими людьми, ни куда бы то ни было ещё. Но по какой-то причине из них выйти можно, а войти туда нельзя. И я очень удивилась, что отсек из которого я вышла не закрылся автоматически, иначе я не могла бы забрать свои документы и ключ от камеры хранения. Скорее всего на дверях стоит какое-то ограничение.

Опять же, я выяснила, что мы перевозили 1200 человек пассажиров и плюс члены экипажа. Члены экипажа отправили всех в стазис и позже сами легли в капсулы, оставив судно на автопилоте. Почему нас разбудили, неизвестно. Ведь мы все не были даже членами экипажа.

На этом я проснулась, провела свой обычный день и снова пришло время ночного сна.

И в эту, следующую, ночь у меня было продолжение, так сказать, банкета. Я уснула и вижу в своём сне, что я снова на этом судне, но всё, что я вижу ещё продолжает оставаться чёрно-белым.

К этому времени проснулось уже много людей, а точнее их проснулось уже больше сотни. То есть, пока я бодрствовала, то события там, в том мире продолжали развиваться.

Доступа как никуда не было, так и нет. Но мы нашли небольшой экстренный отсек для отдыха, он так и назывался «Экстренный отсек». Там было четыре прохода, восемь рядов кроватей, по четыре кровати в длину. Причем сами кровати были двухярусными. В итоге мы насчитали шестьдесят четыре койко-места для экстренного отдыха. А нас было уже больше сотни. Сам корабль продолжает следовать прежним курсом. Вдруг в него что-то попадает и он получает пробоины. У нас до сих пор нет никуда доступа. Орет вот тревога. Мы не знаем, что делать. Я себя всё ещё толком не помню. Подошел какой-то парень, я ему говорю:

— Нам срочно нужно попасть в рубку.

— Сейчас попробую, помогу чем смогу, — отвечает он мне и мы направляемся в сторону капитанского мостика.

Та самая, первая проснувшаяся девушка, взяла на себя роль командования, роль командира, аргументируя тем, что она проснулась первой. Хотя вместе с ней было ещё три проснувшихся парня. Я подумала:

«Странно как-то всё это. А почему ни кто-то из парней, быть может он куда умнее и опытнее в этом деле».

Но никто не противоречил выбору командования этой дамочки. При мне они уже не спорили о том, кто здесь главный, видимо они это решили ещё до моего пробуждения.

Так вот, я беру эту девушку и мы направляемся предположительно к рубке, потому что везде на стенах надписи и указатели, так мы знали направление движения к выбранной цели. Кстати, надписи были не на русском, не на английском, а на совершенно непонятном мне языке. Но, в этом своём видении или сне, не знаю как уж будет правильно, я совершенно обыденно их читаю и прекрасно понимаю, что там написано.

Мы подходим к дверям рубки, и парень шедший с нами, и обещавший помочь, выдирает коробку ключ-сканера, соединяет между собой какие-то проводочки, но это не срабатывает. Так он возился минуты 3—4, в итоге он открыл-таки нам дверь рубки. При этом я попросила заблокировать дверь чтобы она в случае чего не закрылась и мы бы не остались запертыми внутри помещения. Зашли мы в рубку, смотрим на приборы, они на удивление работают исправно. Затем в рубку заходит еще несколько человек, или существ, так как мы все очень сильно отличались друг от друга. Мы начинаем изучать приборы. Я инстинктивно падаю в кресло рулежки и начинаю уводить судно от этих метеоритных осколков которые чётко красовались на всех мониторах судна.

В нас летели огромные камни, их было немного, но они были довольно большие. Мы начинаем изучать судно на предмет повреждений, повреждений много, попасть мы опять же, повторюсь, никуда не можем. Зато этот парень, который помог открыть нам дверь в рубку, говорит:

— Единственное, чем я могу вам всем помочь, так это взломать всё, что получится и поставить блокировку для того, что бы двери какое-то время не могли закрываться, так во всяком случае, доступ будет хоть куда-то.

Мы согласились с его предложением и он ушёл работать. В итоге, он пошел взламывать всё, что смог взломать.

Мы нашли средство для голосового оповещения экипажа и пригласили сюда всех тех, кто может работать с управлением судном, то есть сонаристов, штурманов, механиков, пилотов и других членов дежурной смены управления полётом. Нам нужны были специалисты. И вот к нам пришли ребята — пришёл сонар, пришел штурман, пришел механик, пришли еще, наверное, человек десять, все расселись по своим креслам, кресел было двенадцать или четырнадцать, если коротко, то помещение управления жизнедеятельностью корабля было довольно большим. Не все места видимо обязательно было занимать в нашем случае, но основные люди, основная, скажем, навигационная сила, прибыла и все буквально инстинктивно заняли свои места.

Никто не помнил, как он работал, но он знал свое место. Одним словом — работали инстинкты. Я села, начала уводить судно от потока метеоров. Тут ко мне подошла девушка и плюхнулась в кресло второго пилота. Она была очень необычной внешности, цвет её кожи напоминал цвет какао с молоком. Не кофе с молоком, а вот нечто такое, интересное. Её почти чёрные волосы были заплетены во множество косичек колосков.

— Я буду твоим вторым пилотом, — заявляет она мне и садится в кресло рядом.

Мы начинаем отводить судно от каменного потока. Внутренней связи между сотрудниками зала навигации не было и по этому мы просто перекрикивались. И вот я кричу механику:

— Нет рулевой тяги! Правые бортовые двигатели отказывают! Полностью не работает правая сторона!

И вот откуда я бы это знала? Да ещё во сне. Я никогда не водила даже автомобиля, а тут целый космический корабль.

— Принято! — коротко ответил он мне.

И мы с этой девушкой, вторым пилотом, пытаемся увести судно с нашего вектора. Немного сместившись с курса с большим трудом и с кучей молитв, мы пропустили метеорный поток и снова легли на прежний вектор, идем дальше. И вот этот парень, который был у нас сонаристом кричит:

— К нам приближается гигантский поток метеоров, нам нужно уводить судно или мы погибнем!

— Как его уводить, если правые бортовые двигатели не работают? — кричу я ему в ответ, — А судно, как я уже успела увидеть по диагностике, больше двух километров в длину. Будем уходить, но если только левыми бортовыми и маршевыми.

И вот снова возникает вопрос внутри моего сна — откуда я это могу знать? Я в этой жизни Здесь и Сейчас никогда не водила космические суда, да ещё таких масштабов. Ведь я даже принцип работы не знаю.

Мы начинаем манёвры уклонения. Это девушка-командир, та, что проснулась первой и взяла на себя командование, стоит себе в дверях рубки и молчит.

— Командир, что делать? — кричу я ей.

Она продолжает стоять молча.

— Эй, проснись, очнись! У нас еще семь-восемь минут и мы с ними столкнемся лоб в лоб! Скорость я сбросить не могу, двигатели не отключаются!

Но она продолжает стоять молча, что меня начинает дико раздражать. Что это за командир такой, который зависает в случае опасности? Тут входит Молодой мужчина и говорит, что майор чего-то, старший помощник капитана этого судна.

— Принимай тогда командование на себя, потому что еще минут шесть, и мы все будем ситом!

— Доложите ситуацию!

— В данный момент нет времени объяснять, только в трёх словах, на нас несётся новый метеоритный поток, двигатели по правому борту не работаю! В данный момент беру управление на себя! А вы пока осваивайтесь и вникайте в суть. Пока что мной принято решение уходить вправо.

— Хорошо, уходи вправо, максимально удобное решение, — ответил мне старпом.

— Старпом, справа у нас планета и ее гравитация может нас затянуть.

