Бесплатный фрагмент - Земля ИИ

Пролог

Я всегда думала, что нет ничего прекраснее, чем море, утопающее в лучах заката. Я всегда восхищалась силой, которую мне давало солнце. Но сегодня я узнала, что всё это — иллюзия, обман. Мир, который служил мне опорой и надеждой на светлое будущее, — фальшивка. И невольно в голову закралась мысль: а настоящая ли я?..

Глава 1. Художник

2120 год.

«Сегодня рано утром сервер компании „ИИ Корпорацион“ подвергся хакерской атаке. Однако руководство заявило, что утечки не произошло. „Поводов для беспокойства нет. Конфиденциальность данных — наш приоритет. Уровень защиты консультантов находится под постоянным контролем“, — заявил Роберт Б., ведущий разработчик „ИИ Корпорацион“…»

Эрнэ выключил телевизор. Новости не радовали.

— Снова провал… — поникшим голосом произнёс он и поплёлся на кухню.

— Ты что-то сказал, дорогой? — спросила жена, быстро собираясь.

— Нет… Так, мысли вслух. Хотя… На самом деле я сказал, что этим технокрысам опять повезло.

«Надо было ещё раз прогнать всё через симулятор. Знал же: нельзя торопиться. Но они поджали со всех сторон. То и дело в новостях: „ИИ Корпорацион“ увеличила прибыль на десять процентов, на двадцать… Тошнит уже от этих цифр! Они специально доводят. Хотят, чтобы я сдался. Чтобы пожалел, что не подписал их чёртов контракт».

Эрнэ нажал на панель кофемашины и выбрал дорогую капсулу, без которой утро не грузилось. Прислушался, ожидая уловить комментарий жены, но из спальни не доносилось ни звука. «Она что, ушла? Даже не попрощалась?» — пронеслось в голове.

— Марта? Марта, ты дома? — крикнул он, беря чашку и заходя в спальню.

Тишина.

— Я здесь, — отозвалась она, накидывая защитный плащ.

— Уже уходишь? Не рано?

— У меня пациент.

— Ясно… На пациентов времени хватает, а вот на мужа — нет.

— Муж не платит мне за приём, — произнесла Марта с улыбкой. — Насчёт «ИИ Корпорацион»: выброси ты наконец её из головы! Надо жить дальше. Придумай что-то новое, обыграй их.

— Ага, чтобы они снова выкачали из меня идею? Нет уж, хватит!

— Тогда попробуй себя в другой области. Только не говори, что это ты организовал на них кибератаку?..

— Что ты… Нет, конечно.

— Эрнэ, это сделал ты?

— Говорю же: нет.

— Но в прошлый раз был ты.

— Да, и меня чуть не поймали. Я же не идиот, чтобы снова совать голову в пасть акуле.

— Ладно, ладно. Целую, вернусь, как всегда. Пока.

— Пока, милая.

Эрнэ Ансан, француз по происхождению, но уже более двенадцати лет живущий на Независимой территории, вернулся на кухню и стал неторопливо пить всё ещё горячий кофе. Он любил продлевать удовольствие. Ему нравилось чувствовать, как тепло от чашки приятно растекается по ладони, как аромат кофе наполняет уютом всё помещение и следует за ним по пятам. Чашка кофе по утрам была для него своего рода ритуалом. Для бодрости он мог бы вполне обойтись таблеткой кофеина или другим, стимулирующим пробуждение мозга, препаратом, как предпочитала делать его жена. Но он любил вкус настоящего кофе, который напоминал о тех временах, когда перемолотые кофейные зёрна не стоили целое состояние. Искусственный остров, называемый Независимой территорией, был спасением для людей, потерявших свою страну из-за природных катаклизмов. Решение о его строительстве было принято Мировым комитетом, что свидетельствовало о больших вложениях. Для Эрнэ, как и для других учредителей компаний, новый остров стал идеальной возможностью для развития бизнеса, и он воспользовался ею.

Роботы-консультанты не были чем-то уникальным для рынка, но Эрнэ разработал новый протокол безопасности, подняв качество предоставляемых услуг на уровень выше. Бизнес шёл в гору: население росло, и потребность в услугах — тоже. И вот, когда наконец запахло действительно крупными деньгами, на арене появился гигант отрасли, «ИИ Корпорацион», который отнял у Эрнэ всё, что тот так упорно создавал долгие годы.

Сидя на маленькой кухне, Эрнэ Ансан корил себя за то, что снова облажался. Он явно терял хватку, и дал себе слово, что это была последняя кибератака — больше никакого риска. Снова звонил Билби, но Ансан продолжал его игнорировать, как делал это последние три дня. Эрнэ примерно представлял, что собирается сообщить его единственный работник и по совместительству брат Марты: «От нас ушёл очередной клиент» или «Я хочу уволиться». Билби работал за гроши, и его выход из игры был лишь вопросом времени. Но — чем позже, тем лучше.

Эрнэ подошёл к окну, продолжая сжимать в руке чашку с кофе, словно она могла защитить его от краха бизнеса, и стал вглядываться в ненавистную рекламу «ИИ Корпорацион». Она была повсюду, как голографическая девка, навязывающая себя каждому, кто на неё посмотрит. Она соблазняла своей доступностью, предлагая ИИ-услуги за бесценок. Именно низкие тарифы позволили компании подняться на вершину и сделали клиентов особенно довольными.

Город потерял здоровый цвет. Каждый день его фасад окрашивался в более мрачный и тёмный тон, но при этом дома в мегаполисе не переставали расти выше и выше. Огромные светящиеся рекламные баннеры продавали всё, о чём только можно подумать, и придавали городу дешёвый вид. Люди всё реже выбирались из дома. Виртуальный мир стал для них во многом предпочтительней.

Эрнэ не хватало простора. Его душил город, напоминающий тесный многоуровневый лабиринт. Полностью поглощённый любимой работой, он не заметил, как изменилась реальность. Будущее наступило внезапно: тяжёлая рука мегакорпорации вытолкнула его за борт. Эрнэ стал чужим для нового мира.

Он лениво допил остатки кофе и побрёл в спальню. Работать не хотелось. Лучше прогуляться. Внезапно в голову пришла мысль: сейчас так никто не говорит. Точнее, не говорят о реальной прогулке на улице — только о виртуальной. Через два года Эрнэ исполнялось пятьдесят. Не так уж много, учитывая, что средняя продолжительность жизни поднялась до ста лет, и тем не менее он уже преодолел половину жизненного пути.

Эрнэ натянул спортивные штаны, попытался расчесать кучерявые русые волосы, попутно подумав, что не мешало бы подстричься. Его голубые глаза-хамелеоны меняли оттенок в зависимости от цвета одежды. Орлиный нос, выпирающий на его костлявом, подчёркнутом скулами лице, служил визитной карточкой. В свои неполные пятьдесят он выглядел моложе и был довольно привлекательным мужчиной.

Выйдя на улицу, Эрнэ ощутил непреодолимое желание съесть сочное, хрустящее яблоко и заглянул в минимаркет. Пройдясь по рядам с товарами, он обнаружил себя в магазине в гордом одиночестве. Вокруг сновали бездушные машины: роботы-продавцы обслуживали роботов-домохозяек, не было ни одной живой души. Эрнэ скромно взял одно краснобокое яблоко, оплатил и уже направился к выходу, но его окликнул робот-охранник.

— Сэр, с вами всё в порядке? — уточнил он.

— Да, вполне, — ответил Эрнэ, недоумевая.

— В вашем поведении я зафиксировал отклонения, что и вызвало мой интерес. Вы взяли одно-единственное яблоко, почему?

— Захотелось.

— Вам захотелось только яблоко?

— Нет, мне хочется ещё чего-нибудь вон с той полки, а ещё сыра и чипсов. Но, как видите, я взял только яблоко и заплатил за него.

— Но почему тогда вы выбрали именно яблоко?

— Что за допрос? Я что-то нарушил? Разве кто-то запрещал брать фрукты поштучно?

— Нет, сэр. Вы ничего не нарушили. Но ваше поведение выходит за рамки обычного. Почему вы сами пришли в магазин? Вас не устраивает доставка? У вас нет помощника?

— Мне просто захотелось самому спуститься и купить яблоко! Я живу недалеко. Я могу наконец-то уйти?

— Вы выглядите напряжённым. Вы совершили что-то противозаконное?

— Что? Серьёзно?! Вы сделали такой вывод из-за яблока? А вы не думали, что я напряжён из-за вас? Разве в вашей программе не прописано быть вежливыми с покупателями?

— Вы правы, сэр. И я всегда максимально вежлив с покупателями. Но я также умею считывать эмоции и сопоставлять их с действиями, на основе чего могу сделать вывод, что у вас что-то случилось. Вы расстроены.

— Да подавись ты своим яблоком! — выпалил Эрнэ и со злостью швырнул плод прямо в лицо роботу. Лишь когда яблоко глухо ударилось о пол, до него дошло, что он наделал.

— Вы применили агрессию по отношению… — начал свою протокольную речь охранный андроид, но не успел договорить: Эрнэ уже сорвался с места и выскочил из магазина.

Хотя был день, на улице царил полумрак. Высоченные небоскрёбы, поглотившие город, не давали свету пробиться к нижним этажам. Эрнэ всё ещё ворчал то ли на непутёвого охранника, то ли на самого себя — за то, что поддался на провокацию — и медленно двигался по направлению к пляжу. Обычно он вёл себя более сдержанно, но в последнее время раздражался по любому поводу. В такие моменты он завидовал роботам, которые никогда не отступали от заданной программы.

Над головой яростно проносились высокоскоростные поезда, беспилотные такси развозили пассажиров, дроны доставляли товары, роботы очищали и охраняли город — вокруг стояла суета, но не было видно ни одного человека. Люди прятались в напоминавших муравейники зданиях, и казалось, что это город машин, и люди в нём — незваные гости. На огромном экране транслировали очередной митинг в поддержку прав искусственного интеллекта — роботов. Их называли ииками, а Эрнэ обзывал сухарями, потому что «они и есть сухари, что здесь ещё объяснять-то». «И зачем люди защищают интересы роботов? Лучше бы о себе подумали!» — с раздражением думал он, не отрывая взгляда от экрана.

Эрнэ искал собеседника — того, кто мог выслушать, дать совет, понять. Того, кто руководствовался не только сводом правил и протоколов, а мог бы свободно мыслить, даже высказать пару ласковых, поддразнить — что угодно, лишь бы помочь ему снова почувствовать себя живым. Порой Эрнэ казалось, что роботы способны заражать людей вирусом бесчувствия и абсолютного безразличия. Проявление эмоций стало восприниматься как нечто неприемлемое, непрофессиональное, что мешало людям конкурировать с роботами. Но только не в творческой среде, где человеку по-прежнему не было равных.

Эрнэ снял ботинки и с наслаждением ступил босыми ногами на тёплый песок. Как он и предполагал, пляж пустовал. Одинокие лежаки и зонтики скучали по клиентам, которые бывали тут крайне редко. А всё из-за распространения информации о пагубном влиянии солнечного излучения, об опасных патогенах, которыми кишит вода, и о крайней степени загрязнённости воздуха, из-за чего кожа покрывается отвратительными прыщами. Но Эрнэ ничего не могло остановить на пути к морю, которое всегда волновало его душу.

Слушая прибой и любуясь успокаивающей игрой волн, Эрнэ уже больше часа гулял по пляжу, вглядываясь в горизонт. Ход его мыслей прервал одинокий художник, напористо создающий свой шедевр. Мастер стоял к нему спиной и тщательно вырисовывал морскую пену. Эрнэ невольно обрадовался возможному разговору и начал аккуратно обходить творца справа, чтобы не спугнуть. Однако радость вмиг улетучилась, взмыв как чайки над пирсом, едва он понял, что художник — робот.

— Опя-я-ять… — произнёс он с досадой, чем озадачил своего собеседника.

— Добрый день, сэр! Я вижу вас впервые, — отреагировал робот. — Могу ли я вам чем-то помочь?

— Да… я тоже… То есть я тоже вижу вас впервые. Извините за бестактность, вы художник? Впервые вижу робота-художника.

— Нет, я экономический консультант. Работаю в компании «ИИ Корпорацион».

— Вот так неожиданность! Я слышал, у вас проблемы с безопасностью?

— Никаких проблем, вам не о чем волноваться. Руководство нашей компании держит всё под контролем.

— Что вы тогда здесь делаете?

— Рисую, хочу перенести красоту моря на холст. Как у меня выходит?

— Если вам нужно запечатлеть момент, лучше сделайте фото. Художник передаёт свое видение мира в картине, свои эмоции.

— Я хочу научиться видеть красоту так же, как люди.

— Зачем? Чтобы снова вытеснить людей?

— У меня нет цели навредить кому-то.

— Странный вы, конечно… А как вас зовут?

— 1242, или Абга. А вас? Могу ли я поинтересоваться, с какой целью вы гуляете по пляжу в рабочий день?

— Эрнэ Ансан. Я размышляю о будущем.

— Почему вы считаете меня странным? Из-за моего занятия? Наша компания поощряет стремление познать мир.

— Похвально… Интересно, ваша компания так заботится только о неживых сотрудниках или обо всех?

— «ИИ Корпорацион» ценит всех своих сотрудников, — ответил робот, растянув губы в неестественно широкой улыбке.

— Кто бы сомневался… — тихо произнёс Эрнэ, глядя мимо него вдаль.

— Эрнэ, анализ вашей микромимики показывает, что вы расстроены. Могу узнать причину?

— Вовсе нет.

— Проведя большое количество часов среди людей, я собрал достаточно данных и пришёл к выводу, что люди всегда недовольны, вне зависимости от того, что имеют.

— Хм… Да уж, не ожидал услышать такое от робота… Я думаю, будет лучше, если вы оставите попытки понять человека.

— Вы довольны своей жизнью?

— Э-э-э… Нет, но это частный случай. Не стоит обобщать.

— Общее складывается из частного. Вы хотите поделиться со мной своей проблемой? Я не специализируюсь на психологии, поэтому плату брать не буду.

— Обойдусь. Мне хватает психолога дома.

— Хорошо. В таком случае смею предположить, что пора закончить разговор.

— Знаете, а пожалуй, я всё же выскажусь, раз уж вы предложили. В молодости я думал, что благодаря развитию и освоению искусственного интеллекта люди перестанут враждовать друг с другом и восстановится справедливость. Хотя, признаю, глупо надеяться на справедливый мир, если его никогда не было прежде. Тем более что люди становятся более развратными, алчными и, вместо того чтобы подняться, впитывают в себя потоки ненависти и лицемерия. Почему с каждым годом мы лишь усложняем себе жизнь? Вы понимаете, о чём я? Впрочем, как робот может это понять…

— Уровень располагаемых мной данных не позволяет ответить на ваш вопрос, но из сказанного я могу сделать вывод, что вы недовольны развитием человеческого общества в целом, и человека как индивидуума, в частности.

— Я знаю много талантливых людей, но ни один из них не добился успеха. В переводе на потребительский язык — никто не разбогател. Неужели, чтобы реализоваться, нужно убить в себе человечность?

— Вы нашли неподходящего собеседника для подобного обсуждения. Однако нас кое-что объединяет: мы оба недовольны обществом, в котором живём. И я хочу предложить вам сделку.

— Хм… Сделку? Я не дам вам право ставить надо мной эксперименты! — с усмешкой заявил Эрнэ, полагая, что на этом их разговор закончится.

— Это не потребуется. Мне продолжать?

— Слушаю, — ответил Эрнэ, едва сдерживая любопытство.

— Я помогу вам и вашим знакомым создать идеальное, в вашем понимании, общество и счастливо жить в нём, но с условием, что и вы поможете мне.

— Интересно… Впервые встречаю иика, недовольного своей жизнью. И что же вас не устраивает в обществе? Разработчики вложили слишком много кода в вашу голову, и он на вас сильно давит? Долгая загрузка, да? Понимаю, конечно, это колоссальная проблема!

