электронная
108
печатная A5
675
16+
Затаившееся во времени

Бесплатный фрагмент - Затаившееся во времени

Тысячелетняя тайна

Объем:
548 стр.
Возрастное ограничение:
16+
ISBN:
978-5-4483-9766-0
электронная
от 108
печатная A5
от 675

Вступление

Секундная стрелка на больших позолоченных часах вращалась с безумной скоростью. Часовой механизм был исправен. Безумствовало время…


Каждый решает спор по-своему. Тэас и Бонниата решили быть оригинальными. Они выбрали танец у всех на виду, в главном зале императорского дворца, в начале маскарадного месяца.

Все началось с едва заметного свечения. Так зарождалась магия — главный элемент и особенность танца, опасная энергия, способная истощить любого. Она окутала кончики пальцев партнеров, скользнула по их рукам, распространилась по телам и наконец превратилась в магические потоки. Теперь энергия танцевала вместе с ними, по их желанию озаряя пространство всевозможными тонами.

Поначалу музыка была тихой. Она пронеслась по залу, проникая в самую душу, пробирая до дрожи. Потом в музыкальную струю ворвалась гитара, и темп стал стремительно расти.

Тэас резко остановился, его руки вспыхнули, а Бонниата, что танцевала с ним, не удержалась от хитрой улыбки. Он вскинул руку, и к потолку выбился сгусток черной силы, похожей на космос со сверкающими в нем звездами. Тогда Бонниата схватила партнера за вторую руку, он прижался к ней, они закружились. Магия над ними развеялась. Пришло время партнерши играть с энергией. Гости расширили круг, а к музыке присоединился страстный женский голос. Тэас узнал этот голос, но даже не глянул в сторону его обладательницы. Не было и секунды, чтобы сделать это, но главное, не было желания.

Гости, невольные свидетели состязания, не знали, куда смотреть: на партнеров или на певицу, что выпорхнула из-за зеленых кулис в роскошном темно-синем платье. Ее лицо скрывал платок, были видны лишь глаза. У нее был низкий голос, немного странный, особенный. Порой казалось, что она сорвется, что в самые сложные моменты песни не выдержит, но раз за разом этого не случалось. Напротив, голос ее становился дерзким и сильным. Музыканты продолжали набирать ритм, певица же не отрывала взгляда от танцующих и пела, пела о смерти, о правде и лжи.

— Они танцуют парактон, под такой ритм, — шепнул один из присутствующих в зале сыщиков. Их было довольно много, и все они держали оружие наготове.

— Нам на руку. Оба свалятся замертво, если будут продолжать в том же духе, — заметил другой.

— Вот уж не факт…


Тем временем Бонниата притянула партнера к себе. Он перехватил ее руку и поднял над головой. Пальцы переплелись, два потока магии превратились в водоворот. Тела продолжали скользить очень близко друг от друга.

— Как долго? Сколько выдержишь? — спросила она, ничуть не запыхавшись. — Легче же умереть, верно? Легче, чем отступить, признать, что все твои старания были бесполезны. А я говорила, что логика не могла победить…

— Дай мне проклятое время, дай время, и я докажу тебе, — не сдавался Тэас.

Казалось, его губы вот-вот коснутся ее шеи, но Тэас отклонился и раскрутил Бонниату. Она схватила его за другую руку, и он закружился вместе с ней. Певица неотрывно и безумно смотрела на них и пела все громче и громче.

— Часом больше, часом меньше, что это даст? Я не сама делаю хаос, я являюсь, когда он приходит, ты же знаешь. Вижу тебя насквозь. Второй танец — это уже несмело. Ты подставляешься перед ними. — Она указала взглядом на сыщиков.

— Меня они не волнуют. И давно, — заверил он.

— Ну, мы-то знаем, КТО рухнет в конце. — Она в который раз оттолкнула его, раскинула руки, и кисти ее стали плавно раскачиваться в воздухе. Магия лениво струилась вокруг нее, а Тэас, не отрывая от женщины взгляда, стал шаг за шагом приближаться. Она схватила края своего черного платья и принялась взмахивать ими. Раз, еще и еще, они вновь прижались друг к другу, его рука скользнула по ее шее.

— Меня не волнует ничего, кроме времени, — шепнул он ей. Второй танец действительно истощал его, однако же он продолжал. Ее это и восхищало, и раздражало одновременно.

