Бесплатный фрагмент - Вторжение. Мор. Том I

Праздник у друга

Кровавая линия на траве стала узкой, прерывистой и её легко затаптывали скачущие сзади лошади. Отряд из десяти человек с собаками и лёгкими «лисьими» копьями был в разных гербах. У половины нарисован жёлудь на зелёном фоне, у пятерых — чёрные и белые сражающиеся рыцари на красном полотне. Впереди бежала пара лошадей, которая тащила повозку с привязанной к ней добычей — крупному волку.

Кони спугнули несколько ворон, сидящих на одной ветке, которые с громким криком поднялись над лесом — верный признак беды.

Было начало зелерона, но погода стояла холодная, поэтому, несмотря на зелёную землю, деревья не торопились одеваться в листву. Но Эберт уже радовался ярким лучам солнца и пению весенних птиц — он всегда лучше себя чувствовал с приходом тепла, пусть и незначительного. Сейчас даже на коне держался уверенно. Он откашлялся и попытался оправдаться:

— Я хотел дать тебе шанс, как хозяину владений, — обратился он к рыжему парню, который был высок и силён как дуб. Григор полностью соответствовал своему гербу.

Эберт понимал, что это плохая отговорка. Но нужно было сказать хоть что-нибудь, иначе его заподозрят в трусости. Он просто растерялся, когда тварь выпрыгнула на него! Кто мог знать, что травля лис превратится в охоту на волка. Откуда он вообще взялся?! Лес маленький слишком для такого зверя! Они ведь даже без доспехов выехали, так как не ожидали, что в дубовой роще будет какое-то животное крупнее собаки. От испуга Эберт просто пришпорил лошадь, надеясь, что она унесёт его от беды, но это лишь пробудило у волка инстинкт охотника. Что, впрочем, помогло вывести его прямо под копьё друга.

— Да ладно придумывать, ты просто испугался, — со смехом заявил Григор, отчего у Эберта в груди всё похолодело. Если о нём распространятся такие слухи, то это конец.

— Мой брат не так силён, как ты, но он храбр, — вступился за него Рейф, так как надо было защищать авторитет семьи. — Тебе ведь исполняется восемнадцать. Мы и договорились, что не будем проявлять инициативы. Если только нам не покажется, что зверь убежит.

Рейф стрельнул недовольным взглядом — конечно, его это бесило, раздражало плохое здоровье и трусость Эберта. Как и внешний вид: бледная кожа, тонкие и ломкие волосы, болезненные ногти и постоянный кашель. Для своих шестнадцати лет Эберт был слишком низким и худым. Рейф же вырос образцовым рыцарем: высоким, широкоплечим, храбрым и умелым бойцом. Он был всего на два года старше Эберта, но из-за постоянных болезней последнего, казалось, будто он родился на четыре-пять лет раньше. Хотя имелись и общие черты: курносый нос, чёрные волосы и высокие скулы.

Отец постоянно ставил в пример Рейфа, что сильно задевало Эберта. Вот и сегодняшний эпизод наверняка выльется в получасовую лекцию. Хорошо хоть Григор вряд ли подумает что-то плохое. У него с Эбертом были отличные отношения. Но рядом скакали слуги и вдобавок оруженосец друга — приходилось отстаивать родовую честь дома.

— Раз так, надеюсь, вы покажите свою силу и мастерство на турнире у Тормотра, — не замедлил сострить Григор.

Отец Эберта — сэр Виланд Аремин — имел небольшое поместье и всего лишь несколько деревень. Ни леса, ни реки в имении не было. Так что на охоту приходилось ездить к соседям или сюзерену барону Тормотру Алму. Поэтому Эберта ждало не наследство, а либо рыцарский орден, либо одежда священника. А с его здоровьем неизвестно, где будет хуже.

— Конечно, покажу, — захохотал Рейф. — Я выпью весь эль, выиграю все призы и отымею всех дам.

— Ты имел в виду крестьянок? — поправил его Григор.

Рейф, как и многие другие рыцари, любил портить селянок, отчего возникали конфликты, которые, впрочем, редко приводили к каким-то последствиям. Но это если дело касалось своих крестьян. С личной собственностью можешь развлекаться как хочешь. Но трогать чужих крепостных не смей, иначе заплатишь штраф. Но Рейф говорил не о них, а о благородных. А за это рубили головы.

— Крестьянок, монашек, волшебниц и прекрасных дам, — перечислил Рейф треть своих жизненных интересов.

— Монашек тебе не простит святая Азура, — попытался привести в чувство брата Эберт. Ещё богохульства не хватало, за это можно было жестоко поплатиться. — Мигом нашлёт страшное проклятие.

— А ты тогда чем провинился перед ней, раз постоянно болеешь? — со смехом ответил Рейф.

Эберт от возмущения даже не нашёлся что сказать. И обидно опять же. Непонятно, отчего все святые ополчились на него. Постоянный кашель, слабость, лихорадки каждую зиму — не таким должен быть рыцарь. Может это урок и они говорят, что ему нужно выбрать путь священника?

Вообще, этот диалог его уже начал утомлять. Рейф всегда такой! За языком не следит, а спорить бесполезно, только на драку нарвёшься. И остудить его никто неспособен — брат уже сам настолько быстрым стал, что может убить на дуэли кого угодно. «Интересно, он сильнее отца?» — этот вопрос Эберт всё чаще задавал себе.

— Ладно, извини, я сказал это не подумав, — слова Рейфа вырвали его из раздумий, вид у него был виноватый. — Но ты поправишься, матушка даёт тебе отличное зелье.

— Ваша мама умеет колдовать? — заинтересовался Григор.

И вот длинный как копьё язык брата опять поставил их в неловкое положение! Он будто не знает, что использование магии в любом её виде без разрешения церкви или инквизиции строго запрещено и карается смертью.

— К нам приезжал чародей из Королевского Магического Храма, — попытался выкрутиться Рейф. — Он и приготовил зелье.

Это была плохая идея. Волшебники редко выбираются из своей обители. Их слишком мало, а желающих воспользоваться их услугами хоть отбавляй. Прибытие колдуна в их края наверняка вызвало бы шумиху. Такие новости трудно скрыть и легко проверить.

— Ты меньше слушай моего брата, — осторожно начал Эберт, пытаясь сообразить, как можно выйти из ситуации. — Знаешь ведь, что он любит похвастать. Никакого колдуна у нас не было. Это отец взял зелья у Тормотра, а тот купил их в Храме по личной просьбе нашей мамы.

— А мой папа пригласил магов, и они ответили, что прибудут к нам в ближайшие месяцы, — попытка Григора пустить пыль в глаза могла вызвать лишь смех.

— Наконец-то они прибудут в наши края, — проговорил Эберт, пытаясь скрыть усмешку.

— Я серьёзно, вы же знаете про древние развалины у озера, туда нельзя ходить из-за какого-то проклятия. Так вот, после неурожая у нас в деревне мужики осмелели от голода и повадились туда рыбу ловить. Ну и стали умирать один за другим.

Эберт перестал слушать Григора. Очередная байка, что в ней интересного? «Скорее бы тепло вернулось, устал от этой сырости», — Эберт рассматривал округу. Здесь было красиво: поля сменялись дубовыми рощами, зелёная трава радовала глаз. Они как раз должны свернуть влево, в одну из молодых дубрав: там находился дом Данканов. Справа располагались поля крестьян, а за ними — отряд с родовыми гербами Аремин. Ехали со стороны реки, от моста, где начиналась дорога к их дому.

Эберт окликнул Рейфа и показал рукой в сторону всадников. До них было ещё далеко, но гербы можно было узнать с такого расстояния.

— Сэр Виланд решил присоединиться к охоте?

— Вряд ли, ведь он отбыл по важному делу, — возразил Эберт. Отец занимался охраной какого-то артефакта и не оставил бы службу без веского повода.

— В любом случае надо ехать вперёд и предупредить о прибытии гостей, чтобы твой отец мог встретить его как подобает, — предложил Рейф Григору.

Они развернулись и въехали в перелесок. Эберт бросил взгляд назад, но рассмотреть отряд мешали голые ветки деревьев и кустарники — дорога сильно петляла. Он не мог узнать ни лошадей, ни людей на них. Но отчётливо увидел, как блестела броня на солнце. «Что-то случилось и это не к добру», — но что именно могло заставить отца одеть доспехи и в спешке мчаться к ним, он догадаться не смог.

Все торопились, так что Эберту пришлось терпеть нарастающий сухой кашель, который возник из-за скачки. «Когда-нибудь меня это прикончит», — подумал он, стараясь дышать глубже. Но к счастью они вскоре приблизились к высоким стенам поместья.

Отряд въехал во внутренний двор, здесь было просторно, так что они все смогли спешиться. Напротив главных ворот стоял дом Данканов, рядом с ним только вход в погреб и поленница. Внутреннее пространство поместья делилось на две неравные части невысокой стеной в человеческий рост, и большинство хозяйственных строений, в том числе конюшни, были расположены в малом дворике.

Эберт с трудом слез с Молчуньи, опёрся о неё, отдыхая от быстрой поездки. Лошадь с любопытством смотрела на него. Эберт потрепал её за нос. Она ведь его от волка сегодня спасла. «Надо будет угостить её морковкой», — решил он. Эберт отдал лошадь Игану и направился к скамейке у дома.

Григор и Рейф побежали к Гэйбу Данкану — владельцу земель.

— Пойдёшь с нами к Гейбу? — спросил брат.

У Эберта не нашлось сил на ответ — он только помотал головой и сел на скамейку у крыльца. Григор уже ушёл к отцу с новостями и Рейф поспешил за ним. Эберту не хотелось идти следом — внутри ему было душно.

Сейчас волк, с которого снимали шкуру, не казался таким уж страшным. Эберту доставляло удовольствие смотреть, как слуги разделывают тушу. От зверя шёл неприятный резковатый запах.

— Сходим за вином? — отвлёк его Григор. На лице у того застыла довольная улыбка, а в руке он держал зажжённую лампу. — Не хочу доверять слугам столь важную задачу.

— Только быстро, а то мы слишком пьяными будем, — понял Эберт намёк друга. От хорошего вина он ни за что не откажется.

Вход в погреб был у стены, разделяющей двор. Рядом мальчишка в серой рубахе колол дрова.

— Держи лампу, Джанер, пойдёшь с нами, — приказал Григор.

В погребе было темно и так холодно, что на стенах блестел иней. «Можно сломать шею», — промелькнуло в голове у Эберта, когда он чуть не упал на очередной ступеньке крутой лестницы.

Внизу оказалось не так скользко: здесь всегда сухой воздух. Но вот передвигаться было ещё сложнее из-за бочек, корзин, столов, которые были завалены овощами, головками сыра, вяленым мясом и рыбой.

— Надо ещё говядину взять для закуски, а лучше свинину, — сказал Григор, открывая ключом низкую дверь в небольшую кладовку, где хранились бочки с вином.

— Ну и хорошо, мясо у волка отвратное. Да и жёсткое оно слишком.

— Эй, Джанер, посвети сюда. Эберт найди чашу и нож в дальнем углу, чтобы вскрыть бочку и попробовать.

Деревянная кружка нашлась быстро, а вот за ножом пришлось залезть под стол в коробку с высушенными фруктами. Резкий крик сзади заставил его подскочить и удариться головой о крышку.

Сев и потирая ушибленное место, он обернулся. На пол рухнула лампа, разлив горящее масло. По каменным плитам катилось нечто круглое. Во вспышке света Эберт увидел отрубленную голову Джанера. Словно в кошмарном сне, с огромным трудом он смог посмотреть в сторону выхода.

Тело слуги прислонилось к стене, словно оно село отдохнуть, при этом из шеи ещё текла кровь, а левая рука подёргивалась. Картинка была настолько неестественной и жуткой, что у Эберта внутри всё сковало льдом.

Рядом стоял воин в кирасе, полуоткрытом шлеме и окровавленным мечом. У него поверх доспеха было надето сюрко с нарисованным чёрным и белым рыцарем на красном фоне. Григор толкнул его, пытаясь прорваться к выходу, но враг ударом в живот отбросил того назад в кладовку.

— На помощь, — сдавленным голосом простонал друг.

Видимо, ему сильно досталось. Надо было что-то делать! «Ну же, вставай!» — приказал Эберт себе, но он будто примёрз к полу, не в силах даже ногой пошевелить.

Человек взмахнул мечом — Григор подставил руку в тщетной попытке защитить себя. В следующее мгновение отрубленная ладонь полетела туда же, где находилась голова слуги. Раздался дикий вопль. Зажимая окровавленную культю, товарищ забился в дальний угол кладовки.

Надо попытаться спасти друга! Эберт сжал крепче нож, но вот руки и ноги оторвать от пола так и не получилось.

— Кто-нибудь помо…, — крик друга резко сменился на хрип, когда воин ткнул Григора своим мечом.

Ещё удар и даже стоны друга прекратились. Эберт от испуга залез дальше под стол. Отсюда плохо видно происходящее, но зато есть шанс, что его не заметят. От страха его начала бить сильная дрожь. Он закрыл глаза и повторял: «Это неправда, этого просто не может быть!».

Эберт боязливо выглянул из укрытия — противник всматривался в темноту. В какое-то мгновение их взгляды встретились и на лице врага появилась мерзкая ухмылка. «Это конец», — пронеслось в голове Эберта, но со стороны лестницы раздался шум и в погреб ввалился его брат.

— Зря ты пришёл сюда, жопа конская, — вооружённый мечом Рейф тяжело дышал, но был цел и крайне зол.

Человек замахнулся своим оружием, но Рейф коротким стремительным движением уколол его в не защищённую кольчугой шею. Враг выронил меч и упал, схватившись за горло. Он хрипел, широко открыв глаза, пытаясь вдохнуть, но быстро бледнел.

— Вот паскуда, грязная тварь, — Рейф смотрел в кладовке на Григора, он присел, видимо, ощупывая тело друга, но вскоре поднялся. — Ты цел?

Эберт с трудом встал, ноги тяжёлые, они словно приросли к полу. Он прислонился к столу, чтобы не упасть.

— Я был безоружен и ничего не смог сделать, — попытался он оправдаться, глядя на собственные ботинки. Почему-то было сложно смотреть в глаза брату.

— Главное, что ты в порядке. Идём быстрее, надо уходить.

Эберт подошёл к поверженному противнику. Тот уже перестал шевелиться. Крупный нос, грубые черты, жидкие усы — лицо было незнакомым.

— Что происходит, кто это? Это ведь не люди отца.

— Известных мне рыл среди нападавших нет. Кто они, я не знаю. Мы были в главном зале, когда всё началось. Они убивали просто всех подряд и подняли шум ещё во дворе, так что мы успели перевернуть стол и сделать баррикаду. Гейба ранило стрелой в ключицу, но он был жив, когда отправил меня за тобой и Григором. Надо вернуться скорее и помочь.

Они вышли во двор. Было тихо — ни лязга оружия, ни криков. Видимо, всё уже кончилось. Только здесь Эберт обнаружил, что брат ранен в ногу.

— Просто царапина, не переживай, — сказал Рейф, заметив его взгляд.

Тут из малого двора вышел вражеский воин. Они спрятались, нырнув в погреб. Угол дома и поленница скрывали вход, так что их не заметили. Через минуту аккуратно выглянули и осмотрели внутренний двор. Кругом трупы слуг, а рядом с ними дюжина врагов, которые добивали раненных. Дверь дома открылась, и пара человек вытащила во двор рыжего бородатого владельца особняка.

Вокруг Гейба собралось несколько воинов — все в родовых гербах Аремин. Данкан сел на колени, видно было, что он едва держится. Весь в крови, с ранами в груди и бедре, он, казалось, не совсем понимал, что происходит.

— Видишь типа в позолоченном шлеме, — Рейф отстранился, дав Эберту заглянуть за угол. К Гейбу подошёл человек в добротном доспехе и позолоченном шлеме, на котором были отчеканены крылья. — Он главный среди них и руководил атакой.

Командир что-то сказал Гейбу и кивнул солдатам позади пленника. Один из них достал меч и сильным ударом отрубил голову Данкану. Эберт отпрыгнул, не желая смотреть дальше.

— Вот урод, — не выдержал Рейф и вышел из-за угла. — Я убью его.

Эберт едва успел схватить его и дёрнуть обратно. Ему удалось затащить его только благодаря тому, что Рейф был ранен и не сильно сопротивлялся.

— Нам нужно уходить, что бы здесь ни случилось, надо беспокоиться о том, почему враг носит наши гербы, — попытался охладить голову брата Эберт. — В первую очередь надо удостовериться, что дома всё в порядке, и рассказать об этом отцу.

— Ладно, идём. Перелезай через стену по поленнице. Держись ближе к краю, чтобы нас не заметили.

Рейф помог Эберту забраться, после чего ловко запрыгнул сам. Посреди малого двора в огромной луже крови лежала служанка с перерезанным горлом. Эберт застыл, уставившись на жуткую картину.

Рейф пинком заставил его спрыгнуть, а скорее просто упасть, неудачно ударившись коленом. Сам он приземлился рядом и тут же, схватив брата за шкирку, оттащил его за угол конюшни. И как раз вовремя, ведь оттуда вышло два воина, один из которых вытирал окровавленный меч соломой.

— Хватит спать, ты нас обоих погубишь, — злобно прошипел Рейф ему на ухо, когда враги прошли мимо.

Он схватил Эберта за руку и втащил внутрь конюшни. Стрела и Молчунья находились в стойлах, в проходе лежал Айвор с дырой в груди, в дальнем конце коридора — мёртвый Иган.

— Надо забрать лошадей, — шёпотом сказал Рейф.

Эберту не хотелось оставлять свою Молчунью врагам, но как выехать? Единственные ворота находятся в главном дворе, при этом нужно развернуться на полном скаку, что немного притормозит их. Доспехов и нормального оружия у них нет, подстрелить их будет легко. А противники хорошо вооружены и защищены, их и во внутреннем дворе много, а за пределами стен может находиться вторая половина отряда, контролирующая округу. И у всех нападавших есть кони.

— Рейф, просто признай, мы не сможем выехать на лошадях.

— Я не брошу…

— Как ты себе это представляешь? Думаешь, они будут просто смотреть? К тому же коней надо седлать, что займёт время, которого у нас нет совсем. Выбраться мы можем, только если будем незаметными.

— И что ты предлагаешь? Быстро выучить магию и стать невидимками?

— Нет, но можно по крыше перелезть через стену, спрыгнуть в виноградник и, спрятавшись в нём, добраться до леса.

Но сказать проще, чем сделать: потолок слишком высокий, наверху было слуховое окно для вентиляции, но добраться до него почти невозможно. Не успел Эберт придумать что-то для решения проблемы, как одним рывком Рейф залез на ограду загона, подпрыгнул, уцепился за балку под потолком и забрался на неё, держась за стропила.

— Чего ждёшь? Давай быстрее!

— Я так не смогу!

— Шевели ногами!

Эберт попробовал повторить действия брата. Забраться на загон не составило труда, но вот дальше оказалось сложнее. «Если сорвусь, то обязательно сломаю себе что-то», — с такой мыслью Эберт подпрыгнул и вцепился в балку, но не смог подтянуться. Рейф схватил его за ремень и помог залезть.

Оказавшись на крыше, они увидели, как враги выносят всё ценное — оружие, сундуки, дорогие ткани — а к конюшне уже направлялись люди, чтобы вывести всех лошадей. Рейф с ненавистью смотрел на грабителей.

— Если это не люди отца, то убью каждого!

— Надо уходить, — повторил Эберт, осматривая голые кусты винограда.

Он спрыгнул — от удара заболели ноги. Рейф приземлился рядом, издав стон и присев на колено.

— Надо хотя бы перевязать рану, — предложил Эберт, но он понятия не имел, откуда взять подходящую ткань.

— Сначала доберёмся до леса, а потом будем думать.

Виноградник ещё не обзавёлся листвой, но плотная сеть из веток отлично их скрывала. К тому же солдат поблизости не было. Они преодолели половину пути, а когда кустарник закончился, припустили бегом до леса.

Эберт надеялся, что пробежит эту сотню метров без труда, но к концу пришлось выдавливать из себя последние силы. Как только он пересёк кромку, то просто рухнул в траву, тяжело глотая воздух.

— Кто это, почему они напали? Это что наёмники папы?

— Откуда я знаю, — Рейф осматривал свою рану. — Говорю же, что ни одной знакомой морды там нет. Но точно не наёмники. С чего бы им наши гербы надевать?

Эберт лёг на землю и закрыл лицо руками. Перед глазами всё ещё стоял образ мёртвого Григора. Это какой-то кошмар! Он что спит?! Вообще, если и есть причина для подобной атаки, то уж скорее на их семью из-за незаконного колдовства, но даже в этом случае был бы арест с последующим судом. Хотя после него казнить тоже могли. Так даже хуже, ведь это — лишение дворянства. Бесчестие.

— Может, мы чего-то не знаем, — попытался придумать объяснение Эберт. — Например, Данканы занимались колдовством. Григор же упоминал о море в деревне.

— Хватит нести чушь, никто не станет так напрягаться из-за проблем каких-то крестьян. Да и не арест это был, а война. Нам надо вернуться домой как можно скорее. Соберись!

— Только уйдём глубже в лес — деревья и кусты голые, так что нас отсюда видно.

