
Багряный Сентябрь
Резной ладонью клён ловил рассвет,
Рождаясь в почке, тесной и упругой.
Он знал лишь зелень, верил в солнца свет
И шёл по предначертанному кругу.
Казалось, вечность в прожилках ветвистых,
И в соке, что бежит по той канве,
И в трепете листвы, и в каплях чистых,
И в шёпоте ветров в густой траве.
Но лето шло. И жизнь, меняя краски,
Вдруг обожгла его холодным днём.
Изъяла зелень из наивной сказки,
Плеснув в него багряным сентябрём.
Так зрелость чувств приходит к нам — не сразу.
Сперва — весна, доверчивый порыв.
Потом ожог, что превращает фразу
«Я так люблю» в болезненный надрыв.
И ты горишь. Не зеленью наивной,
А мудрой, тихой, ржавой желтизной.
И каждый луч ловя, уже не дивный,
А просто нужный, как покой земной.
И красота твоя — не в силе роста,
А в хрупкой грани скорого конца.
И понимаешь, как предельно просто
Устроен замысел слепого мудреца.
Любовь — не вечный май, не клятва в силе,
А знание, что срок отмерен был.
Чтоб замереть на пике, на извиве,
Когда багрянец золото затмил.
И оторваться. Закружиться в танце.
Отдать себя дыханию высот.
Чтоб кто-то, в моросящем мутном глянце,
Твой оттиск в грязь втоптав, с собой унёс.
Так жизнь листа, короткая, как выдох,
Вмещает всё: рождение и страсть,
И мудрость увяданья в рыжих бликах,
И тихую готовность — вниз упасть.
И стать землёй. Удобрить корни древа,
Чтоб новый лист, наивен и зелен,
Весною вновь из сомкнутого зева
Явился в мир, любовью опалён.
Жизнь честна
Когда дожди стучат по крыше,
И кажется — просвета нет,
Ты в тишине слова услышишь,
Что шлёт тебе далёкий свет:
Жизнь не сурова. Просто строгий
Учитель в классе бытия.
Она подводит нам итоги
И проверяет наше «я».
Ударился? Урок усвоен.
Споткнулся? Значит, не смотрел.
Лишь тот становится спокоен,
Кто суть узоров разумел.
И если сердце рвёт утрата,
И если боль стучит в висок —
Жизнь просто требует оплату
За тот невыученный слог.
В ней нет ни зависти, ни злости.
Она, как зеркало, пряма.
Жизнь не сурова, друг мой, просто
Она до ужаса честна.
Осенние цветы
Осенние цветы... В их поздней красоте
Есть мудрость горькая и тихая усталость.
Они не рвутся к солнцу, к высоте,
Им в дар дана не юность, а усталость.
Их лепестки – как потускневший гобелен,
Где каждый тон звучит прощальной нотой.
Они впитали холод перемен,
И оттого полны святой дремотой.
В них нет весны наивного огня,
Нет буйства летнего и жажды приключений.
Они – последний отблеск завершающегося дня,
Посланники туманов и затмений.
Последний бал. Цветы на сквозняке.
Сентябрьский бархат, терпкий и медовый.
Дыханье вечности в увядшем лепестке,
Что помнит свет и ждет мороз суровый.
Не крик, а шепот. Не борьба, а дань.
В их медленном и царственном уходе
Застыла тонкая, невидимая грань
Между душой и сумраком в природе.
Смотри на них и постигай закон:
Любая жизнь – лишь краткое цветенье.
И самый пышный, царственный пион
Однажды станет тихим сновиденьем.
Погода это что внутри
Погода — это что внутри. Снаружи — просто время года.
Октябрь в клетчатом пальто глядит на пасмурную воду.
Он золотом швыряет в грязь, он ветром пробирает кости,
А я, за мыслями гонясь, иду к себе не в дом, а в гости.
Там на душе — то штиль, то шторм, то мелкий дождь тоски и лени,
То вспыхнет лист, летящий прочь с продрогших, оголённых веток.
А мир - лишь холст для вечных драм и призрачных столпотворений,
Где каждый ищет в свой черёд забытых истин и ответов.
Погода — это что внутри. Снаружи — просто время года.
В багрянце тонут фонари у молчаливого порога.
Деревья сбрасывают груз накопленных за лето писем,
И воздух горек и тягуч, и от него я стал зависим.
Вдыхаю эту сырость, мглу, как будто истину живую,
И прислоняюсь лбом к стеклу, где капли вечность мне рисуют.
А в сердце — тот же листопад: летят надежды, встречи, даты,
И те, кто не придёт назад, и те, с кем счастлив был когда-то.
И если холод — он не в днях, а в отзвуке пустого слова.
И если мрак — то он в глазах, не видящих в простом простого.
А осень — лишь цветной предлог, чтоб, вслушиваясь в непогоду,
Принять, что ты не одинок.
Погода — это что внутри. Снаружи — просто время года.
Осень наполняет душу
Душа вдыхает золото и медь,
Смолистый запах стынущей коры.
И больше нет желания лететь,
Искать чужой, несбыточной игры.
Приходит ясность, словно из глубин,
Что каждый миг – бесценная награда.
Не нужно сотен вычурных причин,
Чтоб полюбить шуршанье листопада.
Осенний свет на кончиках ресниц,
И воздух пахнет прелостью и дымом.
Я падаю в спокойствие страниц,
Что пишет мир прозрачно и незримо.
Я не ищу в падении беды,
Не жду от увядания печали.
Есть мудрость у остывшей синевы,
Которую мы прежде не встречали.
Принять, как есть: прохладу на плечах,
И листьев медь, укрывшую аллею,
И тихий свет, что теплится в свечах,
И жизнь, что с каждым выдохом ценнее.
