Бесплатный фрагмент - Второй шанс прожить идеальную жизнь

Пролог: Вместо смерти пробуждение

Часть 0

На улице царила кромешная тьма. Лил проливной дождь, ветер рвал и гнул деревья, будто мстил им за что-то давнее.

Передо мной стояла девушка с волосами, чёрными, как безлунная ночь. Её хрустально-прозрачные глаза пронзали меня насквозь, рождая в груди что-то похожее на боль — тягучую, необъяснимую. Странно, но ни одна капля дождя не касалась её: одежда оставалась совершенно сухой, словно за окном сияло полуденное солнце, а не хозяйничал промозглый мрак. Лицо я разглядеть не мог — ночь поглощала черты, растворяла их в себе, — но сияние её глаз пробивалось сквозь темноту, точно два далёких огонька на краю пропасти.

Она подняла руку. Указательный палец медленно нацелился на меня.

— Убей себя, — произнесла она.

Голос эхом прокатился внутри черепа — не снаружи, именно внутри, как команда, впаянная прямо в синапсы. Пальцы дрогнули; пистолет сам собой взлетел к виску. Но вдруг движение застыло на полпути, и она прошептала:

— Прости…

Это слово ударило сильнее выстрела. Её глаза вспыхнули — в них поднялось что-то живое, невыносимое. Слёзы медленно скатились по щекам, оставляя за собой блестящие дорожки. Палец лёг на спусковой крючок.

Дёрнулся.

Выстрел разорвал ночь.

Часть 1

Токио: Сибуя, середина августа.

Я встал рано утром. Сегодня первый день в школе после летних каникул.

За завтраком я листал новости на телефоне. Говорили о разном: политика, которая никогда меня не интересовала, и ещё — несколько школьников пропали без вести. Их никто не видел с того момента, как они ушли со школы.

— Жаль, конечно. Но думаю, скоро найдутся, — пробормотал я себе под нос.

Дожевал последний кусок тоста и начал собираться.

— Я ушёл… — сказал я, открывая входную дверь.

И кому я это говорю?

Солнце светило вовсю — разгар лета. Я вышел из дома и неспешно направился в школу. На часах — около восьми утра.

Сегодня, как всегда, скучный день. С весёлыми одноклассниками. Я тяжело вздохнул.

Достал из кармана телефон, вставил наушники, включил музыку. В последнее время я слушал всё подряд — без жанрового разбора. Странно, но именно по дороге в школу музыка воспринималась острее всего. Словно город становился чуть менее реальным, а ты — чуть более.

Я был уже на полпути. Несмотря на утро, улицы кишели людьми; мимо проносились машины и автобусы, создавая привычный городской гул. Я шёл, смотрел куда-то в сторону переулка и в итоге налетел на кого-то. Оглянулся: длинные, ярко-жёлтые волосы. Женщина. Из её кармана вылетел сложенный листок бумаги. Я наклонился, подобрал его.

На одной стороне — странные символы. Ни один из них мне ни о чём не говорил.

— Э-э… женщина с жёлтыми волосами, подождите! — окликнул я, но она уже растворилась в толпе.

Чёрт. Теперь я выгляжу как идиот.

Ладно. Раз она ушла — значит, бумага ей не особо нужна. Я снова уставился на символы. И в этот момент что-то случилось с сознанием.

Оно затуманилось.

Перед глазами замелькали обрывки чужой жизни — кадры сменялись так стремительно, что ни один нельзя было разглядеть. В мозг врывался поток информации колоссального объёма, неструктурированный, дикий. Это было похоже на то, что описывают люди, пережившие клиническую смерть: вся жизнь перед глазами. Только это была не моя жизнь.

— Эй, парень, ты в порядке? — чей-то голос прорвался сквозь гул в ушах.

— Д-да… всё нормально, — выдохнул я. Слова прозвучали неубедительно даже для меня самого.

Почему я здесь стою? Мне же в школу.

Я мотнул головой, стряхивая наваждение, и пошёл дальше. Музыка всё ещё играла в наушниках, возвращая меня к реальности.

Уже близко. Осталось только перейти дорогу.

В наушниках зазвучала Joke Isak Danielson — тягучая, меланхоличная мелодия с привкусом рока. Я машинально прибавил громкость и шагнул на переход.

Именно поэтому я не услышал истошный гудок грузовика.

Он мчался прямо на меня. Я был полностью поглощён музыкой, отгородившись от всего вокруг, — и лишь в самый последний миг боковым зрением уловил огромную тень, несущуюся в мою сторону.

— А-А-А-А-А!!!

Инстинктивно я закрыл лицо руками — будто ладони могли стать щитом. Сжал веки так сильно, что в глазах запульсировали тёмные круги. Мысли метались в панике, не находя точки опоры.

Неужели… я сейчас умру?

Но удара не последовало. Водитель в последнюю долю секунды ударил по тормозам. Колёса заскрежетали, воздух прорезал запах горелой резины — и я остался цел.

Из кабины донёсся прокуренный голос, сдавленный яростью:

— Эй, ты! Следи за дорогой, чёрт тебя побери!

Я огляделся. Вокруг уже собралась толпа. Люди, как по команде, достали телефоны — холодные линзы камер уставились на меня, превращая происходящее во что-то похожее на уличное шоу.

Музыка ещё играла где-то на фоне, но для моего слуха она превратилась в далёкий, глухой рой. Сердце колотилось с такой силой, что рёбра казались слишком хрупкой преградой. Голова гудела. Тело начало предательски дрожать.

И вдруг — резкая, как лезвие, боль. Острая. Без предупреждения.

Что… со мной?

Мир начал вращаться. Колени подогнулись. Я закашлялся, и во рту вспыхнул металлический привкус крови. Несколько алых капель с глухим звуком упали на серый асфальт. Тело рухнуло на холодный камень, и по нему прошла волна мучительной боли — будто тысячи игл вонзились одновременно.

Толпа не дрогнула.

Люди продолжали снимать, держа телефоны на уровне глаз. Ни один не сделал шага вперёд.

Они просто стоят? Серьёзно?.. Здесь умирает человек.

Но почти сразу пришло другое — равнодушное, усталое осознание. Мир всегда был именно таким. Безучастным. Никому нет дела.

Хотя… нет. Подождите.

Образ всплыл из темноты. Мой щенок. Померанский шпиц со светло-жёлтой шерстью, мягкой, как солнечный свет. Он ждёт меня дома. Если я умру — он останется один. Совсем один.

Мысли начали меркнуть. Мир погружался во мрак. Сознание уплывало, растворялось в пустоте. И последнее, что во мне осталось, — его глаза. Тёплые. Полные преданности.

А затем — ничего.

Часть 2

Когда сознание выплыло из забытья, я не понимал, где нахожусь. Кругом — тьма. В голове звенело, тело казалось ледяным, отчуждённым, будто уже не моим.

Похоже, я умер. М-да… Даже не знаю, как именно. Хотя догадка есть.

Я не хотел об этом думать, но мысли лезли сами собой.

Умереть от страха? Это же нонсенс. Вот если бы меня сбил тот чёртов грузовик — ещё куда ни шло.

Я сорвался в последний момент. Но теперь всё потеряло значение.

Хотя, если вдуматься — разве то, что у меня было, можно было назвать жизнью? Скорее нескончаемая рутина. Вязкая, смертельная в своей монотонности. Каждый день повторялся с изнуряющей точностью: школа, дом, тишина. Без малейшего просвета. Я устал до такой степени, что мысли о суициде начали возникать как естественный побочный эффект существования — не как решение, а как симптом. Но я так и не решился. Почему?

Потому что где-то в глубине всё ещё тлела надежда. Я убеждал себя, что после школы всё изменится. Что университет станет точкой перелома — местом, где появятся друзья, где случится то, что другие называют настоящей жизнью. Хотелось верить, что прошлое с его ошибками и шрамами останется за порогом.

Судьба, очевидно, решила иначе.

Семьи у меня не было. Никто не прольёт слёз по моей смерти — это я знал наверняка. Мать исчезла сразу после моего рождения: никакого образа, никакой памяти, лишь отрывочные рассказы отца. Он сам заботился обо мне — по крайней мере, до тех пор, пока мне не исполнилось восемь. А потом ушёл и он.

Жить в одиночестве я, по правде говоря, не умел совсем. Поэтому добрая тётка взяла надо мной шефство: она жила по соседству и регулярно появлялась — тихо, ненавязчиво, как будто чувствовала, когда именно нужна. Добрый ангел-хранитель с ключами от соседней квартиры.

Однажды — мне было лет десять — раздался стук в дверь. Я машинально решил, что это она.

— Наверное, соседка, — пробормотал я себе под нос, в полусонном ожидании привычного лица.

Оказалось, я глубоко ошибся.

Я открыл дверь — и увидел отца. Но не одного. Его правая рука крепко сжимала ладонь девочки. Он не произнёс ни слова. Просто поставил её на порог, развернулся и ушёл.

Я остолбенел. Опомнившись, рванул за ним — но его уже не было. Растворился. Снова. И оставил мне ребёнка, который, судя по виду, был не старше меня самого. Я понятия не имел, что делать.

Но одно я знал точно: я никогда не брошу её так, как он бросил меня. Именно за это я его ненавижу. Потеря жены — трагедия, это я допускаю. Но бросить собственного сына? Оставить его на произвол случайности, сунув ему вместо себя чужого ребёнка? Как?..

Жизнь моя была полна проблем и в более приземлённом смысле. Например — деньги.

Отец оставил на счету сумму, которой при бережливом распределении должно было хватить до совершеннолетия. Тётка помогала с бытом, но многое я покупал себе сам. Этакий автономный подросток-рантье, живущий на отцовский депозит и чужую доброту.

Но суть не менялась: за шестнадцать лет существования я так ничего и не добился. Никаких друзей. Никакой девушки. Я был тем, кого в классе не замечают, — тенью за партой, человеком, который никогда не тянет руку и почти не открывает рта. Обычный социальный ноль, каких в каждой школе найдётся с десяток.

Все эти годы я лишь просиживал над учебниками, механически вбирая знания. Учился неплохо — не потому что был особенно одарён, а просто потому что мне нечем было заняться. Домашние задания, повторение материала, пустые вечера. Вот и весь мой жизненный трекинг.

Я давно смирился с собой. И потому не печалился о собственной смерти. Этот день был неизбежен — вопрос стоял лишь в том, когда именно он настанет. Вот и настал.

Я ещё несколько минут перебирал в памяти прожитое, пока сознание снова не начало меркнуть, угасая в вязкой темноте.

Возможно, в последний раз.

Навсегда.

Часть 3

Когда я открыл глаза, первое, что увидел — взгляд женщины, устремлённый прямо на меня.

Она что-то говорила. Смысл слов ускользал, превращаясь в странный поток звуков — похожий на шёпот древнего, незнакомого языка. Губы её шевелились, образуя загадочные фонемы, в которых я тщетно пытался уловить хоть тень смысла.

Мир вокруг дрожал и расплывался, как акварель под дождём. И всё же я успел разглядеть её лицо. Светло-золотистые волосы спадали вниз, мягко касались моего лба — щекотали кожу, как солнечный свет, пробившийся сквозь занавес ночи. Я медленно повёл взглядом вокруг, пытаясь осознать, где нахожусь. Но пространство выглядело зыбкой иллюзией, будто я пробудился не в комнате, а внутри призрачной декорации.

Я попытался заговорить. Вместо слов изо рта вырвался лишь слабый, жалобный вопль, плавно переходящий в пронзительный визг.

И тут меня пронзила догадка — резкая, как удар тока.

А что, если это… мои воспоминания?

Я никогда не помнил мать. Моё раннее детство было пустым архивом — никакого образа, никакого голоса. Но что, если перед лицом смерти мне показывают именно то прошлое, которое я так и не смог удержать? Звучит абсурдно. И всё же…

Тем более — я был младенцем. Крошечные ручки, нелепо подёргивающиеся в воздухе, служили самым очевидным тому доказательством.

— t5#5$7E V × N M jlE8 À, — произнесла женщина.

В её голосе слышалась нежность, смешанная с каким-то странным резонансом — будто слова звучали не снаружи, а рождались прямо внутри черепа.

Что она говорит?.. — я отчаянно пытался уловить смысл, но звуки лишь расплывались, растворялись в неразборчивый поток.

Перед глазами всё плыло. Веки тяжелели, точно их тянуло вниз безжалостное притяжение сна. Я хотел бодрствовать — но желание оказалось бесполезным. Сон был сильнее.

А если хочется спать — значит, так тому и быть.

Я закрыл глаза.

Часть 4

Четыре года спустя. Лето 789-го межзвёздного года.

До четырёх лет я жил как обычный ребёнок — без груза прошлого, без лишних вопросов. Но потом воспоминания вернулись.

Разом. Все.

Я вспомнил, кем был. Вспомнил, как умер. Вспомнил ту острую, ослепляющую боль, которая пронзила меня в последние секунды, и своего шпица. Маленького померанского шпица с шерстью цвета солнечного света, которого я только-только успел приютить.

Интересно, что с ним теперь?

Когда память восстановилась в полном объёме, моя прежняя теория рассыпалась окончательно. Никаких «воспоминаний перед смертью», никаких галлюцинаций умирающего мозга. Всё это было реальным.

Я действительно переродился.

Часть 5

Несколько месяцев назад.

— Кевин, не забудь поесть.

— Мгм… — рассеянно откликнулся ребёнок.

Тихий щелчок замка. Входная дверь закрылась. По комнате прошла мягкая волна прохладного сквозняка, тронула занавеску и растворилась в углу, оставив после себя лишь ощущение пустоты.

В доме остался один ребёнок. Мальчик лет трёх-четырёх. Всё выглядело обыденно, почти умиротворённо.

Тишину разорвал отчаянный крик.

Кевин рухнул на спину. Обеими руками вцепился в голову и закричал так, словно невидимая сила пронзила его изнутри. Жгучая боль раскроила череп надвое. Мир рассыпался на осколки, перед глазами закружился хаотичный вихрь: чужие города, незнакомые лица, руины древних цивилизаций и силуэты чего-то, что больше напоминало далёкое будущее, нежели прошлое.

Боль терзала его несколько минут. Каждое мгновение растягивалось в вечность.

А затем — тьма.

Часть 6

— М-м… где я?.. — пробормотал я, едва приходя в себя.

Это место… знакомо. Слишком знакомо.

Я попытался подняться — мир немедленно закружился, как карусель. Пришлось осторожно осесть на пол, тяжело дыша, ощущая, как пространство вокруг медленно колышется, словно зыбкое отражение в воде.

Что… это?.. Я переродился? Нет, это абсурд. Но почему я выгляжу как пятилетний ребёнок?!

Память возвращалась, осколок за осколком, пока пазл не сложился в единое целое.

Меня зовут Кевин. Женщина, что подобрала меня на улице, — Лаура. Последнее, что отпечаталось в сознании: несущийся прямо на меня грузовик. Звук гудения. Грохот. А потом — я, лежащий на полу, обмякший.

Я глубоко вздохнул. И ещё раз. И ещё.

Вывод напрашивался сам собой: в этом мире мне снова не повезло с родителями. Снова брошен. Словно злостная насмешка судьбы — или персональное проклятие. Причины я не понимал. Но однажды Лаура объяснила: меня оставили из-за малого количества эфира в организме.

