Бесплатный фрагмент - Я здесь неслабо наследил

Предисловие

Для автобиографии момент настал,

О прошлых жизнях в первой книге я писал.

А в этой о текущем воплощении пишу,

По всем моментам ключевым его пройду.

Здесь расскажу о всех своих учителях,

Когда и почему испытывал я страх.

О своих предках всё, что знаю, расскажу,

И фотографии сюда их приложу.

Не только для читателей своих пишу,

Я для себя по новой все эмоции пройду.

Уверен, новое в них что-то ждёт меня,

И практики мои пройдут не зря.

Корректировок много покажу пути,

Моменты, души родственные, где мне помогли.

Все те места, когда возможен был провал,

И где наставник в нужном направлении толкал.

Я сам хочу всё это разобрать,

И творческий поток мне будет помогать.

В нём больше ясности, энергии дают,

И осознания в процессе меня ждут.

И если будут вдруг вопросы возникать,

Всегда ты сможешь в соцсетях мне их задать.

Я адреса своих страничек приложу,

И отзывов от всех, конечно, жду.

Глава 1. По родовому дереву пройдёмся вспять

Отец и мать

Я про родителей вначале расскажу,

А после семьи их частично опишу.

Слова придётся аккуратно подбирать,

Мне не хотелось бы их чувства оскорблять.

Итак, пора уже, пожалуй, начинать,

Уж рифмы стали в нетерпении плясать.

Здесь первой будет мама у меня,

С неё начнётся вся история моя.

На Украине, в Ровно мама родилась,

Потом в Славуту вся семья перебралась.

С родителями до замужества жила,

И Надя, младшая сестра, ещё была.

В семье машинки швейные отца,

И научилась быстро шить она.

Одежда модная своя была всегда,

В журналах выкройки себе она брала.

Талант проснулся очень рано — рисовать,

В художественной школе будет развивать.

Отец всё детство каллиграфии учил,

И эти навыки неплохо в ней развил.

В Славуте мужа мать себе нашла,

Чуть позже напишу я про отца.

На крайний север с ним уехала она,

И вскоре сына Александра родила.

Муж у неё военный, мичманом служил,

Он очень сложным человеком был.

И путь с ним не простой она пройдёт,

В итоге к женщине другой отец уйдёт.

На трёх работах здесь работает она,

Рисует в доме офицеров, как всегда.

Полы на подработке будет мыть,

Посудомойкой тоже предстоит здесь быть.

Когда налево муж её уйдёт,

Их суд советский очень быстро разведёт.

Судьба в другую сторону свернёт

И офицер-подводник в жизнь её войдёт.

Теперь отец, что от рождения со мною был,

В Славуте детство он своё прожил.

Здесь мать, отец и младший брат — семья,

Родился в Грозном батя у меня.

Деталей многих мне, наверно, не узнать,

Всё, что я знаю, рассказала мать.

С отцовской линией судьба нас развела,

Обрывочную информацию дала.

Я знаю, в молодости он в аварию попал,

На мотоцикле, очень сильно пострадал.

Там даже череп собирали по кускам,

Я о последствиях поведаю здесь вам.

Он позже целину поехал поднимать,

Там друг погиб, и обстоятельств смерти не узнать.

За грань ушёл он на руках отца,

И эпилепсия здесь как итог к нему пришла.

Об этом, когда взрослым был, уже узнал,

Когда ребёнком был, припадков не видал.

Мать умудрялась в стороне от них держать

И вовремя подальше убирать.

Мне было пять, когда отец от нас ушёл,

На службе женщину себе тогда завёл.

Расстался с ней, в соседний гарнизон переведён,

А после в новую уже он был влюблён.

С ней окончательно он жизнь свою связал,

И в Ленинграде свой сюжет он продолжал.

Меня лишь пару раз он навестил,

К нему эмоций никаких не ощутил.

Во взрослом возрасте нашла меня сестра,

Ровесницей родной сестры она была.

Про то, как жизнь прожил, как умирал,

От дочери родной отца узнал.

Он с эпилепсией всю жизнь так и прожил,

Таблетками как мог её глушил.

И мест рабочих много поменял,

Ведь эпилептик никого не впечатлял.

Жестоким и суровым он по жизни был,

И сына старшего приёмного он бил.

Ровесник мой, и жизнь нас не свела,

Хотя поблизости частично провела.

