Бесплатный фрагмент - Высокий

Глава 1

— Таня, беги во двор, поищи нашу коровушку бестолковую. Опять забрела куда-нибудь, — мама зашла в комнату, на ходу вытирая руки о полотенце. — Кричу, кричу в форточку, а её и след простыл.

Татьяна сидела за столом, склонив голову. Она бегала глазами по тексту, пытаясь заставить память уцепить хоть чуток информации к завтрашнему уроку по истории. Иногда она закидывала голову и закатывала глаза, по десять раз повторяя одну и ту же дату:

— В сентябре 1606 года Иван Болотников одержал первую победу при Ельце.

«Какой Болотников и где этот Елец?» — сознание никак не хотело усваивать. Информация залетала в одно ухо и со свистом вылетала из другого. Конец мая, самая пора для того, чтобы дружить, встречаться, петь песни под гитару, а не вот это — восстание бунтаря против власти Василия Шуйского.

— Таня, слышишь меня? Ужинать сядем скоро. Отец придёт с минуты на минуту. У меня окрошка свежая готова.

— Иван Исаевич Болотников — политический деятель Смутного времени в России, — повторила вслух девушка и повернулась на зов матери. — Да слышу, — Татьяна захлопнула учебник и покачала головой. — Ванька был простым холопом у князя Телятевского, потом бежал от своего господина и очутился в плену у турков. Несколько лет провёл на галерах в качестве гребца-невольника. Каким-то чудом попал в Венецию. Следом через Германию и Польшу вернулся в Россию. И вот история определяет бродягу и бунтаря в видные политические деятели! Уму непостижимо, какой карьерный взлёт: от холопа к предводителю восстания.

— Ты это о ком? — мама задержалась в проёме двери.

— Так. По истории задание. Завтра годовая контрольная, — девушка отодвинула от себя учебник.

Тему о смутьяне они проходили в восьмом классе. Однако учительница истории решила собрать бунтарей в кучу и устроить ученикам экзамен. Похождения Болотникова худо-бедно в сознании закрепились. Осталось воскресить в памяти Стеньку Разина, Кондратия Булавина и Емельяна Пугачёва. Учительница истории совсем недавно пришла в школу после педагогического института. Она не придерживалась строгого плана, а мыслила свободно, призывая учеников к тому же. Название предстоящей контрольной работы она объявила заранее: «Схожести и различия народных протестов при разных правителях». Таня уяснила про себя одно: каждый из бунтарей хотел свободы для народа, богатства для себя, и каждый закончил жизнь: кто в петле, а кто-то был вообще прилюдно четвертован.

«Да уж! Любые протестные взаимоотношения с властью заканчиваются смертью. И не представителей власти, конечно, — констатировала про себя прилежная ученица, закатила глаза и закусила карандаш, оставляя отпечатки зубов на деревянной палочке. — На их стороне армия и все репрессивные рычаги. А может, так правильно? Страна не может скатиться в разбойничью вольницу?»

— Ты не волнуйся. Папа сейчас придёт с работы и заберёт Веру со двора.

Откликнулась дочь на призыв матери и снова мысленно вернулась к истории:

«Хорошо, что интеллигентных смутьянов эпохи декабристов учительница оставила на следующий урок. Действительно, нельзя соединять простолюдинов с дворянами, несмотря на то что эти исторические личности имели схожие цели».

— Так нет её там. Несколько раз в окно кричала, — голос Марии переместился на кухню.

— Ладно, — девушка вышла из-за стола. — И где мне её искать? У пустоголовой сто дорог!

— Далеко не уйдёт. Шарится где-нибудь с мальчишками за гаражами или с подружкой Инессой в соседнем дворе секретики роет. И про сестру так не говори. Какая она пустоголовая? Просто ей интересно всё, вот и лезет везде.

Верочка была младше сестры почти на десять лет. Она родилась неожиданно в семье взрослых людей, поэтому её любили, её холили и ей позволялось гораздо больше, чем шестнадцатилетней Татьяне. Вчера в детском саду произошло ЧП — в столовой обнаружилась мышь. Из-за этого сегодня санэпидемстанция закрыла учреждение на обработку. Верочка сидела дома одна. Она листала книжки и с грустью смотрела в окно. День взаперти и в одиночестве оказался неимоверно долгим. И как только Таня вернулась из школы, девочка освободилась из плена и побежала на улицу. Уже мама пришла с работы, а младшая сестра где-то радовалась свободе.

Она нашла сестру возле гаражей в оврагах, как и предполагала мама. Девочка весело болтала с подружками, стоя в самой глубокой части прозрачного ручья. В конце мая ещё не до конца растаял снег в тенистых дворах, и грязные сугробы в палисадниках из последних сил цеплялись за землю. Однако днём солнце беспощадно топило остатки холода, отчего воздух наполнялся гомоном птиц, шумом воды и острым ароматом весны. На деревьях набухли почки, и клейкие листочки уже проклюнулись на тополях. Весенняя вода прозрачными струями стекала с улиц, превращаясь в небольшую речку. Сквозь кристальные струи проглядывала чистая разноцветная галька и мылкие зелёные стёклышки от битых бутылок. Веруня отважно стояла в ручье. Её красные резиновые сапожки только-только не загребали воду внутрь. Курточка была накинута на плечи и держалась лишь на одной пуговице у подбородка. Помпон шапки выглядывал из кармана, а штанишки пузырились на коленях. Девочки увлечённо мастерили плотики из того, что находили на берегу, потом пускали лодочки по течению, с интересом наблюдая за тем, как суда разбивались о камни и терялись в бурных потоках.

«Видела бы мама! — усмехнулась про себя Таня. Она остановилась неподалёку, наблюдая за стайкой девочек. — Опять сапогами меряет лужи и вернётся с цыпками на руках».

— Веруня! — позвала сестра. — Эй, девочки! Вас родители уже потеряли! Пора домой!

Первой обернулась Вера. Она сощурилась и поднесла ладошку ко лбу, создавая тень. Её пшеничные волоски растрепались, а карие глазки задорно прищурились. Бант держался на самом кончике косички на одном честном слове. Она встрепенулась, что-то крикнула подружкам и направилась к сестре, по пути всё-таки набрав воду в сапожки.

— Ну, можно я ещё погуляю, — канючила Веруня. Она брела рядом с сестрой по дороге, забредая во все лужи и потирая замёрзшие ладошки. — Смотри, ещё светло.

— Светло, потому что весна и потому что день длинный, — Таня выдернула шапку из кармана Верочкиной куртки. — Давай, натягивай на голову и куртку нормально одень. И ноги промочила! Если заболеешь, мама ругать станет. На руки свои посмотри! — Сестра взяла маленькие холодные ладошки в свои руки. — Вот глянь — цыпки. Фу! Ты же девочка.

— Ты маме не говори, что ты меня у оврага нашла. Она мне запретила туда ходить и в соседний двор тоже.

— Ладно, не скажу.

— А папа уже пришёл с работы? — девочка задрала голову, пытаясь выяснить у сестры про папин гостинчик. Потом, не выпуская ладонь Тани, запрыгала на одной ноге. — Я думаю, сегодня зайчик или лисичка передаст мне бутылку крем-соды.

Связным и передатчиком от лесных зверей был только папа. Возвращаясь с работы, он приносил Верочке какие-нибудь вкусности. С зарплаты отец ходил в бакалею, закупал сладости и прятал их в кладовке на верхних полках. В его кармане всегда находилась конфета «Мишка на севере» или «Красная шапочка». Когда запас заканчивался, зайцы с лисами передавали что-то из магазина. Верочка уже понимала, что это такая игра, но каждый раз искренне радовалась подарку от ёжиков.

— Ты же голодная, — Таня застёгивала пуговицы на курточке сестры и строжилась под стать матери. — Целый день скитаешься.

— Мне дяденька дал конфету.

— Какой дяденька? — походя спросила Татьяна.

Сёстры, не торопясь, отправились по направлению к дому. Одна рука Верочки грелась в ладонях сестры, другая спряталась в кармане. Девочка чувствовала себя совершенно счастливой от того, что папа обязательно принесёт гостинчик. От этого безотчётного благоденствия Веруня болтала без умолку.

— Ко мне во дворе подошёл дяденька. Он дал мне конфету и позвал в первый подъезд.

— Зачем? — равнодушно спросила сестра.

— Он хотел показать мне котёнка, — сестрёнка шагала, пиная ногами всё, что попадалось на пути. — Когда мы вошли в подъезд, он открыл дверь в подвал и сказал, что там живёт маленький котёнок. Я даже слышала, как он пищит.

Таня остановилась. С ног до головы прошёл холод. Ей даже показалось, что волосы на макушке зашевелились. Она присела на корточки перед сестрой и лихорадочно ощупала плотненькое тельце. Её глаза со страхом осмотрели сестру. Неожиданно она обняла Верочку, подняла и бегом потащила домой.

— Таня, ты куда? Погоди, я сама пойду, — уросила Веруня, но старшая сестра ничего не слышала. Девушка бежала, держа в руках драгоценную поклажу. Таня перевела дух только тогда, когда они оказались в квартире. Она поставила на пол сестру и поволокла за собой.

— Мама! — голос старшей дочери звучал хрипло и прерывисто. Девушка, не снимая обуви, пронеслась на кухню. — Мама, иди сюда. Ты должна это слышать!

— Ну куда ты по мытому! — возмутилась мать, указывая рукой с полотенцем на сапожки Татьяны. — Мелкой щебёнки с улицы нанесла. Да что у вас случилось? — встревожилась Сафронова Мария, увидев испуганные глаза старшей дочери.

— Какой-то мужик пытался заманить Веру в подвал!

— Ты что такое говоришь? — к лицу матери прилила кровь. Неожиданно её скулы обострились, руки затряслись. Мария побледнела. Не выпуская из руки тряпку, она присела на корточки и судорожно обняла Веру.

— Расскажи толком, что произошло? — хрипло произнесла Мария и подняла глаза на старшую дочь.

— Я только поняла, что какой-то мужик дал Вере конфету и заманил её в первый подъезд, вроде показать котёнка.

— Мама! Ну, мама! — мяукнула Веруня, задыхаясь в объятиях матери. Она высвободилась и стянула с головы шапочку. — Вы чего?

Девочка искренне не понимала, что так взбудоражило мать и сестру. После этого недоразумения девочка заигралась с подружками и забыла о своих страхах.

— Веруня, расскажи, когда и как ты встретила этого человека? — мать села на табуретку, не сводя глаз с дочери. — Спокойно. Не волнуйся. Ты дома, с нами.

Девочка потёрла помпоном шапочки нос и на секунду задумалась. Она совсем не волновалась.

— Я гуляла одна во дворе. Инки ещё не было и других девочек тоже. Этот дядька стоял возле соседнего дома. Он курил папироску, потом увидел меня, подошёл и заговорил.

Вера задумалась. Зачем она ответила этому дядьке? Да потому, что мама учила вежливости. Она говорила, что старших надо называть только на «Вы». А дядька сначала показался добрым. Кажется, он даже улыбался. Или ей это показалось?

— И что было дальше? — мама погладила Веруню по плечу и провела языком по сухим губам.

— Он спросил, как меня зовут. Я ответила. Он протянул мне конфету и спросил, хочу ли я посмотреть на котёнка, который родился несколько дней тому назад. Я кивнула, запихала в рот конфету и пошла за ним.

— О Боже! — Мария в ужасе покачала головой и закатила глаза. Она выдохнула и взяла Верочкины лапки, покрытые цыпками, в свои ладони. — Что было дальше?

— Дядька взял меня за руку, и мы вошли в первый подъезд. Он открыл дверь в подвал.

Верочка снова задумалась. Неожиданно она вспомнила жуткую ухмылку того мужика и то, как она оказалась спиной к лестнице, ведущей вниз. Крупное тело перекрывало выход наружу. Откуда-то из тёмной глубины действительно раздавалось мяуканье. Девочка вспомнила, что испугалась. Она испугалась до холода в животе. Этот мужик заманивал куда-то во мрак и темноту. Вера поняла, что он может сделать с ней что-то ужасное, и она не сможет оказать сопротивление. Дядька возвышался над ней, огромный и страшный. Он ощупывал Верочку бездонными дикими глазами. Этот момент длился несколько мгновений. Несколько полных паники и ужаса мгновений.

— Веруня, — мягко перебила мысли девочки мать. — Что произошло дальше?

— Где-то на втором этаже хлопнула дверь. Кто-то начал спускаться по лестнице. Я оттолкнула дядьку и выскочила на улицу.

— Ты ничего не сочиняешь? — с надеждой спросила Мария.

— Ну, мама! Я правду говорю! — девочка полезла в карман курточки и вынула фантик. — Вот какую конфету я ела.

— О Боже, спаси и сохрани! — повторила мать и с отчаянием глянула на старшую дочь. — Как ты могла отпустить Веру одну на улицу?

— Но она всегда гуляет с подружками! — Татьяна осеклась. — Я не думала, что так получится, — добавила девушка со слезами в голосе.

— Бог отвёл! — проговорила мать и мелко перекрестилась. Потом, увидев полотенце, которое продолжала держать в левой руке, в сердцах бросила его на стол. Её руки продолжали мелко трястись. — Никаких! Больше никаких гуляний! — Мария строго посмотрела на Веруню. — Только с нами или с Таней! Ты поняла меня?

Вера кивнула, шмыгнула носом и стянула с себя курточку. Она хотела есть, пить и смотреть «Спокойной ночи, малыши».

— Таня, давай ничего не скажем отцу, — Мария тяжело поднялась с табуретки. — Он расстроится, начнёт нервничать и побежит в милицию.

— Как ты себе это представляешь? — Татьяна указала взглядом на Веруню, которая, сидя на полу, пыталась стянуть с себя сапожки. — Первым делом она расскажет это приключение. А если папа принесёт гостинчик от лисички, тогда все карты на столе рубашками вниз.

— Ты права. Отцу надо сказать.

— И в милицию надо идти! Вдруг он с другими девочками что-то творит? Или уже? — Таня в ужасе округлила глаза.

— Даже не думай! — вскинулась мать. — Не хватало, чтобы ребёнка допрашивали. Не дам! Что она помнит? Что она может сказать?

Хлопнула дверь. Пришёл отец. На кухне все замолчали.

— Маня, — крикнул Михаил. — Веруня! А кто гостинчик от зайчика забирать будет?

Веруня, взбрыкнув ногами, наконец откинула сапоги в разные стороны и резво побежала в коридор. Татьяна с матерью посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, вздохнули. Из коридора раздавался бесконечный щебет девочки, которая делилась с отцом новостями, накопившимися за день. Веруне нравилось быть центром событий, и сегодняшнее происшествие сделало её главной. Её все слушали, ей задавали вопросы и слушали ответы, затаив дыхание. Таня вышла в коридор, кивнула отцу и наконец сняла обувь. Михаил с настороженной ухмылкой посмотрел на старшую дочь.

— Таня, что эта егоза тут сочиняет? Что за мужик, что за котята и от кого она убежала?

— Боюсь, папа, Веруня говорит правду.

Михаил скинул ботинки и прошёл на кухню.

— Маня, дай мне рюмку.

Мать засуетилась. Она вынула из холодильника початую бутылку водки, тут же выдернула из шкафа рюмку на узкой ножке, наполнила её до краёв и протянула мужу. Хозяин квартиры влил в себя жидкость. Он впустил огонь в нутро одним глотком. Михаил сел на своё место между холодильником и столом с грозным видом.