Не дожидаясь принятия решения старпомом, мы со вторым пилотом, принимаем решение и включаем антигравитационные щиты, включаем защитные экраны и стартуем всеми двигателями, которые есть.

— Вы что делаете, сумасшедшие девки, у нас не хватит энергии, у нас не хватит тяги на все это! — орёт нам механик.

— Да по фигу, хватит или не хватит нам, хоть как-то надо отсюда уйти, да и желательно с наименьшими потерями. Что будет, то и будет, в любом случае мы погибаем! Гарантия того, что мы погибнем — пятьдесят, если не девяносто процентов. По этому рискнём. Что думаете, старпом?

— Уводи нас вверх и вправо! Используем все шансы, какие у нас есть, — скомандовал он.

И мы с девушкой, которая назначила себя вторым пилотом начинаем уводить судно с намеченного курса.

— Штурман, зафиксируй исходную точку и сохрани!

— Принято!

Я думаю:

«Так быстро? А собственно чему удивляться если здесь такие технологии!».

— Тяни судно на тридцать градусов вверх, а я буду тянуть на тридцать градусов вправо, — обращаюсь я ко второму пилоту.

— Так правые двигатели не работают.

— В том-то и дело, что правые не работают, будем толкать себя сейчас левыми.

И в том же сне я сама себе удивляюсь. Я никогда не принимала таких решений в реальном мире, не отвечала за такое количество жизней. И вот я занимаюсь рулежкой в такой вот страшной ситуации и при этом мне нужно соображать нереально быстро.

Я включаю двигатели и кричу механику:

— Механик, все левые бортовые исправны!

— Принято! — кричит он мне в ответ.

И я начинаю кренить судно на 30 градусов вправо, а оно у меня не кренится. Я спрашиваю второго пилота:

— У тебя идет крен наверх?

— Идет, — отвечает она мне, хорошо, хоть ей не нужно было кричать, так как она сидела в кресле рядом.

— У меня вправо не идет. Влево нельзя, потому что там приближается поток метеоритов, причем довольно большой, да и движки по правому борту сдохли. Меняем стратегию, я буду отклоняться максимально вправо до 45 градусов, ты бери на 90 градусов, попробуем оторваться максимально. Ну, а если крен не сработает, ну, что делать? Выбор у нас не велик. Параметры мы задали, а там как судно позволит, — заключила я.

И когда мы смотрим в обзорный иллюминатор переднего вида, мы видим настолько это жуткую картину, что сердце готово остановиться от увиденного — прямо на нас несётся метеорный поток и ты понимаешь, что вот она, приближается твоя смерть. А рулевая тяга при этом практически не работает. И если мы не уйдем от столкновения, то каменный поток зацепит нас еще по левому борту, причем довольно прилично.

А на левом борту тоже расположены два отсека со спящими пассажирами, как и два справа. И я боялась, что левый борт будет снесён напрочь и погибнет очень большое количество спящих людей. С огромным трудом я смогла проложить крен судна до сорока четырёх градусов и оно-таки взяло крен. Буквально на последних секундах мы смогли направить судно вправо и вверх. При этом мы еще умудрились включить защитные экраны, хотя они работали процентов на семьдесят потому, что у нас были запущены на максимум все двигатели, которые мы только могли запустить. То есть ходовые двигатели и левые бортовые. В общем количестве их там было восемь штук, как мы уже успели выяснить. Причем запущены нами они были на максимум, но мы отделались благополучно. Мы вышли из зоны поражения.

И тут я снова просыпаюсь. Причем опять же я просыпаюсь, как и в прошлый раз — я устала, я настолько устала и разбита, я так хочу спать, это было что-то невероятное. И снова весь день прошел, кто знает как. Пришло время ночного сна и я засыпаю снова. Пытаюсь заснуть, но по каким-то причинам я заснуть не могу. И вроде бы не сплю, но в то же время я как бы не бодрствую. Меня снова погружает в это дальнейшее восприятие.

Я прошу старпома разрешить лечь на обратный курс, потому что из той точки, в которую мы пришли, прокладывать курс было можно, но он был бы витиеватым и затяжным. Нам бы нужно было сворачивать налево, сворачивать направо обходя всевозможные препятствия на пути следования. Причем расстояния были бы довольно большие, иногда это были целые звездные скопления и их нужно было обойти, потому что у каждой планеты есть своя гравитация и мы боялись попасть ещё и туда. А чтобы не попасть еще в гравитацию встречных планет, их нужно было обходить

— Вернуться в исходную точку! Ложимся на обратный курс, — слышу я указание старпома.

Мы разворачиваем судно, идем в исходную точку.

— Как долго мы здесь провисели? — уточнила я у старпома, понимаю, что долго отсутствовала вне сна.

— Около двух часов по корабельному времени, — отвечает он мне.

Штурман у нас оказался довольно мудрым малым и нашу исходную точку он транспортировал вперед. То есть чтобы мы не возвращались назад, он ее перенёс её вперед, а заодно проложил нам синусоиду, по которой мы плавненько встали на курс. То есть мы легли на прежний вектор, но из другого места.

А еще я помню, как я наблюдала за тем, как красная точечка нашего корабля ползет по зеленой полосочке вектора. Это так было красиво, так завораживающе. Это были единственные разноцветные огоньки среди чёрно-белого изображения. Я смотрела на это заворожённо до сих пор не верив, что мы не погибли. Когда судно легло на прежний курс, мы поставили его на автопилот и облегчённо выдохнули.

И я чувствую, как всё мое тело начинает трясти мелкой дрожью. Напряжение у всех было таким, что все мы были в полном ужасе от происходящего и никто не ожидал, что мы вообще выживем. Совершенно чужие люди, на чужом судне работали очень слаженно, хотя вне мостика, пассажиры и не догадывались о грозящей им угрозе. Многие из нас, в рубке плакали, понимая то, чего мы только что чудом избежали.

В общем, мы легли на курс и пошли на автопилоте старпом мне говорит:

— Я тебя помню.

— А я вас не знаю, — отвечаю я ему.

— А вот я помню. Помнишь, как-то на одном из судов мы тоже попали в экстренную ситуацию, мы несколько суток были без сна? И вот однажды у меня уже не осталось сил и нужно было прилечь хотя бы на пару часиков, а свободных спальных мест не было, ты пригласила меня спать на своей кровати.

И да, я начинаю вспоминать, что да, был такой случай, что он бедный маялся несколько суток без сна, а прилечь негде. И судно было вроде бы не очень большое, на сотню человек, а спальных мест нет. И я ему предложила:

— Ложись рядом. Встать я не могу, потому что мне скоро вставать на смену, мне тоже нужно немного поспать.

Я вспомнила этот момент, мы посмеялись, и когда судно легло на прежний курс и встало на автопилот, я оставила второго пилота и пошла к старпому и говорю:

— Где-то у меня в вещах был коммуникатор.

— Зачем он тебе здесь? — спрашивает он меня.

— Как зачем? Помощь позвать!

— Ну, помощь позвать, это, конечно, очень хорошо.

При всех сложностях на судне у нас ещё и связи не было вообще никакой, ни общей внутри корабля, ни личной, между дежурной лётной сменой, хотя бы для возможности вести судно. Единственное только что было, так это могла орать тревога, что нас несказанно нервировало. Если по началу какое-то время еще с хрипами работала общая связь, потом она вообще прекратилась.

— Помощь это, конечно, хорошо. Она нам очень нужна. Мы без связи, панель навигации не работает, мы даже не можем посмотреть, что снаружи корабля — найти пробоины и другие повреждения.

— Пойду я посмотрю в своей сумке, — отвечаю ему я и бегу в отсек с багажом, открываю свою сумку, коммуникатора нет, все мои вещи выворочены, кто туда залез, я не знаю.