Новости дома

Чем больше Эберт пытался осознать произошедшее, тем яснее становилось, что дома их не ждёт ничего хорошего. Он чувствовал, как страх постепенно растекался по его телу. Почему нападавшие носили их гербы? Ни одного знакомого среди врагов не заметили. Конечно, лица у многих были закрыты забралом, но Эберт, вспоминая произошедшее, не мог узнать ни одного доспеха или голоса. Впрочем, возможно, он просто был напуган и слишком мало видел. И всё же, что произошло? Странное запланированное нападение папы? Тогда почему он доверил такое дело наёмникам и почему они носили их гербы?

— Как думаешь, отец замешан в этом? — Эберт больше не мог оставаться наедине со своими вопросами.

— Я ничего не думаю, мы слишком мало знаем, выводы делать рано. Вернёмся домой и выясним подробности. Хватит воображать опасности, — Рейф серьёзно посмотрел на него. — Ты слишком много думаешь, вместо того, чтобы действовать.

У Эберта сжалось всё внутри, ему вдруг захотелось снова оказаться в погребе и сделать хоть что-то для спасения друга. Но он напомнил себе, что враг был в кольчуге и с мечом, а у него — лишь кухонный нож. Но легче от этого не стало. Факт был в том, что он ничего не сделал, даже не попытался отвлечь на себя внимание. Видимо, он действительно не способен стать рыцарем.

Вспомнилось, как год назад его пытались пристроить в монастырь. Тогда он наотрез отказался, ведь ему ничего не понравилось: отвратительная безвкусная пища, сырость и холод, длительное бессмысленное богослужение, а также злобные святоши, которые раздают оплеухи за любой проступок. Но сейчас его отказ уже не казался таким уж разумным. Там хоть безопасно. К тому же отец заплатил бы, кому надо, чтобы Эберт не задерживался в монахах и быстро стал настоятелем какой-нибудь церкви в богатом районе. Впрочем, попу-алкоголику руку всё равно надо будет отрубить — пусть знает, что благородных людей нельзя бить.

Эберт тяжело вздохнул и начал молиться Освободителю о снисходительном суде над душой Григора и его отца. А затем стал просить святого Олсеига о том, чтобы дома всё было в порядке.

***

С такими молитвами усталость становилась только тяжелее. Они полночи охотились, а после побега шли по лесу с самого утра. К середине дня Эберт был полностью вымотан. Он так устал, что даже не заметил, как брат остановился, из-за чего чуть не врезался в его широкую спину. Впереди чаща сменилась густыми кустами, за которыми виднелась река. Эберт сел на одно колено, не в силах выдавить ни слова.

— Где-то справа должна быть деревня, возьмём там лодку и немного еды. По реке сможем сэкономить полдня.

— Нужна перевязка? — Эберт посмотрел на ногу Рейфа. Кровь засохла, но рана могла открыться от резкого движения.

— Нет, если не будем медлить, то к ночи доберёмся домой.

Эберт тяжело вздохнул. Ещё полдня плыть и полночи идти! Но радовало хоть, что ближайшее время он будет сидеть в лодке. Возможно, даже удастся вздремнуть. Это придавало сил, так что до села они добрались быстро. Но радость сразу прошла — в деревне и вокруг неё было слишком тихо! Вдали, в полях виднелась дюжина фигур. Но это мало для восьми дворов. «Сбежали все?» — с тревогой подумал Эберт. Причиной мог стать грабёж со стороны наёмников, а значит, враги всё ещё рядом. Однако, когда они подошли вплотную, стало ясно, что всё гораздо хуже: у половины домов были наглухо заколочены окна и двери, а на стенах красовались огромные белые кресты.

— Внутрь лучше не заходить, — Эберт захотел быстрее покинуть заражённое место. — Лодку можно взять на берегу.

Рейф лишь молча кивнул. Уходя, Эберт с тоской смотрел на дома. Наверняка, там найдётся захудалая курица или буханка. Но рисковать нельзя. Видимо, эту деревню упоминал Григор. Мысль о нём больно резанула по сердцу. Эберт снова попытался отвлечься. Подходящую лодку, крепкую и без дыр, нашли в кустах. Рейф сел за вёсла, так что Эберт лёг и тут же уснул.

***

Когда он проснулся, ему показалось, что всё произошедшее — лишь дурной сон. Эберт немного успокоился, решив, что дома, скорее всего, всё в порядке. Чем сейчас заняты родители?

— Как думаешь, что произойдёт, если папа поедет к Данканам? Ведь когда…

— Всё будет в порядке, — Рейф излучал такую уверенность, что Эберту моментально полегчало. — Во время перехода они смогут уйти, а при подъезде к дому сразу почувствуют неладное, так что врасплох его не застанут.

Эберт согласился: всё будет в порядке. Эти мысли придавали сил, когда они покинули лодку и отправились пешком к дому. Становилось темно и холодно, так что Эберт старался не отставать от брата, чтобы не заблудиться и не замёрзнуть ночью. Нужно скорее добраться к тёплому очагу, где рассказать всё отцу. Мама наверняка расстроится, а как поведёт себя Элла, думать не хотелось: сестрёнка крайне ранима.

Вот уже показались знакомые места. Они ускорили шаг, прислушиваясь, не доносятся ли со стороны дома подозрительные звуки, но шума не было. Эберт уже видел родные стены. Вдруг Рейф остановился и шёпотом спросил:

— Слышишь что-нибудь?

Но он не знал, как ответить. Лязга оружия и криков нет. Эберт вслушался — всё тихо. Даже как-то слишком тихо. Тут он понял, что брат имел в виду — не было обычного звука жизни: разговоров слуг, бряцания инструментов. Он всмотрелся в небо над домом — сердце упало в пятки, а ноги подкосились.

— Ничего не слышно и дыма над трубой нет, — наконец, выдавил он.

«С ними всё в порядке, — твердил он. — Это ещё ничего не значит!». Но когда увидел открытые ворота, его снова обдала волна страха. Их всегда ночью закрывали от непрошенных гостей, воров и разбойников. Не было ни одной причины, почему их могли оставить вот так. Они зашли внутрь — везде тихо, а в окнах нет огней и кругом темнота.

Эберт не выдержал и побежал к дому. Но у самого крыльца запнулся за что-то и влетел головой в стену. Он сел, чертыхаясь, из глаз текли слёзы от удара. Глянул на неожиданное препятствие и тут же почувствовал, как кровь покидает его тело, а руки и ноги прирастают к земле. В свете луны был виден человеческий труп. Без головы.

— Они все мертвы! — от ужаса завопил он.

Но не успел больше ничего сказать — Рейф кинулся на него кошкой и принялся бить его так, что из глаз искры полетели. Эберт попытался защищаться руками, но Рейф продолжал побои, метя в открытые зоны. Наконец, Эберт не выдержал и ударил в ответ. Рейф тут же отступил и слез с него. Эберт ошалело глядел на брата. Что на того нашло?

— Успокоился? — прошипел он, смотря на него сверху вниз злобным взглядом. — Закрой свой рот и помни, что враги ещё могут быть внутри.

Эберт хоть и злился на брата, но понимал, зачем так поступил. Потеряв контроль, он мог выдать их раньше времени. Впрочем, если внутри враги, то они уже проснулись от его крика. В который раз Эберт проклял себя и за слабость, и за отсутствие меча.

— Надо осмотреть дом и найти родителей или хотя бы их тела, — приказал Рейф. При слове «тела» Эберт почувствовал, будто его холодной водой окатили. — Пока трупов нет будем считать, что они живы. Делай всё максимально тихо, возможно, есть засада.

Эберт быстро закивал. Да, да, они целы, иначе и быть не может. Рейф достал меч и вошёл первым. Эберт тщетно выглядывал из-за спины брата — слишком темно.

— Надо зажечь лучину, — спотыкаясь о какие-то вещи, он подкрался к камину.

Лампы были здесь, даже свечи в них имелись. Рейф помог ему зажечь огонь, осветивший главный зал. Сразу бросилось в глаза тело служанки Фейни — она лежала лицом вниз, раны со спины не было видно, но под ней растеклось огромное красное пятно. Рейф присел возле неё.

— Кровь не до конца засохла, — подытожил он. — Убили недавно, но перед заходом солнца, иначе бы в камине горел огонь. И не успел бы потухнуть. Скорее всего, нападение было как раз на закате.

Они вместе стали обыскивать дом. Перед дверью каждой комнаты сердце Эберта сжималось. Он представлял, что вот сейчас увидит тела мамы, папы или сестры, но всякий раз за очередной дверью были лишь мёртвые слуги. Они осмотрели главный и малый зал, спальню и кабинет родителей, их комнаты и сестры, кухню, помещения для слуг. Везде трупы, но тел Эллы, отца или матери нигде нет.

***

Эберт сидел в изнеможении во дворе и смотрел на давно потухший костёр. В темноте они его не заметили, но утром он привлёк его внимание. Основой для него послужили какие-то обломки, видимо, ножки стула и что-то ещё. Весь он усыпан сожжённым пергаментом и даже книгами, которые, впрочем, меньше пострадали благодаря обложкам и толстому переплёту. Вся его жизнь напоминала этот костёр: сломанная, почерневшая, с едким запахом горя, от которого слезятся глаза.

Конечно, раз тел Эллы, Валери и Виланд нигде нет, то это вселяло уверенность, что они пока живы. Но где их искать, как помочь — неизвестно. Что делать дальше, непонятно. Оставалась надежда, что похитители сами свяжутся для получения выкупа.

— Эти выродки нас ограбили! — крикнул Рейф, пинком открывая дверь дома. — Оружейная пуста, конюшни тоже, сундук с деньгами чист как девственница.

— Возможно, это были селяне, а не нападавшие.

— Крестьяне?! — выпалил Рейф. — Эти черти оторвали бы всё, оставив голые стены, украв скот и каждую курицу, даже яйца в доме не сохранилось бы. Нет, грабители забрали только лошадей, оружие и деньги — то, что легко везти и стоит дорого. К тому же трупы свежие, нападение было незадолго до нашего прибытия. И кстати, среди тел далеко не все слуги. Кое-кто выжил, и они наверняка смогут рассказать о случившемся.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Возможно, напали в ответ на убийство Данканов.

— Или дело в незаконной магии, — добавил Эберт, глядя на сгоревшие в костре книги. — А вот это можно проверить.

И он пошёл в кабинет родителей. Здесь всё тоже было перевёрнуто. Шкафы с книгами пусты. В костре было лишь несколько фолиантов — остальное, видимо, убийцы забрали с собой. Но полки его не интересовали. Книги по магии, а также ингредиенты для зелий мама хранила в специальной нише в полу у стены. Предположение оказалось верным — Эберт не нашёл ни лекарств, ни ингредиентов для них, ни запретных книг.

— Ну украли, и что? — спросил стоящий в дверях Рейф.

— Возможно, это был арест инквизиции, — Эберт не хотел допускать такого варианта, но он был вполне возможен.

— Слишком жестокий, — покачал головой Рейф. — При аресте слуг не убивают, хотя бывали разные случаи. Но причём тогда Данканы. Я думаю, что зелья и книги найдены случайно, грабители просто собираются их продать, как и всё остальное.

Эберт уже не слушал. Он только сейчас понял, что раз лекарство нападавшие забрали или уничтожили, то жить ему осталось недолго. Он каждый год болеет неизвестно чем. Сильный кашель, слабость, лихорадка — всё это убило бы уже давно, но мама научилась готовить простейшие зелья, которые спасали его в последние пару лет. Без них он не переживёт следующей зимы.

Бродя по дому, Эберт задержался у гобелена фамильного дерева. Родственников у них ранее хватало — ведь их семья старинная, а предки сражались ещё во времена первых завоеваний триста лет назад. Но теперь напротив большинства имён стояла дата смерти. Даже отправиться к кому-то за помощью нельзя!

Последний ближайший родственник — дядя Варент, младший брат отца — погиб пару месяцев назад в морском путешествии, сопровождая торговые суда. Тут он изображён с фамильной саблей в золотых ножнах. Семейная реликвия исчезла вместе с ним.

По отцовской линии почти никого не осталось — многие погибли в боевых походах. По маминой — родственников больше, но почти все живут на континенте. Эберт всмотрелся в изображение Виланда, картинка лишь отдалённо напоминала папу. Он поймал себя на мысли, что ему не верится в происходящее, кажется, что родители должны вскоре прийти домой. Возможно, сказывалась усталость, и он просто не мог переварить все события.

Раздавшийся скрип двери заставил его вздрогнуть, но это оказался лишь слуга — Койт: молодой чумазый парень, который ухаживал за скотиной.

— Ну хоть ты выжил, — с облегчением выдохнул Эберт, а то он уже был готов увидеть того воина в позолоченном шлеме. — Есть ещё кто-то, кроме тебя, сколько…

— Где вас, собак, черти носили?! — перебил его Рейф, который был так зол, что, казалось, собирается взяться за оружие.

Койт, видимо, так испугался гнева, что готов был дать дёру. Но сообразив, что не убежит далеко, выдавил:

— Господин, не гневайтесь. Я это …, мы в лесу спрятались, — Койт и без того не слишком умный пытался подобрать слова, понимая, что жизнь его висит на волоске. — Мы ж не воины, а вот Серве да, он вступился …, но вы ж сами тело его видели во дворе. А мы того …, не можем драться, вот поэтому…

Эберт вышел наружу. За спиной Койта стоял седеющий Мун и маленький Тил. Не хватало ещё одной служанки, которой не было среди мертвецов.

— Здесь нет Кесси, где она?

— Она бежала за мной, но её подстрелили из лука, — ответил Мун. — Тело у самого леса. Бедняжке оставалось всего несколько шагов.

Что ж, очередная скверная новость — красивая и молоденькая служанка ему нравилась. Видимо, все, кто плохо бегал, или убиты ещё в доме, или были подстрелены из луков и арбалетов. Выжил молодой Койт и пусть с небольшой сединой, но крепкий Мун.

— А ты как уцелел, Тил? — обратился он к мальчишке. Ему было лет шесть-семь, точно никто не знал, и быстротой ног тот не отличался.

— Ну, я на крышу забрался. Разбил кувшин с молоком утром, и сэр Виланд обещал меня поколотить. Ну и залез. Вот меня и не заметили, когда дом обыскивали.

— Что ты видел, опиши подробно, что случилось? — наперебой спросили Эберт и Рейф.

— Ну совсем немного. Люди приехали с юга. Все в доспехах. С ними ещё повозка была.

— Сколько их, все на конях ехали? — Рейф стоял с задумчивым лицом. — Были гербы на одежде, знамёнах или той повозке.

Тил на пару мгновений замолчал и показал на пальцах сначала десять, потом семь.

— Все на конях сидели, господин. Ну, может, в повозке кто-то был, но я не видел, у неё двери без окон. А символы у них были, золотые крестики, такие на клевер похожи.

Рейф со стоном отвернулся и ушёл в сторону. Эберт почувствовал, как кожа покрывается испариной. Инквизиция! Она не стала бы нападать просто так, и повод был — мамино колдовство. Он взглянул на брата — тот сидел на скамье, смотря в одну точку. Эберт догадывался, в чём дело. Это настоящий позор всему роду.

— Рассказывай дальше, — вмиг севшим голосом приказал Эберт.

— Ну, сэр Виланд Аремин встречал их во дворе. А один из этих слез с коня и без разговоров так ударил господина, что тот вмиг упал без чувств. Серве выхватил меч, но ему сразу голову отрубили. Тогда и началась бойня. Я на крыше залез по-дальше, чтобы меня со двора не заметили, но повозка стояла перед стеной, и я видел, как вашего батюшку туда занесли. А потом матушку за руки усадили, — Тил, на секунду замявшись, тут же добавил. — Её не били, она сама зашла, просто под руки держали, чтобы…

— А Элла? — Эберт вдруг понял, что Тил будто забыл о ней.

— Молодую госпожу не видел, — помотал мальчишка головой в ответ.

— Её искали?

— Да, они всех искали, — продолжил Тил. — Я слышал, как один из них кричал, чтобы привели всех детей Аремин. Кто-то даже на крышу полез, я тогда в печную трубу спрятался.

С каждым словом Эберт чувствовал, как внутри него всё ярче разгорается надежда.

— Пройдитесь по дому и зовите её, — Рейф уже пришёл в себя и привычно раздавал приказы. — Она где-то спряталась. Все остальные дела подождут.

Все разбежались по дому и стали звать по имени. Рейф даже обошёл имение кругом. Но нигде её не было видно. Эберт начал уже волноваться. Может, она сбежала в лес? Или находится там, где их криков неслышно. Он остановился. Где она могла скрыться, куда она вообще любила залезть, когда они играли в прятки? На ум сразу пришёл погреб, там куча коробов и ящиков, постоянно всё меняется, много тёмных мест. Он пошёл в подвал. У самого входа вдруг вспомнил о недавних событиях у Данканов. Ладони тут же вспотели, а ноги ослабели. «Тут нет врагов, они все ушли», — как заклинание повторял он, пока не стало легче.

Внутри было намного тише, а крики Рейфа слышны не так хорошо. Эберт осмотрелся, среди всех мешков, коробов и ящиков найти кого-то сложно. Он позвал её, но отклика так и не услышал. Впрочем, времени у Эллы не было, и залезла она, наверняка, в хорошо знакомое укромное место. Эберт стал протискиваться в дальний угол. И там он увидел голубую полоску. Присмотревшись, понял, что это лента, вплетённая в волосы. Светло-русая макушка сестрёнки выглядывала из-за ящика. Он с трудом протиснулся.

От увиденного его сердце сжалось. Элла сидела в углу, зажав ушки ладонями, и ни на что не обращала внимания.

— Эй, — тихо окликнул он её и испугался ещё сильнее. Реакции не было. Элла большими карими глазами уставилась в пустоту. Эберт присел рядом и осмотрел её. На зелёном с синими полосами платье следов крови не нашлось.

Он погладил её по голове, отчего Элла сжалась сильнее, словно прикосновение причиняло ей боль. Эберт обнял её за плечи и погладил по спине.

— Всё позади. Теперь всё будет в порядке, обещаю.

Эллу словно прорвало. Она издала такой крик боли и отчаяния, что Эберт оглох на одно ухо. Уткнувшись ему в плечо, сестрёнка рыдала, моментально залив слезами его рубаху. А он застыл как истукан, не понимая, что можно сделать в такой ситуации.

— Они …, я видела как …, Фейни … — сквозь всхлипы и слёзы выдавила Элла. Она была не в состоянии разговаривать.

— Я понял, мы всё выяснили, можешь не говорить, — Эберт прекрасно её понимал. Фейни ранее являлась няней для Эллы, и они хорошо к друг другу относились. Теперь служанка лежала с перерезанным горлом.

— Они там всех убили! Всех! — ещё более сильный крик вырвался у неё из лёгких, так что у Эберта в ушах зазвенело.

На шум прибежал Рейф и остальные.

— Нет, кое-кто выжил, — он кивнул в сторону слуг. — А главное, маму и папу увезли на карете. Они целы.

— С ними всё в порядке?! — Элла с надеждой взглянула в глаза Эберта.

— Да, мама и папа у инквизиции.

— Инквизиции?! — надежда моментально сменилась на страх.

— Да, но всё будет нормально, — не моргнув глазом соврал Эберт. — Мы сможем доказать их невиновность и вызволим их из плена.

— Обещаешь?

Эберт серьёзно посмотрел ей в глаза и кивнул.

Скорое отбытие

Он уложил сестрёнку в кровать и спустился в главный зал. Эберту и самому жутко хотелось спать, но несмотря на возникшее чувство безопасности после уборки тел, он понимал, что оставаться здесь нельзя. Враги могут вернуться.

— Червивые обосанные святоши, — Рейф, как всегда, ругался от злости, а Эберт порадовался, что Эллы не было рядом. — Что они о себе думают? Это не арест, а нападение банды разбойников. Наш род достоин уважительного отношения. Какие бы прегрешения ни совершили отец с матерью, такого они не заслужили. Наши предки добывали славу, честь и положение в кровавых войнах не одну сотню лет, а теперь все их деяния утоплены в выгребной яме.

Он прекратил ходить из угла в угол и сел.

— Надо бы догнать этих святош, — процедил он.

— На чём? Лошадей нет, а деревенские кони бесполезны. Они не приучены ходить под седлом.

— Знаю и без тебя.

— Может, барон Алм нам поможет?

Рейф лишь кивнул в ответ. В зал вошли старшие слуги.

— Господин, тут эта …, — Койт боязливо поглядывал то на Рейфа, то на Эберта, будто совершил преступление. — Моя матушка захворала, я бы, эта, хотел сейчас заглянуть к ней.

Рейф встал, выставив подбородок вперёд и гневно сверкая глазами. Койт замолчал, поняв, что его желание сбежать под любым предлогом видно невооружённым взглядом.

— Действительно, там прямо бедствие какое-то, уже несколько человек слегло, — поддержал его Мун.

Сговорились они, что ли? У Рейфа от такой наглости скрипнули зубы. Эберт приготовился окрикнуть его, если брат возьмётся за меч.

— Слушайте вы, псы убогие, — сквозь шипение Рейфа слышалась угроза смерти. — Если ваши задницы не начнут бегать по дому, вылизывая здесь весь пол от крови, то к той куче тел добавиться ещё пара трупов.

— Мы и так стараемся, но нас слишком мало…

— Я с Эбертом схожу в деревню и приведу несколько крестьян и нашего попа-алкоголика. Они помогут с уборкой и с захоронением тел, — он взял в руки нож, лежавший на столе, отчего слуги побелели. — Элла остаётся здесь. Если я узнаю, что вы её бросили одну в доме хотя бы на минуту, то отрежу вам обоим носы. Всё ясно?

Койт и Мун быстро закивали, поклонились и бросились прибираться в доме.

— Эберт, ты как, живой ещё?