— Это точно не придумки нашей красавицы?

— Нет. Такое придумать невозможно, — ответила Таня и протянула блестящую обёртку. — Вот такую конфету ей дал мужик.

— Трюфели, — Михаил внимательно и со всей серьёзностью рассматривал фантик. — Фабрика «Красный октябрь». У нас в магазине такие не купишь и в Осинниках тоже. Слишком дорогие. Одиннадцать рублей за килограмм. Такие в Новокузнецке и то не в каждом магазине, — отец потёр подбородок и замолчал, осознавая то, какого ужаса миновала его семья. — В милицию идти надо. Мы не можем спустить на тормозах этот вопиющий случай.

— Нет! — решительно перебила мать. — Ещё не хватало ребёнка травмировать! Не дам!

— Я кушать хочу, — девочка возникла в проёме двери. Волосы Веруни растрепались, бантик всё-таки покинул тощую косичку. Она протянула газетный свёрток, в котором лежала румяная ватрушка. — Таня, смотри, что мне папа принёс.

— Иди в комнату и включи телевизор, — Мария потрепала девочку по голове. — Я тебе сейчас окрошку принесу.

Когда Верочка удалилась, спор возобновился. Отец качал головой и настаивал на своём:

— Ты понимаешь, что другие дети в опасности? Кому-то не так повезёт, как нам! — он перешёл на шёпот. Михаил говорил такие вещи, которые всех пугали до безумия. — А ведь он не оставил бы нашу дочь живой!

— О, Миша! — мать закрыла лицо руками и зарыдала.

Ужинали в тишине и без аппетита. И только Веруня прибежала за добавкой и снова вернулась в комнату. Она сидела на полу у телевизора и глазами-смородинками внимательно следила за Хрюшей, Филей и Степашкой, открыв рот. Надкусанная ватрушка лежала рядом на газетке. Девочка не слышала разговора родителей и сестры. А семья жарко, но не переходя на крики, спорила. Вопрос — как поступить, чтобы не навредить девочке, терзал всех. Наконец они решили расспросить Верю и выяснить все возможные подробности о страшном человеке, а уже потом данные вместе с фантиком отнести в милицию.

— Таня, ты можешь позвонить Фёдору? — отец отодвинул тарелку с окрошкой. К еде он почти не прикоснулся. — Он поможет нам.

— Ну, кто такой Фёдор? Простой поселковый участковый. Если уж и обращаться в органы, то надо ехать или в Осинники, или прямиком в Новокузнецк.

Матери не нравились нежные отношения старшей дочери с местным участковым. Ну, что это? Разница в восемь лет! Дочери всего шестнадцать. А парню в двадцать четыре надо уже другого! Девчонка по наивности и неопытности своей нагуляет и в подоле принесёт. Сраму на посёлке не оберёшься! Для дочери Мария желала другой участи. Вот уедет в областной центр — в Кемерово, поступит в институт, потом получит диплом. А дальше пусть влюбляется и замуж выходит. Только к тому времени простой участковый девушку с высшим образованием интересовать уже не будет!

— Так сразу в Москву! — съязвил отец. — В министерство внутренних дел!

— Да ну тебя! — махнула рукой Мария. — Лишь бы вставить поперёк. Надо теперь следить за Веруней. Одну отпускать нельзя. И других родителей хорошо бы предупредить!

— Как ты себе это представляешь? Это что будет с родителями? Не хватало панику поднять на посёлке! И Веруню мы не сможем долго взаперти держать. У Тани свои дела — школа, учёба, спорт. Она не сможет за сестрой тенью ходить.

— Сможет, — отрубила мать. — На то она и сестра. В детский сад я буду отводить, а Таня — забирать вечером и гулять с ней.

Татьяна скривилась. Такой распорядок не входил в её планы, но она ничего не сказала. В итоге снова позвали Веруню. Расспрашивали дотошно и долго. Девочка устала за день, набегалась и получила массу эмоций. Она хотела спать. Веруня тёрла глаза, но, чувствуя напряжённость родственников, отвечала хоть вяло, но чётко. В итоге Мария заволокла дочь в ванную, умыла, раздела и отправилась с ней в спальню.

— Таня, и ты иди и ложись, — мама вышла из детской комнаты и прикрыла за собой дверь. — Утро вечера мудренее. Завтра заведу стирку, а потом пойдём к Фёдору.

После долгих дискуссий мать согласилась с доводами мужа и старшей дочери. Негоже лезть через голову. Надо сначала обратиться к участковому. А вот если он не предпримет никаких действий, то тогда придётся ехать в Осинники. Там городские сыщики обязаны выслушивать обращения граждан.

— Это она сейчас такие концерты закатывает, а что будет дальше? — мать устало поднялась из-за стола. — Таня, прибери немного. Завтра суббота. Рано не вставать. Это ночью все кошки серые. Утром увидим ситуацию в другом свете.

Татьяна домыла посуду, убрала в холодильник остатки ужина и отправилась спать, оставив родителей одних. Квартиру семья Сафроновых имела большую по площади, но только с двумя комнатами. Одну занимали девочки, вторую определили и как зал, и как спальню для родителей. В комнате она зажгла настольную лампу, села за письменный стол и открыла на месте закладки книгу «Три мушкетёра». Полистав несколько страниц, совсем не вникая в текст, Таня захлопнула библиотечный том. Веруня уже сопела, свернувшись калачиком на своей кровати. Девушка скинула с себя одежду, выключила лампу и нырнула под одеяло. Уже засыпая, она вспомнила, что не собрала портфель. Таня мысленно махнула рукой.

«Утром соберу».

Сквозь дрёму она вспомнила случай, который произошёл с сестрой чуть меньше года тому назад. В посёлке Малышев Лог проживал брат матери с женой. Дядя Андрей — фронтовик с осколками в ногах и спине, курил только папиросы «Беломорканал». Пенсионер любил выпить и побалагурить, ещё обожал племянниц Таню и Веруню. Девочки это знали и всегда радовались, когда он приезжал в гости к сестре. Правда, сестру Марию несколько напрягало присутствие брата. Дома дядя Андрей находился под тотальным контролем жены — тоже Марии. Мария Марковна не давала мужу спуску, выпивку прятала и на всём экономила деньги. В том числе и на еде. А у сестры дядя Андрей чувствовал себя вольготно. Он тот близкий брат, которого выслушают, напоят, накормят и спать уложат в чистую постель. Брат приезжал с гостинцами, но его фантазии хватало только на водку и на конфеты, и за это он требовал к себе внимания. Мать вздыхала со словами:

— Свой своему поневоле брат!

И, конечно, сестра в день приезда накрывала хлебосольный стол, а зять делил с ним выпивку. Девочки укладывались в одну кровать, а вторую определяли старику, который, проснувшись, сразу же засовывал беломорину в свой рот. В общем, всё бы ничего, только его визиты затягивались на несколько дней. Квартира пропитывалась жуткой табачной вонью, а на кухонном столе появлялись всё новые бутылки с водкой. Когда терпение матери заканчивалось, она брала Андрея под руку и усаживала в автобус, который шёл прямиком в Малышев Лог.

Вот в один из таких визитов дядя Андрей сунул племянницам от щедрот своих по одному металлическому рублю. А на тот рубль можно было купить много чего — например, пять пирожных «Картошка» или четыре штуки мороженого «Ленинградское». Таня быстро истратила тот рубль на кино, а Веруня спрятала тяжёлую монету в свою маленькую сумочку. В один из летних дней девочка отправилась гулять. Её умыли, причесали, нарядили в чудесное ситцевое платьице в голубой цветочек, в белые гольфики и в сандалики коричневого цвета, а на голову водрузили пышный белый бант. Вот такую красавицу выпустили родители чуть раньше себя и наказали девочке никуда со двора не удаляться.

Только в голове Веруни созрел свой план, отличный от родительского. Она вышла из подъезда, миновала двор, обогнула дом и вышла к остановке. Веруня точно помнила, какой номер автобуса ей нужен. Она уже каталась с родителями по этому маршруту и цифры запомнила хорошо. Сто второй рейс шёл до города Осинники. Там надо было пересаживаться на другой автобус, который доставил бы пассажирку в Малышев Лог, но девочку не интересовали такие нюансы. Она твёрдо решила, что дядя Андрюша ждёт её возле остановки. В любом случае, она спросит у прохожих, где именно находится дом близкого родственника. Короче, не пропадёт. Самостоятельность была её вторым «Я».

Ленивая толстая кондуктор с губами, выкрашенными в алый цвет, не сразу обратила на девочку внимание. Мало ли, с кем ребёнок отправился в путь. Салон был заполнен на треть. Полупустой ЛиАЗ шёл, сотрясаясь на кочках и распахивая двери-гармошки на остановках. Женщина «обилетила» пассажиров, совсем не интересуясь девочкой, которая сидела возле окна, наблюдала за мелькающим пейзажем и болтала ножками. За ребёнка родителям платить не надо. Подумаешь, малышка решила проявить самостоятельность и устроилась отдельно от матери у окна. Однако пассажиры входили и выходили на остановках, а на девочку никто из взрослых не обращал внимания. И только в этот момент пунцовые губы сузились в задумчивую трубочку. Кондуктор подошла и спросила, с кем и куда направляется такая красивая девочка? На всякий случай дородная дама крикнула, призывая пассажиров к вниманию:

— Товарищи! С кем этот ребёнок?

Народ притих и начал переглядываться между собой. Но никто не взял на себя ответственность за потеряшку. Зато Верочка видела цель и не замечала препятствий. Она ехала к родному дяде в Малышев Лог. Уже потом в Осинниках, на автостанции, в кабинете милиции, она пыталась объяснить то, что она не убегает из дома, а просто хочет навестить свою родню. Когда лейтенант выяснил, что родители в панике мечутся и ищут свою пропажу, ни сном ни духом не ведая, где их дочь, он определил девочку с большим белым бантом в автобус, который вернул беглянку домой, на посёлок. После того как дежурный милиционер по автостанции прикрепил девочку всё к той же крупной даме-кондуктору, он набрал номер поселкового участка милиции и сообщил, что паника, если таковая случилась, должна прекратиться.

За время Верочкиного путешествия родители поседели буквально. Мать носилась по кустам, отец бежал в сторону огорода, а Таня собирала подружек, чтобы осматривать окрестности. Соседи высыпали во двор, готовые броситься в указанном направлении. Пропажа ребёнка в посёлке, где почти все друг друга знают — это ЧП. Паника начала нарастать, когда во дворе появился новый участковый Фёдор. Он и сообщил взмыленным и несчастным родителям, что девочка жива и невредима. Она возвращается в лоно семьи. Он объяснил, что Веруню сняли с автобуса в Осинниках.

Мать после известия села во дворе на лавку и обессиленно положила руки на колени. Из неё, словно из воздушного шарика, выпустили весь воздух.

Вот именно тогда Татьяна познакомилась с Фёдором. Уже потом парень как бы невзначай несколько раз попадался ей на глаза. В какой-то момент, окончательно осмелев, предложил встречаться. Татьяне льстило внимание самостоятельного парня к её персоне. А ещё она влюбилась первый раз в жизни. Веруню за побег не наказывали, но пригляд осуществляли тотальный. И вот через год расслабились.

Глава 2

Таня проснулась от пения птиц и ароматного воздуха, который просочился из приоткрытой форточки. Ветерок колыхал тонкие занавески. Из кухни доносились голоса родителей и звяканье посуды. Девушка блаженно потянулась, зевнула и протёрла глаза. Она скинула руку и, пошарив по полу, взяла книгу и пролистала до того места, где лежала потёртая бумажная закладка. Мать тихо приоткрыла дверь и заглянула в спальню. Увидев, что Таня уже не спит, вошла на цыпочках, чтобы не разбудить Веруню.

— Знаешь, Таня, ты лучше Фёдора к нам пригласи, — заговорила тихо Мария. Она села на край кровати, не обращая внимания на то, что дочь не отвлекается от книги. — Мы в отделение не пойдём. Незачем демонстрации устраивать перед соседями. А я чай организую, пироги. Сядем ладом и поговорим.

— Так выходной у него законный, — девушка захлопнула потрёпанный том Александра Дюма и глянула на мать. — Суббота же.

— Вот когда он не нужен, то ошивается во дворе денно и нощно.

Сафронова практически не спала ночью. Мария не знала, куда себя девать. Она не хотела, чтобы кто-то узнал о том, что случилось с младшей дочерью, но скрыть ситуацию и сделать вид, что ничего не произошло, тоже нельзя. Женщина поднялась и сердито глянула на дочь.

— А тут глянь-ка: выходной у него.

— Ладно, — насупилась девушка, сбросила ноги с кровати и с наигранной обречённостью проговорила. — Гора не идёт к Магомеду, тогда Магомед идёт к горе.

— Как раз к твоему возвращению пироги будут готовы, — смягчилась Мария. Шершавой ладонью она погладила дочь по волосам. Таня встала и вытянулась, как тростинка, оказавшись почти на голову выше матери. Она стала ростом вровень с отцом. Женщина залюбовалась молодостью и статью дочери. — Беги, детка. Я теперь уверена, что молчать мы не имеем права. Надо поставить точку в этой истории. Давай, давай, — поторопила она. — А то нам ещё перегной в ограду сегодня надо перетаскать.

Мать повернулась уходить, а Таня скорчила гримасу. У неё имелись другие планы на сегодняшний день.

— И мне надо в огород идти? Или за Верой смотреть?

— Без тебя обойдёмся и Веруню с собой заберём. Ты уроки учи, чтобы год без троек закончила, а то пойдёшь, как Дуська Мазепина, в кочегарку уголь лопатой кидать!

— Нет, я лучше колокольчиком махать буду в подъездах, когда машина с мусором подъедет!

— Так на машину, хоть и мусорную, тоже права нужны, — тихо засмеялась мать.

Таня влезла в брюки, накинула курточку и направилась к Амировым. Родители Феди жили на улице Дорожная. Пешком до них надо было идти около получаса. На автобусе — три остановки. Только возле газетного киоска, где садились пассажиры, ещё клубился синий выхлопной дым от ушедшего транспорта. Татьяна пошла пешком. Она немного робела, потому что бывать в доме у своего парня ей ещё не приходилось. Дверь открыла красивая статная женщина. Она сразу поняла, кто к ним пожаловал — сын показывал фото девушки, с которой он встречался. Хозяйка расплылась в улыбке, но ждала первого слова от гостьи.

— Здравствуйте, — девушка стеснительно завела за ухо выбившуюся прядь волос и украдкой окинула взглядом прихожую, которая оказалась ничуть не богаче, чем в их квартире. — Я могу увидеть Фёдора?

— Заходи, — мать посторонилась и пропустила Татьяну. — Чай будешь пить? Я блины напекла.

— Нет, спасибо, — девушка смутилась. — Она не ожидала, что её встретят вот так запросто. Не успела переступить порог, как её сразу за стол приглашают.

— Федя, к тебе пришли! — крикнула женщина вглубь квартиры.

Через несколько секунд в коридор вышел Фёдор. Домашняя растянутая майка висела на мускулистом теле, и штаны пузырились в районе колен.

— О, привет, — парень округлил глаза. Он совсем не ожидал встретить Татьяну в родительской квартире. — Ты ко мне?

— А ты как думаешь? — съязвила девушка и улыбнулась. — Нет, просто мимо проходила и решила заглянуть на завтрак. Мама твоя меня уже пригласила.