Не в буйстве крон, не в зелени хмельной,
А в этом тихом, честном угасаньи,
Я нахожу свой истинный покой
И ценность в молчаливом расставаньи.
Не важно, что за будущим нас ждет –
Метель, мороз иль новая весна.
Сегодняшний медлительный полет
Опавших листьев пьется мной до дна.
И в этом хрупком, ржавом сентябре,
В спокойном свете серого дождя
Я растворяюсь в выданной поре,
Судьбу за этот миг благодаря.
Притихший медный лес
Душа – притихший медный лес,
Где каждый лист – прожитый год.
С поклоном принял дар с небес
И не спешит идти вперед.
Его пронзает свет косой,
Не жгучий, нежный, как ладонь.
Он промывает всё росой
И гасит яростный огонь.
И нет обид, что ветви наги,
И нет тоски, что скоро снег.
Лишь в золотом покое влаги
Замедлен пульс у сонных рек.
И сердце, словно ржавый клен,
Что сбросил лишнее с плечей,
За каждый прожитый поклон
Благодарит поток лучей.
Прозрачна каждая из вех,
Сквозь наготу открылись дали.
И тихий Бог, прощая всех,
Снимает с сердца все печали.
Последний день лета
Последний день уходит. Лето.
Застыл янтарь в сухой сосне.
И воздух, солнцем перегретый,
Прохладой дышит, как во сне.
Кленовый лист, резной и нервный,
Коснулся рыжею щекой
Скамейки, где старик, наверно,
Искал утраченный покой.
Он смотрит вдаль. А путь расчерчен,
Как будто график на стене:
Вот взлёт надежд, что были смерчем,
Вот плато в сонной тишине.
Вот пик карьеры, блеск софитов,
Медали сдержанный металл,
И череда из вечных видов –
«Достиг», «добился», «обогнал».
Он строил жизнь, как строят храмы –
Надёжно, выверив отвес.
И обходил чужие драмы,
И верил в собственный прогресс.
Он гнал себя по бездорожью,
Менял коней у переправ,
И правду принимал за ложь, и
Бывал по-своему неправ.
А что теперь? В копилке славы,
В архивах грамот и наград,
Забыты детские забавы,
Потерян чей-то тёплый взгляд.
Тот шёпот, что за гулом строек
Он не расслышал впопыхах,
И смех друзей, простой и звонкий,
Рассыпанный в чужих веках.
Он шёл вперёд, не зная брода,
По компасу, что дан в руке.
Но жизнь – не лестница восхода,
А сеть тропинок на песке.
Одна ведёт к вершине снежной,
Другая – в тень, к ручью, в траву,
Где в тишине и неге нежной
Живёшь, не видя синеву
Далеких гор, но чуя корни,
С землёй вступая в диалог...
Какой из двух путей проворней
Тебя доставит за порог?
И в этот вечер, в день последний,
Когда тепла иссяк лимит,
Он понял: путь не в те высоты,
Что манят славой, как магнит.
А в том, чтоб каждый шаг был вровень
С самим собой, с своей душой.
Чтоб даже самый малый ров был
Наполнен радостью большой.
Чтоб в блеске званий и регалий
Не потерять свой главный дар:
Увидеть, как алеют дали,
И чувствовать сердечный жар.
...И в воздухе застыло лето.
Но в нём, как отзвук тишины,
Рождалось пониманье света
И осознанье глубины.
Перед сентябрем
Последний день срывает календарь,
И август догорает на закате.
Неслышно подкрадётся к нам сентябрь,
Туман набросив на поля, как скатерть.
Как будто время сбавило свой ход,
И мир обрёл отчетливость и резкость.
Сегодня лето ставит нам зачет,
В свою трёхмесячную спешность
В последний раз нырну в траву по пояс,
Вдохну полынь, и клевер, и тепло.
Прощальный лета убывает поезд,
И машет мне зелёное крыло.
Ещё полны энергии цикады,
И солнце так же греет мне плечо,
Но горький привкус будущей прохлады
Уже во всём читается свечой,
Что догорает медленно и грустно.
Я соберу букет из этих дней:
Из смеха, света, что казался вкусным,
Из синевы, что неба всё сильней.
Ещё тепло, но в воздухе сквозит
Прохладная и терпкая истома,
И ветер, пролетая к нам в транзит,
Приносит запах дыма с чернозёма.
Пусть холода готовят свой экзамен,
Пусть ветер носит первый жёлтый лист.
Моё тепло останется стихами,
И этот воздух будет свеж и чист.
Любовь это не чувство
Мы ищем в ней спасенье и причал,
И карту звёзд, что вписана под кожу.
Кто мир любви однажды повстречал,
Тот на былой свой мир – уже не схожий.
Мы думаем, что любим за черты:
За родинку, за смех, за ум, за голос…
Но любим мы не «что», а то, кем «ты»
Становишься, раздвинув мира полог.
Тот ты, что был возможен и рождён
Лишь в отраженьи этих глаз напротив.
Как будто светом был ты награждён,
Что до сих пор внутри тебя колотит.
Любовь – не чувство. Чувства – прах и дым,
Они лишь рябь на океанской глади.
Любовь – огонь, которым ты храним,
Познав себя в единственном том взгляде.
Она – резец, что точит естество,
Снимая стружку фальши и ужимок.
Скульптура «Я», нагое божество,
Что вышло из оплавленных обжимок.
Она – молчанье в гуле голосов,
Прозрение, что истина – не в слове.
Когда спадают тысячи оков,
И ты стоишь на выжженной основе.
Один. И цел. И вписан в мирозданье.
Свободный от иллюзий и потерь.
Любовь была не страстью, а заданьем:
Найти в себе незыблемую дверь.
И отворить. И выйти в тишину,
Где тот, другой – лишь повод и причина
Постичь вселенной молчаливой глубину,
В которой ты – и есть её мужчина,
Её дитя, её седая мать…
Где ты – и есть та самая Любовь,
Что вечно ищет, как себя познать,
В тебя и в вечность воплощаясь вновь.
