электронная
216
печатная A5
499
18+
Жажда доверия

Бесплатный фрагмент - Жажда доверия

Часть 3. Выжить для вечности


5
Объем:
350 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-8429-4
электронная
от 216
печатная A5
от 499

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Пролог

Большой зал в поместье Владислава Мареша наполнялся все новыми и новыми гостями и гудел, как пчелиный рой. Нарядно одетые мужчины и женщины занимали свои места, переговаривались, где-то слышался смех и приветствия. Из-за обилия свежих цветов просторное помещение походило на оранжерею. Надо всем этим из искусно спрятанных под потолком динамиков тихо разливалась музыка Штрауса и Вивальди, добавляя моменту торжественности.

У входа в зал возле двойных распахнутых дверей стоял сам хозяин дома. Одетый в парадный костюм, сияющий кольцами, запонками и белозубой улыбкой, он излучал радушие. Владислав здоровался и говорил пару фраз всем, кто шел мимо него. Некоторые останавливались, чтобы коротко поговорить с ним и прямо смотрели мужчине в глаза, но основная масса гостей почтительно кланялась и не решалась долго задерживать разговорами главу рода.

Один из секретарей подвел и представил ему пару смертных, мужчину и женщину в годах. Мужчина крепко пожал Владиславу руку, женщина много говорила и смеялась от волнения. Вампир покинул свой пост и лично проводил пару к их местам в первом ряду. Убедившись, что они устроились, он быстро оставил их и вернулся ко входу в зал.

Спустя некоторое время все заняли свои места, и двери в помещение притворили. Перед собравшимися в центре большой цветочной арки появилась женщина, которой предстояло произнести торжественную речь и скрепить брак молодой пары. Зазвучал свадебный марш, двери вновь распахнулись, и на входе показались жених и невеста. Под вздохи и восторженный шепот они прошли по ковровой дорожке и встали под аркой. Алекс был бледен. Заплаканное лицо его невесты надежно скрывала фата.

Глава 1

Кристине не во что было переодеться, и это обстоятельство причиняло ей неудобство. Днем в Майами в это время года держалась высокая температура. И хотя на вилле, где она и братья Мареш нашли убежище, работали кондиционеры, ей все же не хватало ее чемодана с вещами, оставшегося где-то на улицах города в расстрелянной и разбитой машине Алекса. К тому же на ее одежде сохранились следы крови Германа, оставленные им всего несколько часов назад.

Предоставленная сама себе, Кристина закрылась в ванной, разделась и под краном застирала в холодной воде свои блузку и шорты. Бурые пятна отошли, и одежда снова обрела некриминальный вид. Девушка отжала ее как следует и надела прямо так, сырую, решив, что как-нибудь переживет это неудобство.

В гостиной на первом этаже тягостным сном спал Алекс. Он отдал свою кровь старшему брату и теперь от бессилия провалился в забытье. На бледный лоб, покрытый испариной, спадала пара черных прядей, придавая всему лицу особое страдальческое выражение. Иногда молодой бессмертный стонал во сне, отчего сердце Кристины сжималось. Она считала минуты до приезда обещанного курьера.

Старший из всех обитателей виллы, Владислав Мареш, держался невозмутимо. Он то говорил по телефону с кем-то в дальнем конце дома, то работал за ноутбуком. По нему совершенно было не разобрать, волнуется ли он о своих сыновьях хоть сколько-нибудь или нет. Он пугал Кристину своей кажущейся беспристрастностью, и она старалась не попадаться ему на глаза, тихо обходя дом.

В одной из комнат девушка отважилась подойти к панорамному окну, чтобы посмотреть на океан. Она старалась не щуриться, но солнце больше обычного жгло ей глаза, и все же открывающийся вид стоил того. Подсохшие шорты уже почти не липли к ногам. Внезапно Кристина вздрогнула, услышав звонок, донесшийся откуда-то из недр дома. Спустя немного времени ее обострившийся слух уловил тихие шаги и голоса. Приехал долгожданный курьер. Она поспешила на звук.

