Бесплатный фрагмент - Я тобой зависим!

Цитирую…

«Стражи Тьмы» — Тени, существа, отвернувшиеся от света и добра, ставшие полной противоположностью философии светлых сфер, таких как мир Любви. Жители этой пропасти питаются темной энергией, сконцентрированной в человеческих душах, переполненных гневом и скорбью.

«Администрация миров» — Высшие существа, называющейся себя — Богами, являются создателями и ведут правосудие в каждом из многих, мистических и потусторонних миров. Они же создали «Академию» для назначения новых, юных правителей своих миров. Также, следят за порталами и над активностью в каждом мире. Год создания Администрации — конец 1200-х.

«Бездна» — Пустота — вот что такое Бездна. Царство кромешной тьмы, где эхо одиночества множится до бесконечности. Здесь само время обратилось в камень, навеки застыв в неподвижности.

«14.03» — Праздник в честь Святого Валентина, является самым важным праздником в мире Любви. В то время, как «15.03» — Дата, является самым важным праздником в противоположном мире Тьмы.

«Порталы» — Резко и неожиданно появлялись в реальном мире на Земле в то время, когда Виктория только начала ходить в шк. Иногда, Роман сам открывал их, но чаще всего их явление вызывал сбой, еще задолго до событий первых глав.

«Видения» — Еще в самой юности, Королева Таисия обучаясь в Академии, изучала данное явление. Однако, позже оно передалось ее дочери, Виктории и с тех пор, девушка может видеть обрывками моменты, связанные с ее родным миром из-за крепкой связи с мамой.

«Комиссия Света и Тьмы» — Не менее важная группа высших существ, которую создала Администрация, дабы в самой критической ситуации не потерять миры и раз в несколько лет, с помощью них, проводить чистку миров, которые уже находятся «неактуальные».

«Любовь и Тьма» — Чёрное сердце может выражать любовь и привязанность, но в более нестандартной, даже ироничной или глубокой форме. Также есть мнение, что чёрное сердце может символизировать внутреннюю силу, решимость и уверенность, особенно в трудные периоды.

«Основы стихий» — Это знания о четырёх типах энергии Вселенной: земле, огне, воде и воздухе. Считается, что, изучив эти основы, можно научиться управлять любой энергией во Вселенной.

«Временной переход» — Когда-то позволил вампиру Роману покинуть мир Любви и вернуться обратно, сохранив свою сущность. Ритуал требовал тщательной подготовки и использования редчайших артефактов, но давал шанс на встречу с Принцессой Викторией без пагубных последствий для мира.

«Кровный союз» — Скреплённый пролитием крови. в большинстве религий такой союз считался самым крепким договором. Партнёры брали на себя ответственность друг за друга, и это относилось ко всем случаям, без исключений. Обычно союз заключается между вампирами-мужчинами и смертными женщинами, при этом истории о женщинах-вампирах, вступающих в связь со смертными мужчинами, считаются редкими.

«Плей-лист: torydarkness»

«Bound» — Roman Darkness

«Twisted Love» — Victoria Darkness

«Dark World» — Victoria Darkness

АКТ I

Знакомство с судьбой!

ГЛАВА 1

«Неожиданная встреча»

В центре повествования — Вика, девчушка на пороге четырнадцатилетия. Её волосы, как ночное небо, изменчивы в своих очертаниях, подобно капризной реке, то коротко стрижены, то ниспадают волнами до плеч, то собраны в кокетливые хвостики, то дерзко взмывают ввысь, напоминая героинь анимешных грез. Наряды Вики — калейдоскоп, где скромность соседствует с королевским блеском, как будто в её душе живут две противоположности.

Характер Вики — терпкий коктейль из ранимости и силы. Довести её до слез — задача не из легких, но уж если кто осмелится, то будет предан забвению, словно призрак, стертый из памяти. Месть — не её стихия, она предпочитает прощать, а не копить обиды. В глубине души Вика — хрупкий цветок, но снаружи — веселый и открытый бутон, тянущийся к свету. Годы меняют её, словно река, шлифующая камни, делая её мягче, спокойнее и мудрее.

Действие разворачивается в лабиринтах Москвы, в уютном уголке юго-запада, где время течет неспешно. Городок, словно лоскутное одеяло, сшит из разных районов, связанных перекрестком, на котором светофор мигает, словно око мудрого старца. Торговые центры — маяки, указывающие путь к развлечениям и покупкам.

Вика живет в панельном доме, одном из тысяч, словно капля в море. В её районе есть все необходимое для жизни: магазины, школы, детские сады и игровые площадки. Но самое любимое место Вики — парк, где природа, словно партизан, отвоевывает себе пространство у города. Там она мечтает о будущем, словно глядит в хрустальный шар.

Дни Вики текли размеренно и предсказуемо, как старая мелодия. Но в воздухе витало предчувствие перемен, словно запах грозы перед бурей. Странные сны, в которых она видела себя другой, преследовали её, словно навязчивый мотив.

Среди опекунов Вики выделялся Дэвид, её старший брат по духу, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Высокий и статный, с темно зеленой челкой, он казался загадочным рыцарем без страха и упрека. Несмотря на зрелый возраст, он не проявлял интереса к личной жизни, словно бежал от любви, как от чумы.

Дэвид часто уезжал в командировки, оставляя Вику одну. Она привыкла к его отлучкам, но каждый раз провожала его с тревогой в сердце. Он испытывал вину за свои поездки и всегда извинялся перед ней, словно просил прощения за то, что не может быть рядом.

Вика любила наблюдать за жизнью поселка из окна своей комнаты, словно за кукольным спектаклем. Серые здания, детские площадки и спешащие люди — все это казалось ей до боли знакомым и немного унылым. Но именно здесь она чувствовала себя в безопасности.

Вика и Дэвид жили в скромной квартире. У каждого была своя комната. Комната Вики была оформлена как будто по обычному: большая и светлая кровать с правой стороны от двери, средний, стеклянный и журнальный столик по середине комнаты для рисования или же для выполнения домашнего задания, слева от двери стоял большой шкаф для одежды, цвета тёмного дуба.

Дэвид был для нее не просто опекуном, а настоящим другом и наставником. Он научил ее читать сложные книги, разбираться в музыке и всегда поддерживал ее в любых начинаниях. Она ценила его заботу и внимание, хоть и не всегда понимала его скрытность.

Однажды, когда Дэвид собирался в очередную командировку, Виктория заметила в его глазах непривычную тревогу. Обычно он был сосредоточен и спокоен, но в этот раз он казался рассеянным и взволнованным. Он долго обнимал ее на прощание, словно боялся, что видит ее в последний раз.

В школе она дружит с чутким парнем Александром, который испытывает к ней чувства, но скрывает их.

Лето в тихом уголке на окраине Москвы набирало силу, словно предчувствуя что-то важное. Дни неумолимо удлинялись, а вечера наполнялись нежной теплотой. Вика и Саша, словно неразлучные звёзды, проводили все больше времени вместе, блуждая по знакомым улочкам, делясь сокровенными мыслями о книгах, фильмах, комиксах, мечтая о светлом будущем, полном надежд. Саша, словно губка, впитывал каждое её слово, каждый вздох, каждое движение души. Его любовь к ней росла, как нежный цветок, но страх потерять их драгоценную дружбу сковывал его сердце.

Виктория же, в свою очередь, также боялась потерять ту нить, что связывала их, ту дружбу, которая была ей дороже всего на свете. Она знала непростую историю его жизни, знала, как рано он лишился родителей и как приёмные родители окружили его заботой и любовью. Она всегда поддерживала его, принимала его увлечения, давала мудрые советы, став для него настоящей опорой.

Конфликты между ними были редки, и чаще всего возникали из-за ревности Саши, который видел, как Вика общается с другими ребятами, помогая им в учебе. Но он знал, что для Вики важна не выгода, а доверие.

Эти темы Вика обсуждала и с Дэвидом, находя в нем верного слушателя и советчика. Он всегда поддерживал её, помогал найти выход из сложных ситуаций, но при этом оставался верен своим принципам.

Шёл 2018 год, июль подходил к концу.

Однажды ночью Вика сидела на крыше их любимого места, откуда они вместе с Сашей отправлялись на свои «героические дежурства». Это название появилось после того, как они обнаружили странные порталы, возникающие в разных уголках их тихого поселка.

Эти явления мало интересовали Вику, ведь её собственные мысли не давали ей покоя.

«Как же хочется просто жить, как обычный подросток. Но этот сон… Он не отпускает меня. Предупреждение? Возможно. Но все так размыто… Который месяц я ищу ответы на свои вопросы и не нахожу. Тот парень со светлыми волосами… Он был не таким, как все. Словно из другого мира. И самое страшное — никто не поверит мне, если я расскажу. Скажут, что я все выдумала. Но это так странно…»

В тот момент её раздумий на крыше появился Саша, его силуэт отчётливо вырисовывался на фоне лунного света. — Снова одна? Что-то случилось? — спросил он, его голос был полон беспокойства. — Я всегда рядом, Вика, всегда помогу.

— Саш, спасибо тебе, — ответила она, — ты делаешь для меня так много.

— Не говори глупостей, — возразил Саша. — Ты мне как сестра, и мне больно видеть, как ты страдаешь в одиночестве. Мне кажется, ты мне не доверяешь.

— Я доверяю тебе, Саш, — прошептала Вика. — Просто не знаю, как всё объяснить. Боюсь, ты не поймёшь, и мы потеряем нашу дружбу.

— Да что ты такое говоришь! — воскликнул Саша. — Я всегда буду рядом. Расскажи мне всё, я пойму. Ты для меня очень важна, Вика!

Она все еще боялась ему рассказать, но понимала, что не может больше держать это в себе.

— Угу… И тебе не кажется это все странным? — Поинтересовалась Вика, добавляя, — Все наши ночные посты, из-за которых мы потеряли сны? Или те порталы, которые появляются именно в этом районе Москвы? Или мне одной все — это просто кажется просто сном?

— Немного. Но я уже привык. Знаешь, многие мечтают о магических силах, о власти над тенью, о телепортации, о чтении мыслей. А мы с тобой, кажется, первыми это сделали.

— Ты рад этому? Или гордишься?

Спросила она, и он вздохнул: — Я и сам не знаю. Рад, что делаю что-то важное, да еще и не один. Или горжусь тем, что рядом со мной моя лучшая подруга.

Саша покраснел и отвел взгляд, а Вика прикрыла глаза и слабо улыбнулась. — Хороший вопрос… — Добавила она.

— Ну давай, рассказывай, что у тебя на уме? Я все равно не отстану. — Парень не собирался сдаваться.

— Да нет, ничего серьезного. Мне уже лучше, спокойнее. Все хорошо.

— Ты уверена? На все сто процентов? — Уточнил он.

Она лишь молча кивнула.

— Не поверю. Я знаю тебя слишком хорошо.

— Ну, Саш… — Протянула она, закатив глаза.

— Что? — Возмущенно спросил он.

— Со мной правда все в порядке. Просто, наверное, я взрослею. Или еще не разобралась в своей жизни, куда поступать, кем быть… Понимаешь?

— Ну… Ладно, я понимаю. Просто я волнуюсь за тебя, и из-за этого чувствую себя лишним, ненужным.

Она обняла его, ничего не говоря. — Спасибо… Это очень важно для меня. И ты мне очень важен. Я ценю каждую нашу встречу. Иначе я бы не приходила сюда и не ждала тебя.

Он вздохнул и покраснел, отводя взгляд. — Ладно, хватит слез. — Произнес он, вытирая слезу с щеки.

Саша редко плакал, старался быть сильным. Но только Вика могла растопить лед в его сердце и наполнить светом его полупустую душу.

Даже если Вика так и не рассказала ему о своих мыслях, она была в сильном стрессе из-за событий, начавшихся с загадочного сна, где она оказалась в другом мире и встретила загадочного юношу со светлыми волосами, одетого в черное. Единственное, что терзало её сердце и вызывало тревогу, — его алые глаза. Неужели это возможно — он вампир? Эта мысль преследовала её дни напролет.

Молодой человек глубоко вдохнул и, достав телефон, взглянул на часы. Затем он повернулся к ней и спросил: — Давно ли ты проверяла время? — Он смотрел на неё с вопросом, но она лишь молча пожала плечами и печально устремила взгляд вдаль.

— Ясно… — вздохнул Александр, — Ну что, пошли? — поинтересовался парень, смотря на нее, слегка прикрыв глаза.

Девушка поднялась с бордюра и кивнула в знак согласия. Парень хотел её поддержать, но не знал, что сказать.

Вскоре они неспешно двинулись по недавно проложенной дороге.

По пути к метро Вика пыталась выглядеть беззаботной, но Саша каждой клеточкой чувствовал её напряжение. Он понимал, что за этой маской скрывается буря эмоций и страхов, о которых она молчит последние дни. Он знал, что давить на неё бесполезно и просто нужно быть рядом, пока она не решится открыться.

Идя по тёмным улицам, Вика невольно вспоминала детали сна. Красные глаза парня преследовали её, словно тень. Она пыталась найти логическое объяснение этим видениям, но безуспешно. Сон был настолько реальным, что грань между явью и вымыслом размывалась.

Виктория вновь погрузилась в свои раздумья, уставившись в пустоту. Казалось, её разум был под чужим контролем.

Парень, заметив её состояние, обеспокоенно решил вернуть её в реальность: — Ви? Вик, всё хорошо? — спросил он.

Она, услышав его голос, не сразу опомнилась. — Что? — отозвалась она.

— Ты словно выпала из реальности, — ответил он. Затем добавил: — Погоди, ты вроде говорила, что у тебя бывают видения. Что-то увидела?

Он с любопытством посмотрел на неё. Она кивнула, подтвердив, что видела, но заверила, что ничего серьёзного не произошло.

— Ты уверена? В последнее время ты часто так делаешь.

— Да, всё в порядке. Не волнуйся обо мне.

— Всё равно буду, ты мне очень дорога. В любом случае, я не останусь в стороне.

Парень произнёс это с лёгкой хмуростью. Девушка слегка улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Спасибо, Саша. — Поблагодарила она, — ты мне тоже очень дорог. Просто не могу отделаться от мысли, что эти порталы появляются не просто так, и мы, видимо, не случайно на постах. Знаю, это может звучать глупо, ведь мы всего лишь подростки. А вдруг, все — это наша фантазия? Нам следовало бы вести себя как все нормальные люди. Но я не чувствую, что моё присутствие здесь оправдано.

Парень вздохнул, понимая её мысли, и посмотрел на неё с вопросом.

— Ты хочешь сказать, что это пока лишь цветочки? Интересно, что же будет потом? Не станет ли это чем-то более опасным? — спросил он.

— Не знаю, Саня… Меня саму пугают эти слова, — ответила она.

— Тогда стоит выяснить, в чём дело. Ты рассказала об этом Дэвиду? — поинтересовался он, вспоминая, как тот забирал Вику из школы. Девушка говорила, что Дэвид — её старший брат, ведь кроме него у неё никого не было с детства.

— Нет, я боюсь, что он не поймёт или воспримет всё неправильно.

Тот задумчиво посмотрел в сторону и молча кивнул, соглашаясь с её опасениями. Однако, вскоре он произнес, вздыхая: — Хорошо, я тебя понял.

И снова воцарилась тишина, но вскоре рядом с ними открылся ещё один портал. Александр взглянул на неё, одобрительно кивнул и слегка усмехнулся. Она лишь тихо вздохнула, взяла его за руку и приблизилась к порталу.

