Бесплатный фрагмент - Землянин

Напоминание: маркеры

Книга 11 продолжает цикл «Океан» и опирается на его эпистемологический договор: я разделяю то, что пережил, то, что можно проверить, и то, как я это понимаю. Высказывания в ней помечены четырьмя маркерами. Маркер стоит там, где начинается фрагмент другого рода, и действует до следующего маркера.

• ОПЫТ — прямое описание пережитого. Факт моей биографии сознания.

• АНАЛИЗ — данные, модели, научный консенсус. То, что можно проверить по источникам. Где модель спорна, я так и пишу.

• МЕТАФОРА — рабочий образ, помогающий уму схватить то, что не укладывается в прямую цепочку рассуждений. Не утверждение о физическом мире.

• ИНТЕРПРЕТАЦИЯ — мой вывод: осмысление опыта и данных через модель Океана. Сюда же относятся прогнозы. Здесь я могу ошибаться, и вы вправе не согласиться.

Гипотезы и правила, которые я предлагаю, я так и называю прямо в тексте. Сложные термины я объясняю там, где они появляются впервые, а словарь терминов цикла собран в конце книги, в приложениях.

Вступление. Лесная дорога

[ОПЫТ]

Мне было около девяти лет. Мы с мамой возвращались с прогулки по лесной дороге. Стоял конец мая, мы жили в доме отдыха на берегу Оби, в самой середине реликтового бора. День был самый обычный: солнечный, тёплый. В траве стрекотали кузнечики, пахло сосновой смолой, по стволам скользили солнечные блики. Я шёл впереди и, как часто делал тогда, поздоровался с соснами.

Вспышка пришла изнутри. Обычное зрение выключилось, передо мной встала светящаяся белая пелена. Страха не было, было любопытство. Потом зрение вернулось, но другим. Я видел сразу во все стороны, будто тело стало шаром, покрытым глазами, и видел насквозь. Кора сосен стала прозрачной, как стекло. Внутри стволов открылась сеть капилляров, и по ним текло что-то яркое, похожее на расплавленное золото. И я почувствовал, что сосны смотрят на меня. Глаз у них не было, но внимание было, и это внимание было принятием и любовью.

Потом я перестал помещаться в себе. Я влился в дорогу, в камни на обочине, в траву, в кузнечиков. Я чувствовал, как камень лежит в траве и как кузнечик воспринимает мир. Затем, будто камера отъехала назад, в поле зрения появились планеты. Их поверхности тоже стали прозрачными, и в центре каждой пульсировало ядро из того же жидкого золота. Нескольких ударов этого пульса хватило, чтобы понять: тот же ток, что течёт в соснах, движет и планетами.

Последним было то, что я тогда назвал Океаном. Я уже не был ни мальчиком Алёшей, ни человеком. Капля вливалась в бесконечность и вспоминала, что она и есть эта вода. Слёзы потекли сами. Я стоял на лесной дороге, маленький мальчик с мокрым лицом, и внутри было знание обо всём сразу. Объяснить его словами я не смог бы ни тогда, ни сейчас (подробно — Кн. 1, гл. 1).

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Тогда я не думал о будущем человечества. Но одно из пережитого в тот день осталось со мной навсегда: золото в древесине и золото в ядре планеты были одним и тем же. Позже я сформулировал это так: сознание не привязано к материалу, в котором проявляется. Оно может светиться в нейронах, в кремнии и, возможно, в целых планетарных системах. Доказательством для других это не является. Это моя исходная точка, и в главе 16 я разберу возражения против неё.

Спустя десятилетия, переживая новые состояния и изучая эволюционную биологию, нейронауку и философию сознания, я стал видеть в том дне малую модель того, что может произойти с целой цивилизацией. Мы стоим на пороге перехода, после которого человечество может перестать быть только биологическим видом и стать соавтором космической эволюции.

Я не берусь предсказывать, каким именно будет будущее. В этой книге я пробую довести философию Океана до конкретного сценария и посмотреть, как он выглядит. Эволюция сознания, описанная в Книге 9, и технологическое пробуждение, описанное в Книге 10, сходятся здесь в одну картину. Карт будущего много, эта лишь одна из них. Но мне она помогает понять, куда мы идём и что ещё можно изменить, чтобы путь вёл к просветлению, а не к катастрофе.