Кроме любви
Кроме любви — ничего за душой.
Ни медных монет, ни имён, ни седин.
Я — странник, идущий дорогой большой,
Среди бесконечных и мёртвых долин.
Даётся всё то, что мне нужно в пути:
Глоток из колодца, ломоть со стола,
И синь, чтоб по ней до заката брести,
И ночь, что покой от трудов принесла.
Даётся и боль, чтобы стать мне сильней,
И радость, чтоб света в груди не угасло.
Я выткан из тысяч закатов и дней,
Я — холст, на который ложится всё масло.
Даются мне лица и отблески глаз,
Короткие встречи — как вехи судьбы.
И каждый из встреченных учит как раз
Меня мастерству состраданья, мольбы.
Даётся мне ветер, срывающий лист,
И первый мороз, что коснётся щеки.
Я в этой картине — прозрачен и чист,
Я — эхо, застывшее в русле реки.
И если спросить, что в суме я храню,
Чем буду платить на последнем суде,
Я только с улыбкой в ответ оброню:
«Любовью, что виделась в каждой звезде».
Не кончается балаган
Жизнь гастрольное шапито,
Не кончается балаган.
Лица — маски. В толпе — никто.
В каждом спрятан свой ураган.
Мы жонглируем мелочью дней,
Балансируем на шесте,
Чем отчаянней, тем видней
В этой жуткой своей красоте.
Ходим строем по лезвию «надо»,
Поднимая на бис суету.
За кулисами — стены ада,
А на сцене — dream on, мечту!
Аплодисменты — как морфия доза,
Тишина — как пощёчины соль.
Наша жизнь — это вечная проза,
Что пытается выучить роль.
И не вырваться. Выход заложен
Кирпичами чужих «не сметь».
Этот цирк до того невозможен,
Что в нём хочется умереть.
Но играет фокстрот шарманка,
И прожектор опять слепит...
Жизнь прошита гнилой изнанкой,
А анфас — восхитительный вид.
Каждый выход — как в первый раз,
каждый трюк — на изломе жил.
Кто-то выкрикнет: «Высший класс!»
Кто-то спросит: «А ты ли жил?»
Свет софитов — слепой ожог,
Барабанная дробь в груди.
Ты — и клоун, и бог, и йог,
Но финал всегда впереди.
Опускается занавес-мгла,
Растворяется в зале смех.
Жизнь ареною быть смогла,
Одинаковой не для всех.
И пока не утих орган,
И не продан последний стул...
Не кончается балаган.
Даже если ты сам уснул.
Прочитай про любовь
Прочитай про любовь. Не в романах с клише,
Где герои красивы, как боги.
А в той тихой, случайной, дрожащей душе,
Что стоит у твоей же дороги.
Прочитай в мелочах: в чашке кофе с утра,
В тёплом пледе, наброшенном в стужу.
В том, как кто-то сказал: «Спи пока, мне пора...»
Но остался, поняв, что он нужен.
Прочитай её в шрамах и трещинах стен,
Что вы вместе латали ночами.
В череде компромиссов, уступок, замен,
И в молчании между речами.
Это чувство — не глянец. Не праздничный торт.
Это труд, ежедневная смелость.
Так читай её в жизни, где главный аккорд —
Это «вместе», «сквозь всё» и «на верность».
Негромкое счастье
Великое счастье — обманчивый миф,
Погоня за призраком в дымке времён.
А истинный свет, суету победив,
В простом и привычном навек заключён.
Он в запахе хлеба, в прохладе ручья,
В негромком «спасибо» от чьей-то души.
Ты отдал частицу — и понял, что я,
Живущее в нас, не боится тиши.
Когда ты готов не копить, а дарить,
Не требовать, а принимать, что дают,
Ты учишься самую тонкую нить
Ценить, из которой мгновенья плетут.
И в этом обмене тепла и забот —
Отдаче и лёгком, как воздух, принятии —
Неслышно и просто Вселенная ткёт
Для нас драгоценное, тёплое платье.
Тихое знание
Не требовать, не ждать, не спорить с тенью,
Плыть в тишине по медленной реке,
И принимать, как высшее спасенье,
Песчинку счастья в стиснутой руке.
Не гнаться вдаль за призрачным рассветом,
А видеть свет в мерцании свечи.
И быть самодостаточным ответом
На все вопросы, что звучат в ночи.
Вбирая мир — и холод, и усталость, —
Дарить тепло. Не ради славных дел,
А просто так, чтоб в ком-то отзывалось,
Чтоб чей-то мир от нежности светлел.
И в этой точке, в центре мирозданья,
Где вдох и выдох — ценность бытия,
Найти покой. Не в шумном ликованье,
А в тихом знанье: «Вот он. Это я».
Просто новый день
Просто новый день. Ни больше и ни меньше.
Холст, на котором время чертит штрих.
Мир не обязан быть ни ласковей, ни резче,
И ветер не обязан стать вдруг тих.
В груди не бьётся требовательный молот,
Не жжёт обида угольком внутри.
Я отпускаю свой извечный голод —
Желанье, чтоб мне вторили миры.
Пусть льётся дождь, смывая позолоту,
Пусть солнце слепит, требуя своё.
Я больше не веду с собой работу
По переделке мира. Бытиё
Течёт рекой, извилистой и странной,
Неся и мусор, и сиянье звёзд.
И я — здесь часть картины многогранной,
Лишь наблюдатель. Мой ответ так прост:
Не ждать, не верить в сказку или драму,
Не строить из надежд хрустальный мост.
А просто видеть утреннюю раму,
Где каждый миг по-своему непрост.
Свобода — не побег, не бунт, не знамя.
Свобода — это выдохнуть: «Пускай».