Когда Тэас развел ее руки, она обняла его. Певица сбавила ритм. Пошла тихая часть песни.

Партнерша глянула на сцену, таинственно улыбнулась и заметила:

— Она поет о хаосе. Издевается над тобой.

— Кто? Керол? — уточнил Тэас, стараясь на певицу не отвлекаться. — Правда, о хаосе? Я не вслушиваюсь, о чем она поет.

Все огни в зале потухли. Сыщики схватились за светары — небольшие магические фонари. Гости продолжали стоять: всего через несколько мгновений зал озарился синим светом.

— Я как смерть, Тэас, — все шептала Бонниата. — Прихожу не для того, чтобы убить, я прихожу забрать, тем самым сообщив, что что-то уже случилось. Я здесь. Зная тебя, напомню: поздно уже, раньше надо было думать. Ты уже что-то упустил в своей логике… Хочешь в семь часов… пожалуйста…

Он еще решительнее схватил ее. При этом помнил о своей роли и не останавливался. Все, что они делали, вписывалось в танец. И только те, кто стоял в первых рядах, видели, что пара еще и разговаривала.


Сыщики не отрывали от танцующих взгляда.

— Как только кончится танец, схватите его. А лучше стреляйте сразу… да. — Детектив настойчиво повторил: — Стреляйте сразу. Убейте его, он слишком непредсказуем.


— В чем я ошибся? Что я не учел? — спрашивал тем временем Тэас. Она молча смотрела на него. Они стали расходиться. Шаг за шагом. Очень и очень медленно, и оба, подобно фонарям, светились синим магическим светом. Именно это сияние и озаряло весь зал.

Вновь оказавшись в шаге от него, она мягко взяла его кисть. Их свечение соединилось. Певица на миг замолчала, глаза ее сощурились. Музыка продолжала играть.

— Тебя сюда отправили именно проиграть, Тэас. И я говорю тебе это уже не в первый раз.

— Значит, ты дашь мне время до семи?

— Дала. Время пошло. — Она, кажется, сдалась.

— Этот танец тебе придется завершить без меня. — Сообщив ей это, Тэас подал знак Джереми — своему помощнику в зале.

— Уходи туда, откуда пришел, сейчас… до семи успеешь, — посоветовала Бонниата.


— Пускай она заканчивает петь, — не выдержал кто-то из сыщиков.

Тот, кто руководил захватом, глянул на певицу. К счастью, и она, наконец, обратила на него внимание. Он жестом показал ей, что пора заканчивать, но она лишь пожала плечами. Песня должна была завершиться. Певице нравились заключительные слова, и она жаждала пропеть их. Пропеть той паре, которую в этот миг ненавидела.

Танец продолжался. Сыщики терпеливо ждали. Никто не заметил возле лестницы, уже у заднего входа, Джереми. Он держал руки перед собой, и его кисти тоже танцевали. Вырисовывали в воздухе какие-то магические движения. Джереми был крайне сосредоточен.

Тэас оттолкнул Бонниату, сделал глубокий вдох и быстрым, твердым шагом направился, огибая гостей, по направлению к заднему входу. Но видел это только маг, тот самый, что творил немыслимые движения кистями. Он видел и настоящего Тэаса, и его иллюзорную копию, которая продолжала танцевать и которую видели все остальные. Настоящий Тэас вошел в проход, остановился возле иллюзиониста на миг и сказал:

— Не убирай иллюзию до тех пор, пока не увидишь, что именно они собирались сделать. Арестовать или все же расстрелять. А затем уходи.

Тот будто не слышал его, продолжая сосредоточенно колдовать. Но Тэас знал, что Джереми все понял, а потому обернулся в зал лишь раз, окинув взглядом самого себя. Необычно было смотреть на свою фигуру со стороны, даже зная, что то была иллюзия. И в тот миг Бонниата прямо оттуда, из зала, посмотрела на настоящего Тэаса. Она тоже видела истинную ситуацию. Он же замер возле выхода, взял свою шляпу с вешалки, надел ее, снял с себя маску, склонил голову в прощании и твердым, быстрым шагом удалился.

Наконец свершилось. Песня закончилась, певица сцепила пальцы и отступила на сцене. Кто-то схватил за руки Бонниату и рывком оттащил ее в сторону. Вспыхнули все лампы, и в миг, когда зал озарился светом, сразу десять сыщиков вскинули свои маго-пистолеты и выстрелили в воображаемого Тэаса. В тот же миг иллюзионист опустил руки. Иллюзорный Тэас Мойро по его велению повалился на пол, и костюм фантома окрасился в красный цвет. Певица раскрыла глаза и издала протяжный стон, зажав рот рукой. Гости замолчали.