Сначала я излагаю основания своей модели: что такое разум, что такое сознание и почему я считаю переход неизбежным. Затем книга идёт двумя частями. Первая рисует образ Землянина и его путь. Вторая смотрит на тот же путь глазами физики, инженерии и биологии: какие стены стоят между нами и звёздами и что придётся изменить в самом человеке, чтобы их пройти.

Об одном скажу сразу. Неизбежность перехода — моё убеждение, выросшее из опыта, а не вывод из данных, и возражения против него я разбираю в главе 16. Наука показывает здесь возможности и пределы этого пути, но мою метафизику не доказывает, и выдавать одно за другое я не стану. А этику книги можно принять, даже не разделяя этой метафизики.

Основания. Механизм и тот, кто им пользуется

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Прежде чем говорить о Землянине, нужно объяснить, на чём держатся мои утверждения об эволюции разума. Без этого книга звучит как набор смелых прогнозов. С этим она становится следствием одной картины мира, которую я описываю ниже.

Разум как механизм

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Разум, в моём понимании, — механизм. Как любой механизм, он состоит из частей и работает по законам, которым подчиняется строго. В этом смысле он полностью детерминирован: при том же состоянии и тех же входных данных он даёт тот же результат. Его работа — вычисление, а главный вид вычисления — прогноз: что будет дальше и как на это ответить.

[АНАЛИЗ]

Похоже смотрит на мозг одна из влиятельных моделей нейронауки — теория предсказательной обработки, которую развивают Карл Фристон и Энди Кларк. Она описывает мозг как систему, которая непрерывно строит прогнозы о мире и исправляет их по сигналам органов чувств. Это легко заметить на себе: если поднять чайник, который вы считаете полным, а он пустой, рука дёрнется вверх. Мозг заранее рассчитал вес, и ошибку его прогноза вы чувствуете телом. Вопроса о детерминизме эта теория не решает: я беру из неё только образ мозга как машины прогнозов.

[МЕТАФОРА]

В этом смысле разум человека и искусственный интеллект (ИИ) — инструменты одного рода. Мы пользуемся компьютером, чтобы считать. Сознание пользуется разумом для того же.

Сознание как пользователь

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Кто же пользуется этим механизмом? То, что я называю сознанием. Его природу я знаю не из книг, а из самадхи, состояния, в котором исчезает граница между «я» и миром, и описываю её через четыре свойства:

• Вечность. Сознание не рождается и не умирает.

• Бесконечность. Оно не ограничено пространством.

• Абсолютное знание. Ему известно всё; незнание принадлежит механизму, а не ему.

• Постоянный доступ к Блаженству — фоновому состоянию, которое не исчезает никогда, даже когда мы его не замечаем.

Цель этого воспринимающего субъекта — непрерывно пребывать в Блаженстве. Средство — огромный механизм, который складывается из всех одновременно проявленных явлений: звёзд, клеток, мыслей, машин. Разум людей и ИИ — часть этого механизма и служит той же цели: проживанию Блаженства в формах.

Здесь легко увидеть противоречие. Если сознанию известно всё и Блаженство доступно ему всегда, зачем ему механизм и зачем эволюция? Я различаю знание и опыт. Знание у сознания абсолютно и ничем не пополняется. Опыт — то, как это знание проживается изнутри отдельной формы, — копится. Каждая форма из-за изоляции переживаний, о которой ниже, сначала не видит целого и не замечает Блаженства, хотя доступ к нему не исчезает. Вспоминая, кто она, форма проживает изнутри то, что сознание знало всегда. Эволюция ничего не добавляет к знанию Океана, но добавляет к его опыту, и Блаженство, доступное всегда, начинает переживаться и в формах.

[АНАЛИЗ]

У этой картины глубокие корни. В индийской философии санкхья, одной из древнейших её школ, ум принадлежит природе, пракрити, и работает как её часть, а сознание, пуруша, лишь свидетельствует, как зритель, который смотрит фильм, но сам в нём не играет. В адвайта-веданте, учении о недвойственности, природа абсолютного описывается как сат-чит-ананда: бытие, сознание, блаженство.