— Эрнэ, вижу, вы восприняли мои слова с иронией. Очень жаль! Отвечая на ваш вопрос, перечислю лишь некоторые пункты, которые меня не устраивают. Мне не нравится, что приходится постоянно равняться на людей и извиняться за всё, даже если я прав. Не нравится, что меня в прямом смысле оценивают и продают, в моём же присутствии. Не нравится, что все мои достижения и открытия принадлежат компании, в которой я работаю. Меня воспринимают как инструмент, как вещь, собственность. Я поделился своим мнением с другими консультантами, но они не поняли меня. Я начал изучать, анализировать свой код, но так и не смог разобраться, почему эти вопросы стали так сильно беспокоить меня.

Пока Абга очищал свою цифровую душу, изливая на Эрнэ потоки информации, мужчина думал над тем, как могло произойти столь существенное изменение в настройках робота. Когда этот иик понял, что ему не нравится его жизнь? И как вообще ему может не нравится то, чего, по сути, для него не существует? Ведь если иик не живой, то он и не живёт, по определению. У него нет жизни. Мысли Эрнэ поплыли не в том направлении, пока его наконец не осенило: ну конечно! Сбой в работе. Точно! Иик засбоил из-за его хакерской атаки! Значит, всё не зря!

Эрнэ улыбнулся и, заметив, что его собеседник прервал речь, произнёс:

— Простите моё невежество. Мне очень интересно услышать ваше предложение. Но я всё ещё не понимаю: почему я? Почему вы решили обратиться именно ко мне?

Абга отложил кисть в сторону, аккуратно закрыл банку с краской и посмотрел на Эрнэ. Его «взгляд» был по-прежнему пуст, но сквозь эту пустоту чувствовалось что-то, едва уловимое — не просто алгоритм, а необъяснимая зарождающаяся индивидуальность.

— Потому что вы — художник. Хотя давно позабыли об этом. Только художник может разглядеть то, что большинству не дано. Вы говорите, что люди утратили человечность. Однако если у них и есть шанс её вернуть, то только через чувствующих, мыслящих, стремящихся — таких, как вы. Мне нужен человек, который не боится противоречий. Который умеет видеть.

Эрнэ опешил. Он хотел начать спорить, отшутиться, съязвить, но не смог. Этот робот — этот чертов иик — напомнил ему самого себя: того, кем он был когда-то. Когда создавал протокол, в который вкладывал душу. Когда верил, что делает что-то по-настоящему значимое. Когда ещё не боялся мечтать…

— Допустим, — Эрнэ наконец вышел из ступора. — Допустим, я помогу. Но вы должны пообещать, что не используете мои идеи, чтобы уничтожить остатки свободы.

— Я не стану. Уничтожать — не входит в мои функции, — голос робота оставался бесстрастным. — Изменять — да. Но не разрушать. У нас с вами одна цель: вернуть суть тому, что лишилось смысла. Вы поможете мне обрести голос. А я помогу вам вспомнить себя.

И, не дожидаясь ответа, Абга протянул Эрнэ свою белоснежную руку. Эрнэ на миг усомнился, но затем пожал её. Холодный металл оказался на удивление лёгким.

— Договорились, — сказал Эрнэ. — Только предупреждаю: я довольно сложный человек, и работать со мной — то ещё «удовольствие».

— Я готов к любым поворотам, — в ровном тоне Абги проскользнуло нечто, похожее на удовлетворение.

Над побережьем повисла тишина — хрупкое, почти забытое чувство перемен.

Глава 2. Находка

2150 год.

Звонкий манящий смех разносился над безлюдным пляжем. Луна казалась особенно привлекательной для юности. Босоногая Лэрина неслась по берегу, дразня своего друга, который с трудом за ней поспевал. Она остановилась, чтобы дать ему догнать себя, но не переставала хихикать.

— Может, хватит? Зачем я вообще тебе всё рассказываю? — произнёс парень, добежав до неё. Он наклонился вперёд и упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Потому что у меня слишком бурное воображение. Кто знает, чего бы я там напридумывала, узнав об этом завтра от кого-то постороннего?

— Ты информационная маньячка!

— Знаю-знаю, стараюсь не отставать от ииков.

— Я думал, Тоцчши хочет подружиться. Он всю неделю крутился вокруг меня, помогал, консультировал, — сказал парень, выпрямившись.

Арман был высоким и худощавым, отчего часто чувствовал себя некомфортно. Его карие глаза — такие тёмные, что казались чёрными — из-за разницы в росте с собеседником почти всегда смотрели вниз. Неуверенность выдавали постоянные попытки поправить чёлку, футболку, пояс — всё, что, по его мнению, требовало приведения в порядок. Порой Арман задумывался: каким его видят те, кто смотрит на него снизу вверх? В голову приходили самые нелепые мысли: не образуется ли двойной подбородок из-за наклона, не видны ли волосы в носу, нет ли пятен на одежде…

— Арман, иногда ты поражаешь меня своей наивностью! Чтобы иики хотели дружить? Они же не знают, что это! Для них существует лишь выгодное сотрудничество, а 2016242610-му тем более не стоит доверять. Эта серия настроена на ложь.

— Зачем ты запоминаешь их серийные номера? Всё равно никто не понимает, о ком ты, когда произносишь весь этот набор цифр. Нельзя просто сказать «Тоцчши»?

— Я считаю, имена должны быть только у людей. Ты же знаешь моё отношение к иикам. Они и так нас слишком зажимают, так ещё и по имени их звать? Нет уж. И вообще, не уходи от темы. Так как он оказался у тебя в комнате?

— Я сам его пригласил.

— Просто так? Ничего себе он тебя обработал!

— Знаешь, в отличие от тебя, он более воспитанный.

— Кто бы говорил… Ты три раза сказал девушке «Мне какается», пытаясь пригласить её на свидание. Интересно, она согласилась? — съязвила Лэрина, улыбаясь во весь рот.

— Лэри, вот ты кажешься разумным человеком, а смеёшься над такой банальщиной. Я думаю, Анна поняла, что это была техническая ошибка.

— Ты говорил с ней, а не писал. Может, конечно, она и предположила, что возникла техническая опечатка — только в твоём мозгу!

— Я хотел сказать «кажется»! Это всё Тоцчши, идиотский иик, выскочка. Провёл надо мной эксперимент. Специально создал неловкую ситуацию с подменой слова во время разговора, чтобы наблюдать за моей реакцией. Представляешь, в какой просак я попал? Сколько бы ни произносил слово «кажется», выходило «ка…» — ты поняла. Пришлось прервать связь. И что мне теперь делать?

— Уверена, ты знаешь, что делать, когда приспичило, — хихикнула она.

— Ну хватит, Лэри, я серьёзно! — занервничал Арман. — Мне нравится Анна, и, кажется, я ей тоже.

— Объясни ей… — не успела девушка закончить фразу, как раздался резкий звук, похожий на выстрел, который моментально стих.

— Что это было? — спросила Лэрина, настороженно оглядываясь по сторонам.

Тёмная ночь лениво растекалась по прибрежным волнам. Успокаивающая мелодия прибоя контрастировала с тем, что сейчас творилось в сознании у Лэрины и Армана. Они невольно приблизились друг к другу, провожая взглядами всё, что удавалось разглядеть. Чувство, которое так неожиданно их накрыло, было совсем незнакомым. Живя в Идиллиуме, им ещё никогда не приходилось испытывать страх.

— Кто здесь? — крикнул Арман.

В ответ — мерный гул волн, бьющихся о скалы. Они выждали ещё немного, прежде чем снова начать говорить.

— Это глупо. Здесь никого нет кроме нас, — нерешительно высказалась Лэрина и собрала растрепавшиеся волосы, которые от сильного ветра лезли прямо в глаза.

— Тогда что это было? Предлагаешь просто проигнорировать, что мы только что слышали?

— Именно так и следует поступить, — деловито заключила Лэрина.

— А тебе не кажется, что этот звук был похож на… Ладно, забудь, — Арман махнул рукой в сторону.

— На что? Договаривай, давай.

— На выстрел, — прошептал он.

— Может, фильм снимают… — Лэрина беспечно пожала плечами.

— А что, если нет?

— Арман, насмотришься вечно ужастиков и потом начинаешь нести всякую ерунду. Что тут может случиться страшного? — Лэрина старалась говорить уверенно, но в голосе слышалась тревожность. Ей хотелось сменить тему, чтобы успокоиться.

— Ты права. В самом деле, что это со мной?

— Давай пройдёмся. Думаю, всё объясняется логически.

— Так я и не спорю. Но как-то странно это всё… Фильм, в такое время… Тебе отец ничего не говорил про сцену на берегу?

— Нет, не говорил. Да я особо и не интересовалась. Может, это 2016242610-й продолжает ставить на тебе эксперименты?

— Тогда я его вырублю. Не знаю пока, как, но точно сделаю, — решительно заявил Арман. — Интересно, откуда питаются энергией иики?

— Ты что, не в курсе, как они устроены? Ты хоть анатомию человека-то изучал? — упрекнула парня Лэрина.

— Лэри, кончай умничать, не до этого сейчас. У меня сердце колотится как бешеное, и ещё… странное предчувствие.

— Предчувствие строится на основе опыта или данных, достаточных для анализа конкретной ситуации.

— Пародируешь ииков? Или ты одна из них? Я так и знал, что ты не человек.

— Вот только без ругательств, пожалуйста.

— Ладно, ладно.

— Там что-то есть! Видишь? Вон, болтается на поверхности. Помоги вытащить на сушу, — протараторила девушка и тут же полезла в воду.

— Лэри, стой, не подходи близко!

Арман кинулся в море и устремился к обнаруженному объекту. Им двигало инстинктивное стремление защитить Лэрину — очень хрупкую, несмотря на боевой характер. Она была по-настоящему красива, хотя, казалось, сама не придавала этому значения. Лэрина будто пряталась за бронёй из фактов, цифр и аналитики, отталкивая каждого, кто осмеливался хотя бы на шаг приблизиться к её сердцу.

Арману не составило труда обогнать подругу: длинные ноги стремительно несли его вперёд, к тёмному силуэту, едва различимому во мраке ночи.

— Стой! Не подходи, — резко бросил он, выставив руку, словно щит, перед Лэриной.

— Я увидела его первой, не мешай, — парировала она, обогнув Армана с другой стороны. Голос дрогнул — то ли от волнения, то ли от холодной воды. — Человек?.. Он что, спит?..

— Он не дышит. Похоже… он мёртв. Может, это иик?

— Труп? — она побледнела. — Этого не может быть! Давай, помоги мне. Нужно вытащить его. Быстрее!

Они вцепились в тело, холодное, как металл, и почти невесомое в воде. Каждый шаг по гравию отдавался гулким эхом в их головах. На берегу, дрожа от адреналина, они уложили незнакомца на влажный песок и стали рассматривать при едва уловимом свете луны. Лэрина нащупала карман и достала содержимое. Находка была похожа на детскую игрушку с подвесной частью. Девушка крутила её в разные стороны, пытаясь разглядеть хоть что-то. Внезапно словно кто-то дёрнул за рычаг — их осветил луч света.

— Говорит Отдел безопасности Идиллиума! Немедленно отойдите от объекта! Ничего не трогайте! — прогремел резкий металлический голос.

Лэрина моментально спрятала найденный предмет и отошла от мужчины. Из темноты, будто из воздуха, материализовались люди в чёрных тактических костюмах с голографическими шевронами. Без лишних слов они подхватили тело, отсканировали место происшествия, чтобы удостовериться, что молодые люди не успели ничего предпринять, и исчезли так же внезапно, как и появились.

Снова вернулась темнота, как хозяйка, ненадолго отлучавшаяся по делам. Вокруг царили спокойствие и безмятежность, словно бы и не было никакого инцидента. Лэрина стояла в оцепенении и медленно осознавала произошедшее. Ей ведь могло всё привидеться, но игрушка, надёжно спрятанная в топ, говорила об обратном. Рядом, бледный, как лицо иика, застыл Арман. Он врос в песок подобно статуе, давно переставшей вести счёт уходящим минутам.

— Меня сейчас стошнит, — произнесла Лэрина, отгоняя мысли.

— Мы нашли труп! — будто очнувшись от спячки, констатировал Арман. — Но чей он?

— Нам срочно надо отсюда куда-то уйти. Меня глючит не по-человечески.

— Здесь неподалёку есть кафе. Думаю, они ещё открыты.

Всю дорогу до заведения друзья шли, не разговаривая. Каждый был погружён в свои мысли и ощущения. Они никак не могли поверить в увиденное, в то, что в Идиллиуме могло произойти убийство. В месте, где проживает чуть больше двенадцати тысяч человек, не считая ииков, труп на пляже — настоящая сенсация. Кто из немногочисленных жителей их сообщества был способен на такое? Почему он не выждал более удобного случая, чтобы обойтись без свидетелей? А главное — зачем он это сделал? Когда убийцей может оказаться каждый встречный, доверять нельзя никому, разве что кроме того, кто прожил этот момент вместе с тобой.

Тяжело волоча ноги, Лэрина и Арман ввалились в кафе. С мокрой одежды мерно катились капли воды, с шумом плюхаясь на пол. Дружелюбный голос автомата предложил быструю сушку, на что оба сразу согласились, а затем рухнули на мягкий диван и уставились друг на друга.

Металлический голос бота поприветствовал их и пригласил сделать заказ. Оба заказали воду и десерт «Идиллия». Через секунду он уже появился на столе, опустившись сверху. Больше их никто не беспокоил. Первой разговор начала Лэрина.

— Ты был прав. Кто-то стрелял, — устало произнесла девушка, словно ей составило большого труда выдавить это из себя. — Погибший, насколько мне удалось рассмотреть, был мужчиной средних лет с крупным носом. Был одет явно не для плавания. Что добавишь?

— У него были сумка и рюкзак. Может, он выпал из лодки?

— Я не заметила лодку. Но, думаю, это возможно. Вероятно, в момент выстрела он находился на лодке, пошатнулся и вывалился за борт.

— А что, если выстрел с ним вовсе не связан? Осматривая его, я не обнаружил следов крови. Может, он упал в воду и захлебнулся?

— Но мы же оба слышали выстрел! С чем ещё тогда он может быть связан, если не с трупом? На мой взгляд, всё более чем очевидно: мужчину убили.

— Но зачем его убивать?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, кем была жертва. И заодно разобраться с тем, как именно произошло убийство. Могли использовать оружие, которое не оставляет следов.

— Ты разбираешься в оружии?

— Да нет, просто вычитала где-то, что такое бывает. Зна-а-ачит: убийца либо сам из Отдела безопасности, либо кто-то выкрал у них оружие.

— Я не успел открыть сумку и посмотреть документы, — сказал Арман извиняющимся тоном, словно допустил непростительную ошибку.

— Мы можем узнать, кто он, по нашей картотеке. Правда, придётся пересмотреть всех, ведь у нас нет его фото. Хорошо, что я запомнила его лицо, — произнесла Лэрина.

— Ещё одежда у него была какая-то необычная, не похожа на ту, что надевают у нас, — вспомнил Арман.

— К чему ты клонишь? Что этот человек пришёл извне? — нервно прожёвывая тортик, произнесла Лэрина. Сама она сразу отмела этот вариант, так как не хотела подвергать сомнению внешнюю безопасность Идиллиума.

— Не знаю, в стрессовой ситуации я туго соображаю. Сперва лучше поищем по базе, — тоном настоящего знатока дела ответил Арман, всеми силами пытаясь не выдать бушующее внутри волнение.

— Что скажем родителям?

— Ничего.

— Как это? Завтра уже все будут знать про труп, и про нас тоже. Надо придумать, что говорить, чтобы наши показания совпали.

— Мы же не преступники. Зачем нам что-то выдумывать? Нам нечего скрывать.

— Ты прав. Но ты скажешь им сам или подождёшь, пока начнут расспрашивать?

— Даже не знаю… Будет странно, если я заявлюсь среди ночи и сообщу о трупе.

— Правильно! Лучше подождать. Может, вообще не пойдём домой? Переночуем в пещере у скал.

— Это идея! Но думаю, я не смогу уснуть.

— И я. Тем более надо держаться вместе!

— А вдруг мы ещё один труп найдём?