Когда внутри погасло злое пламя,
Откроется в душе твой личный рай
Он в тишине. Он в шорохе случайном.
В умении принять и боль, и свет.
И в этом тихом узнаванье тайном
На все вопросы найденный ответ.
Просто новый день. И в нём так много места,
Когда не ищешь виноватых, но
Осознаёшь, что ты — из этого же теста,
Которому быть в мире суждено.
Звездный дождь
Ночь раскинула бархатный полог,
В чёрной ткани зажгла огоньки.
Свет их хрупок, пронзителен, долог,
И касания взглядом легки.
И внезапно, прорезав безмолвие,
Словно слёзы небесной души,
Мчится росчерк на звёздном раздолье…
Загадай поскорей, не дыши!
Чтоб успеть в эту долю секунды
Всё, что дорого, в мыслях собрать,
Позабыть про земные причуды,
И о главном звезде прошептать.
Он срывается, гаснет, сгорает,
Этот быстрый, волшебный полёт.
А за ним уже новый сияет,
Звёздный дождь свою песню поёт.
И под этим красивым мерцаньем,
Когда падают звёзды с небес,
Каждый шёпот звучит как признание,
Каждый миг — ожиданье чудес.
Дышать
Дышать…
И вдохом принимать все то, что есть.
Весь гул дорог, всю неба синеву.
Всю боль потерь, всю благороднейшую лесть
И каждый лист, летящий в мокрую траву.
Дышать…
И с выдохом — все то, что суждено,
Освободит тебя от суеты надежд.
Как будто смотришь старое кино,
Где правят души, а не блеск одежд.
Дышать…
И чувствовать, как время-океан
Течет сквозь пальцы, сквозь виски, сквозь тишину.
И ты — не пленник, и не бог, не истукан,
А просто тот, кто видит глубину.
Внутри — свобода.
Вне — весь мир.
И их граница — лишь короткий вдох.
Ты — не хозяин, не слуга и не кумир.
Ты просто дышишь.
Этим жив.
И в этом — Бог.
Под дланью Бога
Под дланью Бога, что простёрта в мир,
Как свод незримый, сотканный из света,
Душа находит истинный клавир,
Где на любой вопрос даны ответы.
Я падаю – и чувствую тепло,
Что поднимает мягко, осторожно.
Мне говорят: «Что было, то прошло.
Поверь, что невозможное возможно».
Когда мой голос тонет в суете
И замолкает, высушен печалью,
Твоя рука в безмолвной простоте
Меня ведёт за призрачную далью.
Под ней встают туманы над рекой,
И звёзды зажигаются во мраке.
Она дарует трепет и покой,
И ставит на судьбе святые знаки.
Когда душа изранена, слаба,
И кажется, что свет навеки спрятан,
Её незримый жест хранит тебя,
А смысл потерь становится понятен.
Как малое дитя в руках отца,
Спокойно спит, укрытое от бури,
Так мы живём, от края до конца,
Под дланью Бога, в вечности лазури.
Уже хорошо
Покуда в небе солнце или мгла,
Покуда ветер гнёт сухие травы,
Мы шепчем, отгоняя тени зла,
Слова простой, наивнейшей отравы.
Как мантра, как заученный псалом,
Звучит надежды хрупкая основа:
«Всё будет хорошо, потом, потом...» —
И верим, повторяя слово в слово.
Оно летит в грядущее, как крик,
Как мост над бездной сумрака и боли.
И в этот уходящий жизни миг
Ему вручаем власть над нашей долей.
Мы верим в чудо завтрашнего дня,
Что раны заживут, уйдут печали,
И эта вера держит нас, храня,
Пока часы свой ход не отстучали.
Но мудрость тише, глубже и честней,
Она не ждёт ни вечера, ни утра.
Она горит спокойствием огней
В глубинах сердца, ясно и как будто
Она уже постигла главный свод
Всех правил мира, всех его законов.
Она не ждёт, когда же повезёт,
Свободна от желаний и заслонов.
Вдохни. Взгляни на света кружева.
Услышь, как кровь стучит по венам ровно.
Вселенная в мгновении жива,
А значит, совершенна, безусловно.
Не «будет» — этот звук пустая тень,
Рассеянная ветром над водою.
Уже всё хорошо. В текущий день.
В молчании. В согласии с собою.
Сквозь суету
Сквозь суету, сквозь дробный стук минут,
Где каждый день — навязчивый сосед,
Душа бредёт, ища отчаянно приют,
И ловит свой неповторимый свет.
Мы строим планы, города, мосты,
В погоне за сияющей мечтой.
И в зеркалах мелькающей тщеты
Теряем связь с единственным — с собой.
Вокруг снуют потоки праздных лиц,
Журчит рекой бессмысленный эфир.
Мы — сотни тысяч сломанных ресниц
С уставших глаз, что смотрят в этот мир.
А где-то там, за шумом площадей,
За спешкой дел и горечью обид,
Безмолвный хор невысказанных дней
На языке молчания говорит.
Он говорит, что золото — лишь прах,
Что власть и слава — временная тень,
Что вечность спит в замедленных часах,
Когда ты просто проживаешь день.
Не тот, что рвёт на части календарь,
А тот, где вздох свободнее крыла,
Где старый тополь, словно государь,
Роняет мудрость с каждого листа.
И нужно лишь однажды замереть,
Услышать пульс в запястье, как набат,
И в суете суметь себя прозреть —
Не повернуть, не побежать назад.
А просто встать. Почувствовать гранит
Под торопливой, сбившейся стопой.
И осознать, что всё, что так манит, —
Лишь отраженье в луже дождевой.
А истина — внутри, она проста,
Тиха, как снег, что падает, кружа.
Сквозь суету... до чистого листа...
Идёт домой уставшая душа.
