Бесплатный фрагмент - Жажда власти

Жажда власти

Автор: Зенкина Е.А

Случилось это как не странно в нашей стране, в глубине под названием «Черепаново». Даже само название внушало ужас. И век на дворе был ещё более ужасным. В то время преступники подвергались жестоким пыткам и казням. Их бесчеловечно истязали при всём народе на площади. Они подвергались таким же мучениям, как их жертвы. После нескольких карательных «воспитаний» им отрубали голову.

— Государю не нравится, что происходит. В народе ходят слухи о «Черепаново»

— Что там? — спросил молодой человек.

— Лихо творит, люди гибнут.

— Люди каждый день гибнут и что с того?

— Знаешь лиходея? — спрашивал Василий Петрович.

— Ведать не ведаю. — отвечал молодой человек.

— Меня всё терзают сомнения по твою душу. — продолжал собеседник.

— Сябер, мой дорогой, в чём это ты меня подозреваешь?

— Доколе всё это будет продолжаться, пока у нас весь народ не вымрет.

— Я не пророк, но пора бы нам уже сменить «отца» нашего.

— Тихо, это в тебе бес говорит. Лиходей! — успокаивал Василий Петрович

— Доколе всё это будет продолжаться, спрашивал? До того, пока Иоанн будет властвовать на этой землёй и этими людьми. Я не пророк, но я предскажу. «Всё закончится скоро».

— Ха-ха. Куда тебе пророком быть. На всё воля божья. Бог — Отец наш вместе с земным отцом нашим Иоанном Васильевичем не оставят нас наедине с бесчинством, творящимся в наших краях.

— Что ж, сябер, мой дорогой, опосля поговорим. — успокоился молодой человек.

— До лучших времен.

И Василий Петрович скрылся в своём кабинете. Он был главным боярином царя.

Сгущались сумерки, и за окном было слышно тихое пение горлицы. Она жалобно пела свою грустную песню, словно оплакивала кого-то. И верно. Иван Савельевич сидел неподвижно на своём гульбище, словно застывшая фигура холодной зимой.

— Иван Савельевич! — крикнула гувернантка, но он не отозвался.

Она крикнула еще и снова услышала в ответ лишь пугающую тишину. Иван Савельевич не выходил в такой поздний час из дома. Если только его не пригласили на какой-нибудь светский приём. Он был человек сложного характера. Не каждый осмеливался спорить с ним, так как знал, что всё равно проиграет. Он знал каждого, кто находился подле царя и наверняка догадывался кто творит худое на окраине. Но этого Трубецкой никогда некому не говорил.

Катерина, его гувернантка почувствовала дурное, когда увидела сквозь колыхающийся тюль на гульбище, неподвижно сидячего Ивана Савельевича. Молодую девушку охватил ужас, и уже на утро о его кончине звонили все колокола местной церкви. Все оплакивали его смерть как смерть своих родных.

— Вот уже придворные царя начали погибать. Я уверен Иван Савельевич не единственный.

— Ирод! Что сказываешь такое? — возмутился Василий Петрович.

— Разве я не прав?! Царя надо менять иначе и его похоронят летним утром. — продолжать выдвигать свою точку зрения молодой человек.

— Замолчи! Если ты не был моим товарищем, я бы казнил тебя. — возмущался Василий Петрович.

— Я не боюсь смерти.

— Все страшатся смерти. — уверял Василий Петрович.

— Пока мы живы, смерть нам не страшна.

— Тебе и думать о ней не надо, ты ещё так молод. Тебе надо суженую найти.

— У меня другая цель в жизни и в ней нет места для женитьбы.

— Какая цель? — поинтересовался Василий Петрович.

— Это тебе не нужно знать мой дорогой сябер. — отвечал молодой человек.

— Какой ты скрытный, и всё же…

— Ты скоро сам всё узнаешь.

Молодой человек скрылся за околицей.

Иоанн Васильевич собрал своих советников — бояринов у себя в кабинете, чтобы решить ситуацию с окраиной.

— Ну дорогие мои бояре, что будем делать? Как землю — матушку спасать? Как лихо победить?

— Только лишь молитвы нашему Отцу небесному остались. Люди не в силах противостоять этим силам.

— Вздор! — возмутился царь — Эти злодеяния творят люди, значит люди могут это прекратить.

— Ох, не знаю, государь. Боязно нам с таким врагом встречаться. Сколько воинов сложили головы на окраине, а тут ещё и это…

— Вы все мужи нашей Родины, нашей Москвы Великой. Так не сдавайтесь, братцы мои! Одолеем, и эту заразу изгоним с наших земель!

Прошло семь дней, а люди продолжали гибнуть, причём «ближайшие» царя. А Басманов как ни в чём не бывало, оставался в живых и даже не пострадал. Подозрение пало на главного боярина, Василия Петровича.

— Что происходит Василий Петрович?

— Меня подозревают — с грустью ответил Басманов.

— В чём? — переспросил молодой человек.

— В смерти Ивана Савельевича и других людей — ответил Василий Петрович.

— При чём ты тут?

— Дума так решила. Не знаю, что будет дальше. Меня наверное казнят. — отвечал с грустью Василий Петрович.

— Как ты же ни в чём не виноват.

— Они не будут разбираться.

— Помоги мне в Думу войти и я помогу тебе — просил молодой человек.

— Кем тебе в Думе быть, Григорий? — удивлённо спросил Василий Петрович своего собеседника.

— Летописцем. Всю правду писать. — ответил Григорий.

— Не знаю, что получится. Я попробую исполнить твою просьбу.

— Спасибо, дорогой мой сябер!

Через несколько месяцев Григорий стал писарем в Думе. Он занимался перепиской книг. Молодой человек слушал разговоры думовцев и запоминал нужное для себя, но думал только об одном, как занять царский трон.

Через некоторое время люди смогли вздохнуть спокойно. Люди перестали гибнуть, и всё встало на круги своя. Но что-то всё равно было среди народа. Нарастала смута, и царь понимал, что скоро его власти придёт конец.

Иоанн собрал своих бояринов, а Григория заставил записывать всё сказанное и все указы Иоанна Васильевича.

— Григорий, как дела в Думе? — спросил Василий Петрович.

— Это дела государственные, но скажу тебе как товарищу, что царь скоро падёт.

— Совсем не боишься, Гришка, такое молвить.

— В народе смута надвигается. Вот увидишь, скоро всё изменится. — продолжал Григорий.

— Дай Бог! в лучшую сторону.

— Не сомневайся. Бог не оставит нас, даст нам истинного царя, которого мы заслуживаем. -уверил Григорий.

Наступил 1604 год. Ужасный год для Иоанна и его придворных. Иоанн чувствовал приближение конца, как власти так и жизни, но не показывал никому своего страха. Хотя все бояре чувствовали это вместе с ним, молчали и надеялись на лучшее.

По указу Иоанна Васильевича в честь наступления нового года и кончине расправы над невинными людьми, был объявлен ба, на который были приглашены все свитки общества, придворные, думовцы, включая Григория — летописца.

— Бояре мои, нам есть что отпраздновать сегодня. Мы одолели бесчинство и зло, творящееся на нашей земле. — говорил слегка подвыпивший государь.