— Проверьте, мертв ли он теперь! — приказал лидер сыщиков, заставив всех посторониться. К кому конкретно он обращался, Джереми так и не понял. А капитан в сопровождении остальных ищеек приблизился к неподвижному телу. Бонниата спокойно стояла в стороне и смотрела. Певица, пошатываясь, двинулась к краю сцены, но контуры ее стали расплываться. Она исчезала, словно призрак.

Лидер сыщиков медленно склонился над мертвым «телом» Тэаса Мойро. Сперва он хотел сорвать с него маску, чтобы уже больше никогда и ни в чем не сомневаться, но был слишком взволнован и напряжен, чтобы сделать все быстро. Он успел лишь поднести руку к маске. Иллюзионист отступил от входа, встряхнул кистями и расслабился. Окровавленный Тэас пропал.

— Иллюзия! — услышала певица, а затем отступила за занавес, завернулась в него и исчезла. Растворилась окончательно. — Иллюзия! Найдите его! Иллюзия!


Тэас выбежал на улицу и оказался на площади, прямо перед дворцом императора. Он кинулся в толпу. Безумная песня никак не выходила из его головы. И танец, и проклятая певица с ее неистовым пением. А снаружи так же, как и внутри дворца, играла музыка. Не только элита могла веселиться на маскараде. Все остальные жители города праздновали, но снаружи. Еще никогда прежде Тэас не видел столько народу ночью. Сперва он шел, пробираясь среди них, но затем вспомнил, что на нем нет маски, а среди простых горожан наверняка находятся и другие группы сыщиков.

— Праздник… — Он покачал головой. Не мог он осознать, что они праздновали в такую ночь. И в глубине души верил Бонниате, верил в тщетность и безысходность попыток, хоть и старался переубедить себя. — Почему вы все снаружи? Разойдитесь, — шептал он. Отовсюду раздавался смех. Им было так хорошо, а ему так плохо, но вовсе не от того, что другим было лучше. Он понимал ситуацию, они — нет.

Тэас бежал и искал взглядом сыщиков. Но они оделись так же, как и все остальные. Не он один мог обманывать. Мойро почти вырвался с площади, как вдруг со всех сторон периметр дворца стали окружать детективы. Их было много, и они еще не видели его. Тэас остановился. Так, чтобы его отгораживали от сыщиков хотя бы несколько рядов гостей.

Он глянул в небо, словно искал спасения там. Прямо над ним завис огромный дирижабль. Именно с него доносилась веселая музыка, под которую все танцевали. В толпе никто не обратил внимания, что площадь оцепили. Просто было слишком шумно, слишком много людей и эльфов. Тэас прокружился на месте, затем вырвал из толпы первую попавшуюся женщину. Она испуганно глянула на него.

— Простите, — извинился он. — Не покружитесь со мной немного?

Некоторое время она, словно кукла, смотрела на него, но затем вдруг приобняла, хоть и неловко, и даже стала танцевать. Он вел ее намеренно в сторону детективов, осторожно отталкивая всех остальных. Затем, быстро прикинув в уме, как все должно было выглядеть, подождал, пока другая пара окажется рядом с ним, повел девушку резко в сторону, так, что мужчина из другой пары случайно толкнул ее и она упала на одного из сыщиков. Страж порядка кинулся поднимать ее, а Тэас оттолкнул кинувшегося на него партнера из другой пары.

Сыщик успел уловить маневр Мойро, отпустил девушку и выстрелил. Люди и эльфы отбежали подальше, а Тэас, вырвавшись из оцепления, переместился.


— Проклятый танец! — выдохнул он через мгновение, упав на каменную дорогу перед огромным темным зданием.

— Нет сил? — услышал он женский голос. Все тот же. Тот, что шептал ему во время танца.

Тэасу вновь пришлось вскочить на ноги. Он безумно глянул на медленно шагавшую к нему даму в черном, Бонниату. Она аккуратно придерживала полы своего длинного платья. От нее сильно пахло корицей.

— Убирайся! — яростно выкрикнул он. — Убирайся! — Теперь он резко выхватил маго-пистолет и направил на нее.