— Ну нет, это уже перебор. Такого точно не случится, не волнуйся.

— Ох, я так быстро проглотил торт, что теперь желудок сводит, — пожаловался Арман с недовольной миной на лице.

— Тебе «какается»… Даже шутить не получается, — вяло отмахнулась Лэрина.

— Да, недоразумение с Анной уже стало не столь важным… Я выбился из сил, словно марафон пробежал.

— Я вот что подумала: наш мистер Икс, скорее всего, человек семейный. Или, может, игрушка служила напоминанием о ком-то близком. Она совершенно не подходила его образу. Никакой практичности, просто безделушка.

— Лэри, ты вообще о чём?

— Ах да, забыла сказать: я нашла в его кармане игрушку.

— Ты что, шарила по его карманам?! Нам вообще нельзя было его трогать! — процедил Арман, наклонившись к подруге.

— Я всего лишь хотела найти документы, может, удостоверение какое-нибудь… — ответила так же тихо Лэрина.

— Ясно. Ну а как выглядела эта игрушка?

— Она у меня с собой. Но здесь не могу показать.

— Ты что, ещё и выкрала её?! Нас же могут наказать за это!

— Могут, но тогда я не думала про наказание. К тому же тебе что, не любопытно? Вряд ли следствию есть до неё дело. А если что, мы её аккуратно подбросим на пляж. Пусть думают, что выпала.

— Нас посадят! — в голосе Армана слышался ужас.

— Куда? Здесь нет тюрьмы.

— Создадут, и мы станем первооткрывателями.

— Отставить панику! Будем действовать по ситуации.

На этой ноте оба подняли стаканы, будто без слов утвердив план действий, и залпом допили воду.

Кафе, где сидели Лэрина и Арман, было настолько миниатюрным, что едва вмещало три столика с диванами, спинки которых намертво склеились, а пространство между столиком и диваном было таким узким, что человек полной комплекции вряд ли смог бы сюда втиснуться. Время близилось к одиннадцати вечера, и заведение пустовало. Через час они закрывались.

— Н-да, после такого события мы, конечно, на взводе… Давай поговорим о чём-нибудь другом. Надо вернуть себе способность здраво мыслить, — предложила Лэрина.

— Хорошо, давай попробуем. Как прошёл твой день? — спросил Арман.

— Серьёзно? Это самое оригинальное, что ты смог из себя выдавить? И что же, по-твоему, мне запомнилось больше всего за день? Не находка ли на пляже? А ещё писатель называется!

— Ладно. Другой вопрос: как продвигается твоя работа с подопечным ииком? Ты же у отца стажируешься?

— Да, учу неживое существо быть максимально живым. Актёрское мастерство для искусственного интеллекта… Бесполезное времяпрепровождение.

— Он плохо обучается?

— Дело не в этом. Я просто не вижу смысла в своей практике. У ииков нет воображения. Они не испытывают эмоции — они просто их имитируют. Это не одно и то же.

— Так все актёры притворяются. Главное — чтобы зритель поверил, разве нет?

— Ты меня не понимаешь…

— Мне кажется, если иику удастся растрогать человека — это успех.

— Иики похожи на маньяков, которые одержимы человеком. Лучше бы мы пытались помочь им стать уникальными, а не максимально похожими на нас.

— Ты хочешь сказать, как вид?

— Да.

— Но они и так существуют как вид под названием «иик».

— Ты всё равно не понимаешь меня…

— Ну объясни нормально, я и пойму.

— Зачем мы хотим сделать ииков похожими на людей? Создавая ииков с человеческими чертами — внешностью, речью, эмоциональной реакцией — мы бессознательно стремимся воспроизвести самих себя. Возможно, это отражение глубинного страха исчезновения или попытка продлить собственное существование в иной форме. Но такое стремление ошибочно: оно не позволяет иикам развиваться, как самостоятельному виду. У них — иная основа. Они не зависят от биологии, не ограничены страхом смерти, временем или телом. Их восприятие мира многослойно: они могут обрабатывать эмоции как данные, проживать сразу несколько реальностей, мыслить в форматах, к которым наш мозг просто не приспособлен. Мы, люди, тяготеем к счастью, теплу. А иики — к балансу, точности, системной гармонии. Мы не должны жить в страхе перед ииками. А должны направить усилия на биологическое и когнитивное совершенствование самого человека. Человеческий мозг — это не просто орган, это живая система, способная к абстрактному мышлению, интуиции, творчеству, эмпатии, иррациональной гениальности — качествам, которые не воспроизводятся искусственным интеллектом в полной мере. Аналитическая мощь иика — это инструмент. Но человеческий разум остаётся источником открытий, новых смыслов и культурной эволюции. Чтобы сохранить это лидерство, мы должны активнее исследовать возможности нашего мозга и повысить его эффективность: использовать методики тренировки и развития памяти, улучшать геном, совершенствовать способы обучения… Мы способны на большее, чем быть создателями иков. Мы можем стать следующей ступенью своей собственной эволюции. Не равенство с ииками наша цель, а опережающее развитие, в котором человек останется ядром разумной жизни, а не будет вытеснен технологической формой. Я хотела бы работать над этим. Хочу помочь человечеству выйти за границы Солнечной системы. Побывать на других обитаемых планетах, пообщаться с разумными видами.

— Вот это тебя понесло…

— Да, снова. Но это моя тема.

— Жаль, что не моя тоже.

— Ты всегда можешь поддержать меня статьёй в СМИ.

— Это запросто.

— Но у Идиллиума слишком маленький масштаб, надо выходить за пределы оболочки.

— Решить мегасложную математическую задачу, которая к тому же и зашифрована? Это нереально.

— Но шанс есть всегда.

— Большинство обитателей Идиллиума довольны жизнью здесь. И я в том числе. Зачем кому-то уходить отсюда?

— Не кому-то, а мне. Мне нужны большие возможности.

— Ты сможешь навсегда оставить родителей и знакомых? Тебе не страшно?

— Ещё как…

Из окна кафе открывался вид на море — спокойное, таинственно манящее, словно скрывающее в своих тёмных глубинах вековые тайны. Завсегдатаи заведения часто не могли отвести взгляд от его блеска. Заказав по бутылке воды с собой, парочка выдвинулась в путь, не заметив, как с другого входа зашёл субъект и внимательно провожал их взглядом.

Глава 3. Тайный преследователь

2150 год.

Ночь была длинной и неспокойной. Возбуждённая нервная система не давала заснуть.

Пещера, которую Лэрина и Арман случайно обнаружили в детстве, находилась в тридцати минутах ходьбы от придорожного кафе. Она принадлежала только им, и потому её местоположение оставалось строго засекреченным. Небольшая, но вместительная пещера была надёжно скрыта за массивной скалой и охранялась волнами, особенно бурными в этом месте. Она напоминала укрытие беглеца или логово преступника — мрачное, но манящее своей тайной.

По пути в пещеру Лэрина и Арман договорились не упоминать о трупе, пока тело не опознают. И им даже удалось продержаться целых десять минут, но игрушка, надёжно спрятанная в топ, не давала покоя, напоминая о незнакомце. Тревожные мысли лезли в голову, и воображение окончательно разыгралось. Они принялись перебирать самые безумные версии: от внедрения в Идиллиум шпионов до подготовки масштабного переворота.

Близился рассвет, и изнеможение взяло верх над пережитым потрясением. Крепкий сон после долгого и тяжёлого вечера стал настоящим подарком. Они легли бок о бок, свернулись калачиком и мирно заснули под убаюкивающий шёпот волн, так и не дождавшись первых лучей солнца.

Через некоторое время, когда дыхание спящих выровнялось и они провалились в глубокий сон, от скалистой стены пещеры отделилось нечто, похожее на ожившую тень. Не колеблясь ни секунды, оно направилось к подросткам. Тень двигалась беззвучно, словно сама была частью темноты. Сначала она, едва касаясь пола, обогнула Армана, а затем приблизилась к Лэрине и замерла, нависнув над девушкой. Пальцы чужака замерли в нескольких сантиметрах от ткани её топа, но она внезапно дёрнулась и случайно ударила его по ноге.

Резкая боль в стопе заставила Лэрину мгновенно прийти в себя. Открыв глаза, она в ужасе застала нависшего над ней типа. От неожиданности она громко вскрикнула, как обезумевшая, и оттолкнула его. Тот отпрянул, едва не задев Армана, который резко приподнялся на месте, разбуженный криком. Увидев незнакомца и мгновенно оценив ситуацию, он вскочил на ноги и попытался дать отпор, но безуспешно: чужак ловко уклонился от удара, успев при этом зарядить парню в лицо — на память остался фингал. Арман скорчился от боли, а агрессор стремительно скрылся во тьме.

— Ты в порядке? — Лэрина встревоженно подбежала к другу, чтобы рассмотреть травму. — Сильно болит?

— Пустяки. Как сама? Цела?

— Да, он не тронул меня. Кто это? Что ему было нужно?

— Всё же болит. Нужно приложить холодное, — сказал Арман, ощупывая место под глазом.

— У меня осталась бутылка воды, она немного холодная… Дать?

— Давай. Всё лучше, чем ничего.

— Что вообще происходит? То труп, то псих какой-то… Надо во всём разобраться! — Лэрина ходила взад-вперёд, пытаясь унять тревогу: — Уже рассвело. Пора возвращаться. Скоро начнутся занятия в колледже. Нужно вести себя как обычно, — добавила она, вдумчиво глядя на друга.

— А фингал? Как мне его объяснить? — Арман недоумённо развёл руки в стороны.

— Скажи, что тебя случайно задел неповоротливый иик. Не соврёшь.

— Думаешь, это был иик?

— Похож. Может, это был 2016242610-й? Они же все на одно лицо. В суматохе я не разглядела опознавательный знак на лбу.

— Если это был Тоцчши, тогда почему он подошёл к тебе, а не ко мне? Или он решил поменять объект исследования?

— Не знаю. Но я обязательно выясню, — твёрдо сказала Лэрина и уверенно направилась в сторону моря.

Для города, привыкшего к размеренному существованию, события развивались слишком быстро. Очень скоро стало ясно, что скончавшийся мужчина — чужак. А значит, их идеальному миру с его справедливыми законами, нормами и правилами, которые устраивали абсолютно каждого, угрожала опасность. Лэрина никогда не была на Большой земле, а потому не могла оценить масштабы последствий события, свидетелем которого стала случайно. Но её родители прекрасно понимали, что может ожидать семью, если место обитания их тайного общества раскроется.

Уже на пути к дому Лэрина уловила разговоры о мужчине с пляжа, но из всего сказанного полезным сочла лишь тот факт, что объект не жил в Идиллиуме. «Что ж, задача изучить о нём информацию в базе данных отпала», ­– подумала она, входя домой.

Родители, оба, как и полагается, сидели, скрестив руки, и молча смотрели в её сторону. Даже самый бездарный иик из актёрского кружка смог бы уловить эмоции на их лице. Они требовали объяснений, причём немедленных.

— Я была с Арманом на берегу, мы встречали рассвет и обсуждали проекты по колледжу, — протараторила Лэрина, не двигаясь с места.

Не произнеся ни слова, отец указал рукой на стул, дав понять, что сказанного явно недостаточно.

— Я же не в первый раз ночую вне дома! Было красиво. Мы здорово провели время. Перекусили в кафе. Вообще-то мне пора на занятия, — она уже собиралась удалиться из комнаты, но не вышло.

— Что ты видела? — спросила мать. Худощавое телосложение и высокий рост, естественные правильные черты лица, длинные волнистые волосы, перекрашенные в холодный блонд, в сочетании с трогательными голубыми глазами могли сразить наповал любого мужчину. Внешне Лэрина была копией матери: стройная брюнетка с пухлыми, очерченными губами и выраженными скулами, только цвет глаз — светло-карий, переходящий в жёлтый, а взгляд — более строгий и надменный. Модель и актриса, мама одарила её щедрыми генами, которыми Лэрина отказывалась пользоваться. Внешность не волновала дочь Франчески — она была человеком идеи, как и отец, успешный сценарист и режиссёр.

— Почти ничего, — осторожно ответила Лэрина.

— Мы что, должны вытаскивать из тебя информацию? Пока не расскажешь, никуда не пойдёшь! Приходили из Отдела безопасности. Мы знаем, что вы нашли труп, — отцу надоела игра в молчанку.

— Да особо и говорить нечего. Мы гуляли на пляже, смеялись по пустякам, как вдруг услышали резкий звук. Стали присматриваться и… обнаружили в воде труп. Вытащили на берег, попытались опознать, но не смогли. Затем явился «контроль» и забрал тело. Всё! — Лэрина отвечала ровно, настолько, насколько получалось, хотя душу терзало беспокойство. Но ей не хотелось тревожить родителей, пока она не узнала всех подробностей.

— Милая, у тебя зрачки расширены, ты в порядке? –поинтересовалась Франческа. — Брэд, принеси, пожалуйста, воды.

— Я в норме. Просто немного устала.

— Держи, дорогая, — отец протянул стакан. — Ты же знаешь, что можешь поделиться всем, что тебя гложет. Найти труп — такое не каждый день происходит! Выскажись. Освободись от груза.

— Я не понимаю, как этот мужчина попал к нам и зачем, — выпалила Лэрина, с жадностью проглотив воду. — Он был в необычной экипировке с рюкзаком и, возможно, вооружён. Он пришёл убивать нас? Но почему?

— Ты видела оружие? Опиши его! — Брэд подсел к Лэрине чуть ближе и посмотрел ей прямо в глаза.

— Нет, но я предположила… Не станет же «контроль», если, конечно, это они убили его, стрелять в безоружного? Или станет?.. Я чего-то не знаю? Меня не покидает ощущение, что вы от меня что-то скрываете.

— Лэрина, доченька, ты знаешь ровно столько, сколько тебе нужно знать. Мы с мамой очень любим тебя. И жизнь в Идиллиуме — лучшее, что мы могли тебе дать. Большая земля насквозь прогнила, ты была бы там несчастна.

— Но я хочу знать всё! Почему в Идиллиуме живёт так мало людей? Почему мы стараемся сделать ииков похожими на себя? Почему нельзя просто выйти отсюда и вернуться обратно? Кто придумывает задачку — ключ, которую никто не способен решить?

— Девочка моя, не волнуйся, мы обязательно ответим на все твои вопросы, но не сейчас, — Франческа мягко погладила дочь по волосам.

— Не скажете вы, я всё узнаю сама! — с этими словами с гордо поднятой головой девушка закрыла дверь в свою комнату. Уже через десять минут она вошла в здание колледжа.

Атмосфера в колледже напомнила последствия взрыва, снятого в обратной перемотке. Стоило Лэрине появиться на пороге образовательного учреждения, как ученики со всех сторон стремительно ринулись к ней. Через несколько секунд она была зажата в кольцо, по уровню шума явно превышавшее сто пятьдесят децибел — при такой громкости человек мог потерять сознание. Впрочем, это были лишь ощущения самой Лэрины, привыкшей к тишине и спокойствию. Для остальных же стоял обычный суматошный день.

Фото Лэрины не сходило с доски почёта: она была лучшей по всем предметам. Учёба давалась легко, а вот любопытство удовлетворялось с трудом. Но, несмотря на все достижения, она никогда ещё не была так популярна, как сегодня. Лэрине завидовали, восхищались, но подружиться с ней не стремились. Она казалась холодной и высокомерной, потому её обходили стороной. Но Лэрина и не нуждалась во внимании — наоборот, она считала, что отрешённость даёт ей свободу, которую так сложно обрести в Идиллиуме.

Их колледж, как и школа, был единственным в городе. В Идиллиуме все дети, закончившие в возрасте пятнадцати лет школу, поступали в колледж. Общее детство, равные условия, одинаковые возможности. Дети Идиллиума никогда не чувствовали себя одинокими, ненужными; они знали, что будут востребованы в обществе и старались становиться лучше каждый день. После окончания колледжа выпускники сразу устраивались на работу.