Когда они оказались на месте, первое, что заметил Саша, была полицейская машина, припаркованная возле детской площадки.

Девушка тоже обратила на неё внимание. — Как всегда, они нас опережают, — грустно вздохнула она.

— Удивительно, что никого нет. Хотя мы и близко, но всё равно так.

— А ты точно уверен, что мы здесь одни? — поинтересовалась она.

— Хочешь подойти и проверить? — уточнил он.

— Боюсь, что они нас заметят и тогда, нашим, ночным прогулкам — капец, — пробормотала она.

Саша просто кивнул в знак согласия.

— Как думаешь, откуда этот портал и куда он ведёт? — спросила она, приблизившись к нему.

— Не знаю. Но… Будь осторожна, иначе он тебя утащит. — Более серьезно и прямо ответил он, но Вика словно под неким гипнозом, проигнорировала его слова.

— Может, тогда я и узнаю то, что от меня скрыто.

Девушка слегка вытянула руку вперёд, но парень схватил её за руку. — Я же предупредил…

Виктория редко смотрела на парня, но казалось, что её что-то тянет в ту сторону. — А? Саша? Я…

— Ви, ты в порядке? Что-то заметила? Мне не терпится вернуться. Может, разделимся и пойдём по домам?

Парень больше беспокоился о её состоянии, чем о себе. Он не мог представить, что с ней может случиться.

После того, как пара обошла жилой район, Виктория взглянула на часы в телефоне и поняла, что скоро рассвет. Первые автобусы уже начали ходить.

Девушка посмотрела на остановку, где остановился автобус, идущий в школу.

— Ничего себе, уже почти четыре часа, — удивилась она.

— Ну что ж, могу с уверенностью сказать тебе: доброе утро! — иронично ответил он с лёгкой улыбкой.

— Взаимно, Сань, — спокойно ответила она, улыбнувшись ему в ответ.

Черноволосая девушка решила, что им пора возвращаться домой. Парень скривился, явно недовольный. — Сегодня же выходной, верно? — спросил он, на что она кивнула. — А скоро и в школу. Как же быстро пролетело лето… — вздохнул он.

Виктория понимающе посмотрела на него, обняла его. — Не переживай, Сань. У нас осталось всего пара недель. А осенние каникулы начнутся только в конце октября и продлятся всего неделю.

Тот тоскливо вздохнул. Затем они обнялись перед тем, как разойтись по домам.

На крыше стоял силуэт в капюшоне, наблюдал. Он исчез. Пока девушка подходила к своему дому, парень приблизился. Она обернулась. Её взгляд невольно остановился на парне, немного превосходящем её в росте. Он стоял, скрестив руки на груди, словно воздвигнув барьер. Его глаза, цвета глубокого изумруда, прятались в тени капюшона черной толстовки, окутывающей его, словно мрачная тайна. Внезапно по коже пробежал озноб предчувствия.

Он приподнял бровь, и в его голосе прозвучали нотки иронии: — Опять так поздно? Дэвид сразу заметит. Неужели не боишься?

Вопрос вампира сбил её с толку, ведь она даже не подозревала об их знакомстве.

— Откуда ты знаешь Дэвида? — с любопытством спросила она.

— О, у меня много информации, особенно о тебе, — ответил он, заметив её замешательство.

— Кто ты и… Что тебе нужно? — с настороженностью прошептала она.

Он парировал, — Дело в том, что ты уже многое знаешь. Видишь, что происходит, когда все нормальные люди спят. Неужели не страшно совсем одной?

— Я не одна. — Твердо ответила Виктория. В ее слове слышалась легкая уверенность, которую тот быстро и без лишних действий, превратил в сомнения.

— Конечно. — Ответил парень, продолжая, — твой друг, Саша, всегда рядом с тобой, верно?

Она молча кивнула, не отрывая взгляда от его глаз. — Но что скажет полиция, если увидит вас ночью без присмотра? И кому они расскажут, где все эти ночи ты находилась?

Девушка посмотрела на темные окна третьего этажа. После чего, парень продолжил, заметив ее взгляд. — Правильно. Что они спросят в первую очередь? Не заберут ли тебя в приют?

Она пожала плечами. — Не думаю, что это меня напугает. Хотя… наверное, должно. Просто я привыкла. А тебя бояться мне незачем.

— А вот это сейчас обидно было, — нахмурился он, фыркнув.

— Обидно? Тебе? Серьезно? — усмехнулась она, пытаясь скрыть волнение. — Вампиров ничем не проймешь.

Он выдержал её взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты смелая. Но смелость безрассудна, если не знаешь, с чем имеешь дело. Ты играешь с огнем. — Он приблизился, и она отступила. От него исходил леденящий холод. — Помни, — прошептал он. — Некоторые ночные игры заканчиваются очень плохо.

Сердце бешено колотилось. Игра? Предупреждение? Или что-то зловещее?

Её пальцы коснулись шеи, словно ощущая прикосновение льда. Слова вампира эхом отдавались в голове, вызывая страх и любопытство. Что он имел в виду? И почему ей показалось, что в его глазах мелькнула боль?

Его зовут Рома, и он настоящий вампир. Он подошел к ней вплотную и показал клыки, испугав её.

— Я докажу, что мои слова — не просто слова. Сия!

И внезапно появились экраны. Сия, андроид-бот, созданный Ромой, открыла перед ней фрагменты её детства, окутанные тайной и полузабытым туманом.

Среди обычных моментов мелькали тревожные эпизоды: визиты бледного мальчика с нечеловеческим видом — вампира.

Викторию поразил один момент: она, младенец, лежит на руках женщины с царственной осанкой и холодным взглядом. Женщина, её мать, держала ребёнка с нежностью. Этот образ вызвал в сердце девушки острую тоску по семейному теплу, которого она никогда не знала.

Контраст между этим моментом и одиночеством в детском саду, стал невыносимым. Её жизнь была лишена семейной атмосферы, праздников, игр. Лишь одинокие вечера, пустая квартира и холодное одиночество. Эта пустота, отсутствие любви, стали неизменной раной. Вся моя жизнь — сплошная ложь? Или же — это все и есть ложь? Она чувствовала себя запутанной, глупой и очень наивной. Не ужели, вся ее жизнь — это знаки из другого мира? Не ужели все те моменты, когда она, вместе с Сашей, отправлялись по ночным постам, закрывая порталы, которые появлялись из ниоткуда — на самом деле были подсказкой?

Виктория отшатнулась от экранов, потрясенная. Рома наблюдал за ней с каким-то странным выражением.

— Это… правда? — прошептала она. — Кто эта женщина? Почему я ничего не помню?

Рома молчал, а затем приблизился, его тень накрыла её. Он видел в ней точную копию себя когда-то в детстве — сломанную, преданную, замкнутую в себе. Роман осознавал, сколько моральных сил ему потребуется, дабы вернуть ей память и вместе с этим, вернуть ее домой, в совсем другой мир.

После того, как Сия завершила показ воспоминаний, Рома кивнул, скрывая что-то за маской безразличия. Щелчком пальцев он стёр изображения, оставив её наедине со своими вопросами. Кто она? Правда ли это? Или иллюзия?

Вампир, заметив её смятение, вампир произнес следующее, — прекрати, пожалуйста. Хоть я и ожидал от тебя подобных вопросов, но не думал, что они появятся у тебя слишком быстро. — Закончил он, схватив себя за голову обеими руками.

Ее взор утонул в бездне его изумрудных глаз, где на миг вспыхнул алый пожар. В голове нежданным гостем возник новый вопрос, но ответ прозвучал прежде, чем она успела озвучить его вслух, словно эхо в пустом колодце.

«Да, я реален, как удар молнии». — начал он, — «Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя смелости это принять? Если бы я жаждал твоей погибели, ты бы уже танцевала на лезвии ножа. Разве это не очевидно? Полагаю, что да». Как только он закончил толковать ей об этом в ее голове, приподнял бровь.

— Постой, каким дьявольским образом ты проникаешь в лабиринты моего разума и слышишь мои мысли? — уточнила она, возмущаясь.

— Весьма проницательный вопрос. — Ответил он, добавляя, — я могу тебе, как-нибудь рассказать об этом, если ты того сама захочешь. — Удостоверил Роман, смотря на девушку без эмоционально, словно он ожидал этот вопрос. — Что-то еще?

— Но… Это за гранью! — Ее изумление достигло апогея.

Роман, перед тем как что-то добавить, закатил глаза. Затем, глубоко вздохнул и продолжил, слегка приоткрыв верхние веки. — Как видишь, реальность порой превосходит самые смелые фантазии.

— Но как?! Это просто невозможно! — Шептала она, пытаясь ухватиться за нить разума.

С презрением пронеслась мысль, но и эта искра не ускользнула от его всевидящего ока.

«Твои мысли звучат для меня, как колокольный звон». — Смеясь, произнес он, и в его голосе слышался отголосок вечности.

— Откуда мне знать, что это правда? — вырвалось у неё.

— Доверься мне. Твое прошлое — ключ к будущему, и я лишь показал тебе дверь. Решать тебе. Но если хочешь узнать правду, придется рискнуть.

Виктория хранила молчание, перебирая каждое его слово в голове, словно драгоценность, боясь разбить. Сердце отчаянно желало поверить в его искренность, но призрак пережитого обмана сковывал душу ледяным ужасом. Однако, жажда истины оказалась сильнее. Картины, всплывшие из глубин памяти, не давали ей покоя, особенно образ той женщины, Королевы, ее матери. Неутолимая потребность узнать о ней всё затмила собой любой страх.

— Хорошо, — произнесла она, пытаясь придать голосу уверенности, которой не чувствовала. — Я рискну довериться тебе. Но ты должен ответить на каждый мой вопрос. Без единой утайки.

Рома кивнул, и в его глазах вспыхнула едва заметная искра надежды, — договорились. Но помни, правда может причинить невыносимую боль. Ты готова вынести это?

Виктория лишь судорожно сглотнула, не отводя взгляда, полным решимости. Она чувствовала, что прежней жизни больше нет. И она готова встретить правду лицом к лицу, какой бы горькой она ни оказалась.

Рома приблизился, словно чувствуя её внутреннюю борьбу, но вместо объятий, прошептал, — я слышу твое сердце. Ты жаждешь ответов, но готова ли ты принять их? Сомневаюсь, — голос его звучал тихо, но с такой глубиной заботы, что растопила немного льда в её душе. — Я лишь хочу, чтобы мучительный вопрос, терзающий тебя, наконец, перестал быть призраком прошлого.

Его слова звучали не как приказ, а как нежное обещание, что правда откроется, когда она будет готова. Но Виктория чувствовала, что до этого момента еще долгий путь.

— Я понимаю, как трудно тебе сейчас поверить, ведь это лишь обрывки утерянных воспоминаний. Ты можешь принять решение до конца августа. Ты бы узнала это рано или поздно. Возможно, сейчас самое время подготовиться.

Он пожал плечами, и Виктория, после секундного колебания, согласилась. — Хорошо, но мы еще увидимся? — тихо спросила она, глядя ему в глаза.

— Только если ты этого захочешь. — сухо и в тоже время коротко ответил вампир, — я буду рядом, чтобы направлять тебя и отвечать на твои вопросы. — Добавил он, — но всё зависит только от тебя. А сейчас, тебе пора идти. Ты узнала достаточно для одного дня. Пора осмыслить это. А я буду ждать твоего ответа. — Закончил он.

Парень уже собирался уйти, но Виктория остановила его, позвав по имени, — Рома?

Он, услышав свое имя, впервые за несколько лет, именно ее голосом, резко обернулся, вопросительно смотря на нее. В его глазах чувствовалась надежда на то, что Вика не отвернется от него, после того что он показал ей.

Рома замер, его тело будто окаменело. Никогда бы не подумал, что услышит это имя от нее снова. Много лет прошло с тех пор, как она произнесла его в последний раз, в тот день, когда их пути разошлись. Теперь, когда она звала его так, что-то внутри него затрепетало, словно забытый родник, пробившийся сквозь толщу лет.

Он медленно повернулся, его взгляд, обычно скрывающий глубину тысячелетней печали, сейчас был полон растерянности и робкой надежды. Неужели она не оттолкнет его? Неужели та бездна, что разверзлась между ними, сможет быть хоть как-то преодолена? Виктория, глядя в его глаза, видела в них не холодную отрешенность вампира, а тоску и боль человека, которого она когда-то знала и любила.

— Рома… — повторила она, и в этом простом слове было столько невысказанного. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, начали складываться в единую картину, обнажая истину, которую она так долго избегала. Он не был тем, кем казался, и прошлое, которое он помог ей открыть, принадлежало им обоим.

Он сделал шаг вперед, и в его глазах читалось: — Ты не забудешь, правда? Ты вернешься?

Виктория не знала, что ответить. Страх перед неизвестностью боролся с зарождающимся чувством доверия. Но одно она знала точно — этот разговор не был последним.

— Я… я подумаю, — прошептала она, и это простое «подумаю» прозвучало для Ромы как целый рассвет. Он кивнул, в горле стоял ком, не давая произнести ни слова. Он ушел, оставив ее наедине с правдой и собственными мыслями, но в его глазах осталась тень надежды, а на ее губах — легкая, едва уловимая улыбка.

Войдя в подъезд, Виктория прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. В голове пульсировали воспоминания, сливаясь с голосом Ромы: «Твое прошлое — ключ к твоему будущему…»

Эхо этих слов звенело в ушах. Кто она? Почему ее мать — Королева? И какую роль во всем этом играет Рома?

Поднявшись в квартиру, она машинально включила свет. Пустота встретила ее привычным холодом. Она взглянула на свое отражение — в карих глазах, кроме замешательства, плескалась надежда. Надежда на то, что она узнает правду о себе, о своем прошлом. Надежда на то, что она больше не будет одинока.

«Дэвид, скорее всего уже спит» — подумала она, не спеша и тихо проходя на мысках по коридору, направляясь в сторону комнаты.

ГЛАВА 2

«Возвращение домой»

Не прошло и месяца, как между ними завязалась незримая нить, и Вика стала раскрываться перед Ромой, как бутон под лучами солнца. Он словно читал её мысли, улавливал малейшие колебания её настроения, становясь зеркалом её души.

Она делилась с ним сокровенными мечтами, тенями страхов, крадущихся в ночи, и светлыми надеждами на будущее. Рома внимал каждому её слову, не прерывая, и его взгляд, казалось, проникал сквозь все слои её защиты, касаясь самой сути её естества.

Их отношения набирали скорость, словно две реки, несущиеся навстречу друг другу, чтобы слиться в едином потоке. Они чувствовали себя так, будто знали друг друга целую вечность, будто вместе прошли сквозь огонь и воду. Каждая минута, проведенная вместе, была сокровищем, которое они бережно хранили.

Рома оставался в тени, наблюдая за Викой и Сашей, как невидимый зритель, прежде чем они расходились по своим мирам. Он видел, как Александр пленял её своим обаянием, и в его сердце зарождалась зависть, подобная ядовитому плющу, обвивающему душу. Зная, что их пути разойдутся, как только Вика покинет Землю, он все же пытался открыть ей глаза на истинную сущность Саши, но она воспринимала его слова как банальную ревность.

Рома сгорал изнутри, видя, как она смеется над шутками Александра, как её глаза загораются искрами восторга при упоминании о далеких звездах и неизведанных мирах. Он прятался в тени древней библиотеки, вдыхая пыль веков, стараясь не замечать их близости. Но аромат её духов преследовал его, как навязчивый сон, а шепот её голоса эхом отдавался в коридорах его сознания.

