Бесплатный фрагмент - Зебра. Инструкция к жизни

Внутри тебя,

Внутри меня,

Есть Свет.

И есть тотально тьма.

Борьбы не нужно,

Только — верь:

Внутри есть Ангел,

Есть, и Зверь.

Все это — ты!

Все это — есть!

Живи Душа, в сейчас и здесь.

Спасибо каждому, кто был и есть.

Посвящается Миру.

Глава первая

Новый дом

Я закрыла глаза под мирный стук колёс поезда и опустила голову на холодное стекло. В окне мелькали фонари, здания, автомобили, люди. Их отражения бликами падали через окно на моё лицо. Из груди вырвался легкий и приглушенный стон. Он как бы отрезвил моё сознание, и я резко открыла глаза. В голове звучали слова, которые я сама себе говорила: «Успокойся, милая, всё хорошо! Успокойся, ты в безопасности! Уже… в безопасности.»

Я переместила взгляд на мирно спавшего сына. И крупные слёзы непроизвольно покатились из моих уставших глаз. «Я обещала себе не плакать. Успокойся!» — скомандовала себе внутри, всё тем же голосом разума… Разума… Но, Душа… Она, буквально разрывалась на кусочки от воспоминания того, что пришлось пережить за последнее несколько дней. И как раз разум подсказывал, что ещё ничего не закончилось, а только начинается.

Малыш сопел рядом и улыбался во сне.

— Наверное, ему снится что-то хорошее, — подумала я. — У него вся жизнь впереди, как и у меня, когда-то.

Размеренный стук колёс уносил мои мысли обратно туда, в то время, когда я только приехала в этот город, полная надежд и веры в прекрасное. Слава Богу, что пассажиры поезда спали, погрузившись в свои сны, и в вагоне было очень тихо, что давало мне время мысленно улететь в свои 22 года.

— Ну, где же она? — я заметно нервничала и перебирала в руках сумочку.

Я первый раз в таком большом городе. Страх периодически подступал к горлу, и очень хотелось плакать, потому что я ждала уже целый час. Телефон предательски молчал. На все мои звонки в трубке монотонно раздавалось: «Абонент временно недоступен!»

Я огляделась — такой огромный вокзал, люди. Их так много и они все разные, в голове каждого непонятно какие мысли. Они куда-то спешили. Этот перрон видел много встреч и разлук. Слёз радости, счастья, печали, разочарования. Огромный спектр эмоций, которые в скором времени придётся пережить и мне. Однако в данный момент я и подумать об этом не могла. Хорошо, что никто незнакомый не подходил ко мне. Это радовало.

— Катя! Наконец-то я доехала! Пробки, понимаешь! — Мария выдохнула и обняла меня по матерински. Она была дальней родственницей моей матери. Большая, грузная женщина лет пятидесяти с голубыми и хитрыми глазами смотрела, улыбаясь.

— Здравствуйте! — выдавила я из себя, немного смутившись.

— Как добралась, девочка? — спросила она.

— Да, всё нормально.

— Ну, идём, нам ещё обратно ехать, — проговорила Мария, и суматошно начала хватать мои сумки.

Я не знала, как называть Марию — по имени, а, может быть — тётя? «Ладно» — подумаю об этом позже. «По ходу, разберемся!» — это было моим девизом по жизни. Пока, всегда разбиралась…

Но, что-то именно сегодня подсказывало мне, что девиз в скором времени придётся поменять. И я была абсолютно права.

Я лежала в комнате и рассматривала потолок. После двухчасовой поездки в электричке и шумного вокзала я очень устала. Мария жила в посёлке на окраине соседнего города. У неё был старенький частный дом, который достался ей от родителей. Дети давно выросли и уехали в город. Вспоминали о матери только по праздникам. Муж ушёл много лет назад, и Мария нашла утешение в своих животных и огороде. Впрочем, это занятие давало ей неплохой доход. Особенно в летний период.

О том, что у Марии есть ухажёр, я узнала позже. И с первой встречи ощутила на себе похотливый взгляд этого ужасного человека.

— Катенька, иди кушать! — громкий голос тётки раздавался из соседней комнаты. Я встала, накинула халат и медленно побрела на кухню. В голове стоял один вопрос: «Правильно ли я поступила, приехав сюда?». К сожалению, ответа на этот вопрос я не знала. Но, очень наделась, что я его найду.

На кухне вкусно пахло жареной картошкой и солеными огурцами. Пообедав, тётка стала задавать мне вопросы про отца. Я нехотя отвечала, сдерживая раздражение, сама не понимая, почему так реагирую. Хотя, нет, я понимала, откуда идет такая реакция.

Свою мать я не помнила. Несмотря на то, что она умерла в моем школьном возрасте, мой мозг блокировал эти воспоминания, чтобы приглушить боль и пустоту. И самым главным человеком в моей жизни был отец. Был… до того момента, когда я решила, что больше не могу и не хочу жить так, как жила.

Я закончила 9 классов, потом было обучение на библиотекаря. Да, несмотря на то, что бумажные книги и библиотеки сейчас не в тренде, я бредила этой профессией. Я сходила с ума от запаха новых книг. Я упивалась чтением историй именно на бумаге. Книги — была вся моя жизнь. Наверное, потому что я рано потеряла мать, все свои переживания и боль я проживала в книгах. Я не вписывалась в этот мир со своим мировоззрением. Пока остальные гуляли, влюблялись, расставались, целовались, я… читала. У меня был свой мир, не похожий на тот, что был вокруг. Я прятала себя от других за обложками книг.

Неприятности

— Марусенькааа! — ужасный, грубый и протяжный мужской голос раздавался со двора.

Тётка изменилась в лице и, извинившись, выбежала во двор. Прислушавшись, я ловила обрывки фраз и поняла только, что этот человек не должен был сегодня появляться в её доме. Дверь резко открылась, я сделала вид, что очень увлечена едой и этим неземным вкусом. Краем глаза я увидела то, что привело меня в замешательство, и в голове родились слова из песни: «Зачем вы, девушки…». В нашем случае продолжение строчки было: «Выбираете таких козлов!». Почему я так решила? Потому что при одном взгляде было понятно всё про этого человека. Маленькие масленые глазки на большом квадратном лице, невзрачный и неопрятный вид, большой нос и узкие губы. Как? Как всё это безобразие сочеталось в одном человеке, было непонятно. Ну, видимо, непонятно это было только мне, потому что Мария в его присутствии расплывалась только от одного его слова. Она готова была сделать всё, что он скажет.

— Владимир! — гордо вскинув голову, уверенный в своей неотразимости, мужчина протянул мне огромную потную руку. Более омерзительного ощущения я в своей жизни за двадцать два года не испытывала.