Я же бегу к нему в рубку и говорю:

— Поднимите запись видеокамер, если таковые работали, потому что у меня перерыта сумка и очень многих вещей не хватает, а я знаю точно, что конкретно я в нее уложила.

Мне нужно было вернуться на свою родную планету с моего судна на котором я служила и лично решить некоторые юридические дела. Это было что-то связанное с моими родителями — то ли они погибли, то ли они какие-то дела мне передавали. Я не помню тонкостей, знаю лишь, что мне нужно было прибыть домой по этому поводу так как дистанционно решить эти вопросы возможностей не было.

Старпом даёт распоряжение смотреть факт кражи по камерам. Выяснилось, что эта девушка, которая назначила себя капитаном, та, которая проснулась первой, она и переворошила мою сумку, забрав все, что ей было нужно.

В какой-то момент я просыпаюсь опять. И снова я уставшая до нельзя. В эти дни я была вообще выжатая, как лимон. На следующую ночь ложусь спать и меня снова затягивает вот в продолжение происходящего. Это как просмотр сериала. У меня такое бывает иногда, не часто, но бывает. А в этот раз, всё было настолько подробно и детально, что моему удивлению не было предела. И мне снова показывают, что я сижу со старпомом на полу возле одной из кроватей. Видимо, мы планировали после смены лечь отдохнуть. Сотня проснувшихся людей суетится и пытается что-то делать на благо всех проснувшихся. Все отсеки, которые можно было вскрыть, мы вскрыли. Люди начали заниматься ремонтом. Починили внутрикорабельную связь. Еще требовался выход в открытый космос. Но выйти в открытый космос вариантов еще нет — ещё не вскрыли отсек со скафандрами. И вот мы сидим на полу и размышляем.

— Хорошо, что эту девку арестовали, может быть она вернёт мне моё средство связи, — задумчиво произнесла я.

— Она всё вернёт, не переживай, — ответил мне старпом, — Ребята знают своё дело.

Оказалась, что на судне есть служба безопасности и некоторые её сотрудники тоже вышли из гибернации. По сути, эта девушка пыталась организовать захват корабля.

Капитана мы так и не нашли, хоть и открыли все эти ангары со спящими в капсулах людьми, но капитана не было нигде, ни умершим, ни живым, его капсула была открыта, но его не было нигде. Арестованная ещё пока ничего не рассказала, естественно, подельников своих она сдавать не планировала.

— Прости, я сделала все, что могла, хотела выйти на связь…, — с сожалением говорю я старпому, — Стоп, у меня же есть связь с кораблем, да, то есть я же чипирована насквозь, чтобы вводить шестидесяти-километровое судно, нужно быть с ним единым целым, то есть во мне, внутри моего тела, стоит целая компьютерная система.

— Ложись, попробуй соединиться, — говорит он мне буквально запихивая меня на кровать.

Я ложусь, пробую соединиться, у меня ничего не получается. Также точно мы пробовали соединиться с данным судном.

— Это не вариант. Да, на этом судне тоже есть искусственный интеллект, но он другой, и коды другие — здесь все другое. Я могу попробовать соединиться со своим судном.

Я пытаюсь соединиться своим интерфейсом с интерфейсом моего корабля, на котором я служила. Я лежу и пытаюсь подключить свой интерфейс, он не подключается. Думаю:

«Странное дело… Может быть, вот это оборудование для гибернации, в которой я находились в стазис-капсуле так действует на микросхемы, на чипы, на импланты? И в какой-то момент, пока я исследую свою «прошивку», на левой руке я начинаю ощущать некую вибрацию и слабый звуковой сигнал. От неожиданности я начинаю ощупывать свою руку, а у меня там браслет очень похожий на часы. Я хватаюсь за вибрирующий и издающий звуковые сигналы браслет. Открываю глаза, а там написано: «Входящий звонок». Я просто обалдела от происходящего. Но не только я онемела от неожиданности, старпом тоже был в шоке от неожиданной удачи.

— Почему ты не сказала, что у тебя есть связь? — спрашивает он меня.

— Я не знала, что он работает. Вообще это просто браслет, который нельзя снимать. Я этом браслете даже в капсулу легла, потому что его нельзя снимать — Он работает от ДНК, только от ДНК того, на ком оно висит.

К нам на связь вышел капитан какого-то судна и рассказал о том, что они запеленговали мой маячок.

— Какой маячок? — уточняю у него я.

— Твой личный — биолокационный. Он выдает команду бедствия, — отвечает он мне, а тем временем возле нас со старпомом уже начинают собираться люди.

— Мы запеленговали вашу частоту, мы запеленговали ваши координаты, какого род нужна помощь?

А я ему говорю неким тайным шифрованием между гигантскими судами, в надежде на то, что он поймет, потому что вокруг нас люди, а пугать мне их никак не хотелось. То есть не все знали, что нас пытались захватить изнутри.

— Что вам нужно в помощь?

Я ему рассказываю, что у нас не работает то, не работает это, мы не можем ничего починить, мы не можем попасть туда, мы не можем попасть сюда. Тут старпом тоже начинает свои длинные переговоры с судном, которое получило мой сигнал бедствия.

— Капитан, пожалуйста, еще одна просьба, так как мы здесь питаемся только хлебом и водой из-за репликаторов, других видов продуктов он нам не дает. У нас есть только коридорный репликатор и ничего особо ценного в нём нет, кроме воды. Привезите, пожалуйста, нам пиццу, — прошу я капитана спасательного судна.

— Пиццу привезти с чем?

— С моллюсками.

— Понял.

— И еще привезите, пожалуйста, ящик металлических банок с маслинами внутри.

— Вас понял — пицца с морепродуктами и банки с маслинами. Мы прибудем где-то часа через два, держитесь там.

И вот спустя какое-то время старпом разогнал людей и говорит:

— Что за банки с маслинами? О чём ты вообще?

— Я дала понять, что мы захвачены внутри корабля своим же экипажем. — Понял, крупные суда шифруется по-своему.

Спустя какое-то время я уснула (уснула внутри моего сна на борту корабля) и вдруг чувствую, что меня кто-то будит. Я открываю глаза и вижу перед собой девушку которая говорит:

— Срочно в рубку, тебя требует старпом.

Я вскакиваю с кровати, мчусь туда, в рубку, забегаю и старпом показывает мне, что подошли корабли. Я наблюдаю в обзорное окно как из подошедшего судна вышли и продолжают выходить челноки, некоторые уже окружили наше судно со всех сторон и пристыковались. Я уже слышу по коридору очень тяжёлый топот и понимаю — да, идет тяжёлая броня. И увидев ребят в броне у меня появилось такое облегчение в сердце, что не передать словами — свои пришли! То есть все нормально.

И вот перед очередным моментом просыпания я увидела, как пришли люди в броне, потом еще пришли люди в броне, потом прибыли медики, за ними связисты. В общем, прибыло очень много людей в помощь вот этому судёнышку, которое по какой-то причине оказалось неисправным.

Прибыл капитан запеленговавшего нас судна, которое прибыло первым, он и высадил эту броню. Я его увидела и кинулась обнимать. Там, в моём сне я знала его, но вот откуда я его знала, я не знаю. Я обнимаю его счастливая и говорю:

— Как я рада, что ты пришел! — причем я ему на «ты» говорила.

— Ну не мог же я бросить своих беде, тем более, когда они просят оливки в жестяных банках. Я все понял. Поэтому мы пришли именно вот так. По периметру снаружи мы тоже охраняем. Пробоины у вас гигантские, конечно. Очень удивлен, что вы вообще здесь все живы. У вас потерь человеческих нет?

