Бесплатный фрагмент - Затаившееся во времени

Вступление

Дагерти в очередной раз вернулся к массивному деревянному столу, чтобы свериться с записями. Руки ученого, облаченные в плотные перчатки, аккуратно сжимали колбу. На вид в колбе была обычная мыльная вода — мутная с небольшой пенкой, но, разумеется, там было зелье. Удостоверившись, что все верно, вновь, Дагерти подошел к бочке с водой и вылил в нее содержимое колбы. Внезапно вернулись сомнения: вот бы еще разок проверить систему и уже потом запускать насос. В итоге ученый лишь номинально пробежался взглядом по прозрачным трубам, резервуарам и остановился на миниатюрной копии абазии. Завел насос и приступил наконец к эксперименту.

«Должна подняться, должна», — уверял он себя мысленно.

Механизмы заработали, зажурчала жидкость в прозрачных трубах, и чуть погодя маленькая абазия и впрямь взмахнула крыльями и стала неторопливо отрываться от земли. Она была подвешена на прочной веревке — натяжение вмиг ослабло. Кораблик завис и озарился магическим светом, заодно оживляя хмурое полутемное пространство тайной лаборатории. Дагерти подступил ближе, зажег на корпусе абазии специальный знак и резко отпрыгнул. Под крыльями появились отверстия, полилось зелье, и корабль стал вращаться, разбрызгивая жидкость во все стороны. Несколько капель все же попали на накидку Дагерти, но тот не переживал, ведь собирался этим поливать весь город. Конечно, были нюансы, из-за которых ученый не спешил лечиться сам. Хотя если верить Маркусу, то даже Фортон уже был очищен этой жидкостью — и ничего, нормально. Но это если верить Маркусу. Все-таки с Рудретом стоило быть поосторожней: столицы в честь абы кого не называют. Да и потом, по словам самого же Маркуса, если чуть-чуть оступиться в расчетах, можно было заблокировать разум не магии тайны, а ее носителя! То есть свести носителя с ума. Вот уж чего не нужно было, особенно с искрой.

«Интересно, а моя сумасшедшая личина сильно бы отличалась от не сумасшедших?» — задумался Дагерти, ухмыльнулся… и насторожился. Заглушил он механизмы и стих, убедившись вскоре, что ему не показалось: по пустому ночному цеху кто-то громко ходил. Очень громко, иначе Дагерти бы не услышал. Ученый находился в подвальном помещении, попасть в которое было непросто. Путь начинался с того самого тайника за картиной в кабинете. Там было тесное пространство, где следовало нажать на определенное место и открыть лестницу. Вела эта лестница в тупик, к тому же в конце была разрушенной, будто недостроенной. Однако на определенном уровне веласко лестница продолжалась, и по ней можно было спуститься к двери. За дверью, уже в измерении веласко, был тупик, и нужно было вернуться в нормальное измерение, чтобы наконец очутиться в просторном зале, где и проводились запрещенные Ирвингом эксперименты.

Впервые туда добрались звуки завода, вот Дагерти и напрягся. Ведь если стало слышно ему, быть может, слышно и его. Глупить он, впрочем, не стал. Что, если кто-то и ждал от него ошибки. Дагерти отсиделся в тишине, жалея лишь об упущенных часах отдыха, потом прихватил лампу, миновал все преграды и тихонько выбрался из-за картины в темный кабинет. Он поклялся себе, что в случае нападения кинет во врага лампу и ни за что не воспользуется искрой — даже просто магией. К счастью, не пришлось — кабинет был пуст.

А вот в главном зале отыскать нарушителя было куда сложнее. В темноте с трудом проглядывались гигантские части абазий и угрожающе выступали острые сверла земерисов, которые зачем-то срочно понадобились Ирвингу. В такой обстановке в ночи можно было и войско не приметить, чего уж говорить о каком-то одиночке. Дагерти предпочел убраться оттуда подальше, и пришлось ему перемещаться, так как территорию завода патрулировали ищейки Ирвинга. Бестолковые весьма, по мнению Дагерти, ведь главного нарушителя они всегда пропускали.

Ученый вернулся в свой особняк с твердым намерением следующей же ночью испробовать первую партию зелья на настоящих резервуарах абазий. Для лучшего результата Дагерти собирался воспользоваться чертежами, украденными из будущего, — усовершенствовать резервуары. Не знал он еще, что Маркус его чертежей лишил.

Не здороваясь ни с кем, скорее поражаясь слугам, упорно не желавшим спать, Дагерти прошел в свою комнату, закрылся там, снял с себя накидку, зажег лампу на столе, размял спину и опустился в кресло. Было бы неплохо лечь спать, что он, собственно, и собирался сделать, когда в дверь постучали.

— Ночь! Отправляйтесь спать! — Его не волновало, кто стучал и почему.

— Но позвольте, господин! — боевым тоном возразила экономка Мойра. — К вам поздний гость! Я бы не пустила его, хозяин, не будь он капитаном Фортоном Эдой! Его бы надо принять!

«Его бы надо прибить!» — мысленно поправил Дагерти, подскочил с кресла и распахнул дверь со словами:

— Пусть заходит!

Оказалось, что Фортон давно ожидал Дагерти, чему ученый, надо сказать, удивился, ведь Эду у входа не встретил. Небось бродил негодяй оскальдерский где-нибудь, где не положено, и заглядывал туда, куда не велено. Дагерти так и сказал:

— Не видел я вас у парадной двери, капитан.

— А я не стоял у парадной двери, — невозмутимо ответил Фортон, но следом пояснил: — Не собираюсь я привлекать к своей персоне внимание охраны Ирвинга. Сразу перейду к делу.

— Признаешься, что бродил по заводу? — уточнил Дагерти.

— Когда? — нахмурил брови Фортон.

— Только что.

— Нет. Я не настолько глуп, чтобы расхаживать ночью по заводу.

— Жаль, что не ты, Фортон.

— А что именно ты слышал? — поинтересовался капитан.

— Тяжелые шаги, словно кто-то намеренно стучал по полу. Мне кажется, этот кто-то ощущал мое присутствие, но не мог найти, поэтому пытался вытянуть на поверхность. Догадываюсь кто. Закрывался я от личины Ирвинга, но, возможно, и от другой прикрылся.

— Думаешь, это твой новичок? — нахмурился Фортон. — Очередной Фавластас? — тут уж имя прозвучало как ругательство.

— Фавластас, — гневно начал Дагерти, — всегда был только один. С чем пришел, капитан?

— Маркуса нашли ищейки Ирвинга, — серьезно заговорил Эда.

— Твои ищейки, — поправил Дагерти.

— Ищейки Ирвинга, — с нажимом повторил Фортон. — Что же касается меня, я обязательно узнаю имена всех детектио, кто участвовал в погоне, и они поплатятся за это.

— Полагаю, Рудрет погиб? — предположил Дагерти. — Жаль.

— Сейчас тебе станет вдвойне жаль, — объявил ему Эда. — Маркус захватил с собой все украденные из будущего чертежи. Погрузил их в карету, — с каждым словом капитана лицо Дагерти менялось, — и отправился как можно дальше от города. Ищейки Маркуса настигли, но остановить не успели: карета сорвалась с холма и сгорела в огне от магических внешних ламп.

— Все сгорело?! — воскликнул Дагерти, тут же коснувшись руками рта. Вышло слишком громко.

— Все, — ответил Эда. — Так что придется тебе воевать своими мозгами и своими достижениями.

Глаза Дагерти сверкнули искрой, а потому он тут же отвернулся и трижды глубоко вдохнул и выдохнул.

— Убирайся, — потребовал он. — Мне жаль Маркуса. Но чертежи… В этом его великие заслуги? — Дагерти снова обернулся. Было видно, как старательно он душил ярость.

— Возможно, — не исключал Фортон. — Полагаю, будущее повторится, если я построю второй город в месте, где погиб Маркус, и назову будущую столицу Оскальдера в его честь за то, что он оградил чужие достижения от тебя.

— Думаешь, все так просто? — сощурился Дагерти. — Да мы уже всю реальность своими откровениями перекроили. Поверь, никто еще не знает, чем все закончится. Никто. А я всего лишь пытаюсь вернуть себе свою жизнь, свою душу и свою империю, которая принадлежит мне по праву рождения.

— Погиб мой друг, Дагерти. Замечательный ученый, настоящий непоколебимец прошлого. Того великого прошлого Непоколебимого, которым правил твой отец. Мне грустно, что все это ушло, кануло за врата, сгорело в огне твоей искры. На самом деле я ценю твой ум, Фавластас, и с радостью бы посмотрел на смерть твоих личин, на воссоединение твоей души. Я бы даже сделал тебя главой ученых в Оскальдере, но прекрасно понимаю, что даже без искры ты никогда не уступишь мне корону.

— Правильно понимаешь, — холодно отрезал Дагерти и повторил: — Убирайся и дай мне поспать.

Фортон ушел, не рискнув и далее раздражать носителя искры, а Дагерти и случившегося разговора было более чем достаточно. Полыхал он от гнева. Полыхал! Это ж надо! Предложить ему! Ему! Фавластасу! Изобретать в Оскальдере! Каков вор! Это все равно что захватить замок и великодушно доверить хозяину прислуживать внутри! Ох, если бы Дагерти мог, он бы Эду лично придушил, причем немедленно, вот только свои личины Фавластас ненавидел намного сильнее и готов был ждать, когда капитан как-то избавится от них.

Какой уж там сон в таком состоянии! На воздух бы, да и в тишине посидеть. Снаружи между тем моросил мелкий дождь, но Дагерти это не смутило. Он вообразил, как вода тушит искру в его душе.

Покинув особняк и немного отступив от парадного входа, от света ярких магических ламп и защиты крыши, ученый вдруг увидел, как из-за угла дома кто-то выпрыгивает. В первое мгновение Дагерти подумал о большом звере, но шустро сообразил, что вернулся Лз. Просто потрепанный будущим аданеец выглядел дико: постоянно дергался, то ли хромал, то ли дрожал и очень тяжело дышал. При этом он стремительно приближался к Дагерти и чудо, что зубы не скалил. Приготовившись сменить больное тело на здоровое, Лз бросился на растерявшегося Дагерти. Сам же Дагерти попытался переместиться, но не успел. Шум дождя заглушил хлопок. Затем еще один. Дагерти закричал и упал на землю, а Лз подался назад и исчез, корчась при этом от ударов лишь собственной силы. Стрелок — Ирвинг — медленно подошел к распластавшемуся на мокрой земле Дагерти и искрой подлечил его рану, но только одну, вторую оставил нетронутой.

Дагерти застонал и с трудом приоткрыл глаза, посмотрев на склонившегося Ирвинга.

— Тварь! — с большим трудом произнес он.

— Я спас твою… свою душу и твое тело, — сообщил Ирвинг. — Личинка-то уже почти ворвалась в тебя и при твоей слабости легко бы выбила твою душу в свое травмированное тело. Его могло остановить только одно: твое тело не должно было особенно отличаться по физическому состоянию от той развалины, в которой он вынужден до сих пор оставаться.

Дагерти что-то простонал или прорычал, но в итоге захрипел, не наслаждаясь более каплями дождя. При этом он понимал, что Ирвинг был прав. Убить Кристана император не мог — уничтожил бы себя, а телу Лз хватило бы и жалкого выстрела, чтобы испустить фавластасовский дух. Пришлось иначе останавливать процесс переселения.

— Ну же, унесите его в дом! — уже кричал слугам Ирвинг, подзывая их на улицу. — Но не позволяйте ране быстро затягиваться! Его тело нужно той твари, и пока я тварь не найду, к телу лишних не подпускать, тело не лечить до идеального состояния!

Дагерти это слышал, прекрасно понимая, что речь шла о его теле. То есть его собирались держать с ранениями и болью все то время, пока один аданейский гаденыш будет искать другого.

— Ирвинг… — просипел Дагерти.

Ученого уже вносили в дом, поэтому император велел всем замереть.

— Без меня… твои заводы встанут. Сюда летит… султан, а тебе нужны абазии… — Дагерти старался не кашлять через каждое слово. — Убери хотя бы боль, подонок, иначе получишь еще личину… Слишком больно… Я начинаю испытывать такую ярость и… такой соблазн воспользоваться искрой и заглушить это.

Ирвинг склонился над ним, согласившись:

---

— Ты прав. Еще одна личина нам обоим не нужна. — Он искрой приглушил боль Дагерти. — Не благодари. А эту тварь, хромую на одну ногу, с разорванным полем, я поймаю в своем городе очень быстро. Как только он… случайно сгинет и мы поделим душу пополам, тебя залечат, ты встанешь и приведешь все механизмы в действие.

Глава 1 
Плетение времени

Неделями ранее

Едва путешественники во времени переместились, портал за ними закрылся. Они очутились летней ночью на окраине города. Там, возле поля, резвился ветер, заставляя Лундес дрожать и прикрываться разорванной одеждой. Причем делала она это только одной рукой, так как другой придерживала Скарлиза. Фредрик также помогал другу, практически тащил его на себе, к тому же нес чемодан, но, увидев состояние Лундес, был вынужден ненадолго освободиться, чтобы отдать ей свой плащ.

— Накинь, — велел он из темноты. — Скоро согреемся, станет лучше.

Лундес попыталась возразить, да зубы ее предательски стучали от холода, из-за чего голос звучал совсем неубедительно. В итоге Фредрик сам накинул на нее плащ, снова подхватил друга и повел их к ближайшим одноэтажным домам.

— Мы где? — тихонько пошевелил губами Скарлиз.

— В Наверди, — ответил Фредрик.

— Где? — не понял бывший страж.

— Что-то знакомое, — вымолвила дрожащая Лундес.

— Соседнее с Верховным Ликом королевство, — пояснил Фредрик, не позволяя им останавливаться, подгоняя к постоялому двору.

— А, — припомнила Лундес. — Это что-то… про частных детективов было. Я в будущем представлялась сыщиком отсюда.

Фредрик с интересом покосился на нее:

— Да?

— Ага… кажется. Вроде Наверди было.

— Здорово, — оценил Фредрик.

Он вел их на тот же постоялый двор, где они останавливались с Мэй и Джереми, когда следили за Фортоном. Думал, что переночевать больше в городе негде, но, к счастью, ошибся. На окраине нашелся другой постоялый двор.

— Вот сюда, — обрадовался он и указал на каменный дом чуть ниже по улице.

От теплого света окон и запаха еды на душе стало теплее. Троица уже грезила об огне камина, горячей похлебке и теплой кровати. Только двое не представляли, чем будут платить за все это, а Фредрик не переживал, так как подготовился. Посадив Лундес и Скарлиза за стол в общем зале, граф ненадолго отлучился, прихватив с собой чемодан. Вскоре он вернулся, предложив подняться в комнату. Когда путешественники подступили к деревянной двери, Эверли тихо спросила:

— Откуда у тебя деньги этого времени?

Фредрик ответил:

— Золото ценят везде и во всех временах.

Лундес удивилась:

— Золото?

— Да. Должно быть, Кьюлак ограбил дворец Сагона, когда собирал чемодан и уходил из хаоса.

— Хаоса? — Вид у Лундес был обескураженным. — Какого хаоса? Что… я не… понимаю… — Тут она осеклась. Подумала, что лучше помолчать и не мучить Фредрика расспросами.

— Лун, — протянул он и впрямь устало, — сейчас мы зайдем внутрь, устроимся и поговорим, хорошо?

— Все нормально, — поспешила заверить она. — Скажешь, если захочешь. Я не требую, просто волнуюсь, вот и все.

Фредрик тускло улыбнулся и попросил:

— Не волнуйся, — после чего открыл дверь.

Там была не комната, а целых две комнаты. Лундес стала разглядывать большой камин, пока еще темный; многочисленные магические лампы, в которых крутились сверкающие шарики светлой силы; оценила взглядом и кровать, на вид мягкую и просторную, и гадала, какую же вещь стащил у Сагона Кьюлак. Спрашивать эльфийка не стала, вместо этого помогла Фредрику уложить Скарлиза на кровать.

— Спасибо, — сонно шепнул им бывший страж. — Я лишь немного отдохну, а потом вы все мне сможете объяс… — Договорить он не смог — уснул, едва коснулся головой холодной подушки.

Лундес накрыла его одеялом, сняла плащ и пошла изучать соседнюю комнату. Фредрик задвинул шторы возле Скарлиза и магией разжег камин, затем быстро перешел в комнату к Лундес. Прикрыв за собой дверь, граф проверил вид из окна и задвинул еще одни шторы. На небольшом столике в углу горели очередные лампы, они и осветили внезапно возникнувший посреди комнаты силуэт. Лундес приготовилась защищаться, однако Фредрик жестом остановил ее: гостя он узнал. То был Нейлур. А вот Лундес ангела без крыльев не вспомнила, хоть и встречала его раньше — когда играла со временем в графстве и когда провожала Фредрика на небеса. Фредрик быстро поставил чемодан на пол возле стола, чуть склонил голову и одновременно пояснил Лундес:

— Это ангел времени — Нейлур.

Эверли тут же опустила взгляд и наклонила голову.

— Простите, — сказала она виновато, обрадовавшись, что не успела неправильно среагировать.

— Я пришел предупредить тебя, Фредрик, — сразу начал Нейлур. — Тебе, да и всем нам, предстоит заниматься очень тонкой работой. Работой, которой изначально не занимались даже мы — ангелы времени, хотя в последнее время для нас это стало обыденностью. Я говорю о корректировке линии времени после любых вмешательств в нее. А точнее — выстраивании логики событий. Сейчас эта линия времени считается единственной, вот только выросла она из событий, невозможных без отрезанной ветки хаоса. К примеру, даже это место ты оплатил вещью, которую Кьюлак взял из несуществующего будущего. Каждый такой момент мне приходится вплетать в историю, тем самым порождая связи с веткой хаоса. Пока что это возможно, неопасно, но постоянно этого делать нельзя, иначе уже основная ветка времени станет недееспособной. Изменяя события, вы должны помнить, что даже скачки во времени должны подчиняться какой-то логике, иметь свой порядок. Наш величайший владыка времени — бог Тангор оставляет нам еще немного места для маленьких парадоксов, но только там, где это жизненно необходимо. Ты же понимаешь, Фредрик, что, меняя путь Клариссы, ты меняешь и свой собственный путь, свое прошлое. То, где ты вместе с бандой следил за профессором, за Маркусом и за Фортоном. Кларисса должна создать формулу, банда должна следить за ней, а ты должен будешь в какой-то момент отправиться вместе с Джереми в Океанию, не успеть спасти Элестера и не остановить закрытие врат. Зато уберечь Лундес, чтобы потом вместе с Джереми она отправилась через границу останавливать Лз и спасать часы. Вы не должны помешать вашему же возвращению сюда. Знаю, звучит запутанно, но самый опасный момент в том, что мне впервые придется позволить в одном времени существовать сразу двум Фредрикам, двум Лундес и двум Скарлизам, которым ни в коем случае нельзя встречаться. Иначе это будет тот самый тупик, тот самый узел, который я уже не смогу распутать при всем моем желании. Особенно сложно с тобой, Фредрик, потому что ты ближе всех к самому себе из прошлого.

— Я это понимаю, — заверил Фредрик. — Однако, если мы не поменяем жизнь Клариссы, она умрет. И для изменения необходима именно эта временная точка.

— Все правильно, — и не думал спорить Нейлур. — Я уже говорил, что события ветки хаоса изначально были более правильными, более продуманными, и, если бы они не закончились катастрофой, их нельзя было бы трогать. Даже сейчас эта ветка, чтобы существовать, всеми силами цепляется за хаотичную. Так что старый путь Клариссы, на который вы хотите ее вернуть, это правильный путь. Поэтому небеса позволяют вам вмешаться. Но, — он взял короткую паузу, — взаимодействовать с профессором придется быстро и с максимальной пользой. Твоя задача, Фредрик, — встретиться с Клариссой, направить ее и исчезнуть подобно ангелу времени. Я же далее постараюсь скорректировать события так, чтобы члены банды и Маркус все равно сделали то, что должны.

— А как же нам исчезнуть? — растерялась Лундес. — Где-то затаиться?

— Сделать все, что необходимо, и тихо дождаться в стороне своего времени без лишних парадоксов. Надеюсь, понятно.

— Да, святейший, — ответил Фредрик. — Мы оставили себе немного времени на отдых, переместились раньше встречи с Клариссой. Имеем мы право перевести дух?

— Разумеется, — позволил Нейлур. — И еще кое-что, Фредрик, — задержал он на графе взгляд. — Если хочешь в случае победы навсегда уйти будущее, ты должен остаться наблюдателем не только после общения с Клариссой, но и в войне за Верховный Лик. В столицу рано или поздно прилетят хискальские и океанские войска, тебя они считают демоном — подражателем Фредрика Гауса. Если не готов к ним возвращаться, не воскрешай себя снова. Твоя задача — сражаться с аурой и за свою душу. Если же ты активно вмешаешься в события как Фредрик Гаус, то уйти в будущее уже не сможешь. Как я и сказал, мы не можем вечно корректировать парадоксы. Пока есть время, подумай, кем ты хочешь в итоге остаться: Фредриком Гаусом или Тэасом Мойро.

Лундес напряженно посмотрела на Фредрика, а Нейлур между тем исчез.

— Ничего себе, — произнесла эльфийка, почему-то ощущая себя крайне неловко. Ей очень хотелось обсудить с Фредриком последние слова ангела, но сказала она иное: — Значит, где-то тут поблизости есть еще один ты?

— Не на этом постоялом дворе, — ответил Фредрик. — И, если я не ошибся в расчетах, банда на этот момент еще не добралась до Наверди.

— Это хорошо, — оптимистично заметила Лундес. — Представляешь, если бы ты из прошлого меня увидел. Тоже же парадокс. Я ведь где-нибудь в Мартензи сейчас должна быть. Может… — она сглотнула, — уже в плену Лз.

— Надеюсь, что нет, — резко сказал Фредрик. — Надеюсь, так долго он тебя не мучил. Я же в это время даже в Океанию еще не собирался.

— И, наверное, меня еще ненавидел, — погрустнела Лундес.

Фредрик подошел к ней, обнял ее и заверил:

— Ненависти к тебе у меня никогда не было. И простил я тебя в тот момент, когда вспомнил нашу духовную связь, а это было задолго до Наверди.

Лундес разулыбалась, прижавшись к нему.

— Но встречаться с другим мной все равно не нужно, — на всякий случай уточнил Фредрик.

— Да я и не собиралась, у меня же есть ты. — Улыбка не сходила с ее губ. — Значит, хорошо знаешь это место?

— Да нет, не особо, — сказал Фредрик. — Мэй пробыла тут дольше, а я только заглянул. Город небольшой. Мы следили тут за Маркусом, Фортоном и той самой Клариссой, о которой упоминается в записях Эды. — Фредрик отпустил Лундес и открыл чемодан.

Эверли села на край кровати, подтянула к себе одеяло и, укутавшись в него, стала молча наблюдать за тем, как Фредрик изучает найденные ею документы.

— Это действительно поможет тебе? — выждав немного, спросила она.

Он снова на нее посмотрел.

— Уже помогло, Лун. Например, выбрать эту точку для перемен. Ты молодец. — Он отметил, как она кутается в одеяло. — Тебе все еще холодно? Снаружи ведь лето.

— Дурацкий ветер, — съежилась Лундес. — Никак не согреюсь.

— Я могу приоткрыть дверь в соседнюю комнату с камином.

— Нет, не нужно, — поспешила сказать Эверли. — Не будем мешать Скарлизу. Пусть поспит, восстановится. Я-то знаю, как Лз умеет издеваться.

— Да, Скарлиз очень слаб и больше никогда не сможет нормально пользоваться магией.

— Но жить-то будет? — надеялась Лундес. — Поправится?

— Я не лекарь, Лун. Это он лекарь. У него есть время на отдых. Я специально выбрал такую временную точку, чтобы у нас было два дня до начала нужных событий. Все мы устали.

— Если есть время, Фред, тогда оставь бумаги и отдохни. Пожалуйста.

Фредрик кивнул, собрал записи, вернул их в чемодан и, закрыв его, опустился на край кровати, рядом с Лундес.

— Скажи, когда это ты успела сыграть роль навердианской сыщицы? — полюбопытствовал он.

— О, это еще в хаосе было, до того как я Кьюлака встретила. Кстати, Кьюлака сейчас с нами нет?

— Нет, Кьюлака с нами нет. И как, удалось убедительно сыграть сыщицу?

— Не очень, — призналась Лундес. — Убедила я только владельца клуба, в котором пела, а вот Эдвард сразу меня раскусил.

Фредрик подбодрил ее:

— Не расстраивайся, навердианские сыщики — это особая порода, их не сыграть, ими нужно родиться, но на будущее, на нормальное будущее, — повторил он с особым смыслом, — лучше не представляйся навердианским сыщиком в Оскальдере.

— Ясно, — кивнула она, обняв его и задав тот самый вопрос: — Ты… все еще хочешь уйти в будущее? Я имею в виду, если освободишься от искры и от ауры. Все еще намерен выбрать будущее?

— Да, Лун, — серьезно ответил Фредрик. Это сильно ее задело, и она отвела взгляд, как вдруг ощутила его нежный поцелуй на своих губах. Она не ожидала, но быстро ответила и крепко обняла его. Потом он добавил: — Я надеюсь в конце уйти в будущее с тобой.

— Со мной? — замялась Лундес. Она никогда не думала о таком варианте событий. — Так ты готов снова быть со мной? — Ее охватил восторг, вспыхнула надежда.

— Да, мне бы очень хотелось быть с тобой, — искренне сказал ей Фредрик, однако Лундес по-прежнему ощущала между ними стену. Тэас намеренно ее держал, и свое поведение объяснил: — Мы торопимся с разговорами о том, что будет в случае победы, особенно над искрой. Все очень сложно, Лун. Эта битва — она не снаружи, она внутри меня. И идет постоянно. И я не могу…

— Да понимаю я, Фред, — проговорила она печально. — Теперь ты бы не доверил мне душу. И… нет, стой, — поспешила она остановить его попытку возразить, — я не это хотела сказать. Вот что. Кьюлака сейчас с нами нет. Ты сам так сказал. Мы вдвоем, впервые за долгое время. И ни ты, ни я не знаем, что будет завтра. У нас всегда все слишком сложно. Всегда. Мы вечно упускаем возможности. Почему бы просто не забыть о любых «но» хотя бы этой ночью. А?

Да Фредрик мечтал об этом! Знала бы она, каково ему было находиться рядом с ней и при этом держать внутри себя какую-то оборону. Что-то там контролировать. Абсурд.

— Наверное, ты права, — поддавался он ее настрою.

— Между прочим, у тебя тоже руки холодные, — игриво шепнула она, сжав его пальцы и поцеловав их. — Иди сюда.

Фредрик заглянул ей в глаза.

— Это потому, что я отдал тебе свой плащ, а ты зачем-то повесила его в той комнате.

Тем не менее он забрался к ней под одеяло, поцеловал ее вновь и крепко прижал к себе. Лундес положила голову ему на плечо.

— Хорошо, что у нас есть свободная ночь…

— Видишь, я тоже предусмотрителен, — сказал ей Фредрик. — Не только Кьюлак…

— Это Кьюлак тоже предусмотрителен, а ты просто предусмотрителен, я бы даже сказала, что ты предусмотрительнее его.

Они стали долго целоваться. Однако зря она недооценивала искру. Тэас так не мог. Интуиция била тревогу, мешала ему по-настоящему расслабиться. Чуть отстранившись от Эверли, он спросил:

— Ну а что, если я и есть Кьюлак?