— Екатерина! — попыталась спокойным тоном выдавить из себя я. Но, видимо, моё пренебрежение и презрение читалось на лице, потому что тётка быстро сменила тему, а тип под названием Владимир одарил меня таким ядовитым взглядом, что в воздухе повисло напряжение.

— Я, наверное, пойду. Спасибо за обед, всё было очень вкусно, тёть Маш! — само вырвалось из моего рта, и я поспешила удалиться в другую комнату, чтобы не видеть этого человека с несуразными чертами лица и огромным животом, видимо, выросшим от пристрастия к крепким алкогольным напиткам.

— Конечно, Катюсик, иди, отдыхай! — и, тётка, весело начала щебетать с мужчиной, заняв моё место на стуле.

Новая жизнь

Утром мы должны были ехать в город, чтобы устроить меня на работу в одно из образовательных учреждений библиотекарем. И, конечно, как я узнала это утром, Володя из вежливости благородно согласился нас подвезти. Из какой вежливости, я окончательно поняла позже.

Мария беспрестанно благодарила Володю за то, что он так благородно согласился подвезти нас. Тётка забралась на переднее сиденье и всю дорогу рассказывала про свой огород и заказы. Я плюхнулась на заднее сиденье машины и попыталась спрятаться от хищного взгляда, который внимательно и нагло рассматривал меня в зеркало заднего вида. Несмотря на то что я села на самый край заднего сиденья, очень близко к двери, вскоре я увидела, как он умело повернул зеркало под таким ракурсом, что меня стало видно. Его ухмылка на лице, как бы непроизвольно сообщала о том, что он здесь хозяин и всё будет только так, как удобно ему.

Тридцать минут поездки показались мне очень длинными. И, как назло, когда я собралась выйти, дверь заклинило. Володя с надменной улыбкой, вальяжно, делая одолжение всем своим видом, пошёл открывать мне дверь. И, когда я попыталась выскользнуть из машины, подставил руку так, что она коснулась моего бедра. Это как бы прикосновение невзначай обдало меня неприятным холодом. И я увидела на лице Владимира довольную улыбку. В горле предательски пересохло. Хотелось стереть с себя это прикосновение, но, я понимала, что сделать ничего не могу.

На работу меня приняли достаточно быстро, и через неделю я начала свою трудовую деятельность. Каждый день я ездила в колледж и работала в местной библиотеке. Вечером возвращалась поздно, долго задерживаясь, чтобы меньше видеть Марию и её ухажёра. Август пролетел очень быстро. Наступил учебный год. Студенты каждый день приходили получать учебники. Работа захватила меня полностью. Большой просторный зал, в котором находились столы и стулья, стеллажи с книгами — что ещё было нужно? Мне нравилось то, что происходит около меня. Я много читала в свободное время разную литературу. Так незаметно пролетела половина года, и я бы дальше спокойно выполняла свои обязанности, пока однажды в библиотеку не зашли двое.

Одного молодого человека 20 лет, который приходил получать учебники в сентябре, я помнила. Однако второго парня я вспомнить не могла. Он был невероятно красив и явно имел восточные корни: смуглая кожа, большие чёрные глаза, тёмные вьющиеся волосы и красивая улыбка. Я замерла, погрузившись в свои мысли, и, любуясь, смотрела на него.

— Екатерина Андреевна! Вы учебники будете нам выдавать на второе полугодие или нет? — громко произнёс знакомый мне молодой человек, демонстративно читая мои инициалы на бейдже на груди.

— О боже! — выдохнула я.

— Простите, конечно, да, секунду, — покраснев, сообщила я.

— Сейчас принесу, — и я быстро удалилась вглубь комнаты, услышав за спиной смешки и шёпот.

В комнате я быстро начала доставать книги с полок, пытаясь прийти в себя и выдохнуть. Внутри бешено колотилось сердце и ощущение, что я где-то видела этого молодого человека, не отпускало меня. Немного успокоившись, я вышла к ребятам.

— Итак, фамилия, имя, номер отделения? — задала я привычные вопросы.

— Иван Петров, 21 учебное отделение! — отчеканил один, которого я уже видела в сентябре.

Я быстро записала артикулы в бланк и боялась поднять глаза на второго, который внимательно смотрел на меня своими большими глазами с грустинкой в глубине — я это чувствовала. Тогда, не поднимая глаз, я спросила:

— А Ваши, молодой человек?

Повисла неловкая пауза. Он ждал. Ждал, когда я подниму глаза и посмотрю на него. И мне пришлось это сделать. Молодой человек улыбнулся и не спеша произнёс:

— Амир!

— Повелитель! — машинально выдала я и смутилась, покраснев. Петров вытаращил глаза и внимательно следил за моим поведением и реакцией друга.

— Увлекаетесь исторической литературой? Я — тоже! Екатерина — первая женщина на российском престоле, древнегреческое значение имени — непорочная! — всё так же спокойно ответил он.

— Хотя, Вы же — библиотекарь. Раритетная профессия, Вас, скорее, нужно заносить в Красную книгу, чем сажать на престол! — сказал он, и широко улыбнулся.

После этих слов я поняла, что нужно заканчивать эту милую беседу и, собравшись с духом, громко произнесла:

— Хватит болтать. Я записала! Идите!

— Хорошего дня, Исчезающий вид, мы не прощаемся! — улыбаясь, сказал Амир, и удалился из библиотеки, под улюлюканье своего друга.

Вторую половину рабочего дня я провела в каком-то тумане. Перед глазами стоял образ Амира. Я ругала себя за то, что не сдержалась, за свою реакцию. В конце дня в библиотеку зашла классный руководитель 21 отделения — Екатерина Сергеевна.

— Добрый вечер, Екатерина Андреевна, ну, как, мои все получили учебники на второе полугодие? — спросила она.

— Добрый вечер! Да, все хорошо, — сказала я, и решила уточнить то, что меня интересовало, собравшись с силами.

— Только вот я, почему-то, не помню … — я запнулась, опустив глаза, сделала вид, что перебираю бланки — Амира…

— А, Амир, недавно переехал к нам. У него сложная жизненная ситуация — они с отцом переехали из другого города. У него мама погибла. — тихо сказала она. — Это, между нами, пожалуйста.

— Конечно, конечно, — подняв глаза, сказала я, смутившись.

Она ушла. А я стояла посредине комнаты, полностью погрузившись в свои мысли, а в голове звучали слова Екатерины Сергеевны о смерти матери.

— Вот, почему в глазах я видела эту грусть, — поняла я.

Неожиданное знакомство

Домой я вернулась поздно. Мне не хотелось сегодня ни с кем разговаривать. Но у жизни были на этот вечер другие планы. Подходя к дому Марии, я услышала громкие голоса, что давало мне повод думать о том, что она была не одна. И зайдя внутрь, я, почему-то, не удивилась, когда увидела Владимира. Сегодня была пятница. Однако я никогда не видела, чтобы Владимир был в таком нетрезвом состоянии. Как только я зашла в дом, всё его внимание переключилось на меня:

— Ну, что, даже не здороваешься? Садись, давай! Скоро новый год — отметим!