— У нас есть потеря — это капитан, но мы не знаем, где он находится. Затем мы пришли в рубку и я увидела в обзорное окно то, что тронуло моё сердце. Окно было гигантским и шло полукругом вдоль передней части рубки. Верхняя часть рубки, другими словами — потолок, тоже была прозрачной. То есть видно было очень большую часть космоса. И вот войдя в рубку я очень удивилась. Люди побросали свои рабочие места на и прильнули к одной из сторон обзорного окна. Я слышала их удивление о том, что они в жизни никогда не видели таких больших судов. Когда я подошла и увидев это судно, где-то внутри меня всё защемило от радости встречи. Я смотрю вдаль, и вижу ещё одно подошедшее на помощь гигантское судно, вижу топовые и габаритные огни, и понимаю — насколько оно гигантское. И руками прижимаюсь к стеклу говорю:

— Родненький мой, как же я тебя люблю, спасибо тебе, что ты пришёл!

Я вижу, как оттуда отходит челнок и понимаю, что оттуда идет поддержка с бойцами и помощью.

Первое судно, которое пришло на помощь было довольно огромным, хотя при этом и было в несколько раз меньше второго.

И я проснулась. Опять проснулась. Я надеюсь, что сегодня буду спать. Вроде бы все уже закончилось. Я не знаю, зачем мне это показали.

Мне показали четко меня и как я выглядела. Мне показали, как я принимала решения. В общем, много чего показали, в том числе очередные стрессовые ситуации.

Кстати, комбинезон у меня тоже был очень интересный. Он был с интерфейсом, то есть в него был встроен искин — искусственный интеллект. В нем было довольно много функций и к тому же он был бронированный, хотя при этом он был лёгким и гибким. Почему я решила, что он бронированный? Потому, что в меня стреляли, но мне не причинили вреда, а так же и сам комбинезон не повредили тоже. А ещё он носил в себе еще и оружие. Его нужно было просто материализовать.

Я не знаю, что это было. Я не знаю вообще, что это есть. Я не знаю, почему я это вижу. В последнее время, а точнее в последние два-три месяца, у меня начались очень-очень сложные вещи происходящие со мной во снах.

И я уже понимаю, что это не бред. Это либо раскрытие моей памяти, либо я где-то нахожусь, но где? Но скорее всего это происходит раскрытие памяти. Потому что я знаю, что лежу на кровати на кровати, я чувствую свое тело, я понимаю, то ли сплю, то ли не сплю, как я чувствую, как я переворачиваюсь с боку на бок. Но при этом, даже если я хочу открыть глаза во время трансляции, я не могу этого сделать, во время трансляции они у меня не открываются. Я даже не могу пошевелить телом в это время. Если неосознанно я могу перевернуться сбоку на бок, то осознанно открыть глаза и пошевелиться нет.

Очень интересным образом сыпятся всякие воспоминания, причем очень детальные. Сейчас я рассказала мои видения вкратце. Я не описываю помещения, которые я видела, я не описываю наши полные диалоги, я просто коротко изложила события нескольких ночей. Вот такие вот дела со мной происходят и мне очень бы хотелось знать ответы на свои вопросы.

В итоге я понимаю, что судно починят, и оно благополучно дойдет до места назначения.

Во сне, сегодняшней ночью, когда капитан зашел на борт, тот, которого я обнимала рассказал нам о том, что корабль имеет очень сильные повреждения. У него местами обгоревшая прошивка, то есть была атака, и она была явно не метеоритная атака, а значит кто-то пытался на нас напасть. Не знаю, по какой причине сработал автопилот или автоматическая система безопасности, но это увело судно от атаки. В общем, вот такие странные вещи происходят у меня частенько, которые не дают спать, и в итоге я просыпаюсь очень уставшая.

О переносе сознания в машину

Я видела, как мы с ещё одной девушкой находимся большом, просто гигантском зале и переносим сознание человека в машину. Машина — это существо (я для себя его назвала машиной, но по сути это робот) высотой около трёх метров, совершенно механический, полностью состоящий из металла, там нет ничего биологического. Это машина с руками, ногами, с головой, но это машина, это механизм. И вот в этот механизм мы переносили сознание. Живое, биологическое сознание.

Я видела себя в белых брюках и в белой рубашке с очень коротким рукавом. Голова была выбрита почти на лысо, но была красивая челка, я это запомнила. Это смотрелось как-то лаконично с тем, что происходит. Я бы не поняла, если бы у меня были косички.

Вернемся к пересадке. Человек лежал в капсуле, с обратной стороны, за ним, в его голове, стоял длинный стол, на нем лежала машина. Между собой столы были соединены оборудованием, которое пересаживает сознание из одного существа в другое. Я не знаю, что при этом чувствует человек и даже не догадываюсь, на тот момент времени в здесь и сейчас я не знала, каким образом переносится сознание, потому что сознание можно переносить несколькими способами.

В данный момент переносили сознание данным способом, именно он подходит для «посадки» его в машину. Наверняка внутри этой машины были какие-то биологические устройства, потому что, совершенно в металлическую голову машины перенести живое сознание, я думаю всё же проблематично. Но проблематично это для нас с нашими технологиями, а с теми технологиями, видимо, это нормальное явление.

Зал был очень большой, по размеру походил на ангар. Для чего так много пространства? Когда машины приходят в сознание, у них происходят какие-то тестовые движения. Их проверяют на дееспособность, на сообразительность, на то, слушается ли части тела — руки, ноги, голова, проверяют импульсы мозга, импульсы нервной системы. Человека, у которого изъяли сознание, отправляют в анабиоз в капсуле, далее он хранится в крио-зоне или в стазис-зоне.

О машинах. Когда я проснулась, то всё это меня очень насторожило. А вот когда я производила эти манипуляции с пересадкой сознаниям, то это было вполне нормально. Нас так вырастили, нас этому обучили, мы жили в этом всю жизнь, и это было нормой.

Но сейчас, с точки зрения человека, живущего здесь и сейчас, для меня это не то, что неправильно, для меня это недопустимо. Почему? Потому что машина, в данном случае я понимаю, что эта машина — это обычный солдат, робот-солдат, но с человеческим мышлением. Если обычной машине можно прописать алгоритм и его можно просчитать, то такой машине с человеческим сознанием алгоритма не прописывают и он мыслит сознанием человека. Представляете, насколько непредсказуема эта машина для убийства?

Я вот сижу сейчас и думаю о том, как все-таки это выглядит угрожающе. Если одна или две такие машины нанесут большой урон, да, это понятно. А если их будет десятки или сотни, или тысячи? И в очередной раз я понимаю, насколько глобальные работы идут во всевозможных тайных программах. Когда я спросила:

— Что это? Где происходит эта пересадка сознания на данный момент времени?

— «Арис Прима», — пришло мне название.

На тот момент времени я просто хотела получить название и подумала:

«Арис Прима — оно же Арес Прайм — это же база на Марсе, по-моему, да?» — я находилась в таком состоянии сознания, что не очень быстро соображала.

А потом спросила, хорошо:

— Это Арис Прима, это база, а скажите мне, пожалуйста, источник, откуда пришли указания на пересадку сознания в машину?

И мне пришло:

— МК-Ультра.

Я была удивлена, что можно вот так вот хладнокровно наблюдать за пересадкой сознания человека в машину, для меня сейчас вспоминать это дико. Мы здесь, на Земле, мы не привыкли к такому. Для нас, и лично для меня, даже искусственное… не то что искусственное зачатие, а именно искусственное развитие эмбриона в искусственных формах вместо живой женщины, для меня это уже неприемлемо, но когда еще и сознание можно переносить в машины, это уже перебор.

Подобные сны у меня были, но они не были столь четкими, чтобы я могла об этом рассказать. Всё время они шли мелкими кусочками — здесь немножко, там немножко, тут… Но сегодня я наблюдала весь этот процесс.