В одно и то же время, тот же институт,

Но два училища в нём разных тут.

И достаются разные места,

Он в Питере, я в области всегда.

Теперь родители отца

Дед бабушку из Грозного привёз,

И по родителям её большой вопрос.

Когда я информацию искал,

В России СВО момент настал.

Её всего лишь раз я наблюдал,

Тогда к друзьям в Славуту приезжал.

И к деду в гости с другом я зашёл,

Вместо него там бабушку свою нашёл.

Поговорили о делах и о родных,

Парализован дед лежал у них.

Отца могилу показала моего,

О своём прошлом ни сказала ни чего.

И я не спрашивал, тогда ещё не знал,

Что первый и последний раз её встречал.

Немногое сказала об отце,

И не особо интересно было мне.

Я знал, что ей противна была мать,

Что на меня ей было наплевать.

Поэтому прошло всё без неё,

Здесь детство интересное моё.

Вот с дедом любопытнее моим дела,

О нём на много больше знаю я.

С фамилией немецкой дед мой рос,

Хотя в происхождении его стоит вопрос.

Фамилия досталась от отца,

И вроде как из обрусевших немцев я.

В войну фамилию мой дед свою скрывал,

Был пацаном, на фронте воевал.

Он всю войну прям от и до прошёл,

И до победы там с наградами дошёл.

Хотел в Суворовское после поступить,

С фамилией секрет пришлось раскрыть.

Из-за неё проблемы сразу начались,

Фамилия немецкая подпортила здесь жизнь.

Все относиться стали к деду как к врагу,

И власть советская совсем не по нутру.

Его отец, мой прадед, тоже воевал,

Вольноопределяющимся на войну попал.

Он изначально в царской армии служил,

А после в красной свой сюжет здесь завершил.

После войны стал неугоден и попал в тюрьму,

Там политическую деду вешали статью.

Родные не смогли его найти тогда,

Сказали умер, со здоровьем у него беда.

Про прадеда родителей не знаю ничего,

Со слов родных о графском титуле его.

Но информацию уже не отыскать,

А про прабабушку всё ж удалось узнать.

Была Перловская в девичестве она,

Владела вино-водочным её семья.

В Аннополе на Украине жили все,

И это всё, что удалось узнать здесь мне.

По материнской линии идём

Пять классов отучился дед всего,

Война пришла и резко поменяла всё.

Учётчиком он в полевой бригаде стал,

И до конца войны работу выполнял.

После войны сержантом дед служил,

В запас он старшим прапорщиком уходил.

В секретной части годы службы все прошли,

Морзянкой информацию передавали там они.

Мать деда — Щеголькова (Тянтова) Татьяна,

С родными в Сталинградской области жила.

Война пришла, и дом родной разобрала,

Из брёвен блиндажи построила тогда.

Под Сталинградом шли тяжёлые бои.

Фашисты напирали, не щадя земли.

Но все родные выжить здесь смогли

И битву Сталинградскую прошли.

Пошла в совхоз у деда мать после войны,

Там люди были очень уж нужны.

Успела кладовщицей побывать,

Овец и коз стричь и платки вязать.

Отец у деда — Фёдор Щегольков,

В войну строителем был переправ, мостов.

Потом с японцами уехал воевать,

В сорок шестом вернулся он домой опять.

Здесь мебель делал и картины рисовал,

В строительстве домов преуспевал.

Как хобби пчеловодство у него,

И ладится в руках, похоже, всё.

Ещё про деда дедушки узнал,

О нём Геннадий Коваленко написал.

Он полный кавалер Георгиевских крестов,

Из книги я узнал, тот дед каков.

Описано в той книге, где служил,

И за какие подвиги награды получил.

Под фото есть название, кто хочет почитать,

А мне про бабушку уже пора писать.

О ней я тоже ещё много напишу,

Воспоминания свои здесь изложу.

О детстве бабушки не знаю ничего,

Лишь пару предложений, да и всё.

Я знаю, мельник был отец её,

Образования три класса здесь и всё.

Ей доучиться не дала война,

Когда ей было десять в дом пришла.

После войны на целину мой дед попал,

И там уже бабулю повстречал.

Работала в колхозе звеньевой,

А в старости охранницей простой.

Завод стекольный охраняла бабушка моя,

На смену иногда брала меня.

Просторная дежурка, печь в углу,

И я, малой совсем, дрова в неё кладу.