Эфир?.. Что это вообще такое?

Видимо, для этого мира — нечто принципиально важное.

Лаура Мэнсон дала мне имя и фамилию. Теперь я — Кевин Мэнсон. Мы жили в скромном домике, спрятанном среди гор в окружении густого леса. Пространства было немного, но на нас двоих хватало. Неподалёку располагалось государство под названием Смина — туда Лаура ходила за покупками и, по всей видимости, работала. Чем именно, я так и не разобрался. Знал только одно: уходила она рано утром, возвращалась поздно вечером.

В целом жизнь здесь не сильно отличалась от прежней. Если не считать того, что я совершенно не понимал местного языка.

Уф-ф… я так проголодался. Интересно, который час? Лаура скоро вернётся?..

Словно в ответ на мысль, за спиной скрипнула дверь. Я резко обернулся. В дом ворвался холодный порыв ветра, занавески дрогнули. На пороге стояла Лаура.

— Ух ты! — воскликнула она. — Ты всё это время сидел на одном месте?

Я тяжело вздохнул и покачал головой. Сам понятия не имел, сколько времени пробыл без сознания.

И вдруг — осознал.

Я понимаю, что она говорит.

Правда, её речь звучала странно: слова были словно размыты, смазаны — будто я слышал их сквозь воду. Но смысл — доходил.

— Понятно… Даже не ел, да?

Я молча кивнул.

— Тогда садись за стол. Поедим, а потом…

Я дёрнул Лауру за ногу.

— О! — она вздрогнула.

И тут случилось.

Я обоссался.

Я. Обоссался.

Понятия не имею, как это вышло. Ни сознательно, ни физически я этого не контролировал. Мне шестнадцать лет, и я мочусь в штаны, как младенец. Ну, технически — им я и являлся. Но всё равно.

Это же не должно быть настолько сложно, чёрт возьми.

Пропустим этот момент. Лаура спокойно сменила мне одежду, после чего мы сели ужинать.

Настоящее время.

С момента моего перерождения прошло четыре года. Сейчас мне девять.

Дата рождения для меня так и осталась тайной: я не помнил ни самого события, ни лиц родителей. Поэтому Лаура выбрала день, когда впервые нашла меня, и сделала его моим личным праздником. С тех пор официально считается: я появился на свет 23 сентября 785-го межзвёздного года.

Именно она научила меня читать, писать, считать и говорить на местном языке. Разумеется, в этом мире существовали и другие наречия — но пока они меня не касались.

Надеюсь, и не придётся их учить, — мелькнула усталая мысль.

Осваивать языки мне несложно, но сам процесс навевал тоску. Большую часть времени я проводил дома в одиночестве: Лаура уходила на рассвете и возвращалась лишь поздним вечером. Чтобы заполнить зияющую пустоту, я читал книги, случайно найденные на полках.

Истории о древних существах, мифических созданиях и позабытых цивилизациях пробуждали что-то живое. Кулинарные справочники и пособия по ведению хозяйства — нет.

Этот мир обладал своей литературой, своими преданиями, своей историей. Но уровень развития точных наук объективно не поражал: местная физика и математика едва дотягивали до программы восьмого-девятого класса моей прошлой школы.

Внешне я был обычным ребёнком. Но внутри меня жила память — тяжёлая, многослойная. И чем чаще я к ней обращался, тем отчётливее ощущал: где-то внутри — провал. Пустота. Фрагмент, которого не существует.

Почему — я не знал.

Из оков забвения мне удалось вырвать лишь поверхностные сведения о прошлой жизни.

Меня звали Джуничи Тамура. Шестнадцать лет. Токио, старшая школа. Друзей — ноль.

Мать я не помнил — только старые фотографии. Она умерла вскоре после моего рождения. Её звали Юмико Джуничи.

Отца я ненавидел. Его имя — Конда Джуничи.

Вот и всё, что пока удалось восстановить.

Может, со временем память подарит больше.

Я всё ещё с трудом верил в происходящее. В то, что переродился. В то, что у меня появился шанс начать иначе — пусть даже и здесь собственная семья отреклась от меня с рождения. Зато у меня есть Лаура. Женщина удивительной, почти необъяснимой доброты.

Она стала для меня… родной старшей сестрой.

Магия в этом мире существовала, или нет? Я ни разу не видел, чтобы Лаура пользовалась заклинаниями. Но даже если передо мной был самый обычный мир, меня это нисколько не тревожило. Дни текли плавно, один за другим, и я искренне хотел, чтобы эта размеренность длилась вечно.

Я ещё не знал, что именно уготовано мне впереди.

Идеальная жизнь — жди меня.

Глава 1. Начало тренировок

Часть 0

Жизнь текла своим размеренным чередом. Восемь лет минуло с тех пор, как ко мне вернулись воспоминания о прошлом существовании, и за это время не произошло ровным счётом ничего экстраординарного. Дни переплетались один с другим, словно страницы толстого тома, который никто не торопится дочитывать. Но в этом не было ничего дурного, напротив, в такой неторопливой обыденности ощущалась своя тихая гармония.

И сегодня, как обычно, я сидел дома и читал. Когда запасы книг кончались, Лаура неизменно привозила новые тома из Смины, с тем привычным терпением, которое давно стало неотъемлемой частью моей повседневности.

За эти годы мне довелось перелистать немало: и беллетристику, и исторические трактаты. Однажды Лаура принесла монументальный фолиант о самой Смине — девятьсот восемьдесят пять страниц мелкого, тщательно написанного текста. Первые пятьдесят страниц довольно быстро навеяли скуку: политика никогда не пробуждала во мне ни малейшего интереса. Я искренне не понимал, как кто-то способен читать целые главы, где два высокопоставленных сановника бесконечно препираются о государственных материях. Сотня страниц подобного схоластического пустословия представлялась мне самой изощрённой пыткой. Именно поэтому я отдавал предпочтение книгам, способным воспламенить воображение.

Впрочем, хватит. Пора выйти на воздух — проветриться.

Осень уже вступила в свои права. Воздух сделался суше и прохладнее, деревья осыпали землю золотой листвой, а в вечернем свете угадывалась первая настоящая стынь. Всё это могло означать лишь одно: приближался мой день рождения, двадцать третье сентября. Мне должно было исполниться двенадцать.

Однако никакого пресловутого «переходного возраста» я в себе не ощущал. Меня не тянуло к эксцентричным выходкам, не одолевали беспричинные порывы и подростковое безрассудство. Вероятно, подобные метаморфозы обусловлены не столько физиологией, сколько психической незрелостью. Благодаря по-настоящему взрослому уму я воспринимал всё иначе. Хотя, если честно, и в прошлой жизни никакой выраженной «юношеской ломки» у меня, кажется, не было, или я просто не помню. Впрочем, это уже не столь важно.

Живя здесь столько лет, я понял: смена времён года мало чем отличалась от привычной мне картины того мира. Или же я попросту перестал замечать разницу. Подняв взгляд к солнцу, я поймал себя на странной мысли — оно, кажется, светит ярче, чем прежде.

Хотя-я-я-я… быть может, это я сам себе внушаю.

Снаружи меня ничто особо не держало. Я бесцельно шагал туда-сюда, изредка пускался бежать, предавался праздным занятиям — и вдруг меня накрыло волной воспоминаний. Я ясно увидел себя семилетним мальчишкой, который носится с друзьями по детской площадке. Образ был настолько живым, что к глазам непроизвольно подступили слёзы.

Тогда я ещё любил собирать палочки… или это лишь иллюзия памяти? Не могу сказать наверняка. Воспоминания так и не вернулись в полном объёме, всё ещё скрыто под вуалью полузабвения, где воображение неотличимо от прошлого.

— Фух… ничего себе, — пробормотал я, оглянувшись. — Я забрался довольно далеко. Ну, это не беда — лес я знаю как свои пять пальцев. Но, пожалуй, стоит немного передохнуть.

Я машинально вытер несуществующие капли пота со лба и опустился под раскидистым деревом. Прислонился к шершавому стволу, закрыл глаза…

Когда я открыл их вновь, то с нарастающим ужасом осознал, что совершенно не понимаю, где нахожусь.

— …ХААА?! Г-где я?!

Я вскочил, лихорадочно озираясь по сторонам. Выходило, что я заснул, незаметно для себя самого, прямо посреди леса.

— Чёрт… как это вообще вышло?! И сколько сейчас времени?!

Медлить было нельзя. Нужно возвращаться домой — и немедленно.

Я сорвался с места и побежал.

Когда я наконец ввалился в дом, Лаура уже сидела на диване. На её лице не отражалось и тени тревоги.

Похоже, она не слишком-то беспокоилась.

Часть 1

Минуло несколько месяцев, и вот мне исполнилось двенадцать лет. Из книги о Смине я уже знал: совершеннолетие в этом мире наступает в шестнадцать. Шестнадцать… значит, у меня осталось всего четыре года. И это, по-своему, великолепно, в прошлой жизни рубеж взрослости откладывался до восемнадцати, а это, если вдуматься, чрезмерно долгое ожидание. Тот момент, когда наконец можно сказать себе: «Теперь я сам хозяин своей жизни» — стоит того, чтобы к нему приближаться как можно скорее.

Ладно, хватит философии. Пора спать.

На следующее утро я, как обычно, нежился на своей мягкой кровати. Ощущение было такое, будто гравитация в этом конкретном месте втрое сильнее, чем где-либо ещё. Эта кровать — подлинное блаженство, остров покоя среди бушующего моря обязанностей. Из чего её смастерили, я так и не выяснил, но качество было поистине отменным.

— Кевин, вставай! — раздался голос Лауры, и она буквально ворвалась в мою комнату. — С сегодняшнего дня ты тренируешься под моим руководством!

Её лицо сияло странной смесью интриги и плохо скрытого азарта, а глаза блестели так, словно она только что придумала нечто судьбоносное.

— А-а-а-а-а?! — невольно заорал я, среагировав примерно как человек, которого разбудили сиреной. — Во-первых, не смей врываться в мои покои без стука! Это моя личная территория, ясно?!

Лаура, однако, даже ухом не повела. Облокотившись плечом о дверной косяк, она смотрела на меня с выражением едва скрытого торжества, а затем лениво произнесла:

— Да-да, понимаю… что ты там делал… Ну, неважно. Главное — с этого дня начинаются твои тренировки.

Я уставился на неё с видом полнейшего когнитивного диссонанса.

— Но зачем мне это? Вся эта физическая подготовка — пустая трата времени. Я лучше почитал бы книгу.

— Нет! — резко перебила она. — Какие ещё книги?! Тебе необходимо тренироваться. Это пригодится в будущем. Если и дальше будешь праздно шататься, никакая работа не примет тебя всерьёз. Да и вообще, пора бы уже начинать помогать мне. Платить за проживание, так сказать.

Её голос прозвучал как ультиматум.

— Работа?! Платить за проживание?! Да где это видано, чтобы тот, кого сама же и приютила, потом ещё и платил за жильё?!

Она широко улыбнулась, и в её взгляде промелькнул нехороший огонёк.

— Ради этого я тебя и взяла, хи-хи. — Посмеявшись с лёгкой зловещинкой, она добавила: — Я ждала этого дня. Когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы делать всё по дому. Моей личной служанкой!

— Это незаконно! — возмутился я, тыча в неё пальцем. — И какая я тебе служанка?! Это психологическое давление на несовершеннолетнего! Тебя вообще-то нужно засудить, маньячка!

— Ладно, так уж и быть. Не служанкой — рабом.

— Это ещё хуже!!! — заорал я. — Я не соглашался ни на первое, ни на второе!

— Хорошо-хорошо, — с нарочитой горечью сдалась она.

— О… — я уже было воспрял духом.

— Но тренироваться ты всё равно будешь.

Надежда на победу испарилась мгновенно.

— Заче-е-е-ем?! — почти простонал я, с неохотой выбираясь из-под одеяла.

— Всё ради твоего будущего, Кевин, — ответила она — и на этот раз в её голосе не было ни тени иронии.

— Тренировки обязательны для будущего? — переспросил я.

— Тренировки — это фундамент любого дела. Физическая выносливость всегда пригодится, а в критической ситуации — и вовсе может стать решающим фактором. Дрова колоть, охотиться — дел предостаточно.

— А-а-а, ладно… — я сдался. — Пусть будет так. Но почему именно сегодня? Почему не завтра? Или хотя бы через неделю?

— Ага, знаю я тебя. Откладывал бы до бесконечности. А если начнёшь прямо сейчас — пути назад уже не будет.

В прошлой жизни я никогда не занимался спортом всерьёз. На улицу выбирался редко, не был затворником, но физическая активность как концепция меня не особо привлекала. Одна лишь мысль о тренировках под руководством Лауры внушала смутную тревогу.

Я взглянул на неё и понял: передо мной — прирождённый атлет. Даже под одеждой угадывалась безупречная физическая форма. Это я знал не понаслышке, когда мне было три года, были моменты, не требующие подробностей. Детские впечатления врезаются в память как отпечаток на сырой глине.

В общем, Лаура была красивой — такой, каких я не встречал даже в прошлом мире. Безупречные пропорции, симметричные черты, светлые гладкие волосы, глаза, излучающие тепло. Помимо внешности, человек исключительный: добрая, внимательная, проницательная и временами поразительно умная. Я благодарил судьбу за то, что рядом со мной оказался именно такой человек. И всё же многое о ней оставалось для меня тайной. Где именно она работает? Есть ли у неё муж или возлюбленный? Внешне она выглядела молодой и полной жизни, любой здравомыслящий мужчина мечтал бы о такой женщине рядом.

— Чем это ты так задумался? — спросила Лаура, заметив мой взгляд.

— Так, ничего особенного… — я слегка смутился. — Интересно, а где ты работаешь? Не хочешь рассказать?

Она промолчала. Лишь слегка улыбнулась, развернулась и уже на выходе бросила через плечо:

— Будь на улице через десять минут.

Я так и не понял, почему она оставила вопрос без ответа. Быть может, мне пока не положено это знать? Хотя если учитывать прошлую жизнь — мне уже двадцать девять. Но спорить было бесполезно. В этот раз Лаура победила. Только в этот раз.

Я вышел через пять минут.

— Ого, ты быстро, — сказала Лаура, завязывая шнурки. — Думала, опоздаешь.

— Как тут опоздаешь? — ответил я, кивнув на дверь за спиной. — Ты стоишь прямо у порога.

— Ну да, просто думала, что ты вообще не придёшь.

— Понятно.

— Ладно. Для начала повторяй за мной. Постарайся не отставать.

Лаура начала разминку, и я неуклюже двинулся следом. Некоторые упражнения немедленно обнажили полное отсутствие у меня какой-либо гибкости — процентов восемьдесят из них были для моего тела в буквальном смысле недостижимы.

После разминки Лаура дважды хлопнула в ладони и взглянула на меня с деловым выражением.

— Теперь поясню программу тренировок. — Она начала перечислять: — Для начала: двести отжиманий.

— Ч-чего?! — воскликнул я.

— Дальше — триста приседаний…

Она методично перечисляла, а я всё не мог поверить собственным ушам. Двести отжиманий? Я был бы счастлив осилить хотя бы десять.