— Нет, — покачал он головой. — Я сейчас упаду.

— Придётся постараться. Надо сегодня же вечером выехать, пока снова не объявились нежданные гости.

Эберт лишь кивнул. Они начали собирать вещи для поездки. Путь до барона неблизкий и занимал около пяти дней.

Они вывезли с помощью слуг повозку во двор, без лошадей это сделать оказалось тяжело. Эберт сгрузил туда хлеб, сухарики, головку сыра, пару бочонков слабого пива, немного солёного мяса, связку чеснока и лука, мешок ржаной крупы, походную мельницу. Свободное место быстро исчезало, большую часть занял провиант и шатёр. Немало пространства ушло на сменную одежду, одеяла и разные тряпки. Последним кинули ремонтные приборы: топор, ножи, верёвки, гвозди, клинья.

Осталось запрячь в повозку лошадь, а лучше пару. Правда, коней украли нападающие. Взять других можно в деревне. Но тут есть проблема: в доме нет денег, как и оружия, дорогих тканей и драгоценностей. Все забрали неприятели.

Конечно, можно было расплатиться и другими вещами, бартерным обменом, но в доме мало предметов, которые бы заинтересовали крестьян. А лошади для них — не роскошь, а важное условие для выживания. Особенно в период вспашки земли.

— Идём в деревню, — вырвал его из мыслей Рейф.

— Нам не на что купить лошадей.

— С чего вдруг мы вообще должны платить за них, — фыркнул Рейф и передал Эберту старый меч в перевязанных ножнах. — Возьмём их по праву силы.

Взяв их в руки, он сразу понял: что-то не так. Ножны оказались расколоты и держались только благодаря скрепляющей их верёвке. Он достал меч. Тот был совершенно негодным. Да у него даже лезвие отсутствовало напрочь! Клинок просто резко прерывался в той части, где должна находиться режущая кромка. Не было и дола. Это лишь заготовка для меча! Эберт, приподняв бровь, издевательски посмотрел на брата.

— Извини, другого оружия не будет. Но в качестве угрозы крестьянам сойдёт, да и против людей без доспехов он вполне опасен.

Эберт со вздохом стал привязывать его к поясу с помощью верёвки на ножнах.

— Идём к тому зажиточному крестьянину. Как его зовут, не знаешь?

— Асто, — Эберт помнил лишь главу семейства, но вот имена сыновей забыл.

А ведь когда-то они довольно много времени вместе проводили. Но это было так давно, что даже лиц вряд ли удастся вспомнить. Не хотелось ссориться именно с ними, но делать нечего — нужны хорошие рослые лошади, а не маленькие недоразумения, больше похожие на пони. К тому же будет меньше шансов на конфликт со всей деревней, где Асто с детьми недолюбливали. Это понятно, он, как самый обеспеченный, часто давал соседям деньги в долг. Под хороший процент, который уходил куда-то в облака. Без лошадей им будет туго, но с голоду не умрут.

К тому же крестьяне обязаны Виланду службой, так что пусть дают коней. С Этими мыслями Эберт и Рейф пришли в деревню — семейство как раз возвращалось с полей домой. Эберт издали приметил двух рослых лошадей: рыжую и гнедую. «На таких и верхом ездить можно», — промелькнуло в голове. Если животные приучены к седлу, то это вообще находка.

— Асто, — обратился Рейф к седому бородатому главе семьи в добротной одежде. — слышал, что произошло в нашем поместье?

— Дошёл слух о бойне. Если это так, примите мои соболезнования, господин.

— А слухи о грабеже до вас не доходили?

— Нет, господин.

— Из дома вынесли всё ценное, а также вывели всех лошадей. Нам нужны кони для срочного похода и возмездия. Эти подойдут, — ткнул пальцем Рейф в сторону животных. — Сейчас возможности для оплаты нет, но мы вернём долг, как только придём из похода.

— Как потом? А если вы сгинете? Дело-то опасное.

— Вернусь и ещё тебя за дерзость наказать смогу, — сквозь зубы процедил Рейф.

— Я понимаю, у вас беда, но не надо перекладывать свои проблемы на чужие плечи. Мы никак не связаны с этой резнёй.

— Серьёзно? Считаешь, что вас это не касается? Вы ни при чём? — спросил Рейф так, что у Эберта возникло плохое предчувствие. — А я думаю, что вы кое-чем поживились после налёта. Время у вас было, чем и воспользовались. Если я узнаю об этом, то скоро я вернусь уже за вашими головами.

— Такое сначала доказать надобно.

— Доказать? Я здесь закон и владею правом на суд. И вот моё решение: виновен. Но ты можешь откупиться. Этих двух коней и десять логсоллов будет достаточно.

От повышения требований Асто и его сыновья опешили. К тому же Эберт прекрасно понимал, что таких денег у них нет. И Рейф наверняка знал, что золота у селян никогда не найдётся.

— Грабёж! — не подумав воскликнул Асто.

Рейф моментально выхватил меч, крестьяне отшатнулись, он приставил лезвие к горлу старика. Эберт последовал его примеру, но свой клинок опустил, чтобы сыновья не заметили, что он какой-то странный.

— Повтори, что ты сказал! — гневно крикнул Рейф. — Намекаешь, что я разбойник?

Старик весь трясся от страха и не знал, что сказать. Рейф размахнулся и ударил его плашмя мечом. Один из сыновей кинулся к отцу, но Эберт выставил вперёд свой клинок, и тот отпрыгнул назад. Эберт присел у старика. Кровь отсутствовала, на голове был лишь огромный синяк. «Только бы не помер», — ему не хотелось стать причиной бед для крестьян. Он побил его по щекам, тот в ответ замычал. На душе сразу полегчало.

— Живой, — успокоил сыновей Эберт.

— Ты, отстёгивай коней, а ты бегом в дом за деньгами, — приказал Рейф крестьянам, когда все выдохнули с облегчением.

Они так и сделали без разговоров.

— Обязательно бить старика? — настроение было паршивое. Он и раньше догадывался, что «покупка» лошадей вызовет конфликт, но не думал, что дойдёт до мечей.

— Они должны понимать, что если не будут слушаться, то прольётся кровь. Ты не бывал в боях и походах, так что запомни: когда грабишь крестьян, не давай им думать, а то они быстро сговорятся и навалятся целой толпой. Страх — главное оружие против них.

Асто очнулся и сидел покачиваясь. Видимо, ему сильно досталось. Кони уже были отвязаны, а из дома вышел старший сын и протянул Эберту всё, что смог найти.

Он посмотрел на пригоршню денег. Разумеется, логсоллов нет, но зато был шотсолл — красно-золотая монета с ноготь среднего пальца. Он был вдвое легче и дешевле, но тоже представлял хорошую ценность. Ещё нашлась дюжина серебряных монет разного размера и пара десятков медных ретеев.

— Этого хватит разве что на покупку меча, — со вздохом сообщил он.

— Где остальное, — Рейф направил свой клинок в сторону паренька. — Я знаю, что у вас должно быть больше.

— Отец дал много денег соседям в рост, чтобы они смогли купить всё необходимое для посева.

Рейф подумал мгновение, убрал меч и взял коней под уздцы.

— Будете должны, — крикнул он уходя.

Эберт ссыпал монеты в свой кошель и поспешил за братом. «Да уж, такого оскорбления они никогда не забудут», — подумал он оборачиваясь. Сыновья помогли отцу встать и повели его в дом. Старик всё ещё плохо держался на ногах. Не разбегутся ли крестьяне, услышав о произошедшем? После такого «налога», слухов о странной болезни, нападения инквизиции на усадьбу вся деревня может просто уйти. Но у других феодалов отношение к ним вряд ли будет лучше. К тому же отсутствие хозяев, скорее, задержит их. Пока в доме есть что взять.

— Они не забудут и захотят отомстить, — сказал он Рейфу.

— Интересно как?

— Например, разграбят дом.

— Он будет опустошён в любом случае, но это сейчас меньшая из проблем.

— Папа не обрадуется, когда узнает…

— Слушай, — Рейф резко развернулся к нему и громко спросил. — Мама и папа у инквизиции, скорее всего, за колдовство. Каково наказание?

— Смотря в чём оно проявлялось и какие последствия вызвало, а также от титула осуждённого, — Эберт на мгновение задумался. — Для мелкого дворянина, если он занимался этим долго и многократно практиковался, но не было человеческих жертв, то обойдутся лишением дворянского достоинства. А если магия привела к смерти — смертная казнь через сожжение на костре.

— А теперь вспомни, какую бойню они учинили. И что в деревнях в округе мор. Ставлю логсолл, что приговор уже вынесен и наверняка не самый радостный. К тому же схватили не только маму, но и папу, да и нас искали. Что бы ни случилось, я сомневаюсь, будто наш дом является безопасным местом.

***

Тил колол дрова и складывал их в телегу.

— Откуда топор? — спросил Эберт.

— Ну, из повозки, — выдавил он помявшись. — Ну, я просто не нашёл второй и времени мало. Элла сказала наколоть дров и заполнить ими свободное пространство в телеге, ну чтобы можно было огонь разжечь, если что.

— Молодец, — похвалил подошедший Рейф. — Сырыми поленьями костёр не растопить, а сухие ветки искать в лесу некогда. Тил, как закончишь, возьми сменную одежду, а в доме любое полотно ткани, которое подойдёт тебе для одеяла. Ты с нами едешь.

Судя по вытаращенным от страха глазам, Тил перспективе вовсе не обрадовался. «Не хочет отправляться в долгий путь?» — задался вопросом Эберт. Такая реакция его удивила, но желание думать отсутствовало. Сказывалась усталость за эти два дня.

— Элла где? — обратился он к мальчишке.

— На кухне, обед готовила.

Эберт нашёл её в главном зале. Элла разливала по тарелкам горячую ароматную кашу с овощами и мясом. Они кратко пересказали свой план.

— Мы не знаем, куда отвезли родителей, — подытожил Эберт. — Так что для начала доберёмся до барона Алма. Он как сюзерен должен помогать отцу в трудной ситуации.

— Отправляемся в дорогу немедленно, надо успеть до темноты покинуть пределы нашего имения, — добавил Рейф. — Нам нужно переодеться во что-то неприметное. Обязательно без гербов или других наших знаков.

***

После обеда они сразу отправились в дорогу. Мун и Койт остались присматривать за домом. «Убегут», — понял Эберт, глядя на них.

Он из-за усталости надел первое, что нашёл: тёмно-красный кафтан, коричневые брюки и мягкие высокие сапоги, а на голову надел красную шапку. Элла потратила больше всех времени, но подобрала тёмно-синее платье с коричневым поясом и чёрный плащ из грубой шерсти, который больше подходил для долгого путешествия. Волосы она расчесала и собрала в косу, куда заплела зелёную ленту.

Рейф же, видимо, слово «неприметное» воспринимал иначе, так как надел ярко-красный кафтан. Впрочем, всё остальное — брюки, пояс, шапка и капюшон с лентами спадающими стрелами вниз — были чёрного цвета. Вероятно, он всё же планировал найти боевую лошадь, поскольку оставил свои высокие жёсткие сапоги для верховой езды.

На повозке было неудобно спать, а постоянная тряска делала это вовсе невозможным. Эберт чувствовал, что скоро просто потеряет сознание и банально свалиться с повозки. Уже стемнело, а они всё не останавливались. Он не понимал, куда и зачем они едут? Нужно ведь отдохнуть. Мысли путались.

— Устроим привал, свернём с дороги, — слова брата вырвали его из полусна и прояснили разум. Рейф показывал в сторону полуразрушенной сторожевой башни. — Ночлег устроим там. Телегу оставим в лесу, но только снимем пару колёс, чтобы её не украли. Лошадей заводим внутрь башни, там есть место на первом уровне. Все вещи занесём туда же. Ничего не оставлять. Относитесь ко всему так, будто мы на вражеской территории. Эберт, выглядишь плохо, поднимись наверх и поспи. Я со всем управлюсь.

Он кивнул и пошёл к башне. Старая развалина всегда использовалась в качестве ориентира, чтобы не потеряться в лесу. Он никогда не подходил так близко, просто необходимости не было. Теперь же башня казалась жутковатой и слишком большой. Внутри всё покрыто плесенью, стоял затхлый запах, холод и сырость. Света от узких маленьких окон едва хватало на то, чтобы увидеть витую лестницу. Поднявшись на верхний уровень, он прилёг у стены и тут же уснул.

***

— Вставай немедленно! — сквозь сон доносился голос Рейфа.

Вот же дрянное состояние! Голова болела, было холодно, а всё тело ломило. Но самое противное — ощущение, будто в глаза и рот насыпали земли. Эберт повернулся, попытался встать, но тут же зашёлся в приступе кашля. Он разлепил веки и увидел взволнованную Эллу:

— Ты в порядке? Рейф, ему плохо!

Только сейчас по свету из окон Эберт понял, что солнце уже встало. Видно, все давно на ногах.

— Всё нормально, — успокоил он их. — Я смогу ехать.

— Элла, собирай вещи, немедленно выдвигаемся, — поторопил её Рейф, та кивнула и пошла вниз. — Надо срочно идти. Нам нужно быстрее попасть к барону Алму, а дорога будет длинной. Ты сможешь не отставать?

— А какой теперь уже смысл? Без лекарства я долго не протяну.

— Хватит ныть. Поднимай свой зад и пошли.

Эберт лишь кивнул. Конечно, он пойдёт к Тормотру Алму, хоть это и не изменит ситуацию — лекарство могла приготовить только мама, а где она неизвестно. Да, если даже они всё узнают, толку от этого никакого. Эберт вспомнил свои зимние периоды обострения. В последний раз мама давала по-настоящему магическое зелье, так что переболел легко, а вот до этого чуть не погиб. Причём зараза быстро лишала его сил, буквально через пару недель он уже с трудом вставал с постели. «До барона доберусь, а вот потом…», — дальше думать не хотелось. Эберт прогнал мрачные мысли и вышел наружу. Вещи были собраны лишь частично и погружены на лошадей. «Телегу, что ли, на поленья разобрали», — мелькнула глупая мысль.

— Рейф что случилось? Где повозка и Тил?

Тот оглянулся и поманил Эберта с собой. Они вышли на верхнюю открытую площадку, откуда открывался прекрасный вид на окружающий лес.

— Повозка там же, где и была, а Тила сможешь найти под яблоней недалеко от реки. Можешь заодно помолиться за упокой его души.

От такого поворота событий Эберт опешил. Но ещё больший ужас вызывало то, с какой простотой и спокойствием Рейф это произнёс. Будто сообщил о том, что будет на обед.

— Ты видел, как он испугался, когда я сказал ему, что поедет с нами? — Эберт в ответ кивнул, не понимая, к чему тот. — Так вот, я решил приглядывать за ним и всюду таскал его с собой, а ночью запер его. Утром я вместе с ним выводил коней на водопой и заметил конвой инквизиторов. Я проследил за ними, а когда обернулся, увидел, как тот улепётывал. Ну я догнал его и засунул ему меч между рёбер.

— Зачем?

— Слушай Эберт, — зашипел Рейф. Видимо, разговор ему не нравился. — Я понимаю, что ты никогда не был на войне, но запомни следующее: если слуга неверен своему господину, от него лучше избавиться, а если сомневаешься, что человек сдержит важную тайну в секрете, то его необходимо убить, наконец, если нельзя ни позаботиться о пленниках, ни отпустить их, то их тоже надо убить. Я поступил так, потому что мы не можем за ним уследить, а кругом рыщут враги.

Эберт кивнул. Он понял брата, хоть от этого не стало легче.

— И не рассказывай Элле о нашем разговоре. Она просто думает, что Тил сбежал. Он нравился ей, и я не хочу её расстраивать.

Эберт снова согласился. Дерьмо! Теперь он чувствовал себя предателем. Он вдруг вспомнил о том, как обычно описывались враги в многочисленных хрониках: как грязные животные, трусы, мародёры, насильники, грабители и садисты. «Кажется, это верно для армии любой страны мира, а если кто-то обеляет свои войска, то он либо лжец, либо идиот», — решил Эберт. А ещё ему показалось, что вскоре сможет познакомиться с этим поближе.

Барон Тормотр Алм

Чтобы не столкнуться с инквизиторами, двигались они исключительно по лесу, из-за чего неоднократно терялись и долго искали дорогу, поэтому путешествие заняло вдвое больше запланированного времени. Эберт был лишён сил. Иногда казалось, что этот марш никогда не прекратится. Овощи и хлеб давно закончились, последние куски засоленного мяса размокли и испортились, а сухари покрылись плесенью. Нормальный приём пищи был два дня назад.

Ещё хотелось пить. Невыносимо хотелось пить. Эберт завидовал лошадям, которые могли утолить жажду прямо из реки. Такое человеку лучше не пробовать, если не собирается слечь с кровавым поносом. «Надо было заехать в то село и воспользоваться колодцем», — с досадой думал он.

За последнюю неделю стало теплее, у деревьев начали распускаться почки, а на небе было ни облачка. Элла сняла плащ, а Рейф шёл вообще в одной рубахе. Но Эберт по-прежнему был одет тепло. Его знобило. «Эта прогулка меня доконает», — сердился он на собственное здоровье.

Когда они вышли из леса на очередную поляну, из мрачных мыслей его вырвал удивлённый возглас Эллы. Эберт взглянул, что вызвало её восторг, и почувствовал значительное облегчение. Впереди стоял огромный серый замок.

Размеры потрясали воображение. Внешние стены были вдвое выше их собственного дома, в котором насчитывалось три этажа, если брать вместе с дозорной башенкой. А за стенами виднелся ещё более внушительный донжон.

— Рейф, ты давно там был, как там внутри, барон сможет нам помочь? — посыпались у Эллы вопросы.

— Надеюсь, поможет. А был в прошлом году зимой.

— Но вы же были на юге, ближе к центральной части острова, — удивился Эберт. Он хорошо знал об этом небольшом походе, организованном бароном Алмом. Рейф все уши прожужжал своими рассказами, как они в отряде из полусотни человек неожиданно натолкнулись на противника, а он храбро вырвался вперёд и стал рубить всех, так что его товарищи получили преимущество и победили.

— Да, но перед походом собирались именно в замке. Там было холодно, много людей, так что яблоку негде было упасть.

Приблизившись, они наконец-то увидели, что замок довольно оживлён: у моста перед воротами охрана проверяла какую-то повозку, на стенах солдаты о чём-то спорили, размахивая руками. «Здесь вся мука отвратительна и поедена жуками, я такое принимать не буду, разворачивайся», — донеслись до них слова стражника у ворот, который, видимо, отказал в покупке провианта зажиточному крестьянину.

Они протиснулись по мосту, Рейф окликнул стражника.

— Сообщи лорду Тормотру Алму о прибытии Рейфа и Эберта Аремин, наших коней пусть поставят в конюшню.

— Я никаких поручений выполнять не обязан, у меня есть чёткие указания — лишних людей не пускать внутрь замка, разворачивались бы своей дорогой.

Рейф побагровел от злости. Эберт уже начал думать, как остудить брата, пока не дошло до кровопролития.

— Сэр, Рейф Аремин, — окликнул его рыцарь, появившийся у ворот. — Я знал, что смогу увидеть вас.

— Сэр Урих, — Рейф взял себя в руки, а стражник отошёл, ситуация разрешилась. — Это мой брат Эберт и сестра Элла. Я о них рассказывал. Нам надо срочно увидеться с его милостью. Сопроводите нас?

— Сэр Урих Винен, рад знакомству, — рыцарь был довольно молод, но всё же старше их на десяток лет, высок и белокур. — С радостью отведу вас, идёмте за мной. Я надеялся, что выпью с вашим отцом. Где он?

Пройдя через двойные ворота, Эберт заметил, что замок уж слишком оживлён. Пара рыцарей раздавала приказы группе людей: «Убрать мусор и вообще всё, что может гореть, у восточной стены камни начали осыпаться — надо изнутри сделать насыпь, чтобы подпереть». На башни несли огромные чаны.

— Что здесь происходит? — спросил Эберт

— Готовимся к осаде. Подробности сообщит лорд, — ответил Урих и окликнул какого-то мальчишку. — Отведи леди Аремин к баронетте Алм, пусть она разместит её по своему усмотрению. После поставь коней и скажи конюхам, чтобы не ленились.

— Иди поешь и сразу ложись спать, поняла? — вид сестры вызывал у Эберта острую жалость: потрёпанная, исхудавшая и с лохматыми волосами. Впрочем, он выглядел даже хуже, но ему надо лично всё рассказать барону и услышать его совет и помощь.

Вход в донжон был хитрым. Путь в него пролегал через одну из крепостных башен. Надо было сначала изнутри подняться на стену, затем пройти башню насквозь, а далее пересечь узкий деревянный мост, который вёл в донжон.

На самом верху они зашли в просторный, хорошо освещённый кабинет, полностью обитый деревом. Здесь была масса народу. Прошли тихо, чтобы не мешать.

У дальней стены кабинета, склонившись над какими-то бумагами, стоял крепкий мужчина с круглым лицом, толстыми губами и короткими чёрными волосами. Эберт хоть и видел его очень давно, но сразу узнал — барон Тормотр Алм. Ему докладывал один из рыцарей.

— Мы с трудом нашли указанное количество провианта. Сейчас весна, зерна у большей части крестьян на продажу нет. Пришлось отбирать силой, но так мы их лишаем посевных, а это может обернуться голодом.

— Я понимаю их недовольство, но принц Ономаун быстро наступает, а наше войско ещё не скоро соберётся, — возразил Алм. — Нам нужно будет сидеть в осаде минимум полгода, возможно, и дольше, а еды хватит в лучшем случае на пару месяцев. Говори им, что это в счёт будущего налога.