Лундес резко отстранилась и ошарашенно глянула на него.

— Спокойней, Лун, прости, — поспешил он успокоить ее. — Боги, прости, это я, Фредрик — не Кьюлак. Клянусь. Вот видишь. То, о чем я и говорю. Пока во мне искра, тут все проблема, Лун. И ты никак не сможешь мне с этим помочь.

Немного выждав, Лундес опять прижалась к нему. Тэас провел рукой по ее волосам.

— Прости еще раз, я не хотел тебя пугать, но обязан предупредить. Я не могу точно сказать, как долго не будет Кьюлака. Не могу рассчитать, когда он вернется. Не знаю, как он себя поведет. Если захочет, снова и меня сыграет. Я твои обиды помню, Лун, и не позволю ему больше касаться тебя. Не позволю ему пользоваться тобой. Никем он больше не воспользуется, даже мной. Сначала нужно победить его.

— Ты искру обязательно победишь, — перебила его Лундес, после чего развернулась к нему лицом, стала гладить его по рукам, касаться губами его щеки, его лба и нежно шептать: — Отпусти сейчас, Фред… Забудь, отпусти. Тебе нужно расслабиться, ты слишком напряжен, так только хуже. Доверься мне, будь со мной, забудь о Кьюлаке ненадолго. Только здесь и сейчас. Отпусти, милый…

Она сделала все, чтобы пробить его защиту, увлекла его в пучины соблазна, окружила любовью и теплом. Он сдался ей, открылся — стал жадно целовать ее, вдыхать аромат ее кожи, сминать ее одежду. Его поцелуи и прикосновения пьянили ее сильнее любого напитка и были совсем не такими, как у Кьюлака. Лундес вспомнила их первую ночь, их нить, их борьбу. Сомнения и страхи вмиг развеялись, все встало на свои места, все было так, как должно. Наконец-то! Впервые за долгие годы они ощущали себя по-настоящему счастливыми.

Стих ветер, наступило утро, и свозь задвинутые шторы приятно припекало солнце. Фредрик проснулся раньше Лундес, но решил ее не будить. Аккуратно поднявшись с кровати, он глянул на свою помятую рубашку на полу. Улыбка в то утро почти не сходила с его губ. В комнате не было зеркала, так что Фредрик привел себя в порядок как мог, захватил чемодан и отправился в соседнюю комнату проверить Скарлиза.

Эльф был бледен, но определенно жив. Фредрик был уверен, что длительный, крепкий сон восстановит силы бывшего стража. Оставалась лишь одна проблема — магия Скарлиза. Ее, увы, необходимо было заблокировать из-за проблем с полем. Тэас уже проделывал подобное с силами Кристофа. Скарлизу придется смириться и стать простым эльфом. Впрочем, Карнелий всю свою жизнь неплохо справлялся без магии, Фредрик надеялся, что и страж сможет.

Поставив стул напротив потухшего камина, Тэас взял несколько бумаг из чемодана и погрузился в изучение записей Фортона.

«Ну вот, это случилось, — мысль Кьюлака была столь неожиданна для Тэаса, что тот слегка смял листы. — Ты читаешь, но не можешь вникнуть. Все мысли о другом… о другой, о ней».

Тэас с презрением подумал: «Как быстро ты восстановился. Чем ниже опускаешься, тем легче восстанавливаешься?»

«Сейчас ты думаешь не об этом, — хитро сообщил ему Кьюлак. — Брось, Фред, это же мысли — не слова. Вот мои мысли — стройная линия, твои — сумбурный поток, который ты не в силах всегда вести лишь в нужном тебе направлении. Как только я заговорил с тобой, ты подумал: „Хорошо, что мы успели“. Так вот, вы не успели. Я вернулся ночью, но решил не мешать вам и не вмешиваться. Думаешь, сможешь избавиться от меня как-то иначе. Ты мечтал об этом все то время, пока целовал ее».

С каждым словом Кьюлака глаза Тэаса раскрывались все шире, и в них разгоралась искра. Спокойствие Мойро улетучилось. Он едва нашел в себе силы, чтобы не разорвать бумаги, а просто отложить их подальше.

«Ты присутствовал ночью?» — с вызовом подумал Тэас.

«Да, все видел. Ее тоже, твоими глазами. Но поверь, нет в этом ничего нового для меня. Я бывал с ней сам. И не раз».

Фредрик со стеклянным взглядом поднялся со стула, опасаясь разбудить и вмешать в это Скарлиза. Он вернулся в соседнюю комнату, медленно навалившись спиной на вновь уже закрытую дверь. А Кьюлак продолжал, и в его мысленном тоне не было намека на сарказм. Излагал он серьезно:

«Ты все еще хочешь истребить меня? Оставь клятву, я обещаю, что освобожу тебя от искры, как только получу другое тело и останусь на земле. Ты не попадешь в аданей. У тебя будет нормальная жизнь — хочешь, с ней, хочешь, без нее…»

Фредрика трясло от гнева. Глаза его сверкали как никогда, словно искра была молнией и прорезала в тот миг все его существо. Он смотрел на мирно спящую Лундес, осознавая, что Кьюлак научился быть рядом, не давая о себе знать. Аданеец все видел! Видел их близость! Лундес снова открылась перед Кьюлаком! А еще искра начала пробивать его душевную мысленную защиту, уловила его скрытые планы! Одно Тэас осознал совершенно четко: Кьюлак будет всегда.

Диким усилием Фредрик потушил в себе огонь искры, унял дрожь, взял себя в руки. Снова посмотрев на Лундес, он понял, что она уже проснулась и теперь внимательно разглядывает его.

— Доброе утро, — с блаженной улыбкой произнесла Эверли.

Фредрик подошел к кровати. Лицо у него было мрачное.

— В чем дело, Фред? — Лундес встревоженно приподнялась в кровати. — Что случилось?

— Спасибо за эту ночь, Лун, — тихо сказал ей Фредрик. — Мне было хорошо. Впервые за последние годы.

Лундес слушала его довольно спокойно, но лицо ее переменилось, когда он произнес:

— Но, боюсь, это все. Больше этого не повторится.

— Что? — никак не ожидала Лундес. — Опять из-за искры?

— Кьюлак… вернулся. Ночью. — Фредрик отвечал обрывисто и выглядел как-то отстраненно. — Он видел, Лун. Нашу близость. И многое понял про мои планы.

— Боги… — Лундес оцепенела. Могло показаться, что ее взволновала так именно откровенная ночь и лишний свидетель, однако после всего, что было в будущем, и наставлений Джереми Эверли наконец поняла, почему ей и впрямь стоило держаться от Фредрика подальше. Плевать, что там Кьюлак подсмотрел! Неужто он тайные планы Фредрика узнал?! И снова из-за нее! Фредрик ведь так боялся расслабиться. Не потому, что не любит, — наоборот! Зачем она пробила его внутреннюю защиту?! Снова отвлекла от боя! «Неисправимая эгоистка! — беззвучно сокрушалась Эверли. — Ни капли не изменилась! По-прежнему думаешь только о себе и не слушаешь, что тебе пытаются объяснить».

А Фредрик, разумеется, винил себя. Считал, что Лундес подставил он. Ведь это он поддался соблазну, поверил, что можно коротко насладиться любовью, взять паузу во время кровавой бойни. И как человек, так долго сосуществовавший с искрой, как детектив и даже комиссар, минувшей ночью он провалился. Тэас сцепил руки, словно пытался удержать внутри себя всю палитру разрывавших его чувств. В момент любви он невольно раскрыл свою душу. Теперь искра знала о его желании не соблюдать условия сделки до конца.

— Он все твои мысли прочитал? — спросила Лундес, после затаив дыхание.

Фредрик собирался ответить, но замешкался, и Эверли догадалась почему. Ведь Кьюлак был по-прежнему рядом. И раз душа медлила, значит, было еще что скрывать. Лундес поклялась себе, что больше Фредрика не подставит и рядом с ним находиться не будет. Ему нужно собраться и возвращаться к делам, резко отбросить все лишние чувства.

— Ты, как всегда, прав, — грустно произнесла Лундес. — Прав, ничего у нас не выходит. С какой стороны ни взгляну — не выходит, даже в случае победы. Ты хочешь в будущее, а я сейчас представила, что будет, если я в итоге соглашусь и уйду с тобой. Ненавижу тот век, Фред.

— Ты плохо знаешь тот век, — попытался возразить Фредрик, не ожидав столь резкой смены темы.

— Ну, допустим, я привыкла, — тут же сказала Лундес. — Допустим, стала там твоей женой, родила тебе детей. Ты будешь детективом, и я буду редко видеть тебя, переживать. Все равно я буду там одна — в чужом времени. И потом, как бы я ни старалась об этом не думать, но ты человек и в любом случае умрешь гораздо раньше меня. Дети уйдут в другие семьи и… В общем, я хотела сказать, что ты прав. Не нужно нам.

Эта речь отрезвила Фредрика сильнее, чем вернувшийся Кьюлак. Умела Лундес приземлять.

— Я не подумал, извини, — серьезно сказал граф. — Я ведь хорошо знаю твое отношение к будущему. Это было нечестно, ты права. — Он вздохнул. — Ладно, мне нужно прогуляться и сосредоточиться на цели.

Гаус вышел за дверь и в соседней комнате столкнулся взглядом со Скарлизом. Бывшего стража разбудили их голоса, и теперь он встретил Фредрика напряженным взглядом.

— Не сейчас, — бросил ему Тэас, а затем, собрав бумаги в чемодан и накинув плащ, вышел в коридор.

Снаружи Фредрик поспешил накинуть плащ, несмотря на жаркий день. Он прикрывал рану и разорванную окровавленную рубашку. Ему и без того хватало внимания прохожих. Не тот стиль. Да и время опять чужое. Снова он выпал везде.

«Что теперь? — заскучал в его голове Кьюлак. — Послушай, я не собирался опять вмешивать Лундес, но ты не оставил мне выбора. У нас была сделка, которую ты готов был сорвать».

Фредрик спокойно свернул на небольшую каменную улочку и, пробираясь между цветочными горшками, стоявшими на земле, мысленно отозвался:

«Ты первый сорвал сделку. Когда взорвал дом и чуть не убил Мэй. А потом помог Лз в особняке Фортона».

«Да какая разница, жива ли сыщица или мертва, если ты все равно собираешься переписывать ее жизнь с начала? — раздраженно выпалил Кьюлак. — Ты же постоянно все меняешь, Тэас. Представь, я тоже хочу, чтобы все закончилось. И что бы ты там ни думал, дом я взорвал не для того, чтобы отомстить Мэй. Она убила бы Лз, и я бы отправился в аданей. У нас была сделка, помнишь?»

«Ты прекрасно знаешь, что не только из-за Лз тебя держат со мной. Сделка также касалась и ауры».

«Я о другой сделке. О нашей с тобой. Мы вместе избавляемся от ауры, убиваем Лз, и я занимаю тело Кристана Орлиса. Поле Орлиса разодрано в клочья, поэтому пользоваться магией в его теле я не смогу — буду жить как обычный смертный. Зато не вернусь в аданей. Тебя же я освобожу от искры сразу, еще при расслоении. Освобожу, как и обещал, полностью. Это значит, что я больше никогда не смогу сменить тело. Таков был наш уговор. А если бы сыщица убила Лз раньше, она бы все испортила».

«Искры не могут сосуществовать с душой в смертном мире, — подумал Фредрик. — Ты никогда не оставишь меня в покое. Мне придется до конца своих дней оглядываться. Искры — это гарант возвращения сбежавших из аданея душ».

Если бы Кьюлака в тот момент было видно, он бы непременно изобразил колоритную гримасу.

«Брось, Тэас, ты сам не веришь, что наша природа объясняется так просто. Каждая искра имеет свои цели, свою индивидуальность. Поверь мне, я действительно хочу остаться в смертном мире, не как аданеец».

«После прошлой ночи…»

«Да не нужна мне Лундес, — повторил Кьюлак. — Меня она не волнует. Своим вмешательством я лишь хотел напомнить тебе, что нельзя срывать сделки. И предупреждаю сразу: если в итоге меня отправят в аданей, то, клянусь, на этот раз утащу и тебя с собой».

«Помолчи», — мысленно прервал его Фредрик, остановившись.

Из одного из домов вышла женщина в длинном светлом платье, с книгами в руках.

«Осторожно, ты начинаешь действовать раньше задуманной точки», — заметил Кьюлак.

«Я еще не действую. Просто готовлюсь и сверяю детали».

Позже на постоялом дворе Лундес заглянула в комнату Скарлиза. Измученный лекарь стоял в помятой грязной одежде возле стула с вещами поновее и большой тарелки с едой на столе.

— Я слышала голос Фреда, — объяснила свое резкое появление Эверли. — Он возвращался?

— Да. Добыл обновки и еду, предложил нам перекусить и снова ушел. Я не успел и слова вставить. Хотелось бы хоть что-нибудь понять.

— Я попробую объяснить, — неохотно проговорила Лундес. — Но предупреждаю сразу, моя версия событий, скорее всего, будет сильно отличаться от версии Фреда.

— А все произошедшее можно нормально объяснить? — усомнился Скарлиз. — Скажи, как получилось так, что верховный страж, всю жизнь посвятивший служению ангелу, попал в аданей?

— Случайно, — тихо ответила Лундес, подступив к столу. — Ну и Фавастас постарался. Хотел, чтобы Фредрик повторил его судьбу.

— Так, выходит, это правда, — пробормотал Скарлиз. И заметно громче уточнил: — Фавластас тоже жертва? Что еще мне стоит узнать?

— Ой, Скарлиз, я только начала. Ты не против, если во время рассказа я буду есть? Умираю с голоду.

Друг щедрым жестом позволил ей брать с тарелки все, что она пожелает. Лундес отломила ножку от жареной птицы и с наслаждением откусила кусок.

— Так никто не виноват? — между тем раздражался бывший страж. — Фавластаса надо понять? А непоколебимцев? Если Фредрик демон, если он такой же, как Фавластас, если…

— Спокойней. — Лундес промокнула губы салфеткой и приподняла руку. — Давай по порядку. Мне, между прочим, было в сто раз хуже, чем тебе сейчас. Мне никто толком ничего не объяснял. Я просто попадала в ситуации и тонула в них, а потом узнавала, что же произошло на самом деле, и пыталась отойти от всего этого. Затем получала новый удар. И так раз за разом. Теперь вот думаю, с чего начать.

— Извини, Лундес. Ты права. Если уж мне все это кажется безумием, то не представляю, каково было тебе узнать о Фредрике и его искре.

Эверли демонстративно вернулась к еде, намекая, что о чувствах своих говорить отдельно от событий не будет.

— Пожалуй, — заговорила она наконец, — я начну свой рассказ с того момента, на котором мы с тобой расстались. — Она ощутила легкое головокружение. Как же давно это было, словно в другой жизни.

— Кто-то хотел украсть кости Фредрика, — подсказал момент Скарлиз. — Выяснилось, что это был Владимир Гаус. Я пытался его убить, отомстить, но вместо него случайно убил черного мага с таким же именем. Там была колдунья Глэдис, и она уверяла меня, что дело было в зелье. — Бывший страж замолчал, позволяя продолжить Лундес.

Она и продолжила:

— Владимир Гаус жив до сих пор, и он король Океании.

— Что? — опешил Скарлиз. Вот так новость. — А Симион?

— Мертв. — Лундес вытерла руки. — Как много всего надо объяснить, о Ралус. Я не была там — в те времена, в Океании. Жаль говорить тебе, ведь ты из-за мести потерял силу стража, но я все равно скажу. Владимира действительно опоили зельем. Сделал это Симион. Все, что пыталась нам объяснить Глэдис, правда. Владимир пришел в себя уже после гибели графства и впал в отчаяние, пытался вернуть Фредрика к жизни. Для этого он связался с черными магами — отправился в республику эсмелеев. Глэдис поехала с ним. В республике они познакомились с троицей черных магов, которые потом собрали для них группу некромантов. Владимир пообещал им золотые горы в случае, если они помогут вернуть Фредрика к жизни.

Скарлиз прямо-таки поражался, как просто она говорила об этом. Вернуть к жизни. Ему, как белому магу и стражу, было дико слышать такое. Он считал некромантов, да и вообще некромантию, самым омерзительным искусством черной магии.

— Так они выкапывали кости поэтому? Чтобы скелет поставить на ноги?! — не выдержал Скарлиз. — Как можно было связываться с черными магами?! Фредрик бы этого не оценил. И я говорю о настоящем Фредрике. О нашем старом добром командире. Не знаю, кто такой Тэас, кто такой Кьюлак и что тут вообще происходит, но… — Скарлиз внезапно оборвал свою речь, посчитав, что позволил себе лишнее.

Лундес подарила ему очередную минутку тишины, после чего сказала:

— Эсмелеи — твари, конечно. Но не все черные маги такие.

— Тебе встречались иные? — недоверчиво спросил Скарлиз.

— Владимиру и Глэдис помогали трое черных магов: Хью, еще один Владимир и… — Лундес набрала в грудь побольше воздуха, — Мило.

— И они собирались поднять скелет? — Глаза Скарлиза сверкнули. — Я похоронил графскую семью не для того, чтобы их кости потом танцевали под дудку эсмелеев.

— Костей Фредрика в могиле не было…

— Да, я это помню, — мрачно перебил ее Скарлиз.

— Кости исчезли раньше, — подливала информацию Лундес. — По воле небес.

— Но зачем? — с трудом вымолвил бывший страж.

— Чтобы вернуть Фреда к жизни. Чтобы он мог закончить свою миссию. Но об этом позже, потому что сначала дух Фреда сам связался со мной. — Лундес не стала особенно углубляться в описание нити. Она излагала только необходимые детали и довольно быстро добралась до будущего и до личности Тэаса Мойро.

— По правде, я почти не знаю, как он жил целых шесть лет. — Лундес вновь охватила дикая тоска, и она переключилась на события, ей известные: вкратце поведала о банде, о Кьюлаке, о Бонниате и, наконец, о хаосе.

Однако далеко не все было озвучено, и Скарлиз спросил:

— Почему Кристоф не вспомнил меня в будущем?

— Потому, что тот Кристоф сгинул в хаосе. Банда не победила. Оскальдер погиб вместе с остальным миром.

— Оскальдер, — повторил Скарлиз. — А по сути ведь Непоколебимый. И вот за него Фредрик так рисковал душой?

— И да и нет, — замялась Лундес. Не любила она эту тему. — Лучше бы Фред тебе это рассказывал. Надеюсь, он еще вернется и дополнит картину. А пока перейдем к более важным вещам. Сейчас мы находимся на другом континенте, недалеко от того самого Верховного Лика — столицы Непоколебимого. Но Фредрик переместил нас сюда не для того, чтобы покончить с Непоколебимым. Мы здесь для того, чтобы создать нужное всем будущее.

— И где в этом будущем Океания? — полюбопытствовал Скарлиз.

— Спроси у Фреда. Дождешься его?

— А ты нет? — удивился друг.

— Мне лучше уйти. Я и так много дров наломала.

— Лундес, постой…

— Пусть остальное расскажет Фредрик. Пожалуйста. Только не суди его. Ты не представляешь, что он пережил. Мы бы на его месте давно рассудка лишились, а он по-прежнему держится. Он все тот же — сильный и достойный человек. Просто попавший в аданейски тяжелые обстоятельства. И если хочешь остаться рядом с ним, помогай ему, а не мешай. Или тоже уходи. Только не вреди, умоляю. А мне правда пора.

Лундес выбрала для себя одежду и отправилась в соседнюю комнату переодеваться. Постоялый двор она покинула уже типичной неприметной жительницей своего времени.

Вскоре вернулся Фредрик и сильно огорчился, что Лундес ушла.

— Я думал, вы попрощались, — растерялся Скарлиз. Ему все еще неловко было говорить с командиром по-простому, хоть Гаус и настаивал.

— Мы не прощались, — возразил Фредрик. В его глазах была тревога. — Давно она ушла?

— Нет…

— Тогда поищу ее. — И Гаус снова убежал.

Лундес он не нашел. Вернулся ближе к вечеру, голодный и уставший.

— Вы поссорились? — с порога спросил его Скарлиз.

— Возможно, я больше никогда ее не увижу, — грустно констатировал Фредрик. — Главное, чтобы осталась жива. — Он прошел в комнату и сел напротив темного камина. Взгляд его упал на оставшуюся одежду и еду.

— Она оделась и поела, — угадал его мысли Скарлиз.

Фредрик удовлетворенно произнес:

— Хорошо. Ты говорил с ней о минувших событиях?

— Да, она многое пояснила. Упомянула вашу с ней нить, ложный уход на небеса, план ангелов времени, историю с хаосом и финал той истории. Ведь она не солгала про конец мира?

— Увы, нет.

— Я не прошу вас, верховн… Фредрик, рассказывать мне свою версию событий, но есть отдельные моменты, которые мне не совсем понятны. Например, как убедиться, что со мной говорите именно вы, а не ваш аданеец. Насколько я слышал, Кьюлак умелый лжец.

— Да, он хитер и опасен, но, когда начнутся главные события, тебя рядом с ним не будет. Мне понадобится твоя помощь в Верховном Лике, когда туда прилетят объединенные войска Хискала и Океании.

— А кто возглавляет океанские войска? — тут же спросил Скарлиз.

— Владимир, полагаю. Или кто-нибудь из его доверенных лиц.

— Владимир… твой убийца, опоенный зельем.

— Это старая история, — подавив зевоту, изрек Фредрик. — Владимир был опоен, и он король. Прими это как факт. Я хотел бы, чтобы ты попытался вразумить наших, когда они прилетят. В основном Хевела. Ведь ты же не будешь уничтожать женщин и детей только потому, что они сидели за вратами?

— Я не хочу никого уничтожать, но разве непоколебимцы не станут оболочками, если их оставить в покое? Лундес рассказала мне об угрозе ауры и об истинной причине закрытия врат. Также она упомянула о деяниях Лз до встречи со мной. Я знаю про смерть Элестера.

Фредрик чуть склонил голову.

— Значит, знаешь и про закрытие врат?

— Да. Но не все же непоколебимцы заперты. Что же делать с остальными?

— Вот скоро и увидишь, — пообещал Фредрик.

— Командир, а вам известно, что это за пространство такое исцеляющее за вратами? — поинтересовался Скарлиз.

— Определенный слой измерения веласко.

— Веласко? Я был в Аэрии, там народ…

— Да, Кристоф рассказывал, — напомнил Фредрик.

— Боги, — протянул Скарлиз. — Я только сейчас сопоставил. Выходит, вы все же получили мой сигнал? Когда я вызывал ваш дух из аданея.

Фредрик одарил друга осуждающим взглядом.

— Сигнал я получил. Только зачем его было отправлять? Ты мог потерять душу. Мог вызвать демона.

— Мне нужен был ваш совет. Даже из аданея. И вышло неплохо.

— Кристоф бы с тобой не согласился, — возразил Фредрик. — Трифон его чуть не угробил.

— Трифон! — осенило Скарлиза, и он сморщился от удара своего собственного энергетического поля. С ним это случалось иногда. — Трифон же тоже отправился в будущее.

— Да-да, — закивал Тэас. — Я беседовал с Трифоном. Только не в будущем, а в нашем времени.

— Так Трифон не попал в будущее? — запутался Скарлиз.

Фредрик вдруг нервно рассмеялся.

— О Ралус, нет! Хвала Нейлуру! Только Трифона там не хватало.

— И где сейчас этот мглистый?

— Был в Океании, когда я видел его в последний раз. Это же Трифон. Он переходит границу сперва в одну сторону, потом влетает в портал, ведущий в будущее, и выходит в своем же времени на родной половинке мира.

— А вы знали, что Трифон наполовину сааг? — поинтересовался Скарлиз.

— Ну разумеется, он же мглистый.

— А я вот не знал, что все мглистые оборачиваться могут, — признался эльф.

— Ты — страж, и не знал? — Фредрик был разочарован таким заявлением. — Ладно, о пробелах в обучении сейчас не будем, а то проявится моя искра и поведает тебе о всех таинствах мглистых. Оставим пока Трифона. Вернемся к текущим событиям и будущему. Лундес многого не знала об Оскальдере и о том, что я буду делать тут, поэтому придется еще раз пройтись по истории хаоса и некоторым событиям после него.

— Я с радостью послушаю вашу историю, — приготовился Скарлиз. — Рассказ Лундес был уж слишком коротким и поверхностным. Хочу детали. Особенно мне интересно, какой стала Океания спустя двести лет.

— Увы, Океания до прогресса не дожила, — разочаровал его Фредрик. — Во всяком случае, так мне сказал Адент. Теперь я постоянно думаю об этом. Ведь не все в графстве погибли.

— Я видел Лейру, — доложил Скарлиз. — И у Констара дочь!

Фредрик тускло улыбнулся.

— Лейру я тоже видел и познакомился с Иден.

— Вы ведь убережете их, правда? — надеялся Скарлиз. — Измените судьбу Океании?

— Сделаю, что смогу, но не все в моей власти. Меня ведь воскресили не просто так, я обязан закончить дело с аурой. И у меня есть реальный шанс избавиться от искры. Нужно попытаться, потому что в противном случае мне грозит аданей.

Тут Скарлиз вспомнил наставления Лундес и мысленно согласился с ними. Легко судить других, не имея демона внутри.

— Скарлиз, — призвал его к вниманию Тэас. — Сейчас я расскажу тебе все, что было со мной в будущем и в прошлом, и ты решишь, хочешь ли помогать мне здесь или дождешься наших в стороне. Это будет только твое решение, так что слушай внимательно.

Фредрик окунул его с головой в свои приключения. В отличие от Лундес он не скупился на детали и описания, надеясь, что Скарлиз в итоге все прочувствует и сделает правильные выводы. В конце же Фредрик задал главный вопрос, готов ли друг помогать ему с Клариссой, и тот, недолго думая, ответил:

— Помогу! Конечно.

— Отлично, — оценил его рвение Фредрик. — Уже глубокая ночь, гляжу. Последняя спокойная ночь. Наберись-ка сил, а завтра мы решим твою проблему с магией и приступим к очередной переделке мира.

— Есть, верховн… Как прикажете, Фредрик.

Глава 2 
Вовсе не розыгрыш

Следующим вечером Кларисса пробивалась через толпу. Она спешила попасть на выступление Млада и была поражена, сколько народу заявилось в цирк. Впереди уже виднелся нужный шатер, но Ведана до него не добралась. Ее громко окликнули по имени. Она стала вглядываться в многочисленные лица вокруг, но знакомых не заметила.

— Сюда!

Наконец она увидела его — худощавого, болезненного на вид эльфа. Одежда на нем висела, будто на палке, однако зазывал он ее энергично. Не будь он одет так серо, она бы решила, что он один из труппы Легры.

Скарлиз протянул ей руку, чтобы помочь выбраться из потока.

— Вы кто? — вопрошала она, отступив с ним в сторону. Вокруг стало чуть свободней, но говорить приходилось по-прежнему громко. — Мы знакомы?

— Нет. Меня зовут Скарлиз. У меня к вам важный разговор. Вернее, нас тут двое. Обещаю, вас это заинтересует.

— Вы служите королю? — насторожилась Кларисса. — Все, что мы создаем в ученом доме, не опасно…

— Я не служу королю, — опроверг Скарлиз. — Уж во всяком случае не вашему. Я вообще не отсюда. Отойдем еще немного, и я познакомлю вас со своим другом. Он все объяснит. Просил назвать вам слово «оскальдус».