Касательно столов. Да, забыла сказать, что они находились в полностью горизонтальном состоянии. Полностью. И человек, лежащий в капсуле, был подключен ко множеству приборов, аппаратов.

В общем, это довольно сложный кропотливый труд, пересадить сознание в машину, но тем не менее это существует. Я понимаю всю угрозу, которую несут вот такие машины.

Землетрясение, эвакуация, парень из прошлого

Эпизод первый

Я и несколько человек, мужчины, женщины и дети бежим к дому. Какие-то люди велели нам забежать именно в этот дом, запереть за собой плотно все окна и двери, и сесть всем кучно в самом центре этого дома. Мы так и сделали, вбежали, все заперли и сели кругом в середине дома прямо на пол, это был проход между кухней и комнатой. В этом доме была всего одна комната и кухня, по этому мы не сговариваясь сели именно там. Нас было восемь человек — я, двое детей, мальчик и девочка, три женщины и два мужчины.

Команда была такой: «Все бегом в дом, закрыть плотно все окна и двери! Сядете плотной кучкой по центру дома, где бы он не располагался, и будете так сидеть всё время, пока вам не постучат в дверь. Всё понятно? Если всё понятно — бегом в дом не теряя ни секунды!».

Сидим, нам по какой-то причине очень страшно. С того места, где я сидела, а мы сидели на полу, мне было видно окно и всё, что за ним происходило. Это был город, довольно большой, а что это был за дом внутри высотных строений я не знаю.

Итак мы расселись, нам страшно, мы сидим и ждём согласно инструкции, как вдруг земля задрожала и нас толкнуло с такой силой, что мы, сидящие в кучке раскатились как кегли, дети, как собственно и все взрослые, закричали, мы в ужасе, но продолжаем оставаться в доме, согласно данным нам ранее указаниям. В окно передо мной я вижу как земля начинает ходить ходуном, издавая страшные звуки. Крики людей, рушащиеся здания, дикое дрожание земли, звон падающей посуды и скрип мебели в доме — это было настолько страшно, что мы все собрались в кучку и обнялись, закрывая собой детей. Было невероятно жутко, Земля ревела так, что ужас пронизывал до самых костей.

При втором таком толчке, мы все почувствовали как наш дом начал подниматься вверх. Один из мужчин спросил:

— Наш дом поднимают вертолётом?

— Возможно, — ответила ему я. — Только вряд ли есть вертолёты с такой подъёмной силой.

— Согласен, тогда что это?

— Не знаю и предположить страшно.

— Почему?

— Думаю, что в такой ситуации нужно несколько подъемных устройств, что бы поднять такую махину, подъёмные краны все уже рухнули, а у вертолёта лопасти, они лопастями могут сцепиться друг с другом, да и даже несколько их сразу вряд ли нас поднимут, самолёту нужен разбег для взлёта. Остаётся только НЛО.

— Нас похищают инопланетные? — с ужасом спросил он меня.

— Я думаю, что они нас спасают, а не похищают.

И в самом деле, пока мы с ним переговаривались, я чувствовала, как наш дом не просто поднимается в воздух, а летит по воздуху. Было странно, непонятно и ужасно страшно. Я снова и снова видела картину рушащегося мира — истошный рёв Земли и предсмертные дикие крики людей. Всё это заставляло моё сердце бешено колотиться, а тело трястись уверенной мелкой дрожью.

Я не знаю сколько мы так летели, пять минут или пять часов, время как будто бы остановилось, мы все сидели молча, так и обняв друг друга за плечи и склонившись над детьми. В какой-то момент я, как и все, почувствовала, что наш дом начал опускаться в низ. Кто-то из женщин спросил:

— Мы прилетели?

— Интересно, куда они нас привезли? — обратилась к ней другая женщина.

— Да, очень любопытно, — ответила им я, — Но предлагаю пока не двигаться, а то мало ли что, может быть мы на краю какой-то попасти…

Сидим. Ждём. Нам страшно. И в какой-то момент мы слышим стук в дверь. Сидим, боимся встать и открыть её. Снова стук в дверь и голос за дверью говорит:

— Друзья, выходите, вы вне опасности.

Я встаю, ноги затекли, они ватные и я не могу идти, конечно, по всей вероятности многочасовой полёт в одном положении привёл к затеканию всего тела, тогда я ползком направилась в сторону двери. Пока ползла, почувствовала как тело начинает отходить и принимать обычные функции, но всё же дверь я открывала всё еще стоя на коленях.

Открыв дверь я толкнула её вперёд как только могла. Дверь приоткрылась и я увидела, как человек, предположительно мужчина, открыл эту дверь до конца. Я подумала при этом:

«Конечно мужчина, а кого я ожидала здесь увидеть, если голос который с нами разговаривал, был мужским».

— Все живы? — крикнул он в дом и посмотрел на меня, посмотрел — это предположительно, он был одет в черный плотный костюм и на нём был такой же чёрный шлем, на спине висело оружие, на ногах и на поясе тоже, я поняла, что это был военный.

— Все, — ответила ему я.

— Прекрасно. Напугались наверное ужасно? — мирно и как-то по отечески спросил он обращаясь к нам всем.

— Хорошо не обгадились, — ответила ему я дрожа уже крупной дрожью. — А что это такое было? Такого жуткого землетрясения я даже в фильмах не видела. И как мы летели, чем вы нас подняли?

— Землетрясение такой магнитуды, что ваша шкала Рихтера, не знает такой цифры.

К мужчине в черном подошли ещё трое таких же людей в чёрном, все они вошли в дом, помогли подняться всем, кто там был и выйти из дома.

Ещё стоя на коленях и толкая дверь вперёд я увидела ровную зелёную лужайку, вдалеке виднелся лес, как мне показалось при поверхностном рассмотрении, но позже, когда я рассмотрела детально, то я увидела, что это был не лес, это были джунгли. Мужчина в чёрном, помог мне подняться и выйти из дома, и мне всё время казалось, что он там, у себя внутри шлема улыбается, если не посмеивается на до мной, хотя я могла и ошибаться.

Когда я вышла и вышли другие люди из домика, мы увидели, что на поляне стоят несколько домиков, а точнее пять.

— Это все, кого мы успели спасти, — сказал мой мужчина в чёрном, — К сожалению мы узнали об этом слишком поздно. Но всё же, хоть кого-то удалось спасти. Простите за предоставленные неудобства, но хоть так, что-то осталось от человечества.

И я в ужасе уставилась на него.

— Как это всё, что осталось от человечества?! — закричала я ему в ответ и разрыдалась, — Как это всё от человечества?!

Он обнял меня и проговорил:

— Успокойся, мы сделали всё, что смогли, спасли хоть кого-то, вы остатки цивилизации, мы привезли вас на новую планету, здесь пригодный для дыхания воздух, вода и растительность, хищных животных нет. Вы в полной безопасности. Начните строить новую жизнь, и не убейте свою планету, как убили её ваши сородичи.

Между тем, на полянке собралось около сотни выживших землян. Почти все из нас плакали, точно все как один были растеряны и в ужасе от происходящего и от того, что всем пришлось пережить.

— И всё же, каким образом вы смогли доставить нас сюда? — не унималась я идя за мужчиной в чёрном, которому я открыла дверь.

— Мы захватили ваш дом при втором толчке магнитным тяговым лучом, — ответил он мне, — По-другому никак. Почему при втором, спросишь ты? По тому, что при первом нужно было высвободить фундамент дома от поверхности, в которую он был установлен. Но у нас получилось и вот вы живы. — и развернувшись к землянам лицом он крикнул, — А теперь все дружно пошли на корабль, вами займутся медики!