Второй отец и линия его

Забавно, редко он про детство говорил,

Поэтому я взял и позвонил.

В Саратове родился он в семье врачей,

И брат-близнец, зовут его Сергей.

Врач-гинеколог мать, а также окулист,

Отец биологический — хирург, а не дантист.

В Сарове первые три класса школы шли,

На север дальше их пути уже вели.

Мать развелась с хирургом и за мичмана пошла,

Дорога в Мурманскую область их вела.

В Лиинахамари детство всё своё провёл,

В ракетные войска служить пошёл.

В училище военное он с братом поступил,

Медали золотые вместе с ним там получил.

Начхимом на подводной лодке 8 лет служил,

И в автономки десять раз отец ходил.

Ему и брату Орден Мужества дадут,

За ликвидацию аварии — всё тут.

На атомной подводной лодке та была,

И без последствий для людей она прошла.

Чуть позже познакомился он с матерью моей

И далее участвует в истории здесь всей.

Я в первый класс тогда уже пошёл,

Но до него в истории пока что не дошёл.

Описывать детальней батя детство не желал,

Я помню, как-то говорил, что марки собирал.

У матери характер очень непростой,

И это я запомнил бабушку такой.

Нет фотографии у нас его отца,

А отчима, пожалуй, не важна.

Ещё сестра родная по отцу,

Но не общаются, деталей не найду.

Все сёстры

Есть тётя, мамы младшая сестра,

Надюхой в детстве называл её всегда.

Оторвой, той ещё, всю жизнь она была,

Путём своеобразным всегда шла.

Ей в личной жизни не особо повезло,

Из брака в брак как кувырком несло.

Замужество одно, потом развод,

Второе тоже будто задом наперёд.

Был третий муж, и уж его я знал,

Налево постоянно он гулял.

В татуировках весь, в тюрьме он побывал,

За неуплату алиментов срок мотал.

И в этом браке она дочку родила,

Забавной врединой девчонка та росла.

Кристина младшая из всех моих сестёр,

Но я продолжу про Надюху разговор.

Мать говорила: мёртвых видела всегда,

И по ночам «лунатила» её сестра.

Целительских способностей комплект,

И в мире духов виден силуэт.

Но силы тратила она всегда свои,

От этого морщины лишь росли.

И перестала она вскоре врачевать,

В мои сюжеты часто будет попадать.

По матери родная у меня сестра,

Со мной всё детство прожила она.

И до сих пор сюжет её поблизости идёт,

Не просто, как у всех, но знаю — счастье ждёт.

Все годы школьные её прошли в Москве,

А после в институт пошла уже.

Замужество одно, развод, потом опять,

И снова с мужем ей проблем не избежать.

Кредитов куча, и придётся отдавать,

А муж работу перестал вообще искать.

Брак развалился, и остались лишь долги,

На Юлю все записаны они.

Но всё же ей в итоге повезло,

С Олегом мироздание свело.

Выходит замуж, дочь и сына родила,

И дальше жизнь её на лад уже пошла.

Сестра Кристина, тёти моей дочь,

Всё детство в Глухове её и день и ночь.

Частично довелось уже писать,

Про вредность повторюсь её опять.

На самом деле не проста её судьба,

Эмоциями яркими была полна.

Замужество и дети есть давно,

И испытаний много ей дано.

Ещё одна Кристина есть — сестра,

По первому отцу родная мне она.

Её лишь раз вживую повстречал,

Когда проездом в Питере бывал.

Мы в ресторане встретились тогда,

О жизни говорили без конца.

Но, если честно, помню только про отца,

Всё хоть записывай вобще теперь всегда.

Про брата я её уже писал,

Что для отца приёмным сыном стал.

Ну а Кристина замужем, и сын растёт,

И вроде все дела её идут на взлёт.

И раз уж так, ей взял и позвонил,

И фото к своей книге попросил.

Картинка генерацию прошла,

Любуйтесь, вот она — моя сестра.

На этой ноте завершаю я главу,

И наконец-то про себя писать начну.

План постепенно созревает в голове,

Пусть мирозданье, как всегда, поможет мне.

Глава 2. Совсем малыш

Есть фотографии, но далеко не все,

Здесь нейросеть поможет в книге мне.

И вам читатели легко будет понять,

Где нейросеть пробелы будет заполнять.