— Добрый вечер, — процедила сквозь зубы я и попыталась прошмыгнуть в свою комнату.

— Да, не пьёт она, Володенька, — пыталась сгладить его пыл, Мария переводила тему для разговора. Но, его было не переубедить!

— Что, гордая, да? С простыми людьми — работягами, королевне не хочется сидеть, да? — Владимир, повышая тон, встал со стула и направился в мою сторону. Он грубо схватил мою руку и потянул в свою сторону, чтобы посадить меня на стул. Однако, после выпитого, его отшатнуло в сторону, и он схватил меня за плечи, навалившись всем телом. Я, не выдержав напора, вырвала руки, и он с грохотом упал на пол. Я рванула из дома, быстро накинув шубу, засунула ноги в сапоги и выбежала во двор. Вслед мне раздалась череда матерных слов и причитания Марии.

На улице шёл снег. Ледяной и холодный, как ощущения в моей душе. Я шла прочь от дома, понимая, что мне придется вернуться позже. Но, сейчас, мне надо пройтись и выждать время. Слёзы непроизвольно катились по моим щекам. Я думала о том, что, почему, всё светлое и доброе, всегда кто-то хочет уничтожить или запачкать — словами, делами, мыслями. Я никогда не пыталась кому-то навредить. Я не умела защищаться. Я жила в своём прекрасном мире, верила в чудеса и хороших людей. Однако, мой мир рушился, как карточный домик.

Так, в своих мыслях, я шла по дорожке вперёд, вытирая слёзы. По этой тропинке я часто ходила при свете дня. Ноги сами несли меня вперёд. Однако, был поздний вечер. И, вдруг, передо мной возник силуэт. Я вздрогнула и шагнула назад, оступилась и оказалась в сугробе. Моё тело покачнулось, нога, предательски соскользнула, и я полетела вниз, но, чья-то теплая и заботливая рука поймала меня и прижала к себе.

События сегодняшнего дня нахлынули на меня всей своей мощью. Сегодня, меня уже пытались схватить и заставить делать то, что я не хочу — в глазах сразу же встал образ Владимира. Но, это был не он. На секунду мне показалось, что это был Амир, но, голос молодого мужчины разрезал тишину:

— Аккуратнее, здесь очень скользко! — произнёс он и посмотрел в мои глаза — Марат!

— Катя, — тихо произнесла я и смутилась. До меня дошёл тот факт, что мы стоим очень близко друг к другу, и он крепко держит меня за талию, чтобы я вновь не упала. Я чувствовала его руки и у мне не хотелось, чтобы он убирал их. От Марата исходила какая-то тёплая и нежная сила. Которая отражалась в его глазах.

Меня ещё никто, вот так не обнимал, пусть, даже и в целях безопасности. Мы, наверное, так бы и стояли на этой тропинке, пока, Марат, не поставил меня ровно и убрал руки.

— Куда-то идёте? — спросил он.

Я, очнулась от мыслей и ответила:

— Нет… Просто… гуляю… одна.

Хорошо, что на улице были сумерки, и он не увидел, как я покраснела.

— Возможно, Вам понадобится тот, кто будет вытаскивать Вас из сугроба, если, вдруг… — и он засмеялся.

— Возможно, — улыбнулась я, понимая всю абсурдность моего положения.

Мы пошли вперёд. Разговаривали о погоде, молчали, опять, разговаривали. Мне было легко и комфортно с человеком, которого я знала всего 2 часа. Спокойно и… безопасно. Чего нельзя было сказать о доме, в который мне нужно было вернуться. Марат, как будто бы прочитал мои мысли:

— Что-то случилось? — аккуратно спросил он — Что-то с тетей Машей?

После этих слов я развернулась и строго посмотрела на него:

— Откуда Вы знаете Марию?

— Люди здесь все друг друга знают. Я знаю, что Вы, например, её племянница и работаете в библиотеке, — он замолчал, и внимательно посмотрел мне в глаза.

— А я Вас не знаю.

— Уже, знаете, мы же познакомились 2 часа назад. — Марат пытался сгладить напряжение, но не мог. Я очень напряглась, и стала ожидать какого — то подвоха.

— Не бойтесь меня! Я не причиню Вам зла, — с мягкость в голосе сказал Марат.

— Вы замерзли, — он взял мои руки и начал греть их своим дыханием.

Я с удивлением отметила, что мне приятны его прикосновения. На вид ему было около 26 лет. Он был очень симпатичным. Карие глаза, пухлые губы, аккуратный нос. Он был спортивного телосложения. Куртка тесно облегала торс. И, я бы, наверное, не удивилась, если бы под курткой я лицезрела накачанный пресс.

— Давайте, я Вас провожу, — сказал Марат. — Мария, наверное, волнуется.

— Хорошо, — ответила я. — Но, при одном условии. — на моём лице проскользнула хитрая улыбка.

— Ого, как быстро мы перешли от знакомства к условиям, — улыбнулся Марат.– Ну, хорошо.

— Расскажите о себе? — попросила я.

Пока мы шли обратно, я узнала, что Марат живёт здесь всего два года. Он приехал к родственникам, потому что в родном городе у него не сложилось, и мать отправила его к своему брату, то есть дяде Марата, у которого он сейчас живёт. Что именно у него не сложилось, он не рассказал. Однако, когда он говорил об этом, его глаза резко поменялись. И я решила, что, обязательно это узнаю. Тогда, я ещё не знала, что, узнаю я эту информацию не от самого Марата. И, к сожалению, ключевой фигурой в этом пункте будет неприятный мне человек. Однако, благодаря ему, я познакомилась с Маратом. И, как бы это страшно не звучало, из-за которого, наше знакомство с Маратом закончится не очень хорошо.

Глава вторая

Лисичка-сестричка и Серый волк.

Я лежала в тишине и думала о том, что произошло. Марат проводил меня до дома. Мы, как — то, скомкано попрощались, и я вошла в дом. На цыпочках, чтобы не разбудить тётку, я прошла в свою комнату, разделась и легла спать. В своей голове я искала оправдания Марии, почему она позволяет вести себя так с ней Владимиру, и уговаривала себя, что всё будет хорошо. «По ходу, разберёмся!» — звучала в моей голове привычная фраза. От навалившейся усталости тяжёлого эмоционального дня я провалилась в сон.

Утром я проснулась от звуков, доносившихся из кухни. Мария жарила блины.

— Доброе утро, — сказала я сухо, и прошла в ванну.

— Доброе! — ответила Мария, не поднимая глаз.

— Садись за стол. Ты… это… не обижайся на него, — она осеклась.