Видно, шло военное совещание, так что им придётся подождать. Эберт сдержал стон, ведь он уже и так еле на ногах стоял. Но зато здесь было тепло — в небольшом, но богато украшенном камине ещё тлели угли.

— Я так и сказал, но они начали возмущаться ещё и тем, что налоги и подати назначаются как придётся, а судить о справедливости будут рыцари.

— И что они самоуправства захотели?! За такое сразу руби головы! Чернь должна понимать, что для благородных людей и крестьян не может быть одинаковых прав. Одни сражаются, а другие работают. Или пусть сами себя защищают, когда с юга приплывут язычники для охоты за рабами.

Такие слова у Эберта вызвали неприятные воспоминания. Конечно, он согласен с тем, что каждый должен заниматься отведённым ему свыше делом: монарх — царствовать, рыцарь — воевать, поп — молиться, крестьянин — трудиться. Вот только это разумное правило на практике приводило к прямому грабежу собственных людей. Он тяжело выдохнул, когда вспомнил сцену отъёма лошадей. Его стон привлёк внимание окружающих людей.

— Рейф, — кивком головы поприветствовал брата какой-то усатый пожилой рыцарь.

— Сэр Альбрен, рад вас видеть.

Барон наконец-то заметил их.

— О, Эберт и Рейф, хвала Освободителю, я уже начал отчаиваться, — Алм посмотрел на них весёлыми глазами, но тут же в них отразилась тревога, когда он увидел, в каком состоянии братья. — Где сэр Виланд?

— Здравствуйте, ваша милость, — начал Рейф. — Простите меня и моего брата за столь невзрачный вид, мы долго добирались. Боюсь огорчить вас: наш отец не сможет прийти ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Мы и сами чудом ушли от напасти, но дело запутанное и странное. Хочется поговорить об этом наедине.

По виду Тормотра становилось ясно, что тот совсем не рад таким словам. Он кивнул и попросил всех оставить их на некоторое время.

Рейф начал свою историю, только когда все вышли. Рассказывал долго и подробно: как впервые увидели противников ещё в поле, но приняли за отряд отца, как те ворвались в поместье и без слов начали всех убивать, как погибло всё семейство, как они спаслись и добрались домой. Эберт сел, ему стало тяжело и больно от всего услышанного. В последнее время из-за усталости он не пытался вспомнить и проанализировать всё, что с ними происходило. Но сейчас ему вдруг захотелось, чтобы Рейф прекратил свой монолог. Но тот продолжал в деталях описывать ту резню, что учинили инквизиторы в их доме. Тормотр Алм с каждой фразой становился всё мрачнее.

— Я предполагаю, что всё было спланировано, — закончил он свой рассказ. — Инквизиция и нападавшие ряженные договорились о своих действиях. Они знали расположение комнат, число боевых слуг и время, когда Виланд вернётся со своей службы. Между нападением на Данканов и нас прошло около суток, так что отряд был выслан заранее.

Рейф замолчал. Барон Алм не торопился ни с ответом, ни с вопросами.

— Мы в замешательстве, — наконец, не выдержал Рейф. — Если вы знаете хоть что-то и можете нам…

— Я понял тебя, — Алм поднял руку, призывая его к спокойствию. — Эберт, как твоё здоровье?

— Паршиво.

— Эй, там, стража, — крикнул Тормотр, вошёл охранник. — Анкер ещё не вернулся?

— Нет, ваша милость.

— Иди к сэру Керту и скажи, я получил сведенья, что его сын в опасности, пусть немедленно отправляется вслед за ним, а если с ним что-то случилось, то пускай выполнит миссию за него, — стражник непонимающе уставился на барона. — Иди, он всё поймёт.

Эберт пытался осознать, что сейчас произошло.

— Раз Валери и Виланд Аремин у инквизиции, то хочу спросить, был ли повод? — раздался тихий голос Тормотра. Эберт украдкой взглянул на лорда. А тот смотрел прямо на него.

— Не знаю, — он отвёл взгляд. Да и что можно было сказать?

— Ты не умеешь врать, — сухо подытожил барон.

— Ваша милость, — вдруг Эберта осенило. — Вы ведь знаете, что происходит и что это было за нападение! Так скажите нам!

— Нет, Эберт, и не проси, — резко ответил Тормотр. — Извините оба, но это королевский секрет и тайна Святой Церкви. Дело государственной важности, так что никакие доводы здесь не помогут.

Эберт застыл, не понимая, что сказать и как уговорить лорда. А потом ему вдруг пришла одна мысль, от которой ему стало по-настоящему плохо. Дело ведь не в колдовстве! И инквизиторы приезжали не за мамой, а за отцом. А её взяли после обыска дома и обнаружения книг. И проблема вовсе не в магии, а в том артефакте, что охранял папа, и в государственной измене. За такое не сошлют в монастырь и не отрубят голову. Даже смерть на костре будет милосердием. За это принято лишать дворянства весь род, разрывать человека на части лошадьми на центральной площади столицы, а останки отдавать на поругание толпе. И откупиться не получится.

— Нет, я не верю в это, такое просто не может быть, — слова сами вырвались. — С чего бы папе предавать сюзерена и корону?

— Отчего же, — хмыкнул в ответ Тормотр. — У нас ведь теперь два короля, а это открывает широкое окно для предательств.

— Это невозможно ни при каких условиях! — выпалил Рейф. — Клятва есть клятва, а наш отец никогда бы не нарушил данное слово.

— Почему у нас два короля? — попытался разобраться в ситуации Эберт, протирая лицо, чтобы сохранить способность трезво мыслить.

— Вы ведь слышали о проблеме его величества Гаерста Мудрого? Ныне покойного.

— Нет сыновей от обоих браков, — ответил Эберт лихорадочно соображая. Ныне покойного? Проблема престолонаследия не должна возникнуть. Завещание решает всё.

— Так вот, у бывшего короля осталось две дочери, впрочем, теперь они уже бабушки. А от них обеих имеется пара наследников. По старшинству королём должен был стать Адерик Дрезал. Но герцоги, графы и прочие лорды на континенте поддержали Фаррана Ономауна, а тот быстро короновался по всем правилам в столице. Его восшествие на престол освятил Великий Владыка Астиен Диен.

— А принц Адерик Дрезал отказался от коронации? — Эберту начал думать, что понимает суть проблемы.

— Отчего же? Вовсе нет. Но ему никогда не добраться до Кобена, а коронация вне столицы…, — Тормотр скривился. — Скажем, не все это признают. К тому же маги Храма не присутствовали при церемонии. Поэтому следующий шаг был очевиден — Адерик Дрезал объявил войну.

— Тогда почему мы готовимся к осаде, а не походу?

— А потому что Ономаун заранее понимал, как отреагирует его величество. Видимо, он долго готовился к войне, понимая, какая реакция последует. Мы же не имели понятия о грядущем. Войска не собраны, провиант не запасён, не говоря уже о том, что большая часть армии разбросана по всем островам. На сборы потребуется несколько месяцев, — Тормотр тяжело вздохнул. — Из-за этого король отступает, а мы остаёмся в осаде.

— Я правильно понимаю, что завещания никто не нашёл? — осталось выяснить последний вопрос.

— Или не искали, что, впрочем, одно и то же. Да и было ли это завещание? — махнул рукой барон. — В любом случае не об этом сейчас надо думать. Мы быстро проигрываем. Вражеские войска уже прибыли. Время ещё имеется для подготовки, чтобы привести крепость в порядок. Они будут высаживаться на побережье не один день. Но нам за ними всё равно не успеть. Осада будет долгой и тяжёлой.

Эберт утратил интерес к разговору. Всё это не имело значения. У них проблема иного характера. Впрочем, он понимал, что военные действия помешают ему быстро добраться до отца и матери, а время ограничено — в инквизиции не тянут.

— Куда их могли увезти? — Рейф только сейчас подал голос. Он не показывал отчаяния или сомнений.

— Скорее всего, в Златодубье, на континент никто бы не стал отсылать, хотя не исключаю и такой возможности.

Это крупнейший город Острова язычников, своего рода столица. Сам же остров название получил из-за обилия иноверцев, которых за три сотни лет так и не удалось обратить к истинной религии. Город находился на юге-западе, в центральной части, в наиболее узком месте, что делало порт идеальным для торговли.

— Надо ехать туда, — на это решение Рейфа барон лишь покачал головой. — Что не так?

— Напомню, что теперь вы отвечаете за род Аремин. Вы мои вассалы, а значит, должны включиться в оборону крепости.

— Мы не приносили оммажа, — возразил Эберт. Вассалами они могли считаться лишь после личной клятвы.

И какая, к чёрту, осада?! Им теперь до этого дела нет. Надо срочно уезжать, чтобы успеть хоть как-то помочь родителям.

— Зря не даёте мне договорить, — поднял руку Тормотр. — Наконец, хотелось бы узнать, что вы можете сделать? Приехать в столицу и попросить отпустить Виланда? С чего бы королю слушать вас? Наконец, хоть вы оммаж и не приносили, но, с другой стороны, его давал ваш отец, а старшего в роду нет, а раз так…

— Постойте, — прервал его Эберт. — Есть выход. Сюзерен ведь обязан заботиться о вассале. Сейчас папа в беде, а значит, вы, ваша милость, должны ему помочь. Мы же взамен можем остаться в замке.

— Я к этому как раз и вёл, — улыбнулся Тормотр. — Видите ли, я знаю, что надо сказать, чтобы суд над вашим отцом хотя бы отложили до окончания войны. И это не говоря о том, что я лично отвечал за службу Виланда. Я найду подходящие слова.

Эберт почувствовал, как у него словно огромный камень с груди сняли. Это спасение! Он уже отчаялся, но барон дал им уверенность на благополучное решение проблем.

— В любом случае я предлагаю оставить этот вопрос до утра, — Тормотр подошёл к двери и открыл её, давая понять, что разговор на сегодня закончен. — Вам надо отдохнуть. Рейф ты ведь знаешь, где находятся покои управляющего? Его сейчас нет, можешь занять их вместе с Эбертом, а Каи, очевидно, поместила Эллу в детской.

Они поклонились и вышли.

— Он может нас просто использовать, — прошептал Рейф, когда миновал рыцарей, столпившихся у кабинета барона.

— Не стану сейчас ничего обсуждать, — отмахнулся Эберт. — Я слишком сильно устал для этого. Навещу Эллу и сразу спать.

Детская выглядела просторной. Здесь было всего двое детей: Рейни и Карн Алм. Первой чуть больше года, а второму около трёх лет. Кровать Эллы только занесли в детскую, и она всё ещё играла с маленькой девочкой.

— Тормотр сказал, что поможет, — Эберт начал беседу с главного. Лицо Эллы просияло.

— Когда сможем их увидеть?

— Наверно, нескоро, мы остаёмся здесь, помогать осаждённым, а люди его милости поедут в Златодубье.

Эберт в деталях пересказал разговор с бароном. Разве что приукрасил полезные связи лорда. Он, конечно, понимал, что врёт, но ему просто хотелось, чтобы Элла спала сегодня спокойно. Она и уснула мирно с улыбкой на лице.

Лусетта Урбье

Связанного Эберта затолкнули в зал суда, взяли под руки и повели в клетку. Везде слышались неодобрительные голоса и насмешки. Хотелось провалиться на месте от стыда. Почему его просто не отправят на плаху, а подвергают такому унижению? Он даже порадовался, что лицо скрывала стальная маска, и окружающая толпа не могла видеть его слёз. Хотя железо неприятно давило на кожу, мешало дышать. Хуже него было только холодное, мокрое одеяло, в которое Эберт был обмотан с ног до головы.

Его грубо толкнули в клетку и заперли. Толпа затихла. Раздался хриплый голос судьи:

— Так, сейчас ознакомимся с вопиющим случаем предательства собственных родителей, — где-то тихонько заплакала Элла. — Сэр Эберт Аремин, признаёте ли вы, что являетесь никчёмным рыцарем, что стали причиной ареста отца и матери, позора рода, смерти друга…

— Я протестую, он идёт со мной, — раздался голос Рейфа, и толпа неодобрительно загудела, словно у неё отбирают любимого шута. — Эберт, вставай!

***

— Эберт, уже давно рассвело! — Рейф распахнул ставни. — Вставай бегом, нас отправляют за зерном. Надо ещё успеть выбрать оружие и доспехи.

Господи, что за адский кошмар! Он аж вспотел от страха, а сердце до сих пор бешено колотится. И душно, хотя окно открыто. Может, из-за этого ему холодно?

Он попробовал встать, но голова закружилась так, что пришлось сесть на кровать. «Что со мной, я опять заболел?» — мелькнула страшная мысль, и Эберт зашёлся в сильнейшем приступе кашля.

— С тобой всё в порядке? — забеспокоился Рейф.

Эберт несколько мгновений не мог произнести ни слова. Наконец, стало немного легче, и он оторвал руку — на ладони остались сгустки крови. «Такого раньше не было!» — Эберт пытался лихорадочно вспомнить похожие случаи.

— Со мной всё плохо, кажется, мне конец.

— Ладно, не волнуйся, у его милости, возможно, найдётся врач, — неуверенно протянул Рейф с обеспокоенным видом. — Лежи, отдыхай. Я обо всём позабочусь.

Эберт пытался придумать, как можно выйти из сложившейся ситуации. Ведь должно быть какое-то решение. Не может всё закончиться вот так! Он пытался представить самый фантастический вариант спасения. К замку приближаются войска, возможно, маги есть у них. Перейти на сторону врагов? Как? И опять же потребуются деньги!

Эберт чувствовал, как разрастается отчаяние от осознания того, что ему скоро предстоит умереть. Интересно, на что это будет похоже? Ему вдруг захотелось встать и пройтись. Всё что угодно, лишь бы не лежать здесь и не ждать собственной смерти. Но едва он встал, как новый приступ кашля заставил его сесть.

«Я же не великих подвигов или денег хочу. Почему я не могу быть просто здоровым, как и все нормальные люди?» — злость на собственную беспомощность захлестнула его, обжигая всё внутри. Собрав силы, он двинулся к гардеробу.

Эберт оделся как раз вовремя — в комнату вошёл Рейф и Тормотр, а за ними — женщина невысокого роста с пухлыми губами и длинными волнистыми рыжими волосами. Она была одета в довольно потрёпанное зелёное шерстяное платье.

— Хоть бы постучались сначала, — заметил Эберт. — И вообще, женщина в покоях мужчины — это как-то неприлично.

— Не льсти себе. Ты даже не знаешь, что с девушкой делать, — съехидничал Рейф.

У Эберта не было желания отвечать на все его колкости.

— Если с шутками закончили, то прошу показать своё благородство и воспитание, — прервал их Тормотр, нервно постукивая пальцем по столу. — Я привёл вам довольно опытную волшебницу, Лусетту Урбье.

Эберт ещё раз окинул взглядом женщину — не так он представлял себе волшебников. Одета слишком невзрачно даже для служанки. Впрочем, какая разница, если колдунья способна создавать магические зелья, то он будет спасён!

— Я не королевская волшебница, поэтому мои возможности ограничены, — скромно заявила Лусетта мягким бархатистым голосом. — Всё зависит от случая и доступных ингредиентов. Расскажите о своей болезни.

Колдовством имели право заниматься лишь королевские маги, которые обучались и жили в специальном Храме. Конечно, у крупных феодалов имелись свои волшебники, которые получали знания всё там же, но потом возвращались к сюзерену.

— Вы личный маг его милости? — решил уточнить Эберт.

— Нет, я не давала присягу ни одной семье или гильдии.

Теперь ясно, почему она выглядит настолько странно для уважаемого мага. Эберт с сомнением посмотрел на барона — тот лишь спокойно кивнул в ответ на немой вопрос. Что он задумал? Их ведь не зря прозвали отравителями! Говорили, что они учатся колдовству, экспериментируя над людьми, и часто их опыты заканчивались смертью пациентов. Магия — опасная игрушка в неумелых руках.

— Так легко говорите, но ведь знаете, что сожгут на костре за это увлечение.

— Я ручаюсь а нее, — прервал его Тормотр. — Она крайне талантливая волшебница и не раз помогала мне, а тебе требуется срочное лечение.

— Предлагаю перейти к делу, — вмешалась Лусетта. — Эберт, расскажите о своей болезни.

— Первый случай был в девять лет, тогда ещё умер мой младший брат, Аскор. Рейф тоже слёг в тот раз, но перенёс гораздо легче. А я с тех пор болел каждый год, чаще зимой или осенью. Обычно, всё начиналось с болей в рёбрах, затем появлялся кашель и лихорадка. Этой зимой мама у меня заметила красные пятна между рёбрами. Кровохарканье сейчас было впервые.

— Чем лечили всё это время?

— Сначала мама делала отвар из подорожника, корней девясила, цветов календулы и ромашки. Затем кормила пилюлями из аммониака, семян кардамона и молотого морского лука. Позже в Златодубье покупала настойку Полиола, эликсир Гело и зелье Киво.

Эберт задумался, стоит ли рассказывать, что мама сама занималась колдовством. Это лучше держать в тайне, с другой стороны, лекарю положено говорить всё. Впрочем, ставка слишком высока, так что лучше не рисковать.

— Никогда не слышала, чтобы эликсир Гело не помогал от чахотки, — Лусетта с любопытством смотрела на него, как на редкий экспонат. — Впрочем, болезнь ещё похожа на южный красный мор третьего века, но не представляю, как бы вы могли им заразиться. Я, конечно, слышала недавно о месте за рекой, где были похожие симптомы, но вы болеете давно, так что вряд ли это имеет отношение.

Повисло долгое, напряжённое молчание, Лусетта будто забыла о существовании пациента. Эберт хотел было сказать, что за рекой их родные места, но боялся помешать волшебнице думать, словно от этого зависела его жизнь.

— Ваша мама сосредоточилась на лекарствах от чахотки, но думаю, стоит попробовать зелье от южного красного мора, — наконец, произнесла она. — Хотя он не встречался уже девятьсот лет, да и распространялся через укусы насекомых. Но это должно помочь. Вот только достать всё необходимое будет непросто. Мне потребуются ягоды рябины жёлтой, цветы золотки, листья сноволка, корни мандрагоры. Но самое важное — лунная каменистая плесень. Это главная составляющая, так что её надо найти обязательно.

— До цветения рябины ещё долго, — вмешался Тормотр. — Но у меня были сушёные ягоды, я из них вино хотел сделать, но времени так и не хватило. Они подойдут?

— Вполне.

— Прочее раздобыть нетрудно, — продолжил барон. — Сложнее с корнями мандрагоры, но проблем не возникнет. Но вот про плесень никогда не слышал.

— Её можно достать в пещерах или заброшенных шахтах, куда давно никто не ходит. Растёт на камнях и в темноте, найти можно по мягкому белому свету, как у луны. Откуда и название. Я слышала, неподалёку был заброшенный древний рудник.

— Нет, это не рудник, — воскликнул Алм. — А скорее проклятый лабиринт.

Тормотр серьёзно заволновался, нервно переступая с ноги на ногу, он продолжил:

— Ещё во времена завоевания острова, когда этими землями правили язычники, там был то ли склеп, то ли какой-то храм. Сооружение огромное и там можно заблудиться, но хуже всего — невероятное число ловушек и нечисти. По слухам, там находятся сокровища язычников, которые были спрятаны, когда Мебран исчез как единое государство. Благодаря этим легендам, каждые два-три поколения в пещеры отправлялись золотоискатели, исправно обогащая лабиринты своими костями. За что место прозвали Костяным логовом. Оттуда редко кто возвращался, но всегда с самыми жуткими рассказами.

— Ладно, я понял, — усмехнулся Рейф. — Обещаю не богохульствовать, пока буду исследовать эти катакомбы, заранее исповедаться, а в случае успеха — три дня поститься, не пить и не трогать женщин за всякое.

— Подумай хоть раз об опасности, — его легкомыслие наводило Эберта на жуткие мысли. — Что случиться, если ты сгинешь?

— Куда идти, покажете? — он будто не слышал его слов.

— Рейф, подожди, — вмешался Тормотр. — Я понимаю, что ты хочешь помочь брату, но на моей памяти оттуда мало кто возвращался.

— Другими словами, шансы есть.

— Это как повезёт, — покачал головой Тормотр.

— Рейф, подумай об Элле, — попытался вразумить его Эберт. — Если с тобой что-то случится, что с ней будет?

— Я уже решил, что иду.

— Подожди хоть немного, — попросил Тормотр. — Я, может, смогу выделить тебе несколько человек в помощь.

— Да, послушай ты меня хоть раз! — воскликнул, но по взгляду Рейфа понял, что продолжать бессмысленно.

— Я скоро вернусь, — бросил он и вышел. Тормотр последовал за ним.

— Позже зайду снова, — задержалась Лусетта на миг. — Приготовлю отвар, чтобы вам стало немного легче.

Эберт обессиленный упал на кровать. Вот же идиот! Почему Рейф никогда не слушает? Он ведь даже о последствиях не думает. Впрочем, его самоуверенность часто помогает ему. На миг у Эберта вспыхнула надежда, что возможно, у Рейфа всё получится. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее чувствовал, как душу грызёт мерзкий червь сомнения и страха.

Ведь может случиться так, что он Рейфа больше не увидит. Брат, конечно, сильный, в походах не раз бывал и на дуэли тоже. Но ведь не идеален. Свой шрам на щеке он заработал именно на поединке просто потому, что был слишком легкомысленный и пришёл на бой не только пьяный как сапожник, но ещё и без доспеха.