Поэт лишь русло
Сначала – тишина. Густая, как смола.
В ней тонет мысль, и день теряет цвет.
И кажется, что ночь все звуки забрала,
И для тебя здесь рифмы больше нет.
Но вдруг внутри, как будто треснет лёд,
Проклюнется неясный, смутный зов.
Не слово – лишь мелодия, что ждёт,
Чтоб плотью стать из сомкнутых слогов.
Не я пишу. Моей рукой небрежной
Скрипит перо по чистоте листа.
То шепчет ангел, то смеётся нежно,
И говорит из вечности мечта.
То боль веков, что в сердце накопилась,
Находит вдруг естественный простор,
И не сыскавшая ответа милость,
Вплетает в строфы свой немой укор.
Поэт – лишь русло. Сквозь него потоком
Стремится то, что выше всяких слов,
Чтоб в мире, одиноком и жестоком,
Оставить след божественных основ.
И замолкает, словно сдавлен чудом,
Не веря до конца своим словам.
Он был лишь гостем. И пришёл оттуда,
Куда теперь читатель входит сам.
Душа его – распахнутое поле,
Где всходят зёрна неба и земли.
И в этой добровольной несвободе
Он видит свет, мерцающий вдали.
И ты идёшь на этот тихий свет,
Скользишь душой по лезвию карниза,
Слепой ловец непрошеных планет,
И исполнитель чуждого каприза.
Ты ловишь эхо будущих времён,
Дрожащий отзвук прожитого горя,
И строишь храм из букв и из имён
На берегу бушующего моря.
И стих – не твой. Он просто был всегда.
А ты – лишь тот, кто вслушался в молчанье,
Чтоб вынести на сушу, как слюда,
Его холодное, лучистое сияние.
Пока в душе легко
Когда в душе легко, как перышко в зените,
Не потому, что мир вдруг стал безмерно прост.
А потому, что ты в его незримой нити
Нашел опору, перекинув шаткий мост.
Не радость буйная, не ликованья пенье,
А тишина, в которой слышен гул веков.
Спокойное и мудрое смиренье
Пред тем, что нет ни праведных, ни дураков.
Когда в душе легко – с нее спадает бремя
Всех «должен», «надо» и «иначе быть не мог».
И в этот миг ты побеждаешь время,
И вечность смотрит на тебя, как строгий бог.
Но не с укором, а с улыбкой пониманья,
Мол, вот, дошел. Увидел. Скинул лишний груз.
И мирозданье в тихом трепетанье
С тобой вступает в молчаливый свой союз.
Когда в душе легко – ты просто есть. И точка.
Не цель, не средство, не отдельный эпизод.
Ты – ручейка бегущая живая строчка
В поэме той, что пишет сам круговорот.
Когда в душе легко – стираются границы
Меж тем, что «я» и тем, что дышит за окном.
Ты – капля в море и перо летящей птицы,
Что пишет в небе о великом и простом.
Есть только путь, песчинок череда живая,
Что ветер вечности уносит в синеву.
И эта легкость – просто оттого, что знаешь:
Я часть его. Пока дышу, пока живу.
Жить просто
Как хрупок мир! Как прочен этот свет,
Что льётся сквозь разбитое окно.
И в этом весь бессмысленный ответ:
Жить — это просто. И трудней всего.
Трудней всего — не возводить мосты
Над пропастью из собственных теней.
Тянуться к солнцу, зная, что пусты
Все ожидания будущих огней.
Жить просто — пить рассветную росу,
Ловить снежинку хрупкую на вкус.
Нести в душе своей заветную мечту,
И слушать ветра одинокий блюз.
И в этом свете, что дрожит в пыли
На старом, вытертом до ниток полотне,
Мы все на миг друг другу так близки,
И так отчаянно одни, на самом дне.
Мир — карусель. За кругом новый круг.
Нелепый бег по замкнутой орбите.
Сегодня враг, а завтра — лучший друг.
Проснитесь, спящие. И снова спите.
Мы — сумма цифр, случайных уравнений,
Где неизвестен главный результат.
Коллекция несбывшихся стремлений
И фраз, что брошены не наугад.
А жизнь — лишь точка. Крошечный экран,
Где крутят фильм, знакомый до зевоты.
И ты в нём — автор, зритель, истукан,
Что ждёт финала или поворота.
Но вспыхнет свет, когда устанет мрак,
И тишина взорвётся диким криком.
И ты поймёшь, что каждый новый шаг
Был главным смыслом в замысле великом.
Колесо жизни
Немая пыль лежала на дороге,
На пересохших травах, на листве.
И мир застыл в безмолвной, душной тоге,
В тугой, натянутой до звона тетиве.
Всё замерло, предчувствуя решенье,
Устав от зноя, фальши, суеты.
И жаждало простого разрешенья
От давящей, слепящей пустоты.
Казалось, этот день не прекратится,
Не лопнет жила выжженных полей.
И мысль уставшая в сознании теснится:
«Уже не будет свежести дождей».
Но гром был милосерден. Он ударил.
И вспышка вскрыла вену облаков.
И мир, что так мучительно состарил
Июльский зной под тяжестью оков...
И хлынул дождь. И воздух стал упругим.
И смыло пыль, и грязь, и серый тлен.
Он шёл стеной. Он замыкал по кругу
Эпоху жажды и эпоху перемен.
Он не лечил. Он просто дал умыться.
Он не спасал, но предлагал вздохнуть.
И дал понять, что нужно покориться
Тому, как мудро свой свершает путь
Природа, жизнь... Сначала засуха до боли,
Потом вода, смывающая всё.
И в этом нет ни злой, ни доброй воли —
Лишь вечный танец, жизни колесо.
Перламутровый восход
За шторой — перламутровый восход,
По стёклам блики солнечных лучей.
Обычный день свой начинает ход,
Но этот миг — и ярче, и теплей.