Первое, что она заметила, вернувшись в гостиную: Алекс уже не спал. Он посмотрел на вошедшую девушку потухшим взглядом и слабо улыбнулся, затем с трудом сел. Гостиная соединялась с прихожей по принципу единого пространства, и, обернувшись, молодой бессмертный мог наблюдать, как в другом конце огромного зала курьер передает Владиславу пару серебристых кейсов. Кристина тоже видела это, и у нее в области желудка появилось странное тянущее чувство, отдалено похожее на голод, но также и отличающееся от него. Курьер протянул хозяину дома и еще что-то, какой-то пакет. Влад обернулся и неожиданно жестом позвал к себе стоящую вдалеке девушку. Она подошла, и ей бросилось в глаза то, что курьер не поднимал лица и не смотрел на нее прямо, так же как он не смотрел и на главу рода. Владислав улыбнулся и обратился к девушке:

— Отличные новости, дорогая. У вас снова есть одежда, — он протянул ей пакет. — Чемодан нашли на месте аварии. В него, к сожалению, попало несколько пуль, и не все вещи уцелели, но кое-что все же не пострадало.

Кристина тихо сказала «спасибо» и уже хотела идти обратно, но увидела, как в гостиной Алекс пытается встать с дивана. Ноги слабо держали его, парня качало. Девушка посмотрела на главу рода.

— Если вы не против, я могла бы… — она не знала, как сказать, и просто указала взглядом на один из кейсов, где по ее мнению было ничто иное, как пакеты с донорской кровью.

— Да, милая, конечно. Вы очень любезны.

Вампир протянул ей один из чемоданов. Кристина взяла его и быстрым шагом направилась к Александру.

— Лучше сядь. Ты неважно выглядишь.

Она говорила тихо. Курьер докладывал о чем-то Марешу-старшему и не уходил.

— Я в порядке, — отозвался Алекс, но все-таки сел обратно на диван.

Кристина поставила кейс перед ними на журнальный столик и опустилась рядом. Она попробовала его открыть, но крышка не поддавалась — возле ручки был кодовый замок.

— Дай-ка я.

Алекс так быстро набрал нужную комбинацию, что девушка и понять ничего не успела. Верхняя часть кейса отошла, и серебристый футляр обнажил свое жутковатое нутро. Темные, почти черные пакетики бугрились толстой пленкой с напечатанным поверх текстом. Кристина ощутила одновременно приступ дурноты и непреодолимую тягу потрогать один из них. Эмоции Алекса оказались более однозначными: его взгляд сфокусировался и стал пристальным, а лицо еще больше заострилось.

— Отвернись, — негромко сказал он и взял один из пакетов.

От темно-красного кулька отходила пара каких-то заглушек и трубочек. Алекс резким движением вырвал их и поднес пакет к губам. Казалось, он даже не глотал, а просто вливал внутрь себя содержимое. Высосав первый пакет целиком, он потянулся за следующим, затем еще за одним. Лицо вампира приобретало более живой оттенок и точно светилось изнутри от облегчения и наслаждения. Девушка отвернулась, потому что в происходящем ей виделось что-то интимное, что-то, на что неприлично смотреть так, как смотрела она.

Прикончив большую часть содержимого кейса, Алекс шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана.

— Тебе лучше? — осторожно поинтересовалась Кристина.

Пока все происходило, она и не заметила, как курьер и Влад куда-то ушли. Молодые люди остались в гостиной одни.

Алекс прикрыл глаза и не отвечал.

— Так тебе лучше? — повторила свой вопрос гостья.

— Мне? Не то слово! — он по-прежнему не поднимал век, словно придаваясь каким-то своим глубинным переживаниям.

— Как это? Расскажи мне, — вдруг попросила она.

Вампир сладко вздохнул и, немного помолчав, ответил:

— Представь себе бурю в пустыне. Песок, который проникает под одежду, забивается в нос, рот и в глаза. Представь, что через поры кожи он проник в твое тело, заполнил твои вены, и ты пересохла, как река. А потом представь, что пошел дождь. Сильнейший ливень, который вымыл из тебя всю эту пыль и снова наполнил твои сосуды. Это как испытать оргазм, — он открыл, наконец, глаза и искоса посмотрел на девушку. — Только это во много раз лучше. Это как заново родиться.