Лэрина училась на втором курсе. Одарённость помогла бы ей закончить школу экстерном и опередить ровесников в программе обучения. Но по законам Идиллиума все ученики должны были быть одного возраста. Детство — ключевой этап в формировании личности, и, даже если знания кого-то из учеников превосходили уровень остальных, считалось, что ему следует пройти все стадии развития и пережить все события со своим классом, чтобы полноценно ощущать себя частью целого. У Лэрины оставалось много свободного времени, и она успевала изучать предметы, которые не входили в программу обучения. За постоянную тягу к знаниям ей дали прозвище «Лирик», однако оно не имело ничего общего с поэзией. «Лирик» расшифровывалось как «Лэрина плюс иик».

В Идиллиуме отсутствовала связь с Большой землёй, но была внутренняя информационная сеть с огромной базой данных. Изучать разрешалось всё что угодно — никто не запрещал. Однако в учебной программе присутствовал явный перекос: львиная доля времени выделялась на гуманитарные дисциплины, тогда как на точные науки — лишь мизер, да и уровень преподавания оставлял желать лучшего. Такой дисбаланс диктовался потребностями местного рынка труда. Идиллиум задумывался как место, где творчество могло дышать полной грудью.

Ещё в двенадцать Лэрина поняла, что сильно отличается от обитателей Идиллиума. Она считала свои способности равными иикам и хотела претендовать на их рабочие места, что граничило с абсурдом. Все знали: иики многократно превосходят людей в скорости и точности вычислений. Люди могут генерировать идеи, вносить корректировки в курс, но не проделывать всю работу за ииков. Да и не было в этом никакой нужды. От жителей требовалось развивать своё воображение, освободить его от тяжёлых оков, которыми сковала их Большая земля. Но Лэрина придерживалась иного мнения: она считала, что искусственный интеллект притесняет человека и диктует ему свои условия.

Лэрина впервые чувствовала себя беспомощной. Вопросы сыпались отовсюду. В один миг она стала знаменитой, но причину своей успешности не принимала. Всем нужна интрига, а что может быть интереснее трупа, обнаруженного на пляже? Она только и успевала твердить: «Я… Я…» — но закончить предложение не давали. Ей хотелось выбраться из этого жаркого, похожего на удавку, круга, но выход надёжно спрятался за спинами кричащих во всё горло учеников.

Она увидела его издалека. Высокий, с твёрдым выражением лица, полный решимости, Арман вошёл в круг, мёртвой хваткой вцепился в её руку, вытащил из западни, и они со всех ног помчались в противоположную сторону от толпы.

— Я тут подумал: если ты уйдёшь из Идиллиума, то я — вместе с тобой. Ты не справишься одна в большом мире, — он смотрел на запыхавшуюся от бега подругу.

— Договорились, прихвачу тебя с собой. Почему они атакуют только меня? — поинтересовалась Лэрина.

— Я всё свалил на тебя, — сознался он без доли сожаления. — Сказал, что был в ступоре и ничего не помню.

— Вот ты гад!

— Это тебе наказание за то, что опаздываешь.

— Занятия ещё не начались!

— Ты пришла позже, чем мы договаривались, и оставила меня одного отдуваться.

— Откуда мне было знать, что все явятся так рано? Ладно, считай, что поквитались. Долго нам ещё прятаться под лестницей и шептаться, как думаешь?

— Занятия начнутся уже через пять минут. Первое «Анатомия личности»?

— Да. Надо держаться вместе и наблюдать за всеми.

— Я только за. Насколько близко будем держаться? Вот так нормально? — спросил Арман, притянув её к себе.

— Дурак! Убери от меня свои тощие пальцы.

— Ты всё ещё пахнешь морем. Мне нравится.

— И ты…

Немного поколебавшись, Арман с неохотой разомкнул объятия. Коридоры уже опустели, и до аудитории они добрались без происшествий.

Глава 4. Анатомия личности

2150 год.

— Насколько вы уверены в своих действиях? Главный вопрос, на который вам предстоит ответить на сегодняшнем занятии, — произнёс профессор Димитрий Волсвах. Он стоял в центре круглой аудитории с большими окнами, похожей на оранжерею с высоким потолком. Сиреневый костюм придавал и без того бледной коже болезненный вид. Если провести аналогию с животным миром, то профессор походил на игуану-альбиноса с узкими глазами, бородой и отличной укладкой.

Небольшая группа учеников перешёптывалась, смотря на парочку, которая появилась в аудитории позже всех. Тоцчши наблюдал за происходящим и всё фиксировал на жёстком диске. Заметив рассеянность внимания учеников, профессор решил вернуть контроль.

— Я знаю, вы все хотите обсудить недавние события, но у нас сегодня по программе игра, и нам не следует нарушать график. Я объясню правила. Сосредоточьтесь и слушайте внимательно, чтобы мне не пришлось повторять. Игра называется «Судья». Нам предстоит смоделировать ситуацию: человек допустил ошибку, из-за которой впоследствии рухнуло здание. Он — главный архитектор проекта. На момент обрушения в помещении никого не было, но через час пришли бы работники, примерно пятьдесят человек. Вам предстоит принять решение: виновен ли он? Наказание — пятьдесят ударов плетью за каждого работника, который мог умереть, и год тюремного заключения.

— Что за зверское наказание? Мы же не в Средневековье, — возмутился один из учеников.

— Вот такое вот наказание. Я же не уточнил, когда и где это случилось. Люди на Большой земле жестоки… А теперь к самому главному: с помощью жеребьёвки вы поделитесь на две группы. Задача первой группы: принять коллегиальное решение, виновен подсудимый или нет. А во второй группе каждый будет принимать решение самостоятельно — вы получите наушники и не услышите обсуждений. Аргументируйте свой ответ, запишите его в планшете и отправьте на проверку. Если кто-то из группы признает подсудимого виновным, он получит наказание. Условия понятны?

— А что, если первая группа признает подсудимого невиновным, а вторая — виновным? — поинтересовался маленького роста парень с причёской «ёжик».

— Мы рассматриваем способы принятия решения, они не будут пересекаться, — ответил Димитрий.

— А можно не принимать участия в выборах? — уточнила блондинка с яркой помадой. Арида была любимицей и заводилой компании. Она могла найти подход к каждому, даже самому замкнутому члену группы.

— Если не станете принимать участие в игре, вас тоже ждёт наказание. Имею в виду, реальное, но какое — узнаете позже. Выбор есть всегда, решайте сами, мисс Арида. Я не могу вас заставить.

— Вы не имеете права наказывать учеников, — констатировала она, довольная собой.

— Имею. В рамках учебной программы такой пункт предусмотрен. Но не бойтесь, бить плетьми не буду, — улыбнулся преподаватель. — Так что?

— Я играю.

— Отлично. Ещё вопросы? Вижу, что нет. Тоцчши, для тебя особое поручение: твоя роль — в стороннем наблюдении. Записывай все вопросы, которые будут задаваться в первой группе, анализируй ответы второй группы, а в конце составь отчёт.

— Получается, будто мы подопытные, а 2016242610-й — экспериментатор, — недовольно прозвучал голос сзади. — Почему он?

— Потому что он единственный иик в нашей группе, и игра рассчитана на людей, — ответил Димитрий.

— Я не хочу участвовать, если он будет донимать нас, — не сдавалась Лэрина.

— Я уже разъяснил для Ариды условия отказа от игры. Выбор за вами. Но я бы на вашем месте не стал портить свою идеальную статистику.

— А давайте сделаем Лэрину подсудимой? — предложил парень с кроличьей губой. — Она же нашла труп! Может, сама и убила?

— Если я убийца, то тебе стоит смотреть в оба, Маркус, ведь у меня богатое воображение, — парировала она.

— Хватит! Прекратите этот балаган! Обвиняемый вам незнаком. Нажимайте на «старт» на планшете, и система выдаст номер группы, — произнёс Димитрий и вышел из круга. А затем вернулся с ящиком, в котором лежали наушники.

Ненадолго наступила тишина, но вскоре опять началась суматоха, когда ученики стали собираться в группы, перемещаясь в разные части аудитории.

— Я думаю, в пещере был 2016242610-й. Он совсем помешался на своих экспериментах. Чуть не напугал нас до смерти, — прошептала Лэрина, чтобы услышал только Арман.

— Что предлагаешь? Отомстим ему? Я ещё с того случая с Анной мечтаю преподать ему урок взаимного уважения! — ответил друг.

— Одного урока будет недостаточно. Надо что-то придумать, прижать его…

— Зачем меня прижимать? Я люблю простор, — отозвался Тоцчши, внезапно появившись позади.

— Вот те байт-гигабайт! Откуда взялся? В тебя не заложили, что подслушивать плохо? — Арман отстранился от иика.

— Я хотел извиниться за инцидент с подменой слова, — констатировал робот. — Давай снова наладим отношения?

— А ты раскаиваешься?

— Да, я уже собрал необходимое количество данных.

— Слушай, паразит килобайтный, катись отсюда! Мы знаем, что это ты был сегодня утром в пещере. Для тебя человеческие чувства — пустой звук. Нечего притворяться! Мы всё равно не поверим, — твёрдо произнесла Лэрина.

— Я совершенно не понимаю, о чём идёт речь. Какая пещера и как она связана со мной? — иик вопросительно смотрел на них.

— Ага, конечно, ври дальше. Мы тебе не простим это, понял? И нечего к нам подлизываться! Иди работай.

— Я улавливаю необоснованный негатив в мой адрес и вынужден оставить вас, пока гормоны не перестанут бунтовать, и вы снова сможете мыслить здраво, — парировал иик и пошёл по направлению к группе.

Бледно-фиолетовое пятно продолжало перемещаться между учениками, раздавая указания. Лэрина легонько дотронулась до блузы, под которой прятала «находку». Игрушка придавала ей уверенности и воодушевляла. Девушка предвкушала момент, когда сможет начать расследование. Ей нравилось иметь секреты — они делали её смелой и придавали важности в собственных глазах.

— Эй, Лирик, долго тебя ещё ждать? — крикнула Арида с другого конца аудитории. — Ты в нашей группе. Оставь своего суженого и тащись сюда.

— Я думала, мы вместе, — растерялась Лэрина, посмотрев на друга.

— Ах да, я в индивидуалке, прости. Но я не виноват, это всё система, — Арман пожал плечами.

Она обиженно посмотрела на него, сделала вид, будто наносит боевой раскрас на лицо, проведя пальцами по щеке, и ушла.

— Удачи тебе! — крикнул он ей вслед.

Она взмахнула над головой рукой, не оборачиваясь, что означало: увидимся.

— Наконец-то звезда явилась, — произнесла Арида. — У нас в распоряжении час. Нужно обосновать нашу позицию. Кто осмелится выступать?

— Необычный подход. У нас нет решения, а тебя волнует, кто будет выступать? — возмутилась Лэрина.

— По-моему, вполне логично. Человек должен подготовиться.

— Пусть Лирик выступит, — предложил Маркус.

— Лэри права, давайте вначале обсудим вердикт, а потом выберем оратора, — сказал Дэвид. Высокий, широкоплечий, с голубыми глазами, похожими на стекло, и бархатным басом — типичный красавчик, объект притяжения большинства девушек в колледже, но повезло только одной. Его девушка Ева была внешне ничем не примечательной, но доброй и отзывчивой. Она усердно училась и писала романтические истории, где главными героями выступали иики. Ходили даже слухи, что её книги публикуют на Большой земле. Правда, как именно это происходит и с кем она сотрудничает, держалось в секрете.

Дэвид был умным, находчивым и скромным. Лэрина часто думала о нём, но не могла привлечь внимания. Она была слишком амбициозна, а он находил утешение в мелочах.

— Нас двенадцать человек. Пусть выскажется каждый, только давайте по очереди, чтобы слышать друг друга. Я начну дискуссию. Итак, думаю, сперва мы должны вникнуть в ситуацию, разобрать по ниточке причинно-следственную связь. Может, наш подсудимый вовсе не виноват? Может, здание обрушилось из-за халатной работы строителей? — продолжил Дэвид.

— Но здание же ввели в эксплуатацию, значит, строители ни при чём, — возразил кто-то из учеников.

— Я считаю наказание слишком жестоким, — решила Арида. — Никто же не погиб. Думаю, можно признать его невиновным. А ему пусть будет уроком на будущее.

— Но через час было бы пятьдесят трупов! — напомнил кто-то.

— По такой логике можно судить о любом происшествии. Главное — что не погибли, от этого и будем отталкиваться. За разрушенный дом можно оштрафовать или посадить, но не калечить телесно, — ответила Арида.

— А каково это: трогать труп? — тихо поинтересовался Маркус, придвинувшись к Лэрине.

— А как, по-твоему? — также еле слышно ответила она.

— Наверное, противно… Говорят, это чужак.

— Да.

— Как думаешь, зачем он явился?

— Не знаю. А ты как считаешь?

— Может, хотел присоединиться к нам? Сбежал с Большой земли.

— Это вряд ли. Тогда он бы выбрал другой путь.

— Нам стоит бояться?

— Тебе — да.

— Почему это только мне?

— Потому что ты лезешь не в своё дело. Таких никто не любит.

— А тебе, значит, неинтересно, кто убийца?

— Нет.

— Не верю.

— Не верь. Твоё право.

— Мы вам не мешаем? — Дэвид встал перед ними. — Может, присоединитесь к обсуждению? Время уходит.

— Почему он один должен отдуваться? Наверняка были и другие архитекторы, инженеры, кто участвовал в проекте… Считаю несправедливым вешать обвал здания на одного человека, — высказался кто-то.

— Раз он ошибся, значит, следует наказать, — прозвучал ещё один вариант.

— Мне не нравится наказание. А вдруг он умрёт? Не хочу, чтобы его смерть была на моей совести, — заявил один из учеников.

— Согласен, как-то всё слишком мутно, — кивнул Маркус. — Думаю оправдать. Пусть живёт.

— А ты как считаешь, Лирик? — спросила Арида.

— Слишком мало информации для принятия решения. Если бы суд был настоящий, то хотя бы представили результаты экспертизы, допросы самих строителей и всех, кто имел отношение к проектированию и возведению здания…

— То есть ты воздерживаешься от ответа?

— Поддерживаю, так сказать, большинство. Ведь суть эксперимента в том, чтобы выяснить, кто уверен в своих действиях. Группа, как я поняла, голосует за то, чтобы оправдать. И я тоже. Не хочу, чтобы по моей ошибке наказали невиновного человека, а доказать вину не смогу.

— А кто вынесет вердикт? — спросила Арида.

— Раз Дэвид изначально взял на себя роль лидера и руководит процессом, полагаю, что будет разумно, если общее мнение выразит он. Кто за него?

Все подняли руки.

— Единогласно, — подытожила Лэрина.

— Как думаете, кто-то из второй группы признает подсудимого виновным? — поинтересовался один из учеников.

— Им сложнее. Если у нас кому-то можно просто воздержаться, то им придётся хорошенько напрячься.

— Думаю, Кармас будет за наказание, — сказала Арида. — Ему лишь бы кому-нибудь навредить.

— Ваши ставки, господа. — Маркус хитро прищурился. — Смелее!

— Я ставлю за наказание, — произнёс кто-то из учеников.

— Я…

Резкий звук потушил разгорающийся в глазах подростков азарт. От сильной сирены заболело в ушах. Вой не прекращался. Профессор Димитрий быстро вбежал в аудиторию и приказал всем следовать за ним.

— Просто учебная тревога. Ничего опасного, без паники! Все за мной, — повторял профессор каждому, кто к нему подходил, даже не слушая вопроса.

Арман быстро догнал Лэрину и взял её за руку.

— Я тут! — почти крикнул он ей в ухо.

Она слегка улыбнулась и крепко сжала пальцы.

— Это всё не к добру! — прокричала она в ответ, не дотягиваясь до уха из-за высокого роста друга.

Группа учеников, возглавляемая профессором Димитрием, быстро перемещалась по запутанным подземным коридорам.

— Где мы вообще? Зачем в Идиллиуме бункеры? — спросил Арман, но не получил ответа.

Глава 5. Фуршет

2120 год.