Я, молча начала жевать блин. Она оправдывала его, эмоционально рассказывая о том, что ему тяжело одному. Ещё и племянника надо на путь истинный направить. Она что-то рассказывала про племянника, но я не слушала её, погрузившись в свои тягучие мысли. Я не хотела её слушать, понимая, что ей самой не сладко, и списала всё на одиночество. В голове сразу же нарисовалась картинка меня — в 50 лет. Я почему-то представлялась себе красивой, спортивной женщиной, которая много путешествует. Никаких котов, собак и токсичных мужчин рядом не будет! Сто процентов! От таких мыслей у меня даже улучшилось настроение.

— Катя, ты меня слушаешь? — тётка внимательно посмотрела на меня.

Я глотнула чай, чтобы вернуться в ту реальность, которая мне не нравилась. Молча кивнув в ответ, я поблагодарила за завтрак и ушла к себе. Воткнув наушники в уши, я начала с упоением читать. Однако моим планам не суждено было сбыться.

— Катюсь, сходи, пожалуйста, в магазин! — Мария громко крикнула из кухни.

— Хорошо, — грустно ответила я и начала одеваться.

Субботний день был солнечным и морозным. Солнце — я его очень любила. Всегда радовалась ему. Моё настроение само собой повышалось, когда на улице было солнце. Я улыбалась и шла вперёд по дорожке, по которой совсем недавно мы шли вдвоём.

— Ты очень красивая, когда улыбаешься! — как и вчера, ночью, Марат возник у меня на пути из воздуха, хитро прищурив глаза.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Спасибо. Ты всегда будешь появляться ниоткуда и пугать меня? — спросила я и смутилась. Мои щёки мгновенно залились красным цветом.

— Конечно! Но только не пугать, а защищать и помогать! — вдруг его выражение лица стало серьёзным.

— Не двигайся! — скомандовал он, и взглядом показал на кого-то за моей спиной.

Так как я была очень любопытной по своей натуре, то автоматически повернула голову назад. Мои зрачки расширились от страха, и из горла вырвался жуткий визг. Я рванула вперёд, чуть не сбив парня с ног, и спряталась за его спиной, закрыв лицо руками. Видимо, не собака, а она была очень огромных размеров, ни Марат не ожидали такой реакции, потому что оба вздрогнули. Собака мгновенно убежала прочь. А Марат, развернувшись в мою сторону, не смог сдержать смех.

— Ты, оказывается, такая громкая, Лисичка, — смеясь, выдавил он из себя.

— Как ты меня назвал? — я открыла руки и внимательно посмотрела на него.

В его добрых и нежных глазах мелькали весёлые искорки. Однако сам он был очень собран и был готов к любому повороту событий. Даже к спасению меня.

— Лисичка, — тихо и протяжно произнёс он.

— Почему? — я смотрела на него настойчиво.

— Потому что ты такая же солнечная, очень пушистая и хитрая, — он улыбнулся.

— Тогда ты — серый волк, понял! — я надула губы, развернулась и пошла в сторону магазина.

— Пожалуйста! Обращайся! Всегда спасу! — крикнул мне вслед знакомый голос и затих.

Когда я повернулась, его уже нигде не было. Как у него так, получается, возникать ниоткуда и всегда в самый нужный момент, я так и не поняла.

Одинокие

Все выходные прошли в заботах и домашних делах. Почитать мне так и не удалось. Владимир, слава Богу, больше в этот раз не появлялся. Все шло ровно, пока Мария не пришла ко мне в комнату.

— Катюсенька!

Как же меня бесило, когда она начинала говорить таким тонким и подлизывающимся голосом. Я сразу понимала, что сейчас что-то будет.

— Скоро же новый год! Я подумала, что нам с тобой вдвоём сидеть. Давай, пригласим Володю с племянником, он примерно твоего возраста, тебе будет не скучно. И… я звонила твоему отцу, он тоже приедет!

Не дождавшись моего ответа, пока я пребывала в шоке от услышанного, Мария твёрдым шагом направилась на выход и, повернувшись в дверном проёме, добавила:

— И, в конце концов, хозяйка же здесь я. Поэтому — прими это как данность.

Я лежала на кровати и не могла пошевелить телом, моля Бога о том, что всё это мне приснилось. Однако… Это была правда. Всю ночь я не могла уснуть. И, сейчас, я даже не думала о Владимире и каком-то, там, неизвестном мне племяннике. Я думала о том, что приедет мой отец. Отец… от которого я уехала к Марии, думая, что так будет проще всем.

Закрыв глаза, я мысленно перенеслась в прошедшее лето. В голове чётко вырисовывались картинки прошлого. Я никогда не была такой, как все. Пока все влюблялись — я училась. Пока все гуляли — я помогала отцу по дому. Я делала все, что от меня требовало окружение — была идеальной… Кроме одного — я беззаветно и безответно любила Его. Он был первым парнем в нашем посёлке. Старше меня на несколько лет. Красив. Умён. Спортивного телосложения. Девушки буквально вешались на него. Но, он был влюблён в одну и предан только ей. Этим летом он возвращался из армии. Все знали это и ждали его возвращения. Ждала этого и я. Однако, всё было по классике жанра — девушка, которой он верил, влюбилась в другого. И, когда он вернулся, разразился скандал.

В тот злополучный вечер я возвращалась домой из библиотеки. Около меня затормозила машина, и я увидела Его.

— Привет! А ты стала ещё красивее, чем была! — сладким голосом произнёс Он, рассматривая меня с ног до головы.

— Привет! — сказала я, и щёки предательски вспыхнули.

— Поехали, покатаемся? — он пригласил меня в машину, кивком головы.

— Нет. Прогуляться пойду. В машине не поеду! — гордо вскинув голову, сказала я. Хотя, в груди ныло осознание того, что я сейчас готова была не только поехать, побежать за ним куда угодно.

— Какая ты! Ладно, через 30 минут около качелей! — произнёс он и уехал.

На краю поселка, там, где заканчивалась наша улица, среди душистых полей и высоких тополей висели качели. Большие и красивые. На них могли качаться одновременно несколько человек сразу, потому что они были очень широкими. Я летела домой на крыльях счастья! Боже — первое свидание!

— Пап, я с подружками гулять, скоро вернусь! — крикнула я, переодевая платье.

— Что-то ты какая-то не такая? В 11 чтоб дома была, поняла? — отец внимательно смотрел на меня.

— Да, конечно! — крикнула я. Не слыша того, что он сказал. Потому что мне нужно было успеть навстречу своему счастью. И я побежала.

Метров за 10 до назначенного места я остановилась и медленно пошла вперёд, делая вид, что мне все равно, и я просто гуляю. Как же бешено билось моё сердце. Сладкое предвкушение чего-то прекрасного разливалось по моей груди. Я подошла ближе, но, там никого не было.