— Что? — Кларисса в нерешительности оглянулась на главный шатер, окруженный галдящей толпой.

— Закон, — перевел ей слово Скарлиз.

Кларисса вернула на него взгляд.

— Знаете древний навердианский? Я могла вас видеть в ученом доме?

— Нет. Прошу вас, зайдем в другой шатер. Я не смогу убедить вас сам, я далек от науки, но мой друг ее ценит.

— Тогда почему же он послал вас?

— Ему следует быть осторожным. Чем меньше глаз его видят, тем безопаснее для времени.

— Для времени?

— Да. Вы можете не идти со мной, но поверьте, лучше вам знать.

Кларисса растерялась. Она ведь спешила на выступление Млада, но эльф сумел ее заинтересовать. Наивно? Опасно? Быть может. Однако Ведана рискнула последовать за Скарлизом. Они проходили один шатер за другим, все отдалялись от толпы. А тот шатер, в который привел профессора Скарлиз, был совсем маленьким. Там хранились сломанные вещи, среди которых расположился Тэас. В руках он держал деревянную шкатулку. Легко было предположить, о чем он вспоминал.

— Добрый вечер, — громко сказала Кларисса, ощущая себя в том месте и обществе неуютно.

— Добрый, — склонил голову в приветствии Фредрик и сразу отложил шкатулку. — Надеюсь, мы вас не напугали?

— Пока нет. — Кларисса быстро оглянулась на Скарлиза, замершего у выхода. — Если захочу, я смогу уйти?

— Да, — просто ответил Тэас. — Но прошу вас задержаться. Мое имя Фредрик Гаус. — Он проследил за ее реакцией. Она явно о нем не слышала. — Что, если я скажу вам, что я из будущего и знаю, что случится через двести лет?

— Оу… — не ожидала Ведана. — Ну, я замечу, что кто-то большой молодец, раз сумел покорить время. Жаль, не я. Однако поверить сложно. Впрочем, к розыгрышам мне не привыкать. Я работаю в ученом доме. Бывало всякое.

— Это не розыгрыш, — сказал Фредрик. — Я многое знаю и могу доказать свою правоту. Позволите?

— А разве это можно — рассказывать мне о будущем? — Она сомневалась. Сомневалась во всем.

— Изначально рассказывать было нельзя, — согласился Фредрик. — Однако многие уже проболтались, и теперь с будущим проблема. Вы в опасности, Кларисса, а от вас слишком многое зависит.

— Я вас слушаю, — заявила Ведана, чем сильно удивила Фредрика. Он-то собирался удерживать ее в шатре хитростью, а она с ходу проявила интерес к абсурдной для многих теме и с легкостью отложила ради этого свои дела. Ученые. Не переставали они Фредрика поражать.

Гаус наклонился и открыл чемодан, стоявший у его ног. Под внимательным взглядом Клариссы он достал бумагу и принялся излагать факты:

— У вас на шее кулон в виде сердца, но внутри не изображение любимого, а два слова. Одно из них «оскальдус» — закон.

Кларисса невольно коснулась рукой украшения.

— Вы могли узнать об этом в ученом доме, — сказала она. — Это не секрет.

— Вы мечтаете об империи закона, где будет процветать наука, — продолжил Тэас.

— Д-да, допустим, — тут она немного напряглась. — Я очень надеюсь, что вы не люди короля. Потому что он способен на многое, даже на столь неожиданную ложь, чтобы узнать, не плетут ли против него заговор.

— Вы верно сторонитесь короля, Кларисса. Дело в том, что не вы одна мечтаете об империи закона. И не мы одни знаем о будущем. Есть те, кому известно не меньше, и они вам враги, поэтому буду поэтапно говорить как есть. Вы же знаете, что на континенте поразительно быстро возник крупный город — Верховный Лик. Столица империи, вам мало известной.

— Да, я хотела туда отправиться. Говорят, потрясающее место. И наука там ценится.

Где-то позади Скарлиз отвел взгляд и сцепил зубы. Всем сердцем он желал высказать свое мнение о Непоколебимом, но Фредрик просил не вмешиваться, а Скарлиз по-прежнему воспринимал слова друга как приказ.

— И когда вы собираетесь в путь? — спросил профессора Тэас.

— Как только закончу с делами. Да и мой брат сейчас собирается выступать здесь. В цирке Легры.

Фредрик едва уловимо дернулся, мысленно заставив Кьюлака замолчать, а затем уточнил:

— Ваш брат циркач?

— Да. Выступает с огнем. Я пришла сюда, чтобы увидеть его выступление. Мы могли бы продолжить после…

— Увы, нет, — перебил ее Тэас. — Я понимаю, он ваш брат, но потом для разговора может не представиться возможности. Слишком много событий. Вы должны знать, как себя следует вести. Поверьте, я знаю две вариации истории. В одной из них вы воплощаете свою мечту, в другой — погибаете.

— Обнадеживает, — произнесла она нервно. — Как это — воплощаю свою мечту?

— Информацию я буду сообщать вам поэтапно, как и обещал. Важно, чтобы вы естественно реагировали на события. Вскоре вы встретите человека по имени Маркус Рудрет. Верьте ему и помогайте. Он тоже ученый.

— Ну, если он и так должен был встретиться со мной, зачем рассказывать мне это? Если не хотите ничего менять?

— Мы уже кое-что изменили, Кларисса. Разумеется, мы могли сделать это, не разговаривая с вами. Уж во всяком случае, не рассказывая вам о том, что явились из будущего. Но дальше у вас появится столько вопросов, что лучше мы подготовим вас ко всему.

— Абсурд, конечно, — произнесла тревожно. — И все же, что значат ваши слова про то, что я воплощу свою мечту? Будто империю закона выстрою.

Она усмехнулась — думала, улыбнутся и они, но увы.

— Что за бред? — профессор больше не шутила.

— Кларисса, вам прямо сейчас нужно уйти из цирка и отправиться домой. Позже вы встретите Маркуса Рудрета. Выслушайте его, но о нас не говорите. Данная встреча только между нами. Мы будем держаться поблизости, но не беспокойтесь, мы не собираемся врываться в ваш дом, наблюдать за тем, как вы спите. Мы просто будем приглядывать за тем, чтобы события двигались в нужном направлении, вот и все.

— Объясните про империю, — настаивала она. — Что вы такое говорите?

— Нет. Сейчас не могу объяснить. Сперва вы должны познакомиться с важными людьми. Заранее к такому нельзя подготовить. Речь уже не об ученом Маркусе. Про других я пока что не имею права говорить.

— Вы вторглись в мою жизнь и хотите, чтобы я делала так, как вы скажете. При этом ничего толком не объяснили.

— Вы можете уйти и делать, что пожелаете, — Фредрик даже кивнул в сторону выхода, а Скарлиз демонстративно отступил в сторону. — Мы ни к чему вас не принуждаем. И не станем преследовать, обещаю.

«Не может она уйти», — занудно подумал Кьюлак. Разумеется, лишь для Фредрика. Тэас искру проигнорировал, ожидая действий от Клариссы.

— Почему я не могу отправиться на выступление? — не понимала она. — Там опасно? Там мой брат, поймите. Если опасно…

— Не опасно. Просто там есть те, с кем вы не должны встречаться прямо сейчас.

— Это он или она? Или они?

— Простите. — Фредрик скромно улыбнулся. — Не могу ответить.

— Поэтому вы говорите со мной так долго? Кто-то просидит в главном шатре все выступление? Кто-то, кого мне видеть нельзя? Вы могли бы просто соврать мне, что мое присутствие необходимо где-нибудь в другом месте, а вы заговорили о будущем. Если это правда, то вы выбрали самый сложный путь. Наверное, поэтому я до сих пор вас слушаю. Не часто встретишь человека, который начинает с правды.

— Мне это уже говорили, — отметил Фредрик. Скарлиз глянул на него. — Давайте так, Кларисса. Вы вправе действовать по своему усмотрению. Можете остаться, можете уйти.

— Вы меня заинтриговали, — призналась Ведана. — Это удается немногим. В таком случае пойду, чтобы случайно не столкнуться с кем-то. До встречи. — Она приподняла края юбки и выбралась из шатра.

— А если она решит остаться и встретится с Фортоном сейчас? — подступил к Фредрику Скарлиз.

— Не останется, — был уверен Тэас. — Ей слишком интересно, что будет дальше.

— Хм. — Скарлиз скрестил руки на груди и бодро сообщил: — Мне тоже интересно. Давно мне не было так интересно.

— Начинаешь понимать меня? — подловил его Фредрик.

Скарлиз утвердительно кивнул. Одно омрачало его состояние. Он больше не был магом. Утром Фредрик заблокировал его силу, как когда-то делал это с Кристофом. Так что лекарь теперь привыкал быть, как он сам себя называл, простаком.

— Предлагаю проверить, куда отправилась Кларисса, — сказал Фредрик, захлопнул чемодан и зашагал к выходу из шатра.

Кларисса пропустила выступление брата и вернулась домой, избежав тем самым спонтанного знакомства с Фортоном. Она постучала в дверь своего дома, столкнувшись вскоре с удивленным взором Лидии.

— Эйрэ Ведана? А как же шоу Млада? Что-то пошло не так? Сорвалось?

— Нет, просто я чувствую себя неважно. Задержалась в университете, и стало совсем плохо. Увы, я не смогла увидеть выступление. Млад расстроится.

— Млад поймет. Что с вами, эйрэ?

— Перетрудилась, наверное. Лягу спать. Мне ничего не нужно. Только отдохнуть.

— Вы уверены? — переживала экономка.

— Уверена, Лидия. Доброй ночи.

— Доброй ночи, эйрэ.

Профессор поднялась по ступеням на второй этаж и вошла в свою комнату.

Подступив к столу, она сказала в пустоту:

— Возможно ли… будущее?

Ее разбудил настойчивый стук в дверь. Впрочем, так бывало часто.

— Лидия, я слышу, — потянувшись в кровати и перевернувшись на другой бок, сонно отозвалась Кларисса.

— Это не Лидия! Это я, сестра! Открой дверь! — раздался возбужденный голос Млада из-за двери.

Кларисса поспешила подняться, накинуть халат и распахнуть дверь.

— Как ты могла не прийти? — возмущенно сказал ей брат. — Я искал тебя глазами по всему залу, но безуспешно!

Млад вошел в комнату и сел на край ее расстеленной кровати. Кларисса с виноватым видом обернулась на него. На лице Млада по-прежнему был грим, а глаза его покраснели от усталости.

— Ты не спал всю ночь, — поняла она. — Только вернулся?

— Да! Я метал огонь, глотал его, кружил по всему шатру. Мне так аплодировали! Ты бы видела их лица!

Кларисса улыбнулась.

— Я не сомневалась. Я горжусь тобой…

— Но ты должна была быть там! Ты ведь обещала!

Кларисса вздохнула. Теперь она гадала, что сказать ему. Ведь не скажешь же правду. Однако те незнакомцы в шатре правды не боялись. Но правды ли? Теперь, утром, как оно обычно и бывает, все странности стали казаться ей враньем. Кларисса ощутила себя глупо. Наверное, потому, что вообразила, как рассказывает правду брату: мол, знаешь, Млад, шла я вчера на твое выступление, и меня остановил подозрительный эльф. Заманил он меня в шатер, где путешественник во времени пообещал мне империю закона и не велел приходить на твое выступление, чтобы не столкнуться с кем-то. Поэтому я ушла.

— Прости, Млад, — сказала она вслух. — Кажется, я перетрудилась. Уже почти дошла до шатра, как поняла, что попросту не высижу выступление. Думаю, я приболела.

Млад оценивающе глядел на нее минуты две и объявил в итоге:

— Значит, сегодня останешься дома. Ну это, из-за плохого самочувствия.

— Увы, не могу, — ощущая груз вины, возразила она. Ей нужно было идти в ученый дом и ожидать там какого-то Маркуса. — Много работы, Млад. И потом, боюсь, если лягу обратно в кровать, то даже все циркачи твоего Легры не поднимут меня своим шумом.

— Все-таки жаль, что ты не видела, — расстроенно произнес Млад.

— Я приду. Обязательно приду. И я правда горжусь тобой, Млад.

— Придется тебя простить. — Он поднялся с кровати и обнял сестру. — Спущусь вниз, поем. Лидия уже приготовила завтрак и ждет нас. Потом пойду спать. Видишь, не зря я заглянул, разбудил тебя вовремя. Успеешь спокойно добраться до ученого дома, как все нормальные люди.

— Вот уж спасибо, братишка. Давай, маленький циркач, спускайся и присоединяйся к Лидии. Дай сестре одеться.

— А хочешь, покажу фокус с переодеванием?!

— Э-э-э, нет! Женщине нужно привести себя в порядок. Мужчина должен выйти за дверь, и быстро! — Она легкими взмахами выпроводила его в коридор и, рассмеявшись, закрыла за ним дверь.

Все происходило правильно. Маркус явился в университет и встретился там с Клариссой, за встречей приглядывала Мэй, которая впоследствии передала информацию Фредрику. Другой же Фредрик не рискнул находиться рядом с Квейт, поэтому доверился судьбе и остался в то утро в стороне. Он не смотрел в окно и не слушал речей, произнесенных в ученом доме, просто приглядывал за входом с безопасного расстояния и ожидал появления Фортона. Эда не появился ни в тот день, ни в последующие, и Фредрик предположил, что за учеными шпионили подручные капитана и Эде не было надобности утруждаться самому. Клариссу он пока не знал.

Маркус тоже двигался верным курсом. Еще не умирала его сестра, не выдвигались против него обвинения в Непоколебимом, не было причин бежать, а следовательно, до взрыва кареты и перемещения в будущее события пока не дошли. Рудрет был поглощен созданием формулы, а профессор, как и должна была, помогала ему. Потом ее все же схватили воины короля и утащили в темницу из-за доноса Лз. В прошлый раз было так же, в этот должно было повториться. Если бы Тэас и Скарлиз увезли Клариссу в безопасное место, она бы не закончила формулу, не отправилась бы в цирк, не придумала бы, глядя на безумного клоуна, как лишить магию тайны разума. Тэас же не мог ей кинуть подсказку, ведь в таком случае сам бы стал соавтором формулы. Этого еще не хватало будущему!

Рассуждать тут можно было бесконечно. Что верно, что нет. Во что следует вмешиваться, а каких событий стоит избежать. Фредрик настраивал себя на третий вариант реальности с жизнеспособным финалом и поначалу полностью держал ситуацию под контролем. Это было несложно, так как события, происходившие с Веданой в Наверди, были ему хорошо известны. А вот дальше стало запутанно, так как ориентироваться приходилось только на непоследовательные заметки Фортона и архивы Сагона. Кьюлак торжественно назвал их с Тэасом план импровизацией с уклоном к созданию законного Оскальдера.

Пока Ведана была за решеткой, неутомимые путешественники во времени сопоставляли найденную в двух реальностях будущего информацию. В такие моменты Кьюлак мысленно требовал от Фредрика передать ему власть над телом. Мол, ты смертный, не потянешь, а я иной — все устрою. Как детектив, Тэас был вынужден согласиться. В конце концов, он пошел на огромный риск, вернув Кьюлака. Пускай искра делает то, для чего была поднята из аданея. Существовали вещи, которые смертный и впрямь был не в силах предугадать и использовать. Однако…

«Мы поступим иначе, — мысленно объявил Фредрик. — Мы сольемся в единое целое, как было некоторое время после тоннелей».

Кьюлак помолчал маленько, обдумывая предложенный вариант, и полюбопытствовал: «Ты отдаешь себе отчет в том, что долгое слияние может привести к единению искры и души? Если не опасаешься этого, я согласен».

— Договорились, Кьюлак, — случайно вслух подтвердил Фредрик.

Рядом был Скарлиз, и он подозрительно посмотрел на своего бывшего верховного стража. В итоге эльф не выдержал:

— Вы… Фредрик… — Скарлиз никак не мог решить, как следовало обращаться к графу. — Вы заключили сделку со своей искрой?

Фредрик посмотрел на друга и пояснил:

— У меня нет выбора. Это тот случай, когда у меня действительно нет выбора.

Скарлиз сдержанно кивнул. Однако спустя некоторое время все же прокомментировал:

— Должно быть, ваш демон очень умен, если поставил вас в ситуацию без выбора.

Фредрик промолчал. Лучше молчать.

В одну из ночей, недели спустя, тяжелые ворота распахнулись, и стражники короля почти что выбросили Клариссу на дорогу. За этим незаметно наблюдали двое.

— Мы поможем ей? — тихо осведомился Скарлиз. Он уже готов был сорваться к замученной Клариссе, но Тэас удержал его.

— Пока нет, — возразил Мойро.

— Тогда почему мы здесь?

— Чтобы контролировать события, — ответил Фредрик, в душе презирая свою очередную роль.

Друзья скрылись, а Ведана добрела до дома, где Млад и Лидия встретили ее слезами и расспросами. Все повторялось, разве что, поднявшись в свою комнату, Кларисса обратилась в пустоту:

— Если вы все знаете, если пришли из будущего, если я так важна, то помогите мне, прошу вас. Вы же следите за мной. — Возможно, ей просто хотелось верить, что поблизости был кто-то, кто понимал в происходящем больше, чем она. И хотя отклика в ту ночь она так и не получила, веру свою профессор не растеряла. Решила, что, как только закончит формулу, загадочные помощники снова возникнут на ее пути. Так оно и вышло. С задачей Кларисса справилась и сумела тайно передать недоработанную формулу Маркусу. Рудрет отправился своей дорогой, а Ведану снова схватили подручные Каррэда. Ее обвинили в нежелании помогать королю, сдавать шпионов в ученом доме. Единственное, что изменилось, — не звучало имя Венедикта Тоора, то есть Фортона.

Клариссу затолкали в карету, из которой она вскоре выбралась своими усилиями. Свела охранников с ума, испробовав формулу, но на сей раз никого не убила — просто обезвредила. Вышло лучше, чем в предыдущей реальности. За борьбой Веданы приглядывали сразу два сосредоточенных Фредрика и один впечатленный Скарлиз. Только первый Фредрик, едва убедившись, что Кларисса не нуждалась в защите, сразу исчез, а второй вместе со Скарлизом несколько раз перемещался вслед за Веданой.

— Стойте! Стойте! — остановили они ее хаотичное перемещение. — Стойте, это мы!

Она бешено взглянула на путешественников во времени и сквозь прерывистое дыхание выдала:

— Наконец-то… вы. Все? Я все сделала правильно? Все закончилось?

— Простите, Кларисса, — покачал головой Фредрик. — Самое важное для вас впереди. Однако я не говорю, что плохое. О короле не беспокойтесь. Больше он вас не тронет.

— А как же мой брат? — ахнула Ведана. — Боги, что же я наделала! Что же с ним теперь будет? Если король узнает…

— Не беспокойтесь о брате, — поспешил сказать Фредрик. — Цирк уже в пути. Ваш брат не в Наверди.

— Он уехал? Почему я об этом…

— Потому что мы заранее все подготовили, — пояснил Скарлиз, наслаждаясь ролью знатока судьбы. — Мы же знаем будущее, — напомнил он.

— И каждый свой шаг я должна согласовывать с вами? — переживала Кларисса, всем видом протестуя против такой участи.

— Нет, — успокоил ее Фредрик. — Мы еще немного поможем и исчезнем с вашего пути. Проживать за вас жизнь мы не собираемся. Нам велено направить.

— Направить куда?

— Туда, куда вы мечтали попасть. В соседнюю империю. В Верховный Лик. Наша задача — доставить вас туда и не позволить одной личности вмешаться.

— Опять некая личность, — Ведана вздохнула. — Назовите уже имя. Кто хочет навредить мне? Тот, кто написал донос?

— Его зовут Кристан Орлис, но мы называем его Лз, — ответил Фредрик. — Вы что-нибудь слышали об императоре соседней империи и искрах?

«Позволь, я расскажу об искрах», — мысленно вмешался Кьюлак. Фредрик не позволил. Тем более выяснилось, что Кларисса знала в основном об ауре, и многое пришлось дополнять. Не будь Лз, Тэас не стал бы сообщать сам.

— Ничего себе у меня враг, — в конце поразилась Кларисса. — Зачем я ему? Это из-за формулы или из-за того, что я… империю построю? — Она улыбнулась, хитро глянув на своих информаторов. Ну абсурд же, пусть признаются наконец.

— Об этом я говорить не стану, — разочаровал ее Фредрик.

— И правильно, — ответственно заявила Ведана. — Не говорите. А то что же это за жизнь такая, когда знаешь каждый свой вздох. Оплошаешь непременно.

— Рад, что вы не теряете оптимизма, — оценил Тэас. — Этот Орлис также видел будущее и хочет изменить его под себя.

— А как мне понять, что и вы не пытаетесь изменить будущее под себя? Вдруг возникнет на моем пути еще кто-нибудь и скажет, чтобы я доверяла ему, а не вам. Мне вообще тяжело верить в последнее время, но очень хочется. Объясните, пожалуйста, как вам удается менять время, не встречая сопротивления богов и ангелов. Разве такое возможно?

— Мы действуем заодно с ангелом времени, — ответил Фредрик.

— Заодно с ангелом, — повторила Кларисса, поводив глазами из стороны в сторону, зацепившись взглядом за пожелтевшие листья на вездесущих деревьях. — Ну да, это же естественно. — Вот и как тут реагировать, как верить? Или хуже усомниться в посланниках небес? — Ладно, допустим, — произнесла она медленно. — Вас перемещает сам святейший ангел или есть гений, пробивший ткань времени каким-то прибором?

— Изобретатель будет, — поправил ее Скарлиз с молчаливого согласия Тэаса. — Просто изобретатель еще не родился, но, надеюсь, родится.

— Ах, так он из того — вашего будущего, — поняла Кларисса. — Это звучит убедительней. Должно быть, прогресс далеко уйдет. Когда-то я тоже задумывалась о времени, как о реке, спокойной и безмятежной, но скрывающей много подводных камней. Судя по тому, чем вы тут занимаетесь, камней вы собрали немало.

— Скорее, меняем русло, — добродушно заметил Фредрик. — А проблемы в будущем из-за поумневшей магии, а не из-за маленькой часовой стрелки. Изобретение, напротив, помогает нам залатать временные дыры и не зайти в тупик.

— Вы сказали «стрелка»? — восхитилась Кларисса.

— Да, — подтвердил Фредрик. — Часовая стрелка.

Ведана была так увлечена темой, что совсем забыла, где находится. Вокруг ведь был глухой лес. Далеко он простирался во все стороны, и через лохматые верхушки деревьев с трудом пробивался к корням дневной свет. Беглянка Кларисса стояла там в помятой одежде, а общалась так, словно сидела за столиком дома и попивала кофе.

— Поразительно, — не уставала она повторять. — Знали бы вы, как мне хочется расспросить о будущем. Какое оно. Но я не стану, ведь все понимаю. Хотелось бы мне узнать больше и о Непоколебимом, но после вашего рассказа я не стану вас просить. Вряд ли вы разделите мой восторг.

— Вскоре вы сможете сами оценить Верховный Лик, — сказал ей Фредрик. — Думаю, пора. Готовы? — Он протянул Ведане и Скарлизу руки.

Через мгновение все трое стояли на широкой светлой улице в Верховном Лике. Мимо проезжали наполовину открытые экипажи, на которые профессор сразу обратила внимание.

— Интересно, — проговорила она вполголоса. — Уже прохладно, а экипажи открытые. Странное решение.

— Возможно, им не так холодно, — предположил Тэас. — Тут много магии бродит, она греет города. После… всего им придется многое переделывать. — Его фраза породила мысленное замечание Кьюлака: «Переворот им нужен. Настоящий взрыв».

— Куда теперь? — между тем спросила Кларисса. — Я ощущаю себя неловко в потрепанной одежде в таком необычном светлом городе. Прямо глаза режет от света. — Она осторожно вытащила руку из-под плаща и стала пальцами укладывать пряди волос.

— Кларисса, вы выглядите великолепно. Вам ничего не надо, кроме как следовать за мной, — вежливо велел ей Фредрик, сняв с себя плащ и набросив его вторым на плечи Веданы. Она коротко улыбнулась.

Они двинулись по краю улицы, наблюдая за повозками, открытыми каретами и экипажами с навесами, разглядывали светлые дома и высоченные колонны. Увы, в тот раз Тэас ассоциировал столицу вовсе не с Фортон-Эдой, а с Утренним Ликом. Обилие солнечного цвета, колонны, арки. Только во главе всего Ирвинг.

«Собираешься остаться в стороне? — вновь мысленно обратился к нему Кьюлак. — Оставишь победу Фортону? А как же твоя загубленная жизнь и законная месть Ирвингу? Или ты похоронил Фредрика окончательно и думаешь только о будущем?»

— Тебя… — Тэас осекся, потому что невольно начал отвечать своей искре вслух. Он глянул на своих спутников. — Простите, — извинился он и продолжил мысленно: «Тебя волнует не мое прошлое, ты готовишь почву для успешного слияния. Хочешь настроить меня на месть. Так тебе будет проще повлиять на наш совместный образ».

«То есть ты ничего не сделаешь в память о семье и графстве? Фавластаса убил не ты. Тот же Фортон, вероятно. Милый Ло явно лишь помог, так же как и Элестер. Лз… не он взорвал графство. И потом Лз уже неважен, поверь. Ирвинг — цель номер один. Он всегда был опаснее остальных фавластасовских искр. Ты-то понимаешь это. В графстве ты просто не успел разобраться. Это Ирвинг взорвал твой замок».

«В той реальности, которая привела к Оскальдеру Сагона, я был мертв во время этой войны. Мне не следует вмешиваться. Тем более правила стражей гласят, что мстить нельзя…»

«Значит, ты все еще веришь в правила стражей? — перебил его Кьюлак. — Скажи, если все пройдет так, как должно, если выживешь и вернешься в Оскальдер, тебе будет спокойно знать, что ты тот, кто лишь направлял и наблюдал в этой войне? Они убили твою семью, Фредрик, убили твоих подданных. А ты сейчас защищаешь их и даже не способен избавиться от Ирвинга — прямого виновника взрывов в графстве. Поглядим на твоего стража, который видел гибель Анатары, когда ты скажешь ему, что Ирвинга надо оставить Фортону и судьбе. А вы просто должны стоять в стороне и не вмешиваться». Кьюлак стих, да ненадолго. «Вот молчишь ты, Тэас. Потому что знаешь, что имеешь право добиваться справедливости. И поболее, чем остальные. Но также понимаешь, что все слишком далеко зашло. Ты превратился в оружие. Профессору не нравится спрашивать разрешения на каждый шаг, а ты делаешь это с начала смертей в будущем. Можешь молчать, но когда мы сольемся и когда ты увидишь Владимира и своих океанцев, ты ощутишь свое положение особенно остро. И поглядим на Скарлиза, когда между стороной врага и стороной своих подданных, принц Гаус, ты выберешь первых. Тех, кто уничтожил Валарда и Констара».

«Что-то вспомнился мне хаос и твои такие же умные рассуждения о смысле бытия, — подумал Фредрик. — Я не собираюсь выбирать сторону. Я наблюдатель. Меня и в живых-то быть не должно».

«Но ты жив, и ты оружие, а не наблюдатель! Посмотри правде в глаза, Фред! Это твое время! И твоя настоящая жизнь! Есть друзья, а есть родня. Есть кровь, понимаешь? Твоя семья погибла только потому, что ты был верховным стражем. И ты не отойдешь после этого в тень. Не сможешь, готов на что угодно спорить. Я бы в нужный момент отошел, но ты — нет».