И только в этот момент я увидела гигантское судно парившее над полянкой. Нас всех загрузили в суда, которыми транспортировали наши дома и мы полетели на большой корабль, напоминавший двояковыпуклую линзу.

Эпизод второй

Город, город который я знаю, в котором я живу, он очень напоминает мне тот город в котором я живу в «Здесь и Сейчас», но это совсем другой город, очень большой, по сравнению с моим нынешним. Выхожу из какого-то офисного здания и вдруг вижу как следом за мной выходит моя сестра. Меня это очень удивило, и я спрашиваю её:

— Ты что здесь делаешь?

— Да вот, бумаги приходила оформлять.

— Куда теперь?

— Домой.

Сестра живёт за городом, я в городе, но всё же нам было по пути, хоть они и ехала на вокзал, а я домой. И так мы шли вдвоём ища ближайшую остановку. Остановку мы нашли, это была довольно большая площадь для автобусной остановки, скорее это было больше похоже на перекресток транспортных путей, чем на остановку, но мы всё же остановились здесь и мы стали ждать свой автобус.

Пока мы шли от здания к остановке, мы шли через толпы очень странных людей, это были полу-зомби, ещё не успевшие дойти до кондиции полного зомбирования. Каждый из них хотел накинуться на нас с сестрой, но что-то еще оставшееся в них человечное не позволяло им этого сделать. Мы проходили мимо них, и каждый из этих существ делал несколько шагов за нами и останавливался, не мешая нам идти дальше. Как вдруг один из них крикнул:

— Красные очки! Красные очки!

И все полу-люди перестали нас преследовать, точнее меня, продолжая порываться навредить моей сестре. Подошёл автобус, сестра вошла в него, а я всё ещё продиралась через толпу полу-зомби, которые в странном почтении пропускали меня вперёд практически кланяясь передо мной.

А я иду и думаю:

«Странно всё это как-то. Я в очках, да, я ношу очки, но они у меня не красные, так почему зомби видят в них красный свет или цвет? Они же продолжают орать — Красные очки и низко мне кланяться. Кто я для них, почему так? Почему они зомби? Да что вообще происходит?!».

Пока я продиралась сквозь них со своими мыслями, моя сестра села в автобус и он поехал, а я не успела. Я бегу за ним вслед, сестра машет мне рукой, типа — давай быстрее догоняй, но тут двери автобуса закрылись и я осталась одна на остановке среди этих существ.

Подходили пассажиры, полу-зомби их окружали и мне приходилось идти и выручать каждого бедолагу, так нас собралось человек-пять шесть. Редкие автобусы останавливались на остановке, в основном они проезжали мимо, видимо боясь что кто-то из этих существ попадет внутрь автобуса.

И вот подходит автобус, в нём есть несколько свободных мест, я спрашиваю водителя:

— Могу ли я доехать до нужной мне остановки? — уж и не помню как она называлась.

— Можете, только выйдете на Комсомольской и пройдёте немного вперёд по ходу автобуса и будете на месте, а мы заворачиваем влево.

— Сколько стоит доехать до моей остановки?

— Двадцать рублей.

Я оплачиваю проезд и мы уезжаем.

Эпизод третий

Поляна, на которую нас эвакуировали наши добрые инопланетные друзья. Наши дома, мы в них так и живём, правда расселились кто куда мог, кому куда удобнее. Дома разные, с разным количеством комнат. Мужчины строили новые дома из срубленных деревьев в джунглях. Но пока мы теснились в том, что было.

Я жила в доме с одним парнем и девочкой, которая «летела» со мной в одном доме. У девочки были родители, но они по какой-то причине жили в другом доме. С парнем у меня сложились довольно дружеские отношения, практически любовь, но без сексуальных отношений. Просто такая вот забота друг о друге.

Девочка, которая жила с нами, была довольно скверным ребёнком, устраивавшим всякие пакости, на которые только была способна и в итоге мы попросили Совет Выживших вернуть её родителям, что бы они сами заботились о своём ребёнке. Девочку забрали и подселили к нам парня. Он был довольно добрым, но своенравным, мне это очень не понравилось. И в итоге я ушла в другой дом, куда меня с радостью приняли, хоть там и было перенаселение. Зато я была спокойна. С первым парнем я расставалась со слезами, при этом говоря:

— Не переживай, я ухожу из дома, но я остаюсь в поселении и мы сможем видеться.

С момента нашей эвакуации прошло двадцать семь лет. Мне пятьдесят четыре. И в один из дней я попадаю в больницу. У нас в поселении построена больница и другие общественные места. Мы растём и развиваемся, наши инопланетные друзья периодически нас навещают и мы всегда им очень рады и устраиваем празднования при их прибытии, не важно с какой целью они прибыли.

Оказалось, что есть ещё такие же похожие поселения, мы все живём дружно, нас много и все безмерно благодарны спасшим нас друзьям. Даже наше поселение, со временем дополнилось еще огромным количеством людей и в итоге в первый год нас уже было около тысячи. Не все прилетели в домах, многих привезли просто на бортах летательных судов. Инопланетные друзья привозят нам медикаменты и продовольствие, и периодически проводят медицинское обследование для всех. Я же попала в больницу по тому, что по какой-то причине в последнее время я могла говорить только шёпотом.

И так, больница, палата на три человека, и там три женщины включая меня. Я прилегла на кровать отдохнуть, а две другие, помоложе, занимались там какими-то своими делами. Как вдруг открывается дверь и к нам входит мужчина, довольно крупный, т.е. высокого роста и атлетически сложенный, лет шестидесяти и спрашивает:

— Дамы, а вы не знаете где здесь лежит женщина…, — и он называет её имя, а я не могу разобрать, что он говорит.

Несколько раз я его переспрашивала, и несколько раз он произносил мне имя, при чём полностью — фамилия, имя и отчество, но я не могла его расслышать, да и говорить могла только шепотом.

В итоге он расстегнул рубашку, сдвинул в сторону лямку от майки и показал вытатуированное полное имя той женщины, которую он искал, я смотрела и не могла понять, что там написано, хотя все буквы были прописаны чётко, я видела каждую из них, но сложить их вместе у меня никак не получалось.

В итоге ответила одна из лежащих со мной в палате девушек:

— Это она, — сказала ему девушка показывая на меня, — Вы ищете её.

Он посмотрел на меня чуть не со слезами и в глазах его читалась радость, он подошёл, обнял меня и сказал:

— Я очень долго тебя искал, я искал во всех поселениях, я искал у друзей (инопланетных), но найти не мог, много лет тебя искал безуспешно.

— Привет, как ты изменился! Я тебя не узнала! — ответила я ему шёпотом.

— Конечно, столько лет прошло, и я тебя не узнал.

— Я построил свой дом, семью не завёл, ты не поедешь ко мне жить? Мой дом на берегу океана, там красиво. Мы построили большой город.

— Поеду, почему нет? Я тоже одна, наверное из-за этого и голос потеряла.

— Я очень рад, что мы смогли тогда выжить. А совсем недавно узнал, что наша планета была заражена и её зачистили от всего живого. Ты помнишь зомби? Это было лишь начало, так мне сказали.

— А кто уничтожил Землю?

— Я так и не узнал, но со временем мы это выясним.

И на этом моменте я проснулась.

И еще… Где-то во сне я произнесла фразу: «Мне сейчас пятьдесят четыре года и двадцать семь из них я болею».

Мафаэль, смена матрицы и чёрные скафандры

Эпизод первый

В самом сне (находясь внутри сна), я чувствую, как кто-то гладит меня по голове, но мне почему-то страшно, я не могу повернуть голову и посмотреть, моё тело буквально онемело, глаза тоже открыть не могу, веки как будто много тонные. Внутри себя я начинаю сопротивляться. Мне хотелось думать, что это моя мама гладит меня по голове, но приходило постоянное стойкое ощущение страха, что мысль о маме отлетела сама собой.