За раздумьями время пролетело незаметно.

— Эберт, можно войти? — раздался голос Эллы.

Сестрёнка вошла вместе с Лусеттой. Последняя в руках держала бутылку из-под вина и небольшую чашку.

— Где Рейф?

— Ушёл, взял пару солдат и отправился к Медвежьему плоскогорью, — ответила Лусетта. — Его милость пытался отговорить вашего брата, но тот не послушал. Если ему повезёт, то вернётся сегодня к вечеру или ночью.

— Так быстро.

— Плоскогорье совсем рядом.

— Что это? — указал Эберт взглядом на бутылку.

— Приготовила для вас. Дышать станет немного легче и жар спадёт.

Она налила горячей жидкости с пряным запахом и частицами каких-то трав. На вкус зелье оказалось горько-кислым, так что его пить было почти невозможно.

— Что в этой гадости?

— Не спрашивайте. Пейте! — властным тоном приказала Лусетта.

Эберт скривился и залпом осушил чашку и вернул ей. Она поставила бутылку на стол.

— Хорошо, вечером на ночь ещё выпейте. Остальное можно оставить на утро.

Весь день Эберт болтал с Эллой, старательно избегая разговоров о родителях, недавних событиях и задании Рейфа. Вообще, он больше спрашивал о замке, детях барона, о том, чем сестра занималась весь день. Так можно было не думать о будущем и не разрушать хрупкую иллюзию надежды.

***

На следующее утро Эберт почувствовал себя лучше, хотя передвигаться было значительно труднее, чем обычно. Но всё же нашёл силы спуститься в главный зал. Там он узнал, что Рейф так и не вернулся.

Весь день прошёл в напряжённом ожидании. Ещё никогда время не шло так долго. Элла и Эберт сидели вместе, но практически не общались. Иногда они пытались убедить друг друга, что Рейф обязательно справиться, но по большей части молча смотрели на огонь в камине главного зала. При каждом шуме с надеждой бросали взгляд на двери. И ждали.

Вечером Эберт уже не мог продолжать убеждать себя, что с Рейфом всё в порядке. Он должен был вернуться ещё вчера. Но окончательно его добили слова Лусетты:

— Это зелье лишь сглаживает признаки болезни. Возможно, хорошее самочувствие продлится ещё день-два. Нужно, чтобы Рейф сегодня же ночью вернулся. Иначе вскоре ваше здоровье начнёт быстро ухудшаться.

На следующий день Эберт чувствовал себя сносно. Кашель всё ещё был, но без крови. Он даже решил навестить барона. До кабинета Тормотра добрался не сразу, успел заблудиться так, что пришлось заново идти на вершину башни. «Переоценил я своё здоровье», — думал Эберт, стараясь дышать ровнее. При подъёме слабость дала о себе знать, и перед глазами затанцевали тёмные пятна, так что когда он вошёл в кабинет, ему понадобилась пара мгновений, чтобы отдышаться.

— Всё это необходимо отнести к лазарету, далее Лусетта разберётся, куда складывать.

Тормотр привычно давал указания какому-то стражнику, волшебница стояла рядом. Видимо, опять шёл очередной этап подготовки замка для осады.

— Сэр Эберт, как вы себя чувствуете? — обратилась к нему Лусетта.

— Уже лучше, но где Рейф?

Тормотр поник и с грустью покачал головой.

— Но ведь он ещё вернётся!

— Ну… — барон опустил глаза, словно избегал смотреть на Эберта.

— Это вряд ли, — вмешалась Лусетта. — Если верны рассказы, что я слышала за эти дни, то вы, ваша милость, вообще зря его отпустили.

— Как будто я смог бы его удержать, — огрызнулся Алм, и волшебница поджала губы, сообразив, что позволила себе лишнее. — Рейф упёртый, как и его отец. Он ведь не взял даже воды в полной уверенности, что придёт через несколько часов.

Эберт сел на ближайший стул, пытаясь сообразить, что теперь ему делать. Выручать Рейфа? Из него спасатель, как из кучи навоза. Ещё подождать? Чего? Очевидно, что брат попал в неприятности и сам не выберется из лабиринта. А без него он покойник. И долго ли протянет? Эберт представил, как будет сидеть, смотреть на плачущую Эллу и слабеть с каждым днём. Нет! Только не так. Он не перенесёт этого.

— Я собираюсь отправить небольшую группу, — слова барона вырвали его из раздумий. — Два рыцаря — Альбрен и Урих — вызвались поискать Рейфа и его спутников. Возможно, знаешь их. Они как раз вернулись с зерном и солониной, так что полностью свободны.

— Я иду с ними.

Тормотр с пониманием посмотрел на него и покачал головой.

— Тебе как раз лучше остаться здесь.

— Нет, я решил, — Эберт попытался придать своему голосу максимальную уверенность.

Он молил Освободителя и святого Херзена, чтобы его не отговаривали, а то ведь моментально сдастся и пойдёт умирать в постели.

— Ты будешь лишь задерживать остальных, — с сомнением протянул Тормотр.

— Я всё равно иду! — Эберт моментально вскипел. Они его за беспомощного котёнка принимают! — И не надо меня отговаривать!

Эберт уже собрался уходить, но его задержали слова Лусетты:

— Если подождёте пару часов, то я сделаю зелье, которое даст огромный прилив сил, так что вы не станете обузой.

Эберт лишь кивнул и пошёл искать себе доспехи.

Проклятый лабиринт

Вход в пещеру скрывали низкие деревья и густой кустарник. Лошадей они не брали — гора располагалась близко, так что замок отсюда хорошо виден. Не было и слуг — только воины. Дюжины человек должно хватить для поиска.

— Все готовы? — спросил седой усатый рыцарь.

Альбрен, как самый старший из них, возглавил отряд. Урих, имевший боевой опыт, был вторым командиром. Эберт надеялся, что эти двое проживут как можно дольше, и ему руководить группой не придётся.

— Одну секунду, — задержал он всех.

Эберт открыл небольшую бутыль, которую дала Лусетта. Приготовленного отвара здесь ровно на один глоток. Понюхал, вроде ничем подозрительным не пахнет. Выпил залпом. Да, он ожидал чего похуже, но зелье оказалось безвкусным.

— Готов.

Они направились к входу. С каждым шагом Эберт чувствовал, как его тело становится легче и наполняется энергией, даже кашель не так беспокоит. «У меня в лучшем случае полдня, — напомнил себе Эберт. — А дальше пойдёт быстрое ухудшение». По словам Лусетты, напиток улучшает его состояние лишь на время. А взамен через несколько часов наступит резкое ухудшение. Обострятся все болезни, что с учётом его здоровья просто убьёт его. Поэтому к полудню, в крайнем случае к вечеру он должен вернуться. Или погибнуть от побочного действия зелья.

— Идите рядом, и всё будет в порядке, — обратился к нему высокий и белокурый Урих.

— Мы идём за Рейфом, — напомнил Альбрен. — Но ты, если увидишь эти грибы или плесень, что там ищешь, сразу поворачивай назад.

Оба рыцаря знали о его ситуации, а потому доверяли ему меньше всех. Впрочем, Эберт не стал бы оспаривать своё положение. Он хоть и был третьим дворянином, но не имел должного военного опыта, в отличие от остальных.

Эберт незаметно глянул на своего боевого слугу. Родин, как представил его Тормотр, был высоким воином с мощным подбородком и острой бородкой. Носил кирасу поверх кольчуги. А на правом плече был повязан зелёный платок с перечёркнутым гербом в виде сломанного копья. Бастард. У него был один приказ — без Эберта не возвращаться. На него можно было положиться.

Остальные хоть и не имели нормальных доспехов, лишь кольчуги да шлемы, но, видимо, участвовали в походах. Только Урих и Альбрен имели полные латные доспехи. Сам же Эберт не смог найти ничего подходящего и тоже пришлось надевать кольчугу. Впрочем, в подземелье это не должно стать проблемой.

Едва войдя в пещеру, они тут же погрузились во мрак, так что все достали и зажгли лампы. Изнутри лабиринт не был похож на пещеру — это был именно коридор, где стены и пол выложены отшлифованным гладким камнем. Всё неплохо сохранилось, возможно, из-за отсутствия влаги и ветра.

Пройдя полсотни шагов, они наткнулись на первую развилку. Все столпились в центре. Куда идти: прямо, налево или направо? На стене сразу в нескольких местах нарисованы стрелки во все стороны. Видимо, различные отряды до них пытались так пометить свой путь. Возле одного из указателей нарисованы два сражающихся рыцаря.

— Нам сюда, — ткнул Эберт в схематичное изображение.

Далее на каждой развилке они быстро находили стрелку с маленькими рыцарями и следовали дальше. Постепенно чужих указателей становилось всё меньше, пока они не исчезли совсем. Отряд шёл туда, где долгое время не ступала нога человека.

Лампы осветили нечто похожее на высокую изгородь или частокол из тонких палок от пола до потолка. Однако подойдя ближе, Эберт понял, что это не ограда и не решётка, а копья, которые падали с потолка. Внизу на каждом древке был тяжёлый длинный наконечник. Он поднял лампу выше — копья выпадали из круглых отверстий. Их было так много, что даже просунуть руку затруднительно.

Эберт взялся за ближайшее древко и дёрнул — гнилая деревяшка тут же сломалась. Остальные последовали его примеру. Некоторые копья уже рассыпались в труху, другие легко разрушались, поэтому они быстро очистили развилку и стали осматривать стены. Но никаких указателей не нашли, как не обнаружили трупов или крови на полу.

— И куда же нам идти? — Урих заметно нервничал.

— Можно разделиться.

Эберт впервые услышал Родина, который с самого знакомства в кабинете Тормотра хранил молчание. Голос у него слегка хриплый.

— Нет, лучше держаться вместе, — скомандовал Альбрен. — Так безопаснее. Не хватало ещё нам сгинуть здесь.

— Эберт, есть предложения, куда идти?

Уриху видно было не по себе стоять и ничего не делать. Эберту же было вообще неинтересно направление, поэтому он просто пошёл налево, чтобы избежать любых споров. Следом пошёл Альбрен, а за ним — все остальные.

— Сэр, надо поворачивать назад, — раздались обеспокоенные возгласы. — Это какой-то лабиринт.

Конечно, Эберт знал, что такие разговоры пойдут, но не представлял, насколько быстро это произойдёт. Впрочем, он не против, если кто-то покинет группу.

— Сначала осмотрим всё здесь, — резко прервал всех Альбрен. — Если у кого-то поджилки трясутся, то хотя бы не показывайте своей трусости.

Впереди дорогу перегородила куча камней. Осыпавшийся частично свод всё ещё позволял пробраться через груду земли справа, хотя для этого пришлось пролезать под самым потолком.

— Вы знаете, куда направляетесь? — обратился к нему Урих.

Эберт лишь пожал плечами. Конечно, он не понимает, куда идёт! Но прямо сказать это нельзя. Он уже выпил зелье, так что оставалось найти или дурацкую плесень, или не менее дурацкого брата.

Впереди была новая развилка. Теперь от главного коридора один поворот отходил налево под острым углом. Эберт сделал по нему несколько шагов — дорога явно шла вверх и при этом плавно поворачивала по спирали налево.

— Может, это выход? — предположил Урих. — Отправимся туда, посмотрим, что наверху.

Эберт почувствовал, как в груди загорается надежда. Конечно, это ничего не поменяет. Выпитое им зелье по-прежнему заставит вернуться его назад. К тому же если дорога ведёт на поверхность, то это означает лишь одно — Рейф точно не пошёл в эту сторону. Но в любом случае Эберт был бы рад увидеть солнце. Остальные тоже хотели выбраться на свежий воздух и потому спешили, из-за чего группа сильно растянулась, так что Урих и другие впереди идущие моментально скрылись за первым же витком.

Вдруг раздался такой грохот, будто сверху упал гигантский камень. «Обвал?!» — мелькнуло в голове у Эберта. Остальные, наверно, подумали примерно то же. Все стояли и напряжённо вслушивались.

— Бегите назад! — раздался чей-то крик далеко впереди.

Дважды повторять не потребовалось — все тут же бросились вниз. Эберт быстро отставал от остальных. Разве что Родин, помня приказ, держался рядом. Эберт постарался ускориться, когда услышал, как нарастает мощный гул, который исходил от пола, словно недовольный улей, потревоженный непрошеными гостями.

Все быстро обогнали его. Рядом остался сэр Альбрен со своим молодым оруженосцем, а Родин глянув назад вдруг ускорился и моментально вырвался вперёд. Эберт бросил взгляд через плечо, пытаясь понять, что так испугало бывалого воина — сзади прямо на них катился гигантский каменный шар.

Эберт, собрав последние силы, ринулся вперёд. Родин уже был у развилки, но побежал не прямо, а свернул налево. «Шар покатится дальше», — догадался Эберт. Гул уже давно превратился в грохот, раздававшийся прямо за спиной. Молодой оруженосец помчался вслед за Родиным и свернул туда же. Эберт и Альбрен добежали последними и прыгнули налево, чувствуя, как сзади пронёсся гигантский камень.

Он упал на колени, пытаясь отдышаться. И тут раздался оглушительный грохот, а вслед за ним — не менее громкий треск и такой шум, будто посыпались камни на брусчатку. Коридор тут же утонул в облаке пыли, от которого Эберт закашлял.

— Идёмте назад, — скомандовал Альбрен, когда все отдышались и пыль улеглась.

Когда они вернулись, то обнаружили, что проход завален грудой камней, из-за кучи земли даже не было видно шара, который вызвал такой обвал.

— Мы умрём! — воскликнул молодой оруженосец. Похоже, он был на пределе: лицо побледнело, руки тряслись, а голос дребезжал.

— Замолчи, Керр, — тихо приказал ему Альбрен. — Паника лишь укоротит жизнь. Если будем сохранять спокойствие, то обязательно выберемся.

Насчёт последнего Эберт сомневался. И не он один — на лице Родина тоже застыл ужас, хотя он и держал себя в руках. «Надеюсь, мое лицо выглядит не хуже, чем у него. Наверно, стоило подождать Рейфа», — подумал Эберт. Впрочем, сожалеть о чём-либо уже поздно — он зашёл слишком далеко, чтобы пытаться поворачивать назад. Обвал ничего не меняет, только убирает иллюзии.

— Предлагаю отойти подальше, — нарушил молчание Родин. — Надо убедиться, что разрушение не повторится. Не хотелось бы, чтобы нас придавило.

Они отошли вглубь коридора, но ничего не происходило. Похоже, новый обвал им не угрожает. Эберт пытался откашляться, было такое чувство, будто пыль начала вызывать раздражение только сейчас. В горле и носу жгло всё сильнее.

— Что это? — раздался голос Керра.

Парень высоко поднял лампу. Только сейчас Эберт заметил клубы бледно-зелёного пара под самым потолком. Керр поспешно опустил руку и со стоном быстро снял перчатку. Вся кисть буквально на глазах покрывалась красными пятнами. Меньше всего Эберт хотел бы задохнуться от разъедающего тумана. Необходимо было срочно выбираться.

— Надо вернуться! — запаниковал парнишка, чуть не плача от боли.

— Тогда точно погибнем, — покачал головой Альбрен. — Движемся вперёд.

Завал им быстро не разобрать. Дым со временем опуститься ниже и тогда убьёт их. Они могут рассчитывать лишь на то, что опасный участок достаточно короткий и они успеют его миновать. Пришлось торопиться — клубы опускались всё ниже.

Вскоре показался источник проблемы — расщелина в полу, из которой вырывалась тонкая струйка дыма. Здесь уже пришлось пригнуться. Но это плохо помогало — дышать становилось всё сложнее. Эберт полностью лёг на пол — стало немного легче. Миновав источник дыма он смог приподняться и догнать остальных.

Впереди показался резкий обрыв — это может быть спасением или погибелью. Эберт полз как можно быстрее. Перед лицом темнело, невыносимо жгло глаза, нос и рот, а кашель не прекращался ни на секунду. Не ему одному было тяжело — Альбрен застонав выронил лампу, но всё же не отставал от группы.

Первым добрался Родин, задержался на секунду у самого обрыва, а потом прыгнул вниз. Сразу же донёсся громкий всплеск. «Спасены!» — радость придала Эберту сил, и он устремился вперёд. Глаза открыть было уже невозможно, а каждый вздох сопровождался болезненным приступом кашля. Вывалившись головой вперёд, он упал в холодную воду.

Спасён! Эберт откашлялся, промыл глаза. Вода доходила до груди и была ледяной — необходимо выбираться отсюда, пока все не замёрзли насмерть. Лампы остались лишь у Керра и Родина — свою он потерял после прыжка. Из-за недостатка света было плохо видно, но Эберту казалось, что дым вверху стал не только ниже, но и гуще.

Вдруг он отчётливо услышал, как ему на шлем упала капля, и сразу раздолось тихое шипение. Эберт провёл ладонью по железу — вроде всё было в порядке. Вторая капля попала на кольчугу, и он сразу почувствовал, как под ней начинает жечь кожу.

— В воду! — крикнул Эберт и нырнул.

Остальные поступили так же. Теперь света вообще не было. Что делать, совершенно неясно. Ногой он случайно задел лампу, которую, видимо, выронил ранее, и чисто рефлекторно попытался её поднять, но понял, что она уплыла в нишу левее. Через секунду он осознал, что это настоящий проход. Насколько далёкий неизвестно, но выбора нет. Он ухватил ближайшего человека и потянул за собой, надеясь, что он даст сигнал остальным. Одной рукой Эберт ощупывал пространство впереди, а другой — потолок, чтобы не биться головой.

Он пытался идти как можно быстрее, чувствуя, как сзади его толкают другие, в ушах уже стучало, невероятно хотелось вдохнуть. Постепенно пространства становилось всё больше. Наконец, он смог вынырнуть. Пройдя ещё десяток шагов, они выбрались из воды в новый коридор, который шёл выше.

Несколько минут все просто сидели в темноте и пытались отдышаться. Эберта трясло от холода, чтобы хоть как-то согреться, он решил помочь Родину зажечь лампу.

— Чёрт, мы точно умрём, — простонал Керр, его нервы, видимо, были на пределе.

На этот раз никто не пытался воодушевить окружающих — Альбрен молился, а Родин тихо ругался. Эберта трясло от холода, вдобавок начинался кашель то ли от опасного газа, которым он надышался, то ли из-за окончания действия зелья. Времени в любом случае мало. Не зная, что теперь делать, он просто отправился дальше по коридору.

— Эберт, вы куда? — спросил Альбрен.

— Искать Рейфа.

— Ваш брат, скорее всего, мёртв, а в лучшем случае его тут нет, — раздражённо заметил Родин. — Лучше попробовать выбраться отсюда.

Эберт не ответил. Да и что можно сказать? Он знал, что не жилец, и шёл сюда просто, чтобы красиво умереть. Жаль остальных, но так должно было закончиться.

— Делайте что хотите, но я пойду дальше.

Альбрен кряхтя встал и догнал Эберта, слегка прихрамывая. Наверно, ему сильно досталось. Родин помявшись тоже пошёл за ними.

— Сэр Альбрен, постойте, — тихо зашептал Керр, думая, что Эберт его не слышит. — Нам лучше выбираться, оставьте его, видите же, что он не в себе, ищет смерти и нас за собой ведёт.

Рыцарь не ответил, повисло неловкое молчание. Они шли в тишине, прислушиваясь к каждому звуку. Коридор вёл вперёд, новых развилок не было, если не считать огромных трещин по бокам, за которыми находилось пустое пространство.

Вдруг спереди послышался гул, который быстро прекратился. Все остановились и напряжённо вслушивались. Эберт даже постарался дышать ровнее и тише — воздуха не хватало. Послышалось? Справа трещина в стене, а за ней — другой коридор. Может, звук оттуда?

— Вроде, всё спокойно, — неуверенно прошептал Альбрен. — Идём дальше?

Тут вдали вспыхнула яркая точка. Все моментально напряглись, ожидая новой ловушки, а свет быстро становился ярче. Вдруг Родин взял Эберта и рванул в сторону. Они ударились о стену с трещиной. Та не выдержала, и оба провалились в соседнее помещение. А сзади уже пылал огонь. Через образовавшуюся дыру было видно, как через весь коридор нёсся поток пламени под дикие вопли Альбрена и Керра.

Спустя некоторое время огонь исчез. Затихли и крики спутников. Эберт едва пришёл в себя от удара о стену, как Родин отдал ему лампу, выглянул через дыру и позвал остальных. Внутрь не заходил — ловушка могла сработать снова. Ответом ему была тишина.

— Что с ними? — Эберт встал, потирая ушибленное плечо. Голову от сильного удара спас только шлем. Они оказались в новом коридоре, который поворачивал направо.

— Вижу их тела, — оруженосец постоял ещё пару мгновений, отвернулся и присел к стене.

— Мертвы?

— Да.

Эберт не мог просто стоять и думать о гибели товарищей. Нужно двигаться дальше, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Пошли.

— Куда и зачем? — устало спросил Родин. — Не понимаю, чего вы добиваетесь?!

Эберт не ответил и отправился дальше. Его оруженосец последовал за ним, постоянно спрашивая, куда они идут и зачем вообще ввязались во всё это. Напряжение росло с каждой секундой.

— Керр был прав, вы ищите смерти, а я следую за мертвецом, — наконец, выдал Родин. — Будь проклято это место и миг, когда я согласился пойти с вами.