— Так ты проходи, — обрадовался Федя и посторонился. — Вместе поедим. Мать блины стряпает — закачаешься!

— Не до еды, — посерьёзнела девушка. — Я к тебе, как к участковому. Знаю, что у тебя выходной сегодня, но это очень важно.

— Что-то случилось? — насторожился Амиров.

— Давай у нас дома поговорим.

— Мне надо переодеться, чаю хлебнуть. Ты проходи, — он снова потянул Таню в комнату.

— Нет. Мне надо вернуться. А ты собирайся, не торопись, но и волынку не тяни.

— А твои родители? Не погонят меня? — парень перехватил руку девушки, притянул к себе и сунулся с поцелуем.

— Вот они-то тебя как раз и ждут. Ждут как представителя власти!

«А не как моего жениха!»

Мысленно добавила Таня, увернулась и выглянула из-за широкого плеча — не наблюдает ли за их нежностями мать Фёдора. Однако тень хозяйки мелькнула в районе кухни. Девушка порывисто обняла Федю, чмокнула в щёку и выскочила из квартиры. Домой она бежала вприпрыжку. Татьяна чувствовала себя совершенно счастливой.

Родители немного отошли от вчерашнего шока. От отца несло перегаром, несмотря на то, что он умылся и почистил зубы. Дочь почувствовала амбре, когда усаживалась рядом. Он сидел на своём законном месте между столом и холодильником. Михаил ел, обжигаясь, пироги и прихлёбывал чай.

— Он придёт? — спросила мама, протягивая Тане бокал с горячим густым чаем.

— Да. Примерно через полчаса. — С чем пирожки? — девушка крутанулась на табуретке. — А Веруня уже поела?

— Пирожки с капустой. Вера поела. Играет в комнате, — мать придвинула табуретку и села рядом. — Давай ешь как следует, забирай сестру и отправляйтесь в огород. Делянку возле вишни вскопаешь под капусту.

— Ну, мама! — взялась канючить Таня. — Ты же сказала, что обойдётесь без меня.

Ей было интересно, как поведёт себя Фёдор и с какими подробностями прозвучит рассказ родителей. Только мать нахмурилась.

— Не надо Веруне слышать разговор. Она же болтушка. Обязательно похвалится подружкам об особенном внимании со стороны взрослого парня. Разболтает небылицы по всему двору, а потом и по посёлку понесётся.

— Это так, — согласился отец. Он вытер полотенцем масляный рот и вышел из-за стола. — Ты приглядывай за сестрой. А то чухнет куда-нибудь. Опять бегать придётся с собаками и фонарями. Веруня, — крикнул он. — Пойдёшь с Таней в огород?

— Пойду! — девочка выскочила из комнаты, схватила с вешалки курточку и с готовностью начала натягивать на себя.

Если бы отец сказал в приказном тоне:

«Ты пойдёшь с сестрой!» — то Веруня обязательно бы воспротивилась. Ей нельзя было приказывать, а лишь предлагать или уговаривать. Она самостоятельно принимала все решения. Родители знали об этом и тонко манипулировали её поведением ради её же блага. А мать сокрушалась — она с трудом представляла, как дочь адаптируется в школе.

Когда за сёстрами хлопнула дверь, Мария быстро навела порядок на столе и обратилась к мужу:

— Иди штаны поменяй. Брюки надень. Как-то неловко встречать участкового в вытянутых трико.

Отец повиновался, хотя считал, что парень скоро станет членом их семьи и можно обойтись без условностей.

После скорого завтрака Фёдор с минуту размышлял, какая одежда больше подойдёт для визита к Сафроновым. Надо бы натянуть милицейскую форму, но у него выходной, и рядиться в милиционера ради того, чтобы выслушать будущих родственников, вроде не совсем правильно. Парень натянул джинсы и модную майку. Он подошёл к зеркалу и осмотрел себя, потом кивнул отражению и спрятал самодовольную улыбку, заметив, как мать из кухни поглядывает за ним. Мать Фёдора гордилась сыном. Он окончил школу, потом отправился в армию, отслужив, сдал документы в школу милиции. Конечно, не бог весть какой карьерный взлёт, но участковый в небольшом посёлке — фигура весьма значимая. С ним советуются, зовут в случае беды и боятся, в конце концов. Ещё сын не желал останавливаться на достигнутом. Фёдор уже поступил в вуз на юридическое отделение. Большим человеком станет. Может, даже генералом. Мать задумалась и не успела спросить парня, вернётся ли он к обеду.

Участковый остановился возле двери на третьем этаже и перевёл дух. Он поправил ладонью волосы и надавил на кнопку звонка. Федя слышал шаги, потом лязгнул замок, и дверь открылась.

— Фёдор, привет, — Михаил посторонился. — Проходи. Хорошо, что пришёл.

В прихожей появилась Мария Андреевна.

— Здравствуй, Федя, — женщина кивнула. — Ты голодный?

— Нет. Спасибо. Только что из-за стола.

— Ну, тогда проходи в комнату, — отец похлопал парня по плечу.

Гость скинул начищенные туфли, повесил на вешалку куртку и, озираясь, прошёл в комнату. В квартире однажды он уже бывал в отсутствие родителей. Тогда он целовался с Таней до одурения, но в какой-то момент они отстранились друг от друга, понимая, что поспешность ни к чему хорошему не приведёт. Он-то что? Мужик! Девушке надо закончить школу, а дальше видно будет. Федя повесил на лицо серьёзность. Он испугался, что его шальной взгляд заметит кто-то из родителей.

— Таня сказала, у вас что-то случилось?

— Знаешь, Фёдор, — проговорила мать, отодвинула из-за стола венский стул для гостя и сама села рядом. — Бог уберёг. Не случилось страшного, но ты должен знать, что происходит в посёлке. Ты здесь и власть, и закон.

Родители посвятили участкового в то, что произошло накануне с Веруней. Фёдор не перебивал и слушал с вниманием. Когда Сафроновы замолчали, заговорил представитель власти:

— А я могу поговорить с Верой?

— Только не это! — мать с категорическим видом выставила перед собой ладони. — Незачем ребёнка травмировать. Она сама испугалась.

— Ты пойми, Федя, — добавил Михаил Степанович. — Наша дочь — очень самостоятельный и общительный ребёнок. Если мы начнём муссировать эту ситуацию в её присутствии, Веруня поймёт, насколько это важно для взрослых. Она начнёт рассказывать страшилки на каждом углу. Например, весь двор знает, сколько у меня в шкафу костюмов и что мы ели на ужин. Вот такой у нас ребёнок. Вчера мы постарались выяснить все мелочи, которые она запомнила, — отец протянул заполненный ровным учительским почерком листок. — Вот здесь описано то, что может пригодиться.

— А вам не приходило в голову, что это всего лишь фантазии очень активного ребёнка?

— Приходило, — кивнула Мария. — Только Вера запомнила такие мелочи, которые не родились бы в голове ребёнка. Вот, к примеру, планки для медалей она заметила, когда он находился с ней в подвале, и в описании мужика много мелочей.

— Ещё фантик от конфеты, — добавил Михаил и положил перед участковым золотистую бумажку. — В нашем магазине таких конфет нет. Трюфели за одиннадцать рублей за килограмм. Я это знаю точно, потому что покупаю для девочек гостинцы.

— Венуня могла найти бумажку на улице, — не сдавался Фёдор. Он привык подвергать сомнению каждую мелочь. — Чужой завёл вашу дочь в первый подъезд. А почему не в ваш?

Отец ждал этот вопрос и замялся:

— Я могу только предполагать. Мужик знал, что кошка окотилась в подвале первого подъезда. Ведь заманивал он именно по этому поводу.

— Слабоватая причина, но проверить стоит, — участковый заглянул в листок. — Веруня сказала, что дядька курил?

— Да, — кивнула Мария Андреевна. — Дочь запомнила, что мужик стоял во дворе соседнего дома и дымил. Потом он выбросил папиросу и подошёл к ней.

— Так это произошло вчера после обеда.

— Утром мы отправились каждый по своим делам, а Веруню заперли дома. В детском саду работали сотрудники санэпидемстанции, и нам не с кем было оставить ребёнка, — кивнул отец. — Таня пришла из школы в третьем часу, накормила сестру и села за уроки. В это время Вера отправилась на прогулку.

— Сегодня суббота, значит, дворник улицу сегодня не мёл, — рассуждал про себя Фёдор. Он перевёл глаза с мужа на жену. — Боюсь, что без разговора с Веруней мне не обойтись. Она может показать, где именно стоял мужик. Вы не волнуйтесь. Я вызову из Осинников психолога.

— Я сама психолог. Не нужен нам никто, — резко перебила мать, но, поняв свою бестактность, добавила: — Девочки придут с огорода, я спрошу.

— Ну хорошо, — нехотя согласился участковый. Он не верил в рассказы девочки, но также он понимал родителей, которые решили донести информацию до милиции. Мало ли что? — А мог этот мужик приехать к кому-нибудь из жильцов дома в гости?

— Нам некогда следить за другими, — Михаил уже начал сердиться. — Мы работаем с утра до вечера. Ещё посевная началась. Сегодня после обеда навоз привезут, надо перетаскать в ограду. Поэтому решать тебе, Фёдор! Мы прокукарекали, а там хоть не рассветай!

— Вы не сердитесь, — тихо, но твёрдо отреагировал Фёдор. — Вы же сами видите, что история похожа на фантазии ребёнка, который хочет привлечь к себе внимание. Я не могу тратить время на поиски того, не знаю чего. Мне нужны чёткие факты. Вот на прошлой неделе я пришёл в дом по улице Фестивальной. Семья не особенно пьющая, люди работящие, а мальчишку в школе заподозрили в воровстве. Из-за этого парня начали травить в классе. Я даже обыск в доме учинил. Начал я разбираться и выяснил, что воришкой оказался совсем другой мальчик. Он подкинул улики своему однокласснику. Да только я его вывел на чистую воду и поставил подростка на учёт. Ходит теперь и отмечается.

Фёдор перевёл дух. Столь длинная тирада с литературными оборотами стоила немалых усилий. Родители тоже как будто выдохлись. Лихорадочный огонь в глазах погас, и то, что вчерашним вечером им показалось жутким и страшным, поблекло при свете дня.

— Я тебя понимаю, Фёдор, — Михаил поднялся. — Тратишь свой выходной. Но и ты нас пойми. Мы должны поставить тебя в известность. А вдруг в окрестностях кружит насильник? Мы по чистой случайности избежали этой участи. А вдруг кому-нибудь не повезёт?

— Да, Фёдор, — добавила Мария Андреевна. — Наша Веруня — болтливая девочка. Она очень общительная, людям доверяет, но сочинить такие вещи она бы не смогла. Уж слишком детально она описала мужика. И мы прекрасно представляем, что бы он сделал с дочерью, если бы она спустилась с ним в подвал! — женщина прерывисто вздохнула, подавляя слёзы.

Уже возле порога Михаил Степанович тронул милиционера за руку и после секундной заминки произнёс:

— Мы бы не хотели, чтобы кто-то узнал, по какой причине ты сегодня к нам приходил. То есть не надо кого-нибудь ставить в известность про историю с Веруней, — отец снова замешкался. — Ну, ты понимаешь, что я имею в виду? И вообще, лучше не упоминать нашу фамилию. Для всех ты встречаешься с нашей старшей дочерью, и этого резона достаточно для соседей. Обещаешь?

— Конечно, — кивнул участковый. — Не волнуйтесь. Я понимаю, насколько деликатная проблема. И вашу дочь никто не станет донимать расспросами.

Милиционер в тот момент даже не подозревал, как скоро ему придётся нарушить обещание, данное отцу Веры. Фёдор попрощался с Сафроновыми, вышел на улицу, набрал воздух и задержал дыхание на несколько секунд. Солнце светило уже жарко. Аромат оттаявшей земли и свежей проросшей зелени проникал в лёгкие. Он остановился и оглядел пустой двор. Парень снова уткнулся в листок, который заполнила рука Михаила Степановича. Почерк у отца Тани был чётким и красивым. В школе, где Сафронов работал учителем физики, его уважали и ценили. Собственно, как и в любом женском коллективе ценят малочисленных коллег-мужчин.

— Мужик в чёрной шляпе и в длинном коричневом драповом пальто, — вслух проговорил участковый и оглядел окна и балконы. Угловой дом состоял из четырёх подъездов. Строение с двух сторон загораживало солнечный свет, отчего во дворе ещё не полностью сошёл снег. Подъезд, в котором проживали Сафроновы, находился в самом углу. Рядом располагалась дверь, которая вела в переговорный пункт. — Именно поэтому мужик не повёл Веруню в подвал углового подъезда. Из переговорного пункта в любой момент мог выйти какой-нибудь посетитель. А заманивать девочку в первый подъезд он мог почти без риска. — Фёдор мотнул головой и скептически ухмыльнулся своим мыслям. — Веруня всё придумала.

Он снова заглянул в записи.

— Мужик высокий. Это понятно. Для девочки ростом в семьдесят сантиметров все люди большие. Она смотрит на взрослых снизу вверх. Пальто у дядьки было расстёгнуто, и на пиджаке Вера заметила орденские планки. Точно! Вот почему ребёнок доверился незнакомому человеку. Нас же приучили к тому, что солдат ребёнка не обидит.

Участковый попятился вглубь двора. Он примерно прикинул, где могла стоять девочка.

— Ага, правильно, — согласился со своей догадкой Фёдор. На сугробе остались детские следы. Некоторые провалились. — В то время пока Вера ждала подружек, она топталась по остаткам снега. Вероятно, загребла в сапожки снежной каши. Мужик находился в тени соседнего дома. Он курил и следил за забавами девочки, потом подошёл ближе и позвал её. Дядька не особенно боится. В это время жильцы на работе, никто не выглядывает из окон.

Фёдор прошёл в соседний двор и носками ботинок попытался сковырнуть примёрзшие бычки. На асфальте валялись окурки, но давнишние. Он заглянул в железную мусорную урну возле первого подъезда. Мысленно участковый похвалил дворника за ответственное отношение к работе. Вероятно, вчера утром, выметая тротуары, женщина опорожнила ёмкости. Контейнер оказался пустым, и только на дне милиционер увидел два бычка. Он вынул из внутреннего кармана куртки ученическую тетрадь, вырвал лист и аккуратно, стараясь не касаться руками, переместил окурки на белый линованный бумажный квадрат. Федя сощурился, рассматривая остатки табачных изделий.

— Сигареты «Новость», двадцать копеек за пачку, — Фёдор вполголоса делился мыслями сам с собой. — Мало кто из поселковых мужиков покупает сигареты с фильтром. Обычно курят папиросы «Беломорканал» или сигареты без фильтра «Прима» и «Астра». И не факт, что бычки выбросил именно этот тип. И существует ли тип в природе? И всё же: стоял мужик и кого-то ждал? Успел выкурить две сигареты. Пришёл к кому-нибудь в гости или к знакомым и не застал дома?

И снова участковый укорил себя за то, что так легко ведётся на фантазии девочки, и пусть эта девочка — сестра той, в которую он влюблён. Он вернулся к дому Сафроновых и вошёл в первый подъезд. Федя открыл дверь в подвал и прислушался к темноте. Где-то внизу мяукала кошка. Милиционер похлопал себя по карманам, нащупал квадратный фонарик, который удобно устроился в руке, и похвалил себя за предусмотрительность. Он спустился по крутым ступеням вниз. Под домом он не нашёл ничего интересного. Лишь на дверях отсеков, где жильцы держали дрова, старые кровати, макулатуру и поношенные вещи, висели тяжёлые замки. И кошку с тремя котятами он обнаружил под трубой теплоснабжения.