— Танец отнял у тебя все силы? Уже не можешь элементарно переместиться? — спросила она холодным голосом, безжалостно глядя на него.

— Прочь, дикая тварь! Семь вечера! Семь! Вечера! А сейчас прочь! — Он выстрелил в нее. Сперва один раз, затем еще. Она лишь пошатнулась, ее контуры заколыхались, но потом восстановились. И она не была призраком. Нет.

— Уходи в свое время. — И зачем она повторяла это снова и снова, он все не мог понять. Видно, за этим крылось действительно что-то серьезное, за ее желанием убрать его отсюда.

— Убирайся! — потребовал он. — Уходи.

— Нет. Это ты уходи. Возвращайся в свое время, — спокойно повторила она.

Он вновь выстрелил, а затем резко взмахнул рукой и выпустил в нее поток магии. Но очень кратковременный. Черная магия в тот миг была похожа на облако, которое ударило в нее, а затем резко исчезло, потому что у Тэаса на большее не хватило сил. Однако вместе с облаком пропала и она. Мойро облокотился рукой о стену, чтобы не упасть, затем провел другой ладонью по мокрому лбу, убрал волосы и судорожно выдохнул.

Подождав пару минут, Тэас развернулся и направился в сторону темного здания. То было здание театра. Он медленно поднялся по лестнице, с трудом толкнул двойные двери и зашагал по темному гигантскому помещению. У него двоилось в глазах, поэтому в тот миг ему необходимо было просто добраться до кресла и отдохнуть. Тэас остановился возле очередной двери, тяжело прислонился к ней и замер. Вокруг было тихо. Прошло немного времени, и из-под дверей выбился магический свет. Словно там, в другом помещении, что-то вспыхнуло и тут же погасло. Тэас напряженно замер, а затем решительно толкнул двери с такой силой, что они ударились о стены. Он перешагнул через порог. Что-то белое мелькало в темноте. Что-то белое и тускло светящееся. Так тускло, что ему казалось, будто в здании просто пошел снег.

— Да что же это? — устало выдохнул он, уже не веря, что безумие когда-нибудь закончится.

Медленно приблизив руку к одной из магических ламп, Тэас с трудом зажег ее. Магия на время иссякла. Он слишком истощил себя, поэтому, когда лампа зажглась, он повалился на колени и стал непонимающе глядеть на сотни листов, что кружились в воздухе, словно кто-то сбросил целую стопку с потолка. А еще у него все плыло перед глазами. Листы падали на театральные кресла на разных уровнях зала, на сцену. Покрывали все.

Тэас поднялся на ноги и, опираясь на перила, подошел к ближайшему листу. Поскольку горела лишь одна настенная лампа на целый театральный зал без окон, то сцена и большая часть рядов были окутаны тьмой. Тэас замер, сосредоточился. Постарался, чтобы головная боль прошла, и прочел лишь одно-единственное имя в тексте. ОПЯТЬ. От этого имени ему стало не по себе. Тогда он прочел всю строчку, затем впился глазами в текст. А после прочтения выждал несколько секунд и, набравшись сил, стал собирать все остальное. Прочитав лишь небольшой кусок, Тэас был готов собирать бумаги целые сутки, чтобы получить всю информацию. Ему просто необходимо было получить ее. Он даже забыл, в каком месте и в каком положении находился. Ему вдруг стало все равно. Он собирал листы. Один за другим, как безумный.


Сколько времени прошло? Минувшая ночь была как в тумане. Еще только начинало светать, но он не видел света: в том помещении не было окон. Также не было зрительских кресел, были лишь странные поломанные механизмы. Повсюду стояли колбы, шестеренки, котлы… Сам Тэас лежал в старом кресле в углу темного неуютного заводского помещения. Рядом, на табурете стояла масляная лампа. А еще возле нее лежала толстая стопка листов. Он даже вспоминать не хотел, как собирал их и раскладывал по порядку, а затем уснул. К счастью, листы были пронумерованы. Аккуратными цифрами, выведенными женской рукой.