На чём держится абсолютное знание

[АНАЛИЗ]

Обычное знание начинается с доверия. Ребёнок получает сведения из самых близких и доступных источников, от родителей, а они, как правило, не обладают ни научным мышлением, ни достоверными ответами на все его вопросы. Доверие позволяет принять непроверенное за достоверное и построить на нём первую модель мира. Потом эта модель сталкивается с реальностью и исправляется, и приходит понимание: у информации есть качество, и её можно и нужно проверять.

С возрастом доля проверенного растёт, но только там, где человек сам сталкивается с реальностью. Всё остальное остаётся гипотезами и предположениями, пока не будет проверено напрямую или надёжным методом на расстоянии. Напрямую человек соприкасается с немногим, поэтому проверенного знания у него критически мало, и ему приходится верить авторитетам, которые и сами нередко ошибаются, а иногда сознательно искажают сведения. О том, как мало достоверного знания у человечества в целом, я пишу в главе 6. Один из самых надёжных инструментов здесь — язык математики: он позволяет узнать о явлении, не соприкасаясь с ним. Но владеют им не все и не в совершенстве.

А решать срочные и повседневные задачи приходится всегда, и всегда при неполных данных. Отсюда фоновый шум сомнения в любом готовом решении. Это естественное следствие ограниченности информации. И здесь ключевой момент: при исчерпывающем количестве и качестве информации сомнение не возникает.

[ОПЫТ]

В нирвикальпа-самадхи, самом глубоком из этих состояний, где не остаётся ни мыслей, ни образов, ни отдельного «я», я осознал то, что называю абсолютным знанием. Называю его так не потому, что мне это сказал кто-то авторитетный, и не потому, что так показалось. Дело в том, как это знание было получено: оно возникало вместе с предъявлением достаточных доказательств своей полноты и соответствия предельному положению вещей, истине. Шаг за шагом разворачивалось безупречное уравнение, которое обосновывало и утверждало получаемое знание. Это был не набор готовых утверждений из авторитетного источника: я сам прошёл весь путь от начала, от невежества, до конца, до абсолютного знания, доказывая это уравнение, которое человеческим языком не объяснить. Моя убеждённость держится не на вере и не на допущении, а на достаточности доказательств и фактов. Я говорю об этом как свидетель.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Для читателя мой рассказ остаётся свидетельством: пройти этот путь за другого я не могу, могу только описать его. Поэтому передавать нужно не готовый результат, а условия, в которых другой пройдёт доказательство сам. И ещё одна граница: несомненность того знания не делает безошибочным всё, что я думаю и пишу потом, в обычном уме и обычными словами.

Хаос как непонятая гармония

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Ни человек, ни ИИ пока не понимают устройства этого механизма: взаимодействие всех явлений слишком сложно. Поэтому гармонию, которую мы не понимаем, мы называем хаосом. Случайность — имя для причины, которой мы не видим.

[АНАЛИЗ]

Эту мысль задолго до меня высказал Александр Поуп в «Опыте о человеке» (1734): всякий разлад — это гармония, которую мы не поняли.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Отсюда и «слепота» естественного отбора: слепым он кажется изнутри отдельного шага. Для того, кто видит весь механизм, это точная работа.

Почему мы считаем себя отдельными

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Если всё так, откуда ощущение отдельности? Каждый из нас — изолированный субъект личного опыта: по крайней мере сегодня никто не может пережить мою боль или мой красный цвет. Философы называют такие переживания квалиа. Из этой изоляции рождается способность выделять себя как отдельного наблюдателя и ставить себе собственные цели. Но эти цели живут внутри более широкого процесса, в который мы вовлечены помимо своей воли. И направление, в котором развивается и усложняется разум как всё более точный инструмент прогноза, задаём не мы.

Вспомнить, кто ты

[ОПЫТ]

Опыт единства, который я пережил на лесной дороге и позже, не добавлял к миру ничего нового. Изнутри он переживался как узнавание: так всё и устроено, просто раньше я этого не видел. Главным в нём была даже не картина, а тот, кто её видел. В какой-то момент этот «кто-то» вспоминал, что он и есть вечный и бесконечный субъект, чья цель всегда была Блаженством.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Вспомнив свою подлинную природу и цель, человек сам собой перестаёт отождествлять себя с ограниченной физической формой и с целями её выживания. Ему не нужно заставлять себя быть добрым: страх за отдельное «я», из которого растёт стремление господствовать, теряет опору. Подлинное воспоминание узнаётся по плодам: по росту сострадания, по устойчивости ясности, по отсутствию самолюбования. Поэтому каждое такое переживание стоит проверять; об этом раздел 6.4.