— Откуда мужик знал о кошке? Он уже был в подвале? Приехал к кому-нибудь в гости или специально принёс животное с потомством сюда?

Фёдор рассудил верно — утром в субботу основная часть жильцов находится дома. Скоро они проснутся окончательно, поедят и потянутся в огороды. Время сейчас наступает горячее — пахотное. Он стучал в каждую дверь. Разговор занимал много времени, а участковый торопился. Ему надо было выяснить, кто вчера днём спугнул страшного мужика и спас Веруню. И нашёл.

На втором этаже дверь открыл коренастый смуглый мужик в спортивных штанах и майке без рукавов, с совершенно белыми седыми волосами, зачёсанными назад. Он недобро глянул на гостя узкими карими глазами, которые прятались за высокими скулами. Фёдор вспомнил хозяина. Папка с делом о браконьерстве хранилась в сейфе участкового.

Каучакову Василию — шорцу по национальности, тому, для кого охота не развлечение, а смысл жизни, — суд влупил пять лет колонии общего режима. Он оставил двоих сыновей на жену, которая еле сводила концы с концами все пять лет, пока глава семейства горбатился на стройках народного хозяйства. В голове Фёдора мелькнула мысль о том, что у Каучакова есть неоспоримые резоны ненавидеть представителей власти.

— Что надо? — Василий не двинулся с места. Приглашать в квартиру милиционера он не собирался. — Я получил разрешение на охоту и хранение ружья в Осинниковском ГОВД.

— Здравствуйте, — участковый вежливо, но твёрдо перебил охотника. — Я не по этому вопросу. Вы вчера с двух до трёх часов дня находились дома?

— Да, — не отпуская подозрительность, ответил Каучаков и сверкнул глазами, словно подведёнными чёрной краской.

В посёлке, где основным местом работы являлась шахта, мужчины с въевшейся угольной пылью на веках никого не удивляли. Эта мелочь говорила именно о том, что мужик трудится под землёй. Он садится в клеть, спускается в забой, тарабанит смену двенадцать часов, потом поднимается на поверхность, в ламповой сдаёт оборудование и идёт мыться в душевую. И как бы ни тёр тело, руки и лицо горняк, ободок с век от впитавшейся угольной краски убрать невозможно.

— Вы выходили в это время из квартиры?

— Я вернулся со смены утром, — Василий расслабился, поняв, что участковому нет дела до его охотничьего снаряжения. — Немного поспал, а потом где-то в половине третьего отправился в стайку кормить собак.

— Вы встретили кого-нибудь в подъезде или во дворе?

— Кого вы имеете в виду?

— Мужчину в чёрной шляпе и в коричневом пальто? Вообще, видели кого-нибудь чужого, не местного?

— Нет, — покачал головой охотник. — Во дворе играли соседские дети. Одна Вера Сафронова, вторая Света Брыксина. Больше никого.

— Кто-нибудь из знакомых курит сигареты «Новость»?

— Нет, — после секундной задумчивости ответил Вася. — Среди моих знакомых таких нет. Вообще среди соседей курильщиков мало. Только Николай Скоркин, да тот курит без фильтра и лишь балуется.

— Может, слышали, что к кому-нибудь из соседей приехали гости?

— Мне за другими следить некогда. И никого в шляпе я не видел. Наши мужики шляпы напяливают лишь по праздникам, в простые дни головы прикрывают кепками да картузами, а в будни — каской.

«Мужик мог скрыться в подвале, дождаться, когда Каучаков выйдет из подъезда, и потом незаметно удалиться», — размышлял Амиров и вдруг подумал, что круг знакомых у охотника может состоять и из урок. — «Ведь отсидел Вася пять лет, оброс разными знакомствами из криминального сообщества. Тот, кто заманивает детей в подвал, вышел из определённого круга. Хотя психи скрываются и за людьми, с виду очень добропорядочными».

Амиров на секунду задумался. Он быстро окинул взглядом плечи и руки охотника, но не обнаружил ни одной наколки. Милиционер оживился, переключаясь на другую тему:

— А собак держите специальных — охотничьих?

— Конечно! — крупное тело Василия расправилось. — Со мной всегда две восточносибирские лайки. В стайке живут, все зимы там проводят. Эти породы к холоду привычные, а вот в голоде их держать нельзя.

Фёдор вышел на улицу, с удовольствием вдохнул весенний воздух и вдруг осознал, насколько страшной могла случиться ситуация с маленькой девочкой. Сафроновы не зря паниковали. Наверное, надо завести своих детей, чтобы понять страхи родителей.

Рутина закрутила участкового. Он не то чтобы перестал искать мужика в шляпе — он его вообще не начинал искать, а со временем просто забыл об этом инциденте. Просто не видел в этом никакой пользы. «Только время потеряю», — рассуждал парень, и напрасно.

Буквально через неделю в кабинет ворвалась Ольга Иванова. Мать троих детей, женщина крепко выпивающая, потеряла младшую дочь. Несмотря на несколько подмоченную репутацию безумной растрёпанной женщины, участковый ей поверил сразу. Девочка не ночевала дома уже два дня, что и подтвердили старшая сестра и брат. Они проверили все возможные места, где могла бы находиться девочка, но её никто не видел. Жители посёлка поднялись в тот же вечер. Искали до темноты. Поиски закончили глубокой ночью, а утром начали прочёсывать окрестности с другого конца. На одном из заброшенных дачных участков и обнаружили растерзанное тело ребёнка. Вот тогда Амиров похвалил себя за предусмотрительность, а именно за то, что не выбросил в мусорную корзину исписанный Михаилом Степановичем лист и маленький мешочек с окурками, которые нашёл в мусорной урне.

Глава 3

Первый бетон в основание нового посёлка строители залили в 1951 году. Именно тогда геологоразведчики точно подтвердили, что на раздольях Западной Сибири располагается целая россыпь угольных месторождений. Недалеко от крупных залежей решено было основать поселение, жители которого и занялись бы добычей угля. Сначала посёлок решили построить в районе деревни Ербогач, следом выбор пал на село Атаманово. И всё же окончательным местом стал крутой холм, который располагался в двух километрах от шахты.

Для привлечения рабочей силы и для того, чтобы дело пошло ударными темпами, Сибирь была объявлена комсомольской стройкой. Со всех уголков Советского Союза отправился молодой и энергичный народ в холодные края. За романтикой ехали единицы, за длинным рублём — основная масса. Каторжная Сибирь никогда не воспринималась как край, похожий на рай. Вот и на новом месте соединились люди совершенно разные. Некоторые потянулись после отсидки, кого-то манили жизненные перспективы, а кто-то в этих местах родился. Для шорцев и алеутов тайга всегда была местом силы. Здесь они селились по берегам Томи, Мрас-Су, Усы, Барзаса и Кондомы. Коренные народы испокон веков занимались охотой, рыболовством и звероловным промыслом. Когда появились шахты, а рядом и поселения, аборигены стали переселяться ближе к цивилизации.

Возведение посёлка велось интенсивными темпами. В короткие сроки поднялись трёх- и четырёхэтажные дома, магазины, кинотеатр, столовая, две школы, детские сады и ясли. Появился больничный городок, хлебозавод, библиотека и музыкальная школа. Вскоре в центре с помощью самих жителей был заложен сад «Мир» с танцевальной площадкой. В общем, на необжитом месте поднялась вся инфраструктура, позволяющая жителям пускать корни, рожать, растить детей и трудиться на благо Родины. Соседи дружили между собой, сплетничали и ругались попутно, но на Первомай и в Пасху накрывали во дворе столы, выносили кто чем богат, угощались самогоном и наливкой до позднего часа.

Дети готовили театральные постановки, играли незатейливые сценки и сказки. Взрослые устраивали сцену, натягивали верёвки между деревьями для занавеса и развешивали гирлянды из крашеных лампочек для праздничной иллюминации. В каждом дворе находился гармонист, и хор голосил про берёзу, которой нельзя к дубу, и про камыш, который шумел. Расходились за полночь, волоча за собой усталых ребятишек. По подъездам громыхали пустые эмалированные тазы с тарелками из-под салатов и варёной картохи. В воскресенье особо страдающие похмелялись, но к вечеру народ окончательно приходил в себя. А в понедельник снова каждый по своим делам. Соседи помогали друг другу — забирали малышей из детских садов и приглядывали за ребятишками во дворах. Вот поэтому произошедшую трагедию жители посёлка восприняли как личную ответственность. Сами не доглядели, сами не проявили бдительность. Посёлок притих. Даже продавщицы возле бочек с квасом не понукали тех, кто норовил получить кружку с янтарной жидкостью, минуя очередь.

Савченко Виктор Михайлович возглавил следственное отделение ГОВД города Осинники всего несколько дней назад. Он ещё не успел урезонить свою гордость по поводу такого почётного назначения, как вот оно — чудовищное дело! После мобилизации из армии Виктор вместе с женой приехал в Кемеровскую область и устроился на шахту «Капитальная», откуда коллективом и был направлен на работу в ГОВД. С семьдесят первого года он служил простым следователем. И вот в восьмидесятом получил повышение. В первые дни втайне от жены и коллег он гордился собой. Вскоре Савченко замешкался. Он не знал: радоваться или послать к чёрту своё повышение. На шахте в рабочем коллективе всё было просто, как банный лист. Взаимоотношения с коллегами немудрёные и понятные. Каждый несёт ответственность за собственную жизнь и за жизнь товарищей, которые находятся рядом в забое. А тут табель о рангах, и ты главный. Шею мылят только тебе. И ответственность несоизмеримая. В подчинении всего три следователя. А территория обширная: город Калтан, посёлки Малышев Лог, Шушталеп, Высокий. Автомобилей на весь ГОВД только два и одна печатная машинка. Успокаивало то, что везде так. Ну, может, в Москве или в Ленинграде с оснащением лучше. Вот в фильме «Следствие ведут знатоки» сыщики преступников ловят на раз и преступления раскрывают, как орехи щёлкают. Так там лаборатории, там специалисты высшего ранга и автомобилей целый парк с мигалками. А здесь, на периферии, дела обстоят не так радужно. В Новокузнецке и в областном центре Кемерове чуть лучше, но всё равно не так, как в Москве. Савченко знал свою работу. За время службы накопил большой опыт, но то, что случилось в посёлке Высоком, не укладывалось в голове.

Савченко сидел за столом в прокуренном кабинете и перекладывал листы, исписанные мелким почерком. Одну стопку бумаг он получил из морга, вторую написал поселковый участковый. Амиров оказался парнем толковым. Ошибок, несмотря на небольшой опыт, почти не допустил. Когда одна женщина из поисковой добровольческой группы обнаружила тело девочки, то милиционер моментально появился в развалинах старой дачи и отодвинул любопытный народ на десять метров от места трагедии. Парень назначил ответственных, которые охраняли территорию, а сам метнулся в участок и позвонил в ГОВД.

За день до обнаружения тела начальник следственного отдела Савченко узнал о том, что в посёлке Высоком пропала девочка. Он вызвал Амирова и приказал успокоить жителей и самому не поддаваться панике. Посоветовал с позиции наставника опираться на особенно активных и порядочных жителей посёлка. А вдруг девочка находится у подружки или отправилась в бега? Узнав, что семья не совсем благополучная, Виктор Михайлович решил выждать ещё день, а уже после затребовать фотографию беглянки для того, чтобы передать в милицейские участки вокзалов и автовокзалов. Но до этого не дошло.

Осинниковский следователь сам прибыл на место преступления, прихватив с собой криминалиста с чемоданом и карету скорой помощи. Ночью прошёл дождь, и машины с трудом пробрались по грунтовой дороге, которая уже начала зарастать травой. Он заметил, какими глазами провожали его здоровые мужики-шахтёры, которых Амиров расставил для охраны. Увидев истерзанное тело, Виктор Михайлович застыл на несколько секунд. Следователь много видел в своей жизни, но эта картина не укладывалась в сознании. Над ребёнком издевались так, что на лице и теле не осталось живого места. И только светлые спутанные волосики колыхал весенний ветерок. В груди Савченко образовался и начал разрастаться комок. Он несколько раз схватил ртом воздух, утихомиривая душу, и огляделся. Криминалист приступил к работе, а городской следователь отвёл в сторону участкового.

— Почему эти участки хозяева забросили?

— На огороды начали массово проводить водопроводы. А здесь воду брали из общего колодца. Тяжело посевы вёдрами поливать. Многие переместились ближе к удобствам. А эти домики забросили лет пять тому назад.

— Ты понимаешь, что это значит? — Савченко пытливо глянул на молодого милиционера.

— Так точно! Понимаю, — кивнул Фёдор. — Преступник знал местность. Он или жил в посёлке, или живёт сейчас, или имеет здесь кого-то в смысле друзей или родственников.

— Вот именно! И это твоя вотчина!

«Хорошо, что не моя ответственность, — подумал про себя Амиров. — На посёлке живёт больше пяти тысяч человек. Это же не закрытая тюрьма. Люди приезжают, уезжают, принимают гостей! Как за всеми уследишь?»

Милиционер чувствовал себя неловко перед односельчанами. После увиденного его начало мутить. Он успел одним прыжком отскочить в кусты, когда помимо его воли из недр выплеснулась кислая лавина. Мужики, которые находились рядом, с пониманием отнеслись к Амирову. Они проводили парня молчаливым взглядом. Каждый осознавал, что участковому ещё надо заматереть и обрасти толстой кожей.

Савченко же вдруг подумал о своей дочери. Ему настолько сильно захотелось метнуться в школу и узнать, всё ли с ней в порядке, что он кое-как взял себя в руки.

Мать не пустили к страшному месту. Она узнала сандалики и болоньевую курточку синего цвета своей дочери. В тот день, когда до Ивановой дошло, что дочь пропала, она протрезвела. О многодневных запоях говорила внешняя неряшливость и трясущиеся руки. Народ толпился возле места трагедии, тихо переговаривался и вытягивал шеи. Только мужики, те, кому доверили охранять территорию, стояли холодными глыбами, и лишь желваки напрягались на скулах. Каждый из присутствующих примерял жуткое горе на себя.

Ольгу Иванову ноги не держали. Она сползла по стволу дерева растрёпанная и с пустыми глазами. Две женщины находились рядом. Одна держала в руках стеклянную литровую банку с водой. Вторая, присев рядом с матерью, уцепила её под руку и пыталась поднять. А Ольга не сводила взгляда с того места, где копошились милиционеры. Мать не верила в то, что происходит. До её сознания ещё не доходило, что смерть зашла в её семью. А те, кто осуждал её за неумеренное увлечение алкоголем, отводили глаза и ничего не говорили. Не время и не место для убитой горем женщины для того, чтобы выслушивать нравоучения. Её муж ещё не знал о страшной находке. Он отпросился с работы и находился с поисковиками в группе на другом конце посёлка.