Тэас приоткрыл глаза и посмотрел на рассказ. Буквы уже не двоились, голова прошла, магия тоже стала понемногу восстанавливаться. Но медленно. Он приподнялся в кресле, сел поудобнее, выпрямив спину, и положил стопку себе на колени. Листы были немного желтые, помятые, но качественные. Как будто из императорской типографии. Каждая буква, каждое слово было написано от руки. Тэас знал этот почерк. Что ж. Он напомнил себе, что сам жаждал прочесть то, что получил. Напомнил себе, что всю ночь проползал по залу, собирая листы, едва соображая, что делал. В конце концов, он ночь потратил, когда еще недавно боролся за каждую секунду! И даже если читать ему уже расхотелось, он просто не имел права не сделать этого. Из уважения к самому себе. Поэтому опустил глаза в текст:


«Здравствуй, Тэас. Это Лундес. Надеюсь, это ты, а не кто-нибудь еще, ведь мы оба знаем, как тяжело отправлять что-либо через время, как сложно отыскать в пространстве нужного человека. Мне удалось удивить тебя? Не знаю, почему вдруг решила сделать это, но мне хотелось бы, чтобы ты прочел эти листы. Нет, ты просто обязан прочесть их.

Это информация. События двухсотлетней давности, которые я пережила. Зачем они тебе сейчас? Уверена, ты поймешь…

Что ты знаешь, что ты помнишь… не буду гадать, начну с самого начала. И потом, если этот текст попадет в руки незнакомца из твоего времени, то следует кое-что разъяснить ему, не так ли? События, описанные здесь, происходили очень и очень давно, даже не на этом континенте. Из тех времен и пишу. Знаю, звучит странно.

Ты ли это, Тэас? Или здравствуйте, некто. Известен ли вам край, где земли отделены друг от друга магической границей? Стоит ли мне пояснить? Пожалуй, да. По правде, граница — это сверхсильное энергетическое поле, которым одна часть мира отгородилась от другой много-много сотен лет назад во время глобальной войны, но в мои времена мы называли ее границей и не знали тайну ее возникновения. Это нечто вроде невидимой стены, которая не пропускает никого ни с одной, ни с другой стороны. Пересечь стену можно только по воздуху или через конкретную дверь. Причем суть границы такова, что миновать ее можно только в одну сторону. Обратно она не пропускает. Таким образом, обширные территории моих земель оказались разделены на две отдельно существующие части, и жители одной половины ничего не знают о жителях другой. С нашей стороны границы раскинулись горы. В них обитают существа, которых мы называем гаварами, что в переводе с древнего языка означает «блюстители незримой границы». Они охраняют проход от всех, кто осмелится явиться к нему. Возможно, они просто там обитают и на деле ничего не охраняют. Лично мне сложно представить себя стоящей перед той дверью. А ты, Тэас, или кто ты там сейчас, смог бы ты переступить через порог в другую, совершенно незнакомую часть мира, зная, что обратно уже не пройти? Наверное, это то же самое, как если зайти в комнату, обернуться и не увидеть двери вообще. Или увидеть, но без замка, петель или вовсе заложенную камнем. Обратного пути нет. И это жутко. Ощущение дикое, в самом деле, если задуматься.

Ну вот, кое-что я все же разъяснила. Так, на всякий случай. Ну а теперь по существу. Пожалуй, я начну с падения воздушного корабля в пустынях Хискала…»

Глава 1. Охотник за магическими артефактами

200 лет назад

Говорят, если долго смотреть на песок, то рано или поздно успокоишься и уснешь. Только вот уснуть в ту ночь Лундес так и не смогла. Она убедилась, что если долго смотреть на песок, очень скоро он надоест и перестанет удивлять.

Вокруг нее была пустыня. Огромная, больше многих королевств и некоторых империй. Брат Лундес, Рифус Эверли, был правителем эльфийского тропического королевства Астания. Это он приказал доставить свою сестру султану Хискала, сказав ей, что она отправляется на переговоры и должна показать себя наилучшим образом при песчаном дворе. Надо сказать, эльфийку это удивило. Она не то чтобы впервые увидела пустыню, ранее она и вовсе не покидала владений брата. То ли он оберегал ее, то ли боялся, что она уничтожит его репутацию в глазах союзников, а может, у него были иные причины держать ее подле себя так долго. К тому же по астанским обычаям Лундес скрывала свое лицо и не могла показать его даже брату. Так что, о каких переговорах могла идти речь? О какой миссии при песчаном дворе?

К счастью, Лундес оказалась достаточно смышленой, чтобы разобраться в ситуации и хоть как-то свыкнуться с мыслью о неминуемом браке с кем-то из сыновей-близнецов султана. Брак — нередкая сделка в те времена, однако Лундес смела надеяться, что ее эта участь минует. Увы, не миновала.