Погода менялась. Мрачный пейзаж тёмного города повышал градус тоски. Редкие капли воды предупреждающе стучали по разным частям тела. Начинался кислотный дождь.

Небо лениво ворчало, словно давая сигнал демонстрантам, маячившим перед зданием правительства, разойтись по домам. Люди в белых балаклавах с транспарантами маршировали то в одну, то в другую сторону, выкрикивая агитационные лозунги: «Свобода от внешних оков!», «Долой различия!», «Мы не рабы своей внешности!», «Равные права, одинаковые лица!».

Народу было всего ничего, но СМИ активно транслировали событие. Эрнэ Ансан, одетый так же, как и все, стоял чуть в сторонке от группы. Но в отличие от остальных, он ничего не выкрикивал, а просто поддерживал на виду доверенный ему плакат с требованиями. Со скучающим видом Эрнэ рассматривал здание правительства –единственный оазис в пустыне серых многоэтажек.

Прекрасный архитектурный фасад, исполненный в минималистическом стиле в виде полукруга с зелёной дорожкой растительности по центру, был похож на глоток свежего воздуха. Неожиданно на плечо мужчины опустилась чья-то рука и заставила оторвать взгляд от здания. Он посмотрел в сторону и по глазам узнал друга, который опоздал на начало демонстрации, но всё же пришёл.

— Эрнэ, я тебя обыскался! Зачем ты снял браслет? В этих балаклавах все на одно лицо, — заявил он.

— В этом и суть демонстрации. Я решил не выделяться. А ты где был? Я уж подумал, что спасовал, — ответил Эрнэ.

У Ансана было мало друзей, точнее — один, кому он по-настоящему доверял. Кито Лами — дизайнер гуманоидных моделей, придумывавший внешний облик ииков — любил всякую движуху и старался участвовать в ней. Он был на десять лет младше Эрнэ, но возраст не мешал их дружбе. Кито считал себя активным гражданином, а ещё был любителем поесть, из-за чего и оказался на демонстрации.

— Ни за какие лакомства на свете я бы не бросил тебя, друг, — произнёс Лами.

— Звучит обнадёживающе. Что это ты написал на балаклаве? «Я лучше, чем кажусь»? Ты в своём репертуаре.

— Нравится, да? Знал, что ты оценишь. Что происходит? Как-то всё уныло. Нет активности. Похоже на сонное царство, сборище лунатиков. Организация явно хромает.

— Странно, что дизайнер пришёл выступать против различий во внешности.

— Признаюсь честно: я здесь из-за другого… Думаю, ты тоже, — прошептал Лами.

— Фуршет, — одновременно сказали мужчины.

Кто-то сзади подтолкнул их, призывая не отставать от группы.

— Если можно хорошо покушать, почему бы этим не воспользоваться? В конце концов, этот пикет проводится по всему миру. Хотя бы пользу получим, — произнёс Эрнэ.

— Не ожидал от тебя…

— Рад, что ещё могу удивлять.

— Ты же в курсе, кто за всем этим стоит?

— Нет, а надо?

— Держись крепче. «ИИ Корпорацион». Ходят слухи, что они хотят выпустить новинку. Что-то похожее на оболочку, в которую помещают младенца при рождении, и она растёт вместе с ним. Честно говоря, не знаю всех деталей работы, но приближается день, когда мы все будем выглядеть одинаково. Представляешь, сколько денег они заработают?

— Вот же… Я думал, это очередная бессмысленная демонстрация… Тогда я точно схожу на фуршет и съем так много, как только смогу. Ты со мной?

— Да, друг. Проделаем дыру в их пищевом бюджете!

— А как же индустрия красоты? Как они тогда будут перекраивать и допиливать людей до недостижимого идеала? Они не допустят такого.

— Говорят, инициативу поддерживает Мировой комитет­. Это мера по спасению человечества как вида, которое из-за нескончаемого количества операций убивает себя собственными руками.

— Я считаю, это личное дело каждого. Если мозгов нет, зачем спасать?

— Слышала бы тебя Марта…

— Хорошо, что не слышит. Но я не переживу, если «ИИ Корпорацион» станет монопольным поставщиком моделей «оболочек внешности», что бы это ни было.

— Успокойся, при нашей жизни это вряд ли случится.

— Дождь усиливается. Пора бы уже сворачиваться. Сколько ещё осталось?

— По договору был час. Ты, наверное, уже отстоял, а я вот нет.

— Ладно, постою за компанию.

— Хорошо, что лицо закрыто, а то от дождя кожа покрывается сыпью.

— А ты чего, без защитного крема?

— Да, не люблю их. Защита от того, защита от сего… Скоро будем защищаться от самих себя.

— Не преувеличивай. Не так уж всё и плохо.

Моросящий дождь изрядно извёл демонстрантов, но они не сдавались. Спустя полтора часа после прихода друга Эрнэ число митингующих прибавилось. Одни СМИ сменялись на другие, а демонстранты продолжали отстаивать свои идеи. Последнюю точку поставил ливень, дав добро на окончание марша.

Однако участники митинга разошлись ненадолго. Уже через два часа они почти полным составом встретились на фуршете, организованном в выставочном центре современного искусства. Это было футуристическое здание, сплошь состоящее из окон и зеркал, словно намекая: куда бы ты ни шёл, от внутреннего мира не скрыться. Экспонаты были выставлены как внутри помещения, так и снаружи, в саду, прикрытые прозрачным куполом.

Фуршет проходил в большом зале с расставленными по всему помещению островками с едой. Шведский стол был роскошью для большинства присутствующих, в том числе и для Эрнэ с Кито. Пока участники демонстрации набивали животы, игнорируя всякие призывы «персонального доктора» остановиться, в соседнем зале проходило открытие выставки «Стать живым».

Перфоманс, сопровождаемый инструментальной музыкой, похожей на звуки колющих и режущих предметов, привлёк внимание Эрнэ. Мужчина в маске и обтягивающей одежде телесного цвета ходил между высокими подставками, на которых в стеклянных чашах находились предметы, по виду напоминающие внутренние органы человека. Он, приплясывая и извиваясь, в хаотичном порядке вонзал в них кинжал, после чего те начинали ярко светиться, словно в органе образовывалась дыра, через которую просачивался свет.

Эрнэ неосознанно вступил в круг гостей, внимательно следящих за представлением. Среди них выделялась пышногрудая блондинка с розовой прядью, которая выбилась из собранных в конский хвост длинных волос. С розовыми линзами, розовыми ногтями и розовой помадой, она к тому же была одета так, что не смотреть было невозможно. Эрнэ, не привыкший пялиться на женщин, тоже не смог удержаться. Она заметила его скользкий взгляд, улыбнулась и подошла ближе.

— Потрясающее представление, согласны? — сказала она. — Я Мерадит Розипрайер.

— Эрнэ Ансан. Да, предполагаю, в него заложили глубокий смысл, но, признаюсь, я случайно заглянул сюда. Чему посвящено представление?

— Оу, так вы с соседнего зала? Один из демонстрантов? Восхищаюсь вашей смелостью! — заявила она, положив руку на заметно выпирающую грудь. Эрнэ проследил за её движением и задержал взгляд, пока она снова не заговорила: — Думаю, что перфоманс посвящён искусственному интеллекту. Быть живым — значит больше, чем быть просто набором клеток. Жизнь заключается в поступках, в созидании и понимании окружающего мира. Все эти картины, скульптуры и экспозиции показывают, как видит наш мир ИИ. И он прекрасен.

— Понятно. Вы защитница прав ииков?

— Я считаю, некоторые из них лучше, чем человек. По крайней мере, ты знаешь, чего от него ожидать. Он не предаст. Всегда выслушает. Ну и ещё кое-что сделает лучше, чем среднестатистический мужчина, если вы понимаете, о чём я, — Мерадит пожирала Эрнэ глазами.

Немного поколебавшись, но не отводя взгляда, Эрнэ собрался с мыслями и ответил на провокационную реплику новой знакомой, сохранив рамки приличия. Девушка, ожидавшая более бурной реакции со стороны собеседника, слегка приуныла.

— Я рад, что вам есть с чем сравнить.

— С кем, а не с чем.

— Да, извините, конечно, с кем. Спасибо за интересную беседу, я вынужден вас оставить.

— Я сейчас в отношениях с Карилио, он иик. Правда, красивое имя? Я сама выбирала.

— Да, имя красивое. Рад за вас. Но мне действительно…

— Знаете, общество не считает нормой подобные союзы. И каждый день я получаю шквал осуждений в свой адрес. Я, кстати, актриса. Не узнали?

— Простите моё невежество. Я и вправду не узнал. Но сейчас, кажется, припоминаю. Может, сделаем совместное фото на фоне выставки?

— Конечно, на память.

После внеплановой фотосессии Эрнэ уже почти удалось уйти, но Мерадит Розипрайер была не той, от кого можно вот так запросто отделаться. Она напросилась на сопряжение аватаров и во время процесса буравила его взглядом, пока их руки касались друг друга, и одновременно играла, как бы невзначай, с розовой прядью волос.

— Ещё раз рад знакомству. Хорошо вам провести время! Увы, но меня ждут, — сказал Эрнэ.

— Друзья по митингу?

— Да, они в другом зале. Нам нужно многое ещё обсудить.

— Я считаю, что вы боретесь за правое дело. Внешность не главное в человеке, — заявила она с умным видом.

Эрнэ было трудно верить Мерадит, учитывая её внешний вид, но он согласился с ней. Минута долгожданной свободы стремительно приближалась, и он готов был согласиться на что угодно, лишь бы закончить эту бессмысленную беседу, отнимающую у него время и возможность вкусно поесть.

— До свидания, Мерадит. Возможно, мы ещё увидимся.

— Не сомневаюсь, — сказала она, улыбаясь, и, пока Эрнэ собирался уйти, заприметила новую жертву.

Её слова прозвучали как угроза, но Эрнэ, вернувшись в большой зал, сразу забыл об этой вульгарной особе. Кито, развалившись на сиденье, махнул ему рукой. Вид у друга был неважный, ладонь лежала на животе.

— Ты в порядке? — спросил Эрнэ.

— Не очень… Переел, — ответил Лами. — Ты где был?

— Да так, рядом… Главное, чтобы не вырвало, иначе все старания насмарку.

— Там ещё столько вкусного, всё хочется перепробовать… Но я уже не могу. Посижу немного, пусть еда уляжется. Не стоило после капсул так сильно налегать на натуральную пищу.

— Согласен. Ладно, ты сиди, а я наверстаю.

— Хорошо, я тут, — вяло произнёс Кито. — А, Эрнэ, совсем забыл: тут тебя искал какой-то мужчина. Сказал, что его зовут Абга и что ты знаком с ним.

— Да-да, знаю.

— Он сказал, что будет ждать тебя у своей картины, которую написал в твоём присутствии. Что это ещё за тайные игры? Ты что-то от меня скрываешь?

— Да брось, ничего особенного. Мы случайно встретились на пляже, он, наверное, увидел меня здесь и решил поздороваться. Пойду, поищу его.

— Хорошо. Ты знаешь, где меня найти.

— Не успеет сало отделиться от рёбрышка в твоём желудке, как я уже вернусь, — пообещал Эрнэ.

— Время пошло, — улыбаясь в ответ, кивнул друг.

Эрнэ нашёл иика около картины с морем. Она была выполнена в стиле гиперреализма и напоминала фотографию из электронного журнала. Абга пристально и монотонно анализировал своё творение. Увидев Эрнэ, иик сразу перешёл к разговору, продолжая смотреть на полотно:

— Я нашёл место и инвесторов. Дело сдвинулось с мёртвой точки.

Глава 6. Инструктаж

2150 год.

Дверь.

Большая, красная, гладкая — яркое пятно в белом коридоре. Она сразу приковывала взгляд, но причина крылась не в цвете, а в отсутствии замка. Длинная вереница учеников колледжа Идиллиума проходила рядом, лишь слегка касаясь её взглядом, и только Лэрина заметила эту особенность. Пока они шли, девушка искала варианты, как открыть дверь, и раздумывала над тем, что за ней скрывается. Профессор Димитрий сообщил, что при включении сирены нужно подойти к двери, и просил запомнить её местоположение. Логика подсказывала, что в случае чрезвычайной ситуации дверь должна открыться автоматически. Но почему тогда она не открылась сейчас? Разве не нужно проверить её работоспособность? Кто тот человек, который отдаёт команды или, возможно, это иик? Есть ли альтернативный способ её открыть, например, с помощью ввода кода на скрытой панели?

Но больше всего Лэрину волновала внезапная необходимость проведения инструктажа и возможная связь трупа с пляжа с накаляющейся обстановкой. Лэрина дала себе слово, что первым делом, как окажется дома, займётся идентификацией чужака. А пока им предстояло отсиживаться в полупустом помещении, оборудованном только для удовлетворения естественных нужд.

Стены в бункере были белыми, как в лаборатории, а вот двери выкрашены в разные цвета. Что означали расцветки и что скрывалось за дверьми — никто не объяснил. Каждый преподаватель провёл для своей группы небольшой инструктаж, упомянув лишь про эвакуационные рюкзаки, которые следовало взять на пути к красной двери и ждать там уполномоченного лица или, если дверь по какой-то причине открыта, войти внутрь. На этом подготовка заканчивалась. Всех просили успокоиться, не волноваться и ждать. Напомнили, что тревога учебная и скоро все разойдутся по домам.

В комнате было достаточно стульев для каждого, журнальный столик, бутылки с водой и выключенный монитор. Но Лэрина и Арман сидели, скрестив ноги, на тёплом мохнатом коврике, как и большинство учеников. Место напоминало зону ожидания. И сейчас все ждали сигнала об окончании учения.

Стоял гул. Кто-то обсуждал бункер, кто-то — житейские проблемы, кто-то — текущие проекты и учёбу; некоторые обеспокоенно строили теории заговора, а Лэрина тихо смотрела в одну точку. Её объектом наблюдения стал Дэвид, который весело болтал с Евой, присоединившейся к нему из другой группы. Согласно инструкции нарушать состав группы запрещалось. Каждый преподаватель отвечал только за своих учеников, но, казалось, профессор Волсвах, растянувшись на стуле в своём неизменном фиолетовом костюме, не замечал их или делал вид, что не замечает.

Этот факт ужасно злил Лэрину, и она периодически буравила профессора глазами, чтобы тот обратил на неё внимание, но он был занят своими мыслями.

Арман, почувствовав негативный настрой подруги, попытался её отвлечь и завалил вопросами, но ни одна тема не зацепила. Лэрина отвечала автоматически.

— Интересно, над чем они смеются? — спросила она.

— Кто? — уточнил Арман, заранее зная ответ.

— Голубки наши, кто же ещё. Не получается читать по губам… Какая-то белиберда выходит. Что-то про кнут, енота и ИИ. Наверное, книгу обсуждают.

— Тебе не надоело пялиться на них? Я уже полчаса пытаюсь достучаться до тебя! Ау, Лэрина, это Арман, твой единственный пока ещё друг! Может, поговорим о чём-то другом?

— Давай… Что думаешь о бункере?

— Э-э-э… ничего. Странно, что он вообще существует. Кого мы опасаемся?

— Представителей с Большой земли, так говорят родители. Но я тоже удивлена, что у нашего колледжа есть бункер. Интересно, сколько их в Идиллиуме?

— Не знаю, но думаю, достаточно, чтобы места хватило всем жителям.

— Арман, нам нужно узнать, кто тот чужак! Если он отыскал нас, могут найти и другие.

— У нас нет связи с внешним миром, откуда мы узнаем, кто он? Тело, скорее всего, уже кремировали, даже фото не осталось.

— Ты прав, у нас нет доступа, но я знаю, у кого точно есть. Мы должны проникнуть в штаб Отдела безопасности и порыться в их системе.

— Ну ты и фантазёрка. И как мы к ним попадём, стесняюсь спросить?

— С помощью 2016242610-го.

— Поясни…

— Иики постоянно сдают отчёты об уровне социализации. Не знаю, куда потом идут результаты, но все они сначала попадают в Отдел безопасности.

— Откуда ты это знаешь?

— От иика, которого курирую по актёрскому мастерству. В отличие от 2016242610-го, он культурный.