В голове Савченко пролетела картина, которая впечаталась в сознание. Он тряхнул головой и взял следующую стопку листов, которую неровным почерком заполнил патологоанатом. Следователь пробежал глазами текст и кивнул своей догадке — девочка была подвергнута сексуальному насилию. Начальник следственного отдела понимал, что произошло преступление из ряда вон выходящее, но он не мог снять следователей с остальных участков и бросить на расследование одного убийства. В Калтане кто-то поджёг ферму, в Малышевом Логу мужик зарубил топором сожительницу. И эти дела надо расследовать. Однако в голове молоточками стучала одна страшная мысль — убийца где-то рядом, и он не успокоится. Виктор Михайлович боялся произнести свою догадку вслух. Словно если он не озвучит версию, которая просматривалась из материалов следствия, то вроде такой версии и нет вовсе! А она есть! В посёлке появился маньяк! С момента страшной находки прошло двенадцать часов. Савченко показалось, что миновала целая вечность. В дверь постучали, и в кабинет заглянул Амиров.

— Разрешите?

— Заходи, — начальник махнул рукой. — Появились какие-нибудь новости?

— Как вам сказать, — замялся Фёдор. — Дело в том, что…

— Да не мямли ты, Фёдор Матвеевич! — Савченко досадливо мотнул головой. — Нет времени на топтания с ноги на ногу. Есть что сообщить — говори!

— Дело в том, что, — продолжил свою речь участковый с более уверенной интонацией. Он без приглашения придвинул стул и сел напротив начальника. — Преступник уже пытался заманить одну девочку в подвал, но та смогла убежать.

— Давай всё по порядку, — подобрался Савченко. — Когда всё произошло и как?

— Восемнадцатого мая, в пятницу, Вера Сафронова, шести лет от роду, вышла на улицу одна. Во дворе, кроме неё, никто не находился. К девочке подошёл мужчина, протянул конфету и позвал в первый подъезд. Он обещал показать ей кошку, которая находится в подвале с котятами. Мужик взял Веру за руку, и они вошли в тамбур, где располагается вход к лестницам наверх и ступеням, ведущим вниз, в подвал. Дверь, ведущая в подъезд, была открыта, а вот дверь в подвал он открыл и потянул девочку. Насильно не тянул — вероятно, боялся, что девочка закричит. А Вера всё же испугалась. Но она не смогла бы оказать сопротивление здоровому мужику. В этот миг хлопнула дверь квартиры на втором этаже, и преступник замешкался. В ту же секунду Веруня выскочила на волю. Она рассказала об этом происшествии родителям. Они уже позвали меня.

— Ты составил портрет?

— Да, но только со слов родителей. То есть отец расспросил девочку, записал всё и отдал мне. С Верой мне поговорить не дали.

— Ну, родителей можно понять, — Виктор Михайлович подумал, что сделал бы точно так же.

— Вот составленный портрет и нюансы, связанные с тем случаем, — участковый протянул листки.

Савченко сначала быстро пробежал глазами по тексту, потом вчитался более внимательно.

— Ты не находишь, что незнакомец похож на ряженого? Какие-то очки в толстой оправе, шляпа, пальто. Так наши мужики не одеваются. Во всяком случае, в будние дни. А этот какой-то весь выпуклый. Ещё и с орденскими планками. А вдруг девочка что-нибудь выдумала?

— Вряд ли. Слишком много подробностей. Ребёнок мог бы фантазировать какую-нибудь бабочку вместо галстука, трость, зонт с гнутой ручкой, как на картинках из книжки, а про наградные планки в сказочных сюжетах упоминаний нет. Девочке всего шесть лет.

— Может, ты и прав, — согласился начальник, и мимолётная улыбка скользнула по его губам. — А ты психолог, однако. Далеко пойдёшь. Молодец.

— А про ряженого я тоже так подумал, — смущённо кивнул Амиров и снова полез в свою папку. — Вот эти окурки я нашёл в урне возле того места, где стоял мужик. Я не уверен на сто процентов, что бычки принадлежат незнакомцу. Только в то утро дворник — женщина ответственная — вычистила урны от мусора. Позже там стоял только этот чужой человек.

Савченко развернул бумажный пакетик, сложенный в форме конверта, и, не касаясь руками, карандашом повернул бычки ближе к лампе.

— А вот уже что-то. Это и есть именно факт, а не домыслы. Такие же окурки от сигарет «Новость» криминалист обнаружил на месте преступления. Маловероятно, что это простое совпадение. Нам надо поговорить с девочкой.

— Об этом не может быть и речи! — категорически запротестовал Амиров. — Родители не позволят.

— Имеют право, — согласился начальник. — Я сам с ними поговорю.

— Там мать играет первую скрипку. Кремень, а не женщина.

— Да уж, матери — они такие, — кивнул Виктор Михайлович. — Докладывай, что уже сделано. Твоя задача — прошерстить все возможные варианты. К кому приехал мужик? Мог ли местный пойти на такое преступление? Поднимай картотеку и проходи по тем адресам, где прописаны судимые. В посёлке все друг друга знают и должны заметить новое лицо.

— Мне одному не управиться. Через три дня я в Москву улетаю на сессию.

— Ишь ты, молодец! Так у тебя за плечами школа милиции. На повышение решил пойти? И где ты там учишься?

— Амбициозность — не самое худшее качество, — Фёдор смутился, но ответ прозвучал твёрдо. — Не век же мне в участковых маленького посёлка ходить. Хочу, как вы, стать следователем и дела раскрывать, — участковый намеренно польстил начальнику. Он знал, что ещё придётся обращаться за характеристикой.

— Похвальное желание. И где ты там учишься?

— В Высшей школе МВД СССР.

— А чего тебя аж в столицу занесло? Есть такие учебные заведения в Рязани, в Омске, в Тюмени.

— У меня там старшая сестра живёт. Есть где остановиться. Она в Москве на фабрике работает, общежитие имеет. Ещё учится в институте лёгкой промышленности на заочном отделении.

— Молодые, норовите из гнезда вырваться, — как-то неожиданно загрустил Савченко, но быстро взял себя в руки. — Вот нет у меня помощников. И всё же одного следователя тебе выделю. Времени три дня. Я на связи. Ты знаешь, что наша работа в том и заключается, что надо из кучи вытянуть ту ниточку, которая приведёт к преступнику. Значит, начни с судимых. Ещё у тебя есть список тех, кто обращался в психиатрическую клинику или уже стоит на учёте. Следом займись расспросами про новых людей в посёлке.

— Ой, не знаю, у шизофреника или больного откуда деньги на сигареты? А «Новость» стоит двадцать копеек за пачку, — Фёдор помедлил. Он предполагал, что вызовет недовольство начальника, но смолчать уже не смог. — Я думаю, что надо просмотреть сводки происшествий за последний год. Вдруг преступник уже совершал подобные преступления? Он может передвигаться по всей стране.

— Толковая мысль. И я такую думал, — вместо того чтобы сердиться, Савченко понимающе кивнул. — И я даже предполагаю, к чему ты клонишь. Знаю, что один не управишься. Только со всей страной ты загнул. Это надо делать запрос в Москву. Туда стекаются дела такого рода. В отделах сидят аналитики и бумажки собирают. Только на это уйдёт очень много времени, которого у нас нет. Начинай работать на земле. А я найду того, кто займётся сбором информации по области. Стажёрка молодая появилась. Вот её и обяжу.

— Но как я один? — растерялся участковый.

— Давай сначала, — следователь отодвинул от себя папки с бумагами. — Ты всего лишь проводник. Участкового знают все в посёлке, к тебе имеется доверие со стороны населения. Однако ты не обладаешь определённой компетенцией и самостоятельно вести расследование не можешь, потому что тебе ещё надо этому научиться! Без обид! Ты же не Фёдор Иванович Анискин из фильма. У того был возрастной опыт, смекалка, сноровка. А ты ещё молод…

Савченко не успел закончить мысль. Неожиданно раздался стук, как барабанная дробь, дверь распахнулась, и на пороге появился молодой светловолосый парень.

— Разрешите? — милиционер замер, вытянувшись по стойке смирно.

— Заходи, — махнул рукой Савченко. — Вот, познакомься, — начальник обратился к Амирову. — Сергей Петрович Каменев — следователь следственного отделения при Осинниковском ГОВД. Будете работать вместе.

Амиров поднялся и пожал сухую крепкую руку коллеге.

— Фёдор. Фёдор Матвеевич — участковый посёлка Высокий.

— Да, слышал про трагедию, — кивнул Каменев.

— Так, давайте не станем терять время. Оно на вес золота. Без всех этих расшаркиваний, — Виктор Михайлович нахмурил брови и указал на стулья. — Фёдор, ты как участковый доложи, что известно на данную минуту. А я уже продолжу.

— Гражданка Иванова Ольга Ивановна обратилась ко мне двадцать третьего мая. Она потеряла свою дочь. Света семь лет не пришла домой ночевать. Родители сразу не спохватились. Думали, что девочка у подружки. На следующий вечер старшая сестра Лена отправилась на поиски, но ребёнок у подружек не появлялся. И вот только на третий день утром мать пришла в участок.

— Ребёнка нет два дня, а мать ни ухом ни рылом? — удивился Каменев.

— Ну, семья не совсем благополучная — Ольга Иванова женщина выпивающая. Работала бухгалтером в тресте столовых и ресторанов, но должности лишилась за систематическое употребление и нарушение дисциплины. Муж работает проходчиком на шахте. Он получает приличную зарплату, поэтому семья не бедствует. В семье ещё двое старших детей. Вот они и начали волноваться. Когда Света не вернулась утром, то мать, осознав всю серьёзность ситуации, протрезвела. Они отправились на поиски. Искали у подружек, на дачах у знакомых. Время сейчас посевное, многие семьи живут в домиках на участках. Там еду варят, книги читают и музыку слушают из транзистора. Отцу ничего решили не говорить, мол, чтобы не волновался. Поиски прекратили вечером. А вот утром уже Ольга появилась в участке. Я сразу обратился в ГОВД.

— Да, — крякнул Савченко, — моя нерасторопность. Решил, что начинать поиски ещё рано. В подобных случаях мы активизируем вокзалы, автобусные станции. А потом разговариваем с кондукторами, водителями, контролёрами и попутчиками. В любом случае этот путь ни к чему бы не привёл, — начальник тяжело вздохнул. — Продолжай, Фёдор Матвеевич.

— Так вот, слух о пропаже девочки быстро разлетелся по посёлку. К участку начал подходить народ. Вот мы решили прочесать окрестности. Отец девочки подключил коллег с шахты, знакомых и соседей. Вот разбились на группы и начали розыск. Дальше вы знаете.

Фёдор и Каменев посмотрели на старшего коллегу.

— Да, я получил отчёт патологоанатома. Преступник держал девочку в этом заброшенном домике два дня. Не стану пересказывать, что он творил с ребёнком. Даже произносить страшно! Скажу только, что есть ей не давал, пить тоже. Её криков никто не мог услышать, потому что в тех местах люди появляются только, когда начинается клубника. Скончалась жертва от удушения руками двадцать второго вечером, а на другой день после обеда мы обнаружили тело. До этого преступник предпринимал попытку заманить другую девочку в подвал, но, к счастью, ему помешали соседи.

Савченко красноречиво посмотрел на Фёдора, как бы передавая эстафетную палочку. Участковый подхватил начатую историю:

— Это произошло восемнадцатого мая по улице Коммунистической, в доме тридцать девять. Девочка шести лет вышла на улицу одна. На посёлке, где все друг друга знают, это нормально, — милиционер перевёл дух. Он уже выучил текст и продолжил речитативом. — Её заметил мужик, который стоял возле торца соседнего дома и курил. Он дал ребёнку конфету и позвал в подвал, чтобы показать кошку с котятами. Планы преступника нарушил сосед, который, хлопнув дверью, начал спускаться со второго этажа. Девочка выскочила на улицу, а упырь закрылся в подвале, поэтому его никто не заметил. На месте, где стоял мужик и наблюдал за ребёнком, в урне я обнаружил окурки сигарет «Новость». Такие же бычки криминалисты нашли на месте преступления, где нашлась Света Иванова. Вот описание мужика со слов девочки.

Фёдор протянул уже замусоленный листок коллеге. В кабинете повисло молчание. Савченко хотел курить. Он запретил сотрудникам дымить в кабинетах и сам подавал пример стоической дисциплины. Выскакивать на крыльцо ради двух затяжек не имело смысла. Надо подвести итог, закончить беседу и отправить подчинённых делать дело. А сам уже сможет с удовольствием затянуться.

Виктор Михайлович курил «Приму» без фильтра. Привычка осталась после работы в шахте. Он пробовал сигареты с фильтром, но лёгким не хватало крепости и ядрёного вкуса. Со всех утюгов доносились призывы о вреде курения. И Савченко соглашался с теми, кто ратовал за здоровый образ жизни, и в то же время оправдывал себя — как можно бросить при такой нервной работе, которая подсовывала стрессовые ситуации почти каждый день. Начальник отвлёкся от мыслей о курении и обратился к подчинённым:

— Так, Сергей Петрович, потом ещё раз внимательно вникнешь в описание. А сейчас давайте подведём итоги и наметим план действий. Так, Амиров, излагай свои мысли.

— У нас есть описание подозреваемого, — издалека начал Фёдор и замешкался на секунду. Ему льстило пристальное внимание со стороны начальства. А он всего лишь участковый после школы милиции. Правда, за плечами уже один курс обучения в Высшей московской школе заочного отделения. Но опыт уже кое-какой есть. Что-то подсказывало парню, что вот такие резонансные дела и поднимают простых сотрудников на гребень карьеры. Федя мысленно сплюнул через плечо — да не надо никакого повышения такой страшной ценой. Парень вздохнул и еле уцепил ускользающую мысль.

— Описание точное, но под него можно подогнать любого мужика. Девочка со своего места не смогла определить рост человека. Она смотрела на него снизу вверх. Он ей показался огромным. Высоты добавила шляпа. То есть точных примет у нас нет, кроме очков в толстой чёрной оправе. Из-за шляпы цвет волос девочка не определила. Единственная зацепка — это орденская планка. Но мы не можем утверждать, фронтовик это или ряженый. Говорил мужик тихо и вкрадчиво, угостил конфетой. Я, кстати, проверил слова Михаила Степановича, который утверждал, что таких сладостей в поселковом магазине не купишь. В бакалею «Трюфели» завозили в последний раз в начале декабря. Конфеты продали быстро. Почти все забрал поселковый совет на новогодние подарки для детей. Путь «Трюфелей» отследить мы не в состоянии. Во всяком случае, это займёт много времени.

— В сухом остатке мы имеем, — бесцеремонно перебил Амирова осинниковский следователь Каменев, — первую девочку преступник пытался заманить восемнадцатого, вторая девочка пропала через два дня — двадцатого мая. Двадцать второго ребёнок был задушен, а нашли её двадцать третьего. Получается, что два дня преступник кружил по посёлку в поисках жертвы? Предположительно, он курит сигареты «Новость», носит шляпу, очки и может иметь на груди орденскую планку, — Каменев задумался на секунду. — А как девочка про планку пояснила?

— Сказала, что из-под расстёгнутого пальто на тёмном пиджаке мелькнули значки, как у дяди Игоря. Это у них сосед-фронтовик носит не снимая такие нашивки. Отец, Михаил Степанович, не поленился, принёс от Игоря Семёновича пиджак и спросил дочь — мол, такие значки она имела в виду? Девочка подтвердила.

— Значит, действуйте так, — подхватил Савченко. — Для начала надо отработать все неблагополучные семьи. Не дай Бог, пропал ещё кто-нибудь. Много в посёлке таких? — начальник обратился к участковому.