Жить под защитой брата было легко. И все потому, что она рано научилась лгать. Лундес нравилось скрывать от Рифуса все, что только можно было скрыть. И все же, некоторые правила ей настолько вбили в голову, что нарушить их для нее было то же самое, что раздеться посреди огромной площади, а потом стоять и храбро смотреть всем в глаза. Немыслимо. Особенно для сестры короля.

Ближе брата у нее на тот момент никого не было. Ее родители погибли. Не важно как, главное, что был брат, и с ним Лундес выросла беспомощной.


На «переговоры» ее отправили на воздушном корабле. Небольшом дирижабле. Не обошлось без магии при его создании. То было довольно редкое изобретение, неоцененное современниками.

Лундес было все равно, как корабль летел, как был устроен, почему не падал, чем управлялся. Была ночь, путешествие над пустыней затянулось, и просторы с темным песком уже не вызывали восторга. Поднялся сильный ветер, но даже он не освежал. Ей говорили, что ночь в пустыне на удивление холодная, но воздух все равно слишком сильно прогрелся за день, поэтому был теплым и каким-то тяжелым. Что именно произошло в тот миг, в ту ночь, Лундес не запомнила. В своем рассказе она делилась с Тэасом лишь обрывками и ощущениями. Сперва был толчок. Казалось, что корабль на полном ходу врезался в скалу. Только вот не было скалы, ничего не было, только воздух. Вспыхнул огонь. Пламя было повсюду. Во время столкновения Лундес сбило с ног. Судно накренилось, и эльфийка покатилась по палубе. Дальше в ее памяти сохранились лишь обрывки: крики, жар огня, искры повсюду и скорость! Какая безумная была скорость! Эльфийка истошно кричала, при этом ничего не могла понять. Почему? Откуда? Кто? Судно падало, потом был удар.

У Лундес кружилась голова. Повсюду был песок. К счастью, на ее лице был платок, но вот глаза все же забились. Она почти ничего не видела, и потом ведь была ночь. Сорвав платок, эльфийка схватилась за глаза и стала кататься по земле. При падении она не сильно пострадала и наивно полагала, что ей повезло.

Какое-то время было тихо. Лундес далеко не сразу решилась открыть глаза: было страшно. Так что минут десять она просто лежала на спине, ждала, что кто-нибудь найдет ее, окликнет. Ведь брат приучил ее, что всегда есть кто-то рядом, что оставить ее одну его подданные не посмели бы. Когда же все звуки пропали и не было уже слышно даже треска огня, эльфийка, наконец, приоткрыла покрасневшие, исцарапанные песком веки, и первое, что она увидела, — это звездное небо. Черное, бесконечное. И подумала, что оно вот-вот поглотит ее душу. Повернув голову, Лундес не увидела свой корабль. Он исчез, и этого было достаточно для того, чтобы эльфийка поднялась на ноги и, широко раскрыв глаза, стала бешено озираться по сторонам. Приглядевшись, она распознала чьи-то очертания. Сначала одни, затем другие.

— Карвел! — позвала она. — Вей! — После она стала перечислять имена всех, кто должен был защищать ее. Тех, кто был на борту. Никто не отвечал.

Пошатываясь, Лундес двинулась к темным фигурам. Ее ноги утопали в песке, было действительно тяжело идти. Она то и дело замирала. Впервые она оказалась одна, да еще единственным звуком вокруг было ее собственное прерывистое дыхание. Она подошла к ним. Их там было трое, остальные, видно, пропали с кораблем. Те, кого Лундес нашла, выглядели ужасно. Мертвые, с переломами и сплошь покрытые песком. А она стояла, с ужасом смотрела на них и дышала все тяжелее и тяжелее. Ее охватила паника. Одна посреди огромной пустыни. У ее ног лежали те единственные, кто мог защитить ее, кто мог помочь, — подданные ее брата. В песке и с замершими глазами.

Звуки в пустыне притупляются. Песок глушит шаги, хотя слышно порой, как он пересыпается и утягивает ноги все глубже и глубже.