Эберт прислонился к стене. Он слишком сильно устал, чтобы убеждать спутника. Но тот вдруг остановился, прекратил ворчать и уставился вдаль. На его лице застыла маска ужаса. Из глубины коридора к ним шёл призрачный пёс, будто сотканный из слегка светящегося тумана. Эберт почувствовал, как ледяной страх покрывает всё тело, а ноги лишились последних сил, и он опустился на пол.

Родин бросился бежать, пёс, помедлив пару мгновений, без единого звука помчался следом за ним. Эберт не мог понять, каким чудом ему удалось выжить. Призрак словно не заметил его. Опомнившись, он побежал в противоположном направлении. Сзади раздался крик. Эберт свернул куда-то, потом ещё и ещё, пока окончательно не затерялся в лабиринте.

Через некоторое время он остановился, чтобы отдышаться. В глазах танцевали тёмные пятна, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Он оказался в длинном, извилистом коридоре, из которого вело сразу множество тёмных проёмов. В ближайшем был тупик, в следующем тоже. За каждой дырой — лишь небольшое помещение. В некоторых из них были кости. Может это склепы? Эберт поёжился, вспоминая призрачного пса. Не хватало ещё проклятых духов здесь увидеть. В очередном помещении скелет в куче гнилья. Под ногами что-то звякнуло. Свет лампы выхватил из темноты проржавевшую вилку. Эберт остановился, пытаясь сообразить, что это значит. Какой идиот положил столовый прибор в могилу?

Подняв лампу выше и осветив помещение, он понял, что находится не в лабиринте с ловушками, а в подземном городе. Это жилое помещение, а коридор снаружи — нечто вроде улицы. Ну да! Если приглядеться, то куча трухи со скелетом — это кровать, а вот это — стол, даже сохранилась глиняная тарелка. Он бродил по старым помещениям, где всё уже давно превратилось в пыль. Иногда попадались целые вещи вроде ржавых ножей или посуды: мисок, кувшинов и прочих сосудов.

Эберт не знал, сколько времени он провёл здесь в одиночестве. Кажется, слишком много — даже одежда успела высохнуть. Но вот теплее не стало. Наоборот, он чертовски замёрз, а всё тело покрылось липким холодным потом. Ноги стали тяжелее камня, дико не хватало воздуха, а кашель мешал нормально дышать. Но сильнее всего он страдал от жажды. Безумно хотелось пить. Ощущение такое, будто в горло засыпали смесь из песка и соли. Кажется, ему уже не выбраться отсюда, может, хотя бы воды удастся найти?

Очередной приступ кашля вызвал резкую боль в груди и горле — на пол брызнули капли крови. Эберт оказался в огромном помещении с кучей валунов, а в центре стоял постамент с кувшином. Отличное место, чтобы посидеть и отдохнуть. Хотя если здесь чей-то прах, а камни — могилы, то лучше ничего не трогать. Эберт аккуратно встряхнул сосуд — внутри раздался плеск. Только сейчас он понял, что перед ним кувшин для вина с типичной для него ручкой, даже крышка припаяна воском. Но можно ли это пить? «А не всё ли равно, — подумал Эберт. — В любом случае я долго не протяну, так что выпью напоследок, а если это яд, то умру быстрее и без мучений».

Кувшин с трудом удалось поднять и поставить его на колени. От такой незначительной нагрузки сразу закружилась голова. Он попытался отдышаться, но толку от этого никакого — стук в ушах становился сильнее. Снял крышку и рывком поднял сосуд. В глазах потемнело, руки ослабли, а последнее, что он почувствовал — как на лицо ему льётся жидкость. «Сдохнуть от вина — отличная смерть», — только и успел подумать Эберт.

Оставшееся время

Его привёл в чувство улыбающийся Рейф. Состояние было такое, что даже говорить сложно. Рядом находился черноволосый мужчина с короткой неаккуратной бородкой и такими же неопрятными растрёпанными волосами. Он ощупывал грудь и голову Эберта, словно проверял, не сломал ли тот свой череп из-за падения:

— Жить будет, но его нужно срочно отнести к Лусетте, иначе ваш брат сдохнет, — сказал мужчина скрипучим голосом, подняв глаза на Рейфа. — Она мастерица в приготовлении всякой дряни с необычным эффектом.

— Что с ним?

— Это из-за зелья, что дала Лусетта. Оно даёт много жизненных сил, но взамен отнимает её после окончания действия, что в его случае крайне опасно. Пей!

Мужчина стал насильно заливать Эберту в рот кислую маслянистую жидкость, так что он чуть не захлебнулся. Но после первых же глотков ему стало легче, и он смог нормально дышать и даже говорить:

— Хватит заливать в меня эту гадость!

— Я переволновался, пока тебя искал, — насмешливо изрёк брат, глядя сверху вниз.

— Как ты узнал, что я тут? — только сейчас Эберт понял, что его смущает в и без того дурацком положении.

— Ха-ха, мы смогли выбраться из этого лабиринта сразу, как вы в него зашли. Я ещё застал тот случай с гигантским шаром. Все решили, что он вас убил, так что пришлось заставить Уриха со слугами разгребать завал. Это заняло бы несколько дней, если бы не подоспел Ханл. Он и помог раскидать камни.

Эберт понятия не имел, как один человек сумел разобрать груду щебня, с которой не могла справиться целая команда. Впрочем, были вопросы и поважнее.

— Вы нашли Родина?

— Ага, нагадил себе в штаны, когда увидел призрачного пса, — Рейф скривился так, будто ему поведение оруженосца доставило проблем. — Но с ним всё в порядке, живой-здоровый, ну, по крайней мере, телом, а вот головой не знаю.

— С его мозгами всё в порядке будет, они не слишком сложные для лечения, — прокаркал Ханл, в голосе чувствовались раздражённые нотки. — И сколько раз повторять, что это не призрак и никакой не дух, а охранное заклинание. Просто имеет крайне необычный вид. Что, впрочем, отличный ход — если не убьёт, то испугает до чёртиков.

Эберт внимательнее рассмотрел Ханла — на вид около тридцати, прямой нос, горделивый проницательный взгляд, ровная как стена осанка, на левой стороне шеи ожог. Одежда без каких-то украшений, но из хорошей ткани. Судя по разговорам он был магом, раз смог в одиночку раскидать завал и заодно изгнать призрачного пса.

— С нами были ещё Альбрен и Керр…

— Да, им уже не помочь, — вздохнул Рейф. — Их тела быстро достали, а вот тебя пришлось искать дольше. Благо услышали, как ты разбил этот кувшин и сразу пришли на помощь.

И правда, кругом валялись осколки, но без вина, воды или следов другой жидкости. Сам он тоже был совершенно сух, будто ничего и не было.

— Хватит языками чесать, — проскрипел Ханл. — Его надо срочно выносить. Лусетта уже готовит зелье, так что если поторопимся, то он поправится.

— Я нашёл эту светящуюся плесень и тут же отправил её со слугой в замок, — сообщил Рейф, поднимая Эберта и взваливая его себе на спину. — Ведьма начала работать над зельем сразу, как Ханл пришёл в крепость и услышал новости, так что к нашему возвращению всё должно быть готово.

— Кроме тебя, ещё кто-то выжил?

— Из моей группы никто не пострадал. Удавалось всё миновать. Копья из потолка меня только рассмешили — да ты и сам знаешь. А вот дальше нам встретился какой-то светящийся камень, который всех сводил с ума. Подойти не удавалось, так что я смог уничтожить его, лишь метнув копьё. После него нам так плохо стало, что пришлось взять отдых на день. Я тогда запретил всем возвращаться в замок и даже выходить из лабиринта. Решил, что эти трусы откажутся потом идти в пещеры. Дальше были ещё какие-то дурацкие ловушки. Ничего серьёзного, кроме ожившей статуи, которая чуть всех не убила, но я обезвредил её, достав кристалл у неё из затылка.

Эберт был, конечно, рад тому, что с братом и его спутниками всё хорошо. Но вот только получается, что он сам зря отправился в подземелье и рисковал собой. И ведь ещё повёл с собой людей, которые погибли из-за него. Хотел героической смерти, а получилась феерическая тупость.

***

Снаружи собралась вся группа. Урих с грустной улыбкой пожал Эберту руку («Рад, что хотя бы вы остались живы»). Была ещё пара незнакомых людей — вероятно, спутники Рейфа. Накрытых тел всего двое — это, видимо, Альбрен и Керр.

Сам Эберт был не в состоянии идти, так что его несли на импровизированных носилках из копий, щитов и ткани. Когда его увидела в таком состоянии Элла, она даже говорить ничего не стала — проста шла рядом и молча плакала. Вроде живой, а ощущение такое, будто находишься на собственных похоронах. Отвратное чувство.

Легче стало разве что в своей комнате, когда на него перестали смотреть окружающие, как на заморскую зверюшку. Рядом были только Элла и Рейф. Ну ещё Ханл, которому лучше бы уйти, чтобы оставить его наедине с родными. Но его желанию не суждено сбыться. Напротив, в и без того небольшую комнату вошли ещё Тормотр и Лусетта.

— А вот и наши герои, — громко заявил барон с довольным видом. — Я уже начал переживать. Ханл, тебе подарок за спасение братьев Аремин.

Он протянул старую, потёртую книгу с какими-то странными красными символами на чёрной кожаной обложке.

— О-о, вот за это огромная благодарность, такое днём с огнём не отыщешь.

— Ещё бы, она ведь про магию огня, как никак, — похвастался Тормотр и тут же с серьёзным видом добавил. — И ты убери её сразу, распространение таких фолиантов незаконно. Меня по голове не погладят, а тебя убьют на месте.

Лусетта тем временем уже протиснулась к его постели и налила в чашку приготовленное горько-кислое зелье, так что Эберт с трудом смог его выпить. После чего стала прогонять обеспокоенных гостей:

— Всем нужно оставить больного.

— Я останусь, — буркнула Элла.

— Никаких возражений, юная леди, — категорично заявил Ханл. — Ему нужен крепкий сон. На следующий день он должен почувствовать себя лучше, если никто не будет мешать ему отдыхать.

***

Проснулся Эберт оттого, что какая-то птаха насвистывала в окне бодрую мелодию. Как только открыл глаза, сразу понял, что сейчас ему намного лучше. А то он уже начал забывать, что значит дышать полной грудью. Хотелось петь вместе с птицами, а также танцевать и бегать. За окном деревья оделись в молодую листву, светило тёплое весеннее солнце, а птицы соревновались в пении. Никогда ещё мир не казался таким удивительно прекрасным. Или после тёмных пещер и отчаяния любые краски становятся яркими? Теперь, когда он вернул себе силы, то, наверняка, сможет найти родителей. И обязательно придумает, как их вытащить.

— Можно войти, — резкий стук в дверь застал его врасплох.

Судя по голосу, за порогом Лусетта. Крикнув, чтобы его подождали, он быстро стал одеваться. Но колдунья оказалась не одна — первым вошёл Ханл.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Лусетта.

— Намного лучше, — ответил Эберт, поглядывая на Ханла. Тот стал усердно рассматривать помещение, притворяясь будто его здесь нет.

— Вы всё ещё бледны, вам надо больше отдыхать. Мне нужно вас осмотреть, поэтому сядьте прямо, дышите ровно и не двигайтесь.

Она села напротив, приложила свои маленькие ладони к его груди и сидела так закрыв глаза. Ничего не происходило, так что оставалось только догадываться, что именно делает колдунья.

— Странно, но это не помогло, — подытожила она так, словно ожидала какого-то эффекта.

И как могло помочь простое прикладывание ладоней к его груди? Если она пыталась этим способом понять, что с ним, то лекарь она не такой уж хороший.

— То есть я здоров?

— Я только что сказала, что зелье вам не помогло.

Слова отозвались в груди Эберта холодным страхом. Но тут же отбросил всякие предрассудки — он чувствует себя куда более здоровым, чем раньше.

— Но ведь мне лучше!

— Да, симптомы исчезли, так что если принимать отвар, то ваше состояние будет устойчивым какое-то время. Но это зелье должно было полностью вас вылечить. В крайнем случае, заметно ослабить заболевание. Южный красный мор унёс жизни многих людей, но в итоге его удалось победить именно этим лекарством. К тому же вы уже долго сопротивляетесь заразе, так что я рассчитывала, что настой полностью вас исцелит.

— Возможно, состав несовершенен, — заметил Ханл. — Ты ведь не соблюдала рецептуру, так как торопилась к нашему возвращению.

— Я знаю, как его готовить, и зелье идеально подходило для его случая, — раздражённо заметила она. — Не надо забывать, что настой имеет и побочные эффекты. Да, если сделать полноценную вытяжку из плесени, то действие усилится, но и неприятные последствия появятся. К тому же болезнь слаба — он уже долго с ней борется. Я решила, что достаточно небольшой концентрации. Но ушли лишь симптомы, и то не все. И не надо говорить мне, что я где-то ошиблась — я всё делала правильно.

Ханл поморщившись отвернулся к окну. Лусетта продолжила:

— Видимо, проблема в самой болезни. Хоть и есть сходство с красным мором, но это не он. Сэр, если более крепкий настой не поможет, то состояние с каждым годом будет ухудшаться, а болезнь начнёт привыкать к лекарству.

Эберт не знал, что ответить. Только-только обрадовался, что болезнь ушла навсегда, как всё вернулось на прежний круг. Он вздохнул и кивнул в ответ в знак понимания.

— Если проблему не удастся решить, — тихо произнесла Лусетта. — То через пару лет вам станет значительно хуже, а ещё через год вы умрёте.

Его словно по голове ударили. Эберт почувствовал, как тело покрывается липким холодным потом. Может, ослышался? Нет, на слух он не жаловался. Ему осталось три года. Эберт, конечно, всегда знал, что из-за болезни его жизнь будет короткой, но никогда не думал, что умрёт молодым. Бред какой-то, ведь ему стало лучше! Однако он тут же вспомнил, что и раньше болезнь отступала на некоторое время, но потом всегда возвращалась с новой силой. И с каждым годом ему становилось всё хуже.

— Вообще, такое впечатление, будто имею дело с проклятием, а не болезнью, — продолжила Лусетта.

— Он выжил лишь благодаря своей склонности к магии, — произнёс Ханл.

— Что? — одновременно спросили Эберт и Лусетта.

— А ты не заметила? Он прирождённый волшебник.

Лусетта быстро положила руки ему на голову.

— Верно, — сказала она с задумчивым видом. — Если вас обучить, то проживёте дольше.

— Я могу быть магом? — он иногда мечтал стать им, но всё же услышать такое было неожиданно. Даже не верилось в такую удачу.

— Это не так просто, как некоторым кажется, — заметил Ханл. — Тренировки утомительны и даже порой опасны. И вершин мастерства можно достичь лишь через годы занятий.

Эберт крепко задумался. Конечно, обучаться магии — крайне заманчиво. Хотелось бы съездить в Храм, но для этого нужны деньги и время. Он посмотрел на колдунов. Есть ведь и другой вариант. Но стоит ли? За свободное изучение магии по голове не погладят, но ведь она может продлить его жизнь.

— Вы можете меня обучить? — обратился Эберт к Ханлу.

— Нет. Зачем мне это? Не вижу никакой выгоды для себя.

Как правило, подмастерье брали, чтобы заработать на его труде. Но если прибыль была невысока, то заниматься с учеником соглашались только за деньги.

— Я могу заплатить.

— Если средств достаточно, то советую обратиться в Магический Храм, а я не беру учеников из принципа.

— Из-за войны поездка на континент невозможна, да и моё положение…, — Эберт смутился.

Он не стал рассказывать о проблемах с инквизицией и обвинений в его адрес. Распространяться о таком лучше не стоит, а Ханла это явно не касается.

— Тогда попроси Лусетту, — кивнул он в сторону колдуньи. — Самый сильный лекарь из всех, кого я знаю.

Ханл вышел, давая понять, что не намерен продолжать диалог. Видимо, поднялся сюда, только чтобы составить компанию. Лусетта сидела с гордым и одновременно хитрым видом. Эберт нерешительно обратился к ней:

— А вы не против…

— Я согласна, — недослушав ответила она с самодовольным видом.

На сердце тут же стало легче. Что ж, теперь можно спокойнее смотреть в будущее. Впрочем, незаконное колдовство в его положении опасно, так что ситуация в целом оставалась безрадостной. А что скажет Рейф и подумать страшно.

— Лусетта, я жду! — раздался скрипучий голос из-за двери.

— Сэр Эберт, я советую вам не оставлять попыток стать учеником Ханла, — с заговорщицким видом прошептала она. — Он настоящий боевой маг, а раз мы часто путешествуем вместе, то у вас найдётся возможность поговорить с ним.

Ультиматум

На следующее утро его разбудил шум за окном. Судя по яркому солнцу, уже давно день. Открыв ставни, Эберт обнаружил, что на стене какая-то суматоха: наверх несли стрелы и камни, а в чаны наливали смолу, люди показывали на что-то за стеной и активно обсуждали это.

«Противник?» — промелькнула тревожная мысль, другой причины для такой суеты просто нет. «Только не это, дайте отдохнуть хоть немного», — простонал Эберт. Может, есть другой повод? Нужно узнать всё и заодно найти Рейфа, а он наверняка находится на крепостной стене.

Наверх Эберт забрался быстро, хоть и с трудом: отдышка заставила остановиться и отдохнуть на середине пути. Видимо, силы ещё не восстановились после недавних событий. Когда он, наконец, поднялся, то смог увидеть далеко впереди, в нескольких сотнях метров от главных ворот, вражеский лагерь.

В нём кипела жизнь: ставились новые палатки, горели костры, возводилась ограда из воткнутых в землю копий, чтобы лагерь нельзя было застать внезапной конной атакой. Лошадей у осаждающих было не так много, видимо, основная их часть — это пешие отряды, а командир не рассчитывал на полноценный бой в поле.

На шатрах и флагах было множество гербов: белые крылья на чёрном фоне, три красные подковы на зелёной ткани, жёлтая звезда на тёмно-синем стяге. В центре лагеря была масса знамён с золотым ключом на фиолетовом фоне. Среди присутствующих не было ни одного отряда короля Ономауна.

Зато было множество гербов местных рыцарей и баронов, а наиболее многочисленные знамёна принадлежали графу Азелу. Эберт никогда его не видел, но отец говорил о нём, как о человеке чести и высокого достоинства, который всегда верен принцу Дрезалу. Впрочем, ему тут же пришли на ум слова Тормотра: «Когда у страны два короля, это открывает широкие возможности для предателей».

— Сэр Эберт, вы бы спрятались за зубцами стены, а то получите стрелу.

Это был Родин, по-прежнему невозмутимый, хотя сейчас он казался не таким уверенным.

— Сразу видно, что ты плохо стреляешь, — заметил Эберт в ответ. — Они далеко от нас, к тому же мы на стене, так что нам дотянуться до них будет проще. Пока идёт подготовка к осаде, беспокоиться не о чем.

Он знал, о чём говорил. Пусть Эберт и не был в сражениях, но зато очень много стрелял, когда бывал на охоте. Конечно, лучше было не рисковать, ведь опытные лучники могли убить его даже с такого расстояния. Вообще, похоже, его жизнь превращалась в какой-то нескончаемый кошмар, от которого нельзя проснуться. Может, барон сумеет прояснить ситуацию, а заодно скажет, где сейчас Рейф.

Эберт спустился со стены и направился к Тормотру, но тут раздался гром, будто от молнии, от которого даже в ушах зазвенело. От неожиданности он вскрикнул и целую минуту стоял, слушая, как успокаивается его сердце. На небе ни облачка, не было и вспышки, при этом все вели себя так, будто ничего не произошло.

— Эй, малец, — обратился он к какому-то парнишке, который рубил дрова. — Не слышал ли ты только что грохота, будто от молнии?

Мальчик лишь покачал головой и продолжил работать. «Странно, я же точно слышал. Похоже, приключение в лабиринте не прошло даром», — решил Эберт. Теперь ещё нужно было зайти к Лусетте и попросить что-то для восстановления нервов.

Но тут его внимание привлёк человек со шрамом на лице, который шёл от донжона к главным воротам. На нём был добротный доспех с чёрным сюрко, где были изображены белые крылья. Такой же герб он приметил на одном из шатров перед замком. Это враг! Сразу было видно, что перед ним опытный противник — весь в шрамах, высокий и широкоплечий. Если у осаждающих много таких воинов, то у них возникнут проблемы.

Эберт направился к барону — нужно было выяснить обстановку. В кабинете, как всегда, была масса людей.

— Придётся подождать, — раздался ворчливый голос Рейфа. Тот с недовольным видом стоял в углу, скрестив руки на груди. — Как твоё здоровье?

— Лучше. Что происходит? Я видел гербы за стеной. Кто нас осаждает?

— Надеюсь, его милость расскажет. Тормотр говорил, что хочет пообщаться с нами наедине, но я решил не будить тебя, по словам Лусетты, требовался отдых.

— Эберт, рад, что ты присоединился к нам, — перебил их барон и обратился к окружающим рыцарям. — Думаю, надо сделать перерыв, продолжим совещание после обеда.

Когда все вышли, Тормотр стоял минуту, о чём-то размышляя, видно, собирался с мыслями или просто не знал, как сообщить очередные плохие новости.

— Как твоё здоровье, Эберт? — наконец, прервал он напряжённое молчание.

— Спасибо, ваша милость, мне намного лучше. Если позволите, я бы хотел спросить, кто нас осаждает? Когда я осматривал лагерь врагов, обнаружил множество дружественных гербов, в том числе знамёна графа Азела.

— Граф Саламан Азел отвечал за исследование некоего магического предмета, который поручили мне охранять. Я задействовал в этом своих лучших людей, среди них ваш отец, сэр Данкан и ряд других рыцарей. А теперь, Эберт, отвечай честно: твоя матушка ведь занималась колдовством?