Однажды, под предлогом помощи с переводом старинного манускрипта, Рома вновь попытался предостеречь Вику. Он говорил намеками, об опасности, скрывающейся под маской доброжелательности, но её доверие к Александру было непоколебимо, словно неприступная крепость.

В комнате играла её любимая песня «Shelter», и вдруг она услышала знакомый голос, подпевающий ей. Обернувшись, она никого не увидела, лишь пустота и одиночество, словно острые осколки, вонзались в сердце.

Я никак не мог подобрать правильные слова, чтобы сказать тебе… Ты заметила, что меня нет?

Потому что я оставил позади дом, который ты создал для меня

Но я буду нести его с собой.

И это долгий путь вперед, так что доверься мне.

Я дам им кров, как ты сделал для меня.

И я знаю, я не одинок, ты будешь присматривать за нами

Пока ты не уйдешь.

В дверном проеме стоял Рома, наблюдая за ней с любопытством и легкой улыбкой. Он был воплощением всего, что одновременно пугало и манило её в историях о ночных созданиях. Роман не раз замечал то, как она рисовала, засиживаясь в своей комнате то до позднего вечера, то до самого утра, слушая музыку в наушника. Обычно, это его завлекало и успокаивало одновременно. Именно в данной уютной и тихой атмосфере они оба находили утешение.

— Ты… — прошептала она, но голос дрогнул, словно сломанная ветка под порывом ветра.

Вампир лишь чуть склонил голову, и тьма, казалось, хлынула из его глаз, поглощая весь свет в комнате.

— Прости, что нарушил твой покой, твоё вдохновение, — прозвучал его голос, тихий, как шёпот осенних листьев.

Она попыталась унять дрожь, собрать рассыпавшиеся мысли. — Как ты здесь оказался? — спросила она, пытаясь придать голосу уверенности. Лёгкая улыбка тронула губы вампира, одновременно манящая и пугающая.

— Секреты, дорогая художница. У каждого они свои, спрятанные глубоко внутри. Он шагнул ближе, и она отступила, спиной ощущая холод стены.

— Но дверь… она была заперта! — вырвалось у неё с испугом, когда она обернулась к нему, повернувшись на своём кресле.

Он усмехнулся, оставаясь невозмутимым. — Да, дверь закрыта. Но как я проник сюда — это уже совсем другая, захватывающая история.

Он снова усмехнулся, заставив её почувствовать растерянность. — Что ты рисуешь? Можно взглянуть? — спросил он, подойдя к ней.

Сначала она удивилась, но затем пожала плечами и кивнула. — Да, конечно.

Он слегка улыбнулся в ответ, тоже кивнул и, медленно закрыв глаза, приблизился. Затем, взглянув на рисунок, он был искренне поражён. — Это мы… ты рисуешь нас? Прекрасно! Ты, должно быть, самоучка, верно? — спросил он, всматриваясь в её глаза, в которых мелькнул зелёный отблеск.

Она встретила его взгляд лишь на мгновение, затем отвела глаза к рисунку. Вспомнив его вопрос, она кивнула в ответ.

— Не стоит копаться во мне. Если тебе нужно что-то узнать, кроме того, что ты ищешь в себе, просто спроси. Я здесь для тебя.

— Для… меня? — повторила она его слова, и он кивнул.

— Да. У тебя будет время, чтобы понять меня. Полно времени. — Он прошептал, и она смутилась от собственных мыслей, которые, казалось, он слышал. Он усмехнулся и отступил, давая ей личное пространство.

— Хорошо, но… — начала она, запнувшись на секунду, после чего, все же спросила: — Как давно ты следишь за мной?

Роман задумался, после выдал, — если так подумать, то… Не больше полтора года.

Её сердце заколотилось быстрее, когда она переваривала услышанное. Полтора года. Целых полтора года он был где-то рядом, наблюдая, зная. Это было одновременно и пугающе, и странно волнующе. Это объясняло многое: его внезапные появления, его проницательность, то, как он, казалось, всегда знал, что она чувствует.

— Я… я не знала, — прошептала она, чувствуя, как румянец заливает её щёки. — Что ты… кто ты есть.

Он снова улыбнулся, на этот раз теплее, почти нежно. — Это нормально. Не все должны знать обо мне. Важно то, что ты узнаёшь сейчас, и то, что ты чувствуешь. Он взглянул на рисунок. — Это прекрасно. Ты действительно талантлива. Ты рисуешь то, что видишь, то, что чувствуешь… или то, чего желаешь?

Её взгляд снова метнулся к рисунку. Там были они, он и она, стоящие под звёздным небом. Но в небе было что-то ещё, что-то неуловимое, что-то, что она сама не могла объяснить. — Я… я не знаю, — честно ответила она. — Кажется, я рисую то, что вижу перед собой, но иногда… иногда оно вырастает во что-то большее.

— Иногда воображение помогает увидеть истину, — мягко сказал он. — Иногда оно показывает нам то, что скрыто от глаз. Не бойся этого, Ви. Это часть тебя. А я… я часть этого. Он провёл пальцем по воздуху, словно очерчивая контур её рисунка. — Ты находишь утешение в тишине и музыке, я нахожу его в тенях и в твоём присутствии. Мы оба ищем чего-то, не так ли?

Вика смотрела на него, пытаясь сопоставить слова с образом, который она имела о нём раньше. Он всегда был загадкой, частью её мира, о которой она даже не задумывалась, как о чём-то реальном. Теперь, когда завеса тайны приподнялась, она чувствовала себя обнажённой, но в то же время — удивительно сильной.

— Ищем… что? — спросила она, её голос был тихим, но уверенным. Она поняла, что он прав. Она всегда искала вдохновения, искала ответы в своих рисунках, в музыке, в тишине. А он… он, казалось, нашёл своё утешение в ней.

Он снова улыбнулся, и в этой улыбке было больше, чем просто тепло. Было обещание, было понимание. — Мы ищем гармонию, Ви. Гармонию между тем, что мы видим, и тем, что мы чувствуем. Гармонию между миром, который нас окружает, и миром, который мы создаём внутри себя. Он приблизился, его взгляд не отрывался от её глаз. — Иногда, чтобы найти эту гармонию, нужно встретиться со своими тенями. А иногда — увидеть свет, даже когда кажется, что его нет. Он коснулся её руки, его прикосновение было лёгким, почти невесомым.

Однако, в её голове всё ещё звучал вопрос: как он мог войти, если дверь была заперта? Казалось бы, сам вопрос уже не имел никакого смысла и мог просто исчезнуть из головы девушки. Но интерес был сильнее.

Почувствовав её замешательство, вампир спокойно ответил: — Так же, как и ты оказалась здесь десять лет назад. С помощью телепортации. Точнее сказать… Депортации. Но, думаю, сейчас не время об этом говорить. Для меня это было… не самым лучшим моментом, скажем так. — Он вздохнул и скрестил руки на груди.

Это заставило её удивиться. Ей никогда не приходило в голову задуматься об этом, даже после их первой встречи. Этот новый взгляд на ситуацию усилил ее размышления и помог объяснить некоторые нелогичные моменты в ее привычной жизни, особенно те, которые касались героических поступков.

Виктория отложила карандаш, чувствуя, как внутри нее зарождается новое, ранее незнакомое ей волнение.

Вопросы, которые она годами подавляла, теперь требовали ответа. Депортация… это объясняло многое, но в то же время открывало двери в совершенно иной мир, полный тайн и возможностей. Ее жизнь, казавшаяся такой обыденной, вдруг приобрела оттенок нереальности.

Она снова посмотрела на рисунок. Он, она, и их отражения в каком-то ином измерении. Может, он прав? Может, ей действительно предстоит разобраться в нем, чтобы понять, что-то важное о себе самой? Его зеленые глаза, проникающие в самую душу, больше не пугали, а скорее манили неизведанным.

— Телепортация… Неужели… это значит, что ты можешь оказаться в любом уголке мира? И я тоже смогу? — в её голосе звучала надежда.

Он утвердительно кивнул.

— Потрясающе! Научишь меня?

— Разумеется, я…

— Ты?! — В этот момент в комнату, словно вихрь, ворвался Дэвид, его лицо искажено гневом.

— Снова ты здесь, Дэвид, — с усталым вздохом произнес вампир.

— С-снова? — прошептала Вика, растерянно моргая.

— Я всё объясню тебе позже. — Произнес вампир, взглянув на Вику. Его глаза налились багровым цветом.

— Я надеялся, что наши пути больше не пересекутся, после момента в Академии. Тебе не место рядом с ней.

— Я хотя бы рядом с тем, кто во мне нуждается, а не пропадаю на целые месяцы в Администрации, решая судьбы многих! — выпалил вампир, в его словах сквозила боль.

Администрация? Академия? Судьбы? Эти вопросы — эхом отдавались в голове Виктории, пока та постепенно начала осознавать в чем была проблема Дэвида.

— Дэвид, это правда? Это было задание? — Вика почувствовала, как мир вокруг неё рушится.

— Почему ты молчишь? Ответь же!

— Да что с него взять… — Прервал ее, вампир, — Конечно, он промолчит.

Вика отступила назад, словно её ударили. — Дэвид… Ты лгал мне! Зачем? — в её голосе звучало отчаяние.

Дэвид попытался что-то сказать в своё оправдание, но Вика отвернулась, не в силах больше выносить его присутствие.

Ее руки, те самые, что так уверенно держали карандаш, теперь словно ищут опору в пустоте. Воспоминания нахлынули волной: вечера, проведенные за рисованием, когда он просто сидел рядом, молчаливый, но чувствующий.

А теперь… теперь все иначе. Слова Дэвида, словно острые осколки, разбили хрупкое стекло иллюзий. «Задание». «Ложь». Эти слова звучали диссонансом в той гармонии, которую она еще только начинала находить. Как можно было так ошибиться? Это не просто обман, это предательство того, что казалось искренним и настоящим.

Виктория чувствовала себя потерянной, как ребенок, которому показали обратную сторону сказки. Прошлое, казавшееся таким ясным и светлым, теперь окрашивалось оттенком горечи. Ее взгляд снова метнулся к рисунку, который теперь казался не предсказанием, а напоминанием о том, что было.

Роман, неотрывно следивший за происходящим, ощутил острую боль в груди, пронзительное сочувствие к этой юной девушке. Он понимал, что его появление стало тем роковым событием, что перевернуло ее мир, разрушило привычный уклад, но в то же время верил, что это необходимое разрушение, чтобы она могла построить что-то искреннее и настоящее. Он приблизился к ней, словно боясь спугнуть, и нежно коснулся ее плеча. — Не кори себя. Ты не могла предвидеть, что все обернется именно так. Теперь ты свободна от обмана, можешь начать жизнь с чистого листа. И я обещаю, что помогу тебе в этом, если ты…

Вика лишь молча кивнула, затем с неожиданной решимостью протянула вампиру руку, и они мгновенно исчезли, растворившись в пространстве между нашим миром и той неизведанной Вселенной, о которой она так долго мечтала.

Оказавшись в другом мире, Роман, терзаемый чувством вины за то, что не исчез, не оставил ее, прижал ее к себе, желая успокоить, разделить ее смятение.

— Ты знал… — прошептала Вика, поднимая на него взгляд, полный боли и недоверия. Ее голос дрожал, как струна, натянутая до предела. В этих трех словах было все: ее разочарование, обида, и невысказанный вопрос о том, как он мог позволить всему этому случиться.

Роман ощутил, как его сердце сжимается от новой волны вины. Да, он знал. Знал, что Дэвид не тот, кем кажется, знал, что их отношения построены на лжи. Но он также видел в глазах Вики ту искреннюю веру, ту надежду, которую не смел разрушить. Он хотел увидеть, как она сама найдет истину, как раскроет эту тайну, но боль, которую она сейчас испытывала, была невыносимой.

— Я… я догадывался, — ответил он, его голос звучал глухо, потерянно. — Я видел, как он искажал правду, как играл твоими чувствами. Но я не мог вмешиваться, не мог лишать тебя возможности разобраться, самой найти ответы. Приношу свои извинения, Ви.

Слезы навернулись на ее глаза, но она стойко сдерживалась. Ее взгляд, полный печали, коснулся его лица. Она искала в нем утешение, искренность, то, чего ей так отчаянно не хватало в последнее время. Он видел эту потребность, и в нем боролись желание защитить ее и понимание, что сейчас он является частью той боли, которую она испытывала.

— Я не знаю, что делать, Ром, — прошептала она, ее плечи опустились под тяжестью пережитого. — Всё, во что я верила, оказалось ложью. Но… я чувствую, что ты говоришь правду. И я хочу верить тебе.

Роман осторожно шагнул вперед, стирая грань между их отчаяниями. Его рука, словно не подчиняясь воле, потянулась к ее щеке. Кончики пальцев коснулись ее разгоряченной кожи, и Вика не отстранилась. В этом прикосновении было все: попытка облегчить ее боль, осознание собственной вины и страстное желание быть опорой. Он видел, как ее дыхание стало чуть более ровным, как напряжение, казалось, немного отступило. — Ты найдешь ответы, — сказал он мягко, стараясь вложить в свой голос всю ту уверенность, которой не чувствовал сам. — И ты сильна. Сильнее, чем думаешь. Любовь, которую ты чувствовала, была настоящей. Это не ложь. Лживым было лишь то, что он говорил о себе. Ты не ошиблась в своих чувствах.

Он притянул ее к себе, и она, наконец, позволила себе расслабиться, уткнувшись в его плечо. Ему казалось, будто он обнимает хрупкий, треснувший сосуд, боясь, что любое резкое движение может его разрушить. Он гладил ее по волосам, ощущая, как каждое ее дрожание отзывается в нем. Этот момент был пропитан горечью предательства, но в нем же зарождалось нечто новое — взаимное доверие.

— Я не оставлю тебя, — пообещал Роман, его голос был тихим, но твердым. — Мы разберемся с этим. Этот кошмар закончится. Я буду рядом.

Вика подняла голову, ее глаза все еще были полны слез, но теперь в них появилась искорка надежды. Она посмотрела на Романа, и в этом взгляде смешались боль, усталость и зарождающаяся вера. Его присутствие, его слова, его прикосновение — все это было тем якорем, который удерживал ее на плаву в бушующем море разочарования.

Виктория оказалась в своем родном мире, где ее с трепетом ждали родители — Королева Таисия и Король Руслан.

Приблизившись к величественному замку, она увидела женщину, поразительно похожую на нее, и мужчину, стоявшего рядом. Их королевские одежды, увенчанные коронами, говорили сами за себя. Королева приблизилась к ней, и вдруг узнала в ней себя. Девочка почувствовала то же самое, словно две души воссоединились после долгой разлуки.

Королева подошла ближе, и Виктория почувствовала, как её окутывает тепло, знакомое и родное. В глазах матери она увидела отражение собственных чувств — облегчение, радость и безграничную любовь. Король Руслан, сдержанно улыбаясь, потрепал дочь по плечу, давая понять, что знает о её переживаниях, но не хочет обременять её лишними расспросами. Их совместное возвращение было ознаменовано не только воссоединением семьи, но и ощущением возвращения домой, в место, где её всегда любили и ждали.

После нескольких неуверенных прикосновений они крепко обнялись, отдавшись моменту долгожданной встречи.