Тогда я начала всех дружно отправлять эротическим курсом. Не важно кто там и сколько их, я всех отправила по адресу. Наступило некоторое затишье. И вдруг я снова начинаю чувствовать во сне (сквозь сон), как меня уже на физическом плане кто-то гладит по голове. Появилось странное ощущение, что это вовсе не во сне.

Обо всём этом я рассуждаю внутри своего сна. В какой-то момент я осознаю, что я сплю и нахожусь во сне, а все действия происходят извне, т.е. вне сна и кто-то гладит моё спящее тело по голове. Я пытаюсь проснуться. Но у меня это не получается. Внутри сна я не могу выйти из сна. В какой-то момент я поняла, что моё сознание хоть и в состоянии полусна, но всё же начинает просыпаться, понимает, что оно в теле, а голову этого тела кто-то гладит по волосам. Меня одолевает непонятный страх и я пытаюсь открыть глаза, но этого не получается, веки чугунные.

Нет, это не сонный паралич, это нечто другое. В сонном параличе нет возможности управлять телом, а здесь управлять телом я могу, но у меня нет сил, я как будто под гипнозом или сильным наркозом. Я силюсь разлепить веки, но они не слушаются, я силюсь пошевелить телом, но оно очень тяжёлое. И в какой-то момент уже не имея сил справиться с телом, телепатически я спрашиваю:

— Кто ты?

— Мафаэль моё имя, — приходит мне ответ чистым телепатическим каналом с мужскими энергиями.

Следующие вопросы, я задать не успела, так как всё-таки удалось разлепить глаза в щелочки. Но у вы, я никого не увидела, кто мог бы гладить меня по голове. С громадными усилиями я села, глаза не открываются, руки не слушаются. Впервые я встретилась с таким ощущением. Теперь я понимаю, как чувствуют себя зомби. Я с огромным трудом присела для того, что бы просто записать три слова, что бы их в дальнейшем не забыть, я посчитала, что это очень важно. А написала я на листочке бумажки «Мафаэль моё имя».

Ни разу в жизни мне не доводилось чувствовать реальный вес моего тела, вес тела, который управляется нашей душой и энергетическим каркасом. Сразу возникла мысль о том, что человек — великий виртуоз и силач, если он умеет управлять такой махиной как тело.

Кстати… Когда я чудом на секунду разлепила веки, то увидела свою комнату и очень удивилась тому, что я проснулась именно здесь, а самое интересное в том, что сначала я не узнала собственную же комнату. Долго думала — где я и что происходит.

Эпизод второй

После того, как я с трудом проснулась после первого эпизода, я снова уснула. И видела как я высаживаюсь на какую-то планету с десантом. Что за десант и что за планета, я не знаю. Нас сбрасывали с борта летательного средства, как оно выглядит я не знаю. Дошла очередь им меня тоже вытолкали с борта. Я полетела вниз, планета, красоты. На той местности, куда мы высаживались было больше лысых гор, чем равнин с растительностью.

В процессе приземления я застреваю между двумя колоннами какого-то древнего строения. Это руины, но колоны целые. И мне нужно подняться на верх. Я пытаюсь подниматься, кто-то из десантников скинул мне верёвку, но я не могу поднять вес своего тела, я знаю, что у меня физически прокачанное тело, я ведь десантник, но у меня нет сил подняться. Как я только не пробовала подняться, у меня это не получалось, а подняться нужно было лишь на пару метров, схватиться за край руками и вылезти, но я не могу, я слишком тяжёлая. Я едва смогла подняться сантиметров на десять как посмотрела на пейзаж планеты, он резко изменился, вместо руин стоящих в степи, я вижу склон гигантского каньона, а точнее гигантскую срезанную горную стену у которой где-то очень высоко виднелся ровный срез (по вершине), как под линейку, а влево, вправо и вниз она выглядела просто бесконечной. Я продолжаю висеть между колоннами и товарищ, сбросивший мне верёвку говорит:

— Сиди там, не выходи, произошла смены матрицы и парадигмы, не вылезай, я дал сигнал SOS и за нами скоро придут спасатели.

А я вешу и думаю:

«Странно всё это как-то. Не должно было быть смены матрицы и парадигмы. Мы пришли сюда на задание. И почему я такая тяжёлая, почему я не могу поднять свой крошечный вес, по сравнением с тем весом, который я тягаю в тренажёрном зале?

Интересно это связано как-то с тем, что я не могла накануне проснуться и двигать телом?»

Эпизод третий

Десант, я в его составе, на нас надеты чёрные скафандры. Очень интересные, как у космонавтов, только тоньше, плотнее и чёрные, а не белые. Они мягкие, это не броня. Одевается он снизу вверх. Сначала боты, потом руки, все застёгивается на молнию, после чего накладывается накладка и тоже застегивается на молнию. То есть происходит полная блокировка внезапного открытия внутренней молнии. Сверху надевается чёрный шлем, фиксируется небольшим поворотом по основанию шейной части скафандра. Перчатки дополнительно регулируются креплением на липучке поверх кисти, поверх самой перчатки. Перчатка, не варежка, она с пятью пальцами. Нас трое. Где мы были и что делали я не запомнила, т.к. всё моё внимание было сконцентрировано на костюмчике.

Помню лишь, как мы одевались, как вышли на улицу в некий полуразрушенный город и как с восхищением и благодарностью на нас смотрели жители города.

Телепортация

Перед сном задала вектор направления — показать мне где находится моё настоящее физическое тело, так как по моим ощущениям я живу в клоне, то есть я альтер. И уснув с большим трудом я вижу сон…

Происходит празднование Дня Победы несколькими коллективами МЧС вместе, в одном помещении. Я вижу ныне действующих Начальника ОНД и начальника 8-ОГПН, именно нынешние, которые руководят в данный момент времени в здесь и сейчас. Ко мне подходит начальник ОНД и говорит:

— Мне пора идти и я попрошу тебя от моего имени поздравить всех, кого ты здесь встретишь из наших и из ваших.

— Хорошо, — ответила я ему, — Конечно же не переживай, я всё сделаю.

— Хорошо, спасибо, — сказал он и ушёл.

После чего ко мне подходит начальник 8-ОГПН и тоже говорит, что ему нужно идти и тоже просит всех поздравить от его имени. Я сказала:

— Хорошо, иди, я всё сделаю.

Он поблагодарил и ушел. Со временем стали подходить сотрудники служб, я поздравляла их от имени ушедших руководителей как вдруг на мой наручный браслет (а это был именно браслет очень похожий на электронные наручные часы), приходит оповещение, что меня ждут дома и мне пришла пора возвращаться. Я тоже в свою очередь обратилась к одной из сотрудниц, что бы она поздравляла пришедших от имени их руководителей. Скажу сразу, что я служила в другой организации, но волей судьбы, ранее я служила и в ОНД, и 8-ОГПН. По этому у меня и была хорошая коммуникация с их руководством.

Вновь взглянув на свой браслет и увидев на нём сигнал, оповещающий о том, что мне пора возвращаться, я попрощалась со всеми и отправилась к устройству вертикальной телепортации. Я встала на телепортационную транспортную платформу, но она не работала, по всей вероятности произошёл некий сбой в программном обеспечении, но мне чувствовалось, что его просто кто-то обесточил.

И так, я стою на платформе, она не исправна, а браслет всё сильнее сигналит, что мне пора возвращаться, иначе будет поздно. Но я не могу по катастрофическим для меня причинам. И тут я принимаю решение — я буду телепортироваться без устройства, самостоятельно. Я знала, что я могу это делать, но уже очень давно этого не практиковала.