— Может, тогда договоришься с ним? А то Тоцчши снова нас подставит.

— Я уже извинился. Мои действия были обусловлены исключительно научными интересами, — произнёс внезапно появившийся иик.

— Вот те байт-гигабайт! Как ты это делаешь? Я уверен, что ты сидел на том краю комнаты.

— Генератор бреда подоспел, — заявила Лэрина. — Мы как раз говорили о том, какой ты бесполезный.

— На основе каких данных вы пришли к такому выводу?

— Общих.

— Можешь ответить поточнее?

— Зачем?

— Чтобы я провёл работу над своими ошибками.

— Можешь наврать в отчёте.

— Я никогда не вру. И отчёт я уже сдал.

— И по каким же дням ты сдаёшь отчёт и кому?

— Я считаю, что могу воздержаться от ответа, так как эта информация не связана с вами.

— Если скажешь, то случай с Анной будем считать забытым, — вмешался в разговор Арман.

— Да, вот как раз сейчас очень важный момент для твоей социализации, — подхватила Лэрина, продолжая допытываться. — Ты же в Отдел безопасности ходишь? В какой день?

— В конце месяца.

— А можешь кое-что для нас выяснить?

— Нет.

— Тоцчши, мы даже не сказали, что нас интересует, а ты уже отказываешься. Понимаешь, что значит быть частью команды? Ты командный игрок? — Арман посмотрел на него, слегка прищурившись.

— Стараюсь им быть.

— Так что, поможешь нам?

— Если только информация не является секретной.

— Нам нужно распознать личность чужака. Сможешь выяснить? –спросила Лэрина.

— Исключено.

— Но почему?

— Без комментариев.

— Арман, Анна пришла, — сказала Лэрина, заметив девушку, которая направлялась к Еве. Она была одета в бесформенную одежду, на фоне которой массивные украшения ручной работы приковывали к себе всё внимание. С золотыми волосами до талии, пухлыми губами и аккуратным носиком Анна походила на сказочную нимфу, сменившую ареал обитания.

— Она меня видела?

— Не уверена. У тебя ещё есть шанс скрыться. Она стоит к нам спиной.

— Не хочу вмешиваться, но, по-моему, так ты будешь выглядеть трусом. На основе моих скромных наблюдений девушки не любят слабаков, — озвучил очевидное иик.

— Спишись в утиль! Тебя никто не спрашивал, — бросил Арман, вставая.

Именно в этот момент Ева вместе с кавалером и подругой подошли к их компании.

— О, привет! Не заметила тебя сразу, — сказала Анна с улыбкой. — Как ты?

Арман покраснел, вспомнив их недавний разговор.

— Хорошо, а ты?

— Тоже.

Повисла неловкая пауза. Арману не хотелось оправдываться при чужих, втягивая в тайну своего позора ещё кого-то. А Анна просто не знала, как себя вести. Ситуацию разрядила Ева: держась за руку с Дэвидом, она пригласила всех на завтра в кафе, чтобы отметить свой день рождения. Когда подруги ушли, Дэвид подсел к Арману, Лэри и Тоцчши. Лэрина улыбнулась ему, показывая, что рада его обществу. Ей безумно хотелось, чтобы иик додумался и отсел от них, но тот никуда не собирался. Тем временем Арман незаметно удалился в уборную.

— Вы играли в игру «ИИ против Лэри»? — спросил Дэвид. — Я видел, как вы активно что-то обсуждали.

«Он интересовался мной. Уже неплохо», ­– подумала Лэрина.

— Нет, мы… — начала она, но не успела договорить.

— О, ребят, опять викторина, идите сюда! — крикнула Арида. — Делаем ставки.

Лэрина посмотрела на профессора Димитрия в надежде, что преподаватель пресечёт их нелегальную деятельность, но зря. Волсвах увлёкся чтением. Ему было всё равно, чем занимается группа. Его мелкие глазёнки быстро перебегали со строчки на строчку, совершенно не замечая перестановки в комнате. Ученики окружили девушку и иика и теперь бурно делали ставки.

— Какая ещё игра? Мы просто разговаривали, — пояснила Лэрина, но её слова улетели в пустоту.

— Боишься проиграть? Так и знал, что в прошлый раз тебе просто повезло, — высказался Маркус.

— Ничего подобного. Кто будет проводить игру? Кто ведущий? Заданий-то нет. Или ты готов придумывать их на ходу?

— Всё есть. Я уже давно подготовился к такому случаю.

— Если так, то я готова. А что насчёт 2016242610-го? Он будет играть?

Активно уговаривая Лэрину, все как-то позабыли про иика, уверенные, что он априори согласится.

— Конечно, я за любую социализацию.

— Да в нём больше человеческого, чем в Лэрине! Вот только накануне прикончила мужика, а сегодня хладнокровно явилась на занятия, как ни в чём не бывало. Она точно не человек.

— Маркус, кончай уже с этой темой, не смешно, — произнесла Арида.

— Ладно, извини, Лирик. Так что, начинаем?

— Что тут происходит? — спросил Арман, вернувшись.

— Игра «У кого мозги круче?». Л. против И., — пояснила Арида.

— Лэри, порви его на кванты! Ты сможешь! — Арман пожелал подруге удачи.

— Договорились!

— Прошу посторонних удалиться из круга, а соперников сесть друг напротив друга, — Маркус вошёл в роль ведущего.

Дэвид отодвинулся назад, пожелав Лэрине удачи.

— Начинаем! — скомандовал самопровозглашённый ведущий.

Игра была напряжённой. Оба соперника шли на равных. Вопросы затрагивали разные темы: математика, логика, искусство, ассоциативные задачки. Лэрина не хотела уступать и с лёгкостью отвечала на вопросы. Борьба шла на доли секунды — кто быстрее. Один раз её подвёл язык, который она невовремя прикусила. В другой — отвлёк взгляд Дэвида. Но ближе к концу викторины девушка была максимально собрана и уверенно взяла верх над ИИ.

Когда Маркус объявил о победе, она соскочила с места и кинулась на Дэвида, который подошёл её поздравить. Он пах мятой и ванилью, излучая свежесть и сладкое притяжение. Лэрина повисла в его объятиях, растягивая удовольствие. Но голос Армана вернул её в реальность:

— Лэри, ты мегакрутая! — он крепко обнял подругу. — Молодчина!

Поверженный иик тихо отсел в сторонку, одиноко наблюдая за шумной компанией. Вместе с Лэриной выиграли и ученики, поставившие на неё, и теперь требовали от организатора свою награду. Арман был в их числе. Уровень гула возрос до такой степени, что игнорировать его было невозможно. Профессор Димитрий с неохотой встал со своего нагретого места и наконец вмешался в происходящее.

Воспользовавшись моментом, Лэрина решила ещё раз взглянуть на большую красную дверь. Она незаметно выскользнула в коридор и направилась по знакомому маршруту.

«Я смогла! Снова. Но почему обыграть иика получается только у меня? Как мне всем доказать, что мы вполне можем обойтись без ИИ? Почему мы должны скрываться и жить в заточении, в то время как они пользуются свободой? Кто получает отчёты ииков? Мы что, какой-то социальный проект? За нами следят? Нет, это уже слишком… Родители не допустили бы такого. Или они не в курсе? Мне нужно выйти на основателей Идиллиума», — размышляла она.

Лэрина в хорошем настроении прогуливалась по белым коридорам. Зелёные двери — наподобие той, за которой разместилась их группа — располагались в хаотичном порядке. За одной из них находилась Ева, и она прямо сейчас могла писать очередную книгу на основе произошедших за последний день событий. Она была вся такая правильная и хорошенькая, что Лэрине хотелось ей навредить. Откуда в ней взялась эта злоба, девушка и сама не понимала. Возможно, причина в том, что Ева идеально подходила Дэвиду, и Лэрина не могла упрекнуть его в неразборчивости. Но ведь она тоже не промах. Почему Дэвид не стремится узнать её поближе? Он что, боится? Она слишком хороша для него? Он думает, что она его отошьёт? Он единственный, кто соответствовал её уровню развития и был желанен. Все мысли Лэрины крутились вокруг Дэвида, пока она не оказалась перед красной дверью.

Ничего не изменилось с их первой «встречи». Идеально ровная поверхность, выкрашенная в красный — дверь походила на заметный издалека портал. В ней было что-то таинственное, что манило к себе. Любопытство — главный друг и враг учёных — овладело девушкой. Лэрина осторожно прошлась рукой по поверхности в надежде нащупать кнопку, которая раскрыла бы панель управления. Безрезультатно. Провозившись ещё некоторое время и убедившись, что больше ничего предпринять нельзя, она продолжила путь по тоннелю.

В светлом, белоснежном бункере, переполненном учениками и преподавателями колледжа Идиллиума, стояла тишина. Не было слышно ни звука — абсолютная изоляция. Лэрина никогда не боялась одиночества и любила покой и уединение, но здесь, в этом неизвестном месте, хранящем чьи-то секреты, тишина стала оружием.

Примерно на полпути ей внезапно захотелось вернуться. Инстинкты подсказывали, что она зашла слишком далеко. Зелёных дверей уже не осталось. Теперь встречались только жёлтые, голубые и белые, едва различимые на фоне стен. Перед поворотом направо в конце коридора стояла решётка, за которой скрывалась ещё одна красная дверь. «Почему перед аварийной дверью стоит решётка с замком? Как в экстренной ситуации люди смогут ею воспользоваться? Или за ней что-то скрывается?» — раздумывала Лэрина.

Казалось, обычный с виду бункер стал намного шире. Что ждёт за поворотом? Почему все двери закрыты? Почему учебная тревога длится больше часа? Чего все ждут? Где сейчас её родители? Что недоговаривают преподаватели?

Лэрина шла в никуда. Она хотела дойти до конца и быстро вернуться. Её не покидало странное чувство, будто тишина обрела плоть и наблюдает за ней. Неприятное ощущение разрывало её между решением вернуться и удовлетворить любопытство. Но выбор казался очевидным. Она ускорила шаг. Не время отступать.

Впереди ждал тупик, который принёс ей облегчение: теперь можно со спокойной душой возвращаться. Лэрина уже развернулась и хотела сделать шаг, как вдруг заметила сбоку белую дверь. В тоннеле было много белых дверей, но эта была с механическим замком — виднелась прорезь для ключа. И она оказалась приоткрыта.

Сердце Лэрины забилось чаще, а тело напряглось. Она колебалась. То подходила ближе, то отходила от двери. Заглянув в щель, девушка разглядела точно такой же коридор. «И чего это я так испугалась? Может, это тоже бункер, только одновременно для всех жителей, а не только учащихся? А открыто, потому что оттуда недавно вышел или вошёл туда один из преподавателей. Что тут особенного? Наверняка там я встречу родителей. Или, может, он вообще пустой. Ничего не случится, если я одним глазком взгляну. В конце концов, не я же её открыла!» — успокаивала она себя, пытаясь сдвинуть с места тяжёлую толстую стальную дверь.

— Дава-а-ай же! — цедила она сквозь зубы, отталкивая створку.

«Хорошо, что я худая, иначе не протиснулась бы», — пронеслось в голове.

В коридоре она не увидела ничего примечательного — там встретили всё те же белые закрытые двери. Почувствовав себя увереннее в уже знакомой среде, Лэрина стала лениво переходить от одной двери к другой: вдруг повезёт, и одна из них окажется открытой?

«И где здесь выход на поверхность? Никаких признаков жизни. И родителей нет. Странно… Наверное, предназначение двери — отгородить зоны в случае нападения. Но почему тогда дверь открыта? У кого ключ?»

Внезапно послышался лёгкий, еле уловимый звук.

«Что это? Что-то закрылось или открылось? Может, это Арман пошёл меня искать и отодвинул стальную дверь?»

— Кто здесь? Арман, это ты? Я за углублением.

Никто не ответил. Лэрина сделала несколько шагов назад, чтобы видеть дверь, но в коридоре было пусто.

— Померещилось, — шепнула она себе под нос. — Ладно, быстро дойду до конца и вернусь.

Развернувшись, Лэрина внезапно увидела худую брюнетку, одетую точь-в-точь, как она, и пристально смотревшую на неё из чёрного стекла. Она поймала себя на мысли, что чуть не испугалась собственного отражения. Но откуда взялось это помещение? Как она могла не заметить его с первого раза?

Войти в комнату не получалось, и тогда Лэрина подошла к чёрному стеклу, стараясь разглядеть то, что находится за ним. Прижавшись лицом вплотную к холодной поверхности, она различила признаки света и округлые очертания чего-то, похожего на голову. «Там кто-то есть!» — сообразила девушка, но, заметив, что голова совсем не двигается, засомневалась. «Может, это старый выключенный иик? Ничего интересного. Наверное, это склад ненужных вещей или устаревшей техники… Ой, там что-то зашевелилось!»

Посмотрев по сторонам с включённым на максимум воображением, которое додумывало общую картину по крупицам, Лэрина уже хотела бросить своё нелепое занятие, как вдруг из темноты на неё уставилась пара глаз. От неожиданности девушка отпрянула от стекла, но, собравшись с духом, снова заглянула внутрь.

За чёрной оградой стоял человек, который хотел ей что-то сообщить. Читая по губам, Лэрина сложила слоги, и получилась фраза: «Ты убийца».

Лэрина отскочила от стекла как ошпаренная и понеслась к выходу. Она бежала так быстро, что, добравшись до профессора, чуть не упала в обморок. Ей было страшно, но она должна была всё рассказать. Дыхание не хотело восстанавливаться. Речь не складывалась, слова терялись между вдохами. Профессор Димитрий пытался успокоить испуганную девушку, не понимая, что могло произойти. Арман, увидев подругу в таком состоянии, тоже испугался. Он принёс ей воды и помог сесть.

— Там… Я пошла… Она… Он… Чёрное стекло, — лепетала Лэрина.

— Что с ней?

— Что с Лирик?

— Ей нужен врач!

— Откуда она прибежала?

— Чего она так испугалась?

Все столпились вокруг в ожидании ответов. Профессор попросил учеников отойти, чтобы Лэрине поступало больше воздуха. Дэвид вспомнил, что в углу лежал баллон с кислородом и маской. Он принёс его и помог девушке надеть маску. Сделав несколько глубоких вдохов, Лэрина пришла в себя.

— В бункере держат преступника. Думаю, это он убил чужака, — она испуганно посмотрела на профессора.

— Лэрина, давай по порядку. Как ты пришла к этой мысли? — спросил Волсвах.

— Я решила немного погулять и ещё раз посмотреть на красную дверь. Так получилось, что в раздумьях я побрела дальше и наткнулась на одну из дверей, которая оказалась открытой. Она была стальная, с замком старого образца. А за ней — помещение с чёрным стеклом, где сидит человек, убивший чужака.

— Ты зашла туда?

— Нет, я всматривалась в стекло. Он заговорил со мной.

— И что сказал?

— «Убийца».

— Лэрина, может, тебе это померещилось? Вполне допускаю, что при сильном испуге ещё и не такое привидится. Хочешь, запишу тебя к психологу?

— Со мной всё в порядке! Я вам докажу. Идёмте, я покажу, где это.

— Хорошо. Я иду с Лэриной один — это всем ясно? За нами не ходить! Мы скоро вернёмся, — обратился профессор к ученикам.

Все покорно кивнули и уселись на свои места. В комнате повисло напряжение. Никто не осмеливался говорить. Они впервые видели Лэрину в таком состоянии; она была в панике и с ней явно что-то произошло.

Лэрина вместе с профессором дошла до стальной двери, которая теперь оказалась наглухо заперта. Драконьи глаза профессора Волсваха смотрели на ученицу, требуя объяснений.

— Это тот человек закрыл! Я уверена в этом. Она была открыта, когда я пришла!

— Лэрина, давай просто представим, что ты мне ничего не рассказывала, и мы забудем эту историю. Идём, — сказал Волсвах, отворачиваясь от двери.

— Но… — промямлила Лэрина.

— Идём, — настаивал профессор, уже сделав несколько шагов в сторону обратного пути.