Бессмертный шумно вздохнул и протер лицо ладонями, точно приходя в себя окончательно.

— Давненько у меня такого не было.

— Ты говоришь о том своем коматозном состоянии? Когда ты отдал Герману свою кровь, — уточнила Кристина.

Алекс кивнул, затем усмехнулся и пожал плечами.

— Но ведь для этого я и нужен. Это мой долг, мое предназначение.

— Защищать Германа?

— Не защищать, — Алекс слегка покачал головой. — После Восхождения Герман станет сильнейшим из всех в нашем роду.

— Даже сильнее Влада?

— Да, сильнее. Хотя и не сразу. И поэтому ему не нужна моя защита. Скорее, страховка.

Лицо гостьи стало вдруг очень серьезным.

— И ты ради этой страховки готов даже пожертвовать собой?

Вампир усмехнулся.

— Надеюсь, до этого не дойдет, но вообще-то… Я и вполовину не так важен для нашего мира, как он.

— Какого еще вашего мира? — не поняла девушка.

Александр пояснил:

— Мира бессмертных.

Она задумалась и замолчала. Ее взгляд упал на красные мешочки в охлаждающем кейсе, и живот снова неприятно повело. Губы девушки слегка покривились. Алекс уловил это едва заметное движение и, взяв один из пакетов, протянул ей.

— Думаю, тебе это тоже не помешает.

Кристина поморщилась и отвернула лицо.

— Нет, спасибо.

— Да брось, я же вижу. Долго ты все равно не выдержишь. Вспомни самолет. Это чувство будет нарастать, пока не доконает тебя окончательно. Так что хватит себя изводить, возьми и выпей.

Она все еще колебалась, глядя на пластиковый пузырь, полный чьей-то крови. При мысли, что ей придется поднести его ко рту, становилось мерзко.

— Я могу налить тебе в стакан, если хочешь.

Не дожидаясь ее ответа, Алекс поднялся с дивана и проследовал на кухню. Звякнуло стекло, своим новым слухом девушка уловила, как бессмертный вскрывает упаковку, как плотная струйка скользит по стенке стакана. Спустя пару мгновений парень снова появился.

— Соломинку? — улыбнулся он, показывая ей полный красной жидкости бокал.

Серьезная гримаса девушки срезала его, он перестал улыбаться.

— Извини. Вот, держи.

Кристина робко взяла стакан в ладони и склонилась над ним. Она долго не решалась поднести его к губам. Жажда юной бессмертной была не сильной, и потому рассудок брал верх над ее новыми инстинктами, которым еще только предстояло проснуться.

— Скажи, а я всегда буду… ну… впадать в такое состояние, как в самолете?

Алекс присел рядом с ней.

— Нет, что ты?! Тебе не стоит об этом переживать. Поначалу всегда тяжело, но со временем организм бессмертного крепнет. Проще переносится жажда, жар, холод. Одни чувства обостряются, другие наоборот. Но сейчас ты только проходишь трансформацию, и потому твое тело настойчиво требует то, что необходимо ему для завершения процесса. Потом станет проще.

Девушка посмотрела на него, словно ища поддержки в его словах, и Алекс добавил:

— Поверь мне. Пей.

Она, наконец, решилась, выдохнула и поднесла бокал ко рту. Густая плотная жидкость неспешно подползла к губам, как демонический черный язык, и проникла внутрь Кристины. Дальнейшее сложно было описать словами. Мир в воображении девушки одновременно расширился и сжался до размеров предмета, который она держала в руке. И все ее существо устремилось навстречу ему, как единственному источнику жизни. Она глотала чью-то кровь и чувствовала, как та становилась с ней одним целым, будто две горошины ртути сливаются в одну. Сердце застучало сильнее, гоня возросший поток по венам, и шум его звучал в ушах, становясь похожим на шум волн за окном виллы и сливаясь с ним. Так звучало дыхание мира, Кристина знала это. Сейчас она вообще знала все на свете, она точно воткнула себя, как вилку, в розетку некого единого потока жизни и энергии. И это чувство заставляло смеяться и рыдать одновременно.