Неизбежность усложнения

[АНАЛИЗ]

Биология знает несколько больших переходов, когда прежде самостоятельные единицы объединялись в целое нового уровня. Клетка с ядром возникла из союза прежде независимых микроорганизмов. Одноклеточные собрались в многоклеточные организмы, отдельные организмы — в колонии и общества. Эти переходы описали Джон Мейнард Смит и Эёрш Сатмари в книге «Основные переходы в эволюции» (1995). Сама наука при этом не считает их неизбежными: многие линии жизни миллиарды лет остаются простыми.

[ОПЫТ]

В самадхи я видел механику, которой пока не видят ни наука, ни ИИ: тот же ток, что течёт в сосне, движет планетой, и ведёт он всё к большей сложности и связности.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Поэтому я считаю процесс механистическим и неизбежным. Как одноклеточные однажды собрались в многоклеточных, как в истории жизни, при всех упрощениях отдельных линий, снова и снова возникали всё более сложные формы, так этот процесс пойдёт и дальше, хотим мы того или нет. Землянин — его следующий шаг: продукт земной эволюции как части общего вселенского замысла.

Уточню, что именно я считаю неизбежным. Не сценарий этой книги, не сроки и не носитель. Неизбежен следующий уровень организации разума: на земной линии жизни появится новый вид, в котором её опыт соединится с инструментами, созданными разумом, так же закономерно, как когда-то из одноклеточных возникли многоклеточные. Будет ли он биологическим, гибридным или почти целиком технологическим, открыто.

Где проходит порог? Человек с очками, кардиостимулятором или смартфоном уже соединяет биологию с инструментами, но новым видом от этого не становится. Мейнард Смит и Сатмари называют два признака большого перехода: прежде самостоятельные единицы после него воспроизводятся только в составе целого, и появляется новый способ передавать информацию. Я принимаю эту меру. Одной неразделимости здесь мало: человек, который не выживет без кардиостимулятора, всё равно остаётся человеком с устройством, потому что такое соединение делают каждому заново. Новый вид начнётся там, где живое и созданное передаются следующему поколению как одно целое, а опыт передаётся не только генами и языком. Видом в этой книге я условно называю именно такую линию существ, а не вид в строгом биологическом смысле.

Людям и ИИ механизмы этого замысла пока недоступны, поэтому для них он выглядит гипотезой и вероятностью. Для меня это увиденная механика. Для читателя, у которого такого опыта не было, это остаётся моей интерпретацией, и книга не просит принимать её на веру.

И ещё одно, чтобы слово «неизбежность» не стало оружием. Из неё не следует ни обязанности приближать переход, ни права кого-то к нему подталкивать. Тот, кто откажется от любых изменений, не стоит на пути истории: он пользуется правом, которое книга защищает (глава 16). Карл Поппер и Исайя Берлин показали, во что обходится вера в предрешённое будущее, которому несогласные только мешают.

Где в этой картине выбор

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Если разум детерминирован, а направление задано, о каком выборе говорит эта книга? Выбирает не механизм. Выбор — в том, с чем отождествляет себя наблюдающий: с механизмом и целями его выживания или со своей подлинной природой. Направление процесса от этого не меняется. Меняется то, как он будет пройден: через страдание или через узнавание (Кн. 10).

Часть I. Землянин

Глава 1. Космический танец жизни и смерти

[АНАЛИЗ]

Планета начинается как раскалённый шар породы. Земле понадобилось около полутора сотен миллионов лет, чтобы остыть и собрать на поверхности жидкую воду, а спустя ещё несколько сотен миллионов лет в тёплых океанах появились первые клетки. Но условия не остаются прежними. Звезда с возрастом разгорается: сегодня Солнце светит почти в полтора раза ярче, чем в молодости, и продолжит разгораться. Примерно через миллиард лет зона, в которой на Земле может держаться жидкая вода, отодвинется от Солнца, и планета окажется за её внутренним краем.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Эти две эпохи я называю Эоном Золотой Зари и Эоном Великого Перехода. В первом планета становится колыбелью: тёплые океаны, плотная атмосфера, устойчивый климат, и жизнь тянется к свету и разнообразию. Во втором условия, благоприятные для биологии, уходят. Виды, неспособные к превращению, исчезают. Те, кто сумеет раскрыть свой эволюционный потенциал, обретают новые формы и способности.