Итоговый «норматив» выглядел следующим образом:

Отжимания — 200 раз. Приседания — 300 раз. Скручивания на пресс — 500 раз. Подтягивания — 100 раз. Бег — 20 километров. Тысяча взмахов мечом. Удары по воздуху и по мешку. Бег на скорость. Прыжки в длину.

— Это вообще нормально?.. — прошептал я. — Это же чистейшее членовредительство.

— Кстати, Кевин, — продолжила Лаура, — каждый год ты будешь прибавлять по сотне к каждому упражнению. И дополнительное время.

— Лаура… мне кажется, это уже за гранью разумного?

— Ха-а-а? — она посмотрела на меня так, будто я сказал что-то экзотическое. — Это базовая программа. Дальше будет жёстче, так что привыкай.

— Д-да это же издевательство! Куда уж жёстче?!

— Поверь, есть варианты и похуже.

— Ладно… поверю на слово, — пробормотал я с интонацией обречённого. — Если она действительно собирается наращивать нагрузку, до шестнадцати я могу и не дотянуть.

— Смотри, Кевин. Покажу тебе кое-что интересное.

Лаура отошла на десять-пятнадцать метров и подняла руку к небу. Через несколько секунд в её ладони возникла крошечная сфера синего свечения — она начала расширяться, разрастаться во все стороны, пока не превратилась в исполинский купол.

Внезапно купол рванул в мою сторону.

— Хааа! Ч-что за… — я зажмурился и прикрылся руками.

Этот сгусток энергии мгновенно воскресил в памяти образ грузовика из прошлой жизни — тот же внезапный ужас и то же мучительное бессилие.

Когда я открыл глаза — всё было в порядке. Я жив. Лаура просто стояла рядом и смотрела вверх. Я проследил за её взглядом.

— Ч-что это?..

Над нами возвышался огромный голубой купол.

— Лаура! Что это такое?!

— Мой бесформенный эфир, — ответила она спокойно. — Барьер. Он защитит тебя во время тренировок.

— Эфир? — я нахмурился. — Что это вообще такое?

— Объясню позже. А сейчас — начинай тренировку.

Я вздохнул и не стал спорить. Хотя мысль об эфире больше не отпускала — он казался одновременно угрожающим и завораживающим.

Пять часов спустя я был полностью уничтожен. На улице давно стемнело, Лаура ушла отдыхать, а по плану меня всё ещё ждал двадцатикилометровый забег.

Но прежде взгляд зацепился за хижину рядом с домом. Я видел её всегда — и всегда проходил мимо, потому что Лаура строго-настрого запрещала туда заходить. Именно поэтому любопытство стало нестерпимым.

Убедившись, что Лауры нигде не видно, я подошёл к двери и попытался её открыть.

Дверь не шелохнулась.

— Йыкх~ — пыхтел я, упираясь изо всех сил — безрезультатно.

Что за дверь, которую невозможно открыть? Тогда в голову пришла идея — дурацкая, но в моём положении вполне логичная: а что, если просто выбить её?

Я замахнулся и со всей силы ударил ногой. Раздался глухой грохот.

— Ай, ай, ай… — нога взорвалась болью, а дверь осталась совершенно целой.

Я опустился на землю и тяжело перевёл дыхание.

Ладно. Здесь я явно не справлюсь. Пора на пробежку.

Часть 2

Вчерашнюю двадцатикилометровую пробежку я завершил из последних сил. Домой вернулся совершенно уничтоженным — не помню даже, как добрался до кровати. Просто упал и провалился в сон, будто выключили свет. Наутро тело отзывалось тупой болью в каждой мышце, и подняться с постели оказалось настоящим испытанием. Я искренне надеялся, что этот день пройдёт тихо — без тренировок, без изнурительного труда.

Не прошёл.

Лаура заставила меня работать с самого утра: рубить деревья, вспахивать сад, выполнять прочие дела, которые в другое время я бы назвал пыткой, а сейчас называл просто пыткой. Я возился с этим до обеда, чувствуя себя примерно как крепостной где-нибудь в средневековье. Единственным утешением служило то, что готовить Лаура взяла на себя — разумно, учитывая моё полное отсутствие кулинарных способностей.

За обедом я снова поднял вопрос об эфире. Лаура посмотрела на меня задумчиво, словно взвешивая что-то про себя. Я уже решил, что она снова уйдёт от ответа — но неожиданно она заговорила:

— Эфир — это внутренняя энергия…

И, немного помедлив, продолжила.

Если коротко — эфир это и есть магия. Только под другим именем.

Эфир представляет собой субстанцию поистине колоссальной мощи — величественную, но вместе с тем коварную. Он наделён как возвышенными достоинствами, так и неочевидными изъянами.

Начнём с хорошего.

Эфир позволяет человеку выходить за пределы физиологических ограничений. С его помощью можно разрушать конструкции, неподвластные обычным методам, пробивать каменные стены голыми руками и совершать иные деяния, недоступные обычному телу. Но и это лишь поверхность. Эфир открывает бездну возможностей, граничащих с невозможным — дать ему исчерпывающее определение столь же трудно, как определить природу времени: мы ощущаем его присутствие, знаем о нём косвенно, но суть неизменно ускользает.

Теперь о тёмной стороне.

Каждый человек рождается с определённым пределом эфирного резерва. Это не характеристика, которую можно развить волевым усилием, а неотвратимая данность — что-то вроде врождённого потолка. Чем больше запас, тем шире горизонт возможностей; чем меньше — тем беднее твоя судьба. Если же резерв истощится полностью, сознание человека поглотит тьма: беспамятство, а в худшем случае — нечто худшее. Объём этого резерва предопределён наследственностью и случаем — родишься ли ты с великим даром или с жалкими крохами, знает один лишь Бог.

Эфир подразделяется на пять основных типов.

Первый — укрепляющий эфир. Он придаёт предметам ауру, значительно усиливающую их свойства. Простой деревянный меч, насыщенный этой энергией, становится прочнее закалённой стали. Однако чем выше плотность материала, тем колоссальнее требуемая концентрация.

Второй — телесный эфир. Позволяет укреплять как организм в целом, так и отдельные его части — руки, ноги, органы чувств. Человек обретает немыслимую силу, выносливость и устойчивость к физическим и стихийным воздействиям. Но чрезмерная нагрузка способна разрушить неподготовленные ткани изнутри.

Третий — исцеляющий эфир. Предназначен для восстановления здоровья — как физического, так и психического. На высших ступенях мастерства с его помощью возможно воссоздание утраченных конечностей, сращивание костей, нейтрализация ядов. Но это редчайший дар рождения — один на тысячу.

Четвёртый — стихийный эфир. Связан с манипуляцией природными силами. Существует пять основных элементов: огонь, вода, воздух, свет, и земля. Также имеется виды, которые достаются реже обычного. Обычно каждому человеку доступна одна-две стихии, но отдельные избранные способны овладеть несколькими — и тогда горизонт возможностей становится воистину безграничным.

Пятый — бесформенный эфир. Уникальная субстанция с неисчерпаемой пластичностью. Его обладатели способны придавать ему любую форму и наделять любыми свойствами по собственному замыслу. Именно этим типом владеет Лаура: её барьер способен менять очертания, размеры и даже визуальный облик — вплоть до полной невидимости или сложных иллюзий. Важная оговорка: каждому человеку доступен лишь один бесформенный эфир — уникальный, неповторимый.

Осмыслив всё услышанное, я пришёл к выводу: эфир — это скорее искусство, нежели просто сила. Он напоминал магию из книг и манги, которые я читал в прошлой жизни — но здесь магия отступала, уступая место чему-то более глубокому. Жаль только, что мой собственный резерв оказался весьма скромным.

— Можно ли увеличить количество эфира? — спросил я, задумчиво помешивая суп.

— Что ты имеешь в виду? — в её взгляде промелькнуло лёгкое недоумение.

— Ну… существует ли способ расширить внутренний резерв? Преодолеть врождённый предел?

— Теоретически — да. Я слышала об одном человеке, — ответила она, слегка нахмурившись. — Говорят, он способен передавать эфир и даже увеличивать его объём с помощью своего бесформенного. Но это лишь слухи.

— Правда? И где его найти?

— Не знаю. Эта легенда странствует по миру уже много лет. Может, правда, может — красивая выдумка.

Я кивнул. Значит, где-то существует человек, способный раздвигать пределы. Интересно — и совершенно недостижимо. Пока.

— Кстати, Лаура, — я улыбнулся, — а не могла бы ты научить меня готовить?

— Готовить? — она чуть прищурилась. — Хм. Любопытная просьба. А если я скажу нет?

— Тогда страшно обижусь!

— Ха-ха-ха! Ну ладно, уговорил.

— Спасибо!

Я поспешно поднялся и направился к двери. Хотелось запереться в комнате и не выходить из неё часов десять.

— Постой! — голос Лауры догнал меня прежде, чем я успел сделать три шага. — А куда это ты собрался?

— Эм… ну… в свою комнату?.. — пробормотал я.

— А занятия? — её губы изогнулись в хитрой улыбке.

Чёрт. Мечты рассыпались в прах.

— Л-ладно… но сегодня без метания ножей, хорошо? — с опаской предложил я.

Да, у Лауры имелась одна особенность: она бросала в меня ножи, когда я пытался увильнуть от работы. Сначала это пугало. Потом я привык. Это само по себе говорило о многом.

Я уже шагнул к выходу, как она вдруг задала неожиданный вопрос:

— Кстати, Кевин… ты ночью ничего странного не слышал?

— Мм?! Н-нет, вовсе нет! Я вообще не понимаю, о чём ты! Ха-ха-ха! Э-э… мне срочно нужно идти, пока! — тараторил я, пятясь к выходу, и поспешно выскочил за дверь.

Лаура проводила меня взглядом.

— Странный он сегодня… — тихо пробормотала она.

Глава 2. Тренировки с Лаурой

Часть 0

Прошёл целый год, а я не пропустил ни единой тренировки.

Иначе и быть не могло: под неусыпным взором Лауры любая попытка схалтурить обернулась бы не просто слабостью — кощунством против собственной воли. Она умела смотреть так, что малейший сбой превращался в личное предательство.

Теперь эти изнурительные практики больше не кажутся мне тяжкими. Тело закалилось настолько, что я способен с одного удара деформировать массивный древесный ствол. Руки по-прежнему покрывались ушибами, кожа трескалась, суставы ныли после долгих сессий, — но всё это лишь придавало происходящему привкус героической аскезы, почти монашеской дисциплины. Честно говоря, в моём прежнем мире, где физиология человека подчиняется строгим биологическим пределам, подобное было бы попросту невозможным. Здесь же такие феномены воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. И всё равно трудно поверить: всего один год способен настолько трансформировать тело.

Двести отжиманий — теперь разминка. Двадцать километров — дистанция, не вызывающая даже заметной одышки.

Я принял решение: со следующего дня увеличиваю нагрузку. К каждому комплексу — ещё сотня повторений. Доводить до предела. До настоящего предела, за которым тело либо ломается, либо переходит на новый уровень.

Тренировки станут ещё беспощаднее. Суровее всего, что было прежде. И, возможно, именно эта безжалостная дисциплина однажды приблизит меня к тем вершинам, что пока ещё кажутся недосягаемыми.

Часть 1

Покончив с повседневными делами, я собрал рюкзак и направился к двери.

— Лаура, я на тренировку.

— Береги себя, — отозвалась она с мягкой улыбкой, помахав рукой на прощание.

Начал, как обычно, с отжиманий — только теперь вместо прежних двухсот предстояло выжать все триста.

— Так… сначала разминка, — пробормотал я себе под нос.

Перед каждой сессией я надеваю манжеты на локти — без них суставы начинают ныть уже после второй сотни, и терпеть становится почти невозможно. Помимо манжет, использую суппорты — эластичные накладки из прочной кожи, одновременно лёгкие и надёжные. Как они называются в этом мире, я так и не выяснил; в прежнем их звали именно так. Лаура купила их для меня в самом начале тренировок, и за целый год они ни разу не подвели.

— Ладно. Начнём. Раз, два, три, четыре…

Несколько часов спустя

— …двести девяносто девять, триста! Уф-ф… За один подход не вышло, но в три я всё-таки уложился.

Кстати, именно от Лауры я узнал, что барьер тянется на целых десять километров. Это означает одно: чтобы пробежать двадцать один километр, достаточно добраться до его границы и вернуться обратно. Я выяснил это ещё месяц назад и с тех пор исправно пользуюсь этой возможностью.

— Что-то я засиделся… Пора переходить к приседаниям.

Пять с половиной часов спустя

После увеличения нагрузки тренировки стали занимать куда больше времени — но, как ни парадоксально, переносились легче. Тело адаптировалось, мышечная память делала своё дело.

Единственным упражнением, которое по-прежнему не давалось, оставались подтягивания. У нас с ними были особые, почти конфликтные отношения. Всё дело в лопатках — они отставали в развитии от остальных групп мышц, и каждый подход отзывался не просто болью, а каким-то изматывающим, глубинным дискомфортом, будто тело сопротивлялось самой биомеханике движения.

Перед пробежкой я заскочил домой выпить воды. На часах было 19:21 — и да, в этом мире тоже есть часы. Лаура как-то обронила, что они ей без надобности: время она чувствует без всяких циферблатов. Мне такой способностью природа не выдалась, поэтому я попросил её купить часы — и она купила, не задав ни единого лишнего вопроса.

Закончив с домашними делами, я снова вышел на улицу. Впереди ждала пробежка.

Часть 2

Спустя долгое время я наконец добрался до края барьера.

Опустился на мягкую траву, давая телу передышку. Рюкзак с водой и едой всегда был при мне — двадцать километров давали о себе знать. Я достал бутерброд, заботливо приготовленный Лаурой, и медленно принялся есть.

Вокруг сгущалась ночная тьма. Солнце уже скрылось за горизонтом, уступив небосвод холодному сиянию луны — её бледный свет разливался серебряной вуалью по равнине, придавая пейзажу почти потустороннюю красоту. В этот редкий миг покоя я позволил себе просто дышать.

Шорох за барьером пронзил тишину, как резкий аккорд в пустом зале.

Я нахмурился, привстал и шагнул вперёд, вглядываясь в темноту. И тогда из кустов вырвалось нечто огромное.

Сердце замерло. Тело сработало быстрее разума — я отпрянул назад, не заметил камня, зацепился и рухнул на землю, болезненно подвернув лодыжку. Резкая боль взорвалась в ноге, мир на мгновение потемнел. Когда зрение прояснилось — я оцепенел.

Прямо передо мной возвышалось чудовище.

— А-а-а-а-а!..

Собственный крик разорвал ночь.

За барьером стоял гигантский волк. Его тело выглядело болезненно иссохшим — кожа обтягивала кости так, будто те вот-вот прорвут шкуру изнутри. Глаза пылали алым, словно раскалённые угли в кузнечном горне. Шерсть была черна, как воронье крыло — абсолютная, поглощающая темнота. Из распахнутой пасти свисали нити пены, и в этом была своя, животная, неуправляемая ярость.

Я остолбенел.

Тело отказалось повиноваться — будто невидимые кандалы приковали меня к земле. Ледяной ужас проникал в каждую клетку, парализуя волю, выжигая способность думать.