Кьюлаку было легко последовательно выражать свои мысли, в то время как Фредрик общался более обрывисто, как и положено смертному. Возможно, еще и потому, что многое хотел скрыть от аданейца. Далее он попросту его игнорировал, потому что привел Клариссу туда, куда хотел. Именно на ту самую широкую улицу, заставленную лавками, в эпицентр маго-технической ярмарки.

— Могу я тут задержаться? — ухватила верное направление Кларисса.

Фредрик сообщил:

— Вы и должны тут задержаться. А мы с другом с вами не пойдем. Далее действуйте так, как сочтете нужным. — Фредрик наклонился, открыл чемодан и достал оттуда сверток, протянув его профессору. — Продадите это — и долгое время сможете безбедно существовать в этом городе.

Кларисса сощурилась, пытаясь повнимательнее вглядеться в лицо Фредрика, затем покосившись на послушного Скарлиза.

— Как у вас все продумано, — отметила она. — Благодарю вас за помощь. Надеюсь, вы не обманули меня.

— Вы все еще допускаете такую возможность? — Фредрик вопросительно вскинул брови.

— Такую возможность всегда оставляют в подобных случаях. Но даже если так, это самый гениальный спектакль из всех, что я видела. Легре и Младу есть у кого поучиться.

— Давайте не будем о цирке, — попросил ее Фредрик. — Удачи вам, профессор Ведана. — Гаус чуть поклонился ей. Так же сделал и Скарлиз.

Кларисса одарила их последней улыбкой и неуверенно зашагала по улице, по пути то и дело замирая, разглядывая не всегда понятные ей изделия. Через некоторое время Ведана обернулась, но Скарлиза и Тэаса не обнаружила. У них было много времени, чтобы спокойно уйти. Изобретения уже полностью поглотили внимание Клариссы.

«Улица маго-техников» — гласила аккуратная вывеска под симпатичной каменной крышей, созданной специально, чтобы укрыть эту самую вывеску от дождя. Кларисса лишь мельком глянула на название и двинулась дальше, осторожно огибая многочисленные повозки и прилавки. Еще недавно улица казалась ей довольно широкой, а теперь из-за всех этих телег и временных шатров на дороге с трудом могли разойтись два человека. Экипаж и вовсе не смог бы проехать, поэтому лошадей гнали в обход.

— Осторожно! — прикрикнул кто-то на кого-то. К Клариссе это не имело отношения.

Она проходила лавку за лавкой, порой заглядывала в палатки. Многие шатры принадлежали молодым изобретателям. Только в ярмарочные дни те имели возможность продемонстрировать городу свои достижения, а в случае успеха быть представленными императору и первому маго-технику империи. Попадались разные умельцы, но по большей части они вели себя достойно: не кидались на посетителей, желая заразить их своей идеей, не выпячивали талант. Ведана оценила их дружелюбие, уверенность и честность.

Когда уже, казалось бы, ничто не способно было удивить ее, внимание Клариссы привлек небольшой магазинчик. Оттуда доносилась заводная мелодия, сразу напоминавшая профессору о задорном братишке Младе. Кларисса перешла улицу и аккуратно толкнула деревянную дверь. Музыка играла громко и постоянно повторялась, словно в открытой музыкальной шкатулке. Повсюду в лавке: на стенах, на столах, даже у потолка — были разложены и подвешены разноцветные маски. Ведана подходила к ним, изучала узоры, дивилась нестандартным формам. На некоторых масках были перья и даже драгоценные камни.

В обилии вещей и ярких красок Ведана вдруг приметила настоящие глаза. Это было неожиданно. Казалось, будто маска соскочила со стены и подмигнула ей. Да и заводная мелодия доносилась прямо из этой маски. Мужчина, носивший ее, сделал шаг вперед, чтобы не пугать Клариссу.

«Должно быть, владелец», — подумала она и полюбопытствовала вслух:

— Зачем музыка?

Мужчина снял маску. То был Фортон Эда.

— По правде, сам не понимаю, — признался он. — Примерил ради интереса, и такое ощущение, что мне в ухо воткнули музыкальную шкатулку. — Эда положил маску на прилавок и потер виски. — Изначально это ритуальная маска, — пояснил он со всей серьезностью. — Жрецы надевают ее, чтобы выглядеть одинаково перед взором богов. Считается, что так стирается индивидуальность, остается лишь величие богов. Что же касается мелодии… не могу ответить, почему изобретатель выбрал такое чудное сочетание.

— Так не вы ее изобрели?

— О нет. У меня от этой мелодии побаливают уши.

В полу откинулся люк, и из подвала торопливо выбрался невысокий непоколебимец в светлой и довольно теплой накидке. Часть разговора он услышал и решил вмешаться:

— Это мои изобретения. Я объясню замысел. — Тут он покосился на Фортона. — Если позволите, капитан?

Кларисса для себя отметила: «Капитан».

— Да, объясните нам задумку, — сказал Фортон.

Изобретателю явно польстило внимание капитана, поэтому, выключив мелодию, творец приступил к рассказу:

— Видите ли, маски действительно ритуальные. Но боги на самом деле гневаются на нас за вечный мрак в голове. Думаю, хотя бы иногда, в момент почитания богов, мы должны предстать перед взором небесных господ счастливыми, тем самым благодаря их за жизнь.

Кларисса иногда поглядывала на реакцию Фортона. Бывало, взгляды их встречались и мигом расходились.

— Просто музыка, — в какой-то момент начала Ведана, — она немного, немного…

— Пожалуй, поясню за даму, — вмешался Эда. — Музыка громкая, и вместе с маской — перебор.

— Ваше право так считать, капитан, — ответил изобретатель.

— Мне идея нравится, — добавила Кларисса, не желая обидеть создателя. — И музыка нравится. Просто чуть-чуть бы потише.

— Благодарю, — обрадовался хозяин. — Пойду достану другие модели. В подвале их много. Быть может, оцените.

Он нырнул в люк, а Ведана шепнула Фортону:

— Хочет проверить ваш слух на стойкость.

— Вы правы, — кивнул Эда. — Мне определенно пора исчезнуть. А вы тоже изобретаете?

— С чего вы взяли? — спросила она.

— Это ярмарка маго-технических новшеств. Большинству женщин подобное неинтересно. Здесь не выставляют благовония или цветы.

— Ах, я поняла. Скучно живется вашим женщинам. — По ее губам скользнула тень улыбки.

— Моим женщинам? — не понял Фортон.

— Тем, по кому вы судите. Вы извините меня… капитан. Хочу увидеть больше. На маски я насмотрелась, — с этими словами Ведана покинула лавку и прогулочным шагом двинулась дальше. Причем вела она себя так, словно точно знала, куда идет.

Фортон ее нагнал.

— Почему вы убежали? — спросил он серьезно, обратив внимание на ее двойной плащ.

— Не убежала — ушла, — ответила она на ходу.

— Выходит, я не ошибся? Вы ученая? Это просто вопрос! — Он почти перешел на крик, так как после музыкальной маски в его ушах звенело. Да и вокруг кипела жизнь.

— Почему вы так интересуетесь? — спросила она, сбавив шаг и уже не столь уверенно посмотрев ему в глаза.

— Вы что же, испугались меня? — удивился Фортон. — Не переживайте, здесь я просто ищу неплохие идеи. В таких местах я совершенствую свое мастерство. Учусь отличать хлам от настоящих достижений. Ученых я уважаю. Тут все уважают ученых. Вы же нездешняя, верно?

— А какой вы капитан? — прямо спросила Кларисса.

— Мое имя Фортон Эда. Я капитан детектио. Охраны этого города. Интересоваться новыми лицами — мой долг.

«Ну разумеется, капитан охраны», — с грустью подумала Кларисса. Не знала она пока, влезла ли в очередную яму или твердо ступила в светлое будущее. Знатоки времени оставили ее, вот и приходилось полагаться на свое чутье. Капитана она, однако, не боялась. Он был ей даже симпатичен.

— А я-то думала, что в вашей империи будет как-то иначе, — протянула с легким разочарованием. — Значит, и тут все друг друга вечно проверяют.

— Ну разумеется, а как же? — удивился Эда. — Такие времена. — Он почему-то улыбнулся ей, и вроде не издевался. Старался быть вежливым и открытым. — Так что вы изучаете?

— Древние языки, тексты. И преподаю другим.

— Должно быть, это очень увлекательно, — искренне заметил Фортон. — Расскажите мне по пути о ваших трудах и открытиях.

— А куда мы идем?

— Просто гуляем. Вы не против?

Кларисса пожала плечами и согласилась. А будь что будет. Они продолжили прогулку. Эда сцепил руки за спиной и был сама галантность. В глазах его подобно искре сверкало любопытство, а на губах довольно часто появлялась легкая улыбка.

— Древние тексты возвращают нам много забытых возможностей, — говорил Фортон. — Вы разбираетесь и в древних знаках?

— Да, разбираюсь, — подтвердила Кларисса.

— Почему же не представите империи свои труды? На ярмарке?

— Потому что в моем королевстве королю нет дела до науки.

Фортон мигом сообразил:

— Наверди?

— Да, капитан.

— А как вы попали в город? — спросил он, чуть нахмурив брови. Кларисса тоскливо вздохнула. Все же не стоило откровенничать с ним. И тем не менее она вновь поразилась своим эмоциям. Куда пропал страх? Ну откуда это желание делиться правдой с капитаном охраны?

— Мне говорили, что это место открыто для всех, кто любит прогресс, — сказала Ведана. — Я приехала сюда в поисках лучшей жизни и ответов. Я нарушила ваш закон?

— Нет, — возразил Фортон. — Город и вправду открыт для гостей. Вас ведь проверяли на входе?

— Проверяли, но разве с такими механизмами вам страшны какие-то угрозы?

— Проблем всегда предостаточно, — сказал Фортон. — Их нет, только если не копать. Понимаете, о чем я? И простите мне этот короткий допрос.

— Я не удивлена. В этом мире остается только мечтать о месте, где можно заговорить с посторонним, не опасаясь быть честной с ним. Месте, где есть те, кто следят за порядком, но не допрашивают всех подряд. Месте, где создают и созидают. Вы… не согласны со мной, капитан? Почему вы так смотрите на меня? Неужели вы никогда не думали о таком? Или подобные вам не мечтают?

Фортон и впрямь смотрел на нее особо, ведь она огласила не свои мечты, а его стремления. Ох уж эти проклятые знания о будущем. Все усложняют.

— Я с вами соглашусь, — сказал Эда. — Мне нравится ход ваших мыслей. Жаль, что я даже вашего имени не знаю.

— Кларисса Ведана, — представилась она.

И тут Фортон вспомнил. Он слышал о ней в ученом доме, но на ее пути не появился. Не видел в этом смысла, ведь его детектио успешно внедрились в ряды учеников и были очень полезны. Шпионская сеть работала, и капитан преспокойно вернулся в Верховный Лик, не желая своей личностью привлечь внимание навердианского короля. Было, конечно, кое-что еще. Эде показалось, что верные его детектио в Наверди стали не такими уж верными. Будто следили они больше не за учеными, а за своим капитаном. Уж не было ли это истинным заданием Ирвинга.

— Кларисса, — снова заговорил Фортон, случайно глянув на кулончик на ее шее.

Ведана проследила за его взглядом.

— Я показываю этот кулон своим ученикам, проверяю их так. — Она открыла крышечку в виде сердца, показав слова. — Сможете перевести?

— Оскальдус? — поразился Фортон и резко вскинул глаза на профессора. — Закон?

Кларисса захлопнула кулон.

— Знаете древний навердианский?

— Самую малость, — ответил Фортон. — Второе слово мне неизвестно. Что ж, профессор, пожалуй, больше не буду докучать вам своим присутствием. Благодарю, что ненадолго составили мне компанию.

— Вы вовсе не докучаете мне, капитан, — сказала Кларисса. — Похоже, это я вас утомила. Пойдете докладывать обо мне своему императору?

— Ему неинтересны обычные гости, — возразил Фортон. — Просто так мы уйдем с ярмарки, а мне нужно вернуться к поиску новых идей. Добро пожаловать в Непоколебимый.

Капитан откланялся и своей уверенной походкой двинулся прочь. Вновь ему помешало будущее.

                                         * * *

Едва Фредрик и Скарлиз исчезли из виду Клариссы, Гаус объявил другу:

— Теперь и нам надо разделиться.

Бывший страж промолчал и уходить не спешил. Пришлось Фредрику напомнить:

— Профессор в столице, на ярмарке и, уверен, вот-вот встретит Фортона. Первый этап завершен, а я говорил тебе, что будет дальше.

Скарлиз помнил, но не сказать, что понимал. Он наконец осмелился высказаться:

— Мне кажется, что верховный страж способен справиться со всеми проблемами без участия искры. Раньше вам хватало жезла и веры в ангела, а теперь вы заключаете сделки с аданейцем и готовы добровольно объединиться с ним.

Тэас закатил глаза, заметив:

— Похоже, я впустую потратил столько времени на подробное описание моих приключений в будущем и после него. Если ты по-прежнему считаешь, что я могу просто проигнорировать Кьюлака.

— Но вы же сами вернули его из аданея.

— Верно, — согласился Фредрик. — Вместо худшего аданейца, которого я вообще не знал.

— Я помню детали, — с нажимом произнес Скарлиз, — но мне не нравится, что вы искренне верите в свою неспособность правильно выстроить события. У вас в помощниках небеса. Да, вы смертный, но как можно следовать по пути, который прокладывает аданеец? Да еще и обещать ему что-то в конце?

Лундес поняла, что не стоило лезть во внутренние интриги души и искры, а Скарлиз — увы, нет. К тому же Тэас не забывал, где находился. Вовсе не в Оскальдере, а среди врагов. Вот жестко и прошептал:

— Скарлиз, не мешай мне выполнять задачу. Не место и не время все заново объяснять. На этом наши пути расходятся. Как только сюда прилетят океанские войска, ты можешь присоединиться к ним. Будешь ли воевать вместе с ними или переубеждать их — дело твое. Я считаю, что теперь ты знаешь достаточно, чтобы действовать с умом.

— Не поступайте так, — тихо настаивал Скарлиз. — Не сливайтесь с искрой и не соблюдайте сделку.

— Возьми! — Тэас опустил руку в карман и достал оттуда несколько монет, вручив Скарлизу. — Иди!

Лекарь принял монеты, но с места не сдвинулся. Ему казалось, что он снова борется за жизнь верховного стража.

— Подумайте, как это выглядит, Фредрик, — шептал он упрямо. — Вы ведь даже не собираетесь помогать нашим бороться с врагом. Боги, возможно, вы даже защищать этих… — он нервно махнул рукой, указывая на все вокруг, — будете. Вы еще не слились с искрой, а уже теряетесь. Как же я жалею, что не смог вас вылечить тогда.

Фредрик осуждающе смотрел на друга. Была во взгляде Гауса и печаль. Скарлиз не понимал, совсем не понимал. Но это ничего. Главное, чтобы не понял Кьюлак.

«Убей его, — между тем советовал в голове аданеец. — Иначе этот недостраж, как когда-то Лундес, сорвет нам все планы. Не можешь сам — отпусти контроль, я убью».

«Не убьешь», — сказал Фредрик, в последний раз посмотрел на Скарлиза и переместился.

Очутившись в безопасной точке, душа и искра приступили к слиянию. Внешне ничего не изменилось, но внутри прекратился диалог.

                                         * * *

Фортон был уверен. Во всем: в том, что Кларисса действительно была профессором, в том, что она наивная и доверчивая, хоть и пыталась это скрыть, и, наконец, в том, что он понравился ей. А женщинам, как считал капитан, нужно прежде угождать, а уже потом предлагать. Он легко нашел постоялый двор, на котором остановилась Кларисса, и первое время высылал ей книги. Научные труды, достать которые без его участия она бы не смогла. Курьер, приносивший посылки, всегда был один — доверенное лицо Эды. Как правило, возвращая прочитанные книги, Ведана прикладывала к ним короткую записку. Всякий раз она благодарила капитана за щедрость и добавляла некоторые идеи из прочитанного, которые, по ее мнению, могли быть любопытны капитану.

Поначалу Фортон избегал личных встреч, опасаясь ненужных последствий как в будущем, так и во дворце в настоящем. Но продолжалось так недолго. Настал момент, когда капитан лично допустил Клариссу в центральное хранилище книг и провел там с ней целый день. Для него она была не просто другом и интересным собеседником — она была единомышленником. Его снова и снова поражала схожесть их взглядов. А ведь у них были совершенно разные характеры. Она — спокойная, мягкая, открытая, всегда улыбчивая, и он — циничный и скрытный вояка. Убийца.

Фортон делился с ней своими реальными планами в легкой беседе, а она улыбалась ему в ответ и критиковала некоторые его методы, даже не догадываясь, что все, о чем они говорили, было реальным планом Эды.

Кларисса не была глупа, просто Фортон был хитер, да и лгать он привык не только на словах — никогда не забывал о взглядах. Она понимала, что капитан городской охраны проливал кровь, и не раз, но старалась об этом не думать. Ведь он был так галантен, так добр к ней. Он никогда не ставил ее в неловкое положение, не пытался задержаться рядом с ее дверью вечерами, не заходил в ее комнату и днем.

— Вы боитесь меня? — в один из таких вечеров спросила она прямо.

— Нет, — ответил он мигом. — Я уже говорил вам, что мы родились в разных местах и правила приличия…

— Разве я о многом прошу? — недоумевала Кларисса. — Выпить чаю? Не вижу в этом ничего дурного. Уверяю вас, речь идет лишь о чае и продолжении беседы.

— И тем не менее. — Фортон опустил голову, и теперь из-за широких полей его шляпы лица было не разглядеть.

— Я ошиблась, — осознала Кларисса. — Вы не меня боитесь, а себя. — Она присела слегка и заглянула под широкие поля, чтобы увидеть его лицо. — Вы не умеете просто пить чай с женщинами?

Фортон вскинул подбородок, чтобы даме больше не пришлось приседать, и рассмеялся, но не громко.

— Поверьте, профессор Ведана, — заговорил он вновь, — с вами можно просто говорить вечность, большего и не требуется. Однако вы ученая, а по меркам моей империи это элита. Правила приличия обязывают нас…

— Серьезно? — усмехнулась Кларисса. — Вы мастер красивых слов, капитан. Я пригласила вас на чай, а вы стали читать мне мораль, как людям нашего круга стоит развивать отношения, чтобы сохранить свою честь. Мне кажется, вы просто не хотите брать никаких обязательств. Вам проще иногда встречаться со мной, получать в моем лице понимающего собеседника, а затем уходить, чтобы быть свободным от всего иного. Переступить порог женщины, видно, это тяжелый шаг для мужчины в вашей империи.

— Назревает переворот, профессор. Грядет война. Поэтому я предпочитаю держаться подальше от более тесных отношений. Вы правы, вы отличный друг и собеседник, однако вам только кажется, что чайная церемония в моей компании ныне безобидное занятие. Врагов у меня море. Вас легко скомпрометируют, и лишь для того, чтобы попытаться меня сбить.

— Но стоять под моей дверью вам это не мешает, — заметила Кларисса. — И знаете, я вот не думаю, что вас, Фортон, кто-то сможет скомпрометировать. Тем более отношениями. Спасибо, что заботитесь о моей репутации. Доброй вам ночи, капитан. — Она подарила ему последний загадочный взгляд, переступила порог своей темной комнаты и закрыла за собой дверь. Мягко, почти беззвучно. Судя по звуку удаляющихся каблуков, Фортон задерживаться не стал.

Он не солгал ей про войну и про то, что избегал серьезных отношений. В одиночку он был сильнее, ни от кого не зависел, и никто не смог бы повлиять на него. Что же касается плотских наслаждений, у капитана детектио всегда находились женщины, которым не обязательно было дарить любовь в обмен на близость. С Веданой он так не мог.

Разумеется, была еще одна причина не сближаться с ней. Из-за будущего. Фортон до сих пор не знал роль профессора в истории. Его по-прежнему смущало слово «оскальдус».

Улицы Верховного Лика в тот вечер были особенно пусты. Фортон называл это затишьем перед бурей. Капитан задумался, не было ли это связано с пробуждением разума магии внутри горожан. Сам Эда был очищен, но остальные непоколебимцы могли ощущать себя подавленными перед первым ударом внутреннего врага. Если, конечно, верить Маркусу.

Мимо Эды прошел патруль детектио. Они синхронно склонили головы, поприветствовали капитана и двинулись дальше. А вот затем на пути возник Тэас Мойро. Да не просто возник, а приоделся в костюм детектио, прикрыл лицо шляпой с широкими полями и даже направил на Эду маго-пистолет. Разобрать бывшего верховного стража было нелегко, так как держался Тэас чуть в стороне от света ближайшего фонаря. Однако у Фортона было отличное зрение и натренированная память на лица.

— Граф? — Капитан пригляделся к глазам Фредрика. — Кажется, вы проигрываете своей искре.

— Все под контролем, — заверил Тэас. Оружие все еще было в его руке, но он явно не собирался стрелять. Только вот Фортон понимал, что в случае опасности человек с искрой успеет произвести меткий выстрел.

— Как вам профессор? — перешел к делу Мойро.

— Следите за мной? — сощурился капитан. — Явно прикрываетесь искрой, иначе я бы вас заметил.

— Я бы рад бросить слежку за вами, но, похоже, вы до старости будете ходить только до двери профессора Веданы.

Фортон мог бы многое сказать — например, что его взаимоотношения с женщинами не касались графа, однако он сделал правильные выводы и очень аккуратно огласил их:

— Она важна для Оскальдера, я понимаю. Поэтому мне следует держаться на расстоянии.

— Будете держаться на расстоянии — и снова похороните свои мечты, — не выдержал Фредрик, подпитываемый прямолинейностью искры. — Видел я уже такой вариант будущего.

— Она… — Эда договорил практически беззвучно: — Должна стать моей женой?

Тэас утвердительно кивнул.

— Не опасно ли мне это знать?

— Не знай вы про будущее, давно бы сблизились с ней, — сказал Фредрик, все еще держа оружие. — Не знаю, известно ли вам, но у Фавластаса появилась еще одна личина. И она тоже знает о вашем хорошем будущем и пытается вас от него избавить. Недавно я в очередной раз перемещался на двести лет вперед и видел, что случится, если профессор умрет. Поверьте, все ваши старания коту под хвост. Живите уже и действуйте, а не ходите вокруг. Вообразите, что не знаете ничего про… империю, и действуйте исходя из этого.

— А вам-то это зачем, Тэас? — поинтересовался Эда, не желая называть настоящее имя Фредрика в столице. Разумеется, беседовали они с должной осторожностью. — Если верить Маркусу, — продолжал Фортон, — вы боретесь вообще за существование любого будущего, а не конкретного. Или вам так понравилась моя империя, что вы решили в ней жить?

— Я многим пообещал, что верну все на свои места.

— А ваша искра? — вновь пригляделся к нему Фортон. — Тоже сдержит слово?

— Она под контролем, капитан.

— Однако вы все еще держите меня под прицелом, — заметил Эда.

— Потому что узнал о вас достаточно из истории, — пояснил Тэас. — Вы убийца, предатель и лжец. Станете отрицать?

— Как и вы, Тэас Мойро, — не моргнув и глазом, парировал капитан. — Признайте, мы с вами чем-то похожи. Вы тоже служили империи и тоже пошли на преступление, чтобы защитить народ. Мы с вами оба сыщики-предатели. Когда Маркус жил в будущем, он дико боялся вас и вашей банды. Теперь он побаивается меня.

— Я не знаю всех ваших методов, капитан, — сказал Тэас, — но на всякий случай уточню, что если банда и убивала смертных, то случайно — обороняясь. Мы воевали с другим врагом. И мне, как сыщику империи будущего, хочется надеяться, что Оскальдер во главе с вами — не результат кровавого месива. Берегите профессора и Маркуса, без них у вас ничего не выйдет.

Тэас переместился, а Фортон лишь минуту спустя оглянулся в сторону постоялого двора. Значит, верно он понял, профессор должна была стать его женой. И как он к этому относился? По лицу его невозможно было понять.

Глава 3 
На краю пропасти

На пути к Верховному Лику

Чем больше Карнелий наблюдал за Эльбо — советником Дагерти, тем сильнее менялось его представление о непоколебимцах. Эльбо был поразительно терпелив. Складывалось впечатление, что он и вовсе был лишен всякой агрессии. Хевел постоянно его использовал. Сперва единственного пленника-капитана заставили зарядить магией тайны двигатели всех семи абазий, тем самым истощив немолодого ученого настолько, что он долгое время лежал без сознания, почти как мертвый. Затем, едва тот пришел в себя, султан пожелал, чтобы Эльбо обучил троих хискальских капитанов и четверых океанских управлению абазией. Для этого непоколебимцу вновь пришлось истощить свои едва накопленные силы, зарядив знаки так, чтобы капитанам требовалось лишь слегка подогреть их любой другой магией. Таким образом силами одного непоколебимца удалось поднять в воздух сразу семь абазий. Эльбо был прикован рукой к стене в рубке одного из двух главных кораблей. На том борту командовал лично Хевел и находился Карнелий. Владимир и его помощники руководили второй главной абазией, а остальные пять кораблей управлялись верными капитанами.

С того момента, как абазии поднялись в воздух, Карнелий почти всегда находился в рубке и наблюдал за Эльбо. Снова и снова барон удивлялся, на какие жертвы готов был идти непоколебимец ради своего наместника. Такая верность барона настораживала, ведь, если понадобится, советник с легкостью пойдет и на смерть.

Отекшие покрасневшие глаза Эльбо в ту ночь были привычно спокойны. Именно спокойны — так охарактеризовал взгляд советника Карнелий. Спокойные глаза, что бы ни случилось. И взгляд этот то и дело сталкивался с придирчивым взором Карнелия. Той ночью в рубке находился и Хевел. Султан стоял возле широкоплечего эльфа-хискальца, капитана их абазии, и вместе с ним наблюдал за темными облаками за стеклом. Все молчали, слушая свист крыльев и легкое гудение, исходившее от магических знаков на панели управления, а вот внезапный скрежет их сразу же смутил. Капитан и Хевел склонились над пультом управления, приблизив лица к окну, но не увидели ничего, кроме облаков. Карнелий сощурился, Эльбо отвел взгляд. Тогда барон поднялся и поспешил подступить к самому большому боковому стеклу.

— Огонь! — крикнул Нериан.

— Что? — Капитан посмотрел на знаки, пытаясь понять, что могло пойти не так.

— Не на нашем, на соседнем корабле, — поспешил уточнить Карнелий.

Хевел тоже метнулся к боковому стеклу, вглядываясь в облака.

— Где? Такая темнота! Клянусь, тут невозможно разглядеть даже очертания соседних… — Султан резко оборвал речь. Прямо на его глазах среди облаков что-то вспыхнуло. — Крыло, — разглядел он контуры и тут же повернулся в сторону Эльбо. — Как связаться с соседним кораблем? — требовательно спросил он.

Эльбо в свою очередь покосился на замершего хискальца.

— Ваш капитан должен знать. Я ему объяснял.

— Свяжись со всеми абазиями! — велел Хевел капитану.

— Да, мой султан, — кивнул эльф, одновременно активируя знаки. — Всем капитанам! — заговорил он по магической связи. — Срочно доложите о состоянии своей абазии!