«Так, для начала мне нужно лечь» — подумала я вспоминая процесс.

Я ложусь прямо на платформу.

«На правый бок».

Устраиваюсь в точности на правом боку вытягивая ноги и руки кладу строго вдоль тела, закрываю глаза, и начинаю дыхание и расслабление, задаю сознанию и пространству точку своего назначения, концентрируюсь на каждой клеточке своего тела и… Я начинаю трансформационный перенос. Не знаю, какие силы и знания я задействовала, но работа по телепортации началась.

Я лежу с закрытыми глазами, чувствую каждую клеточку своего тела, ощущаю как начинаются перемены в моём теле. Я не могу открыть глаза, иначе я выпаду из процесса перемещения. Но ощущения стали очень и очень знакомыми. Внутри себя ощущаю, как моё тело становится тонким, оно буквально вытягивается в струну, тонкую вибрирующую струну света, очень похожую на гитарную, но всё же струна была энерго-волновой. Струна становится всё тоньше и тоньше пока совсем не исчезает из этого мира. Так я чувствовала это внутри, а снаружи я просто исчезла, и происходило это не более 5—10 секунд.

Секунда провала в беспамятство и снова появляются ощущения — возвращение струны из ниоткуда, она становится всё толще и плотнее со временем полностью сформировав моё тело. Наконец-то я ощущаю себя плотным физическим телом. Открываю глаза и вижу как лежу на правом боку тарнсплатформы, такой же точно, с которой я уходила. Вокруг меня собрались люди. Давно никто из них не видел, что бы на нерабочую платформу кто-то прибыл.

Я встала, ощупала себя со всех сторон, особенно лицо, в лице, даже на ощупь я нашла изъяны, не критичные, но всё же и подумала, что главное это то, что бы внутри не произошло никаких деформаций, иначе моё здоровье может очень серьёзно пострадать из-за критических изменений. Я продолжаю трогать лицо, зеркала рядом нет и я проверяю себя на ощупь.

— Скулы стали чуть шире и глаза чуть уже, — сказала я одной из женщин стоящих рядом со мной. Но полагаю, что это не критично. А кто меня срочно вызывал и почему не работают транспОрты?

— Я не знаю, — ответила мне женщина, — Они давно не работают, а как ты сюда попала с неработающей системой?

— Своим ходом.

— В каком смысле? Своими силами?

— Именно так. Хоть все люди уже и забыли как это делать и используют технику, я пока ещё сама могу телепортироваться, хоть на это у меня уходит много энергии и я испытываю очень неприятные ощущения. Так кто меня звал?

Ответа не было. И я отправилась на поиски того, кто звал меня по наручному коммуникатору, по своей форме напоминающий браслет или наручные электронные часы.

Я вышла из телепортационного зала и кого я вижу! Начальник ОНД, но тот, который был лет десять назад, после него я вижу начальника 8-ОГПН, и тоже личность из прошлого. Но там, куда я попала — реальность, хоть и другая, но реальная и эти мужчины руководят своими структурами. И я понимаю, что это какая-то другая ветка реальности, но я благополучно уживаюсь в нескольких ветках используя устройства перемещения, а когда они не срабатывают, я пользуюсь личными навыками. Но! В своей жизни «Здесь и Сейчас» я не могу этого делать, даже не знаю как это происходит, но ощущения из сна были до боли знакомыми.

Сон… Очень интересный, очень много чего раскрывающий, но так и не раскрывший сути нахождения моего настоящего физического тела. Или это мои способности перемещаться по временным веткам и мирам, привели меня в такое плачевное физическое состояние в котором я нахожусь и я не клон, или я действительно медленно погибающей альтернативный клонированный человек, срок годности которого закончился и он просто начал сыпаться ещё году так в 2000-м…?

Угроза от системы

Уснула я уже около пяти часов утра. Очень долго не могла уснуть. Возможно из-за того, что перед сном я заявила, что пошла искать свои врата для выхода души из сансары. Я заявила, что никакая сила не помешает мне, что сегодня я уйду чистой и я ничего не унесу с собой, что я забираю свою нить и врата узнают меня, что я закрываю все открытые цепи, никаких проводов, никаких претензий, что моё поле запечатано, я сама себе хозяйка, что наблюдатели уважают моё заявление, а паразиты его боятся. И вот что мне приснилось.

Снилось мне много чего, но запомнила я только нападки системы.

Я, моя сестра и моя мама, которая ушла ещё в 2018 году, мы у меня дома. У меня большой и просторный дом, мы все на кухне. Они сидят за большим обеденным столом и беседуют (обсуждая меня, при мне же говоря про меня гадости в моём же доме, они здесь живут негласно, хотя разрешения им никто не давал, просто живут нагло когда им вздумается, едят и пьют за мой счёт, тратят мои же деньги бездумно), я что-то делаю.

Я использую какой-то очень дорогой бытовой прибор, нечто вроде кофе-машины наливая туда молоко. Вдруг подбегает маленький ребёнок (мальчик или девочка я сейчас уже не помню), хватает этот прибор и убегает в комнату. Я бегу за ребёнком, ему или ей лет 5, не больше, если не меньше. Пока я до него добежала, ребёнок успел сломать дорогой прибор. Я отобрала его и с гневом уже иду к своим родственникам. Если раньше я молчала, то сейчас чаша весов переполнилась и я пошла выяснить ситуацию.

Подойдя к столу, я поставила на него прибор и в гневе сказала:

— Посмотри, что он наделал! Он сломал дорогущую машину! — и показываю сестре, что прибор сломан, а внутри самого агрегата молоко и он не подлежит ремонту и/или восстановлению.

— Ой, что там дорогого? Ну и сколько этот хлам стоит? — по-хамски ответила мне она.

— Я заплатила за него тысячу долларов!

— Да ладно, не бреши, — ответила она мне.

— Тебе чек показать?

— Давай.

Я достаю из кармана чек и показываю ей. Она хотела его взять, но я по её поведению и её глазам поняла, что она хочет его порвать, естественно я не дала ей его в руки, а показала на расстоянии со словами:

— Смотри. Вот дата, вот наименование, вот цена.

Сестра сидела какое-то время молча, потом они с мамой переглянулись и просто начали говорить обо мне гадости, оскорбляя и унижая меня. На что я им ответила:

— Знаете куда вы сейчас все пойдёте?

— И куда же? — ответили мне обе.

— На х*й, — громко и требовательно заявила я им, — Пошли обе на х*й из моего дома и из моей жизни!

Возмущению их не было предела, они обе побагровели, хотели наброситься на меня с кулаками, но увидев мой настрой резко передумали и мама очень злобно и в гневе сказала обращаясь ко мне:

— Я сейчас вызову полицию, ты нам угрожаешь, ты последняя сволочь, выгоняешь нас из дома!

— У вас есть ваши дома, п*здуйте жить к себе, не хрен меня доить. Хватит! И да, давай, вызывай полицию, — ответила я ей совершенно спокойно.

Она достала телефон и они начали звонить в полицию, я же спокойно собрала свои вещи — куртку и сумочку, и вышла на улицу. Там я связалась со своими людьми и попросила их вызвать наряд полиции. Через открытое окно я услышала как сестра и мама говорят о том, что мама просто говорила в выключенный телефон, что бы меня запугать.

Я снова вошла в дом, села на стул и стала спокойно ждать полицию. Пока я так сидела, сестра сказала:

— Чё не убежала, как последнее ссыкло? Чего ждёшь?

— Это мой дом, что хочу здесь, то и делаю, — ответила я ей, — это первое, второе — я жду полицию.

Мама с сестрой переглянулись, но вели себя спокойно. Мама сказала:

— Ну жди, жди.