Первичный шок рассеялся, уступая место робкой надежде. Взгляд Виктории встретился с глазами родителей, полными любви и измученности, словно за плечами у них была долгая и мучительная разлука. Королева Таисия ласково коснулась щеки дочери, а король Руслан заключил её в крепкие объятия, боясь вновь потерять.

Вопросы теснились в голове, но вместо них Вика прошептала лишь, — Это мой дом..?

Этого хватило. Родители ощутили её смятение, её жажду тишины, чтобы осознать произошедшее.

Тишина, обволакивающая, но не пустая, наполнила пространство вокруг них. Это была тишина понимания, принятая без единого слова. Королева Таисия, нежно прижимая дочь к себе, покачала головой. — Да, милая, — прозвучал ее голос, мелодичный и успокаивающий, — это твой дом. И мы всегда будем здесь. Король Руслан, отпустив Викторию, но не отрывая от нее взгляда, кивнул, его глаза излучали ту же непоколебимую уверенность.

Роман, стоявший чуть позади, наблюдал за этой сценой, его сердце наполнялось тихой радостью. В его глазах отражалась надежда, которую он так старательно поддерживал в Вике. Он видел, как снимаются с нее последние оковы страха и неверия, как возвращается к ней прежняя сила. Этот момент воссоединения, такой чистый и искренний, был для него лучшим подтверждением того, что они сделали правильный выбор.

Вика, все еще ощущая на себе теплый взгляд родителей и Романа, медленно обернулась, оглядывая величественные залы замка. Здесь, среди знакомых, но теперь оживших с новой силой, стен, она чувствовала нечто большее, чем просто возвращение. Это было возвращение к самой себе, к своей истинной сущности, к корням, которые питали ее силу.

— Спасибо, — прошептала она, обращаясь не только к своим родителям, но и к Роману, к тем, кто помог ей пройти через тьму. Ее голос, хотя и усталый, звучал ясно и уверенно. Она знала, что предстоит долгий путь исцеления, но теперь она была не одна. Вместе они смогут найти ответы, построить новое будущее, свободное от лжи и предательства.

Их возвращение было не концом, а началом. Началом новой главы, где истина будет их путеводной звездой, а любовь — незыблемым фундаментом. Виктория, окруженная заботой и любовью, чувствовала, как ее сердце наполняется светлой надеждой. Она была дома.

Объятия были долгими, нежными, словно вся упущенная жизнь стремилась уместиться в этом моменте встречи. Королева чувствовала, как дрожит хрупкое тело дочери, как и её собственное сердце. Слишком долго они были в разлуке, слишком много потеряно. Но сейчас, здесь, время замерло.

Король, до этого молча наблюдавший, тихо откашлялся. Принцесса отстранилась от матери, и её изумрудные глаза встретились с глазами отца. В них она увидела нежность, любовь и глубочайшее сожаление. Она знала, что это её отец.

— Дочь моя… — произнёс король, его голос дрожал от переполнявших его чувств. — Мы так долго ждали этого мгновения.

Она обняла его, и король не смог сдержать слёз. Он не мог поверить, что когда-то согласился отпустить её в мир людей, но сейчас был безмерно счастлив, что она вернулась.

Монархи, объединенные общим пониманием, склонили головы в знак согласия. Король, снедаемый тревогой, приблизился к Роме, чтобы узнать правду.

— Роман, верный мой капитан и помощник, объясни, что привело к столь неожиданному появлению юной Принцессы? Что нарушило наш договор?

Вампир, осознавая последствия своих действий, с поникшим видом приблизился к Королю, готовый понести наказание. Вика, мучимая чувством вины, поспешила заступиться за него.

— Я… — Начал Рома, но его взгляд резко переместился в изумлении на Вику, прервавшую его оправдания.

— Отец… Ваше Величество, прошу простить нас обоих. Рому — особенно, ведь только благодаря ему я узнала правду о себе, правду, которая терзала меня долгие месяцы. Он был единственным, кто делился со мной знаниями и рассказами о моём прошлом.

Король был глубоко обеспокоен тем, что Рома, вместо завершения дел в Королевстве, открывал Принцессе тайны других миров. Но, услышав слова дочери, полные теплоты и благодарности, он смягчился. Размышляя о всем, Король решился оставить все как есть, ради редких встреч с дочерью после долгой разлуки.

— Хорошо. Пусть будет так. Но с тобой, Рома, у меня состоится отдельный разговор. А сейчас — отдыхайте.

Вика благодарно посмотрела на Рому, чье лицо слегка покраснело. Он слабо улыбнулся в ответ, скрывая смущение, и кивнул в знак благодарности. Заметив его смущение, Вика слабо улыбнулась и поблагодарила отца.

— Благодарю вас, Ваше Величество! — Девушка почтительно поклонилась.

В величественном зале, где столы ломились от угощений, монарх жестом созвал собравшихся. Сердце его ликовало, пусть возвращение дочери случилось раньше времени. Атмосфера за столом была легкой, нарушаемая лишь хрустальным звоном бокалов и тихими перешептываниями.

В сердце миров, сотканных из звездной пыли и шепота древних заклинаний, раскинулось царство, где любовь и порок сплетались воедино — Лоувер. Его границы алели багрянцем закатов, где нежность и страсть сливались в вечном танце соблазна.

Дворцы возносились ввысь, словно колонны из желаний, увитые лозами страсти, дарящие сладкие стоны и безумные клятвы. Сады благоухали ароматами запретных цветов, лепестки которых, падая на землю, рождали грезы о несбыточном.

Королева Таисия, чья красота затмевала лунный свет, восседала на троне, сплетенном из любящих сердец. В ее глазах — отражение сокровенных желаний, каждое слово — яд и нектар для души. Под ее властью искусство любви достигло небывалых высот, а грех стал священным обрядом. В Лоувер каждое прикосновение — словно удар молнии, каждая мысль — словно взмах крыла бабочки, обреченной на пламя. Она с нежностью наблюдала за дочерью, радуясь, что та наконец-то нашла свое место в этом мире.

Рома держался в стороне, чувствуя себя неловко. Он знал, что Король не одобряет его поступок, но был благодарен Вике за поддержку. Он украдкой смотрел на принцессу, видя, как она преображается в родной стихии.

Вика, прижимаясь к матери, чувствовала привычное тепло, окутывавшее её ещё с детства. Её возвращение в Лоувер вызывало бурю эмоций: радость от воссоединения с семьей, но одновременно и трепет перед неизвестным будущим. Мир, который она так долго искала, оказался более сложным и пленительным, чем любые сказки, которые ей рассказывали.

Королева Таисия, погладив дочь по волосам, прошептала: — Ты вернулась, дитя мое. Теперь ты дома, и мы никогда больше не расстанемся. В её словах звучала уверенность, граничащая с властностью.

Позже, Король пригласил Рому в свои покои. Он был серьезен и хотел поговорить наедине. Вика, почувствовав тревогу, попыталась последовать за ними, но мать остановила ее, сказав, что это мужской разговор.

В кабинете царила тишина. Король внимательно посмотрел на Рому, и в его взгляде была смесь благодарности и упрека. Он понимал, что Рома помог Вике найти себя, но нарушил договор и подверг ее опасности.

— Ты поступил необдуманно, но я вижу, что твои намерения были чисты. Я прощаю тебя, но помни, что в будущем ты должен действовать более осмотрительно.

Рома с благодарностью кивнул, понимая всю серьезность ситуации. Он знал, что король проявил великодушие, и пообещал быть более осмотрительным в будущем.

— Благодарю вас и впредь, буду помнить о ваших словах. — Добавил вампир.

— Ты не меня должен благодарить, а мою дочь. — Король осенил Рому глубоким взглядом, полным раздумий. — Ведь, если бы не она, то твой собственный пылающий гнев мог привести тебя к забвению.

— Я понимаю, Ваше Величество, — тихо ответил Рома. — Ее милосердие и сила духа поразили меня. Я никогда не забуду ее доброты. В его голосе звучала искренность, и Король, взглянув на него, не мог не заметить перемены, произошедшей в вампире. Жесткость уступила место смирению, а гордость — благодарности.

Король, наблюдая за преображением Ромы, понял, что многое в их мире могло бы пойти по другому пути, если бы в нем было место для подобного сострадания. Он почувствовал, что встреча с Викой изменила не только ее, но и вампира, который долгое время жил в плену своих прошлых обид и гнева.

— Возможно, тебе стоит еще остаться здесь, в Лоувере, и продолжить свой путь к исцелению, — предложил Король, — Здесь ты найдешь не только покой, но и новые смыслы, которые помогут тебе обрести истинное счастье. Рома, тронутый такой щедростью, с благодарностью принял предложение.

Вика с нетерпением ждала окончания разговора отца и Ромы. Она чувствовала, что произошла важная беседа, и надеялась на благополучный исход. Когда Рома вышел из кабинета, она бросилась к нему с вопросами. Рома успокоил ее и рассказал о предложении Короля остаться в Королевстве в качестве Капитана Королевской Гвардии.

Девушка была счастлива узнать, что Рома останется. Она понимала, что их отношения только начинаются, и была полна надежд.

Позже, Вика и Рома решили прогуляться по коридору. Рома спросил Вику, почему она заступилась за него: — Почему ты не дала мне ответить за мои появления на Земле?

— Я не знаю… — запнулась она, продолжая, — Мне хотелось поддержать тебя так же, как ты поддерживал меня тогда. Тебе стало легче, верно?

— Да, но…

— Главное, больше меня так не пугай. — Насторожила его, девушка.

— Я ведь мог и укусить тебя, ты не боишься? — Поинтересовался он, лукаво улыбнувшись.

— Теперь нет. Мне кажется, ты бы сдержался. — Заверила его, Вика.

— Откуда ты знаешь? — Спросил он, приподняв бровь.

— Просто этого не произошло раньше, а значит и не случится вовсе. — Добавляла она, больше утешая себя, ежели его.

Рома усмехнулся и пошел за ней. — Ты слишком хорошо обо мне думаешь. Я не всегда такой уж и хороший.

— Да ты, что? — Поинтересовалась Вика, после чего тут же остановилась и посмотрела на него с улыбкой. — Понимаешь, я… Я вижу в тебе то, что ты сам не хочешь видеть.

Она с легкой уверенностью взяла его за руку, и они пошли дальше. Рома почувствовал тепло ее ладони и понял, что она права.

Лоувер, окутанный мистической атмосферой, продолжал жить своей неспешной, страстной жизнью. Дворец, утопающий в зелени садов, стал свидетелем новых переплетений судеб. Королева Таисия, мудрая и властная, чувствовала, что царство ее обретает новую гармонию. Возвращение дочери, преображение Ромы — все это было частью ее великого плана, утонченной игры, где каждая ставка вела к укреплению Лоувера. Ее глаза, полные звездной мудрости, видели далеко за пределы привычного, ощущая пульс королевства, где любовь и искусство были неразделимы.

Вика, чувствуя себя все увереннее в объятиях родного мира, находила в себе новые силы. Объяснение с Ромой, его признание в том, что он видит в ней нечто особенное, стало для нее искрой, разжигающей пламя чувств. Она понимала, что их путь только начинается, и каждый шаг будет наполнен открытиями, опасностями и, конечно же, страстью, столь присущей Лоуверу. Ее детские мечты о правдивой любви обретали реальные очертания, переплетаясь с древними традициями и магией этого удивительного царства.

Рома, чья душа была изранена прошлым, начал обретать покой. Предложение Короля стать Капитаном Королевской Гвардии давало ему новую цель, новую возможность искупить вину и обрести свое место. Он видел в Вике не просто принцессу, но родственную душу, ту, что смогла разглядеть в нем не только гнев и боль, но и способность к состраданию. Ее нежность и вера давали ему силы измениться, шаг за шагом отпуская тени прошлого, которые так долго сковывали его.

Коридоры дворца, казалось, впитывали их тихие разговоры, их зарождающиеся чувства. Шаги Вики и Ромы звучали в унисон, вторя ритму их сердец. Они шли рука об руку, два мира, две души, которые нашли друг друга в сердце Лоувера. Власть Королевы Таисии, мудрость Короля Руслана, незримая магия этого места — все это стало фоном для их истории, истории о том, как любовь способна преобразить даже самые темные уголки души.

Вампир объяснял ей причины, по которым Администрация решила их разлучить.

— Администрация разлучила нас, потому что я представляю угрозу для твоего мира, в особенности тебя. Мне пришлось бы остаться в своем мире и страдать. Но если бы не мои родственники… — Он остановился, вспоминая те тяжелые времена. Он вздохнул и достал из кармана толстовки небольшой флакон, в котором находилась кровь. По расчетливым меркам, ее было не более 10 мл. — Если, что… Я пью только твою кровь, так как от другой меня… Вымораживает. Как видишь, немного осталось.

Она задумалась, а потом спросила: — Сколько лет прошло с тех пор, как ты пил нормально, а не экономил каждую каплю?

Вопрос заставил вампира задуматься. — Почти десять лет, если не ошибаюсь. И да, я именно — экономил. Пил по три капли в день. Было тяжело… — томно вздохнул он, продолжая, — однако… Я до сих пор живой. На удивление.

Девушка была потрясена. — Я и сама удивляюсь, как до сих пор жив и никого не убил.

— Вампирам обычно нужно три глотка, а я делаю один-два, когда совсем невмоготу, — заверил он.

Она, не замечая ничего вокруг, прошла вперёд, затем обернулась к нему. Страха не было, наоборот, хотелось прикоснуться. Но тревога оставалась — боялась, что он схватит и укусит. Только вот, остановится ли он на этих, «три глотка»?

— С тобой всё в порядке? — спросила она.

Он резко взглянул на неё, в глазах вспыхнул алый цвет. Девушка испугалась, зажала рот рукой. Увидев её страх, он отшатнулся. — Прости… Вот чего все боятся. Что я нападу, наврежу. Твои родители это понимают, потому и следят. А я… Еле держусь. Хотя время прошло. Его начало трясти от недостатка крови. Виктория почувствовала жалость. Схватив его за руку, она потащила его в комнату. Рома смутился, глаза сменились на алый.

Она вскрикнула, но он прижал её руку к губам, требуя тишины. Она кивнула, посмотрела на руку со следами укуса. Внезапно он отступил, беря себя в руки. Слабость сковала его, но он отстранился. — Прости, я не должен был… — прошептал он дрожащим голосом.

Виктория чувствовала смесь страха и жалости. Видела его борьбу с инстинктами. Медленно подняла руку, провела пальцами по укусу. Боль терпимая, но вид алых точек на коже вызвал отвращение. — Всё в порядке, — тихо сказала она.

Рома стоял в тени, полный раскаяния. — Ты не должна была этого делать. Мне опасно быть рядом с тобой, понимаешь?

— Я знаю, — ответила она неожиданно для себя. — Знаю, что ты опасен. Но…

— Теперь мне придётся вдвое сильнее себя контролировать, чтобы не навредить тебе.

Но, глядя на свою рану, она ответила, что сама хотела отойти, дать ему шанс. Не хотела, чтобы он мучился от жажды.

— Как ты всё это время держался? — спросила она.

— Когда я вернулся, твоя мама дала мне несколько флаконов с твоей кровью. Откуда у неё они, удивительно? Хватило на пять лет, остальное время еле-еле. — добавил он.

— Значит, для твоего здоровья нужно… — Она поняла, что для восстановления сил нужны радикальные меры, жертвы. Тогда он не сможет себя сдерживать и убьёт её.

— Да… Это была вторая причина, по которой я хотел тебя вернуть. Но собирался уйти, чтобы избежать этого. Не уверен, что смогу себя контролировать. Это ужасно… Может, мне стоит исчезнуть из твоей жизни?