Когда последняя капля донорской крови растворилась у нее на языке, девушка открыла глаза. Стакан из толстого стекла глухо выпал из ее ослабевшей руки на пол и покатился. Алекс поднял его.

— Как ты себя чувствуешь?

Она не отвечала, глядя перед собой невидящими глазами. Бессмертная слышала Алекса, как слышала вообще все на много миль вокруг, но открывать рот и произносить что-то вслух ей казалось бессмысленным. Алекс коснулся ее руки и повторил вопрос:

— Кристина, как ты? Эй…

— Я? — она чуть повернула к нему голову, и видение растворилось. Девушка снова была собой и сидела на светлом диване посреди огромного дома. — Я в порядке. В полном порядке.

Она обежала глазами гостиную, точно видя ее впервые, и тихо повторила:

— …в полном порядке, — затем спросила: — А почему раньше я этого не чувствовала? Я же уже… ну… Я кусала человека и пила его кровь.

— Но что-то необычное все же было?

— Да. Ощущение покоя и такая, знаешь, холодная решимость.

Алекс задумался ненадолго, потом ответил:

— Могу объяснить это только тем, что ты находилась в стрессовой ситуации. А сейчас здесь, — он расслабленно откинулся на подушки, — совсем другое дело, так ведь?

Кристина молчала, глядя куда-то поверх стоящего перед ней кейса. Алекс спросил:

— Какие планы? Что ты теперь намерена делать?

— Дождусь, пока Герман проснется. Нам с ним о многом нужно поговорить.

Вместе с Германом спал, казалось, весь дом. Редкий звук, будь то включившийся кондиционер или тихий шорох пальцев Владислава на клавиатуре, нарушал эту тягучую дрему.

Разобрав пакет со своими вещами, Кристина обнаружила, что ее гардероб скуден, как никогда. И все же она сумела найти там кое-что подходящее. Легкое белое платье пришло на смену еще чуть влажным шортам и блузе. Босоножки из кожаных шнуров дополнили его. Поскитавшись в таком виде по дому еще немного, девушка сказала Алексу:

— Я хочу пойти к океану.

Парень оторвал глаза от смартфона, в котором внимательно изучал свежие сводки новостей с места недавней «катастрофы», и ответил:

— Хочешь, чтобы я составил тебе компанию?

— Нет, я могу пойти одна.

— Ладно, — он пожал плечами. — Только вот, возьми мои очки.

Он протянул ей пару солнцезащитных очков, без которых сам никогда не выходил на улицу днем.

— Иначе ты толком ничего не увидишь.

Девушка приняла их и надела здесь же.

— Тебе идет, — заметил вампир. — Выйдешь через вон ту дверь, а дальше дорожка выведет тебя через сад прямо на берег. Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Следить обязательно? — с улыбкой спросила Кристина, хотя сама наперед знала ответ. — Ладно. Я пойду.

По тропинке из плит, пересыпанных галькой, мимо пальм и цветущих кустов она вышла на пляж. Здесь было пустынно. В обе стороны тянулась песчаная коса с редкими отдыхающими. Берег оказался застроен шикарными виллами, большая часть из которых была белого цвета. Вилла Марешей выглядела одной из самых значительных.

Песок под ногами раскалился на солнце, но, вопреки опасениям, Кристина не ощущала жжения и боли. Чтобы испытать себя наверняка, она разулась, встала обеими ступнями на землю и почувствовала, как жар проходит сквозь кожу, но не причиняет ей вреда.

Привыкнув немного к новым ощущениям, девушка направилась к линии прибоя. Идти по воде было приятно. Набегающие волны слегка сбивали ее с ритма, раскачивая, и все же она упорно шла вперед параллельно песчаной косе, туда, где кончался пляж. Солнце светило ей в лицо, но очки спасали глаза от его света, теперь ставшего непереносимым. В один момент девушке пришло в голову снять их и попробовать посмотреть на мир «по-старому», но солнечные лучи не дали ей поднять веки. Глаза начали слезиться, и эксперимент пришлось прекратить.