— Подожду! — подумала я. Села на качели и начала смотреть на красивый закат. В этом месте было невероятно красиво. Наверное, поэтому, качели установили именно здесь. Так я просидела около 20 минут. Вдруг, я услышала знакомый, обжигающий голос, и у меня перехватило дыхание.

— Пришла! — Он присел ко мне на качели, и без предупреждения, начал целовать меня в губы. Не ожидая такого напора, я широко открыла глаза и пыталась расслабиться, но, не смогла.

— Целоваться-то ты не умеешь совсем, девочка! — на Его лице появилась нежная улыбка.

— Что это не умею! — я надула губы и отвернулась от него.

— А, когда ты обижаешься, у тебя так сексуально и маняще надуваются губки, что хочется целовать их бесконечно. Повернись ко мне, милая, — шепнул он, и притянул меня к себе.

Все было как в тумане. Он — моя мечта и любовь, сидел рядом и целовал меня. Нежно, бережно и ласково. Я растекалась по качелям и очень хотела, чтобы этот момент никогда не кончался. Он всё понял про меня. Нежно погладив по щеке, улыбнулся.

— Я не буду трогать тебя, милая. Ты достойна лучшего. Проведи этот вечер рядом со мной, мне с тобой спокойно и тепло.

Я кивнула в знак согласия и опустила глаза. Мне было не важно, что он говорил — главное, чтобы он был рядом. В этот вечер мы много разговаривали, шутили, качались на качелях, гуляли, валялись в земляничных полях и сладко целовались. До того момента, когда я, вдруг, вспомнила о том, что дома я должна была быть в 11 вечера.

— Который час? — резко спросила я.

— 3 часа ночи. — ответил он, глядя на часы на руке.

— Сколько?! О, Боже, отец меня убьет! — простонала я и быстро встала с травы.

— Ты вся в землянике! — на его губах появилась улыбка.

— Побежали, пожалуйста, — умоляющим взглядом я посмотрела на него.

— Побежали! — он взял мою руку своей сильной и нежной рукой, и мы быстрым шагом направились в сторону моего дома.

Дома в окнах горел свет, и я поняла всю неизбежность своего положения.

— Пока, — прошептала я.

— Пока, милая, — он притянул меня к себе и на прощание поцеловал. На прощание… Больше я не видела его…

Сделав глубокий вдох и выдох, я повернула ручку двери и зашла домой. За столом сидел отец. Его волосы были растрепаны. Уставший взгляд падал на пол. Одной рукой он держал голову, поставив локоть на стол. Перед ним лежала куча лекарств. Другая его рука лежала на области сердца, рубашка была расстегнута. Когда он увидел мой внешний земляничный вид, вывод напрашивался сам за себя.

— Шалава, — прошипел он сквозь зубы и отвесил мне грубую пощёчину. Никогда до этого дня он не поднимал на меня руку и не говорил мне таких слов. Я стиснула зубы, и молча, ушла в свою комнату. Я не могла плакать. Не хотела показывать вою слабость. Я привыкла быть удобной… Для всех… В ту самую ночь в моей груди засела боль. Боль и разочарование от самого близкого мне человека — моего отца.

Утром он сообщил мне, что я уезжаю к тётке. Что для меня это будет лучшим вариантом. Что он лучше знает. Он говорил мало. Но, каждое слово било как пощёчина. Та, единственная пощёчина, которую он позволили себе. Потому что не знал, как реагировать. Потому, что не хотел понять. Он выбрал — бегство. В моем случае — он выбрал удалить меня из своей жизни, маскируя все тем, что это — лучший выбор для меня… Я была растоптана. Я не привыкла отвечать и сопротивляться, отстаивать свою правду или, хотя бы, пытаться это сделать.

Я уехала. Молча подчинившись ему. На следующий день его увезла скорая — сердце. Он ничего не казал мне. Через месяц я случайно узнала о том, что он был в больнице.

Амир

До Нового года оставалось три недели. На работе было много забот. Сегодня у меня было занятие для первого курса. Я увлечённо начала рассказывать, как вдруг дверь библиотеки резко открылась, и в проёме появился Амир.

— Екатерина Андреевна, рад Вас видеть! Посижу недолго, Вы продолжайте — продолжайте, не обращайте на меня внимание! — громким и командным тоном произнёс парень, даже не спросив разрешение. Он прошёл в конец аудитории и плюхнулся за последний стол. Взгляд его был напряжен, и он заметно нервничал. Я сделала вид, что мне не особо интересно, что случилось, и собрала всю свою волю в кулак. Потому что он с интересом смотрел на меня. Я, конечно, же, смутилась, и мои щёки мгновенно запылали алым цветом.

— Итак, ребята, продолжаем, — я начала играть роль строгой учительницы.

Всё занятие я чувствовала на себе внимательные глаза Амира. Он ловил каждое моё слово. И, чем дальше я вела урок, тем теплее и расслабленнее становился его взгляд. Ребята были активны, что подзадоривало меня, и время пролетело незаметно. Неожиданно прозвенел звонок, и все шумной гурьбой побежали прочь из библиотеки. Амир не спешил уходить. Я чувствовала это.

— Разве, у тебя нет урока? — строго спросила я, делая вид, что у меня очень много важных дел, и внимательно что-то читала в записной книжке.

— Есть, — сухо произнёс он. — У Вас здесь… Так …Тепло… как… рядом с солнышком, — он замолчал.

Я тоже молчала. Потому что не знала, как реагировать на это неожиданное признание.

— Можно, я буду иногда приходить? — спросил он, ожидая ответ.

— Амир, вот ты где!? — в библиотеку ввалилась группа ребят.

— Ты почему с физкультуры сбежал, тебя классуха ищет! Ой, здравствуете! — они заметили, что я стою в другой стороне комнаты.

— Добрый день! Вы что-то хотели? — сдержано произнесла я.

— Нет, мы это — друга искали, — парни начали уходить из библиотеки, увлекая за собой Амира, который так и не получил ответ на свой вопрос.

После того, как я осталась одна, я, наконец, выдохнула. В голове всплыла фраза, которую я уже слышала в своей жизни от близкого мне человека: «С тобой, так, тепло…». Но Его я потеряла этим летом, когда приехала сюда. И вдруг я осознала, что к Амиру я испытываю теплые эмоции и не хочу, чтобы он исчез из моей жизни.

— Боже, что происходит? — я испугалась своих внезапных чувств, к человеку которого я видела несколько раз в жизни.

Вдруг дверь резко открылась, и я увидела Амира.

— Вы, так и не ответили на мой вопрос, Екатерина Первая?! — он улыбнулся мягкой и чарующей улыбкой. И я сдалась.

— Можно, — я улыбнулась в ответ.

— Вы становитесь ещё красивее, когда улыбаетесь! — быстро произнёс он и захлопнул дверь.

Я стояла и пыталась понять, как мне вообще реагировать на такие выпады. Одно я знала точно, что мне было приятно его внимание. Но дальше этого ничего не должно заходить — это было решено безоговорочно.