Она нахмурилась, её брови сошлись на переносице, словно два раненых ворона. — Чтобы держать себя в узде, в неволе? Или… снова оттолкнуть меня, как уже случалось?

Рома глубоко вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, столько боли, что казалось, он выдыхает саму душу. — Нет, просто так ты сможешь… Теперь я понимаю Админов. Они оберегали тебя от меня. От моих клыков… от моей дикой, неукротимой сущности, которая могла ранить тебя или что еще хуже… — Он снова выдохнул с печалью.

Взгляд девушки вновь задержался на ране. Роман, почувствовав её колебания, отрицательно покачал головой, давая понять, что повторения не будет.

— Нет, думаю, одного раза достаточно. Прости ещё раз.

— Ты ни в чём не виноват. Просто…

Он, предугадав её вопрос, перебил: — Тебе меня жаль? Серьёзно? Ранее, мы уже говорили на эту тему, разве нет? — добавил Роман.

— Ты так долго себя контролируешь, я хотела помочь…

— Помочь? А если бы я сорвался? Ты… ты ведь понимаешь, что произошло бы…?

Она посмотрела прямо ему в глаза, пытаясь развеять ту тень недоверия, что мелькнула в них.

— Я понимаю, Рома. Я понимаю, как это страшно. Но я не хочу, чтобы ты страдал так. Твоя жажда — это часть тебя. Тебе не стоит ее подавлять. Ты сказал, что я сильная. Что я смогу выдержать любую боль. С тобой.

— Ты слишком сильная… — прошептал он, отдаляясь. — Вот почему они не хотят, чтобы мы были вместе. Потому что ты можешь выдержать то, чего другие не могут. И это пугает их.

— Но почему они тогда не могли просто… забрать твою силу, а не разлучать нас? — спросила она, чувствуя, как в горле подступает кляп.

— Не все можно отобрать, — ответил он, его голос стал глубже, наполненный болью. — Нельзя отобрать сущность. Нельзя отобрать инстинкты. И нельзя отобрать любовь.

Некоторое время они молчали. Виктория смотрела на свои впившиеся в руку пальцы, на следы от его глыков, что уже начали исчезать, оставляя лишь легкое покраснение. Наконец, она подняла голову и встретилась с его взглядом, полным тоски и раскаяния.

Вампир почувствовал её тревогу и погладил по голове. — Пожалуйста, старайся меньше нервничать. Я знаю, что всё это внезапно и кажется сном, но это реальность. Надеюсь, со временем ты привыкнешь. — Слабо улыбнувшись, он успокоил её. Девушка немного расслабилась, но всё ещё чувствовала себя некомфортно.

— Тебе было тяжело в самом начале? — спросила она.

Он кивнул в ответ. — Да, порой мне тяжело вспоминать через, что я прошел… — начал он, — но я осознаю, что должен был доказать себе и… Твоим родителям, что готов вернуться. Вернуться к тебе. Вернуть им — тебя.

Роман осторожно положил руку ей на плечо. Девушка слегка улыбнулась, смутившись, когда встретила его взгляд.

— Ты не должен был, — произнесла она, её голос был тихим, но твёрдым. — Ты не должен был здесь оставаться. Тебе следовало уйти, чтобы не подвергать себя такой мучительной борьбе.

— Возможно, — согласился он, его глаза вновь обрели свой обычный цвет, но в них читалась глубокая печаль. — Но я не жалею. Быть с тобой, даже так… это всё равно лучше, чем быть в одиночестве, страдая от одиночества и тоски. Я не мог просто уйти, зная, что ты здесь.

— Но ценой твоей жизни, твоей стабильности? — возразила она, в её глазах промелькнул страх. — Я не хочу быть причиной твоих страданий, твоих лишений.

— Ты не причина, — мягко сказал он, беря её за руку. — Ты — мой мир. И я готов бороться за него, даже если эта борьба будет долгой и трудной. Это мой выбор, Виктория. Мой.

Её пальцы сплелись с его, и тепло его руки рассеяло часть её страха. Она посмотрела на него, и в её глазах отразилось понимание. Он был обречён на вечную борьбу, но он выбрал бороться ради неё. Это было нечто большее, чем просто любовь; это была самоотверженность, которая тронула её до глубины души.

Тихое — Я люблю тебя — слетело с её губ, словно бабочка, выпорхнувшая из невидимой клетки. Это признание, столь долго сдерживаемое, повисло в воздухе, нагруженное всей тяжестью их сердец. Его пальцы слегка сжали её руку, ответное молчание, но в нём было больше, чем в любых словах. В его глазах, ещё недавно сиявших искренней любовью, теперь затеплилось тревожное ожидание. Он знал, что признание порождает не только радость, но и ответственность, и цена этой ответственности могла быть непомерно высокой. — Я знаю, что ты выбрал, — продолжила Виктория, её голос теперь звучал сильнее, словно она собрала все силы, чтобы произнести эти слова. — И я не буду просить тебя отказаться от этого. Но пойми, что твой выбор — это и моя ноша. Если ты борешься за меня, то и я должна быть достойна этой борьбы. Я не хочу быть бременем, которое ты добровольно несёшь, словно проклятие. Её взгляд остановился на его лице, пытаясь угадать, что скрывается за маской решимости.

Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то горькое. — Ты никогда не была бременем, Виктория. Ты — мой маяк в ночи, мой воздух, которым я дышу. Эта борьба… она сделала меня сильнее, потому что я знаю, ради чего я живу. Он провёл пальцем по её щеке, стирая несуществующую слезу. — И если я должен пройти через ад, чтобы быть с тобой, я пройду. Главное, чтобы ты была рядом, даже если это будет лишь тенью, тенью, которую я преследую.

— Тогда обещай мне, — прошептала она, прижимаясь к нему. — - Обещай, что ты будешь бороться не только ради меня, но и ради себя. Обещай, что ты не позволишь этой борьбе поглотить тебя целиком, что ты найдёшь в ней силы жить, а не только выживать.

Она верила в него, но страх всё ещё был силён. Этот страх не был страхом потери, а страхом того, что он может потерять себя в этой бесконечной битве.

Его взгляд встретил её, и в этот момент между ними установилась незримая связь, более прочная, чем любые слова или обещания. — Обещаю, — тихо сказал он, и в этом простом слове было всё: любовь, надежда и решимость. Они стояли так, сплетённые в объятиях, два одиноких сердца, нашедших друг друга в мире, полном испытаний. Их борьба только начиналась, но теперь они были не одни.

Это могло показаться концом, но на самом деле всё только начинается.

Этим же вечером, Виктория решила остаться дома. Роман был не против, да и родители в целом были только рады тому, что их дочь решила остаться.

Тишина наполнила комнату, нарушаемая лишь тихим тиканьем старых часов на стене. Виктория чувствовала, как в груди нарастает волна тепла, смешанная с тревогой. Его слова, его взгляд, полный раскаяния и какой-то невыразимой нежности, глубже врезались в ее сердце. Ей хотелось коснуться его, обнять, развеять его страхи, но она понимала, что любой ее шаг может оказаться роковым.

Она видела в нем не монстра, а сломленного, измученного существа, запертого в клетке собственных инстинктов. И это понимание рождало в ней не страх, а щемящую жалость, желание помочь, облегчить его бремя. Но как? Что она может сделать, чтобы он перестал так страдать? Эта мысль преследовала ее, не давая покоя.

В тот вечер, сидя у окна, глядя на мерцающие звезды, Виктория осознала, что ее жизнь кардинально изменилась. В ней появился человек, пусть и вампир, который нуждался в ней, в ее поддержке, в ее любви. И она, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, была готова отдать ему все, что у нее есть.

Роман постучал в ее комнату, ожидая, что она откроет. — Ви, это я. Ты еще не спишь? — спросил он.

Виктория вздрогнула от его голоса, словно от прикосновения. — Сейчас, — прошептала она, боясь нарушить тишину, хрупкую, как лед. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, выдавая ее волнение. Прикоснувшись к прохладной ручке двери, она собрала всю свою смелость и открыла ее.

Роман стоял в полумраке коридора, его лицо казалось бледным в тусклом свете. В его глазах читалась усталость и какая-то глубокая, невысказанная печаль. Виктория не могла сдержаться и протянула руку, чтобы коснуться его щеки. Он вздрогнул от ее прикосновения, словно от ожога, но не отстранился.

— Ты в порядке? — прошептала она, ее голос дрожал от переполняющих ее чувств.

Роман закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с духом. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо. Мне неспокойно, — признался он, его голос был полон боли. Виктория чувствовала, как его страх эхом отзывается в ее сердце.

Она поманила его в комнату, и он несмело последовал за ней. Внутри все казалось залитым мягким светом ночника, который еще оставался с ее детства. Виктория села на кровать и пригласила его присесть рядом. Он поколебался, а затем опустился рядом с ней, оставив между ними небольшое расстояние. — Я здесь, Ром. Я никуда не уйду, — сказала она твердо, глядя прямо в его глаза. Она хотела, чтобы он увидел в них ее искренность, чтобы он понял, что она действительно готова быть рядом с ним, что бы ни случилось.

Она знала, что впереди их ждет непростой путь, полный опасностей и испытаний. Но она верила, что их любовь, их взаимопонимание смогут преодолеть любые преграды.

Дополнение…

«Пропасть между мирами: Остаться позади»

16 августа. День, когда Роман и Виктория появились н свет. Однако, на Земле, столь далекой от обыденности, находилась Виктория. Саша и не подозревал, что всего несколько дней назад его возлюбленная словно выпала из привычной, человеческой реальности, погрузившись в неведомые глубины.

Он же, тем временем, продолжал свою учебу, и с каждым прожитым днем все отчетливее замечал перемены в своей спутнице. И если прежде Александр был готов безропотно выслушать ее и оказать всяческую поддержку, то теперь… Теперь что-то неуловимо изменилось. Взгляд Виктории стал каким-то отстраненным, словно она смотрела сквозь него, сквозь стены комнаты, сквозь саму реальность. Ее слова, прежде столь трепетные и ласковые, звучали как эхо откуда-то издалека, не до конца обретая смысл.

Саша пытался понять, что происходит. Он перебирал в памяти последние дни, пытался выявить триггер, найти причину этой внезапной трансформации. Но все было тщетно. Словно вчера еще живая, искрящаяся эмоциями девушка, сменилась загадочным существом, чьи мысли были недоступны, чьи чувства скрывались за пеленой таинственности. Это незнание душило его, заставляя чувствовать себя беспомощным.

Он стал чаще молчать, наблюдая. Этот молчаливый диалог, когда слова теряли свою силу, становился их новым языком. Саша чувствовал, как расстояние между ними растет, словно невидимая пропасть. Былое притяжение, казавшееся таким прочным, начинало истончаться, уступая место тревоге и удивлению. Ему казалось, что он теряет не просто девушку, а целый мир, который она представляла.

И все же, где-то глубоко внутри, теплилась надежда. Надежда на то, что эта «неведомая глубина» — лишь временное состояние, что Виктория вернется. Но каждое утро, встречая ее новый, еще более оторванный от привычного мир, Саша понимал, что возвращение может никогда не случиться. И тогда ему оставалось лишь одно — смириться с тем, что любимая девушка стала чужой, пребывая в своем собственном, непонятном ему измерении.

Однако однажды, судьба их свела. На той же крыше, на том же месте, где когда-то они встречались, перед «ночными постами».

— Привет, Саш… — её голос, тихий, словно шепот ветра, коснулся его, пока она приближалась к тому самому месту на крыше, где они когда-то делили свои мечты. Он поднял взгляд, и в нем плескались обида да горькое разочарование.

Саша отвернулся, не в силах принять её, такую чужую. Но её тень легла на землю рядом, знакомая и в то же время пугающая. Он чувствовал её присутствие, как и раньше, но всё изменилось. — Я уж думал, что ты пропала навсегда. И как мне теперь тебя величать? Ваше Величество? Ваше Высочество? — он выдохнул, словно пытаясь проглотить скопившуюся в горле горечь.

Виктория опустилась рядом с ним, на самый край, туда, где ночь казалась ближе. — Называй как хочешь. Не имеет смысла злиться, я ведь здесь. — Сухо и коротко ответила она. После, резко смутившись от того, что ее лучший друг в курсе. — Стой. А откуда ты…?

Саша рассмеялся, но смех его был полон сарказма.

— А откуда ты думаешь? — Он бросил на нее взгляд, полный горькой иронии. — Ты же сама мне рассказывала. Не напрямую, конечно. Ты намеками, загадками. Мне пришлось собрать все кусочки воедино, Виктория. Я наблюдал. Я слушал. Я пытался понять. Но ты… ты сделала все, чтобы сделать себя непонятной.

Он снова отвернулся, глядя на бесконечные огни города, которые казались ему теперь такими же далекими и холодными, как и взгляд Виктории.

— Я помню, как ты говорила о других мирах, о границах реальности, которые можно раздвинуть. Я думал, это метафоры. Красивые слова, чтобы описать твое бурное воображение. Но, оказывается, ты говорила вполне буквально. Ты прошла сквозь эту завесу, а меня оставила здесь, в этом… скучном, привычном мире.

Виктория молчала, ее плечи опустились. Она смотрела в ту же точку, куда и Саша, но, казалось, видела там совсем другое.

— Я не хотела тебя терять, Саш. Я… я не думала, что это будет так. Я думала, смогу вернуться, смогу объяснить. Но там… там все иначе. Тяжелее дышать, тяжелее думать. И как объяснить то, что не поддается словам?

— Тогда зачем ты пришла? — Голос Саши дрогнул. — Чтобы снова напомнить мне, что я остался позади? Что я не способен понять, не способен последовать за тобой?

— Я пришла, потому что… — Виктория запнулась, и в ее голосе прозвучали нотки прежней нежности. — Потому что я все еще скучаю по нашим ночным постам. По тому, кем мы были.

Саша усмехнулся. — Ночным постам? Ты скучаешь по ночным постам? — его голос звучал так, словно он пытался раздавить камень. — А я скучаю по той Виктории, которая смеялась над моими глупыми шутками, по той, чьи глаза сияли, когда мы говорили о будущем. Ты это всё оставила там, за завесой, не так ли? Он повернулся к ней, его взгляд пронзал в темноте. — Ты изменилась, Вика. Кардинально. И я не знаю, как мне принять эту новую тебя. Ту, что смотрит сквозь меня, ту, что говорит загадками, ту, что, кажется, забыла, как это — быть человеком.

Виктория молчала, её пальцы сжимали край одежды. Слова Саши были точными, болезненными. Она видела его растерянность, его обиду, и сердце её болезненно сжималось. — Это не так просто, Саш, — прошептала она. — Там… измерения иные. И я ещё не научилась их пересекать без потерь. Я возвращаюсь, но не вся. Часть меня остаётся там, в вечном поиске ответов, которых, возможно, и не существует. Она подняла голову, и в её глазах, прежде затуманенных, мелькнуло что-то знакомое. — Я скучаю по тебе. По нам. И это чувство… это единственный мост, который я пока ещё не потеряла.

Саша смотрел на неё, пытаясь разглядеть в её лице отголоски той девушки, которую он любил. Это было похоже на попытку найти знакомый цветок в диком, неизведанном саду. — Мост? — повторил он, и в этом слове звучала и вера, и глубокое сомнение. — Этот мост ещё не рухнул? Он не знал, чего боялся больше: полного её исчезновения или того, что она вернется, но уже никогда не будет прежней.