— Ну и пусть! — выпалил Эберт, чувствуя, как кровь бросилась ему в лицо. — Она делала это ради меня, а вас её дела не касаются!

— Магия Валери меня не интересует, — резко прервал его барон. — Я всегда знал о её занятии. И лишь хотел понять, доверяете ли вы мне. Но ещё больше меня интересует то, что она использовала при этом. Если Валери работала с тем артефактом, что поручили мне охранять, то последствия для вас и ваших родителей будут самые суровые.

— Это угроза? — процедил Рейф.

Его ладонь была на рукоятке меча, что уже могло привести к недопониманию. Конфликт с бароном не нужен, ведь он — их последняя надежда.

— Ваша милость, вы же понимаете, что нас просто подставили, — попытался разрядить обстановку Эберт. — Папа никогда бы не предал вас.

— Об этом и речи быть не может, ведь меня так же обвинили в предательстве. У меня завёлся мерзкий крысёныш, который рассказал, что я собираюсь передать один запрещённый фолиант своему знакомому, — увидев непонимание в глазах братьев, добавил. — Просто атеистическая книга. Хранение и чтение такой литературы игнорировать не станут, но это явно не повод для казни или даже тюрьмы. К несчастью, я не указывал в письмах о точном её содержании, ну а раз пропал артефакт, который доверили мне, то смысл моих посланий был понят неверно.

— Вы охраняли книгу? — догадался Эберт.

Тормотр поморщился, осознав, что так глупо проговорился, но нехотя кивнул.

— Я на днях получил известие, что она пропала.

— Ваша милость, ответьте честно: вы верите, что наш папа не предавал вас? — тихо спросил Эберт. Ему было критично важно знать, можно ли положиться на барона.

— Да, — без колебаний ответил он. — Книгу нельзя перевозить просто так. Это крайне опасно для всех окружающих. И если бы такое произошло, я обо всём узнал бы незамедлительно. А это дополнительная причина для обвинения меня в предательстве.

— Но разве нельзя было похитить её как-то иначе. Как она вообще охранялась?

— От меня вы больше ничего не узнаете. Может, книга и пропала, но король не говорил мне, что я вправе рассказывать об этой тайне кому угодно.

— Это касается нашего отца, — возразил Эберт. — А значит, и нас. К тому же вы обещали помочь нам в обмен на оммаж.

Барон лишь покачал головой.

— Я понимаю твоё желание, Эберт, узнать больше и хоть как-то помочь своим родителям. Но это государственная тайна. Воля короля, моего сюзерена, для меня превыше всего. К тому же я помню о своём обещании, поэтому отправил гонца за стены.

— Раз вы не доверяете нам, то никакого оммажа не будет, — усмехнулся Рейф. — Мы сами будем отстаивать честь своего рода.

— Интересно как? — с аналогичной неприятной улыбкой ответил Тормотр. — Коней у вас нет, статуса и титула тоже. Ах да, здесь был сэр Гретон — вассал графа Азела. И передал ультиматум: открыть ворота замка или вернуть артефакт, если он ещё у меня. Однако в любом случае они требуют выдать детей Аремин. Как думаешь, справедливым ли будет полевой суд и сможешь ли ты доказать свою невиновность?

Эберт впал в ступор. Барон говорил так, будто за ними идёт настоящая охота.

— Ещё раз прошу довериться мне, — повторил Алм. — Мои люди уже в пути, а вы всё равно без посторонней помощи не справитесь.

Эберт нехотя кивнул и направился к выходу.

— Зря мы доверились ему, — проворчал Рейф, когда они спускались по лестнице.

Навстречу поднимался Ханл. Эберт замедлил шаг, надеясь, что Рейф уйдёт дальше и получится побеседовать с колдуном наедине. Когда брат скрылся за витком лестницы, он догнал мага.

— О моей просьбе взять меня в ученики…

— Я своё решение сказал и его не поменяю, — резко перебил его волшебник.

— Эберт, хватить с ним трепаться, — неожиданно раздался голос Рейфа, который стоял за его спиной.

Он сильно толкнул Эберта вниз по лестнице и придавил к стене.

— Ты совсем сдурел, просишься к магу в ученики, — зарычал он. — О чём думаешь? Наша цель — отстоять честь рода, а ты своими действиями втаптываешь её в грязь.

— Мама бы не возражала, — огрызнулся Эберт. — И отец был бы не против.

— Пока их нет, я старший в роду, — сказал он и, промолчав, добавил. — Поэтому я отвечаю за твои поступки. Забудь о нём, держись подальше от этих людей. Идём.

Первый бой

Они направились в оружейную. Здесь хранилось множество мечей, копий, стрел и луков. Но всё было в плачевном состоянии.

— Нам дали место на стене у главных ворот, — сказал Рейф, зажигая масленную лампу. — Будем отстреливать противников из лука. Доспехи я для себя выбрал ещё утром, не ахти, но для начала сойдёт. Ты тоже выбери что-нибудь достойное.

«Он в последнее время становится просто невыносимым», — думал Эберт пытаясь подобрать хоть что-то из доспехов. Но к сожалению, большая часть была или слишком старой и ржавой, или просто не подходила ему по размеру. Наконец, он остановился на видавшей не одно сражение кольчуге. Некоторые кольца сломаны, но зато нет следов ржавчины. Со шлемом было проще. Он нашёл старенький шлем без креплений к кирасе. Для конного боя не подойдёт — моментально шею сломают, но от стрел защитит. Правда, он оказался велик, так что пришлось надеть самый толстый подшлемник. «Рыцарство для меня, как этот шлем — примерить можно, но сделано явно не для меня, — хмыкнул Эберт. — Хотя лучше не поднимать тему некоторое время». Он пристегнул старый, но вполне острый меч к поясу, взял лук, несколько тетив про запас и колчан со стрелами.

На выходе его ждал Родин, уже одетый в шлем и кирасу поверх кольчуги.

— Ваш брат велел быть всё время рядом с вами.

Эберт молча отдал ему колчан с луком и отправился на стену.

— Ну и как я? — развёл он руки, красуясь доспехами, когда отыскал Рейфа наверху.

— Выглядишь как шут. Получше ничего не нашлось? — поморщился тот.

— Я брал пример с тебя, — съязвил Эберт, на что Рейф лишь фыркнул.

— Надо было выезжать сразу после твоего выздоровления, а теперь вот застряли в замке, так что не выбраться.

Эберт разглядывал вражеский лагерь, противник уже расставил частокол для охраны войска от внешних атак. Люди активно переносили какие-то брёвна, связки соломы. Видимо, шла подготовка к осаде, но на что именно обратить внимание, Эберт не понимал. Ему банально не хватало опыта.

— Чем они там занимаются?

— Готовятся к штурму, думаю, попробуют сегодня же, — спокойно ответил Рейф так, будто решил поддержать скучную беседу о погоде.

Сейчас? Эберт понял, что совершенно не готов к этому. Какой, к чёрту, штурм! Он буквально пару дней назад едва вставал с постели.

— Долго готовиться будут? — спросил он, стараясь не показывать страха.

— Если успеют до обеда собрать лестницы, то обязательно попробуют атаковать, — указал Рейф на группу людей, которые наспех сколачивали брёвна и палки. — В противном случае сегодня можно будет отдохнуть. Никто не пойдёт в бой перед заходом солнца.

— Долго продлится штурм?

— А ты куда-то торопишься? — усмехнулся брат. — Они будут драться до последнего. Если у них нет магов, то осада может затянуться на месяцы. Но я сомневаюсь, что Азел станет медлить. Враги рядом и не заставят себя ждать. Нет, у них только один выход — взять замок быстро, в течение недели максимум.

— У нас ведь есть пара колдунов.

— А смысл? Куда нам пробиваться? Нас атакуют свои же союзники. Даже если подойдёт армия Ономауна, то лишь поменяются знамёна осаждающих, но ситуация останется прежней, — Рейф вздохнул и нехотя выдавил. — Лучше бы барону подумать о смене сюзерена, тогда можно…

Он недоговорил и отвернулся.

— Что?

— Ничего. Отдохни лучше, пока они не начали.

Весь день прошёл как в тумане. Он пытался собраться с мыслями и как-то подготовиться к бою, но с каждой минутой всё больше понимал, что ему не хочется находиться здесь. Наконец, он просто спустился в башню, чтобы не стоять под солнцем и не чувствовать себя в доспехах, как в кастрюле на медленном огне. Напряжённо вслушиваясь в крики за стеной, он иногда выглядывал в бойницы, но ничего не менялось.

Раздался писк, от которого все остальные звуки притихли. Он помассировал уши. Не помогало. «Надо вечером заглянуть в лазарет», — решил он.

— Сэр Эберт, ваш брат зовёт наверх, — окликнул его Родин, спускаясь по лестнице. — Похоже, начинается штурм.

Ладно, нельзя ведь просто взять и сбежать. Он с трудом поднялся и нехотя пошёл на стену. Наверху стояла суматоха, кто-то разводил огонь под котлами, все готовили луки. Противник под прикрытием щитов спешно продвигался вперёд. Некоторые бежали с вязанками хвороста, а другие шли с арбалетами.

— Не дайте им закидать ров, — раздалась команда Уриха. Видимо, именно он руководил обороной на их участке стены.

Действительно, враги просто кидали вязанки хвороста в яму и тут же бежали обратно. Способ примитивный, но вполне сгодиться, чтобы избавиться от препятствия.

Эберт загнул лук, наложил тетиву, положил стрелу, прицелился в солдата, который подбегал с вязанкой хвороста ко рву, защищаясь небольшим щитом. Это был молодой рыжий парень, чем-то похожий на Григора, но не такой рослый. И тут Эберт понял, что просто не может выстрелить в человека. Попытка заставить себя ни к чему не привела.

Эберт так и застыл с натянутым луком, не в силах понять, что с ним происходит. Он часто мечтал стать сильным рыцарем, который сражается в поле, воображал, как побеждает врагов, но никогда не представлял, что он способен причинить боль или даже убить.

— Почему вы замерли? — голос Уриха застал Эберта врасплох, так что он отпустил тетиву и стрела умчалась куда-то в сторону врагов. — Всё нормально?

— Сэр? Что-то случилось? — подошёл Родин.

Вот только не хватало, чтобы боевой слуга учил своего господина, как надо сражаться.

— Всё в порядке, — сухо ответил Эберт.

Он вложил стрелу, приметил усатого мужчину и выстрелил, но не в противника, а за метр перед ним. Солдат отпрянул назад, выронил вязанку, но не стал подбирать её и побежал обратно. Его поступок подсказал Эберту, что, вероятно, многие из осаждающих боятся не меньше, чем он сам, и не хотят здесь находиться.

Враги метались, а их былой запал улетучился. Видимо, не ожидали такого количества стрел. Кто-то кричит от боли, один человек с арбалетным болтом в колене скакал на второй ноге обратно. Эберт прицелился. В раненного попасть проще всего. «Ну же, стреляй!» — приказал он сам себе и ослабил тетиву. Нет! Не получается. Эберт понимал, что это глупо, что надо себя заставить. Но он просто не мог. «Какой из меня рыцарь?» — вздохнул он и продолжил стрелять под ноги атакующим.

Через пару часов колчан опустел. Близился вечер, но активность противника не падала. Лестницы они так и не понесли к стенам, и те остались в лагере. Во рву лежала куча вязанок с хворостом, достаточно большая, чтобы могли пройти люди, но конструкция слишком неустойчивая для чего-то массивного.

Зато проснулись лучники, которые наловчились бить по стене, так что теперь Эберт не рисковал высовываться.

— Солнце скоро сядет, — проговорил Родин, подавая новый колчан со стрелами. — Ещё немного, и можно будет отдохнуть.

Он взял арбалет, выглянул, выискивая цель, но тут же пошатнулся и упал назад, как срубленное дерево. Из его глаза торчала стрела. Эберт в ужасе смотрел на изуродованное лицо слуги и не знал, что сделать.

— Что произошло? — Урих взглянул на остолбеневшего Эберта, но тут же увидел Родина. — Вот чёрт.

Он наклонился, осмотрел тело и поморщившись выдохнул:

— Ну, кажется, ему конец, — Урих взглянул на Эберта и положил руку ему на плечо. — Всё будет в порядке, скоро…

Но он не договорил: просвистело ещё несколько стрел, одна из которых угодила ему в подмышку, где не было брони. Рыцарь взвыл от боли. Эберт помог ему укрыться за зубцом стены.

— Не думал, что меня можно достать такой ерундой, вот же невезение, — стонал Урих, Эберт попробовал осмотреть рану, но мешала одежда и стрела. — Постой, что…

Эберт дёрнул за древко. Урих закричал от боли и оттолкнул его.

— Зачем ты это сделал?! — рядом стоял Рейф, прожигая Эберта взглядом.

— Ему же больно, к тому же она мешала осмотреть рану, — он показал извлечённую стрелу. К чему вообще такой вопрос?

— Идиот, ты достал лишь древко, а наконечник остался в ране.

Эберт уставился на сломанную стрелу, часть которой осталась в теле товарища. Лишь сейчас до него дошло, что вызвало гнев. Железо в ране моментально вызовет гангрену.

— Теперь придётся разрезать всё, чтобы достать наконечник, — подытожил Рейф, осмотрев рану.

— Ничего, я справлюсь, — прохрипел Урих. — Не вините своего брата, такое часто бывает с новичками. Мне стоило предупредить его.

— Помоги ему дойти до лазарета, — сказал Рейф. — Но сразу возвращайся. И больше не делай таких ошибок.

— Я сам дойду, ноги целы, — заметил Урих.

Но Эберт всё же помог встать и спуститься с лестницы. Урих мог передвигаться самостоятельно, так что он чувствовал себя бесполезным, но всё же решил последовать за ним и в точности выполнить наставления брата.

Лазарет находился в небольшой пристройке у самой стены. Едва Эберт открыл дверь, как в нос тут же бросился запах крови. Внутри находилось больше десятка раненых товарищей. Кому-то стрела попала в плечо, другому — в руку, ещё два человека сидело с перебинтованными лицами. Что с ними случилось, было неизвестно.

Ханл и Лусетта склонились над человеком, лежащим на столе, разглядывая его голову.

— Нужна помощь сэру Уриху, — он помог товарищу сесть на стул.

— Придётся подождать, — ответила волшебница, кивнув на раненного на столе.

Когда она обернулась к Эберту, тот смог рассмотреть пострадавшего — ему стрела угодила прямо в рот. Древко до сих пор торчало из глотки, но человек был жив и стонал, когда Ханл разглядывал его рану. Не выдержав такого зрелища, Эберт кивнул в ответ и сразу же покинул помещение.

— Штурм окончен, — сообщил Рейф, спускаясь с крепостной стены. — Уже темнеет. Можешь пока отдохнуть, я буду наверху, а ты не отходи далеко от крепостной стены, возможно, они попытаются ещё раз, несмотря на сумерки.

Эберт, обессиленный, сел на ближайшую скамью. Не так он представлял себе будущие сражения. Знал, что это опасно, но никогда не думал, что ему будет настолько страшно.

Он часто слушал рассказы отца и брата о боях и походах и в своих мечтах воображал, что тоже будет побеждать врагов. А оказалось, что для него даже просто выстрелить в человека — уже непосильная задача. Он хотел быть героем, спасать людей, но от его действий за последнюю неделю пострадало больше друзей, нежели врагов.

«Надеюсь, завтра окажется, что всё это лишь страшный сон», — подумал он, ложась на скамейку и закрывая глаза.

Штурм замка

Он снова стоял на стене и пытался заставить себя выстрелить.

— Если ты такой слабак, то отдай свой колчан другому. Пусть хотя бы не пропадает даром, — рядом стоял Рейф, у которого из обоих глаз торчали стрелы.

— Твои глаза, — пролепетал Эберт, чувствуя, как всё тело немеет от страха.

— Не говори ерунды, — выпалил брат, ударив его по шлему так, что в ушах зазвенело.

***

Эберт в ужасе открыл глаза. Звон колокола и крики людей не оставляли сомнений: враг снова наступает. «Из одного кошмара в другой», — простонал он, пытаясь встать. После сна в доспехе на твёрдой скамье он не чувствовал себя отдохнувшим. Небо уже синее, но ещё довольно темно. Видимо, нападающие хотели воспользоваться неожиданностью.

Эберт отправился наверх. Противник ночью успел засыпать ров землёй и подтащить лестницы почти к самой стене. Теперь, чтобы стрелять из лука, нужно было высовываться из бойниц или из мишикулей — отверстий внизу, которые позволяли убивать врагов, подошедших к стене вплотную.

Но это было гораздо опаснее. Рядом стражник высунулся из бойницы с арбалетом, но его тут же отбросило назад: из его лица торчали сразу три стрелы. Эберт взялся за лук, но несколько минут не мог заставить себя убить кого-то. Внизу враг приготовился стрелять из арбалета. На мгновение ему показалось, что противник целится в него. Но Эберт его опередил, попав ему в плечо. Тот выронил оружие и бросился бежать в сторону лагеря.

После этого стрелять стало легче. «В конце концов, нужно хотя бы защищать себя», — промелькнуло в голове. Он даже с гордостью отметил, что каждая вторая его стрела находила свою жертву.

— Эберт, помоги ему добраться до лазарета, — Рейф придерживал какого-то стражника, у которого торчала стрела из горла. Тот, видимо, находился в шоке и был не в состоянии дойти до магов. — Смотри, чтобы он древко не трогал, а то ему всю шею придётся разрезать.

Эберт помог спуститься ему вниз по лестнице и добраться до лазарета. Возле него скопилось множество раненных, внутри тоже нельзя было развернуться.

— Этого вперёд, — сказала Лусетта, осмотрев нового пострадавшего.

Желания возвращаться на стену не было. Эберт задержался во дворе, наблюдая, как в центре него люди пытаются соорудить что-то из огромных брёвен. Через несколько минут он понял, что стражники собирают катапульту.

— Сэр, помогите нам, — к нему обратился рыцарь с красно-синим полосатым гербом и несколькими слугами. Вместе они затащили камни на башни у ворот, которые, наверно, собирались сбрасывать на таран противника, хотя Эберт ранее не слышал шума у входа.

После подъёма и короткого отдыха он вернулся на стену, а там уже была масса раненых. Радовало лишь то, что все пострадавшие были со стороны ворот, а на его месте всё оставалось как прежде. Видимо, противник пытался пробиться к входу и активно поливал ближайшие башни снарядами.

Он взял новый колчан и продолжил стрелять из лука. В этот раз заставить себя было гораздо легче. Со своей позиции Эберт видел, как к воротам тащили огромный таран, подвешенный в клетке на колёсах и с крышей. Он мог бы попробовать бить по людям отсюда, но для этого надо сильно высунуться из бойницы, чего ему не хотелось: можно поймать стрелу.

— Там есть кому оборонять ворота, — предупредил его Рейф, поняв его мысли. — Лучше защищай стену, видишь, они сейчас лестницу смогут подставить.

Действительно, прямо перед ними группа противников, прикрываясь большими щитами, поднимали её с помощью шестов с рогатинами. На верхних ступенях уже сидела пара смельчаков в добротных доспехах, которые должны были опустить крюки и помешать обороняющимся оттолкнуть лестницу в течение нескольких минут, пока не поднимутся остальные.

Стражники стреляли, но было сложно попасть во врага, который хорошо спрятался за щитами. Эберт решил испытать судьбу и стал бить не в щели между преградами, а в руки, которые держали шесты. Одна стрела сразу же попала в чей-то локоть, вторая пролетела мимо, а третья угодила прямо в чью-то ладонь. Один из шестов затрясся, лестница ещё держалась, но подъём замедлился. Началась суматоха внизу, стена щитов заколебалась, из-за чего сразу несколько стрел угодило в просветы. Этого оказалось достаточно: лестница накренилась, а потом начала падать под крики сидевших наверху воинов.

— Так их!

— Получили!

Все радовались маленькой победе. Дюжина врагов была придавлена лестницей: несколько человек лежало, не двигаясь, остальные стонали от полученных травм. Ещё два рыцаря, которые сидели на лестнице, разбились насмерть.

— Всем идти к воротам, противник залез на стену.

Радость моментально улетучилась. Если враг захватит главный вход и опустит мост, то замок будет захвачен.

— Эберт, останься здесь, они могут попытаться приставить лестницу снова, — велел Рейф и повернулся к паре лучников. — Вы тоже остаётесь.

Эберт был рад, что не надо сражаться с кем-то на узком пространстве. В качестве лучника он был неплох, но вот мечник из него такой себе. Под стеной противник стал разжигать костры с листьями или травой, от которой шёл разъедающий глаза дым, который довольно сильно мешал стрелять, но, что ещё хуже, — снова вернулся кашель.

— Несите воду, — приказал он слугам, а сам отодвинулся от переднего края, чтобы отдышаться.

В этот момент Эберт услышал шум со стороны ворот, но из-за дыма под стенами ничего разобрать нельзя было. Он видел только, как на таран полилась чёрная жидкость, которая обдала всю конструкцию и людей внутри. Несколько горящих стрел — и таран вспыхнул огнём, а нападавшие моментально бросились бежать.

Слуги принесли ведра с водой и стали заливать огонь под стенами. Но потребовалась ещё пара минут прежде, чем дым рассеялся. Противник внизу явно время не терял и засыпал подход к стене землёй и гравием. «Готовят новый сюрприз», — понял Эберт, разглядывая результат работы врага.

— Что это? — отвлёк его голос испуганного стражника.