Ожидание

До Нового года время пролетело очень быстро. Я часто виделась с Маратом. Он провожал меня до дома. Мы гуляли. Много болтали. Он был умен. Мне было с ним интересно. Он был со мной очень вежлив. Не позволял себе ничего лишнего. Лишь иногда, нежно брал мои руки в свои и грел их дыханием. В такие моменты внутри меня что-то вспыхивало и трепетало. Мне было с ним спокойно.

Марат никогда не провожал меня прямо до калитки. Он останавливался метров за 5 и, прощаясь, уходил. Позже я поняла, почему… Он не хотел, чтобы Мария увидела нас вместе. Но жизнь, как всегда, расставила все точки, забивая каждую точно в цель.

Мария не знала о том, что случилось между мной и отцом. Она не знала, что у него были проблемы с сердцем. Отец тоже не хотел жалости к себе и приехал на машине, несмотря на то, что путь был не близкий и с его сердцем — это был рискованный шаг. Он приехал ровно 31 декабря.

— Как хорошо, что мы все вместе! — Мария восторженно щебетала, обхаживая отца с дороги.

Однако она не могла не заметить, что мы с ним сухо поздоровались и, когда отец вышел во двор, она больно ткнула меня локтём в бок:

— Ну-ка, Екатерина Андреевна, засунула свою гордость далеко и глубоко, новый год все — таки, помирись с отцом!

— Я подумаю, — ответила я, только бы отвязаться от её навязчивых требований.

Весь день прошёл в подготовке к праздничному столу. Ровно в 20.00, когда мы втроём сидели за столом и смотрели телевизор, в дверь постучали. Картина, которую я увидела — повергла меня в шок. В двери ввалился, уже подвыпивший Володя, а за ним, молча, опустив глаза, появился его племянник. Я подавилась чаем, потому что это был — Марат!

— Добрый вечер всем! Привет, Кать! — молодой человек виновато посмотрел на меня.

— Так вы что — знакомы? — Володя со злостью во взгляде смотрел то на меня, то на племянника.

Мария побелела и изменилась в лице. Но быстро взяла себя в руки и перевела тему, пригласив всех к столу и начала знакомить мужчин между собой. Осознание того, что Марат — человек, с которым мне было спокойно и безопасно, является племянником человека, которого я всей душой не выношу, было выше моего терпения.

Отец смотрел на все со стороны и лишь изредка отвечал на вопросы Марии и Володи. Напряжение периодически росло. И сегодня я не хотела быть никому удобной. Я не хотела изображать ту покорную девочку, которой была все 22 года моей жизни. Внутри меня бушевала злость. И едва дождавшись боя курантов, я, сославшись на то, что хочу посмотреть салют, быстро вышла во двор. Марат, извинившись, вышел вслед за мной.

— Прости… — прошептал он еле слышно. — Я не знал, что всё так получится. Я не хотел идти сюда. Но Володя…

— Я повернулась к нему, на моих глазах были слезы — я была не в силах больше держать себя в руках. Из моей груди вырвались рыдания. Марат быстрым шагом подошёл и, притянув меня к себе, нежно и страстно поцеловал. То, что мои губы поддались его порыву, было для меня самой неожиданностью.

Правда

— Щенок! — вдруг среди шума новогодних салютов раздалось в морозном воздухе. Володя стоял позади, и его глаза сверкали ненавистью и презрением.

— Пшёл вон отсюда, сучёнок, — злобно орал он.

— Уходим! — Марат схватил меня за руку и повел за калитку. Я одарила Владимира осуждающим взглядом и пошла вслед за моим спасителем. Я не знала, куда ведёт меня Марат, но я верила ему. Верила и знала, что он не оставит меня в этот непростой момент.

На улице медленно и красиво падал снег. Мы сидели в комнате дачного домика, перед камином, и смотрели на огонь.

— Расскажи мне все про себя. Честно … — я заглянула в глаза Марата.

Он долго собирался с мыслями, медленно начиная свой рассказ. Я не торопила его. Запинаясь и останавливаясь, Марат начал открывать мне историю своего появления в этом месте, в доме номер 13 на улице Яблоневой. Пока в это же самое время, Владимир, с нескончаемым удовольствием и желчью, рассказывал моему отцу свою версию… Версию, которая очень отличалась от той, которую я внимательно слушала сейчас, на другом конце поселка.

— Я верю тебе, — прошептала я.

Марат нежно взял моё лицо в свои руки и медленно начал целовать мои губы. Я не хотела никуда уходить. Все проблемы были там, за пределами этого домика. И они меня мало волновали. Но, как это бывает во всех красивых романах, в самый эпичный момент, вдруг послышались приближающиеся шаги и скрип снега.

— Мать твою! Они нашли нас! — выругался Марат.

— Открывай дверь, сукин сын! — кричал… мой отец.

Марат быстро открыл дверь и получил удар в глаз от Владимира. Я вскрикнула, в домик вбежал отец. Он крепко схватил мою руку и повел меня в сторону дома.

— Как ты могла так опозорить меня! — кричал он. От него пахло алкоголем и сигаретами. Он тащил меня за руку, как собачку на поводке, которая провинилась и убежала из дома.

Я даже не пыталась оправдываться. Я сейчас боялась этого человека. Человека, которого я никогда не видела в таком состоянии. Я понимала, что это бесполезно.

— Завтра мы уезжаем домой. У тебя каникулы, и ты поедешь со мной. Потом решим, что будет дальше, — отец даже не посмотрел мне в глаза. Мы зашли во двор, и я упала в снег на колени от своего бессилия. Он только сейчас отпустил мою руку и начал медленно, шипя, отчитывать меня:

— Как ты могла? Я отправил тебя сюда не для того, чтобы ты ходила по злачным местам с этим… Не дай бог он тебе предлагал эту дрянь?!

После этой фразы он увидел мой удивлённый взгляд и понял, что я ничего не знала.

— Володя просветил меня! Знаешь, почему его отправили сюда? Знаешь!? На перевоспитание! Он здесь не просто так! — в его глазах читалась боль и ненависть ко мне.

«Володя!» — подумала я. Конечно, он просветил тебя, потому что он меня ненавидит. Но, как всегда, ничего не сказала вслух. Я была не в себе. Марат ничего мне об этом не сказал. Я закрыла глаза и хотела в этот момент просто исчезнуть из этого места. Не слышать этих криков, беспочвенных обвинений в свой адрес, не видеть этих людей…

Глава 3

Возвращение

Утром мы уехали. Всю дорогу в машине царила тягучая тишина. Мы не разговаривали с отцом ещё сутки после того, как вернулись домой. Ночью у него случился приступ, и его увезли в больницу.