Должен был последовать ответ, но ни Хевел, ни Карнелий никакой связи не ощутили, словно капитан говорил сам с собой. Эльбо и бровью не повел, а капитан повторил попытку.

Минут пять спустя они услышали взрыв. Случилось это где-то поблизости, прямо в воздухе. Хевел достал изогнутый нож и прижал его к шее непоколебимца.

— Отвечай, что с кораблями?! Что ты сделал?!

— Ничего, я тут ни при чем, — сдавленно произнес Эльбо. — Кто виноват, если ваши капитаны не слушали меня, когда их обучали.

— Почему нет связи?! Отвечай, иначе я убью тебя!

— Я не знаю, — холодно повторил Эльбо, заглянув в янтарные глаза султана — глаза зверя.

— Султан! — только и успел выкрикнуть Карнелий. Хевел на мгновение убрал лезвие от горла непоколебимца, но лишь для того, чтобы замахнуться. Эльбо зажмурился, приготовившись к смерти. Карнелий затаил дыхание. Удар ножа освободил непоколебимцу руку.

— Налаживай связь! — приказал Хевел, лезвием указав на пульт.

Эльбо медленно отошел от стены и подступил к пульту. Карнелий всей душой надеялся, что ученый не станет делать глупостей.

Хевел подошел к советнику со спины и упер острие ему в спину:

— Что ты там молча колдуешь? Мой капитан сделал это быстрее…

— Но ведь он не смог наладить связь, — напомнил Эльбо. — Вы слышите нас? — уже с долей волнения обратился он к кому-то.

— Номер один, мы вас слышим! — прозвучало в рубке. — Наконец-то смогли наладить связь. Третий номер разбился!

Карнелий долго искал взглядом источник голоса, но в итоге сдался и стал просто слушать.

— Номер два, что вам известно о неполадках на третьем корабле? — вмешался Хевел.

— Говорит Владимир, — услышали они голос океанского короля. — Перед взрывом с третьего корабля пытались что-то передать. Кажется, у них на борту были посторонние. Либо мы неправильно поняли. Сейчас мы обыскиваем свою абазию, советую это сделать и вам. Возможно, ваш пленник не единственный непоколебимец на борту.

Эльбо все еще ощущал на своей спине острие ножа и теперь приготовился к худшему. Он ожидал от султана ярости, но тот сдержанно уточнил у Владимира:

— Вы уверены в этом?

— Проверьте корабль, султан! — раздраженно произнес Гаус. — Только так можно удостовериться! Я не намерен больше терять людей. Ваш пленник явно недоговаривает! Допросите его немедленно! Сколько врагов затаилось на наших судах?

Хевел сбил Эльбо с ног, грубо перевернул его на спину и, вновь прижав нож к его горлу, потребовал немедленного ответа:

— Сколько еще непоколебимцев на борту?

Советник понимал, что отрицать не было никакого смысла, а своих сдавать он не собирался, вот и промолчал. Даже когда Хевел стал его пытать, делая небольшие порезы на его руках, ногах и груди, непоколебимец сохранял молчание.

— Нет, не так! Не надо! — жестко прервал пытки Карнелий.

Хевел глянул на барона.

— Если мы не узнаем правду, нас постигнет судьба третьего корабля, — будничным тоном сказал султан. Для него подобный допрос был привычным делом.

— Да. — Карнелий склонился над Хевелом, прошептав ему на ухо: — Но непоколебимцы своих не сдают. Он умрет, пусть и мучительно, а мы все равно разобьемся. Позвольте, я поговорю с ним наедине.

— Нет, говорите при мне, — жестко сказал Карьес и велел своим воинам проверить каждый закуток на абазии.

— Хотя бы уберите нож, — попросил Карнелий.

— Если не боитесь, что он вас убьет, пожалуйста, — с этими словами султан резко отступил.

Карнелий помог Эльбо приподняться, прислонил его спиной к основанию блока управления и попросил:

— Скажите правду, если хотите спасти своим жизнь.

— Я не могу, — слабо произнес советник. Он так смотрел на Карнелия, словно этим взглядом говорил ему: «Они должны долететь живыми».

— Их не убьют только в том случае, если они выйдут сами, — сказал Нериан.

— Но они…

— Они сгубили корабль, — напомнил Хевел, явно теряя терпение, хоть и понимая, что метод барона был продуктивнее, чем пытки. Непоколебимцы и впрямь не сдавали своих, скорее уж могли пойти на сделку, чтобы спастись.

— Клянусь, — вдруг прошептал Эльбо барону, — я не знаю, что произошло на том борту. Они не воины, они ученые, у которых даже нет оружия, лишь бумаги в руках. Они не могли никому причинить вреда! — Он скорчился, приложив ладонь ко лбу.

— Если они не воины, то мы увидим это, — продолжал Карнелий. — Пусть покажут, что не опасны, и султан сохранит им жизнь. Ведь так? — барон обернулся на Хевела.

— Разумеется, — огрызнулся тот. — Откройте ваши тайники.

Карнелий повнимательнее пригляделся к султану. Вряд ли Карьес так легко пошел бы на уступку.

— Откройте, — все же поддержал Нериан.

Хевел был мрачнее тучи. Карнелий не сомневался, что султан просто выманивал непоколебимцев. Эльбо же с трудом приподнялся и потянулся руками к знакам. Он поочередно зажигал несколько комбинаций, а воины Хевела тут же докладывали своему султану об открытии того или иного тайника. Как правило, то были проходы, небольшие комнаты и ямы в полу.

— Нашли, мой султан! — вбежал в рубку один из воинов. — Но они все мертвые!

— Что? — в глазах Эльбо и Карнелия застыл ужас.

Нериан вслед за Хевелом выбежал из рубки, чтобы увидеть ученых. В первом же отверстии в стене Карнелий увидел обгоревшие тела непоколебимцев.

— Только не это! — отшатнулся барон. — Началось!

— Что началось? — прямо спросил Хевел, прекрасно понимая, что у Карнелия был ответ.

Нериан сказал:

— Я знаю, что произошло с третьим кораблем.

Несмотря на свое состояние, Эльбо тоже подошел к ближайшему тайнику и увидел тела.

— Это… то самое? — с испугом обратился он к Карнелию. — Это магия тайны? Она… начинает?

— Похоже, — ответил барон. — Но почему тогда она вас не тронула?

---

Эльбо посмотрел на свои руки и невольно коснулся головы. Именно там, в сознании, должна была начать захват его тела разумная магия тайны.

— Аура? — догадался Хевел. — Слыхал я о будущем.

Воины плотным кольцом обступили Эльбо, приготовив оружие, а Карнелий между тем ученого подбадривал:

— Вы сможете придумать выход, ведь это творится с вами. Вы мне скажите, почему они погибли, а не стали оболочками, и почему вы до сих пор в своем рассудке или же…

Войны тут же направили оружие на советника.

— Я в своем рассудке! — раздраженно бросил Эльбо. На его лбу проступил пот. Нелегко было осознавать, что вот-вот что-то могло лишить его жизни или контроля над телом. — Стойте, подождите. — Он выдохнул, попытавшись собраться с мыслями. — Дайте мне подумать, секунду. Полагаю, многое зависит от уровня сопротивляемости организма и от степени влияния врат на каждого из нас. Все мы пребывали за створками одно и то же время, но тем не менее кто-то совсем избавился от магии тайны, а кто-то, как мы, нет. Те, в ком ее осталось больше, погибли. Не знаю, почему они не стали оболочками. Я не видел, как это было в будущем, знаю лишь со слов наместника.

— Возможно, она еще не настолько умна, чтобы научиться подчинять тела, поэтому просто убивает их, — предположил барон. Он с волнением думал о том, что совершенно любой ученый на их абазиях мог быть предком Кристофа, Джереми, Мэй — да кого угодно. Рендела, Кайла…

— Все возможно, — неохотно произнес Эльбо.

— На всех кораблях скрываются ученые? — уточнил Карнелий.

— На всех, — честно ответил Эльбо. Он не видел смысла лгать в сложившихся обстоятельствах. Если его еще не захватила разумная магия, то, вполне возможно, и кого-то еще эта участь пока миновала. Нужно было придумать выход как можно скорее. — Помогите мне добраться до рубки, — попросил ученый.

Карнелий помог Эльбо вернуться к пульту. Под присмотром воинов, капитана, Хевела и барона советник вновь связался с абазией Владимира и сообщил им необходимые комбинации для поиска ученых на их борту. Та же информация была передана и оставшимся капитанам. Потом на борту Хевела ждали результатов с других абазий. Карнелий молился, чтобы хоть кто-то из ученых выжил. Молился Ралусу, потом Аденту. Наконец в рубке прозвучал голос Владимира:

— На нашем корабле нет мертвецов, только живые шпионы. Сейчас они стоят прямо передо мной. Я правильно понимаю, что любой из них в одно мгновение может стать оболочкой и напасть на меня и моих воинов?

Карнелий тут же подступил ближе к пульту со словами:

— Владимир, не убивай их, прошу тебя!

— То есть будем ждать, пока разумная магия догадается, как делать оболочки, и убьет нас? — жестко поинтересовался Хевел. — Владимир, это война. Они опасны. Если мы умрем, то для Океании тоже все потеряно. Как и для твоего рода.

— Он прав, ведь магия уже начала атаковать, — раздался голос Гауса. — Я достаю оружие.

Эльбо с отчаянием смотрел на Карнелия, и тут Нериан не выдержал:

— Владимир, их жизни важны Фредрику! Как обороняться от оболочек, ты знаешь, тебя научили. Возьми оружие, но нападай на них только в случае захвата их тел магией тайны. Совершенно необязательно, что они лишатся рассудка этой ночью. У всех по-разному идет процесс. Владимир? Ты слышишь меня?

Король выдержал паузу, после чего растерянно спросил:

— И что ты предлагаешь с ними делать? И с кораблями, работающими на разумной магии. Один вот уже упал! Мы можем умереть, так и не добравшись до города.

— Мы вам поможем, — принял решение Эльбо. — Вы слышите меня? — теперь он обращался через связь к выжившим ученым на других кораблях. — Сейчас наша цель — добраться живыми до Верховного Лика. Для этого нам нужно удержать корабли в воздухе и под нашим контролем. Если кто-то из нас станет оболочкой, другие должны будут его немедленно убить.

Ученые были напуганы, но, разумеется, согласились. Владимир тоже, только теперь он сжимал в руке маго-пистолет, заряженный белой магией, и сразу же предупредил пленников:

— Не провоцируйте меня и не пытайтесь сбежать. Любое резкое движение я и мои воины воспримем как сигнал, что вас захватила магия. Помогайте нам в пути, но каждое свое действие сперва оговаривайте со мной. Ясно?

А что им еще оставалось? Только подчиниться. Ведь всем хотелось добраться до Верховного Лика живыми.

Верховный Лик

Ночь для Фортона тянулась бесконечно, никак он не мог уснуть. Несколько раз порывался вернуться к постоялому двору и поговорить с Клариссой. Возможно, даже рассказать ей о будущем. Однако капитан этого не сделал. У него было время подумать, и он пришел к выводу, что не желает жить по указке других. Планы у него были радикальные, и ему не хотелось, чтобы снова кто-то сдерживал его, намекал ему на более мягкие бестолковые пути. Да много ли нужно было этой женщине с высокими идеалами, чтобы разочароваться в нем? Ну уж нет, успокоился Фортон. Женщину можно найти и попроще. На том он и уснул.

Днем капитан Эда отправился во дворец, чтобы поговорить с Ирвингом и прощупать его настрой. Поиски императора привели Фортона в один из обеденных залов, где он обнаружил леди Фердинанду. Дама сидела за столом, на вид отреченная, погруженная в свои непростые думы. В руке ее был бокал, но напиток явно не помогал ей расслабиться.

— Уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, — сказал Эда и далее беседовал с Бормонд точно так же, как и в прошлом варианте времени. Повторил и поцелуй. Казалось, после всех стараний Тэаса ничего не изменилось. Уж во всяком случае, в поведении Эды. События уверенно двигались к взрыву кареты Маркуса.

Во время поисков Рудрета на заводе Ирвинг заговорил с Фортоном о Клариссе. «Мне доложили, что именно она помогала предателю с созданием формулы», — заявил император. Фортон оставался невозмутим, однако это не помогло.

— Притащишь ее ко мне? — спросил Ирвинг. — Или она действительно так увлекла тебя? Мне сообщили, что ты провел с ней довольно много времени. Даже не скрывал свои встречи.

— Я не считал ее опасной, — оправдался Эда. — Впервые слышу, что она знакома с Маркусом и что они делали что-то вместе. Мы просто говорили о науке.

Спокойствие капитана заставило Ирвинга задуматься.

— Рудрет был тебе другом, — заметил аданеец. — Не верю, что ты и про него ничего не знал.

— В Наверди я сам оставил детектио, мой император, и сам же велел им передавать вам любую информацию. Я доверяю их слову, но про Маркуса и формулу услышал впервые. Мне бы хотелось убедиться, точно ли эта формула, о которой идет речь, вредит империи, а не сделана ей во благо. Маркус патриот, вам же известно это. Да и профессор Ведана искренне восхищалась Непоколебимым и нашим прогрессом. Где эта формула? Ее добыли?

Ирвинг согласно кивнул и показал Фортону лист.

— Добыли. Вот она.

Далее, как и в прошлый раз, Ирвинг сжег черновые записи Маркуса и не нашел на заводе Рудрета. Вместе с Фортоном он отправился к Ведане, чтобы потолковать с ней по душам. По пути Эда изображал ревность, будто задело его, что дама, которую он приглядел, оказывается, давно и тесно общалась с его другом и даже строила империи козни.

— И ты, конечно же, не связующее звено в их заговоре? — подмечая его недовольство, вопрошал Ирвинг.

— Нет, — всякий раз отвечал Фортон.

На постоялом дворе Клариссы уже не было. По приказу Ирвинга гвардейцы вывезли ее раньше. Куда, Фортон не знал. Он был удивлен, что комната оказалась пуста, и не понимал, зачем его туда привезли.

— Смотришь на предметы как в первый раз, будто никогда здесь не был, — отметил Ирвинг.

— Я и не был, — честно сказал Эда. — Не успел.

— Собирался беседовать с ней до старости, — съехидничал Ирвинг. — Неужто ты и вправду ничего не знал и пришел сюда как ревнивый самец?

— Она не опасна нам, мой император, она, напротив, знания свои нам хотела предложить. Где она? Давайте разберемся.

— Подожди. Раз уж так, сначала я потолкую с ней. Пусть расскажет все, что знает о формуле и причинах ее создания. Все, что знает о Рудрете и его сестре. И о тебе, конечно. Если выяснится, что ты прав, то я устрою тебе с ней встречу. Но не думай, что я такой дурак и поверил в это. Хочешь, чтобы я поверил, — убей Маркуса. Найди и убей. Тебе он покажется.

— Судить его не будут? — уточнил Фортон.

— Я уже осудил, — объявил Ирвинг и вышел из комнаты, оставив капитана одного.

Тут и замелькали на горизонте перемены, ведь на этот раз Фортону было далеко не все равно, что станет с Веданой. Он вознамерился ее спасти. Правда, сделать это было непросто, как и помочь Рудрету.

Многое стало повторяться. До Фортона дошла весть о взрыве кареты с чертежами и о смерти Маркуса. К тому же капитан по-прежнему ничего не знал о судьбе Клариссы. Вернулся из будущего Лз, напал на Дагерти и почти завладел его телом. Ирвинг отбил атаку, подстрелив Дагерти и временно запретив его лечить. Все выходило из-под контроля, и самое главное — никто не занимался избавлением непоколебимцев от разумной силы. Казалось, над временной веткой вновь нависла смертельная угроза.

                                         * * *

Дагерти легче не становилось, и мучил его вопрос, кого же он ненавидит больше: Лз или Ирвинга. Ведь из-за проклятых личин он лежал, обмякший, в своем особняке и мучился от раны, которую нельзя было убрать. Состояние его контролировал придворный лекарь, и делал это якобы во благо. Еще повсюду в особняке засели детектио. Опять же, исключительно ради безопасности Дагерти, во что бывший наместник, конечно же, не верил. Что они могли, эти бездари, против Лз? В самом деле.

— Убери боль, немедленно, — пригрозил лекарю Дагерти.

Тот повернулся к больному и повторил:

— Говорю же, не велено.

Ох как Дагерти ненавидел свою слабость. Потянулся рукой к лекарю, да не смог достать. Оставалось лишь слабо обещать:

— Не вылечишь — клянусь, искру немедля применю!

Лекарь заметно сжался, но сразу же вымолвил:

— Император предупредил меня. Сказал, что вы боитесь своей искры не меньше нашего…

— Это верно, — прохрипел ученый. Искра и впрямь была его последним вариантом. Однако время текло, а он лежал беспомощный. Как бы не дошло до судного дня. Пришлось коротко обратиться к аданейской силе. Глаза Дагерти стали стремительно меняться, что перепугало целителя. Поерзав на скрипучем стуле, тот неохотно зажег лечебной силой руки.

— Вот-вот, другое дело, — приободрился Дагерти. — И не просто убери боль, но и подлечи.

— Не имею права, — замотал головой целитель. — Меня самого за это пристрелят.

— Лечи! — рявкнул Дагерти.

Лекарь поднес руки к ране и сосредоточился на лечении. Дагерти почувствовал долгожданное облегчение и расслабился, позволив себе закрыть глаза. Увы, блаженство его прервали. До слуха донесся хлопок от выстрела. Стреляли явно в особняке. Сначала был один хлопок, позже прозвучал второй. Лекарь бросился к двери, а Дагерти распахнул глаза.

— Не открывай! — только и успел прохрипеть бывший наместник. Но целитель уже нажал на ручку и толкнул дверь.

Снова выстрел. Лекарь дернулся назад, словно его ударили, и поспешил захлопнуть дверь, повернув ключ в замке.

— Я же сказал, не открывай дверь! — тихо злился Дагерти. Сил не хватило для настоящего крика, но раздражение свое он сумел выразить. Лекарь повернулся в его сторону, и ученый увидел кровь на одежде непоколебимца.

— Там… та… — застонал целитель и замертво рухнул на пол возле двери.

Дагерти мигом скатился с кровати, с трудом подполз к неподвижному непоколебимцу и, положив руки на его тело, высосал из мертвеца целебную силу с помощью искры. По коридору кто-то ходил, открывал двери. Дагерти прижался к полу и в просвете под створкой увидел сапоги. В комнате стало тяжело дышать, а возле источника света закружились сгустки. Ученый закашлялся и позволил искре еще сильнее овладеть им. Его затрясло. При этом он и сам не мог понять, что пугало его больше: враг или искра, которая с каждым его движением становилась все сильнее. Что, если опять возникнет личина? Что, если мучения его никогда не закончатся? Почему его вечно вынуждают пользоваться аданейщиной? Ведь на этот раз он, Дагерти, так хватался за жизнь вовсе не ради себя. Магия тайны пришла в движение, а город до сих пор не был обработан зельем. Впервые после последнего расслоения искра в глазах Дагерти сверкала ярко. Он легко поднялся на ноги, добыв припрятанное в комнате оружие, и вспомнил будущее. Главное — последовательность в действиях. Сперва — уничтожить источник подпитки врага, что Дагерти и сделал, выстрелив в лампу. Словно передразнивая его, в коридоре хлопнул другой выстрел, и на дверь кто-то тяжело навалился.

— Откройте, умоляю! — вопили за створкой. — Откройте!

Дагерти прицелился. Главное — последовательность.

— Умоляю вас, мой господин! Умоляю! — просила женщина. Пока она пыталась выломать дверь, Дагерти успел поразмыслить, насколько умело могла разумная магия имитировать эмоции используемого ею тела.

— А-а-а! — все доносился крик. Дагерти подался вперед и, резко повернув ключ в замке, дернул ручку на себя.

Женщина, одна из новых служанок, упала к ногам ученого. Дагерти на нее даже не глянул, сразу же выстрелил в детектио со странными глазами.

— Их там много! — в истерике крикнула служанка. — Они как с ума сошли, ничего не слушали! Я молила их… Словно им приказ отдали, не дрогнули даже… Как так можно, как вообще…

— Тсс, — Дагерти приложил палец к губам. — Не они это. Их в живых уже нет. Возьми себя в руки.

— Что? — растерянно переспросила служанка со слезами на глазах. — Как это? Не они?

Дагерти осторожно вышел в коридор и склонился над мертвым детектио. Поблизости оказались еще покойники, правда умерли они по-разному. Изучив раны, Дагерти пришел к выводу, что кем-то из них завладела разумная магия, кого-то убили оболочки, а кого-то оболочкой сделать не смогли, так как тело попросту не выдержало вмешательства. Должно быть, слишком топорно действовала разумная сила в прошлом. Да и не стоило забывать, что лишь разумы носителей магии тайны были подвержены нападению врага. Остальные непоколебимцы в скором времени были обречены стать неподготовленными жертвами.

— Господин, спасите! — вновь воскликнула служанка из комнаты. Должно быть, кто-то пробрался к ней через окно. Дагерти хотел было помочь, но вмешалась искра, и зазвучал в голове голос разума. Важнее было выжить, чтобы полить город зельем. Так ученый оправдал свое бегство, однако предсмертный крик служанки еще долго звенел в его ушах. Небольшие расстояния особняка превратились для него в бесконечный лабиринт, а искра, ощутив толику власти, активно соблазняла раненое тело возможностями.

«Есть живые!» — все же порадовался Дагерти, выбравшись за пределы особняка и бегло оценив обстановку в городе. Он опасался увидеть нечто наподобие хаоса, но надежда сохранилась. Где-то попадались неподвижные тела, появлялись и оболочки, но чаще встречались лица живые — удивленные, испуганные или воинственные.

Один из детектио, приглядывающих за особняком, резко стал оболочкой и набросился на Дагерти. Другой детектио подоспел ученому на помощь, поражаясь неадекватному поведению первого. Дагерти особо не объяснялся, сразу же достал оружие и оболочку пристрелил.

— Что с ним случилось? — выдохнул нормальный детектио.

Дагерти на всякий случай направил оружие на подручного Ирвинга и стал быстро излагать суть:

— Магия тайны разумна. Она эволюционировала, и, если немедленно не заблокировать ее разум в головах тех, кто обладает ею, она подчинит их себе и будет использовать как пушечное мясо. Вот так. — Закашлявшись, он указал на тело. — Ты поможешь мне, потому что я твой настоящий император! Вы все в конце концов будете делать так, как я скажу! Мне нужна повозка!

Несмотря на громкие слова, Дагерти выглядел довольно жалко. Ослабший старикашка с безумными глазами и дрожащими руками, едва сжимавшими оружие.

Поскольку детектио медлил, Дагерти опустил оружие и спросил:

— Ты магией тайны обладаешь?

— Да.

— Тогда помогай мне, а не то станешь тупой оболочкой. Нужно как можно скорее добраться до завода. — Дагерти тяжело опустил руку на плечо воина. — Понял меня? Срочно добудь повозку! Пока я не выпустил для вас всех еще одну искру.

Детектио был не робкого десятка, однако и слепым не был — все видел собственными глазами.

— Как прикажете, наместник, — согласился он.

— Правильный выбор, — устало одобрил Дагерти, оглянувшись на высоченные стены особняка. Ему казалось, что они вот-вот обрушатся на него.

Детектио шустро пригнал карету, открыл дверцу и помог Дагерти забраться внутрь. По пути ученый то и дело закрывал глаза и пытался расслабиться. Искру он не давил, просто пытался воображать приятное. Задачка, надо сказать, была не из простых, ведь ученый по-прежнему был ранен и не истекал кровью только благодаря искре. Аданейщина между тем развивалась и потихоньку обретала очередную личность. Дагерти уже не верилось, что он переживет эту войну. Скорее всего, он заложит душу, прольет на улицы спасительное зелье, а выживших возглавит предатель Фортон Эда.

Едва карета остановилась и покачнулась, Дагерти открыл глаза, стиснул зубы и рывком распахнул дверцу. Перед ним было здание завода, а рядом вмиг возник его союзник — детектио и помог ученому спуститься на дорогу. Дело было ответственное, поэтому Дагерти пришлось рискнуть.

— Идем, — шепнул он детектио. — Покажу тебе тайник. Вздумаешь кинуть меня, знай: я ради вас стараюсь. Помрете иначе.

— Не пользуйтесь искрой, — советовал детектио. — Дойти я помогу и прикрою. — Далее маг настороженно оглядел территорию и достал оружие. — Тихо и патрулей не видно.

— Если оболочки нападут, стреляй сразу, души в них больше нет, — предупредил Дагерти. — Стреляй в лоб, в солнечное сплетение и в шею.

Детектио кивнул и потащил Дагерти за собой.

— Хорошо, что ты видел оболочку, — тихо произнес ученый, — а то пришлось бы еще доказывать тебе…

Дыхание Дагерти было прерывистое, взгляд все еще ненормальный. Двери пришлось взломать, так как ключей у хозяина с собой не было. Детектио постоянно был начеку, двигался аккуратно, дотошно выискивая в темном помещении недружественные силуэты. Дагерти вдруг представил, как он будет подниматься по лестнице, открывать бесконечные тайники и проходить сквозь веласко. Сколько же бесценного времени на это уйдет. Ну уж нет, придется иначе. Дурно было ученому, дурно. Захотелось на секунду присесть.

— Садиться нельзя, — дергал его детектио. — Говорите, что делать. Разумная магия может нас услышать?

— Не уверен, — с одышкой произнес Дагерти. — Как твое имя, воин?

— Винджин.

— Я сейчас воспользуюсь искрой, Винджин, и проломлю проход в свою тайную лабораторию. Едва я это сделаю, ты спустишься в дыру, возьмешь записи и будешь строго следовать написанному. Затем мы отправимся к абазиям.

Винджин выслушал его и с готовностью кивнул. На счастье, он оказался шустрый и старательный.

— Вы собираетесь взорвать пол? — осознал он вскоре, разумно отступая подальше. — Это услышат все!

— Если кто-то уцелел поблизости, — сделал уточнение Дагерти и следом добавил: — Я только небольшую дыру проделаю в противоположной части цеха.

Несмотря на заверения бывшего наместника, взрыв получился мощным — постаралась наглая искра. В воздухе закружились клубы пыли и грязи, под ногами стал бесконтрольно осыпаться пол. Щурясь и кашляя, детектио попытался устоять, но земля ушла у него из-под ног, и он рухнул в темную дыру.

Дагерти повезло больше: при падении его защитила искра, да и очутился он возле нужных ему записей и партии важных колб. Прихватив все, что успел, он укрылся от обвала под каменной аркой. Там его и зажало. Колбы посыпались к ногам — некоторые разбились. Ступни утонули в зелье, но это ничего, Дагерти заодно себя обработал. Куда большую опасность представляла сильно просевшая арка, ведь на нее могли навалиться и части абазий, находившиеся в зоне обрушения.

Бывший наместник попытался сесть, но коленям его сильно мешали раздробленные взрывом камни. Пришлось изгибаться. В процессе он ощутил под ногами дерево. Ненадолго отложив записи и уцелевшие колбы на пол, он зажег шарик и посветил левее, на сгнившие и пропитанные зельем доски. Отодрать их было просто, что Дагерти и сделал, обнажив люк. Не сказать, что его это сильно удивило. Едва он получил завод, сразу же изучил все чертежи. Там упоминалось о подземных спусках и тоннелях. Поскольку завод строил не Ирвинг, а его аданеец-предшественник, император многого не знал. Дагерти же в спешке добавил свои тайники, а со старыми разобраться не успел. Теперь вот у него появилась такая возможность.