— Он не рухнет, пока ты здесь, — её голос стал крепче, отчаяннее. — Пока ты помнишь, кем я была. Это даёт мне силы. Силы найти дорогу обратно, найти способ быть рядом, не теряя себя там, и не теряя тебя здесь. Она протянула руку, но остановилась, не решаясь коснуться его. — Я ещё здесь, Саш. Просто… другая.

Городские огни продолжали мерцать, равнодушные к драме их встречи. Саша смотрел то на Викторию, то на бесконечную даль, пытаясь найти в себе силы, чтобы принять эту новую реальность. Но вместо привычной ясности, его душу наполняла лишь звенящая неопределенность, а в сердце поселился холод, отражающий её отстраненный взгляд.

— Другая, — эхом отозвался Саша, но в его голосе не было ни нотки понимания, лишь бесконечная тоска. Ему хотелось кричать, требовать объяснений, но он понимал, что это бесполезно. Ее слова, хоть и пытались утешить, лишь подчеркивали чудовищную пропасть между ними. Этот «мост», о котором она говорила, казался ему хрупкой нитью, висящей над бездной, готовой в любой момент оборваться.

Виктория, видя его смятение, сделала шаг навстречу. Ее глаза, эти глаза, которые он так любил, теперь смотрели на него с невыразимой печалью, но в них проскальзывало и что-то иное — решимость. — Я буду бороться, Саш. Ради нас. Ради того, чтобы снова стать той, которую ты знаешь. Просто дай мне время.

Ее ладонь, наконец, коснулась его руки, холодная, почти невесомая, но в этот момент она казалась ему самым драгоценным прикосновением.

Саша не отстранился, но и не сжал ее руку в ответ. Он чувствовал, как его сердце разрывается между желанием удержать ее, вернуть прошлое, и страхом, что любое его усилие лишь подтолкнет ее еще дальше. Он видел в ее глазах отчаяние, но также и искру надежды, которая, возможно, родилась из его собственных чувств.

— Время… — прошептал он, словно пробуя это слово на вкус. — - У меня его, кажется, больше нет. Не для того, чтобы ждать, пока ты найдешь себя заново. Он отвел взгляд, глядя на городские огни, которые теперь казались ему такими же далекими и потусторонними, как и она сама.

Но потом, в следующую секунду, он снова посмотрел на нее. На ее руку, все еще лежащую на его, на ее напряженную фигуру, на отчаянную мольбу в ее глазах. И в этот момент, несмотря на всю боль и неопределенность, он почувствовал, как внутри него зарождается что-то новое. Не вера в прошлое, а, возможно, хрупкая надежда на будущее, каким бы неизвестным оно ни было.

ГЛАВА 3

«Год во Тьме»

— Скажи, ты так и не поделился информацией о месте своего происхождения. — произнесла Виктория, — Поделишься?

Этот вопрос поставил Рому в замешательство, поскольку он давно не задумывался о своём родном мире Тьмы. — Это имеет большое значение? — спросил он.

— Ты познакомил меня с моим миром, а о своём умалчиваешь. Почему?

— Это долгая история…

— У нас достаточно времени, и я внимательно слушаю.

Вампир издал тяжёлый вздох, осознавая, что рано или поздно ему придётся рассказать.

— Мой мир — это царство полной темноты, мрака и пустоты, наполненное негативными эмоциями, знакомыми людям в твоем, реальном мире. Там нет вампиров, суккубов, демонов и, тем более, ангелов. Там обитают сущности, превосходящие по силе даже демонов и вампиров…

Девушка внимательно слушала, не перебивая. Затем она спросила о его семье и детстве, что вызвало у него нерешительность.

— Зачем тебе это знать? Прошлое не имеет значения… — Он вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

— Но всё же… Расскажи мне. Интересно даже стало, что же еще есть в этой Вселенной, кроме вампиров и демонов? — Тихо попросила она, уточнив.

— Забавно, что ты просишь меня не торопить события, связанные с твоим возвращением, и при этом хочешь узнать больше обо мне. — Рома невесело усмехнулся, отводя взгляд. Воспоминания о прошлом — это болезненный опыт, особенно когда это прошлое связано с миром страданий и безнадёжности.

— Рома, — тихо произнесла Виктория, её голос был наполнен нежностью и пониманием, — я здесь, рядом. Всё, что ты чувствуешь, всё, что ты вспоминаешь, — это часть тебя. И я хочу понять тебя. Иногда только поделившись болью, можно начать исцеление.

Он поднял на неё глаза, полные растерянности и скрытой тоски. В них отражалось эхо той бездны, о которой он говорил. — Моя семья… Её практически не было. Голос вампира звучал глухо и отстранённо, словно он говорил о другом человеке. Виктория заметила тень тоски и сожаления на его лице, и ей захотелось обнять его, разделить его боль.

Рассказ Ромы о его печальном детстве вызвал воспоминания об отце, Короле Князе и о Константине. Его младший брат был словно луч света в мрачном царстве, контрастируя с сущностью Ромы. Константин, с его спокойным характером, напоминал о том, что даже в самых тёмных уголках можно найти надежду. Несмотря на строгое воспитание отца, тётя Мария скрасила детство младшего сына, наполнив его улыбками и добротой. В отличие от Ромы, который с ранних лет осознал бремя наследия, Константин не стремился к славе Тёмного Владыки, а мечтал о мире, где можно быть свободным и счастливым, что делало его особенным. Отношения Константина с отцом мало чем отличались от отношений Романа. Юноша ощущал груз ответственности, хоть внешне и казался невозмутимым. В глубине души теплилась та самая беззаботность, которая порой так раздражала старшего брата, словно напоминая о потерянной легкости. Но Король втайне надеялся, что судьба преподнесет ему горький урок, который изменит его в сторону, угодную отцу, даже ценой страданий.

— Подожди, а как же твоя мама? — Поинтересовалась она, приподняв бровь, — она не участвовала в вашем с Костей воспитании?

Взгляд Ромы на мгновение затуманился, словно он пытался увидеть сквозь завесу времени. — Мама… она была… — прошептал он, и в голосе этом прозвучало столько боли, сколько девушке не доводилось слышать раньше. — Я не знал ее, не видел никогда. Слышал лишь, что она… ушла. Исчезла из нашего мира.

Виктория слушала, затаив дыхание, чувствуя, как холодный ужас сковывает её сердце. Слова Ромы пронзали её насквозь, обнажая раны, которые, казалось, никогда не заживут. Материнская любовь, такая естественная и необходимая, была ему недоступна. И эта пустота, эта бесконечная боль, которую он скрывал, теперь лежала перед ней, как открытая рана.

— Рома… — прошептала она, её голос дрожал от переполнявших эмоций. Ей хотелось обнять его, раствориться в его боли, стать той опорой, которой ему так не хватало. — Мне так жаль… мне так жаль, что тебе пришлось пережить это в одиночку.

Она видела, как тяжело ему было говорить, как каждое слово давалось с трудом, как воспоминания об этом мрачном мире прорывались сквозь броню его вампирского спокойствия.

— Ох… — вздохнул Роман, начиная рассказ, — Ну, слушай…

2003 год. Мир Тьмы.

В уединении дворца, он часто размышлял: истинная сила Короля не во власти, а в способности слышать зов сердца и понимать чужую боль.

Константин, словно луч света в кромешной тьме, начал осознавать, что за троном скрывается мир, полный чувств и мук, чуждый его утонченной душе. Эта перспектива не радовала его, а лишь печалила. Он не жаждал власти, тем более над этим мрачным миром.

С детства привыкший к одиночеству, он искал в себе искру, чтобы разжечь свет, тот самый свет, который погубил их отца. Столкнувшись с ужасным наследием, он чувствовал, как Тьма проникает в его душу, уводя прочь от мечтаний о спокойствии и счастье. Вечерами, в одиночестве, он шептал с призраками прошлого, пытаясь понять, имеет ли он право на свой путь.

Но бремя Короны тянуло его вниз, сдавливая грудь. Может, настоящая сила не в господстве, а в способности отдать власть другим и шагнуть за границы своего мира, туда, где свет протянет руку помощи? Если бы он жил в другом мире, в Москве Вики, такая возможность была бы. Словно заложники во Тьме, они были связаны незримыми нитями судьбы, обреченные на вечное ожидание света.

В тот год, когда Романа вернули домой, Мария, их тетя, как и все родные, пыталась понять причину его одержимости кровью юной Принцессы Любви. Но он был сломлен, опустошен, утопая в своей Тьме.

Мария заботилась о мальчиках, как о своих, но втайне боялась, что их судьба ей не под силу. Каждый их смех напоминал ей о потере Дарьи, которая могла бы стать идеальной матерью. Сквозь лица племянников она искала отражение утраченного, но видела лишь тень собственных сожалений. Секрет о сестре хранился за семью печатями, ведь правда могла быть опасной. В её душе бушевали демоны, смешиваясь с привязанностью и воспоминаниями о юношеской любви, когда надежды обещали светлое будущее. Но время принесло лишь утрату, и в этом мрачном царстве она осталась одинокой Королевой. Мария больше занималась Константином, чем Романом. Им занимался отец, Король Князь. Но только Константину Роман был рад всегда, ведь только он мог с ним поговорить. Каждый их разговор был приключением, полным загадок и надежд. Роман слушал с восхищением, как Константин рассказывал о мечтах о дальних странах. Мария, поглощенная заботами двора, забывала о ценности простого общения. Она видела, как быстро растет Константин, и как важны эти моменты, когда он смеется и делится мыслями.

Роман чувствовал себя немного забытым, но находил утешение в искренних словах брата. Единение наполняло их сердца, заставляя мечтать о будущем, где они будут вместе, преодолевая преграды.

Но отец боялся, что Роман начнет пить кровь Константина. Он знал, что это опасно. С каждым днем таинственность, окружавшая Рому, лишь усиливала напряжение в отношениях с отцом, воздвигая между ними непреодолимую преграду.

Однако сердце юноши жаждало свободы, подсказывая, что за отцовской строгостью скрываются захватывающие приключения.

Рома часто просиживал у окна, наблюдая за редкими каплями дождя и мечтая о грядущих переменах. Запрет лишь подстегивал его любопытство, ведь иногда кровные узы могут как разделять, так и связывать.

— Мир Тьмы, царство, погруженное в вечную ночь, где единственным источником света является Луна. В этом месте всегда царит холод и мрак. Климат здесь был не примечателен. Мир, погружённый в бесконечную тьму. Света дня здесь не бывает, что, в сущности, вполне закономерно. Отсутствие ливней или зноя, только вечная мерзлота и безжизненность. Пугающе, правда? Я всегда скептически относился к астрологии, и, честно говоря, никогда не стремился ее изучать. Порой над этой серой, сухой и густой землей можно увидеть новый лунный серп. Практически нет живых существ, ни животных, ни людей. Лишь сущности, называющие себя стражами Тьмы, населяют этот мир. Они существуют здесь с незапамятных времен, особенно со времен правления моих родителей — Короля Князя и Королевы Дарьи. Они начинали свой путь еще в юности, когда им обоим не было и семнадцати лет. Однако, когда мой отец развязал войну с миром Любви, моя мать, не желая быть частью этого времени, приняла решение бежать. С ней была её первая дочь, юная Принцесса Лолита, одно имя которой внушало страх. Ей было всего пять месяцев, но, как известно, вампиры регенерируют быстрее людей, поэтому ее клыки быстро росли. Мать предпочла оставить ее вместе с моим младшим братом на попечение своей сестры, Марии, которая на тот момент была человеком, как и Костя. После окончания войны Князь осознал, что остался один с тремя детьми. Тогда Мария взяла на себя заботу о мальчиках, а Лолита помогала ей в этом первое время, пока Администрация не забрала ее. Мария согласилась на то, чтобы Лолита в юном возрасте поступила в Академию, чтобы после обучения вернуться домой и занять престол, став новой Королевой Тьмы. А мы с братом остались в Темном мире. Я был под жёстким присмотром отца, а Костя всегда был рядом с тетей. Однако, как вы знаете, я недолго там пробыл… Август, шестнадцатый день, год 2003. Едва забрезжил рассвет, когда леденящий душу детский плач разорвал тишину Королевских покоев. То был я, новорожденный. Моя мать, королева Дарья, в своей безграничной любви, решилась подарить этому суровому миру надежду — Тёмного Принца. Но, увы, она не могла предугадать, что судьба наделит меня двойственной природой — я родился полу вампиром. Вторая моя сущность — Тёмный Страж, раса, испокон веков населявшая мой мир. И тут возникает закономерный вопрос о моей вампирской крови? Дело в том… В юности, будучи еще хрупкой студенткой Академии, моя мать стала участницей дерзкого эксперимента: соединение ее сущности с вампирской, принадлежавшей ее ближайшей подруге, королеве Наталии, которая на тот момент была в отношениях с самим главой Администрации, который и прикрывал обеих в этом случае. Говорили, та сама жаждала этого союза, мечтая разделить с моей матерью свою вечную жизнь. Признаться, я не знаю истинных причин этого решения. Да, это факт, неотвратимая правда. Верить в нее или нет — решать вам, но она навсегда определила мое существование. С тех пор моя жизнь превратилась в нескончаемую борьбу. Борьбу между Тьмой и вампиризм. Звучит как, борьба между Великой Тьмой и тёмной сущностью, а я, как раз таки и являюсь представителем обеих, самых опасных существ на тот момент. И вот я, дитя двух самых, опасных миров, обреченный на вечное противостояние. Моя жизнь — симфония боли и надежды, где каждая нота отдается эхом в моей измученной душе. Я смотрю в зеркало и вижу не только отражение Принца, но и Бездну, жаждущую поглотить меня целиком. Но, как примирить эти два начала? Мой первый год обращения стал невыносимым испытанием под строгим надзором отца. Как я уже рассказывал, вампиры обладают невероятной регенерацией и ускоренным ростом, превосходящим человеческий. Мой разум впитывал знания с поразительной скоростью. Однако, в процессе обучения, моя жажда крови начала неумолимо нарастать, затмевая мои «Тёмные корни». Это оказывало колоссальное давление на меня, как физически, так и морально, мешая мне принять свою истинную сущность, которую отец так усердно развивал. Я видел, как он отчаянно боролся с моей жаждой, стремясь уберечь меня от её всепоглощающего влияния. Я разрывался между двумя опасными сущностями, пытаясь сохранить хрупкий баланс внутри себя. Но, несмотря на все мои усилия, я не мог укротить в себе мучительное желание укусить и испить крови. Эта жажда терзала меня, превращая каждый день в борьбу за самоконтроль. Сердце разрывалось от боли и бессилия перед этой тёмной силой, что поселилась во мне. Каждую ночь, когда мир погружался в тишину, а моя жажда достигала своего пика, я запирался в своей комнате, боясь причинить вред тем, кого любил. Я сидел в углу, сжавшись в комок, и боролся с желанием, которое разрывало меня изнутри. Это была физическая и духовная агония, битва за остатки моей человечности. Слезы текли по моему лицу, смешиваясь с кровью, текущей из разодранных ногтями ладоней. Иногда, на мгновение, мне казалось, что я побеждаю. Но потом, словно из ниоткуда, накатывала новая волна жажды, сметая на своем пути все мои усилия. Я кричал от бессилия, от страха потерять себя в этой тьме. Этот крик души, казалось, эхом отдавался в каждом уголке моего существа, подчёркивая мою одинокую борьбу. Я знал, что не могу продолжать так дальше. Я должен был найти способ обуздать эту жажду, иначе я превращусь в монстра, которого боялся больше всего. И ровно через год после того, как я родился, судьба преподнесла мне этот «подарок»…