— Есть выпивающие, но таких, чтобы совсем на дне, нет. За ребятишками все смотрят. И выпивают все. Однако все работают. Без зарплаты много не выпьешь. И много не выпьешь, если есть работа.

— А дамы легкомысленные есть? Я слышал, в общежитии организовалось что-то вроде рассадника. Драки, девки, пьянки. Шабашники приезжие не шалят? — Савченко просмотрел сводки происшествий за последние полгода, которые касались именно посёлка Высокий. — Не всё так гладко, как ты нам пытаешься показать.

— Случается, как без этого, — уклонился от прямого ответа Фёдор. — Но всё под контролем.

— Наперво надо проверить судимых. И ещё я позвоню председателю поселкового совета, чтобы тот оказал помощь. Он мужик на посёлке новый, ещё не полностью вник в работу, но полномочиями обладает. Если будете зашиваться, то придётся создать инициативную группу. Пригласить в помощь кого-то из учителей, парторга с шахты, директора магазина и самого председателя поселкового совета. В общем, людей ответственных, тот контингент, который с народом работает. И ещё попрошу я вас не лязгать языком. Не нужны нам следователи из Новокузнецка или Кемерова. Сами разберёмся. Я, конечно, наверх доложу, но постараюсь краски не сгущать. Не нужно это сейчас. Мне докладывать каждый вечер. И не забывайте, что у вас всего три дня!

— Как три дня? — опешил Каменев. — Мы не успеем за такой короткий срок перелопатить и опросить жителей.

— Ничего не знаю, — отмахнулся начальник. — Амиров на сессию уезжает через три дня. Или крутитесь вместе, или ты, Каменев, останешься один на этой линии фронта. Без участкового ты мало что сделаешь. Местный народ сплочён. Нужен проводник между властью и народом. И этот связник, как ты понимаешь, и есть наш молодой милиционер. Он из местных, его все знают и ему доверяют. Пока Амиров на месте, покажи себя с хорошей стороны перед населением, разговаривай с людьми, внедряйся в доверие.

— Так мне надо поселиться на посёлке. А у меня своя семья, ребёнок маленький.

— Не плачь, знал, когда в милицию устраивался.

— Знал, — вздохнул Каменев. — И всё же я позволю усомниться, — следователь не торопился покидать кабинет начальника. — У нас нет твёрдого убеждения, что это один и тот же человек. Кроме сигаретных бычков нет ни одной общей улики. И принадлежат ли окурки одному и тому же мужику, тоже нет никакой уверенности. И то, что сказала девочка Вера, может выглядеть совсем по-другому. Например, дядька действительно заговорил с ребёнком, но этот факт никак не делает из него подозреваемого.

— А в подвал он её тащил тоже из светлых побуждений? — взбудоражился Амиров. — И кошку с котятами я нашёл именно там.

— Это так не работает! — настаивал на своём Сергей. — Ты юрист и должен знать, что нужны твёрдые доказательства, а не домыслы ребёнка. Окурки от сигарет «Новость» примут во внимание, но не более того. В качестве неоспоримых улик работают отпечатки пальцев, показания взрослых свидетелей, отсутствие алиби, наконец.

— Нечего тут споры разводить, — поднялся Савченко. — Идите и ищите! Сам он не придёт. Скажу больше — преступник затаился, но с такими пристрастиями ему могут понадобиться новые жертвы.

Мужчины вышли на крыльцо городского отдела внутренних дел. Фёдор сощурился от яркого солнечного света. Он спустился по ступеням, сорвал липкий листик тополя, растёр пальцами, поднёс к носу и вдохнул яркий, свежий аромат. Только его напарник находился в глубокой задумчивости. Фёдор тронул его за локоть.

— Пошли на автостанцию. Автобус отходит скоро. За сегодня ещё много что успеем сделать.

— На посёлке столовка есть? — Каменева не очень радовала такая ссылка. — Живот еду просит.

— Есть столовая, не волнуйся, — Амиров глянул на часы. — Мы успеваем на проходящий автобус Осинники — Новокузнецк. В центр посёлка «Икарус» не заходит, а я с остановкой рядом живу. Значит, пообедаем у меня. Мать покормит. Потом в участке займёмся бумагами, а следом — по адресам. Делиться не станем. Ходить лучше вместе. Меня каждая собака знает, а милицейскими корочками мало кого можно испугать. На посёлке живёт народ бывалый. Горняки.

Каменев с интересом посмотрел на участкового. Тот носил звание младшего сержанта, а сам Сергей в двадцать девять лет уже имел погоны старшего лейтенанта милиции. Ему до капитана оставалось рукой подать. А вот этот молодой как-то легко взял руководство на себя, без предварительных договорённостей и оглядки на иерархические различия. И всё же следователь даже не думал перечить коллеге. Он вступал на его территорию и должен был играть по правилам этого поселения.

На малые расстояния ходили малокомфортные автобусы ЛиАЗ. А между городами на дальние расстояния выходили тёплые, с высокими мягкими спинками «Икарусы». Уже сидя в удобном венгерском междугороднем автобусе, Сергей вдруг повернулся от окна к Амирову и вполголоса заговорил:

— А почему на дверях подвала не висел замок?

— Да нигде не висят. Люки, ведущие на крышу, закрываются на замки, а в подвалах каждая квартира имеет ячейку. Хозяева хранят там всякий хлам, дрова опять же. Одно время пытались запирать, только народ ключи растерял.

— Послушай, Федя, а ведь девочка Вера может быть в опасности. Только она видела преступника.

— Нет, — после секундного раздумья ответил Фёдор. В его животе образовалась пустота, но он отогнал тревожные мысли. — Ни один суд не примет во внимание показания ребёнка.

— Суд не примет, но свидетельства девочки помогут поймать упыря.

Глава 4

Свету Иванову хоронили всем посёлком. Во дворе дома собралась огромная толпа. Народ тихо переговаривался. Подробности гибели ребёнка обрастали новыми страшными деталями, которые во многом не соответствовали действительности. Хотя и правда выглядела ужасающе. Что может быть страшнее насильственной смерти невинного существа?

Амиров с Каменевым разделились. Они слушали разговоры, поглядывали на курильщиков и примечали тех, кто мог бы подходить под описание, которое дала Вера Сафронова. День выдался тёплым, поэтому мужик в шляпе обязательно привлёк бы внимание, а очки в толстой чёрной оправе были не редкостью. Советские производители оптики не баловали покупателей широким ассортиментом товаров. Курильщики сторонились толпы. Они мяли сигареты и папиросы между пальцами, сбиваясь в небольшие компании. Старшие курили папиросы «Беломорканал» и «Казбек», чуть моложе — ядрёные «Прима», «Астра» и «Полёт». А парни предпочитали «Яву» и «Ленинград» с фильтром. Среди женщин курильщиков не нашлось. Курение считалось отвратительным и поганым делом для той, которая должна рожать и воспитывать детей. Амиров наткнулся лишь на двух человек, которые зажимали зубами «Новость». Он не знал этих мужиков, но был знаком с теми, кто находился с ними рядом. А значит, выяснить личности не составит проблем.

Мать девочки походила на сгорбленную старуху. Никто не узнавал в ней ту статную крупную женщину. В былые дни она не горбилась и вела себя с залихватской дерзостью в выпившем состоянии. Её лицо наливалось румянцем, а губы, покрытые красной помадой, ухмылялись, когда Ольга приходила в магазин за поллитровкой. Горе согнуло женщину. Она не рыдала, не кидалась на гроб, не рвала на себе волосы. Прежние собутыльницы и подруги в попытках поддержать товарку цепляли её за локти, но Ольга отстранялась. Она стряхивала чужие руки и прижималась к старшим детям.

Мария Сафронова стояла поодаль. Она смотрела на семью Ивановых со страданием в глазах. Никто не знал о той истории, которая произошла с Веруней, и не догадывался, какой страх испытывает женщина, наблюдая за панихидой. Маше хотелось осенить себя крестным знаменем, но женщина только прижала руки к груди. Мария Андреевна была набожной женщиной, иногда посещала церковь в Осинниках, но открыто проявлять религиозность не могла. Муж всё-таки — учитель в школе. Нельзя нарушать правила игры, навязанные государством. Все атеисты, а религия — это опиум для народа! Верующие — народ тёмный, и с ними не по пути в светлое будущее. Никто тогда даже представить себе не мог, что не пройдёт и пятнадцати лет, как над крышей кинотеатра «Мир», который забивался битком, когда привозили новые фильмы, вознесутся купола и золочёные кресты. Единственный поселковый центр досуга превратится в религиозную вотчину. Не подозревал поселковый народ, что наступит время, когда бандиты в малиновых пиджаках начнут убивать и каяться. Когда единственной едой будет то, что родит огород, и на стол попадут американские куриные ляжки, которых люд обзовёт «ножками Буша». Ненавидел народ Америку, потому что в газетах про неё плохо писали. Однако во времена скудности стола ляжки все ели с удовольствием!

Когда Михаил Степанович выудил из головы дочери все мелочи, связанные с тем человеком, больше к теме с подвалом не возвращались. Зная болтливость девочки, в семье даже не заикались о той страшной встрече. На другой день Веруня просила мать пойти в подвал, чтобы глянуть на котят. Мать сделала вид, что не только не помнит, но и вообще не понимает, о чём просит дочь. Такой же тактики придерживались отец и старшая сестра. Поняв, что история никого не интересует, девочка быстро забыла и о мужике, и о котятах, и о той вкусной конфете.

Тело понесли до Девятого квартала. Вдоль дороги стояли люди и с тоской провожали траурную процессию. На развилке, где шоссе убегало в одну сторону — в Новокузнецк, а в другую — в Осинники, венки и гроб погрузили на машину, рядом уместились самые близкие. Остальной народ добирался до кладбища кто как мог. Автобусы не вместили всех желающих поехать на кладбище, поэтому многие помоложе отправились на погост пешком. Напрямик два километра под горку можно одолеть всего за тридцать пять минут. Автобусы и бортовая машина с гробом поедут в объезд, потому что короткая дорога ещё не просохла после весенней распутицы — можно застрять надолго. А пешие в резиновых сапогах доберутся как раз к приезду траурного кортежа.

Поминали в столовой в три захода. Обед оплатил шахтовый профсоюз, в котором состоял проходчик Кирилл Иванов.

Вечером семья собралась в большой комнате. Притихшие дети жались к отцу, сидя на диване. Сегодня Иванов разрешил ребятам смотреть телевизор. С трюмо и с зеркала в прихожей мать сняла простыни и, стянув с головы чёрный платок, зашла в детскую комнату и закрыла за собой дверь. Никто из детей не осмелился её тревожить. А Кирилл строил планы, как он будет бороться с женой в том случае, если она снова запьёт. Ему и самому хотелось утопить горе в стакане, только отец понимал, что двое пьющих родителей — это уже перебор. Уж если не получилась добрая семья, то хоть один из родителей должен заботиться о детях. Двое старших не виноваты, что такое горе пришло в их дом. Иванов тем временем мысленно пробегал по шкафам и столам в квартире. Пока жены не было дома, он проверил все тайные и явные углы и заначки на предмет спрятанной бутылки. Но муж понимал, что пьющий человек весьма хитроумен в умении прятать заначки. Кирилл душевно уже подготовился к тому, чтобы сдать жену на лечение в ЛТП. Лечебно-трудовой профилакторий имелся в Осинниках. Ничего, побудет за забором и закрытыми дверями в вынужденной трезвости и изоляции месяцев шесть, поработает физически, тогда в себя придёт и остепенится. Принудительное лечение, конечно, ударит по реноме жены, да только она давно потеряла и уважение соседей, и работу, и прежних порядочных друзей. В доме давно не пахнет пирогами, вокруг пыль, и на голых матрасах редко меняются простыни. Только о том, чтобы развестись и лишить Ольгу родительских прав, не может быть и речи! Какой бы плохой баба ни была, она мать! И этого понятия никто не отменял. И уж точно муж не может поднять руку на самое святое — на материнство. Ведь дети в мамке души не чают. Бывало, Иванова надерётся в палисаднике с такими же забулдыгами, а Ленка-старшая бежит её искать, потом вместе с братом Лёхой домой её под руки волокут.

Отец сел на диван рядом с притихшими Ленкой и Лёхой и обнял их тяжёлыми руками. Он так и не переоделся. Под мышками тёмной нейлоновой рубашки растеклись пятна пота. Штанины чёрных брюк покрывали рыжие капли глины. Телевизор работал, семья смотрела какую-то программу, но никто не видел, что там происходит. Иванов думал о жене и о том, как они будут жить дальше без Светочки. И раньше-то всё было не слава богу. А сейчас и вовсе может расстроиться тесный семейный организм. В посёлке народ жил дружно. Если кто-то из ребятишек валял дурака, продавщица в магазине или соседка, или дворник могли припугнуть — мол, вот мамке пожалуюсь! Только на ребятишек Ивановых такие угрозы не действовали. Мамке давно нет дела ни до детей, ни до мужа, ни до семейного очага. Проснётся с головной болью, просит рассола. Дети злятся, не разговаривают, а младшая жалеет — волочёт трёхлитровую банку с мутным рассолом, из которой торчат ветки укропа. А мать оклемается к обеду, кое-как поделает на кухне дела, а тут уж друзья-подруги закадычные на пороге. И понеслась по кочкам!

А теперь надо заботиться о старших. Один лютик из букета потеряли, недоглядели! Старших надо беречь! Ленка заканчивает восемь классов, собралась в горный техникум поступать. И хорошо — рядом в Осинниках. Утром на автобус сорок минут, вечером назад в обратном порядке. Дальше сама решит — продолжать обучение или замуж выходить и семьёй обзаводиться. Внуки — это здорово! Только бы от матери не унаследовала любовь к праздности. Да не должна, насмотрелась на разухабистую мамашу. Оттого в девятый класс не идёт — торопится сбежать от пересудов, спешит стать самостоятельной и отцепиться от семьи, которая её позорит. В таком нежном возрасте все чувства гипертрофированные, каждый кривой взгляд в штыки воспринимается.

А вот Лёхе, который шестой класс заканчивает, с родителями ещё долго куковать. Похоже, курит, засранец! Иванов однажды уже учуял табачный дымный запашок от сына. Тогда чуть не вытряхнул его из рубахи. Да только строгость отца держит ребятишек от дурных компаний. И что Ольге надо? Да за таким мужиком — как за каменной стеной. Работает в проходческой бригаде. А начинал у самого Генриха Мецлера! Тот, у которого орден Ленина на груди, орден Октябрьской Революции и орден Трудового Красного Знамени. Вот и Иванов поднатужится, и ему дадут знак «Шахтёрской славы». Есть риск, это понятно. Случаются обрушения и взрывы метана. Можно остаться калекой. Если, конечно, повезёт и откопают из-под завала. Только ему за эти риски зарплата перепадает чуть меньше, чем у директора шахты. В дом приносит всё до копейки. Только на папиросы себе оставляет и на обед в столовой комбината. И на обедах бы экономил, если бы Ольга тормозок на смену собирала. Дома можно навести уют и порядок, а не вот это вот всё! Если упереться, то и машину получится справить, например, новый «Запорожец». За «Жигулями» очередь на три года вперёд, а небольшая трёхдверная машинка для семьи — самое то. Всё можно наладить, только Светочку уже не вернуть. Тягостные думки пролетали в голове Иванова под бубнёж телевизионного диктора. Только не почуял Кирилл своей жёсткой шахтёрской душой, что жене тоже нужна тяжёлая мозолистая рука мужа.