Когда я впервые столкнулся с монстром в этом мире, я не смог даже пошевелиться. Какая уж там схватка — я не мог убежать. В голове билась единственная, беспощадно ясная мысль: это конец.

С горькой отчётливостью я осознал, сколько всего не успел. Все планы, казавшиеся такими надёжными, рухнули под весом простого факта: времени больше нет. Я ничего не оставил после себя — ни следа, ни памяти, ни даже имени.

Волк зарычал и с грохотом ударился головой о барьер.

Раз. Ещё раз. И снова. Земля дрожала, воздух наполнялся низким, утробным гулом. Но затем — всё стихло.

Я застыл.

Ч-что произошло?.. Он… мёртв?

Долгие минуты я не двигался, прежде чем решился подняться. Трясущейся рукой поднял с земли ветку и осторожно ткнул тушу через барьер.

— Похоже… он действительно скончался, — прошептал я.

Но даже если так — коснуться его руками? На это решился бы лишь безумец.

До этого дня я не знал наверняка, существуют ли монстры в этом мире. Предполагал: если здесь есть магия, логично, что должны быть и чудовища. Но представить, насколько они окажутся реальными — не мог.

Я не стал медлить. Собрал рюкзак и двинулся домой. Попытался перейти на бег, но боль в лодыжке отрезала эту возможность мгновенно. Ночь окончательно поглотила улицы, и где-то в глубине сознания я понимал: Лаура уже беспокоится.

Эта мысль преследовала меня всё время, пока я, прихрамывая, не добрался до дома.

Часть 3

Когда я вернулся, Лаура сидела за столом, сосредоточенно записывая что-то на листе бумаги.

Я тихо прикрыл дверь, сбросил рюкзак на пол и, устало опустившись на диван, шумно выдохнул. Лаура едва ли не сразу уловила мою прихрамывающую походку — её взгляд умел выхватывать всё, даже то, что не лежало на поверхности.

— Ты сегодня долго отсутствовал. Что-то случилось? — спросила она, не поднимая головы.

— Д-да! — запнулся я. — Представь: огромный монстр-волк. Прямо за барьером. Если бы не твоя защита… даже не знаю, что бы было.

Голос предательски дрожал.

Лаура равнодушно кивнула.

— Интересно. Ты не пострадал? — её тон не выражал ни тревоги, ни сочувствия. — Скорее всего, это был большеротый волк. Черногривый, как их ещё называют. Они обычно держатся глубже в лесу. Странно, что один оказался так близко…

Она произнесла это так спокойно, словно обсуждала прогноз погоды, не отрываясь от записей.

— Да, невероятно интересно, — проворчал я, скрестив руки. — Главное, что я жив.

Немного помолчав, я решился на вопрос, который грыз меня всю дорогу домой:

— Лаура… если бы я не вернулся — ты бы меня искала?

Она подняла глаза, чуть удивлённо.

— Думаю, да. Но этого не произошло бы.

— Почему?

— Потому что я знала, что ты в безопасности, — спокойно ответила она, возвращаясь к записям. И, словно вскользь, добавила: — Кстати, я тебе не говорила, но при необходимости могу за тобой следить.

— Что?! — я вскочил — и тут же ойкнул от боли в лодыжке, рухнув обратно на диван.

Лаура бросила короткий взгляд:

— Лодыжка?

— Не так уж сильно, можешь не…

— Подожди, — перебила она, поднимаясь.

Она подошла к кухонным шкафчикам, что-то нашла — бокал с жидкостью и чистый платок — и вернулась, присев передо мной на корточки. Её движения были сосредоточенными, почти изящными: вылила жидкость на ткань, аккуратно обмотала ногу. Руки работали уверенно — я поймал себя на том, что просто зачарованно наблюдаю.

— Ик! — взвизгнул я, когда она туже затянула повязку.

— Завтра уже не должно болеть, — мягко сказала она, убирая локон за ухо.

— А-ага…

Закончив, Лаура вернулась к столу.

Я был благодарен. Но главный вопрос так и висел в воздухе.

— Так… про слежку. Это правда?

— Конечно, — кивнула она. — Я чувствую тебя постоянно. Даже если уйдёшь глубоко в лес — буду знать, где именно.

Подожди-ка… У меня что, в заднице маячок? — мысленно возмутился я, сверля её взглядом.

— Всё просто, — спокойно пояснила Лаура. — Я ощущаю твой эфир. Ты постоянно излучаешь ауру, а я улавливаю её даже на расстоянии.

— И ты не могла сказать мне об этом раньше?! — я не сдержался. — Я чуть не умер от страха!

— В этом не было необходимости… наверное, — она ненадолго задумалась. — Я всегда знала, что с тобой всё будет в порядке.

— О, ну конечно! Не было необходимости! А сейчас она вдруг появилась?!

— Ну, не сердись, — невозмутимо произнесла Лаура. — Монстры всё равно не могут проникнуть сквозь барьер. Разве что…

— Ах, ладно! — махнул я рукой. — А если бы ты не успела?

— Не успела — что?

— Помочь мне! — сердито выпалил я. — Ты уверяешь, что барьер непроходим, но если бы всё-таки?..

— Можешь не волноваться, — ответила она ровно. — В крайнем случае я телепортировалась бы к тебе.

— Чего?! Это невозможно!

— Вполне возможно, — сказала она с безмятежным спокойствием. — Барьер создан с использованием пространственного элемента. Это даёт мне возможность совершать пространственный прыжок. Всё пространство внутри барьера для меня — как на ладони.

Она продемонстрировала ладонь — буднично, точно это было самым очевидным в мире.

— Это… невероятно, — пробормотал я, чувствуя, как мозг начинает перегреваться. — У меня сейчас взорвётся голова.

Лаура — настоящая чудо-женщина. Как странно это ни звучит — иначе не скажешь.

— Надеюсь, вопросов больше нет? — спросила она, откидываясь в кресле.

— Нет… хотя, возможно, у меня уже не осталось здравого смысла, чтобы их задавать, — устало вздохнул я.

— Отлично. Тогда не мешай мне и иди спать, — сухо обронила Лаура, вновь склонившись над бумагами.

Я остался сидеть. Сонливость отступила — любопытство взыграло сильнее.

— Лаура-а-а… что ты пишешь?

— Ты же сказал, что вопросов нет, — её взгляд вспыхнул лёгким раздражением.

— Появился новый! Ну, пожалуйста, — я изобразил умоляющую мину.

На её лице мелькнула тень улыбки.

— Это отчёт о монстрах, вышедших из Лабиринта.

— Лабиринта? — переспросил я.

— Да, — коротко ответила она, явно не желая развивать тему.

— Ясно… — пробормотал я, давая зевок. — Весьма занимательно. Тогда спокойной ночи.

— И тебе того же, — тихо произнесла она, не отрываясь от бумаг.

Я поднялся и направился в спальню.

Отчёты о монстрах из какого-то Лабиринта… Чем на самом деле занимается Лаура? Хотя кого я обманываю — я даже не знаю, какие профессии вообще существуют в этом мире.

Я лишь покачал головой.

— Ладно. Пора спать.

Часть 4

Утро встретило меня без малейшего энтузиазма: вставать совершенно не хотелось. Но Лаура уже разбудила — пришлось подняться. К моему удивлению, лодыжка больше не болела. Чудо-эликсир сработал. Первые десять минут я этого даже не замечал, пока не осознал: ни боли, ни дискомфорта — ничего.

Сегодня должен был быть долгожданный выходной. Мы собирались поехать в столицу — впервые за тринадцать лет, что я провёл здесь, в лесу. Но планы пришлось отменить.

Тринадцать лет в изоляции… Прямо как Рапунцель. Только не женщина и уж точно не дочь королевы.

С тяжёлым вздохом я вышел наружу — и тут меня ждала Лаура с деревянным мечом в руках.

— Сегодня я научу тебя боевому искусству и работе с эфиром первого типа, — сказала она, занимая стойку. — Он используется для укрепления оружия. Смотри внимательно.

— Так сразу? — вырвалось у меня.

— А чего ты ждал? — приподняла она бровь.

— Ну-у… какой-нибудь прелюдии. Чтобы ты показала, каких сил я когда-нибудь достигну, — признался я, неловко махнув кулаками в воздухе.

Она усмехнулась.

— Хочешь зрелища — будет зрелище. Только отойди подальше.

Я поспешил отступить на десяток шагов.

— Раз сегодня мы сосредоточимся на эфире первого типа, покажу только его.

Её пальцы крепче сжали рукоять. Одним мощным взмахом она разрубила воздух — и по всей округе прокатилась волна: шквальный поток, настолько плотный, что пыль мгновенно поднялась стеной, заслонив мне обзор. Я зажмурился, пытаясь прикрыться руками от неистового напора.

Вот это мощь… от одного лишь взмаха деревяшки.

Когда пыль осела, Лаура стояла в той же боевой позиции — невозмутимая, точно монолит.

— Сейчас ты, возможно, ещё ничего не увидишь. Но со временем научишься это различать, — пояснила она. — А теперь — смотри внимательнее.

Она приблизилась к массивному стволу дерева у нашего дома. Дальше произошло нечто, выходящее за рамки привычной физики. Лаура подняла деревянный меч и сделала стремительный взмах снизу вверх — и ствол рухнул, оставив после себя лишь пенёк, а вокруг взметнулось облако пыли и земли.

Мой рот сам собой открылся. Деревянный меч — ничтожное, казалось бы, оружие — рассёк дерево толщиной в обхват, точно раскалённый клинок прорезает масло.

Но это было ещё не всё. Оставшийся пенёк Лаура без видимых усилий вырвала из земли одной рукой — вместе с корнями. Одной рукой. Затем, словно забавляясь, подбросила его в воздух. В этот момент её рука едва заметно дрогнула, воздух наполнился тонкой, но ощутимой вибрацией — и массивный пенёк, приземлившись, рассыпался на обломки.

Это выходит за пределы человеческого понимания.

Наблюдать подобное вживую — всё равно что лицезреть миф, сошедший со страниц древних хроник. Сознание отказывалось воспринимать увиденное как реальность. Я зажмурился, проверяя — не сон ли это. Но, увы для моего рассудка, всё происходило наяву.

— Ну, как тебе? — с лёгкой улыбкой спросила Лаура, приближаясь.

— Это лучшее, что я видел за все годы своего существования! — воскликнул я, не скрывая восторга.

— Кстати, когда вырывала пенёк, я дополнительно использовала эфир второго типа. Но об этом — позже. Готов попробовать сам?

— Потрясающе… — выдохнул я. — Хорошо. Давай начнём.

Во мне пробудился настоящий энтузиазм — сродни детскому восторгу перед открытием нового мира.

Лаура начала объяснять механику эфира:

— Сначала ощути его поток в своём теле. Представь, что ты укутан одеялом — тепло, мягкость, защита. Затем медленно перенаправь эту энергию в оружие, и оно отвердеет.

Она продемонстрировала и швырнула мне меч. Я поймал его — он ударился о ладонь с неожиданной тяжестью.

Я сосредоточился, пытаясь воспроизвести её движение и интенцию.

Прошло несколько минут. Энтузиазм начал угасать.

— Я ничего не чувствую… Это нормально? — спросил я, раздражённо отводя взгляд.

Лаура посмотрела с лёгкой улыбкой:

— У тебя очень мало эфира в теле, поэтому его сложнее ощутить. Постарайся сосредоточиться.

— Легко сказать! — проворчал я.

— Без нытья, — сухо заметила она. — Ещё раз.

Я закрыл глаза.

Ладно. Попробуем. Радужная жидкость, текущая по всему телу — по рукам, ногам, туловищу…

Снова ничего.

— Это слишком сложно! Я даже не понимаю, как этот эфир выглядит! — я не сдержался, и в голосе прорвалась настоящая фрустрация.

— Успокойся, — мягко сказала Лаура, садясь на камень. — Не у всех получается с первого раза.

— А у тебя сколько заняло? — спросил я, едва скрывая раздражение.

Она задумалась:

— Минут десять, наверное.

— Десять минут?! И после этого говоришь «не у всех сразу»?! Ты гений, Лаура. Самый настоящий гений.

— Похвалу не приму, но спасибо, — ответила она с довольной улыбкой.

— Это вообще-то не было похвалой… — пробормотал я.

— Ладно, вернёмся к уроку. Тебе сложно визуализировать эфир?

— Совсем не представляю.

— Тогда представь пустую ёмкость. Рядом — стакан воды. Медленно налей воду внутрь.

— Хорошо.

Я вновь закрыл глаза.

Допустим, это ведро. Наливаю прохладную воду. Она течёт, ведро наполняется…

Где-то на одной шестой заполнения — я ощутил тепло. Мягкое, обволакивающее, словно меня укутали изнутри. Некое полуосязаемое ощущение защищённости, которое невозможно описать словами.

Оно исчезло так же внезапно, как появилось.

Я открыл глаза.

— Ну? Почувствовал искру? — поинтересовалась Лаура.

— Кажется… да. Что-то было, — ответил я неуверенно, и руки от неожиданной радости слегка задрожали.

Несколько секунд Лаура молчала.

— Похоже, с эфиром нам придётся задержаться, — произнесла она наконец, тяжело вздохнув. — Пока есть время, начнём с боевого искусства.

— Что именно придётся изучать?

— Владение мечом.

— Тогда где ты возьмёшь второй меч? — скептически поинтересовался я, осматривая свою деревяшку.

— Не проблема.

Она подняла руку — и воздух перед ней начал искажаться: круговая рябь, словно на поверхности реальности возникла трещина. Из этой ряби материализовался ещё один деревянный меч.

— Что за… Как?! — мои глаза расширились.

Я шагнул ближе, инстинктивно попытавшись повторить — разумеется, безуспешно.

— Это эфир четвёртого типа — пространственный элемент, — с улыбкой пояснила Лаура, явно получая удовольствие от демонстрации. — Техника называется «Пространственный карман».

— Ничего себе! Я тоже так хочу!

Хотя… эта способность явно требует колоссального расхода эфира. Мне, кто даже ауру на меч натянуть не может — об этом пока мечтать не стоит.

— Начнём спарринг? — Лаура направила кончик меча в мою сторону.

— Спарринг?! Серьёзно?! Я даже держать меч не умею!

— Это нужно, чтобы понять, насколько ты вырос за год тренировок — и как усложнить дальнейшую программу.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно. Если надо — я готов.

Мы выставили мечи друг против друга.

— На счёт три. Раз… два… три!

Я едва успел осознать происходящее — и уже лежал на земле, в ушах звенело от свиста рассечённого воздуха.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — я вскочил, уставившись на Лауру.

— Чего так кричишь? — она поморщилась, зажимая уши.

— Ты уложила меня в одно мгновение! Ты вообще сдерживалась?!

— Конечно. Иначе от тебя ничего бы не осталось.

— Спасибо за такое… милосердие, — пробормотал я, отползая к тропинке.

— Продолжим? — Лаура стояла надо мной — спокойная, собранная, с мечом в руке.

— Ты издеваешься?!

— Ты должен хотя бы коснуться меня мечом, — произнесла она просто, как учитель формулирует базовое правило.

— Это займёт вечность… — проворчал я. Но внутри уже зрела решимость.