Кристина неспешно дошла до причала с множеством яхт в конце косы, осматривая владения здешних обитателей, и повернула назад. Прошла пара часов, когда она подходила к своему нынешнему пристанищу. Солнце медленно клонилось к западу. Навстречу девушке по тропинке из сада шел Герман. Легкие льняные брюки и рубашка с закатанными рукавами чуть колыхались от океанского бриза. Темные очки надежно закрывали его глаза, он улыбался, и ничто теперь не выдавало в нем следов прошедшей битвы.

— Привет, — просто сказал он, поравнявшись с Кристиной.

— Привет, — отозвалась она. — Давно ты проснулся?

— Только что. Я позавтракал, если можно так выразиться, и сразу направился к тебе.

— Скорее уж, это ужин.

Герман усмехнулся.

— Быть может. Смотря, с какой стороны посмотреть. Пройдемся?

Он указал девушке на противоположную сторону пляжа, где она еще не была. Кристина согласно кивнула. Бессмертный тоже снял обувь и босиком пошел рядом с ней по слабым вечерним волнам.

— Итак… — привычно начал он.

— Итак, — отозвалась его спутница.

— Что ты думаешь?

— О чем именно? — уточнила она.

— Ну, о тебе и о нас с тобой? Что ты намерена предпринять или, может, чего намерена не предпринимать?

Кристина помолчала, затем ответила:

— Ты спрашиваешь меня вот так сразу, и я, если честно, даже не нахожусь, что сказать. Столько всего произошло за последнее время.

— Я знаю. Ты пила кровь.

— Да, и это тоже. Боже, просто голова идет кругом!

Она остановилась в растерянности. Герман встал рядом и одной рукой коснулся запястья девушки. В другой он по-прежнему держал свою обувь, как и его спутница.

— Я понимаю. Ты можешь не верить, но я вижу, что ты чувствуешь и переживаешь. Я чувствую отголоски этого внутри себя. Мы связаны, Кристина. И я никогда не противился этому. Для меня это был единственный путь.

Солнце село, и его последний луч погас в буйной растительности прибрежных садов. Герман снял очки и повесил их на расстегнутый ворот рубашки.

— Я понимаю, что все еще могу казаться тебе монстром… чудовищем… И все-таки…

— Герман, я люблю тебя, — девушка не дала ему договорить. Она сдвинула свои солнцезащитные очки на лоб, ее глаза были тревожными и честными. Пальцы взволнованно теребили ремешки босоножек. — Не знаю, та ли это незримая связь, о которой ты говоришь и о которой писал мне в письме, но я люблю тебя. И всегда любила. Теперь мне стало это ясно.

Набежавшая волна смыла в океан легкие ботинки бессмертного, которые от неожиданности выскользнули из его руки. Наследник рода будто бы не заметил этого. Он сделал шаг и вплотную приблизился к своей спутнице, затем прижал ее к себе и прильнул губами к ее губам. Кристина ответила на поцелуй, обнимая его за шею. Океанские волны ласкали щиколотки девушки, и их тихий шелест отмерял секунды внезапной близости.

Когда, наконец, оба они насытились своим порывом, Герман спросил:

— А как же все то, что ты узнала обо мне? Я в курсе, ты была на озере с Никой.

— Да, и мне известно не только об озере. Еще был Томский и та девушка из клуба, с моего дня рождения.

Герман напряженно молчал.

— Меня это все пугало. Ровно до того момента, пока я не набросилась на Артема.

— Мне казалось, это он напал на тебя.

— Сначала да, но потом-то это же я его укусила, — ботинки Германа колыхались на волнах поодаль, и она, чуть приподняв подол платья, направилась глубже в воду, чтобы выловить их. — В тот момент я почувствовала что-то. Что-то, что примирило меня со всем этим. Что-то, что лишило меня животного ужаса перед смертью, избавило от угрызений совести и от желания порицать. Скажи мне только одно. Так было нужно?

Она протянула Герману его промокшую насквозь обувь. Он прямо взглянул ей в глаза и коротко ответил:

— Да, моя радость.

Тень задумчивости легка на лицо девушки, но она кивнула.