— Инфаркт, — монотонно констатировал мне врач. — Посещения запрещены. Передачи тоже. Что же Вы, барышня, отца не бережёте.

Его слова звучали у меня в ушах ещё целый час. В моей голове проносилась череда противоположных мыслей о том, что весь мир пытается меня сломать. Во мне бушевал стыд от того, что всё это произошло из-за меня и одновременно чувство обиды, потому что я отказывалась принимать тот факт, почему я — хрупкая и нежная девочка, должна беречь сильного и большого мужчину… Весь день я просидела на скамейке кардиологического отделения и не понимала, что происходит. Из ступора меня вывел голос Лены.

— Кать, поехали домой? — мы дружили с ней с детства. И мы поехали домой… к Ленке. Только это, как выяснится, было, самой большой ошибкой на тот момент. Потому что Ленка была родной сестрой Того, который целовал меня первый раз в жизни на качелях. И которого я потеряла навсегда… прошлым летом.

Я лежала на кровати и смотрела в одну точку. Лена не подозревала о моих чувствах к брату и, видимо, чтобы отвлечь, начала рассказывать о том, что через месяц после моего срочного отъезда, он женился на женщине, старше его на 5 лет.

— Она беременна от него, — сообщила Ленка.

Это сообщение было триггерной точкой недельной эпопеи, которая со мной происходила, и я начала громко рыдать в голос.

— У тебя истерика! — Лена побежала на кухню и налила мне водки.

— Пей! — скомандовала мне она.

Несмотря на то, что я никогда не пила водку, я залпом выпила стопку, и, широко открыв глаза, перестала реветь. Крепкая жидкость обожгла меня внутри.

Через три часа мы сидели на кухне и пели песни. Под действием алкоголя я рассказала подруге о том, что давно была влюблена в её брата.

— А, давай, ему позвоним! — пьяным голосом протянула Лена, и она захлопала в ладоши, от гениальной, как ей тогда казалось, идеи. Так как мне было всё равно, я решила, что мне нечего было терять, и согласилась. Она быстро набрала номер и включила громкую связь.

— Привет, братец! — хихикая в трубку, Лена начала икать.

— Ты что, пьяная? — спросили на той стороне.

— Не переводи тему! А, знаешь, кто тут хочет с тобой поговорить? — зловеще сообщила она. Ленка всучила мне в руки телефон и убежала в соседнюю комнату, чтобы не мешать.

— Привет, — сказала я, и почувствовала, как у меня перехватывает дыхание, и закашлялась.

— Ну, здравствуй, Екатерина, — он говорил сухо и четко, давая понять, что осознает, что мы не трезвые.

— Что-то случилось? — строго спросил он. И на заднем фоне я отчётливо услышала, как женский голос окликнул его.

— Я скоро приду, милая. С сестрой разговариваю, — произнёс он.

«Милая… Мир, вновь, рушился на моих глазах. Милая — это я! А не та, которая сейчас рядом с тобой!» — мне хотелось кричать об этом. И, я решила, что хочу прямо сейчас сказать ему все, что носила в сердце несколько лет. Я говорила ему о своей любви неразборчиво, запинаясь и очень эмоционально. Он терпеливо слушал. После того, как наступила тишина, он сказал:

— Ты ещё встретишь свою настоящую любовь. Поменяй свою жизнь. Перестань быть удобной для всех. Не будь жертвой обстоятельств. Для этого нужны силы, потому что жизнь, порой бывает очень жестокой. И… не пей больше, пожалуйста. Прощай… — в трубке послышались гудки. Я выпила залпом ещё две рюмки, еле дошла до кровати, и упала без сознания.

Новая, старая я.

Утром я проснулась от дикой головной боли и не сразу поняла, где нахожусь, и что происходит. Через несколько секунд я осознала, что произошло вчера. Дичайший ужас и чувство стыда охватило меня полностью и, простонав вслух, я нырнула с головой под одеяло, надеясь, что больше никогда не выйду отсюда к людям.

— Кать, там — это, из больницы звонили несколько раз, — услышала я голос подруги. Я быстро поднялась и взяла в руки телефон. Однако от резкого подъёма, моя голова закружилась, и меня качнуло в сторону. Лена схватила меня за локоть и, подбадривающее, посмотрела прямо в глаза. Мне было страшно… Страшно от того, что я могу сейчас услышать в трубке телефона. Я дрожащими пальцами набрала номер и услышала строгий выговор:

— Екатерина Андреевна, Вы, почему трубку не берёте, мы Вам звонили несколько раз! Вашему отцу стало лучше, привезите ему вещи, пожалуйста, его переводят в общую палату. Я громко выдохнула, и по моей щеке покатились слезы облегчения.

— Катюх, ты, это, прости, за вчерашнее, — Ленка смотрела на меня с сожалением.

— Дура! Не приду больше к тебе в гости! Не пей, поняла! — крикнула я на бегу и хлопнула входной дверью. Мне нужно было успеть в больницу.

Все праздники я провела в больнице. Мы не разговаривали с отцом о том, что случилось. Напряжение между нами спало. Но, не растворилось до конца.

— Мне нужно поговорить с тобой, — за день до выписки сказал он.

— Что? — сухо спросила я.

— Езжай обратно. И… прости меня. Если я… перегнул палку. Ты уже взрослая и сама решишь, что тебе делать.

— И, ты меня прости, — всё также сухо сказала я.

— Мишка меня заберет завтра. А ты езжай, тебе на работу выходить скоро.

Я знала, что Мишка — папин друг, правда его заберет. В моей душе была пустота. Как будто, там, в этом дачном домике что-то сломалось внутри. И, вчера, после разговора по телефону, оно — это светлое ощущение меня, светлой и пушистой, растворилось безвозвратно…

Обратно

Я сидела в поезде и читала книгу. Ехать нужно было около суток. Я возвращалась обратно… В дом к Марии. В ушах были наушники, и я полностью погрузилась в чтение. До того момента, пока кто-то не дотронулся до моего плеча. Я вздрогнула и быстрым движением убрала музыку.

— Простите, я не хотел Вас потревожить. Могу я поставить свою сумку? — спокойным голосом уточнил мужчина. На вид ему было около 50 лет. Мягкие черты лица. Каштановые волосы. Приятный голос.

— Да, конечно, — ответила я, и, почему-то, улыбнулась ему.

— Яков! — мужчина протянул мне руку.

— Екатерина! — я положила свою руку на его ладонь и почувствовала невероятное тепло.

Мы быстро нашли общие темы для разговора — это были книги. Наше общение было довольно приятным. Со стороны это выглядело, скорее, как — отец и дочь. Мужчина был очень тактичен, заботлив и внимателен ко мне. Я, признаться, никогда не получала такого продолжительного мужского внимания в свой адрес. Была уже глубокая ночь, когда, он шёпотом предложил мне:

— Если, вдруг, Вам нужна будет помощь, или захотите сменить род деятельности, звоните. — Яков протянул мне свою визитку, на которой значилось, что он является генеральным директором проектировочного бюро.