Так и начались мои настоящие тренировки.

Глава 3. Прогулка по городу

Часть 0

Прошла уже неделя с тех пор, как я начал осваивать первый тип эфира и постигать искусство владения холодным оружием. И вот, спустя этот, казалось бы, непродолжительный срок, мы с Лаурой направляемся в столицу — величественную Смину, что ждёт нас за горизонтом.

За дни тренировок мои ладони покрылись плотными мозолями — следами бесчисленных взмахов тяжёлым тренировочным клинком. Он весил не меньше десяти килограммов, и каждое движение ощущалось как противостояние с самой гравитацией. Но благодаря году неустанных занятий по методике Лауры моё тело адаптировалось к подобным нагрузкам — мышцы налились силой, рефлексы обострились.

Освоение первого типа эфира продвигалось медленно, однако уже тогда я ощутил его токи внутри себя — нечто почти трансцендентное, не поддающееся описанию. Мне даже удалось обволочь меч аурой, усилив его режущий потенциал. В тот момент я впервые осознал: эфир — это не просто энергия. Он сродни дыханию самого мира: живой, текучий, послушный лишь тем, кто способен его почувствовать.

Лаура не ограничивалась одним видом оружия. Она обучала меня сразу нескольким боевым дисциплинам — не только мечу и катане, но и луку, копью, кинжалам, метательным ножам и даже экзотическим клинкам, чьи названия прежде встречались мне лишь в пыльных хрониках. Каждый новый день открывал иную школу движения, иную философию контроля.

Особенно тяжело давался лук — стрелы раз за разом уходили в сторону. Но постепенно координация, дыхание и внимание начали сплавляться в нечто единое. «Сосредоточься на тетиве, не на цели», — говорила Лаура — хладнокровно, без лишних слов, но с той особой уверенностью, от которой просто невозможно было не поверить. И действительно: с каждым днём результат становился чище.

Прежде я и не догадывался, насколько Лаура искусна. Её владение оружием выходило далеко за рамки мастерства — в движениях сквозила безупречная техника, отточенная, казалось, не годами, а десятилетиями. Даже мне, далёкому от экспертизы, была очевидна пропасть между мастерством и совершенством.

После изнурительных тренировок она неизменно настаивала на растяжке. Это было настоящей пыткой — мышцы горели, тело с трудом слушалось. Но результаты говорили сами за себя. С каждым днём я становился гибче, сильнее, выносливее. Я доверял Лауре: её методы были суровы, но не жестоки — в них царила точность и безупречная целесообразность.

За этот год я изменился разительно. Физические показатели улучшились по всем параметрам: в двенадцать лет я весил тридцать шесть килограммов, теперь — свыше сорока пяти. Рост с метра пятидесяти вытянулся до метра шестидесяти четырёх. Иногда я останавливался перед зеркалом и с трудом верил, что всё это произошло за один год — больше десяти сантиметров вверх, почти десять килограммов мышечной массы. Это казалось чудом. Хотя, быть может, эфир тоже внёс свою лепту в это превращение.

Внешние изменения, кажется, достигли своего предела. Но в глубине души я чувствовал — мои настоящие достижения лишь начинаются.

Часть 1

— Ты собрал все вещи? — спросила Лаура, обуваясь у входа.

— Кажется, да. Но… сколько дней мы там пробудем? — уточнил я, возясь со шнурками.

— Три-четыре дня, — ответила она спокойно, выпрямляясь.

— Понятно. А чем займёмся?

— У меня есть дела. Ты распорядись своим временем сам.

— Хорошо. Ну что, выдвигаемся?

— Да, идём.

Лаура первой шагнула за порог, и мы начали спуск. Хотя «гора» — громко сказано: скорее высокий холм, густо заросший хвойным лесом. Воздух был влажным и свежим, ветер чуть покачивал ветви, осыпая с них капли утренней росы. Мы шли в окружении шелеста листвы и смолистого запаха хвои.

Спустя два с половиной часа хода перед нами раскинулась столица.

Издали крепостные стены казались лишь тёмной полосой на горизонте, но чем ближе мы подходили, тем внушительнее становилось их присутствие — монументальные, вертикальные, почти давящие своей массой. Смина оказалась двухъярусным городом, словно выстроенным на двух исполинских террасах, поднимающихся друг над другом. Зрелище перехватывало дыхание.

Почти в центре верхнего яруса возвышалась тёмная башня. Она не отражала свет — она его поглощала. Холодная и безмолвная, словно выточенная из застывшей тени, она притягивала взгляд даже против воли.

Но самым невероятным было другое: над городом парил остров. Настоящий — висящий в небе, окутанный лёгкой дымкой. Из его основания во все стороны текли прозрачные струи, превращаясь в водопады. Они опускались прямыми сияющими потоками, и казалось, будто небеса изливают благословение на город. Вода стекала с верхнего яруса по стенам, наполняя нижний ярус мягким, убаюкивающим шумом.

— Выглядит невероятно!.. — не удержался я.

— Да, город над городом — это действительно нечто, — ответила Лаура с лёгкой улыбкой, не отводя взгляда от панорамы. — Такое встретишь только в Смине.

— Давай ускоримся! Хочу уже войти!

Она молча кивнула, и мы прибавили шаг.

Вскоре мы вышли к массивным воротам нижнего яруса и встали в очередь. По обе стороны прохода стояли рыцари в латных доспехах — полированная броня отражала небо холодным, почти стерильным блеском. Каждого входящего проверяли методично, без спешки.

— Вы путешественники, туристы или члены гильдии? — обратился один из них к Лауре.

— Подождите секунду… — она порылась в карманах. — Вот, пожалуйста. — В её руке оказался документ, напоминающий паспорт.

Рыцарь бегло взглянул на него и вернул обратно.

— Проходите.

— Благодарю, — коротко ответила Лаура с вежливой, почти официальной улыбкой.

Всё это время я молча стоял позади, наблюдая. Когда ворота наконец открылись — передо мной развернулась живая, почти осязаемая панорама города.

Здания самых разных форм и архитектурных стилей выстраивались вдоль широких улиц. Вдали даже возвышались конструкции, похожие на небоскрёбы — что казалось невероятным для мира, где магия соседствует с клинками. Между домами вились узкие переулки, мостовые были выложены идеально пригнанными плитами. По улицам сновали люди — и не только люди.

Первое, что бросилось мне в глаза, — зверочеловек. Заяц. Длинные уши слегка подрагивали от ветра, нос едва заметно шевелился, лёгкая шерсть на скулах поблёскивала на солнце — и при этом осмысленный взгляд, уверенная походка. Он был одет в простую жилетку и штаны и выглядел совершенно органично — ни чуждо, ни экзотично. Просто житель города.

Я остановился, не в силах сразу двинуться дальше. Зверолюди здесь выглядели настолько естественно, будто сама природа потратила миллионы лет эволюции, чтобы довести это сочетание до совершенства.

Впрочем, незачем нырять в размышления о конвергентной эволюции — лучше просто смотреть, — поймал я себя на мысли и продолжил путь.

Мы миновали бесчисленные лавки: продуктовые киоски, ремесленные мастерские, витрины с артефактами и амулетами. Город дышал ароматами специй, кожи и нагретого камня. Через некоторое время мы остановились перед зданием с вывеской «Отель Луна».

Луна… Слово можно произнести по-разному. Хотя зачем я вообще об этом думаю, — мелькнула нелепая мысль, и я едва не усмехнулся вслух.

Внутри царила уютная, почти домашняя атмосфера. Просторный холл был залит мягким рассеянным светом. По углам стояли столики со стульями, в центре поднималась деревянная лестница на второй этаж. Несколько посетителей тихо переговаривались, прихлёбывая что-то из прозрачных стаканов.

У стойки регистрации стояла девушка с длинными волосами — глубокий, почти чернильный сине-чёрный оттенок. Тёмные глаза смотрели профессионально-спокойно, белая рубашка и чёрные брюки подчёркивали изящество фигуры. В её облике сочетались сдержанная строгость и совершенно неотразимая красота.

В моём мире её бы без разговоров забрали в модельное агентство. Жаль, что без пиджака, — равнодушно отметил я, разглядывая линию её плеч.

— Здравствуйте, — Лаура чуть оперлась на стойку. — Есть свободный номер с двумя раздельными кроватями?

— На сколько ночей?

— На три. Сколько это стоит?

Администраторша перевела взгляд на меня — изучающий, оценивающий, словно прощупывающий.

— Сколько лет мальчику?

— …Тринадцать, — после короткой паузы ответила Лаура.

Она что, на секунду забыла, сколько мне лет? — я нахмурился, но промолчал.

— Ясно. Три серебряных и три бронзовых лири, — произнесла девушка и извлекла ключи из деревянной ячейки.

— Держите. — Лаура отсчитала сумму и взяла ключи с выгравированной цифрой «7».

— Вам что-нибудь принести? Напитки, закуски?

— Ты хочешь есть? — Лаура обернулась ко мне.

— Нет.

— Тогда ничего, спасибо.

— Как угодно. Приятного отдыха, — администраторша улыбнулась — вежливо и совершенно бесстрастно.

Мы поднялись по лестнице, прошли по нескольким коридорам с мягким ковровым покрытием и оказались у седьмого номера. Комната оказалась вполне сносной: две аккуратно заправленные кровати, прикроватная тумбочка, зеркало в деревянной раме, небольшой стол и стулья. Окно было приоткрыто — тёплый ветерок пах солнцем и дальними улицами.

Зеркало. Я ведь ни разу не видел себя с момента перерождения, — мысль вспыхнула внезапно.

В доме у нас зеркал не было. Лаура однажды бросила: «Мне это не нужно» — и я не стал уточнять, почему. Просто принял как данность. Но сейчас, стоя перед зеркалом, я вдруг ощутил, как давно не видел собственного лица.

А вдруг я урод? Нет. Прочь. Дурацкие мысли.

Я сделал глубокий вдох, закрыл лицо ладонями и медленно опустил руки.

Из зеркала смотрел мальчик с голубыми, как безоблачное небо, глазами. Белоснежные волосы с лёгким серебристым отливом. Кожа почти фарфоровая, черты лица тонкие, почти аристократичные — чёткие скулы, аккуратный нос, мягкий абрис губ. Белая футболка, чёрные шорты, кепка набекрень.

— Нифига себе, я красавчик! — не удержался я. — В прошлой жизни я, конечно, не был уродом, но по сравнению с этим телом — прошлый я просто серая масса!

Я сбросил кепку на тумбочку и с удовольствием рухнул на кровать. Матрас оказался мягким, почти обволакивающим — на мгновение захотелось просто закрыть глаза и провалиться в тишину.

Вскоре Лаура, собрав вещи, коротко бросила, что уходит по делам.

Может, и мне не гнить тут? Точно да, — и я уже стоял на ногах.

Быстро нахлобучил кепку и выбежал наружу.

На улице кипела жизнь: звенели колокольчики на повозках, наперебой зазывали торговцы, откуда-то с перекрёстка доносилась уличная музыка. Воздух дрожал от тепла, солнце слепило глаза, превращая каменные мостовые в золотистые зеркала.

Вот оно — настоящее фэнтези! Хотя… где кошко-девушки? Ну где они?!

Часть 2

Шагая по мощёной улице, я уловил притягательный аромат, плывший в тёплом вечернем воздухе. Он исходил от ближайшего киоска, где над открытым пламенем медленно вращалась исполинская рыба — кожа уже покрылась золотистой корочкой и поблёскивала в лучах заходящего солнца, обещая нечто гастрономически близкое к откровению.

За прилавком стоял мужчина средних лет — лысый, без бороды, но с такой внушительной мускулатурой, что одна его рука, пожалуй, могла бы соперничать с моей головой по объёму. Одет просто, однако в осанке чувствовалась невозмутимая уверенность человека, привыкшего к физическому труду.

Что-то мне расхотелось туда соваться… Но запах, запах-то какой…

Я начал внутреннюю полемику между «идти» и «не идти». Это была не просто дилемма — настоящая битва титанов, решающая судьбу моего ужина. Оба лагеря сражались яростно, но аромат жареной рыбы оказался сильнейшим аргументом, и уже через десять секунд сторона «идти» одержала безоговорочную победу.

— Сколько стоит одна палочка? — спросил я, подходя к прилавку.

— Пять бронзовых лири, — ответил продавец низким, ровным голосом.

Стоп… У меня же ни гроша.

— Э-э, хорошо… а что это вообще за рыба? — поспешил я сменить курс. — Никогда ничего подобного не видел.

— Полнолунная рыба, — с мягкой улыбкой объяснил мужчина. — Она поднимается к поверхности только в ночь полнолуния. Тогда её и ловят.

— Красивое название, — искренне произнёс я.

— Ну что, берёшь? Следующее полнолуние — через месяц.

— Спасибо, но… у меня нет денег. То есть я их забыл, — смущённо произнёс я и вывернул карманы в подтверждение.

— Понятно, — хмыкнул продавец. — Тогда держи. — Он протянул кусочек рыбы на деревянной палочке. — За счёт заведения.

— Нет-нет, правда, не стоит! Мы же совсем незнакомы…

— Ничего страшного. Не каждый день встречаешь парня с такой шевелюрой. — Он кивнул на мои волосы. — Считай, что это знак. Потом рассчитаешься.

— Огромное спасибо! Обязательно верну, как только снова вас встречу!

— Не благодари, — ответил он с лёгкой улыбкой — той, что выдаёт человека, искренне верящего в случайные встречи.

Я помахал ему и пошёл дальше, держа рыбу в руке.

— Добрый человек, несмотря на устрашающую комплекцию, — пробормотал я вслух и откусил кусок.

Костей нет! — с восторгом отметил я. — Я всегда любил рыбу, но вечная война с костями портила всё удовольствие. А здесь — чистое наслаждение.

Вкус был поразительным: сочное мясо таяло во рту, оставляя долгое, почти ореховое послевкусие. Рыба оказалась неожиданно сытной — я ел с наслаждением, пока не заметил, что уже ушёл довольно далеко от киоска.

Неподалёку обнаружилась вывеска «Магазин одежды» — лаконичная, без претензий. Любопытство взяло верх, и я зашёл внутрь — просто посмотреть, какова мода в этом мире.

Меня встретила женщина в белом платье. Зелёные глаза — редкий оттенок, напоминающий весеннюю листву под дождём. Короткие зелёные волосы едва касались плеч; необычное сочетание придавало ей какую-то неуловимую загадочность.

— Что вам нужно, мальчик? — спросила она, приближаясь. Голос мягкий, но взгляд — странный, будто за простым вопросом скрывался другой, куда более глубокий.

— Я просто осматриваюсь. Первый раз в городе, — ответил я, стараясь не встречаться с ней глазами.

Пауза. Лёгкая, почти церемониальная.

— Проходите, — произнесла она наконец, чуть улыбнувшись и жестом пригласив вглубь.

Я принялся изучать ряды одежды. Большинство нарядов отличались нарочитой пышностью — пёстрые, вычурные, буквально кричащие друг на друга. Не моё. Но вдруг взгляд зацепился за пальто в дальнем углу. Длинное, до колен, глубокого чёрного цвета — оно словно абсорбировало окружающий свет, поглощая его без остатка.