— Расскажи мне об этом. Но только не теперь, а потом. Когда я почувствую, что смогу понять все, что бы ты мне ни открыл. Думаю, этот момент не за горами.

Она развернулась и жестом пригласила мужчину идти обратно. На виллах уже зажигалась подсветка вдоль садовых дорожек и первые огни в комнатах. Герман послушно пошел за своей спутницей. Он сжал ее ладонь в своей и осторожно спросил:

— Так ты решила?

— Что?

— Решила не противиться этому? Тому, что происходит с тобой, с твоим телом.

Девушка задумчиво улыбнулась.

— А разве у меня есть выбор? Процесс обратим, но он очень силен. Я зашла слишком далеко. К тому же что-то открылось мне. Кажется, я начинаю постигать некую тайну этого мира, но пока завеса только слегка отдернута. Не уверена, что я хочу останавливаться. И еще есть ты. Это один из главных пунктов. Я люблю тебя и не хочу потерять, не хочу, чтобы что-то разделяло нас. Я готова следовать за тобой, куда будет нужно. Даже за грань своей человеческой натуры.

Герман смотрел на нее, не отрываясь. Его глаза светились неким внутренним счастьем и потому были похожи на первые звезды, уже начавшие загораться на небосклоне. Он остановился и притянул к себе девушку, обнимая, крепко прижимая к себе всем телом. Его мягкий шепот раздался рядом с самым ухом Кристины.

— Я обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом.

Глава 2

Ранние осенние сумерки уже надвигались на Карпаты с востока, когда свита князя Валахии окончательно отстала от него и приняла решение вернуться назад в Тырговиште, в замок Поенарь. Охота удалась и без трофея, за которым, не жалея ни себя, ни лошадь, их господарь погнался в одиночку, поднявшись, по-видимому, выше в горы, туда, где буковый лес становился непролазным.

— Должно, господарь и самого черта не боится, раз на ночь глядя решил бросить нас и забраться туда.

— С чего дьяволу бояться черта?! Поворачивай к дому, поехали.

Придерживая пугливую лошадь поводьями, один из приближенных князя затрубил в рог, подавая сигнал к окончанию охоты. Многолюдная процессия из всадников на взмыленных лошадях, псарей, собак, одуревших от долгого бега, и пеших охотников двинулась в обратный путь.

— Много волков взяли сегодня.

— Недостаточно. В этом году их наплодилась тьма. Ходят по деревням и никого не боятся. Если до зимы не побьем еще, туго нам придется. Выжрут в лесу всю дичь и придут прямо к нам на порог.

— Не зря ли тогда мы оставили Влада? А если они схарчат его там, в горах, на пару с его трофеем?

Боярин рассмеялся в ответ.

— Уж скорее он их, чем они его!

Всадник выслал лошадь в рысь, торопясь прибыть домой до наступления ночи.

Олень забрался выше, в самую чащу, и затем взял правее. Влад чувствовал его присутствие где-то поблизости и направлял своего вороного коня точно по его следу, пробираясь через заросли буковых деревьев. Чистый лес, похожий днем на огромный зал великолепного зеленого храма, в этом месте весь зарос густым подлеском. Тонкие ветви молодых деревьев норовили хлестнуть по лицу, но всадник ловко уворачивался от них. Конечно, на своих двоих он легко настиг бы добычу быстрее любого хищника, живущего в этих местах, но бросать коня не хотел: волки уже учуяли запах гонимого зверя и взмокшей лошади. Они не тронут наездника, наделенного редким даром, но оставленному без присмотра скакуну шансов не оставят. Князь знал это и, дорожа своим боевым конем, не спешил расставаться с ним.

Солнце клонилось к западу. Несмотря на то, что с самого утра оно было надежно скрыто густым ковром облаков, вампир безошибочно чувствовал скорое приближение вечера. Вдалеке протрубил рог, давая понять, что охота окончилась. Для всех, кроме Влада. Но и он намерен был вскоре это исправить и нагнать свою добычу.