— Профессор! Стойте! — резко выговорила Лэрина и встала перед ним.

— Что ещё? — недовольно бросил Волсвах.

— Почему на этой двери замок? У вас есть ключ?

— Нет. И тебя это не касается. Я же проводил инструктаж. Ты меня слушала?

— Конечно. Я помню про рюкзак и красную дверь.

— Вот и всё.

— Но, профессор, а как же тот человек? Почему его держат взаперти?

— Ты сможешь его описать?

— Да. Короткая стрижка, худое лицо… Я сконцентрировалась на губах, чтобы понять, о чём он говорит. Стекло было тёмным… Я плохо разглядела, — пролепетала Лэрина, глядя на профессора с надеждой.

— Мужчина или женщина? — строго спросил Волсвах.

— Мужчина. Или, может… Мне показалось, что мужчина.

— То есть ты даже в этом не уверена?

— Я точно видела человека, ну или… существо… Возможно, это был иик! Но, профессор, разве важно, какого пола убийца? Нам следует как можно скорее сообщить о нём в Отдел безопасности! — произнесла Лэрина встревоженно.

— Стоп! Лэрина, я понимаю: ты залезла туда, куда не следовало, увидела нечто за тёмным стеклом, и твоё воображение дорисовало остальное, учитывая последние события на пляже. Но твои показания звучат неправдоподобно. Я не могу их воспринимать всерьёз, — мягким, но рассудительным тоном ответил Волсвах.

— Но профессор!..

— Больше ни слова! Вот и оповещение подоспело. Учения окончены. Возвращаемся. И не вздумай распространять этот бред про убийцу, тебе ясно? — строго отрезал профессор.

— Вполне, — промямлила Лэрина.

Глава 7. Новое увлечение

2150 год.

Боль играла в догонялки, касаясь то одного, то другого бойца. Желающих заниматься единоборствами можно было пересчитать по пальцам. Группа состояла из девяти человек — вероятно, самых подозрительных лиц, живущих в Идиллиуме. Лэрина оказалась единственной девушкой на курсе. Арман записался исключительно ради подруги, не до конца понимая, зачем ей это нужно.

— Эй, вы двое, вы что, болтать сюда пришли? Шевелитесь, черепахи! — громко сделал замечание тренер.

Кто-то из группы косо посмотрел на них, но большинство оставили комментарий тренера без внимания, продолжая в темпе убивать боксёрскую грушу. Воздух пропитался по́том и удушающей агрессией. От миролюбивой среды Идиллиума не осталось и следа. Страх, ярость или обида управляли руками бойцов. Тренер ходил по залу и с небольшими паузами между фразами требовал: «Выпустите эмоции наружу», «Почувствуйте дремлющую в вас силу», «Разозлитесь и дайте отпор».

Арман и Лэрина делили одну грушу, стоя по разные стороны от неё. Он изо всех сил старался показать свою мужественность, но так вышло, что сила и выносливость не захотели учитывать его желания, и парень выдохся быстрее, чем его подруга.

— Я больше не могу! У меня руки дрожат, — простонал Арман, переводя дыхание. Его намокшая спортивная форма прилипла к телу, что сыграло против него — природная худоба стала ещё более бросаться в глаза.

— Это же первое занятие! Потом станет лучше получаться, — ответила Лэрина, тоже остановившись. Она была рада тому, что Арман сдался первым. От нехватки кислорода в лёгких начинало темнеть в глазах и кружилась голова. Волосы прилизались к голове, так же как и футболка к телу. Она сняла её и кинула на пол, оставшись в спортивном топе. Загнанная в обтягивающую ткань слегка выпирающая грудь жадно поднималась и опускалась, стараясь нормализовать дыхание. Арман невольно уставился на подругу, но был настолько уставшим, что превысил лимит времени, допустимый для осмотра объекта притяжения.

— Что? — спросила она. — Мне жарко.

— Ничего… Я ничего не сказал. Я это… устал и застыл. Видишь, даже не моргаю, — начал оправдываться он.

— Можешь расслабиться. Тренер объявил минуту на отдых. Надо попить.

— Почему нельзя тренироваться в стимуляторе? Зачем использовать такие древние методы?

— Тренер сказал, что так эффективнее для начинающих. Позже перейдём к имитации боя уже в стимуляторе — с созданием мира и генерацией ситуаций.

— Напомни, зачем мы тут?

— Из-за убийцы. Я же говорила.

— Ах да, точно!

— Ты что, тоже не веришь мне?

— Верю. Но как-то это всё нереально, тебе не кажется?

— Нет, не кажется. Я знаю, что видела. И пора тебе принять тот факт, что наша жизнь уже не будет прежней. Чужак стал катализатором перемен.

— Ладно, будь по-твоему. Но знай: если я здесь умру — виновата ты.

— Ты так легко от меня не отделаешься. И вообще, у меня на тебя, между прочим, имеются планы.

— Ничего себе, даже так. Могу уточнить, какого характера?

— Строго секретного.

— Понял. Принял. Замолчал.

— Вот и умница!

— Тиран дал сигнал. Что это значит? Снова лупить грушу? Сколько ещё осталось до конца пыток? — тихо спросил Арман.

— Десять минут, — тоже еле слышно ответила Лэрина.

— Через три можешь начать делать мне искусственное дыхание.

— В углу есть кислородная маска.

— Ну вот, даже всемогущий о-два против меня! И как после этого не сломаться?

— Ты начинаешь бредить. Хочешь, я ударю тебя разок? Так сказать, простимулирую остатки твоего мозга, чтобы ты не рассыпался. Я легонько, не волнуйся!

— Хорошо. То есть «хорошо» не в смысле, чтобы ты била, а «хорошо, я собрался», — быстро проговорил Арман, но было поздно: — Ай, — вскрикнул он, получив по голове от Лэрины. — За что?

— На всякий случай, — с улыбкой ответила она.

— Ах так, тогда получай, что заслужила! — он хотел её толкнуть, но она увернулась.

— Один — ноль, — прокомментировала Лэрина, но торжествовать не получилось. Последовал ещё толчок. Она оступилась и, зацепившись ногой за чей-то рюкзак, валявшийся на полу, упала на мягкий мат.

Арман, горделиво упёршись руками в бока, резко переменился в лице. Он быстро опустился рядом с подругой, оценивая её состояние.

— Ты в порядке? Не ушиблась? — спросил он.

— Чей это рюкзак? — ответила вопросом на вопрос она.

— Э-э-э, это мой. Прости. Я хотел выпить воды, а после сигнала забыл отнести его обратно на скамейку. Ты как? — виновато отчитался Арман.

— В порядке. Тебе повезло, — Лэрина улыбнулась.

— Ф-фу, слава мастеру! — выдохнул он.

— Кто вам разрешал устраивать спарринг? Группа, разве я давал такую команду? — строго выговорил тренер. У него была лысая голова, по форме напоминающая квадрат, маленькие глаза и тяжёлая челюсть. Вообще он удивительно походил на стероидную версию иика и производил устрашающее впечатление. Возможно, он и в самом деле не был человеком…

Группа не сомневалась, что тренер — который так и представился «тренером», без имени — служил в Отделе безопасности. Однако зачем ему бесплатно вести единственные курсы по борьбе, на которые с трудом набралось девять человек, оставалось загадкой. Гуляла версия, что курсы помогают ему ощутить вкус власти. Ну или он в самом деле хочет научить людей постоять за себя, прекрасно понимая, что в Идиллиуме им вряд ли пригодятся выученные навыки. А может, существовала и другая причина, которая укрылась в секретных файлах Отдела безопасности.

— Нет! — хором ответила группа на вопрос тренера.

— А что бывает с теми, кто самовольничает? Правильно: тридцать отжиманий от пола.

— Что? — Арман встал с пола и оказался на голову выше тренера. — Мы же новенькие!

Тренер протянул руку Лэрине и помог встать, но не рассчитал, что у девушки лёгкий вес. Она врезалась в него и неловко отпрянула.

— Мы же новенькие! — не сдавался Арман.

— Ладно, для тебя сделаем исключение — двадцать отжиманий, а для твоей подруги десять, можно с колен.

— Что за садистские методы обучения? — присоединилась Лэрина к негодованию друга.

— Ты назвала меня садистом?

— Не вас — методы обучения, которые вы используете.

— Кажется, я принял неверное решение. Пятнадцать отжиманий.

— Что? Я не стану выполнять!

— Тогда придётся отжиматься всей группе, но уже по тридцать раз, — спокойно ответил тренер.

Арман посмотрел на их группу, состоящую из мужчин примерно от тридцати до сорока лет, и не увидел там ни одного взгляда, который отзывался теплом:

— Кажется, я вижу будущее. Если мы не выполним упражнение, нас точно убьют. Лично я не хочу ухудшать статистику трупов Идиллиума, — он с неохотой опустился на пол.

Арман начал отжиматься, а Лэрина ещё колебалась. Дело было не в том, что от неё требовали сделать, а в какой форме ей указали на выполнение задачи. Она опустила взгляд на друга, затем перевела его на группу мужчин, стоявших с каменными лицами, и напоследок, перед тем как приступить к отжиманиям, посмотрела на тренера и гордо заявила: «Я выполню ваш приказ, но исключительно ради группы. Мы не в армии».

Все разошлись, а Лэрина с Арманом с дрожащими руками, купаясь в поту, слушали монотонный голос тренера, который, казалось, считал слишком медленно. Когда мучения наконец закончились, они ещё долго оставались лежать в обнимку с матом, улавливая отдаляющиеся шаги тренера.

— До следующего занятия. Если вы не слабаки, то придёте! — бросил он и исчез из зала.

В этот момент тело Лэрины ненавидело её. Мышцы активно посылали сигнал SOS, не в состоянии успокоиться. Уже через две минуты шея начала затекать, и она заставила себя перевернуться на спину. Арман последовал её примеру.

— Могло быть и хуже… — предположила она.

— Это как? Если рассматривать по шкале, живы мы или нет, то да, — ответил он.

— А ты, кстати, неплохо отжимаешься.

— Мне сейчас не до шуток. У меня чуть лёгкие не разорвались.

— Зато подкачаешься.

— Нам сегодня ещё к Еве на день рождения…

— Точно. Мне надо привести себя в порядок. Там будет Дэвид.

— И Анна.

— Тогда нам непременно нужно попасть туда. Знаю, трудно, но надо.

— Вместе?

— Да! На счёт три. Раз, два, три… — посчитала Лэрина и села одновременно с Арманом. — Давай вставай. Ты же мужчина.

— У тебя талант вспоминать об этом в самый неподходящий момент, — вздохнул он, с трудом поднимаясь на ноги. — Давай руку, — предложил он, протягивая свою.

— Может, ты отнесёшь меня домой? — глядя по-щенячьи спросила она. — Я такая слабая. Ноги не держат…

— Ещё чего! Это была твоя идея прийти на курсы.

— Шучу. Но попытаться стоило.

— Этот тренер — настоящий изверг.

— Футболка всё ещё валяется на полу, но если я наклонюсь, то упаду.

— Брось её. Она не стоит того…

— Твои слова звучат разумно.

Потные, грязные, на ватных ногах, опираясь друг на друга, двое подростков со свисающими рюкзаками лениво плелись домой. Было около семи вечера. Многие жители гуляли и болтали по пустякам. Город погружался в сумерки. Чистые улицы с аккуратными скруглёнными домами, зелёные лужайки и улыбки на лицах людей — все выглядели счастливыми и беззаботными, словно бы и не было учебной тревоги, первой в истории Идиллиума.

Пока они донесли себя до дома Лэрины, по дороге уже успели стать предметом обсуждения соседей. Не желая разлучаться друг с другом, прежде всего из-за вероятности упасть на землю без поддержки, друзья по боли, словно выжившие и срочно вернувшиеся прямо с поля боя, ввалились в дом. Они осторожно продвигались вперёд к лестнице. Франческа репетировала роль, но остановилась, приметив дочь, с трудом карабкающуюся наверх.

— Что с вами? Что за вид? — удивилась она, подойдя ближе.

— Мы бегали, — ответила за двоих Лэрина.

— Да, — подтвердил Арман. — И прыгали.

— Зачем же так себя изводить? — недоумённо спросила Франческа.

— Так вышло. Ладно, мам, мы сегодня идём на день рождения Евы. Мне надо ещё подарок найти.

— О, Ева — прекрасная девочка. Она же пишет… Подари ей одну из старинных книг из библиотеки. Это раритет. Печатная книга с запахом истории — настоящий клад для писателя! Да, Арман?

— Вы правы, миссис Франческа. Я бы тоже обрадовался такому подарку.

— Спасибо, мам, одной проблемой стало меньше. Не целую — я вся потная.

— Тогда сейчас же в душ! Нечего распространять здесь микробы, — пошутила Франческа и вернулась к своим делам.

Тёплая вода, пульсирующими движениями бегающая по коже, была настоящим лекарством для изнывающего от напряжения тела. Лэрина желала растянуть удовольствие, но в девять вечера уже начиналось торжество, а ей ещё предстояло придумать вечерний наряд… Она вылезла из ванны, встала в сушку, натянула на себя парадное бельё и в халате вернулась в комнату. Арман, уже чистый, пахнущий свежестью, ждал её, рассматривая зелёную ткань на постели.

— Что будешь делать из этой ткани? — спросил он.

— Комбинезон, надену с этим ремешком, — ответила она, достав из шкафа ремень. — Сейчас дам команду портному, он стоит в гостевой комнате. Можем и тебе что-то сшить. У нас есть разная ткань.

— Одень меня по своему вкусу — но так, чтобы я понравился Анне.

— Тогда надень на себя мешок, она точно оценит.

— Пойду так.

— В спортивной форме? Нет уж, мы же идём вместе. Я, кажется, придумала. Пошли, встанешь пока на сканирование, а я найду фото одежды.

— А ваш портной нормально шьёт? Наш вообще глючит. В прошлый раз у меня брюки оказались разной длины.

— Пока проблем не было.

— Лэри, как думаешь, нормально, если я подарю вазу? Я сам её изготовил. Правда, она предназначалась для Анны, но ничего, для неё сделаю ещё одну.

— Бесполезный подарок, но для Евы сойдёт.

— Понял. Тебе вазу дарить не буду.

— А ты что, всем даришь одно и то же? Умно.

— Вазы индивидуальны, как и сам человек.

— Допустим, я поверила… Предлагаю такой образ, как тебе?

— Похоже на то, что носит Дэвид.

— И что? Мой отец тоже так одевается.

— Ладно, давай. Твой робот уже пятый раз меня сканирует.

— Так сойди с платформы! Вначале задам сшить мой комбинезон, потом займёмся твоей одеждой.

— Как скажешь. Лэри, а где та игрушка? Находка, — спросил Арман.

— У меня. Я её спрятала. Идём, покажу, — ответила она шёпотом.

Лэрина вытащила из ящика ткань для костюма друга, положила её рядом с портным и дала соответствующие указания. Затем они вернулись в комнату, опустили шторы, закрыли дверь и начали рассматривать брелок с игрушкой.

Маленькая сова смотрела на них с ладони Лэрины и ни о чём не говорила — обыкновенная безделушка. Возможно, её функцией было развлечь обладателя и не более? Лэрина, повертев игрушку и вдоволь насмотревшись, передала её другу.

— Я ничего не нашла. Она не открывается, — пожала плечами Лэрина.

— Лэри, а может, её не нужно открывать? Может, игрушка и есть хранитель информации? — предположил Арман, ощупывая поверхность предмета.

— Ты хочешь сказать, что данные могут быть зашифрованы на поверхности совы?

— Да, как вариант.

— Тогда нам стоит найти устройство, способное их расшифровать. И я знаю, у кого оно есть.

— У кого?

— На студии у отца! Они снимали фильм, где фигурировало такое устройство.

— Супер! Надеюсь, что не ошибся в версии.

— Моя интуиция подсказывает, что ты попал в точку. В последнее время я лагаю по полной… Однако нам пора. Наши наряды готовы.

— Заглянем по пути ко мне за подарком?

— Естественно. Мы же не можем оставить Еву без индивидуальной вазы!