Пальто — это символ стиля и достоинства. Даже Шерлок Холмс без него немыслим. Я бы купил его не раздумывая, если бы не одна досадная деталь: денег по-прежнему ноль.

Но как человек, переродившийся в ином мире, я просто обязан его приобрести. Это же канонический артефакт любого уважающего себя исекайного протагониста! — торжественно объявил внутренний фанат, водружая воображаемый флаг.

Ценника на пальто не было.

— Сколько стоит вот это чёрное пальто? — спросил я.

— Восемьдесят серебряных лири, — ответила женщина спокойно, но с лёгкой нотой гордости в голосе.

— С-стоп, это же целое состояние! Почему так дорого?

— Это не обычная вещь. — Она подошла ближе. — Пальто усиливает циркуляцию эфира и обеспечивает пассивную защиту владельцу. Подобные артефакты редки из-за сложности производства.

Пальто, которое увеличивает резерв эфира? — во мне что-то щёлкнуло. — С моим мизерным запасом это практически необходимость. И защита сверху. Это не прихоть — это стратегическая инвестиция.

Решение созрело немедленно.

— Сколько оно ещё пробудет в продаже?

— Около месяца, если никто не опередит вас.

— Понял. До свидания, мисс.

— Удачи вам, — ответила она с тихим смешком. — Я что, выгляжу настолько старой, что меня уже производят в замужние дамы?

Я покраснел, пробормотал извинения и поспешил на выход.

По дороге к гостинице взгляд зацепился за массивное здание с вывеской «Гильдия авантюристов „Симфон“». Сердце непроизвольно дрогнуло — такие места существовали для меня прежде лишь в аниме и ранобэ.

Внутри царила шумная, добродушная атмосфера. Люди занимали деревянные столы, гремели кружками, хохотали. Между посетителями мелькали дети — то ли чьи-то отпрыски, то ли местные уличные сорванцы. Здание, казалось, было сложено из самого времени: низкие потолки, стены, потемневшие от многолетней копоти, запах пива, кожи и чего-то неопределённо авантюрного. Всё это складывалось в непередаваемое, почти архетипическое очарование.

Пройдя чуть дальше, я обнаружил на стене огромную карту мира. Долго её изучал. Наш лес, где мы жили с Лаурой, располагался практически в географическом центре континента — на перекрёстке пяти государств. Сейчас мы находились в Смине. По соседству лежали Каспер, загадочная Де-Рио и величественное Королевство Джованна.

Но особо выделялся один объект — остров с интригующим названием «Бесконечный остров». Само имя будоражило, рождая тревожный, почти иррациональный интерес. Почему бесконечный? Что там происходит?

Постояв у карты ещё несколько минут, я направился обратно в отель.

К тому времени небо уже погрузилось в ночь, и усталость давила всё сильнее. Добравшись до комнаты, я рухнул на кровать — и провалился в сон прежде, чем голова успела коснуться подушки.

Часть 3

Я проснулся рано утром, заправил постель и направился в ванную — по пути машинально заглянул в комнату Лауры. Пусто.

— Она вообще приходила ночью? Постель не тронута… — пробормотал я, оглядев аккуратно разложенные вещи и ровный матрас.

На столе обнаружилась записка. Короткая, деловая: Не волнуйся, я ушла по своим делам. Хм. Ну хоть написала — уже что-то.

Выйдя из её комнаты, я двинулся к ванной. Проходя мимо входной двери, краем глаза отметил две пары обуви у порога: одна моя, вторая — явно не моя. Я не придал этому значения и прошёл мимо.

Открыл дверь в ванную.

— А~… Ха? — вырвалось у меня само собой.

Передо мной стояла полуобнажённая девушка с длинными чёрными волосами. Красные, почти кошачьи глаза смотрели на меня с олимпийским спокойствием — будто моё появление никак не нарушало привычного хода её утра. Она зевнула.

Я замер. Мозг завис, так и не выдав никакого протокола действий для подобной ситуации.

— А-А-А-А-А-А!!! ТЫ КТО ТАКОЙ?!! — завопила она в следующую секунду, мгновенно прикрывшись руками, словно закрывая уязвимые зоны от атаки взглядом.

— А? Ой, простите! — выпалил я и пулей вылетел в коридор. Сердце колотилось где-то в районе горла.

Стоп. Я точно в своём номере?

Я подошёл к двери, прочитал табличку — семёрка. Всё верно. Осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щель… Ванная была пуста.

Так и знал. Привиделось, наверное. Ладно, умоюсь и пойду перекушу. — Я попытался выстроить рациональное объяснение и вошёл внутрь.

Потянулся к крану — и в ту же секунду сзади кто-то железной хваткой перехватил мои запястья.

— КХА~?! — я рефлекторно дёрнулся и едва не рухнул на пол.

— Обернёшься — убью. Понял? — прошипел над ухом тот же голос, на этот раз предельно собранный и холодный.

— Л-ладно… — выдавил я, стараясь дышать ровно, хотя адреналин уже вколачивал пульс в сотню ударов.

— Что ты здесь делаешь? Ты извращенец? Грабитель? Или есть варианты похуже?

— Эй! Это ты вломилась в МОЮ комнату! — я почувствовал, как в груди поднимается злость.

— Ха-а-а?!.. — она осеклась на секунду, будто переваривая услышанное, затем резко потребовала: — Отвечай на вопрос!

Хватка сжалась сильнее. Что-то холодное и острое коснулось горла — металл лезвия лёг прямо под кадык, недвусмысленно намекая, что дискуссия может иметь летальный исход.

— Ладно-ладно! — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовал. — Меня зовут Кевин. Этого достаточно?

— Нет! Как ты попал в этот номер? Ты хотел… — она оборвала фразу на полуслове. В голосе одновременно кипела злость и прорывалось что-то уязвимое.

— Чего хотел? — переспросил я, искренне не понимая.

— Изн… из… — она явно с трудом выговаривала слово. — Положить руки на девушку, которая здесь живёт?! Ты жалкий! Уже с утра преступления планируешь?!

— ЧТО?! Ты про Лауру?! Ты вообще соображаешь, что несёшь?! — я дёрнулся, пытаясь вырваться.

— Откуда ты её знаешь?! — воскликнула она, и в её голосе снова вспыхнуло недоверие — острое, почти болезненное.

— Она мне как старшая сестра! Как я вообще мог бы такое сделать?! — голос сорвался; я кричал не столько от страха, сколько от бессилия — когда правда есть, а тебе всё равно не верят.

— Ч-что-о-о?! — она замолчала. Хватка на запястьях чуть ослабла.

Часть 4

— Итак, в твоей комнате не оказалось воды, и ты решила попроситься к соседям, чтобы принять ванну? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя абсурдность произошедшего до сих пор отдавалась в голове лёгким звоном.

Мы сидели за небольшим столом — разделённые тонкой линией неловкости, словно два участника дипломатических переговоров после неожиданного вооружённого инцидента. Воздух между нами был натянут, но не враждебен — просто густ от взаимного смущения.

— Да… Мне очень жаль, что так вышло, — наконец произнесла она, опуская взгляд. — Я не знала, что ты снимаешь эту комнату вместе с той девушкой. — Пальцы аккуратно сжали край рукава. В голосе звучала искренняя растерянность — как у человека, случайно переступившего чужую границу.

— Ха-а~… — я тяжело выдохнул и чуть откинулся на спинку стула. — Ладно. Тут каждый по-своему отличился, — произнёс я примирительно, подпирая щёку ладонью.

Какого чёрта Лаура не предупредила эту девушку обо мне? Сделала нарочно? Просто торопилась? Кто её вообще разберёт…

Мы ещё немного поговорили — ни о чём, просто чтобы сгладить остатки напряжения — и вскоре она поднялась, поблагодарила за понимание и ушла к себе.

Когда дверь за ней закрылась, я остался сидеть, уставившись в пустоту.

Ох… Как её звали? Забыл спросить.

Вот так и завершился этот нелепый, но при всей своей абсурдности почти идеально выстроенный инцидент.

— Это же буквально фансервисная сцена из аниме… Чёрт возьми… — пробормотал я и устало провёл ладонью по лицу.

В комнате воцарилась тишина. Только ветер за окном тихо шевелил занавеску — словно насмешливо аплодировал.

Глава 4. Новое снаряжение

Часть 0

Прошёл месяц с тех пор, как мои ноги впервые коснулись земли столицы. Всё это время я тренировался под руководством Лауры — осваивал боевые искусства и первый тип эфира. Постичь его до конца я так и не сумел, однако теперь хотя бы начинаю чувствовать его подлинную природу: тот едва уловимый ритм, что сплавляет воедино тело, дыхание и поток энергии.

Тренировочные дни текли неспешно — как река с сильным подводным течением, спокойная снаружи и безжалостная изнутри. День за днём движения становились точнее, координация — отточеннее, а владение оружием обретало уверенность, которой прежде не было и в помине. Лаура не давала поблажек. И, откровенно говоря, привыкнуть к тому, как тебя методично «вбивают» в землю, невозможно — сколько бы недель ни миновало. Бывали дни, когда усталость наваливалась тяжёлым свинцовым пластом, и тело отказывалось подчиняться. Но каждый раз я всё равно поднимался — стиснув зубы, вытерев кровь, — и возвращался к схватке.

И всё же позавчера произошло нечто, чего я не забуду. Впервые я сумел дать Лауре достойный отпор. Она сражалась без оружия, без эфира — и тем не менее, именно это делало мгновение таким весомым. Я ощутил вкус настоящей победы: скромной, почти незаметной для постороннего взгляда, — но своей. Смесь изумления, саднящей боли и острого ликования — пожалуй, это ощущение осядет в памяти навсегда. Как точка отсчёта. Как день, когда я победил.

Часть 1

Самый обычный спарринг с Лаурой — один из тех, что мы проводили ежедневно. И каждый раз исход оставался неизменным: я «жевал землю». Лаура — настоящий боевой феномен. Ни единого зазора для атаки, ни секунды потерянной концентрации. Быстрая, гибкая, хладнокровная. Реагирует раньше, чем успеваешь додумать мысль до конца, а все боевые параметры — на уровне, граничащем с нечеловеческим. Как вообще можно одолеть подобное существо? Особенно если ты — я.

Впрочем, не суть. Сейчас я стою напротив неё, стиснув деревянный меч до побеления костяшек. Всё тело натянуто, как тетива: я пытаюсь просчитать возможные траектории её атаки — словно разыгрываю шахматную партию, где ставка равна собственным рёбрам.

Лаура же стоит напротив с видом человека, ожидающего автобус. Никакого напряжения. Никакой готовности. Просто — стоит.

— На счёт «три» начинаем, — произнесла она безмятежно, не меняя позы.

Затем лениво потянулась, разминая плечи — будто происходящее не имело ни малейшего значения.

— Готов, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. Размялся сам — шея, плечи, стопы, — несколько раз подпрыгнул на месте, разгоняя кровь.

Лаура вытянула правую руку и принялась неспешно загибать пальцы, начиная с указательного. Немой обратный отсчёт. Как только разогнулся безымянный — бой начался.

В ту же секунду её силуэт просто исчез из поля зрения. Внутри всё сжалось — но лёгкая вибрация воздуха сдала её позицию. Резко развернувшись, я ушёл от удара сверху, поймал момент и попытался достать её коленом в челюсть. Лаура среагировала мгновенно: опёрлась ладонью о землю, оттолкнулась — и взмыла в воздух.

— Неплохо, — улыбнулась она, мягко приземляясь, и изящным жестом пригласила меня атаковать первым.

Я перехватил меч покрепче и ринулся вперёд. Первый взмах — она плавно скользнула влево, не дав ему даже приблизиться.

— Это ещё не всё! — выкрикнул я, меняя траекторию прямо в воздухе и рубя под углом.

Она ждала и этого. Несколько лёгких фляков назад — и тут же контратака. Серия ударов обрушилась на меня: кулаки, локти, ноги. Преимущественно ноги — она вращалась с той особой грацией, в которой угадывалась тхэквондо-геометрия. Большую часть ударов я всё же парировал.

Но затем — финт, которого я не ждал. Тело изогнулось по невозможной дуге — и нога пошла в сторону моей левой щёки. Капоэйра. Я едва успел подставить руку — и всё равно отлетел на несколько метров, кубарем прокатившись по земле и вспахав пыль широкой бороздой.

Перегруппировавшись, я поднялся и огляделся — Лауры рядом не было. Поднял взгляд: она падала сверху, с высоко занесённой ногой. Я перекатился в сторону. Там, где долю секунды назад была моя голова, земля разошлась трещинами. Будь я медленнее — перелом был бы неизбежен.

Отступив на шаг, я перевёл дыхание — и пошёл в наступление. Деревянный меч окутался лёгким ореолом ауры. Я описал обманчивую дугу сверху, вынуждая её перенести вес, — и в последний момент изменил направление, ударив по ногам. Не знаю, как это получилось. Но Лаура потеряла равновесие — она ещё не успела полностью восстановиться после приземления, и момент оказался выбран безупречно. Она упала.

Первая победа. Пусть маленькая. Пусть, возможно, случайная. Но — своя.

— Фух… — выдохнул я, чувствуя, как мышцы наконец-то отпускают.

Спарринг вышел достойным. Когда тебя не укладывают на лопатки — уже кажется, что день прожит не зря. Я был вымотан окончательно.

— Достойный бой, — сказала Лаура, промокая лицо синим полотенцем. — Но опыта тебе всё ещё недостаёт. Много лишних движений. И тем не менее — ты сбил меня с ног. Это факт.

— Спасибо, — ответил я, жадно глотая воду. — Первая победа за месяц тренировок. Хотя ты и сдерживалась — ни эфира, ни оружия.

Пот стекал по лицу, красноречиво напоминая, какой ценой дался этот скромный триумф.

— Несмотря на это — ты сбил меня с ног, — повторила она с едва заметной улыбкой.

— Да. И я рад наконец видеть прогресс, а не топтаться на одном месте.

— Ну, в конечном счёте, — произнесла Лаура, слегка расправив плечи, — именно я занимаюсь твоей подготовкой. А я, между прочим, профессионалка высшего класса.

— Ха, — усмехнулся я. — Похоже, ты собой довольна.

Она действительно гордилась каждым моим шагом — просто тщательно делала вид, что это просто работа.

Помолчали. Я отдышался, опустился на стул и наконец решился:

— Кстати, Лаура… Я хотел бы выбраться в столицу. Не могла бы одолжить немного денег на покупки?

— Сколько? — спросила она прямо, глядя в глаза.

— Около восьмидесяти серебряных лир.

— Пфх!.. — она едва не поперхнулась водой. — Сколько-сколько?! Что ты собрался там покупать?!

В её голосе смешались искреннее изумление и плохо скрытое веселье. Сумма и вправду была слегка… завышена.

— Во время прогулки я приметил одно пальто, — объяснил я. — Оно не только обеспечивает хорошую защиту, но и усиливает запас эфира. Для меня — просто находка.

Лаура задумчиво почесала щёку.

— Возможно. Но у меня есть один знакомый, который сделает тебе не хуже, а то и лучше — и за куда меньшую цену.

— Да ну? — я приподнял бровь. — Ты ведь никогда не упоминала, что у тебя вообще есть друзья.

