Бесплатный фрагмент - За реальностью

Хождение в коме

Документальная повесть.

Представляет собой сочетание нескольких жанров:

Глубокая личная история:

Реалистичная проза

Мистическая повесть

Философская притча

Элементы детектива.

Глубокая личная история:

Аутентичность повествования

Эмоциональная насыщенность

Детальные описания переживаний

Правдивость жизненных ситуаций.

Философская глубина:

Размышления о судьбе

Вопросы морали и ответственности

Духовные искания

Поиск смысла жизни.

«Судьбу не объегоришь и скорость мысли не измеришь»

(моё убеждение.)

Часть 1. (авария)

Майский вечер после Дня Победы опускался на землю медленно, будто нехотя, и темнота становилась всё гуще. Мы с женой ехали по трассе в пригород — по дороге, где новые, придорожные фонари освещали дорогу. Их свет казался хрупким и одиноким в этой наступившей тьме. Впереди, в полукилометре, освещалось кольцо перекрёстка, и из этого кольца на встречную полосу выползала какая-то машина — будто тень, едва обретая форму. Но вот город закончился и фонари закончились, мы оказались на тёмной, загородной дороге.

Пасмурное небо тихо моросило, но это была лишь прелюдия. В тот момент, когда жене позвонила внучка, мир ещё казался обычным. Жена сказала, что будем через пять минут. А я, чуть наклонившись к ней, с привычной уверенностью бросил: «Да мы через две минуты будем!», до дома оставалось примерно километр –полтора.

И в ту же секунду небо разверзлось. Дождь хлынул не как из ведра — он обрушился сплошной стеной, будто океан перевернулся и рухнул на нашу машину. Вот под такой же внезапный «дождь» мы с женой встретились на первом свидании. На мне тогда была армейская плащ-палатка, которая нас и защитила. И сейчас мы словно оказались на дне этого моря: вода била по стеклам, стекала потоками, и видимость исчезла мгновенно, как если бы перед глазами повесили плотную чёрную ткань. Я напрягал зрение, всматривался до рези в глазах, но не смотря на новую оптику, видел только эту непроницаемую черноту, свет фар как бы пропадал в чёрной дыре.

— Машина! — голос жены прозвучал не громко, но резко, пронзительно, как сигнал тревоги.

Инстинкт сработал быстрее мысли: хотя в это мгновение вместилось понятие, что встречная машина вот-вот окажется рядом, а впереди по нашей полосе мог оказаться длиннющий автоприцеп — пчеловоз, в это время обычно перевозятся пасеки, которые обычно не освещались габаритными фонарями, (за долгую практику встречались и не раз). Я рванул руль вправо, на обочину. Но там была водяная каша с отсевом, да глубокий-два метра с лишним кювет, а вода, бурлящая под колёсами, уже тащила нас вниз. По склону в ряд стояли старые вербы, и в ту долю секунды, пока машина скользила вниз, в голове вспыхнула короткая, отчаянная мысль: «Хоть бы между ними!», а дальше молодая поросль смягчила бы удар. Мы влетели между деревьями — и передком ударились о ствол дерева. Всё замерло. Свет успел выхватить из черноты побеленный ствол дерева и тут же погас, двигатель заглох, аккумулятор в дребезги, а двигатель в салон. Жена погибла! Две секунды вместо двух минут! Во истину говорят: человек предполагает, Господь располагает! Встретились под ливнем и через 51 год расстались тоже под водопадом!

Я оставался в сознании и не теряя ни секунды, достал телефон, он был в нагрудном кармане и стал звонить родным, просить о помощи, вызвать скорую и милицию, как только я дозвонился, высунул руку в разбитое окно, т.к. не мог открыть дверь, стал махать телефоном с включённым фонариком и звать на помощь, тут же мимо, во встречном направлении, промчалась та встречная машина. Я понимал, что со встречной полосы меня не видно, я кричал и светил пока, примерно две минуты не прилетел наш сын. Но дождь, как свалился внезапно, так же внезапно и пропал!!! Как нарочно! Потом я узнал, что и сам был на волоске: кровь уходила быстро, и ещё десять минут — и меня бы не спасли. Но скорая приехала вовремя. Мне сделали укол, стали меня вытаскивать, тут уже был и второй сын, и МЧС меня вытащили из машины, стали тащить на верх в скорую, я громко заругался. И уже в скорой сделали второй укол. Но я опять не отключался и по дороге пытался ориентироваться где мы едем. И когда я понял, что мы заворачиваем в ЦРБ, вот тогда я отключился, я оказался в коме.

Часть 2. (кома)

Конечно я не знал где я, что со мной, я ничего не видел не слышал и не чувствовал боли, был почти что труп, но некоторые ощущения проникали в моё сознание или подсознание. Я почувствовал, как мне в рот пихают какую то, толи солому колючую, толи мочалку не знаю, но я пытался сопротивляться, даже вертел головой, как мне казалось, я понимал, что это, наверное, наказание за то, что мой командир увидел масляное пятно из-под двигателя моего танка. Мне показалось, что я слышу голос, едва слышимый, как бы из-подземелья.» — Держим давление, — голос был сухой, приказной, как у того самого командира, который когда-то смотрел на меня, прищурившись, из-за масляного пятна под танком. И вот я снова там, на «губе», в камере метр на полтора, где каждая минута тянется как вечность…»

Военный трибунал подарил мне два года дисбата (дисциплинарный батальон), за оскорбление командира и рукоприкладство. А пока я сидел на гауптвахте, ожидая судьбы, обстановка на «губе» я вам доложу, отличается от камеры смертников тем, что не присесть и не прилечь. Находиться сутками в бетонной камере размером метр на два совсем не подарок — это точно, но временами, где-то далеко-далеко, изредка ели прослушивалась вроде как, какая-то музыка.

Над головой мигнул слабый, рассеянный свет, и какая-то тень, которая вдруг вытянулась, превратившись, как бы в ствол старой вербы, между которыми мы влетели в ту страшную ночь. А потом тень стала палубой, и я уже стоял на небольшом корабле, чувствуя, как под ногами ходит палуба. Я оказался на каком-то, не большом корабле. Там шла служба моряков, ну я тоже вписался в коллектив, в команду. Здесь я видел, как матросы и офицеры перемещались по кораблю с деловым и значительным видом. А меня вроде замечали, вроде даже что-то говорили в мой адрес, но как-то индифферентно. Затем я оказался в какой-то группе дельцов, и меня уговаривали, как знающего морскую службу, плыть на большом катере по чёрному морю в Украину, чтобы доставить туда какой-то контрабандный товар. Там что купить и вернуться. Короче по возращении, я встретил своего знакомого Сергея, мы с ним раньше работали вместе. Мы нанялись сопровождать груз, от Ростова до Калмыкии в какой-то городок. Оказалось, Уазик, на котором мы поехали был заполнен до отказа запечатанными ёмкостями с водой. В степях Калмыкии вода была на вес золота, а перевозить воду было запрещено. И пить нам её было нельзя, она вся была запечатана, и мы трое суток мучались жаждой, особенно я сильно страдал. Это я в коме так сильно хотел пить, что аж такое привиделось. Трое суток через многочисленные блокпосты мы проезжали в основном за взятки, а когда разгружались обнаружилось что наш водитель имел замаскированный, тоненький шланг соединённый с одной из ёмкостей из которой он втихаря пил воду. Ну а расплатились с нами честно, по договорённости. Не густо, но хоть что-то.

Часть 3. (детектив)