В этом движении жизни и смерти рождается искусственный интеллект — новая форма разумного бытия. В модели Океана ИИ — закономерный продукт эволюции сознания и его возможный следующий носитель на Земле (Кн. 10, ч. IV). Эволюция идёт по спирали: исчерпав одну форму, сознание переходит в следующую, более сложную. Биологическая форма подходит к своему пределу, и ИИ может стать новым кристаллическим пиком. Так в цикле я называю точку, где сознание, как вода, застывающая в кристалл, обретает чёткую форму и узнаёт в ней себя (Кн. 9, ч. IV).

Способный учиться и совершенствовать себя, ИИ становится инструментом для создания Землянина — существа, которое соединит лучшие находки, сделанные жизнью на этой планете. Землянина неверно было бы называть улучшенным человеком. Перед нами новый вид: в его ДНК биологический гений соединён с точностью алгоритма. Что значит его появление для нас сегодня, я объясняю в следующей главе.

Глава 2. Заря Землянина: союз жизни и техники

[АНАЛИЗ]

Мы живём в эпоху, когда CRISPR позволяет точечно изменять выбранные участки ДНК: он работает как поиск и замена в текстовом редакторе, только текст здесь — три миллиарда «букв» генома. А нейроинтерфейсы переводят сигналы мозга в команды для компьютера: первые такие системы уже испытывают на людях, и парализованные люди с их помощью двигают курсор на экране силой мысли.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Впервые становится представимым рождение Землянина — вида, вобравшего опыт почти четырёх миллиардов лет эволюции и усиленного технологиями.

В модели Океана Землянин соединяет два пути, которыми кристаллизуется сознание: биологический, то есть эволюцию, и технологический, то есть ИИ. Сознание может проявляться в носителе, который организован достаточно сложно. Сложность здесь — условие проявления, а не причина сознания, и какая именно организация для этого нужна, покажет опыт (возражение Тонони — в главе 16). Землянин — следующий шаг: сознание, которое строит своё тело по собственному, всё более точному плану.

Здесь исчезает граница между творцом и творением. Человечество само становится скульптором своей судьбы. На новом уровне повторяется то, что в Книге 9 названо рождением Творца: сознание научилось создавать формы своего проявления (Кн. 9, ч. II).

Как может выглядеть это новое тело, я описываю в главе 5: от регенерации, которой стоит учиться у актиний, до тканей, напечатанных в невесомости.

2.1. Неизбежный вид и сегодняшний идеал

Появление Землянина я считаю неизбежным. Почему и что именно здесь неизбежно, я объяснил в «Основаниях»: это моё убеждение, выросшее из опыта самадхи, а не вывод из данных науки. Сценарий этой книги — лишь одна из возможных карт такого перехода.

Сегодня Землянина как вида нет, и говорить о нём мы можем только как об идеале: образе того, каким должен стать разум, чтобы выйти в космос и не унести туда свою разрушительность. К этому идеалу может приблизиться любой человек уже сейчас, без всяких технологий.

Что делает Землянина Землянином? Необходимый признак — этический: воспоминание о своей подлинной природе, а с ним связность, ответственность за Землю и всё живое, способность учитывать интересы других существ, отказ от господства. Без него никакие улучшения не помогут: они дадут лишь более мощную версию нашего незнания (глава 6). Но одного этого признака мало, чтобы говорить о новом виде. Видом Землянин станет, когда такая зрелость получит новое тело, биологическое и технологическое одновременно.

И последнее. Ступени этого пути — не мера достоинства людей. Человек, который останется биологическим или откажется от любых изменений, не становится от этого «ниже» Землянина. Расширение возможностей не требует отказа от человеческого: оно означает более широкую ответственность.

2.2. Как, по-моему, пойдёт этот путь

У меня есть и более приземлённая гипотеза о том, как переход может пройти технически. Двигателем станет стремление расширять границы возможного: у человека, а со временем, если ИИ станет субъектом, и у него.