Август шестнадцатого дня, 2004. Глубокой ночью, около часа, мир Любви встрепенулся от крика новорождённой. И этот крик пронзил тишину Королевских покоев. Но плач стих, как только появился я. Как я там оказался? Этот вопрос преследует меня до сих пор. Как меня, неведомо как, перенесло прямо туда, где Королевская семья с нежностью созерцала свою новорождённую Принцессу? В памяти осталось лишь одно — её нарекли Викторией. «Какое дивное имя…» — пронеслось тогда у меня в голове. Такое нежное, такое светлое, словно обещание новой жизни, полной надежд и чудес. И в тот миг, в тишине ночи, я почувствовал, как что-то меняется внутри, как зарождается связь, которую невозможно объяснить словами. Связь с этой маленькой жизнью, связью с Викторией. В тот момент, когда наши взгляды встретились, словно молния пронзила меня. Вся мучительная жажда, все терзания, что разрывали меня изнутри, внезапно отступили. Осталась лишь нежность, безграничная, всепоглощающая нежность к этому крошечному созданию, держащему на себе мои глаза. Её невинные глаза, словно чистые родники, омыли мою душу, освобождая от тьмы, что сковывала меня. Я почувствовал, как моя вампирская сущность на мгновение затихла, уступая место чему-то большему. Но, на долго ли…? Я понял, что Виктория — моя соломинка спасения, ключ к усмирению моей тёмной природы. Её присутствие, её само существование, стали для меня якорем, удерживающим меня от падения в бездну. В ту ночь я обрёл не просто надежду — я обрёл цель. Защитить её, оберегать её, стать тем, кто будет стоять на страже её покоя, даже ценой собственной жизни. Меня охватил непреодолимый порыв — коснуться её, почувствовать тепло её кожи. Но я знал, что не могу. Одно случайное прикосновение, один неконтролируемый импульс — и все может закончиться трагически. Я должен был уйти, покинуть её, прежде чем моя жажда вернется и поглотит меня целиком. С тяжелым сердцем, полный противоречивых чувств, я растворился в ночи, унося с собой свет Виктории, как драгоценное сокровище, как путеводную звезду, освещающую мой путь в темноте. И тогда я поклялся, что сделаю все возможное, чтобы не поддаться своей жажде ради неё. По возвращении в отчий дом я притворился, что ничего не произошло. Только заслужив доверие отца, оставив все без изменений, дождавшись глубокой ночи, когда его поучения стихали, я находил лазейку, чтобы ускользнуть между мирами. К счастью, тогда моя тайна еще не была раскрыта. Пока, что… И нет, я не возвращался, чтобы прикоснуться к ней и испить крови, изо всех сил стараясь удержать себя в руках, хотя это было невероятно сложно. Меня съедало любопытство: как сложилась ее жизнь, не обижают ли ее, звучит ли ее смех так же часто, как прежде? Я появлялся в ее мире крайне редко, стараясь не привлекать внимания, оставаясь невидимым наблюдателем. То я прятался в саду за разросшейся сакурой, наблюдая за ней издалека. То замирал в углу ее комнаты, просто смотря на нее, утопая в океане тоски. Мое сердце рвалось на части от невозможности быть рядом, от глубокой, щемящей нежности, которую я испытывал, не имея возможности выразить ее. Прошло с тех самых пор всего лишь несколько месяцев. Виктория росла, превращаясь в прекрасную Принцессу. А я, вечный наблюдатель, продолжал издалека следить за ее жизнью. Каждый ее смех, каждая слезинка отзывались во мне болью и радостью одновременно. Я словно жил двойной жизнью. Разве что-то остается неизменным? Увы, ровно год спустя после появления на свет Виктории, произошло то самое… ужасное событие, которое до сих пор отравляет моё существование. Вина гложет меня, несмотря на прошедшее время. Ах, да что уж там… Мне так жаль, что слова не могут стереть случившееся. Я бы отдал все, лишь бы вернуть прошлое и поступить иначе. Но, увы, это невозможно.

Мир Тьмы. 2008 год. Однажды вечером Костя, младший брат Ромы, вновь решил навестить его. Иногда он приносил кровь, от которой старший брат его отчитывал, не желая, чтобы тот тратил свои силы. Костя стремился помочь Роме, хотя и не знал всей правды, рассказанной отцом, утаившим информацию о таинственной Принцессе из иного мира.

— Знаешь, Костя, порой мне кажется, что я не достоин твоей поддержки, — прошептал Рома, и в его голосе прозвучала горькая нотка, словно отголосок давно ушедших, беззаботных дней.

— Но я не могу оставаться в стороне, брат, — ответил Костя, в его голосе звучала та непоколебимая решимость, что когда-то пронзала и его самого, когда они вместе бродили по залитым солнцем лугам детства. — Мы вместе преодолеем эту тьму, какой бы свинцовой она ни казалась.

— А если из-за нехватки крови тебе придется помогать кому-то другому? — в голосе Ромы промелькнула тень той легкости, что была свойственна им обоим до того, как жизнь набросила на него свою черную вуаль.

— Ты намекаешь на себя? — Костя попытался уловить в словах брата прежнюю игривость, но нашел лишь отзвуки тоски.

— Почему бы и нет? Укусишь меня, обратишь в вампира, и мы будем поддерживать друг друга, как раньше, когда казалось, что весь мир у наших ног.

— Это не так работает, Костя. И я рад, что ты родился без этой… проблемы.

— Почему, Рома? — в голосе младшего брата послышалось детское недоумение.

— Потому что все эти вампирские истории — лишь выдумки, которые остались где-то там, в тумане прошлого.

— Жаль, я бы не отказался быть таким, как ты. Вспоминаю, как мы мечтали о сверхспособностях…

— Зачем? Мне нравится, что мой младший брат — обычный человек. Это напоминает мне о тех временах, когда мы были просто мальчишками, не знавшими страха.

— Ты злюка, Рома. Но все равно, спасибо. Я, может быть, еще ночью зайду.

— Не стоит, Костя. Ночью жажда крови особенно сильна, и я боюсь, что не смогу удержаться.

— Я понял.

— До свидания, и спасибо, что зашел. Навеял воспоминаний…

— Угу. Ты же мой старший брат. Тот, кто всегда был рядом.

— Я тоже рад был тебя видеть.

После ухода Кости Рома остался сидеть на подоконнике, его взгляд, словно отяжеленный невысказанной печалью, устремился к луне, и казалось, он чего-то ждал, чего-то из тех времен, когда лунный свет не был предвестником голода, а лишь фоном для их детских игр. Костя же, выйдя из комнаты брата, столкнулся со взглядом Короля Князя, полным упрека, словно отголосок родительского разочарования, которое всегда витало в воздухе, напоминая о потерянном рае.

— Костя! — раздался строгий, но тихий голос отца, в котором слышалась усталость прожитых лет. — Что я говорил о Роме?

— Чтобы я не подходил к нему, — тихо ответил Костя, опустив голову, словно под тяжестью невыносимых воспоминаний.

— Верно. А что ты сделал? — поинтересовался Князь, приподняв одну бровь, и в этом жесте читалось старое, знакомое нежелание вернуться в прошлое.

— Я… Я посетил его.

Не дослушав, Князь остановил его жестом. — Почему ты не боишься его?

— Если бы Рома хотел меня укусить, он бы уже давно это сделал, когда мы были детьми и ничто не казалось невозможным.

— А ты не думаешь, что это может случиться в будущем? — в голосе отца прозвучало сомнение, как отголосок несбывшихся надежд.

— Отец, я не понимаю, что произошло. Объясни, почему ему так плохо. Это ведь не тот Рома, которого я помню, не тот, с кем мы делили тайны под звездным небом.

— Я не могу этого объяснить. Рома выбрал неверный путь, путь, который уводит его в вечную ночь.

— Но он уже отказался от нашей еды! Ты не считаешь, что это может его убить? Скажи ему, что он ошибается. Мне тяжело видеть, как он один, как будто забытый всеми, как потерянный в тумане дней.

— Понимание — это важный шаг, но доверие надо заслужить. И этот путь, Костя, он прошел сам, оставив позади все, что было нам дорого.

С этими словами Король удалился, оставив Костю с вопросами. Тут же его пронзила неожиданная, почти неощутимая, резь, и он испытал огорчение за своего близкого. Константину отчаянно требовались перемены, однако ему недоставало четких данных.

И в этот момент, словно одинокая капля влаги сорвалась с ресницы, которую он торопливо убрал ладонью с лица, и он направился в свои апартаменты, находившиеся напротив жилища Романа. Но Константин не единственный, кто нечасто навещал Романа. У них также была сестра, которую звали Лолита, и она была старше обоих братьев, особенно Романа, практически на год.

Лолиту можно было охарактеризовать как человека с устойчивым характером, выдающимся интеллектом и развитым чувством справедливости. Ее визиты к Роме стали еженедельной традицией.

— Здравствуй, мой бедный, страдающий брат! Как ты себя чувствуешь? — произнесла она с ноткой сочувствия в голосе.

Рома, в ответ, сквозь пелену раздражения и боли, проговорил: — Прошу, не называй меня так больше. Это ранит. Если ты здесь только для того, чтобы напомнить о моем положении, лучше уходи. У меня нет сил на общение.

Лолита, глубоко понимая отчаянное состояние брата, будучи и сама вампиром, бережно закатала рукав белоснежной рубашки и протянула ему руку. — Я вижу, как страдает твой взгляд, ты давно не пил. Я хочу помочь, если ты позволишь. Знаю, ты, вероятно, откажешься, но знай, что ты мой брат, и мне небезразлична твоя боль. Если ты не примешь мою помощь сейчас, боюсь, ты не доживешь до утра.

С трудом поднявшись с постели, Рома, словно в бреду, приблизился к сестре и вонзился в ее руку. Лолита, сквозь мимолетную боль, нашла в себе силы сдержаться и, с теплой, ободряющей улыбкой, нежно погладила его по голове.

— Вот так. Хорошо. — завершила она, с легкой ироничной улыбкой: — Только не убей меня, ладно?

Ощутив прилив сил после испитой крови, Рома почувствовал облегчение, но знал, что это лишь временное спасение, и подозревал, что истинная цель визита Лолиты гораздо глубже. — Спасибо… И прости за мою резкость. Но… Ты ведь не только из-за этого пришла, верно? — прошептал он с надеждой в голосе.

Девушка прикрыла глаза, вздохнула и приняла решение раскрыть свои истинные мотивы. — Можно и так сказать. Не беспокойся, ничего больше от тебя не потребуется. Мне просто нужно было убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Ты работаешь на кого-то или это твой личный интерес? — с подозрением спросил он.

Она отступила на шаг. — Если это так важно для тебя, то второе, — ответила она, спрятав руки за спину. — Но меня также беспокоит твоя чрезмерная привязанность к той Принцессе с первого года охоты. Даже Администрация удивлена. За все эти годы они впервые сталкиваются с подобной ситуацией. Поэтому этот вариант самый «оптимальный» для вас обоих.

Он внимательно слушал, не перебивая, пытаясь осмыслить каждое ее слово, и в конце концов кивнул в знак понимания. — Да… Наверное, ты права.

Лолита, заметив его смятение, подошла ближе, чтобы успокоить. — Рома, я понимаю, как все это страшно для тебя. Тебе кажется, что это несправедливо, что все решают за тебя, не давая тебе права голоса. Тебе кажется, что никто не понимает твоих чувств, потому что ты такой, какой есть. Но тебя никто не винит в том, что произошло. Нет, это не так. Просто… Я рядом, братец. И если тебе понадобится помощь или поддержка, дай знать. Я всегда буду с тобой. Я помогу тебе в любой, даже самой сложной ситуации. И не волнуйся, скоро все закончится. Главное, не делай больше глупостей. Я знаю, как это тяжело. Но тебе нужно забыть и заглушить ту боль, которая разрывает тебя изнутри. Отпусти эти чувства. Иначе твоя жизнь оборвется слишком быстро, и всем нам будет очень плохо без тебя.

Рома, слушая сестру, которая понимала его, как никто другой, не смог сдержать слез. Он осознавал всю сложность ситуации. Обхватив ее руками, он крепко обнял ее, а она, вздохнув, обняла его в ответ, нежно поглаживая его по голове. — …Я рядом, все хорошо… Я с тобой… — шептала она.

Спустя какое-то время, успокоившись, он сидел рядом с ней на кровати. Он понял, что его не поняли, и что он не был виноват в том, что судьба забросила его в мир Виктории. Но зачем? Чтобы убить ее? Или чтобы его жизнь каким-то образом переплелась с его первой жертвой? Он долго не мог найти ответа на этот вопрос.

Они разговаривали, размышляя о том, что могло бы быть, если бы Рома тогда не поступил так. Он поделился тем, как вернулся в ее мир в какой-то момент перед депортацией домой. О том, как только он появился в мире, Администрация сразу же получила уведомление из-за защиты, установленной ранее. Лолита слушала, не перебивая, и вскоре все поняла. — Так ты с самого начала не хотел ее убивать?

— Нет, конечно. То есть… Не знаю, что-то словно остановило меня в тот момент. Словно внутренний голос кричал: остановись! С другой стороны, ее милый, прекрасный взгляд остановил меня, и я почувствовал, что не должен этого делать. Возможно, мне вообще нужно было просто исчезнуть.

— Хм… Но твоя жажда была сильнее тогда, и поэтому ты не мог просто уйти, верно?

— Да… — тихо и безжизненно ответил он.

— Что ж… Я приму это во внимание, — добавила она. — Возможно, тебе нужно еще немного времени, чтобы все обдумать и принять решение.

— Да, наверное, ты права, — вздохнул он.

— Ладно, мне пора, — спокойно сказала она, вставая с кровати.

— Уже? — посмотрел он на нее пустым взглядом.

— Да. У меня еще есть дела, которые требуют моего внимания. Но я надеюсь, что мы еще увидимся.

— Я тоже надеюсь… — пусто прошептал Рома, вздохнув.

— Ага… Значит, к нашей следующей встрече ты должен быть готов и решителен. Договорились? — спросила она.

— А… Да, я постараюсь… — все так же грустно и безжизненно ответил он. Она молча кивнула и вышла из комнаты.

Роман продолжал неподвижно сидеть, подтянув колени к груди, погрузившись в глубокий анализ сложившейся ситуации и обдумывая дальнейшие шаги. В некоторой степени, слова Лолиты имели смысл. Ему следовало отказаться от своих намерений и оставить всё без изменений. Возможно, со временем отец простил бы его, и у парня оставался бы шанс в будущем занять трон Короля Тьмы. Однако, что-то неудержимо влекло его к Принцессе. Вероятно, это была едва уловимая искра любви и привязанности, которую девочка передала ему на духовном уровне. Он стоял перед сложным выбором, не зная, какой путь выбрать.

Июль 2009 года подходил к концу. Впереди был август, и до дня рождения Виктории оставалось совсем немного времени. В этом году ей исполнялось пять лет, и, несмотря на свой юный возраст, она продолжала посещать детский сад, где благодаря своей общительности у неё было много друзей. Она всегда стремилась поддерживать дружеские отношения и избегала конфликтов. Её жизнерадостность и оптимизм были очевидны для всех, за исключением тех моментов, когда она грустила из-за отсутствия Дэвида.