Огромный, покрытый буро-рыжей шерстью, носящий на голове ветвистую корону, олень будет поистине господским трофеем, достойным лишь его одного. И теперь зверь был совсем недалеко. Владислав уловил едва заметное движение и направил лошадь вперед. Конь галопом скакал по пологому откосу, увитому корнями вековых деревьев и заваленному прошлогодней листвой, минуя огромные стволы, доверяясь только чутью всадника. Впереди, вдалеке показался просвет, и черный жеребец прибавил еще, желая поскорее вырваться из плена чащи. Рыжий олений зад замаячил впереди, затем зоркий глаз бессмертного уловил еще какое-то движение. Не успел Влад распознать его, как послышались крики, скрежет и треск, сопровождаемые конским ржанием.

Князь поспешил вперед, выскочил из леса на горную дорогу и увидел источник звука. Гонимый им олень, уходя от погони, со всего маха налетел на чью-то повозку, проезжавшую мимо. Лошади испугались и сорвались вниз по каменистому склону, повозка последовала за ними. Овраг, куда скатились кони и их груз, выглядел неглубоким, но с крутыми краями. И теперь на дне его все копошилось, трещало и кричало. Злополучный олень уже выбрался на другую сторону лощины и вновь скрылся в лесу.

— Есть кто живой? — зычно крикнул князь, но человеческого голоса в ответ не услышал.

Он спешился и поторопился спуститься вниз. Четверка коней, впряженная в повозку, обезумела от испуга и билась в запутавшейся упряжи, норовя потащить свою ношу дальше по дну. Охотничьим ножом Влад обрезал ремни сбруи у первой пары, освобождая и разделяя животных. Те устремились вперед, к пологому подъему, выходящему на дорогу чуть дальше. Оставшиеся кони вели себя смирно. Одна из лошадей попросту сломала ноги и не могла встать, другая стояла рядом, обливаясь потом от страха и тараща глаза. Влад присел рядом с искалеченным животным и положил ладонь ему на лоб. Рыжая кобыла, только что лихорадочно дышавшая, притихла, а спустя пару мгновений и вовсе прикрыла глаза. Вампир поудобнее перехватил охотничий нож и твердой рукой перерезал ей горло. Кровь хлынула ему под ноги, растекаясь по каменистому дну оврага. Соседняя лошадь при виде нее заплясала на месте еще больше.

— Ну, тише, тише. Все уже кончилось.

Отерев кровь с ножа, Влад двинулся к последнему животному, но вдруг услышал тихий стон. Звук доносился откуда-то из глубины разбитой повозки, лежащей на боку.

Кучер был мертв, в этом не было никаких сомнений. При падении с козел он свернул себе шею. Влад прошел мимо него к дверце и, открыв ее, заглянул внутрь. Здесь тоже лежало тело. Нарядно одетая женщина в залитом кровью платье. Тяжелый ларец, окованный серебром и украшенный камнями, размозжил ей висок.

Вампир уставился на человеческую кровь, как зачарованный, и потому не сразу заметил внутри еще одну женщину. Именно ей и принадлежал стон, услышанный им. Темноволосая, оглушенная падением, она с трудом шевелилась, запутавшись в платье и поваленных, перемешавшихся вещах. Тело мертвой попутчицы придавило ей ноги, и она теперь оказалась не в силах выбраться самостоятельно.

— Госпожа! — выдохнул князь, придя в себя и переводя взгляд с алых подтеков на живого человека. — Не спеши, госпожа, я помогу тебе!

Мужчина навалился на порог повозки, и она со скрежетом встала задранными колесами на твердую землю. Затем он подал руку выжившей, и она, всем весом опершись на нее, перебралась через труп и вывалилась наружу. Влад крепко взял женщину за плечи и поставил на ноги. Она откинула со лба растрепавшиеся каштановые волосы и взглянула в лицо своему спасителю. Князь замер, пораженный открывшимся ему зрелищем.

Кожа незнакомки имела молочно-белый цвет, и с ней ярко контрастировали темные густые брови, венчавшие большие, орехового цвета глаза, широко распахнутые от напавшего на девушку ужаса. Пухлые губы, в обычное время, должно быть, имеющие чувственно-алый цвет, теперь побледнели, и это обстоятельство заставило сердце князя сжаться от внезапной нежности к молодой красавице.