В моём сознании всплывал один момент,

Был приглушённым в помещении там свет.

Я ограниченность в движеньях ощущал,

И на стене штурвал вниманье привлекал.

Мать говорила: «Год тогда мне был»,

Отец на вахту, как обычно, уходил.

А ей на подработку в ресторан пора,

Посуду мыла на банкете там она.

Соседка, как обычно, помогла,

Меня к себе тогда опять она взяла.

По выходным всегда банкеты эти шли,

И продолжались допоздна порой они.

Столы там были изобильные всегда,

И оставалась после праздника еда.

Всё поровну поделит персонал,

И это всё вчера от мамы я узнал.

Ещё моменты помню, как в кроватке я стоял

И бортик крепко, чтобы не упасть, держал.

Свет выключен, но комната видна,

И совершенно не пугает темнота.

Однушка в девятиэтажке то была,

Но целым миром показалась мне она.

До третьего в ней класса проживу

И всё, что помню, по порядку расскажу.

Из детства очень мало помню про отца,

Мне жизнь воспоминаний тёплых не дала.

Я хулиганил часто и в углу стоял,

Ремня хорошего стабильно получал.

Я помню: зажимал и щекотал,

Подолгу, так, что я, малой, кричал.

Ну а когда ремень он просто доставал,

То рефлекторно я на кухню убегал.

Ещё один момент: на кухне был скандал,

У мамы на руках тогда рыдал.

Зажата сковородка у отца в руке,

И отпечаток от неё на мамином лице.

Десятки лет спустя от мамы я узнал:

На кухне нос он ей в тот день сломал.

Тяжёлый был по жизни человек,

И в напряжении закончил здесь свой век.

Мать как-то за руку меня взяла

И на окраину посёлка повела.

Многоэтажка не знакома, здесь я не бывал,

Сюжет в ней интересный меня ждал.

Мать постучала, женщина открыла дверь,

А дальше верь, мой друг, или не верь.

Несчастной сходу прилетело по лицу,

И отношения с отцом идут к концу.

Мать говорила: на суде он оскорблял,

И всеми силами себя там обелял.

Суд чести был суровее вдвойне,

И место службы новое пришлось искать себе.

Отца в итоге в гарнизон другой перевели,

И дни спокойнее, наверное, пошли.

Мать часто дома стала запирать,

А я всегда сбегал на улицу гулять.

Огонь любил, играл со спичками всегда,

Сосиски жарил на газу я иногда.

Чтоб не бояться за квартиру никогда,

Мать запирать меня решила в комнате всегда.

Я помню, как зима и на балкон дверь не открыть,

Промёрзло всё, и хочется пописать мне сходить.

Но нет горшка, нужду я в автомат справлял,

В отсек, где батарейки я вставлял.

Дверь вскоре научился открывать,

Теперь маман меня не удержать.

Я спички в магазине воровал,

Игрушки на помойках собирал.

Я весь посёлок обошёл и вдоль, и поперёк,

Не раз прошёл по грани мелкий паренёк.

Я в сопках лазил, много раз чуть не упал,

Но всё равно свои походы продолжал.

Машина сбила рядом с домом здесь меня,

Проехал на капоте метров десять я.

Сам виноват, ведь на дорогу побежал,

Похоже, ангел мой удар тогда смягчал.

Я помню, мысль всего одна была:

Чтоб мама не узнала никогда.

И я оттуда прямо сразу убежал,

Так странно, болей никаких не ощущал.

На стрельбище с знакомым мы пошли,

И от посёлка далеко тогда ушли.

Хотели пуль себе немного отыскать,

Один сапог теперь под снегом — не достать.

Я провалился, еле вылез там тогда,

А ведь вполне могла б случиться и беда.

Потом по сопкам в сапоге одном блуждал,

А дома разговор серьёзный ждал.

Весна, всё больше солнца и капель,

Плотины строю на ручьях весь день теперь.

В посёлке праздник и блины вовсю пекут,

Ну а меня здесь приключенья снова ждут.

Среди толпы по площади гулял,

Как скоморохи скачут, наблюдал.

К мангалу подошёл, за бортик взял,

Момент спустя домой, крича, бежал.

Ожог тогда неслабый получил,

И дома долго дул я на него, скулил.

Сейчас следов не видно, как тогда,

Другие есть из детства, вижу их всегда.