Поблагодарив богов за везение — мол, спрятаться прямо на люке, это ж надо было, Дагерти потушил ненадолго шарик и потянул на себя люк. Внизу было темно, снова требовался свет. Запах был мерзкий.

Разместившись на краю люка и свесив ноги в дыру, Дагерти вернул свет и направил вниз. Тускло заблестела вода, а у самого люка проявился рыжий фрагмент сломанной лестницы. Пришлось ученому снова тушить свет, чтобы оторвать кусок от своей одежды и смастерить мешок. Далее на ощупь Дагерти сложил в мешок колбы и записи и подвесил над водой за фрагмент лестницы. Оставалось прыгнуть.

«Из чего же сделана эта лестница? — негодовал бывший наместник. — Город-то молодой, а все уже рушится. Впрочем, догадался же кто-то сделать люк из дерева. И не позаботился о том, чтобы вода была проточная. Устроили вонючее болото под городом».

С такими мыслями ученый спрыгнул.

Глава 4 
Против кого дружим?

Маркус был переносчиком времени и мог выбрать любую временную точку для возвращения из будущего, однако в спешке он с выбором прогадал. Вернулся на место взрыва своей кареты три дня спустя. Было раннее утро, вокруг давно уже никого не было, даже на тонком снежном покрове не осталось следов. Северный ветер ударил ученому в лицо, а солнце резало глаза и совершенно не грело.

— Десять дней езды, — дрожащим голосом произнес ученый, вспомнив, как далеко успел уехать от Лика. — Значит, здесь. — Вот теперь он спустился с холма, чтобы получше разглядеть все, что осталось от кареты после взрыва. Ведь могло же что-то уцелеть. Например, куски чертежей. Хотя, если так, их бы давно забрали преследователи.

Рудрет сильно дрожал и все сильнее жалел о выбранном времени и месте. Вокруг было совершенно пусто: ни домика, ни живой души. Маркус вдруг вообразил, как Фортон откапывает его обледеневшее тело, ставит посреди поля, словно статую, и начинает строить вокруг город. Тьфу. Попрыгав на месте, Маркус надумал снова переместиться. Причем опять же во времени: подальше от взрыва и поближе к теплу. Об ангелах времени и больших затратах сил Рудрет старался не думать — просто исчез, и все. Возник он пару дней спустя за какой-то телегой. Ноги его обмякли, и он распластался на земле, порадовавшись отсутствию снега и более комфортной погоде. Ну и где он на сей раз очутился? Поправив очки, Рудрет приподнялся на руках и посмотрел на нависающий над ним фургон. Затем ученый схватился рукой за колесо и, слегка подтянувшись, выполз.

Его с ходу приметили:

— Вы кто?

Маркус с опаской поднял глаза и неожиданно обрадовался:

— Циркач… Млад!

— Ученый Рудрет?! — Парень мигом помог знакомому подняться. — Как вы здесь очутились? Что с вами?

После двух перемещений во времени ноги казались Маркусу ватными, но он устоял, не желая валиться обратно к ногам парнишки.

— Сперва бы немного тепла и еды, был бы очень благодарен, Млад, — попросил Рудрет.

— Где Кларисса? — однако ж не спешил помогать ему парень.

— Все расскажу, — пообещал ученый. — Все, что знаю. Но сперва тепло и еда. Далеко мы от крупного города соседней империи?

— Далеко, — подтвердил Млад. — Ладно, договорились. Тепло и еда за информацию.

Маркус облегченно выдохнул. Его привели в фургон, усадили там на мягкий цирковой шар и дали ему в руки небольшую железную кружку.

— Вот, выпейте, — сказал Млад, разместившись на ящике напротив. Помимо них в фургоне находились еще двое из труппы Легры, один из которых и дал Маркусу напиток, но в чужие дела они не лезли, тут же вернулись за деревянный стол в углу и продолжили свою тихую беседу.

— Итак, — приготовился Млад.

Маркус сделал глоток.

— Это чай? — спросил он у парнишки.

— Травяная настойка. Придает сил и согревает. Скоро будет еда. Соффи принесет.

— Благодарю. — Маркус слегка улыбнулся. — Значит, ищешь Клариссу?

— Ищу, — закивал Млад. — Мы с труппой бежали из города, и с нами экономка Лидия. Иначе нас бы убили как пособников беглой преступницы. — Парень нервно взъерошил свои волосы. — Только не похоже это на Клариссу. Я лишь хочу убедиться, что она в порядке. Ведь в порядке?

— Дружок, я могу лишь предполагать, — с толикой вины произнес Рудрет. — Я долго отсутствовал, но надеюсь, сестра твоя спаслась. Поверь, теперь ей будут помогать.

— Кто? — не понял Млад.

— Многие. Она талантливая — твоя сестра.

— Да, она такая, но что-то раньше ее это не выручало.

Рудрет положил руку парню на плечо и заверил его… или самого себя:

— В этот раз ей помогут. Обязательно помогут. Не сомневаюсь, рано или поздно она окажется в моей империи, и там ее наконец оценят по достоинству.

— Она всегда хотела отправиться в тот большой механический город, — оживился Млад. — Вы же о нем говорите? Вы же и сами оттуда?

«Механический город. Как звучит-то!»

— Да, я о нем, — вслух подтвердил Маркус. Жаль, он ничего не знал о местонахождении Клариссы. Просто надеялся на лучшее.

— И мы как раз хотели отправиться в механический город! — солгал Млад. Идея только пришла ему в голову, и Легре еще предстояло ее выслушать.

— Нет, не надо! — всполошился Рудрет.

— А что не так? — невинно поинтересовалась девочка Соффи, забравшись в фургон. В ее руках была обычная доска, которую она использовала как поднос. На доске умещалась тарелка с ароматной мясной похлебкой. — Простите, что вмешалась, — сказала девочка. Взгляд ее пронзил Маркуса насквозь. Его даже дрожь пробрала. — Меня зовут Соффи. Я подруга Млада. Принесла вам еду.

Поставив доску-поднос на пол к ногам Маркуса, девочка прошлась по фургону и поприветствовала двух циркачей в углу. Затем она прокружилась на месте и, подобно опавшему цветку, плавно опустилась на дырявый ковер на полу, разложив свои многочисленные юбки. До этого момента Рудрет совсем не собирался рассказывать свою правдивую запутанную историю, но в присутствии Соффи вдруг ощутил легкость и неожиданно открылся. Неожиданно для себя, ведь не знал он, что Соффи была наполовину ангелом, и ее свет, подобно доспехам Джеральда, притягивал и вызывал доверие.

— Так что же не так с тем городом? — мягко повторила свой вопрос девочка.

— Меня там считают погибшим, и лучше бы так и оставалось, — честно ответил Маркус.

Млад удивился. Вот так новость!

— Мертвым считают? — переспросил он.

— Долго объяснять, — замялся Рудрет. — Сестра моя погибла, и я думаю, что случилось это из-за меня.

— А моей сестре точно ничего не угрожает из-за вас? — Млад заерзал на месте.

— Нет-нет, эти проблемы касались только моей семьи, — заверил Маркус, не желая беспокоить паренька додумками.

— И куда вы теперь? — поинтересовалась Соффи.

— Домой мне нужно, — мрачно проговорил Маркус, — но отправлюсь я своими путями, чтобы ненароком не подставить вас и вашу сестру. Мне кажется, что сейчас не самое подходящее время для посещения города. Смута у нас, и цирк пока что не оценят. Но позже, когда-нибудь, возможно…

— Это не мне решать, а Легре, — совсем заврался Млад. Затем поднялся, потянулся и предложил: — Мы можем закинуть вас в ближайшее поселение. Там и решите, куда отправитесь дальше.

— Это было бы замечательно, — воодушевился Маркус. — Я был бы очень благодарен вам.

— Вот и славно. Пойду поговорю с Легрой и еще раз попробую освоить один гадкий трюк. — Парень еле заметно сжал кулаки, добавив: — Никак у меня не получается. Зовите, если что. А вот там можно прилечь. — Он указал на помятую койку, больше напоминавшую накрытый одеялами длинный сундук.

— Чую, на таком прекрасный будет сон, — сыронизировал Маркус, мигом распознав фокус с сундуком. — Спасибо… за идею.

Млад ушел, зазывая и Соффи, однако девочка осталась. Более того, она попросила о чем-то парочку циркачей, сидевших в углу, тем самым выпроводив и их из фургончика.

— Не смею тебя отвлекать, — попытался вежливо откланяться Маркус.

— Не отвлекаете ничуть, — заверила юная особа. — Я хочу вам помочь. И Клариссе тоже. Ведь вы предполагаете, что она в сложной ситуации? Я не скажу Младу, не беспокойтесь.

— Откуда ты так много знаешь, Соффи?

— Я знаю, кто вам по-настоящему поможет. Если пройдете со мной, я познакомлю вас с ним, и вы быстро очутитесь в Верховном Лике, но не в лапах Ирвинга.

— Это уже пугает, — насторожился Рудрет. — Ты молодо выглядишь, но, выходит, мне не следует относиться к тебе как к ребенку.

Соффи выпрямилась в струнку и заговорила прямо:

— Сейчас никто не занимается формулой, а магия пришла в движение. Вам лучше поторопиться.

Такого заявления Маркусу хватило с лихвой. Он встал, возвысился над Соффи и стал общаться с ней как с взрослой женщиной.

— Ты Ло? Просто хочешь, чтобы я и остальные видели тебя девочкой? А на самом деле? Откуда ты так много знаешь?

— Я не Ло, Маркус Рудрет. Информацию мне сообщает отец. Он ангел. Он хочет помочь вам и поговорить с вами, прямо сейчас. Он тут, но другие его не видят. Он не для всех открывается, но очень хотел бы, чтобы я привела вас к нему. С ним еще женщина, ее вы точно знаете. Они ждут вас. Все опасаются упустить последствия… опять.

— Твой отец — ангел? — Маркус был обескуражен. — К-кто? — с трудом вымолвил он.

— Ангел Трейвел, — ответила юная особа и приятно улыбнулась. — Ну прошу вас, они ведь ждут. Только ничего не говорите окружающим. Моего отца-то они не увидят, а вот его спутницу — вполне. Пожалуйста, не тяните.

Маркус нервничал, конечно, но все же неуверенно махнул рукой в сторону выхода, намекая, что готов отправиться на встречу. Еда осталась остывать на полу.

Снаружи было шумно. Всюду сновали циркачи. Они смеялись, показывали друг другу трюки, обсуждали что-то, а бывало, катались прямо под ногами. Девочка невозмутимо обходила их и шагала дальше. Если же Маркус останавливался, пусть даже на секунду, Соффи оборачивалась и практически беззвучно напоминала: «Время».

Это работало, так как Маркус и сам сильно переживал за формулу. А удивляться он отныне себе запретил. Всякое с ним случалось: и чудное, и жуткое, — давно следовало привыкнуть.

Шатер, к которому привела Рудрета Соффи, был удивительно мал: словно взяли три палки, вогнали в землю и накинули одеяло.

— Точно сюда? — усомнился ученый. — Обещаешь, что, если я зайду туда, меня прямо в этом одеяле не отдадут Ирвингу, скажем, в обмен на Клариссу?

Соффи обиделась, скрестив руки на груди:

— Вовсе нет.

— Тогда… войду, пожалуй.

Маркус подступил к конструкции и аккуратно забрался внутрь. В тусклом сиянии свечей он сперва различил Трейвела, которого не знал лично, а затем…

— Лундес? — не ожидал он. А ведь когда-то он обращался к ней по титулу. Правда, было это давно, и она сильно изменилась с тех пор. Вид у нее был совсем не королевский: простое шерстяное платье, темная накидка и неухоженные распущенные волосы. Что же касается Трейвела, Маркус голову склонил, веря, что видит ангела.

— Присаживайтесь, ученый Рудрет, — добродушно произнес бывший советник.

Лундес едва заметно улыбнулась. Маркус был рад, что она не встретила его презрительным взглядом, которым нередко одаривала провинившихся друзей и подданных.

— Несмотря на то что в одну из самых тяжелых для меня ночей в Мартензи ты сбежал, Маркус, я почему-то рада тебя видеть, — призналась она.

— Я не сбежал, Лундес, я просто ушел, — чуть вздернув подбородок, поправил Маркус. — И, замечу, ни на секунду не пожалел об этом. Я не клялся в верности Мартензи. Я добровольно согласился помогать тебе при дворе — давать иногда советы. Долгие месяцы я выслушивал оскорбления в адрес непоколебимцев. Долгие месяцы! И настал момент, когда я понял, что в моих советах ты не нуждаешься. А уж когда в замке расцвел очередной заговор, я решил, что с меня достаточно.

— Я вовсе не злюсь, Маркус, — заверила Лундес. — Ты выиграл мне войну когда-то.

— Нет-нет-нет, — запротестовал Рудрет. — Войну тебе выиграл Кьюлак. А я, как и всегда, старался, чтобы крови пролилось меньше. Я непоколебимцев не предаю! И не предам!

— Да я не говорю, что ты предатель, — передернула плечами Лундес. Она поняла, что задела его за живое. — Спасибо, что помог спасти Мило от казни. Этого я точно не забуду.

— А он-то сам рад? — с грустью поинтересовался Маркус. — Где сейчас Мило? Живой хоть? До меня дошли слухи, хоть я и не собирался в них вникать.

— Мило сейчас не здесь, да и меня до недавних пор тут не должно было быть. Так уж вышло, что в этом времени оказалось две Лундес, потому что из будущего я вернулась раньше, чем туда ушла.

— Что? — переспросил Рудрет.

— Ну ты же путешественник во времени, — раздраженно бросила Лундес. — Как ты не понимаешь? В общем, кажется, я наконец нагнала свое время и могу вмешаться в события. А то Трейвелу пришлось на время отвлечься от Мартензи и от своих высоких дел, чтобы составить мне компанию в изгнании. Приглядывал он за мной.

Рудрет понял немногое, но с Лундес частенько так было — голова пухла от ее объяснений.

— А в какие это события ты намереваешься вмешаться? — спохватился он.

— Ну, например, помочь остановить хаос.

— Прекрасно. — Рудрет нервно усмехнулся. — Я уж как-нибудь сам.

— А я и не пойду с тобой, — успокоила его Лундес. — Другим помогать буду.

Рудрет покосился на ангела, мечтая, чтобы тот вмешался, но святейший молчал, и ученый спросил:

— Город снесешь?

— Ну и ну, — поразилась Лундес. — Похоже, ты веришь в меня больше, чем я сама. Разве не видишь, я уже не императрица. У меня нет войска, нет магии, — тут мысленно она добавила, что и Фреда у нее опять не было, и закончила вслух: — Что я могу одна?

Трейвел понимающе переглянулся с Маркусом, в красках воображая, что она могла одна.

— Тогда почему ангел приглядывает за тобой? — намекнул Рудрет. — Когда-то в будущем ты постучала в мою дверь, и я не знал, как говорить с тобой. Ты клялась, что не желаешь никому зла и тиранией не занимаешься. Ну а дальше… многое было. И вот скажи теперь, зачем ты здесь на самом деле, если у тебя нет войска. Помимо хаоса? Ведь спасителем мира тебя не назовешь.

Лундес коротко отвела взгляд, прогоняя тревожные мысли о Фреде и его борьбе с аданейщиной.

— Хочу покончить с лидером заговора, — ответила она. — С очередной личиной твоего плодовитого несносного императора. Не нужен мне твой город… — Эверли замялась и пробурчала себе под нос: — И без меня его снесут.

— Я пытаюсь сделать так, чтобы войны вообще не было, — с нажимом произнес Маркус.

— Да будет война, она неизбежна.

— Я постараюсь превратить ее в глупый и короткий конфликт, — упорствовал Рудрет.

— Маркус, я понимаю тебя, понимаю, что такое пытаться вернуть прошлое и не дать изменениям уничтожить твою жизнь. У меня не вышло вернуть как было, и у тебя не выйдет. Ты пытаешься удержать на плаву мертвую империю. Не останется Непоколебимого, пойми. При любом раскладе на его месте будет Оскальдер. Но вот каким он будет, во многом зависит от тебя.

— Помолчи! — разозлился Маркус. — Что будет с империй — тут уж точно не тебе вердикт выносить! Я руки опускать не собираюсь! Да и ты явно не в восторге от того «маскарадного» будущего! Вроде красиво, но ведь что-то там было не то!

— Но я-то знаю, что мне там не нравилось! — выпалила Лундес.

— И я знаю, — сказал Маркус. — Хватит воевать. Пусть волнения лишь избавят Непоколебимый от искр. Наш народ устал, не нужны нам новые потрясения. Мы просто хотим успокоиться и нормально жить.

— Всем хочется нормально жить, а не только вам, — мрачно заметила Лундес.

Трейвел оставался невозмутим, будто и не торопился никуда, и Рудрет расстроенно спросил:

— Чем же мы лучше искр, если ради определенного будущего позволим сгубить сотни душ?

Ангел снова промолчал, зато смягчилась Лундес.

— Ты прав, Маркус, что я не прониклась Оскальдером, — признала она тихо. — Но будущее любит тот, кто дорог мне. К тому же у меня там друг. Ты же жил там, Маркус. Неужели тебе не жалко всех этих оскальдерцев? Неужели ты готов стереть их?

— Их нельзя стереть, потому что они еще не родились. Я считаю так: если Фортон начнет убивать народ, то ни ради какого будущего я не стану участвовать в этом. И они бы, твои друзья из банды, тоже не стали. Если кровь польется рекой, то мир обойдется и без Оскальдера. Иначе потом тошно будет говорить об идеалах и законе. Да и ты хорошенько подумай. Может, одна из твоих проблем решается просто. Если не будет Оскальдера, останется ли проблема?

Лундес резко покосилась на Трейвела, но подсказку в его лице не углядела. А ведь Маркус попал в самую точку. Уйдет ли Фредрик в будущее, если там будет Непоколебимый? Разумеется, нет, граф вернется в Океанию. И не придется выбирать время — ни ей, ни ему. Он будет рядом.

— Я думал, мы спешим в город, — устал дискутировать Маркус.

— Да, пора, — согласилась Лундес.

— Так переместишься со мной и потом разойдемся? — стал выяснять Рудрет. — Или будем действовать сообща за другое будущее? Которое устроит всех?

Хотела бы Лундес выбрать последний вариант, но не могла. Не могла она погубить Джереми и в очередной раз растоптать мечту Фредрика. С искрой или без, граф себя в родном времени похоронил, оно ему было не нужно — ни с ней, ни без нее. Следовало поумнеть.

— Когда окажемся в городе, — заговорила Лундес, — я пожелаю тебе удачи с формулой и уйду. Лик я губить не собираюсь. Мое дело — лидер заговора Лз.

— Тогда пожелайте удачи друг другу прямо сейчас, — наконец вмешался Трейвел. — Потому что я перемещу вас в разные места.

Лундес и Маркус так и поступили.

Верховный Лик

Клариссу притащили в сырое помещение, на вид довольно хлипкое: то ли старую пристройку для слуг, то ли подвал — она пока не видела. Глаза ей завязали с самого начала «путешествия», хотя могли этого не делать, ведь города она не знала. В основном ей запомнился холод и необычная тишина, словно улицы вымерли. Было скользко, Кларисса дважды чуть не упала. Потом скрипнула дверь. Ведану провели в проем, посоветовав наклониться, чтобы не удариться, и усадили на шаткий стул. Ей развязали руки, но разрешили снять повязку только после того, как она услышит хлопок закрывающейся двери. Кларисса просидела неподвижно гораздо дольше, опасаясь получить удар, как не раз бывало в навердианской темнице. Однако непоколебимцы и впрямь ушли, и Ведана наконец зашевелилась и «прозрела». Все же это был подвал с короткой лесенкой в три ступени и глухой дверью. Кларисса коротко сжала пальцами край стула и поднялась. Ее испуганные глаза стали озираться по сторонам. Под потолком светилось небольшое окошко, добраться до которого можно было со стула. Ноги пленницы, увы, дрожали, а руки частично онемели. В глазах Клариссы стояли слезы, и в сознании бились неприятные вопросы. Почему ее схватили, в чем обвиняли и кто обвинитель? Неужто капитан Эда? Галантный мужчина, с которым она позволяла себе мечтать.

Империи, королевства — все они были одинаковыми. К такому выводу пришла Ведана, двигая стул к окну. Правда, руки ее все еще кололо и они плохо слушались, да и стул подвел прямо во время подъема — ворчливо заскрипел и развалился. Кларисса успела спрыгнуть на пол, после чего огляделась в поисках опоры понадежней. Увы, иных вариантов не нашлось, и до окна было не добраться. Может, оно и к лучшему, подумала Ведана. Куда бежать-то? Кого о помощи просить? Неужто капитана Эду?

Шло время, незаметно проскочила ночь. Ведане удалось найти старый ковер и, расстелив его, прилечь на пол. Там она и пролежала, не сомкнув глаз, до самого рассвета. Приходилось не обращать внимания на сквозняк. Под утро дверь открылась и какой-то человек, лица которого Кларисса не разглядела, так как стоял он против света, принес ей еду и теплую одежду. Ведана не решилась заговорить с ним. И потом он сразу же ушел, вновь заперев ее.

Прошел еще один день, и ближе к вечеру, когда пленницу наконец потянуло в сон, дверь снова открылась. Кларисса вздрогнула и приподнялась с ковра. Вжавшись в самый дальний угол, она обхватила себя руками, словно защищалась от удара. Порог переступил Ирвинг. Статный и уверенный в себе император, однако ж, был одет довольно просто: в ткани длинные и темные, на вид довольно тонкие. Ведана не сразу поняла, что к ней заявился правитель, но блеск в его глазах уловила.

Обнаружив пленницу в углу, Ирвинг подошел к ней, протянул руку в черной перчатке и велел:

— Встаньте, профессор.

Уняв дрожь, Кларисса воспользовалась его помощью. В подвал набежали слуги, притащили стол, кресло и шерстяное одеяло. Ирвинг усадил в кресло растерянную Ведану и лично накинул ей на плечи теплую ткань.

— Давайте кое-что проясним, — приступил император. — Я не собираюсь причинять вам боль, хочу побеседовать с вами, так сказать, по душам.

Кларисса изо всех сил старалась поддерживать с ним зрительный контакт, опасаясь, что иное он воспримет как неуважение.

— Надо признать, вы меня удивили, профессор, — продолжал Ирвинг. — Почему не попытались сбежать отсюда с помощью магии?

— Магия тут не подействует, — осторожно произнесла Кларисса. — Я ощущаю поле.

Ирвинг утвердительно кивнул.

— Хорошо, что ощущаете. Хотел проверить вас, профессор.

— Вы знаете, кто я?

— Кое-что. Самую малость. Но вы мне проясните остальное. Кстати, мое имя Ирвинг. Я тут всем заправляю.

— Я нарушила какой-то закон? — поинтересовалась Ведана. — Поймите, у меня и в мыслях не было ничего дурного. Я из Наверди, это королевство, которое находится…

— Я знаю, откуда вы, — перебил ее Ирвинг.

— Я мечтала увидеть ваш город! Я столько поразительных вещей слышала о ваших краях.

— Что конкретно? — заинтересовался император.

— Например, что у вас процветает наука, что вы умеете ценить талант и идеи.

«Молодец, — мысленно оценила искра, — красиво говоришь».

— Уверяю вас, профессор, талант мы ценим, — вслух заверил Ирвинг. — Только если направлен этот талант в нужное русло. Сейчас я буду задавать вам вопросы, и, если будете честны со мной, завтра вернетесь на свободу.

— Я вас слушаю, — напряженно протянула Кларисса. — Что вы хотите узнать?

— Вы знакомы с Маркусом Рудретом…

— Я…

— Это не вопрос — утверждение. Я знаю, что знакомы.

— Да, знакомы, — не спорила Кларисса.

— И вы с ним создали формулу, верно?

— Так дело в формуле?

— Да, — подтвердил Ирвинг. — Маркус Рудрет — предатель, а вы ему помогали.

— Я не знала, что он предатель, — шепнула Кларисса. — Мне казалось, он делал благое дело. Он был так искренен.

— Благое дело? Он пытался уничтожить магию, которая защищает нашу империю от врагов. Грядет война, профессор, а вы едва не лишили нас нашего оружия.

— Магия тайны — ваша защита? — нервничала Кларисса. — Но Маркус сказал, что она разумна. И это правда. Я проверяла ее свойства. Она способна овладевать разумом людей и эльфов, способна подчинять и убивать.

— Это Рудрет вам так сказал?

— Я бы не поверила на слово. Маркус все продемонстрировал.

— Как?

— Мне нужна лампа. — Кларисса огляделась по сторонам. — И сама магия тайны. Я бы показала вам.

Ирвинг явно знал немало о магии тайны, ведь когда-то избежал пленения за вратами. Однако у него был свой, особый взгляд на ситуацию, и уничтожение магии тайны в его планы не входило.

— Просто опишите мне, профессор Ведана, что вы знаете об этой силе, — попросил он.

— Магия тянется к свету, питается от него, но порой хитрит, чтобы ее не раскрыли.

— То есть действует иначе, потому что знает, что за ней наблюдают? — уточнил Ирвинг.

— Именно. Иногда ее сгустки рвутся к свету, а потом вдруг замирают и изображают полное безразличие. Я знаю, звучит глупо, но, если бы вы понаблюдали за ней, вы бы поняли, о чем я говорю. Это не просто ее свойства — это, без сомнения, разум. Поверьте.

— Я верю, — кивнул Ирвинг. Он и впрямь верил своей пленнице, ведь она изрекала чистую правду. Под вопросом была лишь степень развития магии и методы ее сдерживания. — Хорошо, профессор. Сейчас вам принесут бумагу, перо и чернила. Напишите мне вашу с Маркусом формулу.

— Зачем?

— Просто делайте, что я говорю.

— Конечную формулу знает только Маркус. Он должен был ее доработать. Мой вариант вам явно не понравится, он нестабилен.

— Все равно пишите, — настаивал Ирвинг. — Маркус нам уже не поможет — он мертв.

Кларисса побледнела.

— Вы казнили его?

— Нет, мне тут доложили, что он сам себя подорвал, не желая мириться с существующими порядками.

Ведана понурила голову и сдалась:

— Я напишу вам формулу. А затем вы отпустите меня? Я старалась быть полезной. Мы много беседовали о науке с вашим капитаном.

— Знаю, — сказал Ирвинг. — Это ведь детектио вас сюда привели.

— По приказу капитана?

— По моему приказу. Тут все подчиняются мне, в том числе и капитан. Так что не судите его строго. Напишите формулу, и тогда завтра я лично покажу вам главное хранилище древнейших научных свитков во дворце. Доброй ночи, профессор. — Ирвинг чуть отступил, пропуская в подвал очередную группу слуг, прихвативших с собой не только бумагу, перо и чернила, но и кровать.

Кларисса сразу же вывела на листе формулу, а после откинулась на спинку кресла. Ничего ей не хотелось — ни древних хранилищ, ни дворцов. Она аккуратно раскрыла ладонь и попыталась зажечь в ней белый шар — не вышло. Прекрасно, защита от магии по-прежнему работала. А то как же еще уберечься от мстительного бестелесного врага.

Между тем во дворце в зале собраний проходило совещание. Разумеется, без императора, но с его позволения. Фердинанда присутствовала, раздражаясь отсутствию всех важных для нее фигур, включая Фортона и его заместителя. Где же проклятый Эда! Как он мог не воспользоваться шансом и не пообщаться с придворными без искры! Хотя, возможно, он как раз был с Ирвингом.