Издали к ним с неотвратимостью самой смерти приближалась огромная деревянная башня высотой со стену. Её толкали несколько десятков человек, держась за торчащие брёвна в основании, словно гребцы на галерах. Сверху виден деревянный откидной трап, по которому противник, очевидно, собирался переправиться на стену. Башня двигалась прямо к ним. Эберт развернулся и глянул во внутренний двор крепости: катапульта ещё не была готова. Видимо, им не хватало как пространства внутри, так и людей. Такую башню можно разрушить лишь с помощью катапульты, а до тех пор — только замедлить её продвижение стрелами.

— Лучники, подойдите сюда, — раздался голос.

Рядом на башне стоял Урих с двумя слугами. Рыцарь был полностью одет в доспехи, так что нельзя было видеть состояние его раны. Впрочем, поражённая рука висела плетью.

— Вы как? — Эберт был рад его видеть, но ему лучше бы не подниматься на стену. — Вам бы отдохнуть.

— Терпимо, — с улыбкой ответил Урих. — Все легко раненные тоже будут принимать участие. У нас не хватает людей. Если штурм пройдёт в таком же темпе, то у нас возникнут проблемы. Мы услышали о приближении башни.

— Ворота атакованы, — добавил Эберт.

— Уже нет, — сзади подошёл запыхавшийся Рейф. — Рад, что с тобой всё в порядке.

— Я в вас не сомневался, а теперь используйте это, — Урих ткнул в небольшой бочонок, который несли слуги и мешок с каким-то тряпьём.

Внутри оказалась смола. Рейф оторвал от первой же старой рубахи тонкий кусок ленты, окунул в бочку и привязал под наконечник стрелы. Эберт последовал его примеру.

— Смачивай лучше, — посоветовал брат. — С неё должна капать смола, чтобы можно было поджечь дерево. Поджигаешь прямо перед тем, как выстрелить, чтобы древко стрелы не перегорело.

Эберт моментально обнаружил, что лук с зажжённым наконечником нельзя натянуть в полную силу: огонь обжигал пальцы. К тому же вес сильно сместился. Поэтому стрелы просто не долетали до нападающих, хотя противник уже дотягивался до них.

Пришлось подпустить осадную машину на сотню метров. К этому моменту на стене собралось два десятка лучников, уже готовые к одновременному залпу. По команде все выпустили стрелы, что оказалось неприятным сюрпризом для нападающих. Башня остановилась, враги начали сбивать пламя, вылезая из-за щитов, что позволило безнаказанно их расстреливать. Впрочем, огонь не смог охватить конструкцию, так как она оказалась целиком покрыта кожей, что было незаметно издали. К тому же сверху были сооружены деревянные бойницы, откуда по ним начали стрелять вражеские лучники. Пришлось отвлечься на них, а противник тем временем смог продолжить движение.

Неся потери, осаждающие всё же докатили осадную машину почти до самой стены. Эберт увидел, как внутрь забегает куча врагов. В ней наверняка не один этаж, так что туда могло набиться несколько десятков солдат. Тут на стену стали подниматься стражники, видимо, их отозвали на главное место прорыва с других участков. «Нас больше, — такая мысль придала уверенности. — Но враги, скорее всего, пришлют подкрепление».

— Эберт, видишь это, — указал Рейф на огромный чан с кипящей смолой, который стоял на костре, разведённом прямо наверху ближайшей крепостной башни. — Как только мы оттесним их внутрь, надо будет взять чан, занести и опрокинуть там, чтобы смола залила все перегородки. Если получится поджечь, то башня сгорит дотла.

Тем временем стражники выстроились с двух сторон стены, выставив вперёд копья и щиты. Позади встали лучники. Когда осадная машина стала подъезжать вплотную, то они подошли ближе к месту, где башня должна остановиться, чтобы не дать противнику пространства для манёвра.

Через минуту деревянный трап упал, и оттуда выбежали рыцари. Все в отличных доспехах — залп стрел не причинил им никакого вреда. Стражники начали бить копьями, целя в глаза — единственное не защищённое железом место. Но рыцари были опытные и ловили наконечники стальными рукавицами.

«Они же так закрепятся», — промелькнула страшная мысль. Эберт посмотрел на поле боя: к деревянной башне спешило подкрепление. И тут со стороны донжона прямо в строй осаждающих влетели огромные стрелы, каждое размером с небольшое копьё. Они пробивали рыцарские доспехи насквозь. Наверху цитадели стоял огромный размером с телегу арбалет, куда стражники заряжали сразу несколько снарядов. Новый залп — вражеский строй рассыпался, а шеренги копий начинают загонять их обратно в осадную башню.

Вдруг Рейф вырвался вперёд и, пока ближайший противник растерялся, воткнул ему в забрало своё копьё. Он увернулся от меча другого воина и, не отвлекаясь на него, сразу залетел в башню. Остальные последовали его примеру и начали пробиваться внутрь осадной конструкции.

— Понесли, — скомандовал Эберт стражникам, и они подхватили чан и потащили его вдоль стены. — Пропустите нас! Осторожней! Расступитесь!

Они чудом добрались до осадной башни так и не столкнувшись и не опрокинув чан с горячей смесью. Сложнее всего было забраться на деревянный мост и не потерять равновесия на нём. Оказавшись внутри, они опрокинули чан. Смесь моментально полилась сквозь щели. Снизу сразу же раздались вопли нападающих, которых окатило горячей смолой.

«Крайне неприятно получить такое под доспех, — не без удовольствия подумал Эберт. — И ведь не снимешь его, так что остаётся только кричать».

— Ха-ха, сейчас мы им дадим согреться, — радостный Рейф пытался достать меч из шлема поверженного рыцаря. — Уходим, сейчас тут станет жарко.

А защитники крепости уже кидали на пол и лестницу башни горящие факелы и горшок с раскалёнными углями. Эберт выбежал и спрятался за зубцами стены, наблюдая, как башню охватывает пламя. Оно распространилось мгновенно, но затронуло преимущественно верхние два этажа — именно они были обильно политы смолой. Противник даже не пытался бороться с пожаром, а спешно покидал место боя.

Через две минуты башня пылала так, что дым от неё накрыл всю стену и ворота замка. Находиться наверху стало просто невозможно. Эберт спустился во двор и сел на свою излюбленную скамью. Дым был такой сильный, что даже здесь находиться тяжело.

— Ты отлично себя показал сегодня, — Рейф был уже без шлема, зато с кусками сыра и мехом вина. — Держи, ты ведь ничего не ел с самого утра.

Только сейчас Эберт понял, насколько он устал и голоден.

— Не думал, что доживу до этого момента.

— Такая мысль и меня посетила в мой первый настоящий бой за ту вышку, — похлопал он по плечу Эберта. — Когда меня отрезали от остальной группы, решил, что точно зарубят, но сумел продержаться. Ты тоже привыкнешь.

Эту историю Эберт знал наизусть. В прошлом году Рейф был на военном походе. Планировалось, что он будет на вторых ролях и не примет настоящего участия. Но его первое же задание закончилось осадой сторожевой башни. В ходе активного штурма он был отрезан на втором этаже от основного отряда, где сумел не только выжить один против нескольких взрослых воинов, но и ранить пару человек.

— Думаю, такой факел заставит их отступить, — кивнул Рейф в сторону пожара. — Так что сегодня можно будет отдохнуть, но ты всё же не уходи далеко. Они могут попытаться потушить огонь или прорваться в другом месте.

Эберт безумно хотел поспать на нормальной кровати, а ещё было бы неплохо увидеть Эллу. Просто обнять её и притвориться, что нет никакой войны, раненых товарищей и витающий вокруг смерти.

Эберт вспомнил, что осады могут длиться месяцами. Они застряли здесь. Люди графа убегут, если подойдут войска короля Ономауна с континента. Но это никак на них не повлияет. Просто сменяться одни осаждающие на других. Впрочем, если барон присягнёт новому владыке, то все вопросы будут решены. Но тогда лучше забыть о помиловании родителей.

И тут раздался такой шум, будто кто-то пустую бочку по каменному полу катил. Звук вроде шёл отовсюду и был достаточно громким. Но никто не обращал на него внимания. Все расслабленно отдыхали во дворе, посматривая на дым от осадной башни. У сооружённой катапульты слуги складывали большие круглые камни. «Жаль, что только сейчас сделали, — хмыкнул Эберт. — Час назад один выстрел из неё был бы незаменим. Но что это был за звук?». Он не стал думать и просто отправился в лазарет.

У дома лежало множество раненных — несколько десятков человек. Больше дюжины мертвецов было сложено отдельно в кучу. Слуги перетаскивали их куда-то. Вероятно, в кладовую или иное помещение, где достаточно холодно, чтобы тела не разлагались.

Внутри весь пол уже был в крови. Лусетта обрабатывала каким-то порошком ожог стражника. Судя по вздоху облегчения, ему моментально становилось лучше. Слуги помогали раненному встать с окровавленного стола. Человек был без руки, вместо неё — обмотанная бинтами культя.

— Что-то случилось? — вопрос Лусетты застал Эберта врасплох.

Из головы не выходила жуткая картина искалеченного солдата. Обед просился наружу. Потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, зачем он вообще пришёл сюда. Эберт кратко описал свою проблему. Волшебница осмотрела его уши, потом усадила его и положила руки на голову.

— Ничего подозрительного не ощущаю, — через несколько минут произнесла она. — Я сейчас сильно занята, как видите, много раненных, так что если шум не мешает вам, то придётся потерпеть, пока мы не поможем остальным.

— Точно, вы ведь обещали взять меня в ученики, — вспомнил Эберт. — Пока на стенах всё спокойно, я могу вам помочь.

— Буду рада, конечно, но…

— Если хочешь помочь, — перебил её Ханл. — То вынеси вот это на улицу.

С этими словами он протянул Эберту недавно отрезанную кровоточащую человеческую руку. В глазах потемнело, желудок не выдержал и на пол вырвался полупереваренный обед. Он выбежал на улицу, слыша, как из дома доносится скрипучий хохот.

— Безумный колдун, — выругался Эберт. — Чтоб тебя в аду черти в зад отжарили.

Туман войны

Сегодня неприятеля было особенно много. Противник впереди выстроился в плотные шеренги и нёс исполинские лестницы величиной с донжон.

— Не дайте им подойти к стене, — послышался голос Рейфа.

Он взял лук и прицелился в ближайшего врага. Странно, но жалости к нападающим не было. Эберт выстрелил, поразив мерзавца прямо в глаз, вторая стрела прошибла его соседу лоб, третья угодила неприятелю в шею. Другие стражники не отставали, засыпая осаждающих смертоносной тучей. Атакующие остановились, а затем бросились бежать.

Но что-то было не так. Эберт не мог игнорировать всё возрастающее чувство тревоги. Возможно, оно связано с запахом крови. Но откуда ему взяться? Вскоре появился источник проблемы: на зубец стены упала красная капля, затем ещё и ещё. Через минуту алый дождь обрушился с разгневанных небес.

Эберт собирался уже убрать лук, ведь в непогоду нельзя стрелять — тетива вмиг размокнет от влаги и потеряет упругость, но тут услышал истошный вопль:

— Не дайте ему подойти, — один из стражников показывал на что-то перед стеной.

Эберт проследил, куда тот указывает, и почувствовал, как всё нутро сжалось в комок: по полю навстречу им двигалась фигура, окутанная чёрным туманом, будто сама тьма решила выступить на стороне противника.

Эберт прицелился, чувствуя, как немеют руки от ужаса. Первая стрела пролетела прямо сквозь чудовище, не причинив ему никаких проблем. Вторая даже не коснулась монстра, а вспыхнула, исчезнув серой дымкой. Вдруг тёмный призрак взорвался, накрыв весь замок чёрным облаком, от которого мгновенно обожгло глаза и горло.

***

Эберт проснулся от резкого приступа кашля. Ощущение такое, будто ему в глотку и глаза насыпали соли. Он с трудом разлепил веки и ничего не увидел. «Надо прекращать спать под стеной, — от неожиданности он даже не смог удивиться. — Кажется, я ослеп». Эберт протёр глаза. Нет, с ними всё в порядке. Просто на замок опустился настолько плотный туман, что не видно ни замка, ни стены, ни даже собственных ступней.

Сев, он попытался откашляться, но легче не становилось. Эберт отправился на стену, надеясь, что наверху туман будет не таким густым. Здесь было комфортнее. Хотя бы можно разглядеть ноги и ближайших стражников. Он даже смог узнать Уриха, который отчитывал какого-то слугу за сон на посту. Да и кашель стал не таким частым. Но внизу было сплошное белое облако, за которым ничего не разглядеть.

— Сэр Урих, вы видели нечто похожее когда-нибудь, — обратился Эберт, пытаясь скрыть своё беспокойство. Густой туман наверняка будет на руку осаждающим.

— Нет, о таком я даже никогда не слышал. Вообще, мне кажется, что это дело рук мага. Туман появился всего час назад со стороны вражеского лагеря и в считанные мгновения окутал весь замок.

— У тебя верное предположение, — раздался сзади скрипучий голос.

Ханл и барон Алм шли в сопровождении нескольких стражников и Рейфа. Все выглядели обеспокоенными. Рейф кивнул Эберту в знак приветствия, а Тормотр выглянул за стену. На нём был полный пластинчатый доспех, вычерненный и богато украшенный серебром.

— Он ведь не только всё скрывает, но ещё и звуки приглушает, — подытожил барон. — Что скажешь? Сумеешь развеять магию?

Ханл только покачал головой.

— Исключено. Я о таких заклинаниях разве что в летописях читал.

Волшебник задумался, бормоча что-то под нос. Видимо, ему не нравилась ситуация — лицо его становилось мрачнее с каждой секундой.

— Я слышал, что у графа Азела есть маг, присягнувший на личную верность его роду, — наконец, произнёс он. — Галавен Сабатини, если не изменяет память. Бастард от какой-то служанки с восточных земель. Если это он, то наши дела крайне плохи. Вообще, Галавен должен был в составе нескольких других магов дать отпор высаживающимся войскам узурпатора. Но, видимо, бой был проигран, так что Сабатини вернулся к своему сюзерену. Буду сильно удивлён, если продержимся хотя бы день.

— Ещё ничего не решено, — фыркнул барон. — Мы дадим такой…

— Уже всё ясно! — выпалил Ханл так, что Тормотр опешил, а Рейф взялся за рукоятку меча. — Поверьте, вы не хотели бы видеть настоящего боевого мага в стане своих врагов. Если повезёт, то он не примет участия сам, а пошлёт учеников или вообще переложит всё на солдат и рыцарей. Говорю сразу: если он вступит в бой лично, то я предпочту спастись бегством. За мою голову Галавен может получить отличную награду. Очевидно, он не знает о том, что я здесь, иначе давно бы вынес главные ворота, вырезал всю охрану и оторвал мне башку.

Ханл пристально посмотрел на барона и добавил:

— На вашем месте, милорд, я бы начал подбирать фразы, чтобы достойно выглядеть во время капитуляции.

С этими словами он направился вниз по лестнице, исчезнув в тумане.

— Старый трусливый пердун! — крикнул ему вдогонку Рейф и, развернувшись к барону, продолжил. — Почему ваша милость терпит этого чернокнижника возле себя? Ему давно надо было отрезать…

— Довольно, Рейф. Сэр Урих, пусть стража займётся делом, — обратился барон к рыцарю, показав на столпившихся людей. Когда они разошлись на свои посты, он продолжил. — Ханл очень помог мне, без него я бы не понял, что значит быть отцом. Но он не учился в Храме, не владеет знаниями и мастерством, что дают лишь там.

Эберт удивлённо уставился на барона. Теперь становится ясно, почему этот колдун пользуется такими неслыханными привилегиями.

— В любом случае просто так не сдадимся, — продолжил Тормотр. — Но если станет ясно, что крепость не удержать, то прошу вас с братом найти меня. Даже если для этого придётся сдать часть позиций. У меня будет для вас особое задание.

***

Эберт размышлял на тем, какую задачу мог бы поставить барон, если оборона не выдержит. Ход мыслей прервал шум, идущий со стороны ближайшей стены. Ошибиться было нельзя — это лязг и крики битвы. «Прорвались», — понял Эберт, и не он один. Паника начала охватывать окружающих. Хуже всего то, что из-за тумана была совершенно не ясна обстановка.

— Всем успокоиться! — крикнул Урих. — Сэр Рейф, проверьте, что там.

Тот кивнул и через мгновение исчез в тумане.

— Остальным быть готовым к бою, взять личное оружие, — Урих на удивление оставался совершенно спокойным. От его уверенности Эберт сам почувствовал, что у них есть шанс отбить стену. — Будем надеяться, что это обычная атака.

Эберт кивнул. Хорошо бы! Но тут вернулся обеспокоенный Рейф:

— Противник взобрался на стену, оттесняет стражу к башням, — сообщил он. — Там всё плохо, самостоятельно они врага не удержат.

Дополнительных команд не потребовалась — все быстро пошли к месту прорыва.

— Рейф, ты помнишь, что говорил барон? — тихо спросил Эберт, поравнявшись с братом. — Надо найти его, он хотел нам что-то поручить.

— Рано сдаёшься! Я убью всех, кто оказался достаточно тупым, чтобы забраться на стену, — ответил он и ускорил шаг.

Эберт едва поспевал за ним, а тот шёл настолько быстро, что моментально оторвался от основной группы солдат. «Опять ему иголка храбрости под хвост попала, — ругался он про себя. — Надо идти к барону, а не славы искать».

Крики и лязг становились всё сильнее. Они вошли в башню. Здесь было много раненных, дюжина стражников столпилась на противоположной стороне, возле толстой дубовой двери, запертой на засов. Судя по их выражениям лиц, на той стороне был противник. «Враг забрался на стену несколько минут назад, — вдруг осознал Эберт. — И моментально захватил её».

Тут в дверь ударили с такой силой, что в ней сразу появилась дыра, а засов угрожающе затрещал. Несколько стражников, стоявших рядом, тут же бросились удерживать её.

— Среди врагов маг, — крикнул один из них.

И тут же его и всех стоящих рядом воинов поглотил рвущийся из дыры огонь. Люди с диким криком бросились в разные стороны и принялись кататься по земле, но огонь на них не утихал. Кто-то кинулся поливать их водой, Рейф и другие попытались подпереть дверь чем-нибудь — она горела таким пламенем, что даже подойти было опасно.

— Снимайте с копий наконечники, — крикнул подоспевший Урих своим стражникам. — Подопрём ими дверь, остальным приготовить арбалеты.

Рейф отобрал у Эберта лук и выстрелил в щель. С той стороны тут же раздался крик. Однако вторая стрела даже не долетела до двери, а вспыхнув превратилась в угольки. «Как во сне», — с ужасом осознал Эберт и не раздумывая кинулся на Рейфа, сбив его с ног. Тут же их дыры вырвался поток пламени, который, пролетев над ними, угодил в строй солдат напротив.

Урих и ещё несколько человек моментально упали замертво. Остальные стражники в панике разбежались. Доспехи рыцаря раскалились, а из забрала вырывался огонь, будто внутри лежал не человек, а угли. «Мы погибнем, если не уберёмся отсюда», — понял Эберт, чувствуя, как страх обволакивает его холодными мерзкими щупальцами.

— Надо уходить, — крикнул он Рейфу, но тот уже был на ногах.

— Успокойся! Мы не сдадим стену, — спокойно произнёс он так, будто их поддерживала целая армия. — Главное, убить мага, а уж с остальными я разберусь.

Он встал сбоку от двери, готовясь неожиданно напасть из-за спины на противника. И тут огонь начал стихать, а сзади вышел Ханл, который произносил какое-то заклинание. С каждым его шагом пламя на двери становилось меньше, пока не исчезло вовсе. Вслед за ним вошло несколько солдат.

— Вас двоих ждёт барон, — произнёс волшебник. — Замок пал, поспешите в донжон, пока путь свободен, а я задержу врага здесь.

Рейф нехотя убрал меч и, кивнув Эберту, направился к выходу. А повсюду уже шла битва. Туман рассеивался, открывая вид на схватку. Только теперь стало ясно, что прорыв был сразу в нескольких местах. Почти на всех стенах были враги, которые сбрасывали стражников во внутренний двор. Ворота крепости ещё были закрыты, но это ненадолго. Защитников замка меньше, они могли справиться с неприятелем, только если находились на стенах и в укреплениях. Сейчас немногие оставшиеся в живых спешили внутрь цитадели — единственного места, где ещё можно обороняться. Башня, через которую шёл мост в донжон, ещё держалась.

Когда они уже подбегали к ней, ворота крепости начали открываться. Эберт мельком увидел, как с той стороны уже столпились враги. Они успели подняться в донжон и даже запустить ещё несколько человек и Ханла, когда противник наконец прорвался во внутренний двор, устраняя последнюю возможность для отступления.

Они закрыли дверь, забаррикадировав её мебелью. «Поможет ли это», — с опаской подумал Эберт, вспомним, с какой лёгкостью всего лишь один маг сумел преодолеть подобное препятствие. Дверь донжона обита железом и закрыта на стальной засов, так что, возможно, продержится дольше.

— Эберт, Рейф! — с радостным криком к ним бежала Элла

Чувствуя, что сейчас заплачет от счастья, Эберт обнял сестрёнку, несмотря на то, что был весь в грязных, покрытых сажей доспехах.

— Мне говорили, что с вами всё в порядке, но я всё равно беспокоилась, — вытирая слёзы, произнесла она.

— Только меня обнимать не надо, — усмехнулся Рейф. — Ты теперь вся чумазая, вытрись. Благородная леди не позволит себе так выглядеть.