— Спасибо тебе, кто бы ты ни был, — тихо проговорила незнакомка, обводя глазами своего спасителя, а затем дно оврага и следы произошедшего несчастья.

— Бог милостив и он не посмел лишить мир такой красоты. Но кто ты и откуда взялась в моих землях?

— Мое имя Эржбета Штефенеску. Я еду из Матасару в Штефенешти, домой, к моему отцу Янаке Штефенеску, боярину и хозяину тех земель. Пять лет назад он выдал меня замуж за Негоицу Копои, боярина Матасару. Но, к несчастью, недавно я овдовела. И поэтому теперь возвращаюсь назад.

Оставшаяся в живых лошадь продолжала волноваться, то глядя на лежащий у ее ног конский труп, то видя наверху жеребца самого князя. Влад двинулся к ней, чтобы освободить из остатков сбруи, говоря между делом:

— Почему же ты не осталась хозяйствовать в доме покойного супруга, боярыня?

— Его родня встала против этого. Дело в том, — девушка собирала в прическу распустившиеся косы, чтобы иметь более подобающий вид, — что как только я вышла замуж, Негоица сразу же уехал на войну. Там он попал в плен, а когда его родня сумела выкупить его из плена, он был безнадежно болен. Мне вернули его, лежащего на пороге смерти. Мы были знакомы всего несколько часов, не оставили потомства. После смерти мужа хозяйствовать в Матасару стал его дядя, и он принял решение, что я должна взять то, что мне причитается, и уехать сама, по доброй воле. Так и закончилось мое замужество.

Подол платья порвался и теперь волочился по камням, и девушка решительно оторвала его. Нарядная вышивка треснула, платье стало короче, но зато теперь не мешало при ходьбе.

— А женщина в карете, ехавшая с тобой, кто она?

— Моя служанка. Она появилась у меня уже в доме мужа и, я точно знаю, наушничала на меня без устали. О смерти бродячей собаки я горевала бы больше. Туда ей и дорога.

Эржбета выглядела испуганной, но все же какой-то внутренне твердой и собранной. На дно оврага уже вливалась ночная тень, пора было выбираться. Девушка подошла к карете и, не без содрогания заглянув внутрь, выудила оттуда ларец, послуживший причиной смерти ее сопровождающей. Влад, видевший это краем глаза, догадался, что внутри находилась та самая доля, деньги или украшения, причитавшиеся вдове покойного боярина Негоицы.

— Поедешь на этой лошади, — сказал бессмертный, освободив последнюю кобылу из повозки. — Я провожу тебя до земель твоего отца. Умеешь ездить верхом?

— Умею, — отозвалась девушка. — Но прежде, чем мы отправимся в путь, назови мне свое имя. Я должна знать, о чьем здоровье и счастье молить бога за мое спасение.

Мужчина подвел к ней коня.

— Меня зовут Влад Цепеш, господарь Валахии. Но ты, возможно, знаешь меня под другим именем — Влад Дракула.

Глаза девушки округлились от ужаса и одновременного с ним почтения.

— Господарь наш? Дракон, проливший реки крови, о чьих делах все говорят в твоих землях и далеко за их пределами?

— Тот самый, — чуть склонил голову в изящном поклоне Влад.

— Я иначе тебя представляла. Думала, у тебя когти на руках, а во рту клыки.

Он засмеялся смелой шутке, способной стоить девушке жизни.

— Когтей у меня нет, а что касается клыков, может, сказки и не врут. Идем, пока совсем не стемнело, пора выбираться.

Карабкаясь вверх по склону оврага, Влад поднял что-то с земли и выругался. В сумерках его спутница сначала приняла предмет в его руках за ветку, но затем поняла, что это олений рог, большой и увесистый.

— Вот и все, что мне досталось на этой проклятой охоте.

— О чем ты, господин мой?

— Это рог оленя, которого я гнал, но так и не добыл. Именно он напугал ваших коней. Я надеюсь, ты не станешь винить меня в случившемся?

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 216
печатная A5
от 499