Гудит в дали проснувшийся проспект,
Но в комнате — уют и тишина.
И в чашке кофе тает вкус конфет,
И голова от лёгкости ясна.
На мягком кресле дремлет старый плед,
И тени ночи тают по углам.
На все вопросы найден свой ответ,
И сердце верит утренним лучам.
Прекрасно утро! Это просто миг,
Когда не нужно никуда спешить,
Когда весь мир, огромен и велик,
С тобою вместе начинает жить.
Просто от души
Просто от души – не подбирая слов,
Как шелестит под окнами листва,
Как пряный запах полевых цветов
Вплетает в воздух нити волшебства.
Просто от души – как первый луч зари,
Который согревает сонную траву.
Ты только ничего сейчас не говори,
А просто чувствуй эту синеву.
Просто от души – пусть сердце говорит,
Без сложных фраз, без масок и без лжи.
И в тишине мгновение парит,
Когда всё в мире... просто от души.
Просто от души – рассмеяться громко,
Если мне смешно до колик, до икот.
Быть по-настоящему, искренним и звонким,
Словно ручеёк, что пробивает лёд.
Просто от души – обнимать покрепче
Тех, кто мне дороже золота и звёзд.
Делает жизнь и радостней, и легче
Этот вот душевный, самый главный мост.
Просто от души – это так непросто
В мире постулатов, правил и клише.
Снять с себя доспехи напускного лоска,
И разжечь свой свет на чужой душе.
Просто от души – разделить, что ценно,
Не спросив себе ничего в ответ.
Молча посмотреть в бархатное небо,
Полюбить не цель, а сам пути рассвет.
Просто от души – не судить другого,
И узнать в прохожем брата и себя.
Это, может быть, главная основа,
То на чём стоит и держится Земля.
Там где кончается эго
Нам новый век кричит с эстрады:
«Живи лишь для себя, смелей!
Прочь обязательства, преграды,
Будь звонче всех и веселей!»
Нам шепчут коучи с экрана:
«Ты — центр собственной вселенной.
Что заживет любая рана
Лишь от любви к себе нетленной.
И, взяв на веру этот слоган,
Что эго — праведный кумир,
Мы строим собственный, убогий,
Пустой, картонный, хрупкий мир.
В нём отражаемся от глянца
Своих же выдуманных поз.
Ни близких нет, ни вольнодумца,
Нет смеха искреннего, слёз.
«Твои границы — твой закон.
Токсичных — в бан. Чужих — долой».
И ты возводишь бастион,
Где главный стражник тут немой
Ты в коконе своих «хочу»,
Успешный, модный, безупречный.
Но бьёшься в стену, я кричу,
О свой же выбор бессердечный.
Кому ты нужен, как маяк,
Что светит только сам себе?
Твой мир — продуманный пустяк,
Осадок пыли на судьбе.
Живая связь — не компромисс,
Не жертва с кислою гримасой.
А сердца трепетный каприз —
Делиться радостью и лаской.
Ведь мир — полотнище живое,
Сплетается где с нитью нить.
И счастье — жертвовать собою,
Чтобы другого оживить.
Высокий дух не ищет блага,
А свет в чужих, немых глазах.
И в этом главная отрада —
Развеять чей-то стылый страх.
Подставить слабому плечо,
Понять того, кто непохож.
Любить открыто, горячо —
Там где не схема, и не ложь.
Так выбирай — но не себя,
А путь, где ты не одинок.
Где, всю вселенную любя,
Твоей души коснется Бог.
Жить от сердца -верлибр-
Жить от сердца.
Здесь.
Идти до донышка.
Где честность –
ярче солнца.
И нет «немножечко».
Где вздох – так полный.
Плач – как ливень.
Смех – до дрожи.
Без полумер.
Быть просто.
Быть собой.
Насквозь. До кожи.
Жить от сердца
Жить от сердца. Выбросить ключи
От всех дверей, что заперты снаружи.
Смотри в себя и больше не молчи,
Когда весь мир становится бездушен.
Забудь про шёпот вечных «может быть»,
Про страх споткнуться, оступиться, рухнуть.
Есть только миг, в котором нужно жить,
И только правда, рвущаяся в рупор.
Да, честность – скальпель. Истина – надрез.
Она калечит тех, кто жил обманом.
Срывает грим, сжигает до небес
Фальшивый блеск в тумане непрестанном.
Быть честным – значит выбрать простоту,
Где нет теней, где нет удобной лжи.
Идти на свет, преодолевая слепоту,
Сквозь боль потерь, наощупь, до души.
Без полумер. Всё иль ничего.
Огонь – так пламя. Бездна – так до дна.
В любви и в горе – видеть существо,
В котором суть последняя видна.
До капли пить и радость, и печаль,
Не разбавляя воду суррогатом.
Пусть говорят, что прошлого не жаль,
Лишь тот, кто жил, бывает им богатым.
Разбить иллюзий хрупкое стекло,
Что отражало выдуманный рай.
Понять, как много времени ушло
На шёпот призраков: «Не выбирай».
Разбей его. И первый шаг – в туман,
Где неизвестность дышит холодком.
Но честный путь сквозь чувственный дурман
Ценней, чем жизнь под лживым колпаком.
Так режь узлы. Бросай за борт весь груз
Пустых надежд и вежливых улыбок.
От сердца жить – единственный союз,
Свободный от сомнений и ошибок.
Не пряча взгляд, не опуская веки,
Шагать по лезвию крутых дорог.
Жить откровенно. Жить по-человечьи.
Переступая собственный порог.
Не мерить душу жалкою полушкой,
Не торговать обрывками идей.
Не быть для мира сломанной игрушкой,
Не быть марионеткой для людей.
Пусть мир кричит: «Хитрее! Осторожней!
Не выставляй себя на сквозняки!»