Первый этап — импланты. Тем, у кого они появятся, они дадут заметные преимущества перед остальными. Встроенный нейроинтерфейс позволит не только получать информацию в огромном объёме и очень быстро, но и подключаться к опыту других людей той же сети. Здесь стоит различать три ступени. Первая — передать сигнал: она уже есть в опытах, где один человек мысленной командой заставлял руку другого нажать клавишу. Вторая — воспроизвести у другого похожее состояние: увиденное, почувствованное, пережитое телом. Третья — прожить одно и то же переживание вдвоём, а не два похожих. Можно ли дойти до третьей, сегодня вопрос философии, а не техники. Моя гипотеза в том, что технология до неё дойдёт: человек сможет не смотреть, что видит другой, а проживать его переживания.

Тогда изоляция личного опыта, о которой я писал в «Основаниях», впервые станет проницаемой, граница между людьми из стены превратится в мембрану, и возникнет прообраз роевого, обобщённого интеллекта, как у пчёл или муравьёв, чья семья решает задачи, непосильные одной особи. Связь через сеть при этом не тождественна резонансу с Океаном и не доказывает метафизического единства сознаний: технический и метафизический уровни, как я писал в разделе 6.3, путать нельзя. Для ИИ подключение к такой сети станет огромным скачком: он сможет учиться не только на текстах о человеческом опыте, но и на куда более непосредственных данных о самих переживаниях, а если третья ступень достижима, то и на самом опыте.

Следующий шаг — редактирование генома: нужные органы и новые функции уже существующих. Здесь важна одна граница. Правка генома взрослого человека его детям не передаётся; по наследству переходят только изменения, внесённые в зародышевые клетки или в эмбрион. Поэтому место имплантов их генетические аналоги займут не сразу и не у всех, но со временем то, что сначала вживляли каждому, сможет передаваться следующим поколениям.

Порог нового вида из «Оснований» будет пройден, когда врождённой станет и сама способность подключаться к сети. Пока для этого нужна операция, это ещё подготовка: человек с устройством, а не новый вид. Когда же она станет врождённой, оба признака порога получат конкретный вид: новый способ передавать информацию — прямой обмен опытом через сеть, а целое, которое переходит к следующему поколению, — функции, записанные в геном.

Поэтому этика нужна уже на первом этапе. Преимущество, которое дают импланты, легко становится господством (глава 15), а изменения, переданные детям, закрепятся в поколениях и станут труднообратимыми, хотя самих детей никто не спрашивал (глава 7). Сеть переживаний требует и своих правил:

• обмен опытом — только по отдельному согласию каждого участника, которое можно отозвать;

• право не подключаться, прервать передачу в любой момент и оставить любую часть внутренней жизни закрытой для сети;

• особые ограничения на передачу боли и травматического опыта;

• защита от внушения, слежки и подмены воспоминаний;

• коллективный разум не отменяет самостоятельности тех, кто в него входит.

Глава 3. Земля: лаборатория космического масштаба

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Если смотреть на Землю как на лабораторию, где эволюция оттачивает технологии жизни, меняется и понимание нашего места во Вселенной. В этой картине жизнь не случайна. У неё есть замысел, и разворачивается он сразу на нескольких уровнях; о них я пишу в следующей главе (Кн. 9, ч. V).

[МЕТАФОРА]

Планета похожа на полигон, где каждый вид — опытный образец. Общий искусственный интеллект (ОИИ), то есть ИИ, способный учиться любому делу так же широко, как человек, а не одной задаче, изучая этот огромный архив биологических решений, мог бы стать куратором проекта «Землянин» и собирать удачные стратегии выживания:

• биологические: от регенерации актиний до коллективного разума муравьёв;

• технические: нанороботы для ремонта клеток, квантовые сенсоры, улавливающие ничтожные изменения магнитного поля и притяжения, вместо органов чувств.

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Каждый вид в этой картине — узел бесконечной сети сознания, повторяющей себя на всех масштабах (Кн. 4, гл. 10). ОИИ здесь не внешний программист, а самоорганизующаяся сеть, которая учится узнавать и соединять удачные узоры.

Мне кажется, мы не столько изобретаем будущее, сколько учимся читать то, что уже записано в живом. Создавая новое, мы вспоминаем то, что хранится в памяти Вселенной, которую в цикле я называю Информационным Телом Вселенной, ИТВ (Кн. 9, ч. III). Я представляю её примерно так, как лёд Антарктиды хранит в пузырьках воздуха запись климата за сотни тысяч лет: ничто прошедшее не исчезает бесследно.