— Ты никогда и не интересовался моей личной жизнью, — с лёгким упрёком ответила она. — Неужели правда думал, что у меня нет никого?

Я немного подумал. Потом решил, что честность — всегда лучший выход.

— Да, именно так.

Лаура ведь не обидится… верно?

Выражение её лица внезапно переменилось. Она опустила взгляд, закрыла лицо ладонями, и голос дрогнул:

— Т-так жестоко…

Что?.. Она восприняла это всерьёз?!

— Эм… я… — я растерянно завис, не зная, что сказать.

Но уже через несколько секунд Лаура убрала руки, и черты её лица вернули прежнее невозмутимое выражение.

— Вот тридцать серебряных монет. Иди, пока не стемнело, — произнесла она, будто ничего не произошло.

— Э-э… ладно. Большое спасибо!

Фух. Я уж было подумал, что она всерьёз расстроилась. Её настроение переключается быстрее, чем я успеваю за ним следить. Настоящая Лаура.

Через двадцать минут я был готов. Свежая одежда, тридцать серебряных лир в кармане — вполне достаточно, чтобы найти достойное пальто и на обратном пути побаловать себя чем-нибудь вкусным.

Что ж, столица — приготовься. Сегодня я иду за своим пальто мечты.

Часть 2

Придя в столицу, я сразу направился в тот самый магазин одежды, что приметил месяц назад. Дорогу помнил хорошо — благо Лаура заранее снабдила меня чем-то вроде своего пропуска, так что на входе в город задержки не возникло.

Когда я переступил порог магазина, за стойкой оказался незнакомый мне человек — не та девушка, что была в прошлый раз. Молодой мужчина с тёмными, почти чернильными глазами и каштановыми волосами, мягко падающими на лоб. Одежда простая, но каждая деталь подобрана с безупречным чувством меры — из тех людей, чей стиль говорит сам за себя, не требуя ни украшений, ни усилий.

Новый сотрудник, — решил я.

— Здравствуйте, молодой человек. Чем могу помочь? — произнёс он, слегка наклонившись, чтобы встретиться со мной взглядом. Он возвышался надо мной почти на две головы.

— Я хотел бы ознакомиться с ассортиментом пальто — желательно длиной до колена или длиннее. И в пределах тридцати серебряных лир, — ответил я, невольно постукивая пальцами по бедру.

Мужчина выслушал, кивнул и скрылся за стеллажами. Через пять минут вернулся с пятью вариантами. Каждое пальто было по-своему примечательно — разные силуэты, фактуры, цветовые решения; не просто одежда, а осмысленные предложения.

Я выбрал без долгих раздумий. Чёрное пальто — строгое, без лишней орнаментики, с пуговицами в тон. Сдержанная элегантность, которая не кричит, а говорит вполголоса. Именно то, что нужно.

Двадцать четыре лиры. Дорого — но я не пожалел. В прошлой жизни я всегда тяготел к пальто… хотя, если честно, виной тому были горы манги с протагонистами в длинных плащах. Да — я безнадёжный фанатик пафосной эстетики, и не стыжусь этого.

На обратном пути желудок деликатно напомнил о себе. Оставалось шесть лир — негусто, но на приличный ужин, пожалуй, хватит.

Я брёл по ровным улицам столицы, не имея чёткого плана. Просто шёл — и смотрел. Меньше чем через десять минут взгляд зацепился за небольшой киоск с вывеской, весьма недвусмысленно намекавшей на еду.

Стоило мне переступить порог — и меня накрыло волной ароматов. Специи, жареное мясо, что-то сладковатое на фоне — всё сплеталось в плотный, почти осязаемый букет. Внутри было немноголюдно: я оказался единственным посетителем.

Взял меню. Большинство блюд выходило за пределы моего бюджета, но в самом низу обнаружился подходящий вариант — куриная ножка в ярко-оранжевом соусе за четыре серебряные лиры. На иллюстрации она выглядела убедительно: сочная, в окружении свежих овощей, щедро политая тем самым соусом.

Хозяин заведения — мужчина неопределённого возраста, которому можно было дать и тридцать пять, и сорок с небольшим — стоял за стойкой с видом человека, знающего своё дело. Фартук со следами рабочего дня, сетчатая шапочка, из-под которой выбивались густые волосы.

— Что будете заказывать? — спросил он.

Я ещё раз взглянул в меню.

— Эм… можно мне блюдо под названием «Трю~феро»? — название далось с трудом; я положил меню обратно.

— Хорошо. Десять минут, — кивнул он и исчез на кухне.

Без телефона ожидание ощущалось иначе. Раньше я просто открывал экран — и время исчезало. Теперь приходилось его проживать: смотреть на стены, слушать звуки кухни, думать ни о чём конкретном.

Заказ появился раньше, чем я успел заскучать.

Аромат ударил в нос сразу — пряный, насыщенный, с лёгкой дымкой. Я отдал четыре лиры, устроился за столиком и торжественно произнёс:

— Ну-с, приятного мне аппетита.

Первый же кусок едва не обжёг нёбо.

— Ох-ох, г-горячо~!

Когда блюдо немного остыло, я смог наконец распробовать его как следует. Баланс соли и остроты — точный, без перебора. Соус раскрывался слоями: сначала кислота, потом глубина, потом лёгкая сладость. Мясо таяло. Овощи смягчали остроту, создавая контраст. Вся магия, судя по всему, была сосредоточена именно в соусе — он превращал простое блюдо в нечто запоминающееся.

Когда тарелка опустела, я подозвал хозяина.

— Было вкусно? — неожиданно спросил он.

— Да. Определённо одно из лучших блюд, что я пробовал, — ответил я без колебаний.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее удивление — а потом короткая, тёплая улыбка.

— Спасибо.

Выйдя на улицу, я сразу заметил ларёк напротив. Он был завален экзотическими фруктами самых причудливых форм и оттенков — будто витрина из какого-то ботанического сна.

Стоит заглянуть.

Я выбрал странный на вид плод за двенадцать медных лир. Продавщица объяснила, как с ним обращаться: разрезать, слегка сдавить — и мякоть сама выскользнет. Я последовал совету. Лёгкая кислинка, водянистая сладость — что-то среднее между арбузом и чем-то, чему я не мог подобрать аналога.

— В следующий раз я обойду все рестораны и попробую каждое сладкое угощение, — произнёс я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

Сладости — моя ахиллесова пята. Без них мир был бы заметно беднее.

Часть 3

На следующее утро я встал, как обычно, и приступил к тренировке. Утренний воздух был свеж и прохладен — дыхание превращалось в лёгкий пар, движения постепенно обретали ритм, сознание медленно стряхивало остатки сна. Именно в этот момент раздался голос Лауры:

— Сегодня идём охотиться на монстров. Ты — со мной, — произнесла она, зевнув, будто речь шла о походе за продуктами.

— Ты серьёзно? На настоящих? — я застыл на месте.

— Ну да. Или боишься? — она прищурилась с ленивой ухмылкой.

— Да нет, конечно! — возразил я чуть поспешнее, чем следовало. — Просто… после той встречи с волком я чувствую себя немного тревожно, — добавил я тише, будто признание это требовало осторожного обращения.

— Тогда ладно, — протянула Лаура, скрещивая руки на груди. — Но сначала зачаруем твоё пальто. — Она указала куда-то в сторону — жест, который, по всей видимости, должен был заменить объяснение.

— А где именно? — уточнил я.

— В столице. Ближе к центру, — ответила она небрежно, словно вопрос едва заслуживал ответа.

Снова спускаться с горы. Перспектива не вдохновляла — это занятие неизменно отнимало больше сил, чем хотелось бы. Но ради зачарования — пожалуй, стоит.

Я вернулся домой, накинул пальто и вышел обратно. Лаура уже стояла на улице, нетерпеливо отбивая каблуком дробь по булыжнику.

— Всё, готов. Ну как? — я расправил плечи и слегка повернулся, изображая нечто среднее между фланирующим денди и боевым магом.

Лаура окинула меня взглядом — неспешным, профессиональным, от макушки до пят. В её глазах мелькнул оттенок скептицизма.

— Не кажется ли тебе, что оно слегка… длинновато? — произнесла она наконец, приподняв бровь.

— Я купил его на вырост, — ответил я с достоинством. — Оно должно служить мне не один год.

— В чём-то ты прав, — кивнула она, на секунду задумавшись. Затем махнула рукой. — Идём уже.

— Хорошо, — отозвался я.

Лёгкий ветер тронул подол пальто — и мы двинулись в путь.

Часть 4

Вот мы и добрались до Смины. Путешествие вышло недолгим — едва ли два часа пути, — однако за это время нам успело попасться несколько монстров. Лаура уничтожала их с пугающей экономностью движений: ни лишнего замаха, ни секунды промедления — словно сама смерть двигалась рядом, облачённая в безупречную лёгкость. После каждого боя она непременно осматривала тушу: касалась когтей, изучала глаза, извлекала что-то крошечное и убирала в карман. Что именно она искала — я так и не понял. На мой вопрос Лаура лишь обронила, что объяснит позже. Я решил не настаивать.

У ворот нас пропустили без вопросов — всё благодаря Лауре и её загадочному документу. Металлическая пластина с гравированной печатью — что-то вроде верительной грамоты, только без лишних слов. Разбираться в этом прямо сейчас мне почему-то не хотелось.

— Как далеко нам ещё идти? — спросил я, наблюдая за тем, как Лаура ориентируется в переулках так, словно выросла в этом городе.

— Видишь ту башню? — она вытянула руку, указывая на стройное сооружение, маячившее над крышами. Башня пронзала небо с той уверенной вертикальностью, которая бывает только у по-настоящему старых построек. — Примерно два километра. Держимся этого ориентира.

— Понятно… Кажется такой далёкой, — пробормотал я, сложив ладони вокруг глаз наподобие бинокля.

— Глаза боятся, а ноги делают, — отрезала Лаура, не сбавляя шага.

— Эм… вообще-то там немного иначе говорится…

— Ой, да всё, не умничай, — фыркнула она, не оборачиваясь.

— А… ладно, — вздохнул я и смирился.

Дальше мы шли, перебрасываясь мелкими фразами и необязательными шутками. Разговоры ни к чему не обязывали — именно поэтому они так хорошо скрадывали расстояние. Город постепенно оживал вокруг: мимо текли прохожие, тянуло свежей выпечкой и утренней сыростью, где-то вдалеке размеренно гудел колокол. И незаметно для себя я поймал себя на мысли, что путь этот уже не кажется таким длинным.

Часть 5

Мы шли уже минут двадцать, когда Лаура вдруг остановилась — резко, без предупреждения. Зрачки сузились, взгляд сфокусировался на чём-то впереди.

— Вот тут, — коротко сказала она.

— А?!

— Я говорю — здесь, — повторила она с едва уловимой ноткой нетерпения.

Перед нами стоял аккуратный трёхэтажный дом. На первом этаже располагался небольшой магазин с изящной вывеской: Зачарование Эфраима. Позолоченные буквы мерцали в дневном свете — будто само название было частью интерьера.

Ну и название… язык сломаешь.

— Значит, твой друг здесь работает? — спросил я, окинув фасад взглядом.

— Похоже на то, — пожала плечами Лаура.

— Похоже на то?! Ты сама не уверена? — я удивлённо посмотрел на неё.

— Всё, пошли внутрь, — отрезала она.

— Ладно-о-о… — вздохнул я обречённо. Лаура никогда не признаёт своих ошибок — просто затыкает рот собеседнику. Несправедливо.

Я ожидал чего-то мрачного — тёмных углов, запаха серы, гнетущей тишины. Вместо этого мы оказались в ослепительно светлом помещении: белый кафель на стенах и полу, мягкое рассеянное сияние, будто отражённое от невидимых кристаллов. В воздухе звенело что-то тихое и хрустальное — словно сам магазин приветствовал гостей.

— Подождите минутку, — раздался чей-то голос — без источника, будто из ниоткуда.

— Итак, леди и джентльмены, чем могу помочь? — и тут же кто-то легко похлопал нас по плечу.

— А-а-а?! — я резко обернулся.

Позади стоял крепкий мужчина с густой рыжеватой бородой и хитроватой улыбкой. Невысокий — едва ли сто шестьдесят пять сантиметров, — но сложенный так, что спорить с ним явно не хотелось. Плечи рабочего, тяжёлые черты лица, почти лысая голова — всё в нём говорило о человеке, привыкшем делать дело, а не говорить о нём.

Как он оказался у меня за спиной?! Я не почувствовал ни единого движения.

— Прошу прощения, если напугал — это было неумышленно, — произнёс он с лёгким акцентом. Затем вгляделся — и вдруг изумлённо воскликнул: — Лаура?! Ты?!

— О, привет, Джон. Как дела? — отозвалась Лаура, и на её лице впервые за долгое время мелькнула по-настоящему тёплая улыбка.

— Прошло столько времени! — он шагнул вперёд и обнял её. — У меня всё хорошо. А ты как?

— Жива — и это уже неплохо, — коротко ответила она.

— Рад слышать. — Джон чуть наклонил голову, заглядывая мне через плечо Лауры. — А это кто?

Я всё это время стоял немного в стороне, ощущая себя статистом в сцене встречи старых знакомых.

— Долгая история, — усмехнулась Лаура. — Расскажу за чаем.

— Договорились. Но сначала — к делу. Зачем пожаловали?

— Кевин, представься, — обернулась ко мне Лаура.

Я его, в общем-то, знать не хочу, — мелькнула у меня в голове совершенно иррациональная мысль. Но я всё же шагнул вперёд.

— Здрасьте, — сказал я, протягивая руку.

— Привет. Кевин? — уточнил он. Я кивнул. — Джон Мюллер, — представился он, слегка расправив грудь — с той сдержанной гордостью мастера, которому не нужно ничего доказывать.

— Приятно познакомиться. Кевин Мэнсон.

Реакция оказалась мгновенной. Джон резко обернулся к Лауре — во взгляде мелькнула тень тревоги.

— Это… правда?..

Лаура бросила в него острый, почти хирургический взгляд — и он тут же осёкся.

— Не думай лишнего. Оставим на потом, — холодно произнесла она. — Сейчас нам нужно зачаровать пальто. — Она кивнула в мою сторону.

— Понял. Давай сюда, — сказал Джон, уже снова собранный.

Я снял пальто и передал ему. Он подошёл к массивному железному столу, аккуратно расстелил ткань, порылся в тумбочке и извлёк какой-то предмет.

— Вот оно, — удовлетворённо произнёс он.

Положил обе ладони на пальто — и из его рук хлынул ослепительный поток света. Живой, пульсирующий, он разлился по всей комнате, на миг наполнив её чистым белым сиянием. Затем угас.

— Готово с моей стороны. Сьюзи! — позвал Джон.

— Иду! — откликнулся звонкий голос.

В комнату вошла девушка лет двадцати. Коричневые волосы слегка растрёпаны, крупные очки, янтарные глаза — тёплые и одновременно острые, как у человека, привыкшего замечать детали. Одежда простая, почти небрежная, но в этой небрежности угадывалась молодая естественность, а не неряшливость.

— О, посетители! — оживилась она. — Здравствуйте, я Сьюзи Мюллер.