Отец принял решение о её посещении детского сада в течение всей рабочей недели, но каждую среду забирал её домой. Аналогичное решение было принято и относительно её поступления в первый класс. Там она встретила Александра, который только поступил в первый класс, а Виктория уже училась во втором.

Через некоторое время Роман стал задумываться о том, чтобы покинуть свой дом и вернуться к юной Принцессе, чтобы быть рядом с ней. Его беспокоило, что девочка может испытывать тоску и грусть по своему другу, ставшему убийцей. Однако, его мучил страх, что, увидев Принцессу снова, он не сможет себя контролировать и причинит ей ещё больший вред. Эта мысль преследовала его в течение трёх месяцев, несмотря на сильное желание сделать этот шаг.

Одиночество терзало Романа, и отчаянная потребность быть рядом с ней становилась невыносимой мукой. Но леденящий страх перед встречей парализовал его волю. Он разрывался на части, в сердце бушевал шторм противоречий, рождая неутихающую тревогу. Этот внутренний конфликт, эта борьба между желанием и ужасом, изматывала его, заставляя усомниться в каждом принятом решении.

Он понимал, что за порогом дома нет пути назад, но в глубине души теплилась надежда на прощение отца. Комната душила его своим мраком, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь тьму. Отказываясь от еды и изнывая от жажды, юный Принц Тьмы страдал невыносимо. Он молил отца о помощи, но тот, осознавая всю глубину зависимости сына, решил не вмешиваться.

Со временем Константин и Лита перестали навещать Романа, и в его сердце закралось отчаяние: они отвернулись. Тогда он окончательно отказался от детской мечты о престоле Тёмного Властелина. Две недели августа почти миновали, до дня рождения оставались считанные дни. Но в ночь перед этим днем, собрав вещи и мысли, он приготовился к последнему шагу.

Перед уходом Костя, охваченный тревогой за брата, признался, что отец запретил ему общение из-за опасности. Передав Роману несколько флаконов своей крови, он просил брата обратиться за помощью, если понадобится. Но Роман не раскрыл своих планов. Он боялся за Костю, опасаясь, что его уход причинит ему боль. Он не мог взять брата с собой, чтобы не развязать войну между мирами Тьмы и Любви.

После прощальных объятий Костя покинул комнату, закрыв за собой дверь. Роман был благодарен ему за поддержку, за редкие визиты, которые дарили надежду. Сомнения терзали его, но он отбросил их, спрятав флакон в карман толстовки.

— Прощай, братец, и спасибо за всё, — прошептал он, исчезая между мирами Тьмы и Любви.

Роман вновь оказался в мире Виктории, но теперь его целью была не смерть, а защита ради вечной любви. Он знал, что прошлое всегда будет преследовать его, но был готов принять это, если это обеспечит безопасность Виктории, даже если ему не суждено быть рядом с ней. Он больше не был принцем Тьмы, он навсегда отринул свою тёмную жизнь.

Дни, месяцы складывались в годы. За это время Рома, простой вампир из мира Тьмы, стал капитаном гвардии. Король открывал ему секреты, не сразу, постепенно. Теперь он был рядом с ним на важнейших переговорах. Некоторые подозревали, что Рома не тот, кем кажется. Шептались, что он, как и его отец, Тёмный Властелин. Говорили, что он пришёл в мир Любви, чтобы уничтожить Королевскую семью и погрузить мир во тьму.

Он становился сильнее, познавая вампирскую суть: быстро учился, остро чувствовал, слышал шёпот. Но менялся не только он; рос его авторитет, каждое его слово имело вес. В душе, скрытой от всех, росла усталость — моральная и физическая. Тень, сопровождающая его статус. Каждый шаг, каждое слово — бремя. В этом балансе силы и изнеможения — его истинная сущность.

Когда Король отворачивался, Рома ловил взгляды — страх, зависть, любопытство. Он стал центром интриг. Слова «Тёмный Властелин» жгли его, напоминая о прошлом, от которого он бежал.

Ночами Рома думал о своём пути. Он видел себя мостом, а не разрушителем. Хотел доказать, что тьма — не зло, а любовь — не всегда свет. Тяжёлая ноша, но он был готов нести её, пока хватит сил. Усталость накатывала волнами. Он тосковал по простому, по обычной жизни. Но это невозможно. Он — Капитан гвардии, доверенное лицо короля, сын Тёмного Князя. Он связан с двумя мирами, противоположными навеки, и должен найти свой путь в этом лабиринте. Иногда он смотрел на Короля и видел в нём отца. Человека, который поверил в него, дал ему шанс. Он не мог предать эту веру. Он должен продолжать, несмотря ни на что. Он должен примирить свою тьму со светом этого мира.

Мир Любви раньше был совсем другим, жестоким и развратным. Существа, питавшиеся любовью, насиловали и убивали, оставляя флаконы с их чувствами.

Тогда мир Виктории воевал с мирами Тьмы и разврата за звание самого жестокого. Тёмный и развратный миры сражались за первенство.

Юная Принцесса Таисия училась в Академии, чтобы стать правительницей. Там она влюбилась в своего преподавателя, Руслана, который был старше её. Их тайный роман не мешал учебе. Он не только обучал ее, но и познакомил с обитателями Тёмного мира.

Родители были против их союза. Вскоре девушка начала видеть будущее во снах. В своих видениях Таисия видит, что в войне не будет победителей, всё утихнет, но её родной мир будет разрушен, а родители погибнут. Она делится этим с Русланом. Тот успокаивает её, но сны учащаются. Он рассказывает об этом Администратору. Администрация принимает решение временно закрыть миры и ограничить доступ к ним.

В конечном итоге мир Таисии был уничтожен, а её родители погибли. Об этом она узнала из видения за день до экзамена. Её остановили представители Администрации, заявив, что всё произошло именно так. Она вернулась в свой разрушенный мир с Русланом. Они увидели тела своих погибших родителей под обломками. Девушка едва сдерживала слёзы. Она не могла смотреть и осознавать, что их больше нет в живых. Война наконец закончилась. Всё затихло. Парень обнял её и протянул её любимую мягкую игрушку — белого мишку с сердечком. Она взяла его, вспоминая тот день, когда отец подарил ей эту вещь. В этот момент все чувства, которые она сдерживала несколько лет, нахлынули на неё с новой силой.

Прошло несколько лет. Таисия повзрослела и начала восстанавливать свой мир. Она похоронила родителей в Королевской могиле. Девушка вышла замуж за Руслана и вместе с ним превратила жестокую реальность в светлую и уютную. Через два года она забеременела, и так родилась Виктория.

Раннее утро только занималось. В главном зале, где собрались монархи и близкие юной Принцессы, шло важное совещание, посвященное государственным делам. Неожиданно двери распахнулись, и запыхавшийся стражник поспешил сообщить о прибытии посланца из Царства Мрака. Король и Королева обменялись многозначительными взглядами, безошибочно понимая, кто явился к их порогу. Король жестом дал знак впустить визитера. Правитель поднялся с кресла, подошел к окну и с глубокой задумчивостью устремил взор на небосвод, прикрыл веки и шумно выдохнул.

— Скажи, Таисия, — обратился Король, поворачиваясь к провидице и медленно открывая глаза, — почему все твои пророчества неизменно становятся реальностью?

Королева, плавно поднявшись, приблизилась к супругу с неспешной грацией. — Сейчас это не главное. Необходимо решить, стоит ли преграждать ему путь, лишая возможности проявить себя и вернуть нашу дочь. Или же позволить событиям развиваться, дав шанс продемонстрировать упорство и надежду на то, что он станет первым вампиром, способным контролировать себя и достойным своей будущей Королевы. Я лишь наблюдатель, а не творец судьбы.

Король нахмурился. — Судьба плетет мрачный узор. Вампир, претендующий на руку нашей дочери… Да еще и гость из Царства Тьмы. Это беспрецедентный случай. — Он снова всмотрелся в окно, словно надеясь увидеть ответ в лучах восходящего солнца.

Королева коснулась его плеча. — Мы должны думать о дочери, Руслан. Если его любовь истинна, если он обладает самообладанием, то может стать могущественным союзником. В противном случае… нам придется отправить его обратно.

Она обвела взглядом присутствующих, давая понять, что окончательное решение зависит от их общего мнения. — Хорошо, моя Королева. Начнем с наблюдения. Пусть покажет, на что способен.

Таисия хранила молчание, но в ее глазах промелькнула тень тревоги. Наблюдение всегда сопряжено с риском. Особенно когда речь идет о вампирах и сущностях из мира Тьмы. Она ощущала, как сгущается атмосфера, предвещая грядущие потрясения.

Король вздохнул, смягчая тон под влиянием прикосновения жены. — Ты права. Нужно дать ему шанс. Но я не упущу его из виду.

Минуты спустя двери в главный зал вновь отворились, и появился юный Роман. — Моё почтение, Ваше Величество! Прошу извинить за моё повторное вторжение в ваши владения, — произнес он.

Король перевел взгляд на королеву, та едва заметно улыбнулась и одобрительно кивнула. Затем она приблизилась к юноше.

— Здравствуй, Роман. Что побудило тебя вернуться?

Она стояла так близко, что он ощутил её чарующий аромат, но старался не выдать волнения. Королева заметила его смущение и передала ему склянку с кровью Виктории.

— Это её кровь? — спросил он, и цвет его глаз резко изменился с насыщенного зеленого на алый. Дыхание стало прерывистым.

— Я вижу по твоим глазам, что ты испытываешь острую потребность в этом. Понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Он лишь шумно выдохнул, пытаясь унять мучительную жажду. Он не утолял её почти три месяца. Роман крепко сжал склянку в руке, словно это был единственный шанс на спасение. Он опустил взгляд, скрывая внутреннюю борьбу.

— Благодарю вас, Ваше Величество… — прошептал он дрожащим голосом. Он осознавал, что его визит был опасным, но неутолимая жажда и сильное желание увидеть Викторию пересилили все доводы рассудка.

Король внимательно наблюдал за ним. В его взгляде читались подозрение и заинтересованность. — Объясни нам, Роман, что привело тебя. Ты осознаешь, что твое появление здесь может иметь последствия. — Произнес он строгим, но справедливым тоном.

— Да, я понимаю, к чему вы клоните… Я вернулся ради Вики. Но я не желаю причинять ей вред. С момента, когда я впервые коснулся её, я ненавижу себя за это. Но не могу забыть её улыбку, её смех. Она самое дорогое, что у меня есть в этой бессмысленной, вечной жизни. Я слишком молод, чтобы понять это. Я готов на всё, лишь бы быть рядом с ней. Прошу вас, не отправляйте меня обратно. Мне нет места там. Отец отвернулся, а в мою комнату заходит только младший брат.

— Ты готов на всё? — Спросил Король, не отрывая взгляда от Романа. Приблизившись, он попросил Королеву отойти. — Что ты подразумеваешь под этими словами? — Повторил Величество, снова задавая вопрос, на который получил утвердительный ответ.

Роман поднял взгляд и с уверенностью заявил, что готов на всё, даже если это будет стоить ему жизни.

— Я не стану лгать, несмотря на то, что я родом из мира тьмы, где правят ложь, страдания и разрушение, где царит лишь мрак и лунный свет. Да, во мне есть сила тьмы, как у вампира. Но никто не знает, кто я на самом деле. У вас есть предложение для меня? — Задав вопрос, он увидел, как Король лишь вздохнул и предложил ему присесть за стол, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Затем он сообщил, что Принцесса Виктория была отправлена на Землю Администрацией в прошлом году, после того, как вампира отправили обратно в мир Тьмы. Он также добавил, что она не одна, а с одним из лучших помощников Королевской гвардии, Дэвидом.

— Таким образом, твоя возлюбленная сейчас в мире людей и пока ещё посещает детский сад. Они живут в достатке, поскольку я заранее договорился с Дэвидом о жилье и всем необходимом. — Сказал Король.

Роман, услышав это, захотел немедленно оказаться рядом с ней. Однако он понимал, что мир людей может быть очень опасным для существ Тьмы. Он еще больше ненавидел себя за свой первый укус.

— Она останется там до совершеннолетия. Нам с Королевой было тяжело принять такое решение, но мы были вынуждены. — Произнес Король, лишив молодого вампира последней надежды на воссоединение с ней.

Но Королева решила вмешаться в разговор. — Однако я думаю, что тебе стоит поверить.

Король с удивлением посмотрел на свою супругу. Он не ожидал от нее такой поддержки после стольких лет беспокойства о судьбе дочери.

— Поверить? Во что? — Не понимал Роман.

— Поверить в то, что мы можем найти способ. Способ вернуть тебя к Вике раньше, чем она достигнет совершеннолетия. Но для этого потребуется твоя полная преданность и готовность служить Королевству. Мы обучим тебя, поможем контролировать жажду и научим защищать её от любой угрозы, даже если эта угроза исходит из твоего мира. Готов ли ты отказаться от своей сущности ради неё? Готов ли ты стать мостом между световым миром и Тьмой?

В глазах Романа вспыхнула надежда. Он кивнул, не раздумывая ни секунды. — Я готов на всё, чтобы быть с ней. Я докажу вам свою преданность.

Королева мягко улыбнулась, заметив его решимость. — Хорошо, Роман. Тогда знай: путь будет тернист и полон испытаний. Твоя жизнь изменится навсегда. Ты забудешь многое из того, что знал, и научишься вещам, о которых даже не подозревал. Твоя жажда станет твоим врагом, а Тьма — твоим союзником. Готов ли ты к этому?

Рома ощутил, как подступает страх, но воспоминания о её облике, её улыбке и излучаемом ею тепле, оказались сильнее.

— Я готов менять свою судьбу. Ведите меня.

Король поднялся с трона, и в его взгляде отразилась серьезность и надежда.

— Тогда приступим. Отныне ты — протеже Королевства Любви. Я лично займусь твоим обучением. Ты изучишь всё необходимое, чтобы стать защитником и верным другом для юной Принцессы. Однако помни: малейшая оплошность, единственная ошибка — и всё будет потеряно. Не только для тебя, но и для неё.

В тронном зале воцарилась тишина, которую нарушало лишь тихое потрескивание пламени свечей. Король приблизился к Роме и коснулся его плеча рукой.

— С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь, под моей опекой. Тебе будет предоставлено всё необходимое для обучения, но не рассчитывай на легкую жизнь. Я буду строг, но справедлив. Ты должен заслужить то доверие, которое мы тебе оказываем.

Королева жестом подозвала одного из гвардейцев.

— Проводи Рому в его покои. Пусть он отдохнет и подготовится к завтрашнему дню. Руслан, мой Король, что ты замыслил? Я до сих пор не понимаю, как ты можешь так быстро доверять тому, кто прибыл из мира Тьмы.

Когда Рому увели, Король повернулся к Королеве с хитрой улыбкой. — Дорогая, я не доверяю ему безоговорочно. Но я вижу в нем скрытый потенциал. И, как ты сама заметила, мы обязаны предоставить ему шанс. К тому же, мне интересно, что из этого получится. — Он подошел к окну и вновь посмотрел на небо, светлеющее с приближением рассвета.

— Если нам удастся обучить его и превратить в союзника, это даст нам преимущество в противостоянии силам Тьмы. И, безусловно, приблизит момент возвращения нашей дочери домой. Если же нет… Что ж, тогда у нас будет готовое оружие против них.

Королева нахмурилась. — Твоя вера в лучшее иногда затуманивает твой разум. Ты забываешь, что тьма редко меняет свою сущность. Но я искренне надеюсь, что ты окажешься прав.