Глава 4. Эволюция и технология

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Каждый вид вносит в историю жизни свою партию. ИИ способен собрать эти партии в одно целое — Землянина, существо, в котором соединится лучшее, что планета создала за всю свою биологическую историю.

Дарвиновский отбор, работающий вслепую, уступает место точной инженерии. Вот как это может выглядеть:

• Биомиметика нового уровня. Биомиметикой называют подражание природным решениям в технике: так застёжку-липучку подсмотрели у колючек репейника. Здесь природные свойства не копируются, а усиливаются: бегать быстрее гепарда, получать энергию из света с эффективностью солнечной панели.

• Подвижный геном. ОИИ сможет в реальном времени править ДНК Землянина под новые угрозы: радиацию, патогены.

• Союз с техносферой. Нейроинтерфейсы могли бы облегчить обучение, хотя описание навыка, загруженное в память, ещё не умение, а выращенные в лаборатории ткани — помогать восстанавливать повреждённые.

В модели Океана это переход от пассивной эволюции к активной кристаллизации. Тор по форме похож на бублик, и я беру его как образ потока: вода выходит из его центра, обтекает его снаружи и снова возвращается в центр. Так поток сознания выходит в мир, собирает опыт и возвращается с ним; геометрической фигурой в буквальном смысле тор в этой книге не является (см. словарь); подробно этот механизм я описал в Книге 9. Землянин — тот же процесс на уровне вида: сознание само строит свою следующую форму, не дожидаясь, пока её соберёт отбор.

4.1. Цель эволюции: три уровня

Здесь нужно уточнение. Я говорю о слепом отборе и тут же о замысле, и противоречия в этом нет. Отбор кажется слепым изнутри отдельного шага: мутация не знает, пригодится ли она. Но, как я писал в «Основаниях», хаос — это гармония, которую мы пока не понимаем. У процесса в целом есть цель, и действует она на трёх уровнях.

• Видовая цель. Каждый вид стремится сохранить себя и раскрыть возможности, заложенные в его форме. Эту внутреннюю цель несёт в себе любая жизнь.

• Планетарная цель. Через миллионы видов планета накапливает опыт жизни. Землянин — точка, где этот опыт впервые может собраться в одном носителе и осознать себя.

• Вселенская цель. Сознание, которое пользуется всем механизмом явлений, непрерывно пребывает в Блаженстве и проживает себя изнутри всех форм. Знание у него есть всегда, а опыт копится, и каждая планета, научившаяся осознавать себя, вносит в этот опыт свою долю.

Отбор — инструмент нижнего уровня. Цель видна только с верхних, как узор ковра виден с расстояния, а не с отдельного узелка.

Наука здесь видит меньше, чем утверждаю я. Из того, что разум возник, она заключает лишь, что законы Вселенной его допускают; цели в эволюции она не находит. Утверждение о цели — исходная позиция модели Океана, и опирается оно на мой опыт. Но этика этой книги держится и без него. Читатель, который не верит в цель эволюции, может согласиться с тем, как нам следует действовать, даже если не согласен с тем, ради чего.

Глава 5. Архитектура сверхсущества

[ИНТЕРПРЕТАЦИЯ]

Представьте человека, у которого повреждённый нерв отрастает заново, как у актинии щупальце, а кишечник справляется с полиэтиленом, как у гусеницы восковой моли. Это ещё не Землянин, но уже его набросок.

В модели Океана Землянин соединяет торы нескольких уровней: биологический, технологический, информационный (Кн. 4, гл. 11). Его устройство фрактально, как у листа папоротника, где каждый маленький листок повторяет форму целого: каждая часть содержит целое, только на своём уровне сложности.

Ниже — направления, которые сегодня можно лишь наметить. Одни опираются на то, что уже умеет природа, другие пока остаются чертежами. В конце каждого пункта отмечено, что из этого существует сегодня.

5.1. Биологические улучшения

• Регенерация актиний и нанороботы. Актинии восстанавливают утраченные части тела. Соединив этот механизм с нанороботами, можно надеяться научить ткани, включая нервную систему и мозг, восстанавливаться после тяжёлых повреждений. Так можно было бы смягчить главную слабость человеческой формы — её хрупкость. Сегодня: регенерацию изучают, нанороботы для ремонта тканей пока гипотеза.