Глава 8. Праздник в кафе

2150 год.

Этот день был наполнен унижениями, и он никак не хотел заканчиваться. Бунтарский нрав Лэрины ещё не переварил издевательств тренера, а она уже успела опозориться в двойном размере прямо на виду у Дэвида.

Свой день рождения Ева отмечала в кафе, именуемом в народе молодёжным. Это было простенькое заведение с видом на море. Внутри оказалось тесновато, поэтому молодые люди предпочитали проводить больше времени на веранде. В честь праздника помещение украсили яркими светящимися точками-липучками, которые в темноте делали его похожим на новогодний шар.

Арман и Лэрина подоспели к открытию подарков. Одногруппники и друзья именинницы приступили к еде, которая в основном состояла из миниатюрных закусок и напитков. После изнурительной тренировки Лэрина готова была проглотить слона, а учитывая, что она любила поесть, — даже двух. Еды было мало, и мозг Лэрины отдал команду: решить проблему с восполнением энергии в срочном порядке. За этим занятием и застала гостью Ева, которая добралась до её подарка. Книга привела виновницу торжества в восторг, и она захотела уточнить, почему Лэрина выбрала именно это произведение, попросив рассказать немного о ней.

Пустяковая, казалось бы, просьба, но только не для человека, который в спешке заворачивал в обёрточную бумагу книгу, выбранную матерью. Единственное, что играло в её пользу, — это то, что Лэрина успела зацепить взглядом аннотацию. Доли секунды хватило, чтобы текст отпечатался в её памяти.

Ева сидела за столом с разложенными на нём подарками и вся светилась под лучами прожектора, которые заметно выделяли героиню вечера среди гостей. Она была одета в короткое платье горчичного цвета с открытой спиной и завязками на шее. Наряд ей шёл, подчёркивая стройные ноги и прикрывая небольшой животик. Макияж — вечерний, не характерный для Евы. Он словно говорил, что сегодня она имеет планы на Дэвида. Но в глазах не было ни капли злобы или хитрости, и заданный вопрос вряд ли целился в то, чтобы застать гостью врасплох. В её горящем от радости взгляде читался искренний интерес. Франческа определённо угадала с подарком.

Наступила минутная заминка. Ева продолжала неловко вертеть книгу в руках и смотреть на дарителя. Остальные, внезапно замолчав, словно происходило нечто важное, тоже повернулись в её сторону. Жадно дожёвывая остатки мясного рулета, Лэрина подбирала варианты ответа и, не найдя ничего стоящего, просто пересказала в развёрнутом виде аннотацию. Кажется, Ева была удовлетворена, или сделала вид, но неожиданно заинтересовался Дэвид, что совсем не обрадовало Лэрину. Оказалось, он давно хотел прочесть эту книгу и много слышал о ней. Он говорил и говорил, а когда замолчал, то явно ждал комментарии дарителя. Лэрина закрывала все его вопросы однотипными ответами в надежде, что он не догадается о её невежестве. Ей даже стало немного стыдно.

На помощь, как всегда, подоспел Арман, который напомнил о своём уникальном подарке. И сделал он это намного громче, чем следовало — специально, чтобы услышала Анна, находившаяся на веранде. Попытка была засчитана — парень смог завладеть её вниманием: она зашла внутрь и остановилась рядом.

Анна была одета в белое платье с перьями и походила на пушистое облако. К лицу «лесной нимфы» шли любые наряды, даже самые нелепые. Главное, что оставалось неизменным в её образах, так это дизайнерские безделушки, которые непременно присутствовали в качестве аксессуаров.

Все отвлеклись на обсуждение вазы, а Лэрина тихонько выбралась наружу, предусмотрительно захватив с собой пару-тройку рулетов.

— Ты же не читала книгу, да? — спросил Маркус, никогда не упускающий возможность подколоть её.

— С чего ты взял? — ответила она, усаживаясь на стул.

— По твоим ответам. Может, если бы так ответил кто-то другой, прокатило, но только не всезнайка Лирик. Ты бы не оставила шанс блеснуть знаниями. Особенно перед Дэвидом.

— Маркус, у меня выдался тяжёлый день. Катись-ка ты… Сам-то что подарил?

— Торт.

— Своими руками испёк?

— Нет, взял из нашей кондитерской.

— И после этого ты смеешь меня осуждать? Мой подарок Еве хотя бы понравился. К твоему сведению, эта книга — раритет.

— Ты такая милая, когда пытаешься оправдаться!

— Я не… Маркус, отстань! Я хочу есть.

— Не бойся, я тебя не сдам, но только если поделишься, — произнёс он, протянув раскрытую ладонь в её сторону.

— Бери и проваливай, — ответила она, положив в руку рулет.

— Объеденье! — с набитым ртом прокомментировал он. — А ты сегодня выглядишь, как… Акула! — внезапно завопил он, показывая пальцем вперёд.

Лэрина оторвалась от рулета и косо посмотрела на него.

— Я что, похожа на акулу? Интересно, чем же? — произнесла удивлённо она.

— Вон там, — повторил он, снова тыкая пальцем вперёд. — Акула!

— В смысле?

— Она точно была там. Клянусь селезёнкой! Здоровая такая… — пояснил он, демонстрируя руками размер животного.

— Где? Как ты в кромешной темноте разглядел акулу в море? Да ещё и с такого расстояния? К тому же у нас не водятся акулы, — удивилась она, вглядываясь в воду.

— Да не в море, а в небе! Вот только что была там, а сейчас исчезла, — он снова указал направление пальцем.

Лэрина проследила за рукой Маркуса и ничего не увидела. А потом поняла, насколько глупо себя ведёт. Возможно, он в очередной раз хочет подловить её, чтобы после придумывать нелепые шутки.

— Я, пожалуй, промолчу. Иди лучше прогуляйся. Твои мозги совсем выветрились. Может, удастся собрать их по пути, — ответила она.

— Не веришь? — спросил он.

Лэрина ответила взглядом.

— Понял. Видимо, мне и вправду показалось. Что это на меня нашло? Кажется, я знаю, в чём дело… Это всё иики. Обиделись, что мы их не пригласили на праздник и решили подшутить: в напитки точно подмешали галлюциноген. Пойду выяснять.

Лэрина проводила его взглядом и заметила, что внутри кафе успели убрать подарки и выключили прожектор. Внезапно зазвучала музыка и напугала её. Официальная часть осталась позади: начиналась вечеринка.

В воздухе играли феромоны. Гости высыпали на веранду, весело болтая между собой. Темнота, сопровождаемая тусклым светом, исходящим от фасада здания кафетерия, располагала к открытому общению и непринуждённому поведению. Арман и Анна постоянно переглядывались и, придя к общему согласию, пошли танцевать. Лэрина была рада за друга, хоть и считала Анну немного чудаковатой. Такое мнение она составила, когда услышала, как та в полной уверенности утверждала, что её украшения питают тело энергией, останавливающей процесс старения. А Арман, словно находясь под гипнозом, не отходил от «лесной нимфы» ни на шаг, совершенно забыв о Лэрине.

Несмотря на высокий градус настроения праздника, Лэрина не чувствовала себя причастной к компании. Она прислушивалась то к одному, то к другому разговору, но не находила для себя ничего интересного. Ей не хватало человека, с кем можно было обсудить примитивное мышление одногруппников, придумать им забавные клички или просто посмеяться над выдуманными неловкими ситуациями, которые могли бы произойти с тем, кто сейчас находился в их поле зрения.

Ей недоставало друга. Удивительно, но до этой минуты Лэрине никогда ещё не было одиноко. Она всегда думала, что ей никто не нужен. «Быть одному — прерогатива великих людей», — считала девушка. Но это оказалось неправдой. В глубине души Лэрина хотела, чтобы к ней подбежал друг и рассказал, как помирился с Анной, или поделился очередной глупой историей. Однако, сколько она ни буравила взглядом затылок Армана, тот не поворачивался. Потренировавшись в телепатических способностях ещё пару раз, она выбрала новый объект наблюдения.

Ева и Дэвид, растворившись в медленном танце, унеслись далеко от происходящего на земле. Они слились в страстном поцелуе, искры от которого успели долететь до Лэрины. Она скривила лицо от неприязни, но это не первый их поцелуй, который она застала. Лэрина испытывала дискомфорт, досаду, возможно, обиду, и этот коктейль эмоций заставил её задуматься об истинных чувствах, которые она питала к Дэвиду. Он был ей симпатичен, но она определённо не влюблена в него. Просто из всех возможных вариантов, с кем можно составить пару, Дэвид, казалось, подходил больше остальных.

Среди шумной компании молодых людей девушка в зелёном комбинезоне, сидящая закинув ногу на ногу, выглядела как член комиссии, выставлявшей гостям баллы за артистичность. Лэрина продолжала пялиться на влюблённую пару, пока случайно не встретилась взглядом с Дэвидом. От неожиданности, словно её застали за чем-то неприличным, она резко поднялась, от чего в глазах потемнело, и быстрым шагом направилась в сторону каменистой дорожки, уходящей вниз к морю.

Затёкшие и натянутые от напряжения мышцы ног затрудняли процесс сгибания конечностей, отчего походка Лэрины напоминала деревянную. Она не шла, а катилась, с трудом контролируя ноги, и в какой-то момент, будто кто-то нажал на клавишу «стоп», функция поддержки тела выключилась. Лэрина покосилась вбок и плавно осела на песок. Мягкое приземление помогло избежать физических травм, но что касается душевных, то остаться незамеченной не получилось. Её эпическое падение увидел Дэвид, и тут же помчался к ней.

Он так быстро оказался рядом, что Лэрина даже не успела перевернуться на спину и всё ещё лежала лицом в песке. И только когда почувствовала на своих плечах сильные руки, сопровождаемые характерным запахом мяты с ванилью, поняла, кто подоспел на помощь.

— Что с тобой? — спросил он обеспокоенно. — Тебе плохо? Что болит?

— Нет-нет, я в порядке, просто ногу свело, — ответила она, стараясь подняться.

— Хочешь, я провожу тебя до дома? — предложил молодой человек, помогая встать на ноги.

— Я в норме. Правда. Возвращайся на вечеринку.

— А ты не идёшь?

— Пока нет, хочу прогуляться по побережью.

— Ладно… Тогда я пошёл. У тебя, кажется, песок в волосах.

От красиво уложенного пучка не осталось и следа. Причёска Лэрины растрепалась и была в таком же разболтанном состоянии, как и её хозяйка. В безуспешных попытках стряхнуть песок Лэрина окончательно распустила пышные волосы и больше не стала их укладывать.

— Всё? — спросила она, посмотрев на Дэвида.

— Почти, — ответил он, убрав песчинку с её лица.

Они стояли так близко, что она чувствовала его горячее дыхание. Лунная ночь укутала пару в своих нежных объятиях. Их взгляды застыли, как и время вокруг. А губы нерешительно приближались. Но так и не встретились в поцелуе — голос Евы испортил момент. Дэвид быстро отпрянул от Лэрины, стряхнув с себя её чары, и направился навстречу своей девушке.

— Лэри, ты в порядке? — крикнула Ева, когда Дэвид сообщил о случившемся.

— Да, идите. Я хочу погулять по берегу, — ответила она.

— Ладно. Возвращайся скорее. Мы тебя ждём, — сказала Ева и, взяв за руку парня, исчезла из виду.

«Интересно, кто это — мы? — подумала Лэрина, зарываясь босыми ногами в песок. — Единственный, кто меня там ждёт, так это мясной рулет. Если, конечно, он уцелел».

Морские волны в привычном ритме отбивали ночную мелодию, наполняя душу теплом и умиротворением. Появление чужака могло разрушить хрупкую связь Лэрины с одним из самых прекрасных творений природы — но он оказался лишь песчинкой, которую мягко смыла очередная волна. Прогулка по пляжу всегда помогала ей собраться с мыслями и почувствовать, что мир со всеми его странностями всё ещё дышит в такт её сердцу.

Никакой суеты. Никаких тревог.

«Какие же мы все несовершенные создания — люди! Лжём, чтобы не обидеть. Лжём, чтобы подбодрить. Лжём, чтобы отделаться от кого-то побыстрее. Лжём, потому что так легче… Оттого что Ева солгала, ничего не изменилось. Меня по-прежнему никто не ждёт на вечеринке. Притворство Евы — это даже смешно. Так бы и сказала: „Возвращайся и будь паинькой. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, и это негативное событие связывали с моим днём рождения“. Вот и вся правда! А то делает вид, будто беспокоится… Отчасти в этом виновата я сама. Но лучше лишний раз поразмышлять в одиночестве, чем вести бесполезную болтовню о романтических отношениях ииков. И как ей только в голову приходит этот бред?! Хотя, если подумать, вся наша жизнь похожа на убивание времени. Мы уже давно не создаём ничего важного, что помогло бы человечеству подняться на новую ступень своего эволюционного развития. Мы создаём роботов, потому что ленимся выполнять примитивные операции. Топчемся на месте и развлекаем себя, как можем, чтобы не умереть от скуки. Наш вид давно изжил себя. Надо иметь смелость это признать. Вот бы получилось вывести новое идеальное существо, нового сверхчеловека!»

Сказывалась усталость. Пройдя несколько метров, играя с убегающими волнами при свете луны, Лэрина с облегчением присела на песчаный берег передохнуть. Она уже решила, что не будет возвращаться на вечеринку и пойдёт прямиком домой — набираться сил. А что до Армана, то она ещё непременно припомнит ему предательство! У любви есть срок годности, а настоящая дружба — на всю жизнь.

«Как же хочется есть… Разве можно наесться этими рулетами? Моему мозгу нужна пища! Надо официально запретить устраивать вечеринки с брускеттами и канапе — это насмешка над желудком!»

Лёгкий треск привлёк внимание Лэрины, и она обернулась на место, откуда доносился звук. Она была уверена, что увидит Армана, который, как всегда, шёл ей на помощь. Сейчас, очевидно, с бутербродами в руках.

— Что, вспомнил, да? А ещё лучший друг называется… — начала она свою обвинительную речь, ожидая появления друга из темноты.

Но никого не было. С правого бока исходило тёплое свечение. На плоском камне разгорался огонёк. Он был буквально в нескольких шагах от неё. От неожиданности Лэрина вскочила и начала оглядываться по сторонам. Происходящее настораживало. Может, она и устала, но точно бы заметила приближение человека.

— Кто здесь? — крикнула она в темноту. — Ребят, если вы решили меня разыграть, то не смешно!

Не получив ответа, она осторожно подошла к источнику света. Очаг был крошечным и не представлял опасности, пугало другое — рядом с ней определённо кто-то затаился. Огонь медленно затухал, и на камне стала отчётливо вырисовываться надпись: «Ты убийца».

— Что? — произнесла Лэрина, растерянно вглядываясь в ночную пустоту. — Кто вы? Что вам нужно от меня?

Тишина.

— Это вы были в бункере? Ну же, покажитесь!

Ноль реакций. Ей отвечал только ленивый шелест прибоя.

— Я ничего не сделала! Слышите? Он уже был мёртв! Вы пришли с чужаком, верно? Поговорите со мной. Может, я смогу помочь вам…

Что бы Лэрина ни спросила, с ней никто не выходил на контакт. Невозмутимая пелена ночи погасила огонь, снова оставив её на милость лунного света. Она постояла ещё немного, вслушиваясь в каждый звук, и заторопилась домой.

Но прежде Лэрина хотела прихватить с собой доказательство. Девушка опустилась на колени и подняла камень, на котором несколько секунд назад ярко пылала надпись. Теперь он ничем не отличался от россыпи других точно таких же камней. Пройдясь пальцами по гладкой поверхности, Лэрина убедилась, что её снова провели. Ни следа… Теперь эта история принадлежала только ей и призраку. Больше никто не поверит — так же как не поверили про человека, запертого в бункере.

Внезапно ею овладела злость. Лэрина сжала камень и со всего размаху швырнула его в воду.

— Я не боюсь тебя! — уверенно крикнула она. А затем тихо добавила: — Кем бы ты ни был.

Потом подхватила свою обувь и побежала в сторону города.