Ольга села на кровать Светочки и задумалась. Её скатывание под откос началось не сразу. Родилась она в деревне Спиченково. Хорошо училась в школе и окончила Новокузнецкий техникум советской торговли. По распределению бывшая студентка попала в город Осинники. В тресте столовых и ресторанов молодого специалиста приняли с распростёртыми объятиями. За девушку со специальностью в сфере «Бухгалтерский учёт в торговле» держались руками и ногами. Руководство треста выделило койко-место в общежитии. После деревенской жизни и это неплохо. Воду из колодца носить и печь топить не надо. Зарплата небольшая, но начальство обещало поднять за выслугу лет, ещё надбавка за северный коэффициент. Девушка быстро освоилась и влилась в систему. По ходу карьерного роста девушка познакомилась с сильным красивым парнем и вышла за него замуж. Вскоре появились дети. И зажила семья, ни в чём себе не отказывая. И потом, продукты дефицитные никто не отменял! Как же стоять у кормушки и куска для себя не вырвать? Хотя и продукты не ахти какие — сгущённое молоко, копчёная колбаска, индийский чай «со слоном» и бразильский кофе марки «Пеле».

К хорошему быстро привыкаешь, и аппетиты растут. Когда Ольгу назначили главным бухгалтером треста, в доме появилась югославская стенка, ковры и туфли для себя марки «Цебо», а для мужа — от фирмы «Саламандра». Дети наряжены с иголочки. Тогда само слово «фирма» произносилось с придыханием! От «фирмы» закатывали глаза все, кроме Ольги Ивановой. Частенько домой дама прикатывала на «Волге» и в лёгком подпитии. Муж сердился, но Ольгу любил и верил каждому слову. А скорее так всё и было. Не изменяла жена мужу, но в ресторанах и уютных кабинетах подписывала договоры и оформляла бумаги. А где неформальная обстановка, там и коньяк с шоколадом и фруктами. Младшая Светочка появилась тогда, когда стройная карьерная конструкция начала крениться. Начались проверки ОБХСС. Эх, соблазны вокруг! Кто-то изменяет — заводит любовников или любовниц, кого обуревает гордыня, тот рвётся к власти, а кто-то лезет в чужой карман. Только мышковать в государственном сундуке можно без опаски. Главное — быть аккуратным и предусмотрительным. И всё же на каждую мышку находится хитрая кошка. Ольга сохранила свободу. Свою роль сыграли трое детей и отличная характеристика на шахтового передовика — проходчика мужа. Мол, дадим заблудшей бабе шанс, но в торговлю больше ни ногой! Пострадал начальник треста. Тот отправился в места не столь отдалённые за хищения социалистической собственности. А главный бухгалтер лишилась работы и чести. Местная газета пропесочила компашку с грязными руками и ославила на всю область. Только ленивый не шушукался за спиной Ивановой. Многие радовались, как она с горы покатилась. А вот нечего! Широко шагаешь — штаны порвёшь! И ведь весь народ знал, что богатство чудесным не бывает. Ничего с неба не сыпется. За каждую копейку пахать надо! А тут тебе и стенка импортная — югославская, и шубка цигейковая, и сапожки на манке. С детства каждый смотрел мультфильм «Золотая антилопа» и в курсе, чем заканчивается неожиданное богатство. Вот и в семье Ивановых произошло буквально как в мультике.

Постепенно без ухода и заботы квартира обветшала, даже двери в югославских шкафах покосились и засалились. Сначала Кирилл чинил крючки и подкручивал держатели, но руки постепенно опускались. Содержание семьи — это забота всех её членов. Ольга попыталась найти работу, но с таким резюме ей совали в руки не калькулятор, а швабру. Даже расчётчицей в ЖЭК не взяли. Предложили, мол, садись диспетчером на телефон. Она села. Сжала гордыню в кулак и села. Только любовь к выпивке, которая зародилась в ресторанах и кабинетах, никуда не исчезла. Наоборот, Ольга, оплакивая собственную сломанную судьбу, легко разделяла застолье со слесарями и штукатурами. Вскоре и эта работа приказала долго жить. Тогда муж настоял на том, чтобы она оставалась дома. Мол, следи за детьми, стряпай пироги и телевизор смотри. В конце концов, это бабская обязанность. А я заработаю. Хватит нам на прожитьё. Он наивно полагал, что в изоляции от собутыльников жена избежит соблазна и перестанет якшаться со стаканом. Ольга, может, и сама бы рада, только упыри лезли в квартиру. Они дожидались, когда муж уйдёт на работу, и, шаркая подошвами, как тени, пробирались к жилищу Ивановых. Детей они не стеснялись. А Кирилл, если вышел на смену и спустился в шахту, то поднимется на поверхность лишь через двенадцать часов. Клеть — это тебе не лифт в многоэтажном доме. В забое кнопочку вызова не нажмёшь. И друзья — такое отребье! Даже друзьями язык не поворачивался назвать. Собутыльники — одно слово.

Ольга зажала коленями трясущиеся ладони. Она сидела, сгорбившись, на кровати младшей дочери. Женщина не могла плакать: что-то такое в ней отключилось или замёрзло. Она твёрдо знала, что именно она виновата в смерти собственного ребёнка. И зачем она живёт на свете? Ведь только горе приносит и страдания. Оля услышала шуршание за дверью и голос старшей, Лены:

— Мама, пойдём чай пить, — в приоткрытой щели показалась пшеничная косичка дочери. — Папа зовёт.

— Я сейчас. Садитесь без меня, — прочистив горло, тихо проговорила Ольга.

Лена прошла на кухню и села за стол. Отец разлил по кружкам чай, подвинул тарелку с конфетами «Лимонные» и открыл жёлто-синюю коробку хрустящей соломки.

— Что там, мать? — спросил он девочку.

— Сказала, чтобы начинали без неё. Она позже придёт.

Кирилл вздохнул, сел рядом с ребятами за стол и углубился в раздумья.

Когда он возвращался с работы уставший и вымотанный, то или вовсе не заставал жену дома, или она уже обнимала подушку, распространяя сивушные пары по комнате. Кирилл со злостью громыхал крышками пустых кастрюль и с тоской оглядывал уже спящих ребятишек. Что они ели, где бегали, чем занимались, знал кто угодно, только не жена. Всё это понимала женщина. Она видела страдания мужа, тоску в глазах детей, но какой-то червь, сидящий внутри, гнал непонятно куда.

Иногда он принимался бить Ольгу. Бил в бешенстве, предварительно отправив ребятишек к соседям. Она кричала, извивалась, каталась по полу. В такие моменты в душу Кирилла заползало презрение к пьянице-жене и в то же время острое чувство жалости. После побоев Ольга светила синяками, сидела дома несколько дней в трезвости, даже двери никому не открывала. В минуты просветления душу Иванова посещала надежда: «Ведь может справиться с внутренними демонами. Не совсем пропащая душа!» Только когда фингалы переходили из фиолетовой стадии к грязной желтизне, свободолюбивая женщина выползала из норы и всё начиналось сначала.

В какой-то момент Иванов понял, что членовредительство в отношении жены ни к чему хорошему не приведёт. Его кулаки, как кувалды, однажды не рассчитают силу и превратят близкого человека или в калеку, или вообще лишат жизни. Ни то ни другое допустить мужик не мог. Ведь посадят! Мать в могилу, отца на нары, а дети — в сиротский приют. Нельзя детей оставлять сиротами. Он не имеет на это права. Какая бы Ольга падшая ни была, она мать троих детей! Надо приспосабливаться, как-то уживаться с этой проблемой. Вон у соседки Марии Семёновны сын глупым родился, а она с ним везде. Ему уже за сорок, а мать великовозрастного сынка за руку в поликлинику водит.

Раздумья Кирилла прервал стук в дверь. Он вздрогнул и поставил на стол кружку с остывшим чаем. Лена подскочила и побежала в прихожую. Через минуту вернулась и позвала отца:

— Папа, там из милиции два дяденьки.

Иванов не удивился, лишь зло подумал:

«Сейчас начнут кружить. Только где эти органы раньше были?»

Их уже допрашивали, но на тот момент и дети, и родители находились в таком жутком шоке после известия о смерти Светочки, что толком никто ничего не смог вспомнить, а тем более ответить. Видно, настало время новой беседы. Кирилл поднялся и направился к порогу, где стояли два молодых мужика. Участкового он знал, а вот парня с коротким ёжиком волос и жёстким взглядом видел впервые.

Фёдор не хотел идти. Каменев приказал. Участковый уже имел беседу со всеми членами семьи, он не надеялся узнать что-то новое. Уже потом Амиров понял, насколько поверхностно относился к расследованию. Опыт накапливается не только из книг и учебников, но и из каждой мелочи, которая дотошно выпытывается у непосредственных свидетелей и просто прохожих. Участковый оглядел прихожую и бесцеремонно глянул в большую комнату, где работал телевизор. Женская рука здесь мало что значила. Стены и потолки давно никто не белил, высокие окна вместо штор закрывали неопрятные тряпки, прибитые гвоздями к раме. И всё же Федя заметил, что квартира знавала лучшие времена. Югославская стенка с антресолями, золочёными ручками, множеством дверей и стеклянным шкафом для посуды ещё сохранила вид, только загрязнилась, покрылась пылью и как-то покосилась. Подлокотники светлого широкого дивана засалились и покрылись кляксами. Участковый был в курсе истории падения Ольги Ивановой, но в поле его зрения непосредственно она попала впервые. А вот о её муже писали в газетах как о передовике производства.

— Я участковый Амиров, а это следователь Сергей Петрович Каменев, сотрудник следственного отделения при Осинниковском ГОВД.

Сергей перекинул папку с правой руки в левую, развернул удостоверение и показал хозяину со словами:

— Разрешите войти?

— Заходите, — посторонился Кирилл. — Только мы уже всё рассказали, — он глянул на старшую дочь. — Иди мать позови.

— Мы ненадолго, — Фёдор замешкался, не зная, снять ботинки или прямиком переть по давно не мытому полу.

Кирилл заметил возникшую неловкость, но помогать не стал, лишь подумал:

«Пусть разуваются. Никто их не приглашал. И так сил никаких нет, эти ещё покоя не дают».

Амиров скинул обувь и, не снимая куртки, прошёл в большую комнату. Следом потянулся Каменев. Он имел больше опыта в таких делах. Прошёл бы в ботинках, только тут чужой монастырь. В него со своим уставом не полезешь. Настроишь народ против себя наглым поведением — тогда разговоров вообще не получится. Усаживаясь на стул, Каменев прокашлялся.

— Примите наши соболезнования. Мы понимаем, что не вовремя. Только и вы нас поймите. Задача милиции — найти убийцу, — Сергей снизу вверх глянул на коллегу, словно призывая к поддержке. Амиров же остановился возле стола, сложив руки на спинке стула.

— Вы хотите сказать, пока не произошло ещё одно убийство? — Иванов рубанул беспощадную правду и вздохнул. Он сел на диван, смиренно сложив крупные руки на коленях. — Спрашивайте. Раз надо, так надо.

Хозяин обернулся и подвинулся. В комнату вошла его жена. Крупная высокая женщина несла тяжёлую скорбь на одутловатом лице. Девочка-подросток и мальчишка пристроились рядом с родителями на диване.

Разговор получился как у немого с глухим. Родители не могли толком ответить ни на один вопрос. Отец если не работал, то спал. В его случае это понятно — в проходческой бригаде дурака валять не получится. Под землёй мужики трудятся плечом к плечу, как на передовой. У матери своя жизнь, оторванная от семьи. Осинниковский следователь не знал, чем живёт эта ячейка общества. Он спросил напрямую: когда именно Ольга обнаружила пропажу ребёнка, где она находилась в тот момент и что делала? Неожиданно девочка Лена с отчаянной мольбой в глазах посмотрела на мать. Амиров незаметно закусил губу. Он чётко прочитал посыл девочки. Она старалась сохранить эту постыдную тайну о том, что их мать — обыкновенная забулдыга. Леночка испугалась, что мама действительно начнёт излагать, с кем и в каких гаражах проводила время. Только девочка напрасно переживала. Ольга не могла ответить ни на один вопрос: она мотала головой и надрывно вздыхала. А Каменев сочувственно кивал и не требовал больше того, что мучительно выдавливала из себя убитая горем мать. По факту за младшими присматривала Лена. Она рассказала, что Светочка гуляла во дворе. Потом она отпросилась к подружке на ночёвку, но на следующий день сестрёнка не вернулась. Лена решила, что девочки заигрались и забыли о времени. Только через две ночи Лена с братом Лёшей начали беготню по подружкам. В то же утро они сообщили матери о пропаже Светочки.

— Мы можем осмотреть комнату девочек? — Амиров потоптался с ноги на ногу. Во время беседы он так и не присел. Он не видел никакого смысла переливать из пустого в порожнее. Ничего нового в этом доме они не узнают. Но таков порядок.

Ольга пожала плечами: мол, делайте что хотите. Каменев продолжил разговор с родителями, а участковый направился следом за Леной. Квартира оказалась огромной — трёхкомнатной. Дома в посёлке строились со сталинским размахом: с высотой потолков более трёх метров, просторными комнатами и множеством кладовок. Практически весь основной жилфонд вырос за пятнадцать лет, начиная с пятьдесят первого года.

«Значит, — подумал про себя Федя, — квартира в центре с роскошной планировкой досталась Ивановым или от родителей, или Кирилл получил её из жилфонда за доблестный труд».

Детскую комнату перегораживал шифоньер. Одна половина принадлежала Лёше, на другой обосновались девочки. Под потолком горела голая лампочка. Обстановка также поражала убогостью. Однако в комнате по стенам висели детские рисунки, письменные столы находились в порядке. Кровати стояли у стен, заправленные шерстяными клетчатыми одеялами. Книги и учебники ровными стопочками и рядами располагались на полках шкафа. Было видно, что Леночка старалась создать уют. На подоконнике стояла вытянутая тонкая ваза с искусственными цветами.

— Лена, покажи мне, где вещи твоей сестры? — Фёдор остановился на пороге детской комнаты и, глянув на давно некрашенные двери, посторонился и пропустил девочку вперёд. — Вы в комнате все трое обитаете?

— Да, — светлая головка кивнула. — У мамы с папой своя комната. Вот Светочкина полка. Я иногда прибиралась, но она всё равно переворачивала вещи вверх дном, — Лена распахнула дверь шкафа и замерла. Её лицо сморщилось, губы затряслись, носик покраснел, и она сквозь всхлипывания еле слышно проговорила: — И пусть бы переворачивала.

Амиров взял девочку за руку и усадил на кровать, сам придвинул стул и сел напротив.

— Успокойся, Лена. Ничего уже не исправить, — Фёдор чертыхнулся про себя за то, что такой неловкий, нечуткий, не умеющий просто пожалеть. — Вспомни, что Света рассказывала в тот вечер, когда отпрашивалась к подружке? Прокрути в голове каждую мелочь. Где вы были в тот момент, что ели?

Лена надрывно вздохнула, вытерла слёзы и начала вспоминать:

— Время было после двух. Точно не помню, сколько показывали часы. Когда я возвращалась из школы, зашла в детский сад. Пятница — день короткий, всё равно через час пришлось бы за ней идти. Лёша уже был дома. Мы поели, и я села за уроки, а Света пошла с братом на улицу. Я вышла во двор часа через два. Мы встретились с подружками. Вскоре ко мне подбежала Светочка и спросила, может ли она переночевать у подружки Ирины Гриньковой, я и разрешила. Потом Света узнала, у кого ключи от квартиры. Я сказала, что под ковриком. Сестра побежала домой. Я не видела, когда она вышла из подъезда, хотя со двора не уходила.