Я, немного смутилась. Разве, моя профессия и то, что он предлагал, как — то, совместимы? Пожав плечами, я поблагодарила мужчину и бросила визитку в дальний карман сумки. Даже, не подозревая о том, что всего через несколько месяцев, я буду набирать номер телефона, написанный на этой визитке.

Утром я проснулась от голосов и шума пассажиров. Мы прибывали на конечную станцию. Яков предложил мне довезти меня до места, но, я вежливо отказалась. Поцеловав мою руку на прощание, он ушел в противоположную сторону, ни разу не обернувшись.

— Ну, что, Лисичка — сестричка, вперёд, — скомандовала я себе и отправилась на электричку.

Подходя к дому Марии, я услышала знакомый мне голос. Это был он! Точно, он! Я свернула с тропинки и увидела знакомый силуэт. Марат стоял в обнимку с какой-то девушкой, в окружении незнакомых мне молодых людей и громко что-то рассказывал. Я поспешила удалиться, однако, было уже поздно, меня заметили.

— Красивая, эй, не проходи мимо! — закричал один из молодых людей, когда я резко повернулась и начала удаляться прочь от компании.

Вдруг, среди смеха шума, раздался громкий голос Марата:

— Оставь её! Она тебе не по зубам!

И я услышала за спиной, что кто-то быстрым шагом начал идти за мной.

— Стой, Лисичка! — он схватил меня за руку и резко повернул к себе.

То, что я увидела, повергло меня в ужас. Его лицо было опухшим, от недавних побоев, он был в щетине, от него пахло алкоголем и сигаретами, но, больше всего, мне резали взгляд его глаза. Они были чужие, затуманенные и взгляд постоянно бегал.

— Привет … — еле слышно произнёс он.

— Здравствуй … — ответила я, и мои глаза наполнились слезами. Я всё поняла. Чтобы не расплакаться, я начала быстро хлопать ресницами, но, это не помогало.

— Не плачь, Лисичка. Я не достоин тебя. Я — серый волк, понимаешь, с серой душой, поэтому, я возвращаюсь обратно. Не могу здесь больше находится, — запинаясь, произнёс он. И, на секунду, мне показалось, что его глаза наполнились слезами.

— Прости, что не смог… Прощай … — он резко развернулся и пошёл совершенно в другую сторону, оставив меня одну. Вслед ему раздавались голоса девушек и молодых людей, с которыми он находился. Но ему было всё равно, он уходил всё дальше и дальше.

Выбор

Я продолжила свою работу, сосредоточившись на книгах. Конечно, мои мысли, периодически возвращали меня к ситуации с Маратом. Однако, понимая всю безысходность ситуации, я пыталась забыться чтением книг. Отец звонил мне редко. Я, всё также, допоздна задерживалась на работе, потому что не хотела видеть Владимира. Мария делала вид, что ничего не произошло, и переключила своё внимание на саженцы, огород, рассаду и животных. Марат уехал обратно. Я смирилась со всем, что происходило около меня.

В библиотеку много кто заходил. Но, за два месяца, я не видела Амира ни разу. Позже, я узнала, что в уличной драке он серьёзно пострадал, именно поэтому, находился на удалённом обучении.

— Опять, плохой мальчик, — подумала я. — Почему хорошим девочкам нравятся плохие парни?

Наступила весна. Она в этом году была ранней. Весна — это, всегда, надежда на что-то светлое и позитивное. И мне, тоже, очень хотелось верить в то, что всё наладится.

Я стояла у окна, зажмурив глаза, и улыбалась. Солнце касалось моего лица и ласково согревало своими лучами. Я, так была погружена в этот процесс, что не услышала, как в библиотеку кто-то вошёл.

— С праздником, Екатерина Андреевна! — знакомый голос нежно произнёс эти слова совсем рядом со мной.

Я повернулась и увидела его. Амир стоял с букетом разноцветных тюльпанов, как первоклассник на линейке, и улыбался. Моё сердце замерло от такой милой картины и, потом, понеслось галопом, потому что я осознала, что этот букет предназначался мне.

— Спасибо, Амир. Мне очень приятно твоё внимание, — для чего-то я произнесла именно эти слова.

— Я скучал, — произнёс парень, и лукаво посмотрел на меня, ожидая моей реакции.

Я мгновенно смутилась, однако, взяла себя в руки. И, не поднимая взгляда, произнесла:

— Мы все тоже по тебе скучали. Хорошо, что пришёл учиться.

— Госпаааади, какая же дуура, — ругала я себя мысленно. — Нашла, что сказать.

Внутри все трепетало, когда я брала букет из рук Амира, но, внешне, я старалась выглядеть сосредоточенной.

— Я хотел Вас попросить?

Вот после этой фразы я уже смотрела на него внимательно. Молодой человек, который слыл в школе отпетым хулиганом, однако, как о нем отзывались ребята: «Жесткий, но, справедливый!», хотел меня ПО-ПРО-СИТЬ!?

— О чём же? — я ухмыльнулась.

— Я много пропустил! Когда… Когда меня не было. Некоторые темы не совсем понял до конца. Я слышал, что у Вас есть одно занятие в неделю — факультатив, типа «продлёнки», можно, я приду на него?

— А, почему ты спрашиваешь, это же занятие для всех! Кто хочет, тот — приходит, — сказала я, и посмотрела прямо в его глаза. А, зря… Они были невероятно красивыми и манящими. Я, быстро отвела взгляд, понимая, что утопаю.

— Спрашиваю, потому, что …на это занятие никто не приходит. Типа, все же, итак, умные, — и он нагло усмехнулся.

— А, ты, значит, придёшь? Все умные, а ты? — я решила съязвить ему в ответ.

— А я… Хочу закончить обучение нормально, — он замолчал.

— Приходи, конечно, — я поняла, что перегнула в своей строгости. И улыбнулась. — В среду в 15.00. Буду ждать! — зачем-то, сказала я.

— И я, буду ждать, — он нежно улыбнулся и вышел из аудитории.

Каждую среду он приходил не опаздывая. Он всегда что-то приносил для меня: кофе, шоколадку, книгу, новость о том, что появилась новая, красивая песня, и, давал мне второй наушник, чтобы я послушала и оценила.

Я, и подумать не могла, что за внешней резкостью и дерзким поведением скрывался умный, невероятно трогательный и нежный молодой человек. Мы встречались по средам в библиотеке каждую среду. Изучали непонятный материал, разговаривали, пили кофе, шутили. И… я не сразу поймала себя на мысли, что я жду… среду… Мы никогда не переходили черту нашего общения. Каждый понимал, кто он и где мы находимся. Но… внутри… бушевал огонь, который вскоре, превратился в разрушающий пожар.