Собрание пролетело быстро, и непоколебимцы удалились из зала. Леди Бормонд осталась практически одна и осознала, что пропустила все сказанное мимо ушей. Оно и ладно, что там слушать — фоновый шум? Подняться со скамьи и спуститься по лестнице ей помог слуга, так как подол ее платья в тот вечер был длиннее обычного. Наряд она выбрала темно-коричневый, угрюмый, и лишь гранатовые серьги скрашивали ее бледную кожу и подсвечивали взгляд.

— Можешь идти, — Бормонд отпустила слугу, замерев неподалеку от места Ирвинга — его кресла, его трона. Тянуло ее присесть там, да вставать потом было неудобно, тем более что покой ее снова нарушили.

Двери открылись, и в зал стремительно вошел Фортон. В настроении он был скверном, раздраженно спросил:

— Где Ирвинг?

Фердинанде показалось, что он вот-вот схватит ее за руку, поэтому она чуть отступила и выразила надежду:

— Ты ведь не пьян?

— Что? — Фортон сморщился. — Говори, Ирвинг уже ушел?

Она подалась к нему и взволнованно зашептала:

— Ты что творишь? Почему пропустил собрание?

— Где Ирвинг? — будто не услышал ее Эда. — Он был на собрании?

— Не был, но его и не ждали, а тебя ждали. Ирвингу обязательно доложат о твоем отсутствии. Зачем ты раздражаешь его?

— Не твоего ума дело. — Фортон погрузился в свои думы. Взгляд его тоже уплыл от Фердинанды.

— О нет, только не говори, что искал своего профессора силами детектио.

Судя по вернувшемуся взгляду Эды, Бормонд угадала.

— Что ты слышала?

— Что за навердианкой-предательницей ты приударил, — шепнула она быстро. — Сначала Рудрета прикрывал, теперь эту. Ты чего? Ирвингу и так о тебе что-то донесли.

— Знаю я, кто там доносит, — огрызнулся Эда.

Вспомнил он слова Тэаса, а затем подсказку Дагерти на заводе об информации, исходившей от Лз, и до сих пор был вне себя от этих новостей. Мало того что появился очередной аданейский гаденыш, так и не ясно было теперь, что именно знал Ирвинг: всю ли историю будущего или лишь намеки небольшие. Одно радовало капитана: пока он бродил на свободе, был шанс и у Клариссы, но только вдалеке от него. Следовало всеми силами отвести от нее подозрение. Как же это сделать? Переключить внимание Ирвинга на что-нибудь личное. Например, увести у него любовницу и позволить всем об этом узнать.

Так Фортон и поступил. Приобнял он Фердинанду и вмиг переместился с ней в холодный открытый переход, соединявший крылья дворца. Там он вжал леди Бормонд в ледяную стену и стал жадно целовать. Вроде и пусто было вокруг, да мест, где мог очутиться случайный свидетель, нашлось бы море. Фердинанда это прекрасно понимала. Сначала ее охватили жар и желание, но разум победил. Усилием воли она чуть отстранилась и выдохнула:

— А если увидят? Не здесь же…

— Ты хотела, чтобы я действовал…

— Ради всех богов, Фортон, — умоляла она, — он же меня прикончит, если узнает.

Капитан отступил на шаг и усмехнулся.

— Ну и трусиха, — заметил он негромко. — О переворотах толкуешь, о заговорах — и боишься поцелуев за углом.

— Дурак, — обиделась Фердинанда. — Я хочу, но не здесь.

— Так докажи, что не боишься его. — Фортон протянул ей руку. — Я перемещу тебя туда, где ты сможешь не оглядываться по сторонам. Будем лишь я и ты. Но если ты не готова, то не надо.

— Давай. — Она взялась за его руку, сгорая от нетерпения. — Покажи, на что способен.

Фортон тут же растворился с ней, рассчитывая, что информация вскоре дойдет до нужных ушей. А получилось даже лучше: Ирвинг все видел собственными глазами из одной из башен. Ревновать искра не стала, в голове ее созрел план.

Отступив от окна, Ирвинг посмотрел на формулу Клариссы и мысленно вывел соответствующее заклинание. Далее он позвал к себе слугу. Да не просто слугу, а слугу с магией тайны. Тот покорно склонил голову в ожидании распоряжений, и Ирвинг стал произносить заклинание. Сначала слуга ощутил лишь легкую тревогу, стал переступать с ноги на ногу, но старался императору свое состояние не демонстрировать. Эксперимент продолжался, и подопытный все меньше контролировал себя. В какой-то момент он схватился за голову и попросил правителя пощадить его, потом вдруг расхохотался безумно и начал изрекать бессвязный бред. Окончательно потеряв рассудок, слуга подскочил к Ирвингу и повис на его одежде. Императору быстро наскучило происходящее, так что он потянулся к столу, взял маго-пистолет и пристрелил подопытного.

Глядя на мертвеца, Ирвинг задумался, желала ли профессор сумасшествия непоколебимцам или и впрямь искала способ их спасти. Ведь она предупреждала, что финальный вариант формулы был только у Маркуса. Кое-что из записей Рудрета Ирвинг видел и даже сжег, но думалось императору, что была и другая версия, которую беглый предатель прихватил с собой на тот свет.

Так что же делать с Веданой? Конечно, проще было ее убить, но и ошибиться не хотелось. Она могла быть полезна. К тому же Ирвинга в первую очередь интересовал Фортон, ведь именно о капитане больше всего поведал в своем доносе Лз. Теперь же император пытался выяснить, насколько полученная информация была правдива. Все-таки Эда был толковым бойцом, и убирать его накануне битвы не казалось идеей разумной. Своими вбросами Лз мог просто устранять соперников. Искра решила не торопиться и с капитаном сначала поиграть. Благо фантазия у аданейца была богатая.

По приказу Ирвинга на рассвете Клариссу привели во дворец, выделили ей целые покои, вымыли ее и приодели. Не знала она пока, что за роль ей предстояла.

Глава 5 
Не затишье перед битвой

По воле Трейвела Рудрет очутился прямо на территории завода Дагерти. Ни души вокруг, и ученый, названный предателем и покойником, осмелился выйти на открытое пространство. Казалось бы, твори что хочешь и не переживай за последствия, только стоило ли радоваться? Что, если хаос снова наступил? Или война? Да нет, войны так тихо не начинаются. Да и природа не беспокоилась. Двор припорошил легкий снежок, и светящихся потоков не наблюдалось.

Маркус подкрался к стене гигантского завода и коротко глянул на широкую трубу, выходившую из стены и ведущую к одному из внешних сооружений во внутреннем дворе. Далее шаг за шагом Рудрет двинулся вдоль стены, а в конце осторожно заглянул за угол. Главный вход был совсем близко, однако сразу выйти к дверям Маркус не осмелился. Помявшись на месте, он утомил глаза попытками отыскать охрану и лишь затем подступил к парадному входу. Существовали и другие пути внутрь, но до них было далеко добираться — пришлось бы бесконечно обходить постройки на территории, чего Рудрет делать не желал.

Ему не мешали подойти к лестнице, не мешали подняться, а распахнутые двери зазывали гостеприимным скрипом. Маркус переступил порог — и тут его дернули вбок и зажали ему рот рукой. В свете слабой лампы Рудрет разобрал лицо Тэаса Мойро. Лицо, которое прежде всего ассоциировалось у Маркуса со смертью и бандой, а уже потом с союзником. Рудрет вздрогнул. Фредрик секунду выждал, отступил в сторону и шепотом спросил:

— Давно вы в городе?

— Я только переместился, — напряженно ответил Маркус, отряхивая костюм. — Что тут происходит? Где все?

Тэас вскинул глаза на единственную уцелевшую лампу, висевшую прямо над ним, и снял ее как последний источник света.

— Аура проснулась и начала захватывать ваших, — пояснил Мойро. — Пока далеко не всех, слава богам. Я искал Дагерти, но в особняке его не обнаружил. Зато там есть тела, и это явно дело рук оболочек. Ну а тут, на заводе, похоже, был взрыв, и в центре зала образовалась дыра. Я намерен в нее спуститься.

— Что же делать мне? — поинтересовался Маркус. — Я с аурой не воевал и сам был без пяти минут оболочкой. Повезло с зельем.

— Вот и других пора искупать, — ответил Фредрик, протягивая Рудрету маго-пистолет. — Увидите оболочку — стреляйте…

— Как я ее узнаю?

— Узнаете, — не сомневался Гаус. — Помните, ваша задача — добыть зелье и отправляться к абазиям. Пусть стреляют тысячи оболочек, пусть душит магия, пусть Ирвинг клянется, что оторвет вам голову, — вас это не должно остановить. Просто делайте дело и не оборачивайтесь. Я прикрою.

— Тогда вперед, — согласился Маркус.

Они стали пробираться сквозь завалы к дыре. Тэас освещал путь, искал живых или мертвых, прощупывал поля. Маркус в основном проверял камни под ногами и искал относительно быстрый и безопасный спуск в подвал, ведь колбы должны были быть где-то там.

— Могло ничего и не уцелеть, — предупредил Рудрет.

— Все равно ищите, — спокойно отреагировал Фредрик, однако пару секунд спустя его явно что-то смутило. Он прислушался к своим ощущениям и быстро сообщил Маркусу: — Внизу искра.

Рудрет съежился, прижав к себе оружие, и уточнил:

— Там, где завалы? Или еще ниже?

— Ниже, — вновь прислушался к своим ощущениям Фредрик. — Вы знаете, что находится под заводом? Какие-нибудь тоннели?

— Точно, — подтвердил Маркус, а следом спросил: — Искра, которую вы ощутили, может принадлежать Дагерти?

— Может, но если так, колбы у него, и нам надо поспешить встретиться с ним, пока его не настигла личина посильнее. Нельзя позволять ей добраться до Дагерти, иначе она сменит тело.

— Я знаю, как спуститься в тоннели, — шустро сообразил Маркус, отступив от дыры, — но это со двора. — Он жестом позвал Тэаса за собой. Фредрик мог бы просто переместиться, но берег силы для очередного столкновения с Лз.

Там, куда спрыгнул Дагерти, вода доставала ему до колен. Она неприятно пахла и мешала движению. Бывший наместник с трудом дотянулся до самодельного мешка с колбами и записями и спустил его к себе, прижав к груди. Следующей задачей было добраться по тоннелям до ангара с абазиями. К сожалению, точное направление Дагерти не знал, ведь Верховный Лик был плохо ему знаком. Приходилось вспоминать, как пролегали дороги на поверхности, и мысленно переносить их под землю.

Уровень воды часто менялся: бывало, достигал и пояса на спусках. Отсутствие течения позволило Дагерти услышать чье-то дыхание, и долго он не гадал, кому оно принадлежало. Истинный Фавластас готов был драться, если надо — рвать зубами, но только не позволять аданейцу сменить тело. Спасало одно — Лз был потрепан и слаб, в то время как Дагерти почти вылечил себя искрой. Обидно было разворачиваться, но тоннель вот-вот должен был соединиться с другим, и именно там, на стыке, поджидал Лз. Вернувшись к предыдущему подземному перекрестку, Дагерти выбрал другой путь, где и столкнулся вскоре с Маркусом и Тэасом.

— Вы! — обрадовался бывший наместник. — Вовремя. — Несмотря на опасность тоннелей, Дагерти получше пригляделся к Тэасу. — Фредрик?

— Почти, — не стал вдаваться в детали Мойро. Тело он и впрямь контролировал, но были свои нюансы. Протянув Дагерти оружие, Тэас поинтересовался: — Ты ведь хорошо чувствуешь Лз? Где он?

Дагерти одной рукой сжимал мешок с ценностями, а второй, той, что с маго-пистолетом, указал в сторону перекрестка.

— Приближается, — шепнул он с тревогой в глазах. — Нужно уходить.

Несмотря на то что Фредрик постоянно приглядывал за обстановкой в тоннеле, он все же заметил:

— Твое тело пышет здоровьем, Фавластас. И явно не без помощи искры…

— Надоело валяться беспомощным — некогда! — огрызнулся Дагерти.

— Лз тебя не оставит, пока не получит новое тело, — вел свою мысль Фредрик. — Но пойдет ли он, ослабший, сразу против троих магов — большой вопрос. — В голове Тэаса вновь зазвучал отдельный голос Кьюлака и напомнил об уговоре. Ранее Фредрик пообещал, что позволит своей искре расслоиться в тело Кристана и испепелить Лз изнутри. Что ж, похоже, время настало.

Маркус все это время молчал. Стоял в боевой стойке и переживал за свою сохранность больше других, так как у него не было искры для защиты.

Фредрик предупредил Дагерти:

— Я могу избавить тебя от Лз.

— И кто это предлагает мне помощь? — настороженно уточнил Дагерти. — Граф или другая искра?

— Какая тебе разница? — Тэас сверкнул глазами. — Ты хочешь избавиться от него или нет?

— Хорошо, хорошо, — уступил Дагерти. — Рудрет, — он протянул Маркусу мешок, — держи, аккуратно. Это зелья и записи. Ты у нас тут единственный без искры, с подходящим для расслоения телом, поэтому беги к абазиям. Быстро.

Маркус принял мешок и отметил, что сам хотел предложить такой вариант. В общем, стал он отдаляться от остальных и вскоре исчез из виду.

— Итак, каков план? — поинтересовался Дагерти.

— Идем навстречу Лз, — заявил Фредрик. — Аданеец непременно попытается расслоиться в твое тело и, когда начнет процесс, вынужденно откроется. Кьюлак уверяет, что сможет в этот момент ворваться в тело Кристана и удержать Лз там.

— Две искры окажутся в одном теле, — озвучил, что получалось, Дагерти. — Ты ведь понимаешь, что… такого, скажем так, в истории еще не было.

— У меня многое бывает впервые, — отметил Фредрик не без волнения. — Кьюлак уверен, что выжжет Лз.

— А что это даст тебе? — не понял Дагерти. — Вернее, Фредрику. Ты ведь сейчас не совсем он, как я понял.

— Кьюлак заберет из меня всю искру. Мы с ним заключили сделку. Я даю ему шанс получить другое тело, а он расслаивается так, чтобы забрать всю искру.

Дагерти удивился и ощутил легкую зависть.

— Мне такого ни одна личина не предлагала. Так, приготовиться, — резко сменил он тон, — я чувствую, он приближа…

Договорить Дагерти не успел. Лз обрушился сверху, прямо с потолка, будто был тварью летучей, а не изможденной ползучей. Он так вцепился в голову Дагерти, словно желал ее оторвать или свернуть. Кьюлак с нетерпением ждал этого момента и мигом приступил к расслоению. Две искры очутились в одном теле лишь потому, что одна не успела выйти из него, а другая влетела молниеносно. Дагерти не пострадал. Фредрик же после расслоения рухнул на колени. У него двоилось в глазах, его мутило. Изо всех сил он старался сосредоточиться на неподвижном теле Кристана Орлиса и молился, чтобы удался его настоящий план. Тот, который он не огласил даже Дагерти. Фредрик надеялся, что две искры в одном теле попросту испепелят друг друга. Что оба аданейца погибнут, а не только Лз. Теперь же Кристан лежал в воде и вроде бы не шевелился, однако, чтобы убедиться в этом, следовало подойти ближе.

---

Дагерти чуть дернулся в сторону тела Кристана, как вдруг тот подскочил. Напоминал Орлис марионетку, которую дернули за веревку. Движения его были неестественны, но это было не самое страшное.

— Я не ощутил перемен, Лз победил, он существует в теле, — заявил Дагерти.

— Что? — Фредрик выпрямился. — Я тоже не ощущаю перемен с душой. Выходит, они… оба выжили! Они не выжгли друг друга!

Дагерти приоткрыл рот. Вот об этом он и говорил — не было такого раньше. Между тем Кристана не интересовало ничего внешнее, так как внутри него шел беспощадный бой. Тело тряслось, подскакивало под самый потолок тоннеля, падало в воду, словно мертвое, затем дергалось в воде и пускало пену изо рта.

— Они еще борются, — приободрился Дагерти. — А мы не можем это трогать, граф. Оба потеряем души, если его убьем.

Фредрик все прекрасно понимал, вот только отпустить это нечто он попросту не мог, так что поднял маго-пистолет и стал стрелять в Кристана. Искры пытались защищаться, но давалось им это непросто, ведь они продолжали и внутреннее противостояние.

— Уходим! — схватил Тэаса за руку Дагерти.

— Нет, — Фредрик снова попытался выстрелить.

— Ты так душу потеряешь и попадешь в аданей! — упорствовал Дагерти. — Они выжгут друг друга сами, оставь! Нет времени!

Фредрик часто дышал, все еще мучаясь от последствий расслоения, но оружие он все же опустил и побежал вслед за Дагерти. Позади болезненно взвыл Кристан, словно ему живьем раздирали грудную клетку, а потом внезапно стих. Некоторое время Фредрик и Дагерти еще бежали, а потом их сбила с ног странная волна. Беззвучная и невидимая, она бросила беглецов в воду — поставила на колени.

Все вокруг переменилось. Пространство исказилось и потеряло краски, а длинный тоннель превратился в недостроенное ответвление, выходившее в открытое поле. Казалось, беглецы переместились в прошлое, во времена строительства Верховного Лика, однако дело было в другом.

— Веласко, — понял Фредрик, отметив тусклые цвета и неприятную атмосферу. Выходит, обе искры выжили в теле Кристана и избавились от своих душ, сбросив их на неизвестный слой веласко. Умно.

Следующие минут десять Дагерти и Тэас пытались определить уровень измерения и как-то выбраться из него, но попытки их не увенчались успехом. Им оставалось только смириться.

— Мы отсюда не выберемся, — резюмировал Дагерти. — Иначе эти твари не стали бы избавляться от нас подобным образом. Мы можем только предполагать, на какой слой веласко забросило нас нечто с силами двух аданейцев.

Фредрик с выводом согласился.

Дагерти рассмеялся:

— Это кара богов. За то, что я отправил аэрийцев в веласко. Только нас никто искать не будет. Никому и в голову не придет, что произошло. Надо признать, мы проиграли.

— Будем верить, что хотя бы Маркус доберется до абазий, — выразил надежду Фредрик.

— Рудрет? — усомнился Дагерти. — Жаль, что мы так и не узнаем, в чем его великая заслуга.

— Может, и узнаем, — не спешил сдаваться Фредрик, удобно разместившись на полу. Воды в недостроенном тоннеле больше не было.

---

— Эй, граф, ты ведь совсем без искры! — осознал Дагерти, сев рядом. — Подожди-ка, верно. Точно, без искры. Я не ощущаю в тебе ни капли аданейщины.

— Так уже было, — не спешил радоваться Фредрик. — Я думал, что избавился от аданейщины, но нет. В малых процентах она сохранилась.

— На этот раз — нет, — заверил его Дагерти. — Точно тебе говорю. Я ощущаю.

— И ты рад, что я избавился от искры? — удивился Тэас. — Почему?

— Вероятно, по той же причине, по которой ты помогаешь мне, — задумчиво проговорил Дагерти. — Мы похожи, граф. Два самых больших неудачника в истории.

Фредрик оценил:

— Правильнее и не скажешь. Однако шутки шутками, а дело наше плохо. Я о таких низких слоях веласко и не знал. Не удивлюсь, если уровень этот близок к тому, что за вратами.

— Выходит, фактически и тебя посадили за врата? — На губах Фавластаса появилась кривая ухмылка. — Что ж, значит, все же веласко за вратами? Тогда не ясно, почему в твоей Океании не было искажений, как в Аэрии, из-за нашего длительного пребывания за вратами.

— Полагаю, из-за врат и не было, — предположил Фредрик. — Для чего же они тогда нужны. Не забывай, что врата создавал Адент, и он лучше тебя понимает, на какой слой веласко можно безопасно посадить целый народ.

— Но сам ты не знаешь? — уточнил Дагерти.

— Меня учили держать врата закрытыми и балансировать энергию створок. Быть может, так мы балансировали и энергию измерений.

— Или я сбросил аэрийцев не слишком глубоко, из-за чего искажения вышли на поверхность, — выдвинул теорию Дагерти. — За вратами же, допустим, очень глубокий слой веласко, и, чтобы выбраться оттуда, необходим постоянный выход.

— Возможно, — Фредрик кивнул. — В будущем веласко только изучали и никогда не трогали. Не считали это возможным. Я же для укрытия банды выбирал слои с помощью искры. Просто ощущал, где было безопасно. Но вообще мы слишком мало знаем об измерениях, чтобы делать какие-либо точные выводы. Вот он, подвох в обещании Кьюлака. Он освободил меня от искры и скинул туда, откуда без искры не выбраться.

По правде, граф не знал, что он ощущал. Впервые со времен роковой ночи в графстве ничто не давило на его разум, кроме пока еще терпимой атмосферы веласко. Он мечтал об этом долгие годы, но никогда не думал, что это случится так. Кьюлак выжил, Лз тоже. Боги, неужто искры и дальше будут действовать сообща? Или уже выжгли друг друга?

— Прямо как в хаосе, — тоскливо констатировал Фредрик. — Либо все уничтожит аура, либо Кьюлак. У него даже циркачи для демонов есть.

— Не забывай про Лз и Ирвинга, — напомнил Дагерти. — И Лз не может убить Ирвинга.

— Лучше бы я уничтожил тело Кристана, — жалел Фредрик. — Зря ты меня остановил.

— А разве ты не шел на крайности именно из-за страха попасть в аданей? — спросил Дагерти. — Не ради ли избавления от бездны ты решился на возвращение Кьюлака? Глупо было бы уничтожать часть своей души сразу же после освобождения от искры.

Фредрик смерил Фавластаса усталым взглядом. А ведь они и в самом деле были похожи: оба не просто стали жертвами аданея, но и проигрывали раз за разом.

— Оскальдер будет, Дагерти, — сказал Фредрик. — Но не таким путем, как вам всем кажется.

Фавластас выдержал паузу и чуть позже заметил:

— У тебя ведь тоже стоял выбор, граф. Либо Оскальдер, либо родина. Я имею в виду Океанию.

— Моя родина сгинула, — возразил Фредрик. — Это было графство. И Океанию я предавать не собирался. Знаешь, Дагерти… то есть Фавластас, — поправился он. — Я думаю, что у тебя тоже немалая роль в создании Оскальдера. По своему опыту знаю: чем сильнее отрицаешь, тем большую роль сыграешь. Неужели не ясно — дело не только в Фортоне. Я уверен, что Оскальдер — это итог коллективных усилий, соединения многих судеб.

— По-твоему, я сам сдам Фортону Непоколебимый? — нахмурился Дагерти.

— Нет, но кто сказал, что, когда ты не знал о будущем и просто жил в своем времени, ты не пытался что-то менять?

— Да не я источник роковых перемен, граф, а Маркус. Уверен, он сыграет ключевую роль в создании Оскальдера. Просто он пока об этом не знает. Столицы в честь бесполезных личностей не называют.

— Да, Маркус способен на многое, — согласился Фредрик.

                                         * * *

Ирвингу доложили, что на заводе произошел взрыв, а первый маго-техник империи исчез. Император тут же потребовал привести к нему капитана Эду, с наслаждением представляя, как будет ощущать себя леди Фердинанда, пойманная с Фортоном темной ночью. Однако ни ее, ни Эду не нашли. Ирвинг прямо-таки поражался неосторожной игре Фортона. Кажется, этот наглец сумел убедить себя, что любые поступки сойдут ему с рук… или, скорее, сыграют ему на руку. Решила искра подыграть капитану, потешить, так сказать, мальчишку и дать ему с зарвавшейся дамочкой порезвиться, а то длинные подолы, самодовольный взгляд и вздернутый нос порядком надоели аданейцу.

В ту ночь император взял детектио под личный контроль и заявился с отрядом в особняк Дагерти. Там он внимательно изучил покойников, гадая, что стало причиной их смерти. Помимо гибели объединяло их только одно — все они так или иначе приглядывали за Дагерти. А вот умерли по-разному, и аура в городе действовала хитро, на глаза императору не попадалась, да и вообще свой разум демонстрировала лишь в определенных местах. Больше всего досталось владениям Дагерти и тем, кто окружал первого маго-техника. Оно было понятно, ведь Дагерти собирался погубить ауру.

Поскольку Ирвинг с оболочками не сталкивался, он предположил, что убийца — кто-нибудь из заговорщиков. Им нужен был Дагерти, его завод, чтобы как-то применить формулу. Или, быть может, они уже поэкспериментировали разок — в особняке, что и погубило лекаря, слуг и охрану. Ну а на случай, если виной всему окажется аура, Ирвинг приготовил запасной вариант.

После особняка он отправился на завод, где быстро обнаружил открытый спуск в подземелья. Детектио он велел прочесать тоннели вдоль и поперек и притащить к нему всех, кого они там выловят.

— А капитана своего, — добавил он, — как из постели вылезет, к делу не приобщать. Действуйте очень быстро, перемещайтесь. Перекройте все выходы на поверхность, чтобы никто не ускользнул. Будут сопротивляться — убейте их. Всех, кроме первого маго-техника. Его ко мне живым — в любом случае.

Детектио отправились вершить правосудие искры, а Ирвинг покинул завод и снаружи встретился со своими верными бойцами. У них стояла иная задача. Приближались враги, и город готовили к встрече.

— Мой император, башни почти готовы, — доложили ему. — И мы готовы.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Ирвинг. — А что насчет абазии и отряда?

— Корабль готов, команда ожидает ваших распоряжений.

— Пусть капитан прямо сейчас переместится ко мне. Я жду в карете.

— Есть, мой император.

Ирвинг отпустил верного непоколебимца, миновал территорию завода, вышел за ограждение и забрался в карету. Там он прикрыл глаза и дал своему телу покой. Спустя минут пять невысокий худощавый эльф открыл дверцу кареты и покорно склонил перед императором голову.

— Садись, Максел, — пригласил Ирвинг.

Эльф забрался в карету и закрыл за собой дверцу.

— Отряд готов к взлету?

— Да, мой император, — подтвердил командир. — Можем взлететь прямо сейчас.

— Знаете, что вам предстоит сделать?

— Нам лишь сообщили, что мы должны как можно быстрее добраться до Океании, — ответил капитан.

— Я назначил именно тебя, Максел, потому что ты какое-то время жил на том континенте. Да и многие из твоей команды хорошо знакомы с океанскими землями. Уверен, вы слышали о семье Эстелроев.

— Да, мой император.

— По последним сведениям, пришедшим с того континента, выжившие члены семейства, а также наследница Гаусов находятся вместе — в Океании. Сюда летит океанский король и султан Хискала. Их женщины и наследники остались без защиты — убейте их. Если получится, доберитесь также до королевы Океании — хискальской принцессы. Действуйте аккуратно, лишнего шума не поднимайте.

— Задача ясна, мой император. Позволите взлетать?

— Взлетайте. Когда закончите дело, не спешите возвращаться. С завтрашнего дня над Верховным Ликом станет опасно летать. Когда битва завершится, вам сообщат.

— Есть, мой император. — Эльф переместился прямо из кареты, а Ирвинг вознамерился встретиться с Клариссой.

                                          * * *

«Гнездо» абазий впечатляло своим размером. Кораблей в нем умещалось столько, что несложно было заплутать, особенно в сумраке. Днем это был ангар с прозрачной открывающейся крышей, а ночью из-за причудливых теней он скорее напоминал оранжерею.