— А вы ключи от квартиры всегда под ковриком оставляете?

— Ну да, — девочка пожала плечами. — А что у нас брать?

— Света часто уходила к Гриньковым ночевать?

— Она с Ирой в одну группу детского сада ходит. Девочки дружат, поэтому иногда Ира ночует у нас, но чаще Светочка у Гриньковых. Они живут в соседнем доме.

— А где находились родители?

— Папа на работе. Он вернулся со смены под утро и сразу лёг спать. Мамы тоже не было. Она пришла часов в десять вечера.

— Ты сказала, что сестры нет дома?

— Да.

Лена покраснела. И Федя понял, что мать, скорее всего, даже не спрашивала, дома ли младшая дочь. Вообще во время беседы и участковый, и сама девочка всячески старались избегать упоминания о матери.

— Хорошо, — Амиров старался успокоить Лену. — Когда ты сообразила, что сестру пора искать?

— С пятницы на субботу Света должна была быть у Гриньковых. На следующий день сестра не появилась, но я не волновалась. Почему-то думала, что Света вместе с Ирой и её родителями на даче. У них не просто сарайка для лопат, а домик с печкой и баней. Я как-то была в той стороне. У них огород большой с парниками в полный рост. Только в воскресенье утром, когда папа дал мне денег и отправил в магазин за хлебом и молоком, я встретила по дороге тётю Валю Гринькову. Вот тогда я спросила про Светочку. А она мне сказала, что сестра у них не появлялась. Тогда я побежала домой и позвала маму.

Неожиданно Лена открыла рот в немом крике и горько по-бабски запричитала:

— Это я виновата! Зачем я её отпустила! Если бы не я, то Светочка была бы жива!

— Тихо, тихо, — переполошился Амиров и вскочил со стула. Он растерялся, не зная, что предпринять.

В комнату вбежал отец. Он подхватил девочку на руки, как пёрышко, прижал к себе и начал качать, словно маленького ребёнка, причитая:

— Успокойся, деточка моя. Не вини себя. Ты ни в чём не виновата.

Через минуту Лена затихла, она высвободилась из крепких рук отца и спряталась где-то в районе кухни. Кирилл посмотрел на участкового с укоризной и в то же время с виной во взгляде.

— Вам лучше уйти. Мы после похорон. Нам надо отдышаться. День был тяжёлым.

— Я понимаю, — кивнул Амиров. — Дайте ещё минуту, я осмотрю вещи Светы.

— Хорошо. Смотрите, — мужик повернулся и вышел из детской.

Фёдор проверил шкаф с вещами девочки, но понял, что искать здесь нечего. Два письменных стола принадлежали брату и сестре. Свете свой школьный угол полагался не раньше чем через год. Для очистки совести он пролистал детские книжки, которые взял с подоконника, опустился на колени и заглянул под кровать. Амиров не заметил пыли и мусора. Лена в детской комнате наводила порядок. В тёмном углу блеснул какой-то бумажный шарик. Фёдор протянул руку, взял лёгкий предмет и, не поднимаясь с колен, развернул листок. Он даже не удивился. На его ладони лежал шуршащий бело-красный фантик от трюфеля фабрики «Красный октябрь».

Ольга продолжала сидеть на диване и тогда, когда ушли милиционеры. Она чувствовала себя так погано, как никогда. Тело ходило ходуном, голова трещала, а душа вообще не подавала признаков жизни. То есть душа упала так низко и увязла в такой вязкой черноте, что поднять её на поверхность Иванова даже не пыталась. Ей хотелось выпить, но Оля знала, что дома ничего нет. Кирилл перед похоронами вычистил из заначек и вылил в раковину всё. И сделал это на глазах у жены. От душевной боли Ольга не могла дышать. Она не понимала, где болит больше — снаружи или внутри. Женщина знала, что все вокруг винили её в смерти дочери. Никто не говорил об этом вслух, но это не важно. Ольга повесила на себя вину стопудовой гирей.

— Ты идёшь спать?

Кирилл заглянул в комнату, где неподвижно сидела жена. Чёрные брюки и тёмный шерстяной свитер делали её маленькой и старой. Светлые волосы, собранные в тощую шишку, растрепались и обрамили лицо тонкими нитями. Она сгорбилась, зажав ладони между колен. В голове Ивановой скользнула мысль о том, что он не заметил, как крупная дородная женщина с алой помадой на губах и холёными руками превратилась в сморщенную тётку.

«Уж лучше бы поплакала, а то ни слезинки не проронила за всё время», — подумал про себя Кирилл. Он подошёл и сел рядом.

— Детей я уложил, — Кирилл неловко погладил жену по голове. — Всё наладится.

Ольга не двинулась с места, не кинулась мужу на грудь. Она замёрзла и превратилась в айсберг. Кирилл поднялся, протянул в угол руку и включил торшер. Выходя из комнаты, он погасил голую лампочку под потолком и направился в спальню.

Ольга не считала времени и не знала, сколько часов ещё провела в неподвижности. В какой-то момент она поднялась, прошла по квартире, заглянула в детскую, где спали дети, заглянула в спальню. Там, раскинув руки, ровным ритмом вздымалась грудь мужа. В ванной Ольга нашла моток бельевой верёвки. Тихо прикрыв за собой дверь, она спустилась в пустынный двор и остановилась на крыльце. Где-то залаяла собака. Луна ярко освещала улицу, бросая длинные тени на фонарные столбы, которые рассеивали тусклый свет. От ночной свежести Иванова прижала руки к груди, не выпуская моток. На непослушных ногах женщина направилась прочь. Неожиданно она вспомнила, что всех ребятишек она водила на прогулку в палисадник недалеко от дома. Там под берёзой она ставила коляску и сидела на скамейке с книгой до тех пор, пока Лена, Лёша или Светочка не начинали скандалить от того, что марлевый подгузник пропитался влагой и пора уже мыть розовую попку. Теперь Иванова знала, куда идёт и зачем.

Ольга встала ногами на скамейку и заглянула вверх. Увидев в лунном свете сук, она растянула верёвку и закинула её на берёзу. Дерево выглядело как гипюровая ткань. Свежие листочки уже проклюнулись и загораживали небо причудливым узором. Она не знала, как мастерить петлю, но руки оказались проворнее мыслей. Голова легко скользнула в верёвочный зазор. Оля поправила волосы, вздохнула полной грудью и шагнула со скамейки в пустоту. И в ту же секунду, когда воздух перестал поступать в лёгкие, она с ужасом подумала о Лене, Лёше и муже. Ольга попыталась просунуть пальцы в петлю и лихорадочно задрыгала ногами, тем самым только приближая смерть. В угасающем сознании мелькнула последняя просьба:

«Спаси меня, Господи! Прости мне грехи вольные и невольные!»

В эту секунду старый сук не выдержал, затрещал, и тело висельницы рухнуло на землю. Ольга несколько минут хватала ртом воздух, потом её взгляд остановился на равнодушной Луне и на звёздах. Тёмное небо поплыло. Её тело сначала зашлось в кашле, потом сотряслось в рыданиях.

Утром Ивановы проснулись и с удивлением обнаружили, что в квартире кипит жизнь. Громыхала стиральная машина, в ванной шумела вода, и по коридору из кухни тянулся аромат пирогов.

Глава 5

Федька проспал на работу. Накануне он провёл вечер с Татьяной. Сначала они смотрели в кинотеатре «Мир» «Золотую лихорадку» с Чарли Чаплиным. Смеялись до колик и грызли жареные семечки, ссыпав их в газетный кулёк. Потом до темноты гуляли по посёлку, позже в парке пристроились к знакомой компании. Ребята пели песни под гитару, шутили и смеялись. Родители запрещали Тане возвращаться с улицы позднее одиннадцати часов. Мария Андреевна не ложилась спать, пока дочь не появится на пороге. Фёдор доставил девушку до дверей квартиры и только потом направился домой. Идти пришлось пешком. Автобусы встали до утра, и только дежурки доставляли рабочих на смены. Шахта не останавливала свою работу ни днём, ни ночью. Скип без устали поднимал уголь на-гора.

В общем, пока суть да дело, спать Амиров лёг около часу ночи. Он не слышал будильника, мать с отцом ушли на работу, и стянуть с него одеяло было некому. Когда Федя оторвал голову от подушки, часы показывали восемь утра. Сон улетучился молниеносно. В участке он появился мятым, небритым и в носках наизнанку. И всё же вовремя появился. Он открывал ключом дверь и слышал, как телефон разрывался от требовательных звонков.

— Да, слушаю, — участковый схватил трубку и кое-как выровнял дыхание.

— Ты где болтаешься? — недовольно выпалил Савченко. — Вы что там на курорте вместе с Каменевым?

— Никак нет! — вытянулся по стойке «смирно» Амиров, словно начальник мог его увидеть.

— Где Каменев?

— Наверное, в дороге. Сами знаете, как автобусы ходят. Транспорт может поломаться по пути, — Фёдор увидел входящего Сергея и с облегчением махнул ему рукой, указывая на трубку. — А вот Каменев приехал. Вы с ним хотите поговорить?

Участковый с облегчением смахнул выступивший на лбу пот, когда услышал требовательный голос Савченко:

— Постой. Ты как раз мне и нужен. Я тут подумал. Надо незаметно привезти девочку на беседу. Пусть в посёлке ничего не знают. Это даже хорошо, что ты вхож в дом к Сафроновым. А предлог мы придумаем. Например, осмотр у ортопеда или зубного врача. Мать с ребёнком сядет в автобус и приедет в клинику Осинников. А там, в кабинете, аккуратно порасспросим ребёнка. Я договорился с психологом из Новокузнецка. Так и матери будет спокойнее, и у девочки не возникнет ненужной реакции.

— И что мне сейчас делать?

— Ты ещё спишь, что ли? Давай просыпайся, а то соображаешь еле-еле. Найди мать и реши с ней этот вопрос сегодня. Сразу позвони мне, чтобы я успел пригласить психолога и организовать кабинет для беседы.

— Так Мария Андреевна на работе, а Веруня в детском саду.

— А ты там на что? Ты участковый — представитель власти! Ты не к Сафроновой иди, а сразу к её начальству. Я понимаю, что таким путём сохранить в тайне эту ситуацию не получится, придётся как-то объяснять отсутствие сотрудницы на рабочем месте, но у нас нет другого выхода. Время не терпит. Придумай легенду. Например, поступила жалоба от соседей или надо срочно оформить какой-нибудь документ. Приведи такие резоны, чтобы у начальника не возникло лишних вопросов.

«Легко сказать», — подумал Фёдор, а вслух отрапортовал:

— Будет сделано! — он помедлил. — А что за спешка? Я бы сегодня решил, а завтра Мария Андреевна спокойно привезла бы девочку в клинику.

— Да понятно, что спешка ни к чему. Только в Осинниках девочка пропала. Вчера ушла из дома и сегодня ещё не вернулась. Она пошла в бассейн, а после собралась к подружке в посёлок Постоянный, но не доехала. С автостанции до посёлка езды минут двадцать пять. На остановке девочку видели, но в автобус она так и не села. Спросили подружку, к которой девочка направлялась, но она понятия не имеет, где она.

— Возраст такой же, как и у Светы Ивановой?

— Нет, старше, ей двенадцать лет. Подросток уже. Родители спокойно отпускали девочку в школу, в кружки и к подружкам.

— Она не может быть интересна маньяку. Достаточно взрослая, — задумчиво поделился своими мыслями участковый. — Такую конфетой «Трюфель» в подвал не заманишь.

— Ты выполняй, что тебе говорят! Специалист по маньякам нашёлся, — раздражённо отрезал начальник следственного отделения и отключился.

Амиров сел на стул и задумался на секунду. Только сейчас он заметил, что носки впопыхах натянул наизнанку. Федя скинул ботинки, снял носки, вывернул, снова надел, сунул стопы в обувь и только потом глянул на Каменева. А тот включил плитку и поставил на неё эмалированный чайник.

— Смотри, что я привёз, — Сергей вынул из пакета рифлёную банку из тёмного стекла и торжественно произнёс: — Кофе «Пеле»! Из Бразилии, между прочим. Оттуда, где много диких обезьян, — Каменев со смехом процитировал слова Александра Калягина из фильма «Здравствуйте, я ваша тётя!»

— Ого! Ты где раздобыл такое богатство?

— Мать жены на базе работает. Иногда дефицитный товар перепадает. Ты в Москву поедешь, тоже привезёшь. Там, говорят, в магазинах можно купить без всякого блата. Я так думаю, что наше сотрудничество — это надолго, поэтому следующая банка с тебя. Ладно, наш «Летний» тоже подойдёт.

— Некогда распивать, — с неохотой проговорил Федя. И всё же он не удержался, открыл банку, снял золотистую фольгу и с удовольствием втянул в себя кофейный аромат. Фёдор с видимым сожалением закрутил крышку. — Начальство выдало задание. Бежать надо.

Участковый подошёл к сейфу, с лязгом провернул ключи и из тёмных недр вынул стопку картонных папок, разделил на две части и протянул коллеге.

— Вот здесь дела всех судимых, которые зарегистрированы в посёлке, а это те, кто стоит на учёте в психдиспансере. Я сейчас метнусь, сделаю одно дело, потом выпьем горячего и пойдём по адресам.

— Понял, — старший лейтенант сел за стол и придвинул к себе дела.

Несмотря на то, что Фёдор был младше и по возрасту, и по званию, Каменева не напрягало то, что тот отдаёт приказания. Сергей мог бы полезть в бутылку по поводу субординации, но его не прельщала перспектива самостоятельно топать по адресам. Участковый находится на своей территории. Здесь он знает каждый закоулок. А осинниковский следователь пришлый и может только дров наломать. У местных к нему доверия нет.

Вопрос об освобождении Марии Сафроновой от работы участковый решил быстро. У начальника если и возникли вопросы, то он не решился их задать. Федя ждал Марию Андреевну на улице возле раскомандировки. День только начинался, и сотрудники ещё не разошлись по объектам. Сафронова вышла встревоженная на крыльцо и, подойдя почти вплотную к парню, зыркнула на него недобрым взглядом:

— Что опять случилось?

Амиров объяснил, что требуется от матери Веруни. К удивлению, женщина не выразила раздражения или неудовольствия. Вероятно, смерть Светочки Ивановой произвела на неё такое тягостное впечатление. Мария в какой-то мере считала себя виноватой в произошедшей трагедии.

— Говори толком, что надо делать.

— Вы идёте домой, переодеваетесь, а я заберу Верочку из детского сада. Потом вы садитесь на автобус и едете в поликлинику, там вас уже будут ждать. С Веруней поговорит специалист. Вам совершенно не о чем беспокоиться.

— О нет. В детском саду ты даже не появляйся. Я сама заберу дочь. Скажу ей, что мы поедем к доктору. Так она точно ничего не поймёт.

— Ну тогда я пойду, — Амиров топтался на месте. Он чувствовал себя неловко. Выдернул женщину с работы, надавал заданий, словно она его подчинённая. — Вас же не надо сопровождать? — он полез в карман за деньгами. — Вы сами в курсе, что служебной машины у меня нет. Придётся ехать на автобусе.