Совсем ещё малюткой был тогда,

Утюг включила мама, в туалет пошла.

Решил погладить руки, видимо, себе,

Всё это рассказала мама мне.

А летом к бабушке в Славуту приезжал,

Дед часто на рыбалку меня брал.

И в гараже учил меня пилить, строгать,

В лес ездили орехи собирать.

Мой дед умел, похоже, абсолютно всё,

Сшить обувь — не проблема для него.

Палатки для машин умел он шить

И в доме что угодно мастерить.

Строитель, он сапожник и портной,

Рыбак, охотник, шкуры носит он домой.

Сам на себя мой дед работал в гараже,

Частично знания свои давал он мне.

И вроде здорово бабуле с ним всегда,

Была проблема: пил он иногда.

В моменты пьянок дед наш бушевал,

Меня и бабушку прилично так гонял.

Он трезвый с пьяным абсолютно не похож,

Нет, внешне точно так же силуэтом схож.

Но вот внутри, как будто, поселилась тьма,

И просится наружу вся она.

Проспится — и опять он как родной,

И мудростью поделится с тобой.

Был мировым, пока не умер, дед всегда,

И научил он многому меня.

А бабушка, любимая моя,

Кормила через чур она меня.

Из-за стола порою еле я вставал,

От этих экзекуций иногда сбегал.

Несложно: мы на первом этаже,

В пятиэтажке, и невысоко здесь окна все.

Кричу я: «В туалет», а сам в окно,

И больше уж не сдержит ничего.

Я на стекольный с ней любил ходить,

В дежурке печь топить, собачек уличных кормить.

Охранницей работала на нём она,

И на дежурства иногда меня брала.

Теперь немного о друзьях я напишу,

О Сане Чёрном, до сих пор я с ним дружу.

И о Саньке я буду часто здесь писать,

На мой маршрут пути будет влиять.

Лет в шесть его примерно повстречал,

Тогда в соседнем доме Саня проживал.

Ко мне во двор ходил к двоюродной сестре,

Как познакомились, то в основном ко мне.

Ещё Маринка в доме бабушки жила,

Есть фото, там ей годик, а мне два.

Я обниматься, целоваться лезу к ней,

Но всё не нравится здесь абсолютно ей.

То фото мама к сожаленью не нашла,

Зато другое скинула она.

Там тоже мелкие и тоже мы вдвоём,

Славута, лето, счастливо живём.

В одном дворе она со мной росла,

В пять помню, целоваться позвала.

За дом вдвоём мы с ней тогда пошли,

По-детски целовались как могли.

Я в садик в детстве так и не попал,

В него до школы в очереди простоял.

В шесть лет на подготовку к школе я ходил,

Вот как-то так до школы я дожил.

Глава 3. Первый класс

Мне уже семь, и в первом классе я теперь,

Без интереса открывал я эту дверь.

На тройки я учился в основном всегда,

Сложней всего давались русский и литра.

По физкультуре замечательно дела,

И с рисованием процессы на ура.

Ещё уроки нравились труда,

И пение, но так — лишь иногда.

Я хулиганил часто, мой дневник краснел,

С натяжкой три за поведение имел.

Девчонок за косички я таскал,

И кнопки им на стулья часто клал.

Я постоянно дрался с пареньком одним,

Не знаю, что тогда не поделили с ним.

И как-то раз я нос ему разбил,

Он после с мамой разбираться приходил.

Соседом оказался одноклассник мой,

И подружились наши мамы меж собой.

В итоге тоже стали мы дружить

И иногда совместно время проводить.

Но всё же чаще я один гулял,

Брал лыжи и кататься убегал.

По озеру замёрзшему пройдусь

И уже с горок по трамплинам я несусь.

Я помню: стопка деревянных лыж всегда

К концу сезона оставалась целая — одна.

К экстриму с детства проявлял я интерес,

Во взрослом возрасте конкретно в него влез.

Ещё всё детство в магазинах воровал,

Там только спички и конфеты всегда крал.

Знакомого решил я научить,

И вот тогда нас продавцы смогли словить.

Нас отпустили — нечего с нас взять,

То первый раз, решили просто отругать.

Урок, что получил я, не забыл,

И больше никого красть не учил.

Нас вскоре в октябрята стали принимать,

Учили правилам, как надо поступать.

Значки раздали, их носили на груди,

И гордость помнится за родину внутри.