Но жить от сердца — ведь это не сложнее,
Чем плыть по руслу избранной реки.
Без полумер — в любви и в отреченье,
Без полуслов — в молчанье и в мольбе.
Вся честность здесь в простом свеченье,
Что ты несёшь и даришь миру и себе.
И если боль — то пусть она до крика.
И если счастье — то до хрипоты.
Душа жива, когда она велика,
Когда в ней нет ни лжи, ни пустоты.
От пинга до гимна
Лента вибрирует, жизнь — на входящих.
Новый контакт. Новый лайк. Новый чат.
В тысячах окон, бездумно звенящих,
Дни, как секунды, летят и стучат.
"Привет, как дела?" — из пустого в пустое.
"Скинь фотку". "Займи". "Перезвонишь потом?"
В этом потоке простое, живое
Тонет, захлёбываясь цифровым дном.
Мы — абоненты в сети мирозданья,
Ждём сообщения, что всё изменит.
Ищем свой статус, своё опознанье,
Верим, что кто-то заметит, оценит.
Но самый главный сигнал не приходит.
Нет уведомлений о смысле и счастье.
Кто-то вручную маршруты находит
Сквозь помехи, погоду, ненастье.
Может, пора поменять все режимы,
Выйти из зоны, где ловит сигнал?
Ведь маяки, что для нас так важны, мы
Носим в душе. Кто-то их зажигал.
Кто-то когда-то, без всяких репостов,
Просто обнял, посмотрел тебе в душу.
Этот маршрут удивительно прост он:
Выйти в реальность. И видеть. И слушать,
Как ветер вплетает листву в разговоры,
Как бьётся взволнованно сердце в груди,
Как в паузах рушатся чьи-то заборы,
И свет проступает живой впереди.
Пока телефон, будто чёрная льдина,
В кармане молчит, позабыт, не у дел,
Прокладывай путь свой от пинга до гимна
Той жизни, которую ты захотел.
Сквозь спам равнодушия, ботов притворных,
Вручную. По звездам. На ощупь. В тиши.
Пусть будет твой стих — в разговорах нетворных —
Проложен к теплу настоящей души.
Спасибо миру
Спасибо миру. Не за дар бесценный,
Не за покой и гладь атласных вод.
За то, что в суете моей вселенной
Всё происходит в свой черёд.
За первый вздох, пронзивший тишину,
За выдох, что уносит боль потерь,
За то, что я смотрю на седину
И не боюсь захлопнуть эту дверь.
Спасибо снам, туманным и нелепым,
Где явь и вымысел сплелись в одно.
За то, что был когда-то глупым, слепым
И пил разочарования, как вино.
За каждый шрам, что лёг на сердце грубо,
За каждую слезу в ночной тиши.
Они точили душу словно скульптор глыбу,
Шлифуя грани до алмазной чистоты.
За свет в окне и за порывы ветра,
Что с плеч сдувают тяжесть суеты.
За путь длиною в годы, километры
До осознанья главной простоты.
За радость встреч, за горечь расставаний,
За шёпот звёзд над сонной головой.
За мудрость, что рождается в страданьи,
И за умение принять любой покой.
За этот миг, что стал моей судьбою,
За целый мир, вмещённый в краткий век.
За то, что я, оставшись сам собою,
Всему живому – брат и человек.
Спасибо за закат, что неизбежен,
И за рассвет, что дарит новый шанс.
За то, что мир по-прежнему безбрежен,
И в нём звучит мой внутренний романс.
За каждый стих, за каждую страницу,
Где боль и счастье вписаны в тетрадь.
За то, что я успел остановиться
И просто научился принимать.
Жизнь не кафе
Ты говоришь: «Мне удобно — тогда и приду».
Но жизнь не кафе, где закажешь еду.
Людей не поставишь на паузу, знаешь,
Когда ты «в ресурсе» — тогда выбираешь.
Ценность не в том, чтоб «по кайфу» дышать,
А в том, чтоб уметь и других замечать.
Свобода — не «делай, как хочешь, всегда»,
А выбор быть честным, сквозь дни и года.
И слово «удобно» — холодная сталь,
Что режет полотна, где нежность и даль.
Где ждут твоего не «ресурса», а шага,
Где ценность — не выгода, а отвага
Прийти, и когда внутри ураган,
И выслушать чей-то душевный обман,
Понять, не судить, разделить эту боль,
А не отыграть безупречную роль.
«Мне удобно» — как ширма из пыльной парчи,
За ней только холод бездушной ночи.
Пока ты свой график чертил по линейке,
Кто-то замерз на житейской скамейке.
Ведь дружба не график удобных минут,
А тихий причал, где всегда тебя ждут.
Где можно уставшим, без маски, без сил,
Прийти к очагу, что ты сам заслужил.
«Удобно» — каприз, что ведет в пустоту,
Ломая пути через душу к мосту.
А счастье живет, где порой тяжело,
Но греет ответное чьё-то тепло.
И там, где не ищут удачный момент,
Звучит настоящий души инструмент.
Где можно молчать, не боясь тишины,
И чувствовать то, что друг другу нужны.
Пока ты свой ищешь удобный приют,
Другие без спроса свой мир создают.
Где руки сплетаются в трудный момент,
Где вера затмит любой аргумент.
Где сердце — не вещь для удобных витрин,
Где каждый — не «номер», а «кто-то один».
И если однажды, устав от игры,
Ты сбросишь удобные эти миры,
Боюсь, обнаружишь сквозь горечь и дым,
Что мир где ждали тебя стал чужим.
И двери закрыты, и свет не горит,
А жизнь, что удобна... с тобой говорит.
Ведь жизнь не отложишь в «дела на потом»,
Пустым и холодным становится дом,
В котором живет только эхо шагов,
И ты — раб своих собственных строгих основ.