Лундес кружилась на месте, отчаянно глядя по сторонам. Кружилась, пока перед глазами все не поплыло, а потом представила, что умрет, так же как и другие, и ее занесет песком. И никто не найдет ее, а если и найдет, то не узнает. В какой-то момент эльфийка двинулась дальше, не думая ни о направлении, ни о чем-либо еще. Решила, что будет просто идти, пока силы будут. Перед ее глазами стояли мертвые лица эльфов. Она была бледна, измучена и готова сорваться в любой момент, но упрямо шла вперед, доказывая кому-то что-то. Пока не увидела фигуру. Сперва она решила, что это гора песка, затем прищурилась — глаза ведь по-прежнему слезились и болели. То был не песок. Казалось, то был живой человек или эльф.

— Стойте! — вдруг закричала она так, что едва не сорвала голос. — Я здесь! Здесь! — Осторожность, аккуратность — все пропало. Лундес увидела кого-то в пустыне, и больше ее ничего не волновало. Даже то, что контуры фигуры после ее крика стали расплывчатыми. И это странное явление ускользало от нее. Она бросилась следом.

— Скажите что-нибудь, я умоляю! — отчаянно кричала эльфийка.

Фигура двигалась как-то странно, словно плыла у самой земли. Когда она поднималась на песчаную гору, то делала это довольно быстро, и не было видно, чтобы у нее двигались колени. Лундес думала, что сходит с ума. Очень скоро она перестала бежать. Просто шла следом, как будто загипнотизированная, и почему-то была уверена, что преследовала мужчину. Точно разглядеть было невозможно. Он был как сгусток, как образ из дыма. Ей было холодно, но она продолжала идти. Даже не идти, медленно плестись. Когда же фигура скрылась за песчаной горой, Лундес стала взбираться следом, чтобы нагнать, не упустить из виду. Она почти настигла его, оставался последний рывок.

Ее лицо было открыто, платок, засыпанный песком, висел на шее, волосы падали на лицо. Лундес грубо отбросила их назад, но они продолжали плетями сыпаться ей на лоб, на глаза. Тогда она выпрямилась и увидела прямо внизу, недалеко от горы темные контуры. Кажется, там был лагерь или городок, возможно, деревня. Она не могла понять. Сначала даже не поверила своим глазам. Призрак остановился недалеко от этих черных контуров, Лундес замерла, не зная, что делать. Он не двигался, и теперь эльфийке почему-то стало страшно приближаться к нему. Она решила, что он зайдет в то поселение, и в какой-то миг фигура действительно продолжила движение, но лишь затем… чтобы исчезнуть.

Это случилось в тот момент, когда темные контуры поселения вспыхнули странным светом. Лундес вздрогнула от неожиданности, на миг закрыла глаза, а когда, прикрыв рукой лицо, вновь посмотрела вперед, фигуры уже не было. И свечение было лишь кратковременной вспышкой. Но не единственной. Стоило эльфийке сделать шаг, как пустыня вновь озарилась. Там были шатры и, кажется, домов пять. Еще она разглядела невысокую каменную стену. Все остальное пространство темного лагеря занимали шатры. Что интересно, в отличие от домов шатры были вне города, за его стеной.

Лундес напряженно сжала губы, поспешно повязала на лицо платок и решительно двинулась в сторону поселения. Никогда прежде она не оказывалась среди чужаков, и никогда ранее ее жизни ничего не угрожало. Только вот выбор у нее был небольшой — либо умереть в пустыне, либо войти в тот лагерь и просить помощи у тех, кто там был, у тех, кто делал те магические вспышки раз в несколько минут. Там могли быть черные маги, бандиты, головорезы, воры, разбойники, убийцы… Кто угодно. И в случае чего, Лундес нечем было бы защищаться. С каждым шагом эти мысли изводили ее все сильнее. К тому же ей хотелось пить, жгло глаза, да и на ногах она еле стояла.

Первый шатер был небольшим. Было так темно, что она даже цвет его не смогла распознать. Осторожно обогнув его, эльфийка заглянула в проход между следующими шатрами. Нигде не было света. Она шла буквально на ощупь, оглядываясь по сторонам и от каждого шороха стискивая руками края оборванного платья. Полы большинства палаток были опущены, но Лундес остановилась возле открытого шатра среднего размера. Такого же темного, непонятного цвета. Как будто серого, каким, впрочем, все выглядело в темноте. В тот момент за стенами поселения вновь что-то вспыхнуло, а затем в небо вылетела световая струя. Она рассыпалась на множество искр. И Лундес, недолго думая, запрыгнула в шатер, резким движением опустив полы. Стало совсем темно.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 108
печатная A5
от 675