Рудрет добрался туда успешно, покинул тоннели еще до того, как детектио перекрыли все люки и иные выходы. Однако расслабляться не стоило, ведь главный враг по-прежнему здравствовал и неизвестно где парил. Повезло еще, что в ангаре не горели лампы, не привлекали внимания ауры к тому, кто собирался ее уничтожить. С подобными Маркусу магия расправлялась быстро и жестоко.

Пока Рудрет перебежками добирался до подготовленной к процессу партии кораблей, в одной из частей ангара вспыхнул яркий свет. Рудрет подлез под гигантский корпус ближайшей абазии и, прижавшись к опоре, ненадолго стих. Неужто его заметили? Вряд ли. Посидел он так недолго и полез внутрь корабля, потому что, похоже, ему снова повезло — крыша ангара, подобно цветку, стала открываться. Не для Маркуса, разумеется, а для другой абазии, которую спешно готовили к взлету. Куда они торопились, гадал Маркус, с опаской выглядывая в окно своей темной абазии. Неужто океанцы и хискальцы на подходе? Если так, стоило поспешить с зельем. Не поднимать же корабль во время битвы.

Непоколебимцы суетились и оживляли свой корабль. Спешили очень, ведь капитан их заверил Ирвинга, что все готово к взлету. Приукрасил слегка. Чуть позже набежали еще и детектио, стали бурно перешептываться с охраной ангара. Все ли с ними в порядке? Чего это они такие взвинченные? В своем ли уме? Или искры так взбудоражили их в тоннелях? Рудрет выжидал и прислушивался — иного ему не оставалось. Любая, даже самая легкая манипуляция над пультом могла привлечь к нему внимание.

Наконец абазия капитана Максела оторвалась от земли и стала плавно набирать высоту. Оказавшись в небе, она распахнула крылья и унеслась на задание. Части крыши поползли обратно, и Рудрету пришлось их упустить. Ангар по-прежнему кишел детектио, и перед взлетом необходимо было подготовить резервуары с зельем. Чем, собственно, Маркус и занялся: тихонько спустился к механизмам, нашел нужный резервуар и вяло глянул на начерченную Дагерти схему.

«Можно ведь проще», — мысленно рассуждал Маркус, стараясь максимально сократить подготовку. К работе он приступил практически в полной темноте и потратил немало магических сил, чтобы помочь зелью из небольших колб как следует насытить гигантский резервуар с водой. О том, чтобы резервуары для распыления были полностью заполнены водой, заранее позаботился Дагерти. Разумеется, так было не на всех кораблях, а только на тех, что стояли в определенной части ангара.

Близилось утро.

«Но это же несерьезно», — теперь переживал Маркус, прекрасно понимая, что одной абазии для орошения города недостаточно. Не говоря уже о том, что ночью большинство жителей спали под крышами. Выходит, действовать надо было утром или даже днем, и от этой мысли Рудрету хотелось рыдать. Он ночью-то не мог поднять одну-единственную абазию, куда уж ему творить что-то лихое при дневном свете накануне битвы. Что же делать? Как же успеть всех спасти в одиночку? Где Тэас Мойро и Дагерти, когда они так нужны? Ему бы тоже пригодилась банда сообщников, чтобы остановить грядущий хаос.

Корабль был готов к взлету. Оставалось как-то открыть крышу и действовать у всего города на глазах. Днем — значит днем, смирился Рудрет. Дело он готовил благое и понадеялся на защиту небес. Вернувшись к пульту управления, Маркус осторожно выглянул в окно и посмотрел на детектио, бродившего между кораблями. Этот несчастный еще и путь себе освещал шаром из магии тайны. Как скоро он превратится в оболочку? И много ли других обреченных охраняли ангар?

Тут у Маркуса созрел рискованный план. Что, если дать ауре проявиться? Пусть она покажется хотя бы тем, кто ею не обладает. Тогда он, Маркус, наглядно продемонстрирует пользу зелья и убедит выживших встать на его сторону. Пусть сами открывают ему крышу и сами поднимают в воздух другие корабли. В общем, решил Рудрет ждать, и было ему непросто, ведь понимал он, что, когда процесс пойдет, всех уже будет не спасти.

                                         * * *

Башни, которые Ирвинг велел привести в полную боевую готовность, со стороны напоминали обсерватории, предназначенные для изучения, а не для уничтожения. В них не было встроенных пушек, даже не было бойниц. Их внутреннее пространство заполняли разнообразные линзы и очередные резервуары, но не с жидкостью, а с магией тайны. В те времена подобное скопление врага было опасней снаряда. Не только для тех, кто собирался напасть на город, но и для самих непоколебимцев. Обычно башни с помощью магии тайны создавали огромное поле над городом. С виду оно напоминало туман. Не столь густой, как было в хаосе, но достаточный, чтобы сбить врагов с курса, обнулить их видимость и быстро сжечь им крылья и приборы. Стоит отметить, что до пробуждения долгие годы магия тайны была совершенно безвредна для тех, кто управлял ею. Она выжигала иначе — действие ее было точным. Намеренно душить и вовсе не могла, делала своего владельца почти всемогущим. Было так… когда-то. Теперь же башни использовать было опасно, но об этом почти никто не знал. Враг умышленно таился, дожидаясь момента, когда им пропитают весь город.

Башни подготовили, и одно лишь слово Ирвинга могло разорвать не только корабли Хевела и Владимира, но и превратить город в зону пыток.

                                         * * *

Укромный уголок, в который Фортон переместил знатную даму Бормонд, находился на самой окраине Верховного Лика. То был старый дом со сломанным забором, внутри которого не было практически ничего, кроме скрипучей кровати с кучей матрасов, окна с дырявыми шторами и небольшого столика с двумя бутылками из соседнего трактира. Ориентироваться в помещении помогали ночные светила, стыдливо заглядывающие в дыры, и три свечи, потрескивающие на столе. Зато поисковые отряды детектио обходили то место стороной. Почему так, пожалуй, было известно только капитану. Он преспокойно возлегал на кровати почти обнаженный: на нем осталась лишь расстегнутая белая рубашка. Поглаживая щетину, Эда глядел в потолок.

— С какой блудницы ты содрал это платье, чтобы завесить окна? — услышал он раздраженный голос Фердинанды.

— Расслабься, — посоветовал ей капитан, даже не повернув голову в ее сторону. А ведь она лежала по левую руку от него. Ухоженная, несмотря на место, в которое он ее притащил. Опустив взгляд на расшнурованный корсет, оставшийся на ее теле, она лениво дернула за один из шнурков.

— Я рискнула всем ради ночи в этом сарае, — возмущалась Бормонд.

— Скажешь, не удовлетворена?

Фердинанда сощурилась, затем резко откинула одеяло и поднялась с кровати. На ней была исподняя рубашка и болтающийся корсет. Ежась от холода, она принялась разыскивать в темноте платье.

— Нельзя бояться Ирвинга, Фердинанда, иначе и строить планы не стоило, — сонно протянул капитан. — Я понимаю, ты женщина, тебя переполняют эмоции, но война, в которую ты ввязалась, я бы даже сказал, досрочно вторглась, не пощадит сомневающихся. Хочешь выжить — будь рядом со мной, когда все случится. Доверяй мне и действуй четко по моему плану. — Приподнявшись на локтях, Эда смерил Фердинанду взглядом. На кровати ему было мягко и, как ни странно, тепло. Камина в том помещении не было, так что греться приходилось телами и магией. Телами у них получилось гораздо лучше, но, кажется, капитан легко обходился и без дамы.

— Вот почему ты ведешь себя так неосторожно? — серьезно поинтересовалась Фердинанда. — Правда. Почему?

Она вернулась к кровати, села на ее край и провела холодными руками по обнаженным плечам капитана.

— Молчишь, потому что не доверяешь мне? — не унималась она.

Фортон усмехнулся:

— Один раз переспав со мной, доверие мое не завоюешь.

Дама вскинула бровь.

— То есть надо много раз переспать? Ну это мы до войны не успеем.

Фортон заметил:

— С Ирвингом ты вела себя точно так же.

— Если ты не доверяешь мне, то не рассчитывай, что я продолжу доверять тебе. Мне нужны хоть какие-то гарантии, хоть какая-то стратегия. Я половину ночи, вместо того чтобы наслаждаться твоими ласками, вслушивалась в любые звуки за окном. Все ждала топот копыт и сапог, звон оружия. Стук в дверь или сразу выстрелы. Я знаю, что Ирвинг все понимает. Ты и не пытался ничего скрыть. Говоришь, все под контролем? Да если мы после всего объявимся в замке, нас убьют!

— Успокойся, Фердинанда. — Фортон сел в кровати. — Я скажу тебе, как себя вести, и ничего с тобой не будет. Все, что от тебя требуется, — это подыгрывать мне. Пусть Ирвинг знает о нашем романе.

— Это смерти подобно, — поражалась Фердинанда. — Он искра, ты не забыл?

— Отношения, какие бы они ни были, всегда отвлекают от главного, — продолжал Эда. — И отвлекают они всех участников, так или иначе замешанных в этих отношениях.

— Я не понимаю другого, Фортон. Почему бы Ирвингу просто не вскинуть маго-пистолет, как когда-то сделал ты за спиной Фавластаса, и не выпустить в нас заряд? Всего два выстрела, и никто больше не будет его отвлекать.

— Он давно меня подозревает, ему донос на меня написали, — сказал Эда. — Почему же я до сих пор жив? — Фортон вскинул брови, вопросительно глядя на Фердинанду, укутавшуюся в одеяло. — Молчишь? Вот когда будешь знать ответ на этот вопрос, тогда и общаться станем по-другому. А пока что все, о чем я прошу, это подыгрывать мне.

Бормонд в итоге кивнула, но сделала это далеко не сразу, явно затаив обиду.

— Если я погибну по твоей вине, ты будешь проклят, — пригрозила она так правдоподобно, словно была эсмелеем и заговорила его душу.

— Я учту, — пообещал капитан и, медленно поднявшись, принялся одеваться. — Приведи себя в порядок. Почти утро.

                                         * * *

Почти утро. Маркус едва не уснул. Поражался сам себе: неужели его потянуло в сон в столь опасном положении? И ведь уснул бы, если бы не дикий треск. Открыв глаза, Рудрет сразу же подумал о резервуарах и ауре. Что, если враг, воспользовавшись промедлением ученого, решил уничтожить зелье с кораблем? Однако резервуар был нетронут. Треск доносился снаружи, а потом содрогнулся пол, как бывает при землетрясении или когда…

«Мощная магическая волна пронеслась под землей, по тоннелям!» — предположил ученый, и был совершенно прав. Встряска была настолько сильной, что корабли зашатались. Маркус не был готов и ко второму толчку, поэтому рухнул на пол. Снаружи разорвался целый люк, поразив насмерть троих детектио. Выжившие охранники стали разгонять дым, пытались заглянуть в подземелья через образовавшуюся дыру. Тогда-то и потухли фонари.

Маркус тихонько поднялся на ноги, убедившись, что тряска закончилась, и осторожно прильнул к окну. Он пытался разглядеть хоть что-нибудь, но за пределами корабля воцарилась тьма. Или то был туман? Стоило ли отчаянно взмывать в небеса, снося все преграды на пути, или можно было выжидать и дальше?

— Проверьте корабли! — закричал снаружи. — Все! Если что-то повредилось, то…

Далее Маркус не расслышал. Судя по звукам, город спешно просыпался. Детектио становилось больше, голоса их доносились ближе. Должно быть, кто-то решил, что началась война, но ведь, по сути, война и началась, только не с тем врагом, которого все ждали.

Маркус вернулся к резервуару и заблокировал дверь в механическое отделение. Спрятавшись в дальний угол, он отложил все лишнее и обеими руками сжал маго-пистолет.

«Будешь стрелять, правда?» — задался он вопросом. И пугал его ответ, который приходил на ум. Если воины Ирвинга поймут, кто оказался перед ними, они непременно его убьют, а этого никак нельзя было допустить.

Судя по громким шагам, воины уже поднялись на борт и находились у панели управления. Было ясно, что скоро они доберутся и до механического отделения. Не хотел Маркус стрелять. Боги, как же он боялся кого-нибудь убить.

— Дверь закрыта!

— Открыть!

Последовал звенящий стук. Маркус напряженно ждал развязки.

— Откройте, или мы взорвем дверь! — пригрозили детектио. Или, быть может, то были воины Ирвинга — этого Маркус пока не знал. Он задумался, станут ли они и впрямь взрывать дверь и рисковать механизмами корабля накануне войны. Абазия могла ведь загореться и заодно спалить ближайшие корабли. — Откройте дверь! Даем слово, если выйдете добровольно, останетесь в живых.

«В живых, как же», — беззвучно усомнился Рудрет. Отправят его к Ирвингу на мучительную смерть.

— Даем минуту и идем на крайние меры!

— Резервуар полон магии! — громко предупредил Маркус. — Любая, даже самая малая искра взорвет нас вместе с кораблем!

Они что-то шептали друг другу за дверью, пока один из детектио не сказал:

— Но если взорвемся мы, погибнете и вы.

— Я жертв не хочу, — заверил Маркус, — но не сдамся.

— Кто же вы? — последовал вопрос.

Рудрет удивился. Они что это — серьезно?

— Если это наместник Дагерти, то нам приказано сохранить вам жизнь в любом случае!

Значит, не нашли они настоящего Дагерти в тоннелях. И, похоже, уже не найдут.

— Что вам нужно на борту? — терпеливо продолжал выяснять детектио. Маркус снова промолчал. И тут его спросили: — Это касается магии тайны и ее разума?

Рудрет аж подскочил от неожиданности.

— Я не Дагерти, — сообщил он. — Но да — мне нужно поднять корабль, чтобы остановить разумную магию! У меня тут лекарство от этой дряни! Необходимо распылить его над городом!

— Откройте дверь, и мы все обсудим! — пообещал детектио.

«Хорошо звучит. Даже слишком, чтобы быть правдой».

— Вы меня убьете, а сами сгорите в аданее! — объявил Маркус.

— Меня зовут Дантен, — сбавил тон детектио, да так сильно, что Маркусу пришлось на свой страх и риск приблизиться к самой двери. — Мы по-прежнему верны капитану Фортону.

— Вот и скажите мне, чем ваш капитан лучше искры? — раздраженно проговорил Маркус.

Ответа не последовало, зато были шаги, и они как будто удалялись. И впрямь! Удалялись! Сначала стихло все, Маркус ждал. Тишина затянулась, но Маркус по-прежнему ожидал подвоха. Наконец тишину разорвал в клочья шум открывающейся крыши ангара, и Рудрет поднял глаза в потолок. Ничего он там не видел, даже утреннего света. Не выдержав очередного затишья, Маркус распахнул дверь и не обнаружил снаружи ни души. Детектио просто взяли и оставили его в покое.

«Ах, к аданею их мотивы, пора действовать!» — скомандовал себе Рудрет и бросился к панели управления. Ему ведь и крышу уже открыли, настало время взлетать.

                                         * * *

Кларисса взрыва не испугалась, она, напротив, усиленно пыталась дотянуться до окна и хоть что-нибудь увидеть. Ее потуги были прерваны очередным визитом императора.

— Что происходит? — спросила она.

— Вы оправданы, профессор, — объявил ей Ирвинг. — Я отвезу вас во дворец, как и обещал. Скоро это будет самое безопасное место в городе.

Ей не нужен был дворец, но разве ее спрашивали. Пришлось покорно следовать за императором и надеяться на его дальнейшую благосклонность. По обе стороны от Веданы шагали крепкие маги и вроде как защищали ее от возможных беспорядков на улице. Только пусто было вокруг, и неясно было, от кого защищаться.

— Где жители? — успела спросить Кларисса, прежде чем ее втолкнули в карету. — Ради всего святого, что происходит? — с мольбой в глазах обратилась она уже лично к Ирвингу.

— Война происходит, — ответил император. — Кто-то прячется, а кто-то готовится к обороне.

— Война, — шепотом повторила Кларисса.

— Не волнуйтесь, скоро и вы будете в безопасности, — заверил ее Ирвинг.

Она попыталась выглянуть в окно, но император задвинул шторку прямо перед ее носом и всем своим видом дал понять, что любопытство стоит поубавить. Далее Ведана активности не проявляла и отдалась на волю случаю.

Вскоре карета остановилась возле дворца, и Ирвинг сам помог Ведане выбраться наружу. Едва Кларисса ступила на каменную поверхность, в небе появился корабль. И все бы ничего, да только императору это явно не понравилось. Пока Кларисса с восторгом наблюдала, как раскрываются в утренних лучах прекрасные крылья, Ирвинг хладнокровно отдавал приказ об уничтожении машины.

— Даже с учетом потери корабля? — уточнили его помощники.

— Даже с кораблем, — подтвердил Ирвинг, двинувшись с Веданой к входу во дворец.

Она была просто поражена массивами строения: словно обитали там гиганты и просторы оставляли для себя. Кларисса до головокружения запрокидывала голову, дивясь широким окнам, порой заменявшим стены, и многочисленным витражным вставкам. В изображениях она узнавала ангелов и богов, но чаще там встречалось незнакомое ей лицо — покойный император Фавластас. Ее привели в хранилище книг, больше напоминавшее многоуровневый лабиринт из шкафов. Казалось, ее внимание должны были полностью поглотить труды ученых, однако снаружи вот-вот должны были сбить крылатый корабль, а хранилище книг было богато на окна и в центре имело свой стеклянный купол.

— Я думал, вас интересуют знания, — сказал Ирвинг.

Кларисса тут же кивнула и попыталась переключить внимание на книжные шкафы, однако доносившиеся снаружи порывы ветра, взмахи крыльев и возгласы публики постоянно отвлекали ее. Осознав, что любопытство не отпустит, она смело подошла к окну и взглядом нашла корабль. Заодно решила проверить, насколько была свободна в своих решениях.

Ирвинг разместился в кресле неподалеку от Веданы и мешать ей не стал — пусть смотрит.

— Но если корабль собьют, он же упадет на дома, — взволнованно заметила Кларисса, прижавшись лицом к стеклу и щурясь от солнечных лучей.

— Нет, один падающий корабль они в силах переместить, — сказал Ирвинг.

— Переместить? — Кларисса оторвалась от окна и обернулась на императора. — Сколько же магов придется задействовать для перемещения такого корабля? — Ее распирало любопытство. Ранее до нее доходили слухи, что в этой странной империи, под названием Непоколебимый, порой пропадали или изменялись целые районы, и теперь она жаждала увидеть нечто подобное собственными глазами. Зачем ей книги, когда история творилась прямо за окном.

— Для перемещения магов хватит, не беспокойтесь, — ответил император.

— Корабль рухнет в море?

— Нет, попадет в другое измерение.

Профессор округлила глаза.

— Вот так просто. А как же правила? Разве можно измерения трогать?

— Пока вы, ученые, усложняете себе жизнь такими вопросами, все остальные экспериментируют. И чаще всего получается, что с долей осторожности можно делать все. Смотрите, что будет. Смотрите в окно.

Ожили ближайшие охранные башни и стали творить магические сети. Эти сети глазу были не видны, но сопровождались они оглушительным гулом и сильной вибрацией. Корабль Маркуса, вполне успешно обходивший прежние препятствия, от сетей увильнуть не смог. Механизмы внутри стали перегреваться, на панели управления бесконтрольно замелькали знаки. Крылья охватил магический огонь.

Народ высыпал на улицы, вместо того чтобы укрыться. Так же, как и Клариссу, их захватило любопытство. Задрав головы, они неотрывно наблюдали за тем, как маго-техническая махина в агонии крутится прямо над их головами.

В толпе стояла и Лундес, а Трейвела рядом с ней больше не было. Он и не обещал, что продолжит помогать ей после перемещения в город, разве что предупредил о планах Маркуса. Так что теперь Лундес знала, кто мучился в небесах. Стиснув зубы, она гадала, как помочь Рудрету, но ответа не находила. У нее ведь даже не было магии.

— Лундес? — неожиданно обратились к ней. Ну вот, еще ничего не сделала, а уже раскрыта. Эльфийка прикусила нижнюю губу и положила руку на заряженный маго-пистолет в сумке. С зарядом ей помогли, так что использовать оружие Лундес не спешила.

Круто развернувшись, она едва не столкнулась лбом со Скарлизом.

— Ты… все еще здесь, — удивилась она. Примерно в этот момент башни накинули очередную магическую сеть на корабль. Народ ахнул. Скарлиз и Лундес сморщились, прикрыв уши руками и вернув взгляды в небо.

На борту абазии прогремел первый взрыв. Непоколебимцы загудели и стали отступать, причем все и повсюду, вне зависимости от района. Из абазии полилось зелье. Подобно ливню в ураган его бросало во все стороны, накрывая толпу и дома. Зеваки бросились под крыши, и лишь отдельные храбрецы не сдвинулись с места. Лундес и Скарлиз интуитивно прикрылись руками. После второго взрыва корабль лишился крыльев, потерял часть обшивки и устремился вниз. Буквально за мгновение до столкновения с домами маги Ирвинга переместили обломки в веласко.

Самые храбрые непоколебимцы теперь отряхивали себя от зелья, даже не подозревая, как им повезло. Кто-то часто моргал, выискивая корабль в опустевшем небе, а Лундес со Скарлизом понимающе переглянулись.

— Где-то я такое уже видела, — заметила Эверли.

— В Анатаре, — грустно сказал Скарлиз, вспоминая, как наблюдал возрождение Лика с борта Империало.

— Где Фредрик? — спросила Лундес.

Скарлиз помрачнел и недовольно ответил:

— Он выбрал искру, а я жду наших.

«Можно подумать, у него был особый выбор», — мысленно съязвила Лундес. И поскольку ей не понравился настрой Скарлиза, она заявила:

— Я искру не выбирала и «наших» не жду. Так что счастливо оставаться. — Не дожидаясь его реакции, Эверли уверенно зашагала в сторону дворца. Хотелось ей сделать что-нибудь полезное, а не за героизмом других наблюдать.

Скарлиз все же укрылся под ближайшей крышей и печально посмотрел подруге вслед.

                                         * * *

Как ни странно, но Маркус Рудрет наблюдал за предсмертной агонией своей абазии с земли. Он так же, как и другие, щурился от солнца и молился, чтобы его план сработал. Он ведь все думал, как заставить толпу вылезти из домов и смотреть в небо, раскрыв глаза и разинув рты, и осознал, что публика нуждается в представлении. А поскольку это представление еще нужно было как-то пережить, Рудрет решил запустить корабль в небо и с него переместиться. Разумеется, переживал он за дома, на которые неизбежно упадет абазия, но понадеялся на защитников города. И не зря. Все прошло успешно, и теперь Рудрет придумывал новый план, глядя на оставшиеся корабли.

— Я же сказал, что мы вам не враги, — услышал он спокойный голос совсем рядом. Выбравшись из своего укрытия, Маркус встретился глазами с тем самым детектио, с которым обменивался фразами через дверь. — Уходите через тоннели, сюда вот-вот ворвутся бойцы императора.

— Как же через тоннели? — Маркус недоуменно глянул на дыру, образовавшуюся после взрыва люка. — И нужно еще корабли поднимать.

— Сейчас вы уже не сможете, следуйте за нами. Приберегите оставшиеся колбы.

Были у Рудрета колбы. Он их бережно прижал к себе и последовал за детектио. Пока что свою верность они ему доказали.

— Вы знаете, почему взорвались тоннели? — спросил он, когда они подвели его к уцелевшему люку.

— Там клубилась магия, там рыскали воины императора и наши, и был там кто-то, кто желал всем смерти. А что известно вам?

— Есть вероятность, что там бродят демонические искры. Если взрыв устроила не аура, то, скорее всего, это кто-то из них! — Маркус вообразил Кьюлака — таким, каким представлял его по газетам в будущем. Затем вспомнил страшную ночь в Мартензи и заговорщиков. Кошмар.

Детектио между тем открыли люки и призвали Рудрета поспешить.

— Идите прямо. Там дежурят наши, они вас выпустят. Только шустрее, пока не прознали другие. Мы прикроем сверху.

— Спасибо… наверное, — неуверенно поблагодарил их Маркус, распихав по карманам оставшиеся колбы.

Спустившись в уцелевшую часть тоннелей, он поднял голову и увидел, как закрылся над ним люк. Впереди были решетки и свет, и стекало в подземелье зелье.

                                         * * *

Последнее, чего ожидали Фредрик и Дагерти на глубоких слоях веласко, — это появление обломков абазии.

— Война началась, — сделал вывод Дагерти.

— Мы молились богам и ангелам, чтобы они подсказали нам выход, и они подарили нам корабль! — подскочил Фредрик.

— Если там много магии тайны, то можно попытаться использовать ее, чтобы выбраться в наше измерение.

Фредрик побежал к абазии и на ходу закричал:

— Лови коридор перемещения! Прощупай искрой, где находится наш выход!

Глава 6 
Наемники

На руинах Ночного Лика

После успешного перемещения через проклятые пески Мило приготовился прощаться с Хайден и Луисом. Эшшер не распространялся о своих дальнейших планах, лишь намекнул, что большую часть времени будет пребывать в правильных иллюзиях. Хайден пожелала ему удачи и тут же спросила у Луиса, как он намеревался привести ее в Верховный Лик.

— Для начала нам понадобятся руины Ночного Лика, — ответил Оэлан, и Мило снова попросился с ними, так как через Астанию пробираться не хотел.

Подготовка к следующему перемещению заняла чуть больше времени, ведь порталов стражей в бывших владениях Дагерти не было. И все же Оэлан как-то научился договариваться с аурой и в два раза сократил путь до руин Ночного Лика. В разрушенном порту Мило наконец ушел, а Луис отыскал одного из ученых Дагерти. Точнее, ученый сам его нашел и поведал, что остальные маго-техники Лика уже вовсю мчатся в сторону столицы на бортах вражеских кораблей.

Хайден была вне себя от этой новости, искренне надеясь, что подобное соседство не погубит океанцев на борту. Ученый заверил, что коллеги его просто пытаются добраться до Верховного Лика и угрозы не представляют, ну а Луис быстро отыскал в разрушенном городе портал для перемещения сначала на один из маяков в море, а затем уже на пролетающий мимо корабль. Для верного направления и точности перемещения Оэлан снова обратился за помощью к магии тайны. Хайден была свидетелем этой особой беседы, и впоследствии долго попрекала Луиса враньем, ведь ранее тот уверял, что на ауру влияния не имеет. В ответ Оэлан жал плечами и говорил, что магия сама предложила ему помощь.

«Какая услужливая», — мысленно язвила стражница, но вслух ничего не говорила, чтобы хитрая сила не обиделась.

Таким образом охотники за Ирвингом сначала очутились на маяке посреди океана, пробыли там буквально пару мгновений и возникли на борту одного из кораблей. Хайден не ожидала внезапного нападения, поэтому не успела защититься. Удар пришелся ей прямо по лицу, после чего ее сбили с ног. Не сказать, что Луису досталось меньше, но легче от этого стражнице не стало. Воинов было четверо: трое людей и эльф, — и после раскрытия ученых-шпионов они явно были начеку.

— Мы свои! — закричала Хайден, сжавшись на полу.

— Стойте! — вмешался Владимир. — Хайден? — он удивленно посмотрел на нее сверху вниз. — Уберите оружие, она страж!

Ученые-непоколебимцы, которым было позволено вести корабль, стали напряженно переглядываться. Только стража им не хватало, да еще в компании непредсказуемого Оэлана.

Владимир лично подал Хайден руку и помог ей подняться.