И в мире твоем, где всё по часам,
Ты с этим «удобством» останешься сам
Все станет нелепым, пустым и чужим.
Мир ценен не тем, кто удобен, а жив.
За маской эго
В театре сумрачном души, где свет и тень,
Свой трон воздвигло Эго - наш оратор и судья,
И правит бал изысканно и властно каждый день
Что шепчет неустанно: «В центре – только я».
Любой порок и грех, любой неверный шаг,
Любую низость, брошенную наобум,
Оно оденет в белоснежный фрак,
Найдя причину, что прославит ум.
«Я предал, но хотел спасти от худших бед»,
«Я лгал, но ложь была во имя света»,
«Я слаб, но в слабости сокрыт секрет
Великого и мудрого завета».
«Я трусил, избегая праведной борьбы,
Но это мудрость, а не страх меня увёл».
«Я жаден, но коплю плоды своей судьбы,
Чтоб накормить голодных, сев за щедрый стол».
И нет конца изысканным словам,
Что строят замок из вины и пыли.
Мы верим им, как верили богам,
Чьи имена давно уже забыли.
Оно – наш адвокат и наш палач,
Оно – туман, что истину скрывает.
И оправданий бесконечный плач
Нам жить по-настоящему мешает.
Так рушатся мосты, и вянет дружбы цвет,
И совесть тихо спит под колыбель обмана.
А Эго ткёт узор своих побед,
И в шёлке той парчи – глубокая лишь рана.
Но стоит лишь на миг убавить громкий глас,
Взглянуть на мир без этой лживой призмы –
И ты поймёшь, что настоящий «ты» сейчас
Стоишь у края долгожданной жизни.
Где оправданий нет, а есть лишь тишина,
И выбор прост, как выдох или вдох.
Где подлинная ценность лишь одна:
Не как захочешь ты, а как задумал Бог.
Неудобно? Значит живешь
Ты говоришь — «я свободен».
Но свобода без связи — пустая оболочка.
Ты строишь свой мир из «потом» и «когда смогу»,
а время не ждёт,
и люди не ждут.
Ценность — не в том, чтобы быть центром,
а в том, чтобы быть частью.
Неудобно?
Значит — живёшь.
Свои остаются Уходят чужие
Свои остаются — уходят чужие.
Таков непреложный закон бытия.
И в этой безмолвной, святой литургии
Сплетаются нити и твоего "я".
Чужой — это гость. Он зашёл на минуту
Измерить твой дом любопытным глазком,
Примерить твой мир, оценить твои путы,
И выйти, оставив сквозняк за замком.
Он ищет тепла, но боится пожара.
Он жаждет любви, но не бремени уз.
Ему твоя боль — лишь аккорды гитары,
Не тот человек, что разделит твой груз.
Разделит вино, но не горькую чашу,
Разделит твой смех, но не тихий твой стон.
Когда ураган мир разрушит вчерашний,
Его силуэт растворится, как сон.
Свои остаются. Без слов и упрёков,
Без выгод, расчётов, без лживых похвал.
Они — это русла иссохших протоков,
Что помнят твой самый высокий привал.
Они видят суть за изменчивой маской,
И трещины сердца, и скрытую дрожь.
Они твою правду не сделают сказкой,
И ложь не нарежут под праведный грош.
Они не уйдут, когда двери закрыты,
Когда ураганы ломают столбы,
Когда все дороги размыты, избиты,
И слышен лишь шёпот безжалостной тьмы.
Уходят чужие, как тают снежинки
Коснувшись протянутой к ним же ладони.
Останутся только пустые картинки
На старом, забытом судьбой телефоне.
А свои остаются, как шрамы на теле,
Как звёзды, что светят сквозь дым облаков.
Они — доказательство: что в самом деле
Душа существует. И вечна любовь.
И в этом единстве, где время бессильно,
Где взгляд говорит больше тысячи фраз,
Поймёшь, отсекая всё то, что фальшиво:
Кто был для тебя. И кто просто «на раз».
Я отпускаю
Я отпускаю. Ветру по плечу
Нести мой смех и горести мои.
Я больше спорить с миром не хочу
И не считаю пройденные дни.
Я отпускаю лодку без весла
В туманный горизонт, где свет и тень.
Пусть будет так, как речка понесла,
Встречая ночь и обнимая день.
Я отпускаю крепкую ладонь,
Что держит страхи, планы и мечты.
И лишь смотрю, как тающий огонь
Рождает свет из вечной темноты.
Я отпускаю жажду «быть» и «стать»,
Желанье доказать и превозмочь.
Так просто научиться принимать
И в самом чёрном цвете видеть ночь,
А не провал, не крах, не пустоту.
Лишь паузу, молчание холста.
Я отпускаю эту суету,
И жизнь становится божественно проста.
Зеркало времени
Залив застыл, как зеркало живое,
Над ним — затишье, знойный летний плен.
Лишь отраженье неба неземное
Плывёт по глади в медленной волне.
То вспыхнет розовым, то нежной позолотой,
То сливочным растает молоком.
И ветер, утомлённый всей работой,
Заснул на берегу под тростником.
А солнце льёт расплавленное масло
На водный шёлк и бархат берегов.
И время, кажется, навеки здесь увязло,
Лишённое и мыслей, и шагов.
Всё замерло. И только сердце слышит,
Как зреет день, как наливает сок,
Как мир вокруг одним мгновеньем дышит,
Сплетая север, запад, юг, восток.
Здесь вечность обретает очертанья,
Стирает грани между «до» и «впредь».
И замирают в дрёме мирозданья
И жизнь, и даже призрачная смерть.
Остался только миг, один, без счёта,
Прозрачный, чистый, как из хрусталя.
И ты в нём — не прохожий, часть чего-то,
Чем дышит эта сонная земля.
Живи
Мир — это шум, пунктирная строка,
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.