Одинаковые фамилии… может, она…

— Это моя дочь, — опередил меня Джон.

А, не жена. Ну и слава богу — было бы неловко.

— Тётя Лаура! — обрадовалась Сьюзи и шагнула ближе.

— Какая ещё тётя?! — Лаура демонстративно напрягла руку, предъявляя рельефный бицепс. — Я в самом расцвете сил!

Сьюзи тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Вы как всегда, — с тёплой иронией сказала она.

— Кевин, это Сьюзи, — представила Лаура. — Сьюзи, это Кевин Мэнсон.

— О! — Сьюзи на секунду замерла, встретившись со мной взглядом. — Мэнсон?.. — в голосе прозвучало что-то между удивлением и осторожным любопытством.

— Сью, иди сюда, — позвал отец.

Она подошла к столу, осмотрела пальто, взяла с соседнего стола исписанный листок.

— Какие чары наложить? — спросила она, переведя взгляд на меня.

— Защита и увеличение запаса эфира.

— Защита — без проблем. С эфиром сложнее, но попробую, — задумчиво произнесла Сьюзи, прикусив кончик пера.

Она принялась быстро чертить символы — рука двигалась плавно и уверенно, словно вычерчивала не письмена, а нотную партитуру. Я попытался заглянуть — и увидел лишь строки знаков, похожих на что-то среднее между рунами и иероглифами. Наконец она поставила последнюю черту и глубоко вдохнула.

— Готово. Теперь — перенос.

Она положила лист поверх пальто и произнесла нечто совершенно непроизносимое:

— &G&^TT*^R%H*.

Что она только что сказала?

Бумага и ткань начали светиться — мягко, но интенсивно, будто пальто впитывало свет и переплавляло его в нечто своё. Затем свечение погасло, оставив после себя лёгкий аромат — чистый, едва уловимый, похожий на запах после грозы.

— Забирай, — Сьюзи протянула мне пальто с довольной улыбкой.

— Спасибо, — сказал я, принимая его. — Могу я спросить — как это работает?

— Это должно оставаться тайной, — ответил Джон. Пауза. — Но раз ты человек Лауры — скажу в общих чертах.

Он заговорил с основательностью мастера, не привыкшего бросать слова на ветер:

— С помощью бесформенного эфира я определил свойства ткани — структуру, реактивность, способность к поглощению энергии. Всё это я зафиксировал на бумаге. Сьюзи, обладая эфиром типа «Зачарование», анализирует параметры и формулирует условия улучшения — выверяет до мельчайшей детали.

— Если параметры заданы неверно — предмет просто уничтожается, — добавила Сьюзи, поправляя очки. — Но если всё точно — запись переходит в вещь, и та начинает существовать по новым законам.

Звучит сложно. И, судя по всему, работа у них действительно не из лёгких.

— Сколько с нас? — спросила Лаура, переводя разговор в практическое русло.

— Один серебряный лири.

— Не многовато?

— Я и так сделал скидку, не начинай, — усмехнулся Джон.

— Ха, шучу. Держи. И передай привет жене, — сказала Лаура, протягивая монету.

— Обязательно. И ты береги себя. Заглядывай — посидим, поговорим, что-нибудь приготовим.

— Зайду как-нибудь, — кивнула она.

Они пожали друг другу руки. Я помахал Джону и Сьюзи — они ответили тем же, тепло и без лишних слов.

На улице я поправил пальто, ощущая приятную тяжесть обновлённой ткани. Никаких ощутимых изменений пока не было. Может, нужно время. А может, магия уже работает — просто я ещё не научился её чувствовать.

— А теперь куда? — спросил я.

— Домой. Куда же ещё.

— Понятно.

— А ты куда-то хотел? — приподняла она бровь.

— Нет, просто спросил.

Ладно. Разберусь с пальто потом. Сейчас — домой.

Часть 6

После возвращения домой Лаура немедленно ушла освежиться на ближайшую речку, а я остался наедине с ночным небом — густым, звёздным, почти осязаемым. Темнота опустилась незаметно: ещё недавно был поздний вечер, а теперь — ночь. В столице мы задержались куда дольше запланированного, и виной тому была исключительно Лаура, для которой понятие «время» существовало в каком-то собственном, параллельном измерении.

Я просидел так минут двадцать, а может, тридцать — и тут в голову пришла мысль, простая и неудобная одновременно: у меня нет оружия. Совсем. Бросаться на монстров с голыми руками я не собирался — это было бы уже за пределами разумного авантюризма. Катана или хотя бы меч — вот что мне нужно. Когда Лаура вернётся, спрошу.

Вдалеке показался её силуэт — голова обёрнута полотенцем, шаг неспешный. По мере приближения она будто вырастала из темноты.

— Почему сидишь снаружи? Зашёл бы в дом, — сказала она, вглядываясь в меня.

— Я тут подумал… мне нужно оружие, — произнёс я, стараясь звучать твёрдо.

— Зачем? — Лаура посмотрела на меня с таким выражением, будто я попросил что-то принципиально нелогичное.

— Лаура, ты серьёзно?! Завтра охота на монстров! Как я буду сражаться — взглядом? Без оружия я бесполезен, как вампир на солнечном пляже. Так что если скажешь, что забыла — клянусь, найду способ превратить тебя в лягушку, — выдал я, стараясь компенсировать тревогу напором.

— Всё-всё, поняла. Оружие… — она задумчиво наклонила голову. Я поднялся, ожидая. — О! Может, на складе что-нибудь найдётся?

— Складе?! — я вытаращил глаза.

У нас был склад?

— Ах да, я же тебе его не показывала. Идём.

Мы обогнули дом и остановились перед небольшой хижиной. Скромное строение — не более двенадцати квадратных метров, собранное из досок, которые явно пережили не одну бурю и, судя по виду, несколько из них проиграли. Настоящий архитектурный артефакт эпохи ветхозаветия.

Но куда интереснее было то, что внутри. Прежде чем коснуться дверной ручки, Лаура на мгновение задержала дыхание и тихо произнесла несколько слов на певучем, незнакомом языке. Дверь вспыхнула — ослепительно, коротко, — словно вековые чары рассеялись в ночном воздухе. Сердце забилось чуть быстрее. Лаура потянула ручку и приоткрыла дверь.

— Здесь есть всё, что пожелаешь: мечи, катаны, кинжалы… — сказала она, входя внутрь.

Я переступил порог — и сразу ощутил нечто странное. Хижина снаружи была крошечной. Внутри — нет. Совсем нет. Пространство расширялось туда, куда физически не должно было расширяться, и каждый шаг сопровождался лёгким дискомфортом, будто сама геометрия здесь была договорной.

Оружие было представлено в изобилии — самого разного рода. Я честно огляделся, отметил всё достойное внимания, и всё же ощутил лёгкое разочарование: ждал чего-то легендарного, а получил хорошо укомплектованный арсенал. Ну и ладно.

А потом взгляд зацепился за неё.

В тёмном углу лежала катана. Лезвие отливало глубоким карминовым оттенком — не кровавым, а скорее закатным, будто клинок однажды поглотил уходящее солнце и так и не отпустил его. Чёрная рукоять — лаконичная, без единого лишнего элемента. Семидесятисантиметровое лезвие с безупречным изгибом, общая длина — чуть больше метра. В каждой детали ощущался почерк мастера, который вкладывал в работу не просто умение, а нечто неназываемое. Катана лежала так, словно ждала.

Эта — моя. Но для порядка осмотрюсь ещё раз.

Я огляделся. Потом снова посмотрел на катану.

— Лаура, тебе не кажется, что внутри хижина больше, чем снаружи? — спросил я, пока рука сама тянулась к клинку.

— Ты про пространство? — в её голосе мелькнула лёгкая усмешка.

— Да. Как это вообще работает?

— Комбинация пространственных барьеров и интеграции измерений, — ответила она тоном человека, объясняющего очевидное.

— Ничего не понял. Попроще?

— Пожалуйста. — Лаура сжала воздух между ладонями, а затем медленно развела руки. — Манипуляции с пространственной структурой позволяют создать эффект внутренней бескрайности внутри ограниченной оболочки. Внешний объём и внутренний — разные слои реальности.

Замешательство только усилилось. Я решил не углубляться.

— Ладно. Беру вот это, — сказал я, указывая на катану.

Лаура взяла клинок, осмотрела его — внимательно, почти нежно — и заговорила:

— Этот клинок называется Астрат. Выкован из стали, неподвластной времени — её не берут ни коррозия, ни усталость металла. Лезвие хранит в себе дыхание тысячелетий. Подлинное воплощение древнего мастерства.

Она передала его мне — и я почувствовал, как рукоять легла в ладонь так, будто была сделана под неё. Несмотря на тысячелетний возраст, клинок выглядел только что покинувшим кузню: ни царапины, ни малейшей потускневшей точки.

— Не волнуйся, — добавила Лаура с лёгкой улыбкой. — Он не сломается даже от удара, способного раздробить алмаз.

Это немного успокоило мои сомнения. Я крепче сжал рукоять.

— Ладно. Значит, завтра — охота?

— Завтра утром выходим. Надеюсь, ты готов?

— Конечно, — ответил я. Энтузиазм на этот раз звучал вполне искренне.

Как только мы вошли в дом, усталость навалилась разом — плотно, без предупреждения. День вышел насыщенным: зачарованное пальто, новое оружие, Джон и Сьюзи, два часа пути туда и столько же обратно. Я был благодарен — этому миру, этому дню, тому обстоятельству, что моя жизнь пересеклась с жизнью такой непредсказуемой, невозможной и по-своему надёжной женщины, как Лаура.

Что принесёт завтрашний день — я не знал. Но Астрат уже лежал рядом, и это почему-то казалось достаточным.

Глава 5. Охота?

Часть 0

Ночь выдалась беспокойной — волнение не давало нормально спать, и я провалился в дрёму лишь ближе к рассвету. Тем не менее предвкушение брало своё: первый настоящий выход на монстров в этом мире обещал запомниться надолго. Пальто застёгнуто, катана прижата к боку — готов к бою, если, конечно, хватит выносливости. На крайний случай рядом Лаура. Она прикроет.

Часть 1

Лаура зашла ко мне в комнату, чтобы разбудить, но…

— Ух ты, уже на ногах, даже переоделся. Тогда иди к столу — завтрак готов, — сказала она с лёгкой улыбкой и вышла.

Восемь утра. Постель заправлена, в голове — непривычная ясность. Я вышел из комнаты и направился на кухню, где Лаура ловко орудовала у плиты, погружённая в привычные утренние хлопоты.

— Садись, почти готово, — обернулась она.

Её улыбка светилась так же мягко, как солнце, робко пробивавшееся сквозь тюль.

На ней был уютный домашний наряд: фартук нежно-розового оттенка поверх белоснежной футболки, элегантные шорты до колен. Образ дышал теплом и той особой домашней интимностью, которая превращает обычное утро в маленький ритуал.

Я сел за стол. Спустя несколько минут Лаура подала еду и присоединилась ко мне.

— Кстати, куда сегодня идём? — спросил я, лениво ковыряя ложкой картошку.

— Недалеко от дома, — ответила она после короткой паузы, задумчиво прикусив губу. — Но за барьером.

— Понял.

Тарелки постепенно опустели. Лаура, выступая в роли наставницы, порекомендовала плотнее позавтракать — чтобы не растерять боевой ресурс в самый неподходящий момент. Я последовал совету и не пожалел.

На завтрак был тушёный картофель с мясом, щедро сдобренный ароматным соусом. Куда проще того, что подавали в столице, — но искреннее. И бесплатное, что тоже немаловажно.

После трапезы мы начали собираться. Лаура действовала методично: всё необходимое аккуратно исчезало в пространственном кармане. Я уже не раз это видел — но каждый раз завидовал. Чертовски удобная способность.

Она ненадолго скрылась в своей комнате, чтобы переодеться, а затем появилась в дверном проёме.

— Подожди… Ты собираешься идти в этом?! — я уставился на неё, не скрывая изумления.

— Да, а что-то не так? — приподняла бровь она.

— Нет… просто выглядишь слишком аристократично для охоты. Особенно — на монстров.

Белоснежная блузка с пышными рукавами придавала образу лёгкость и благородство. Чёрные классические брюки подчёркивали изящество её силуэта, балансируя между строгостью и утончённой женственностью. Удобные туфли на низком каблуке — компромисс между эстетикой и мобильностью. Завершали ансамбль чёрные перчатки, добавлявшие облику ноту сдержанной загадочности.

Мой наряд, напротив, был подчёркнуто прозаичным: новое пальто, белая футболка — давняя жертва кулинарных катастроф — и универсальные чёрные брюки с глубокими карманами. Минимализм и функциональность. Пусть без претензий на эстетику.

Разница между нами была разительной — как между парадным залом и полевым лагерем.

Лаура закрепила на поясе небольшой мешочек. Внутри поблёскивали пробирки с жидкостью.

— Что там? — спросил я, приблизившись из любопытства.

— Зелье заживления, — спокойно ответила она.

Это точно зелье заживления? — мелькнула скептическая мысль. Жёлтое содержимое не вязалось с классическими красным или зелёным. Хотя — кто я такой, чтобы спорить с местной алхимией.

— Всё готово? — Лаура повернулась ко мне.

— Да, — кивнул я.

Снаряжение, зелья, напарница. Кажется, бояться нечего.

Мы вышли из дома и двинулись в сторону леса — туда, где утренний свет постепенно растворялся в прохладной тени деревьев, обещая начало чего-то нового.

Часть 2

Пока мы шли по лесу — среди запаха влажной земли и тихого шелеста листвы — мне вдруг пришёл в голову вопрос, давно точивший моё любопытство. Что такое благословение?

Лаура рассказывала об этом не раз. Я не забыл — скорее, так и не осмыслил до конца. Всё звучало слишком абстрактно, как предание из старых книг, а не что-то постижимое рассудком.

Когда мы приблизились к краю барьера, я решил спросить снова.

Она ответила спокойно — так говорят о вещах, которые давно стали частью себя. Благословение — это дар духов. Хотя, уточнила она, не все стихии им подвластны. Существуют силы, лежащие за пределами их природы, — неведомые даже самым древним из них.

Суть благословения в том, что духи заключают с людьми особые союзы. Не просто договор — священное сопряжение воль. Духи выбирают тех, кто вызывает у них симпатию, уважение или живой интерес. Взамен на верность и служение человек получает частицу их могущества: их дыхание, их стихию, их благосклонность.

На первый взгляд — взаимный обмен, альянс по доброй воле. Но, как сказала Лаура, истинная природа этих уз куда глубже и опаснее. Нарушить клятву, данную духу, — значит оскорбить саму ткань духовного мира. Предательство способно пробудить гнев высших: короля и королевы духов, чья власть простирается над всеми живыми проявлениями стихий.

Королева — источник витальной силы, питающей духовное царство; её дыхание пронизывает каждую искру существования. Король — воплощение воли и защиты, хранитель порядка и меры. Два полюса одной сущности. Дыхание и сердце духовного мира.

Если человек предаёт своего духа — это не остаётся без последствий. Гнев высших не убивает. Он хуже: разрушает душу, обращая её в пустоту. Клятва между человеком и духом абсолютна. Её нарушение карается не смертью — аннигиляцией личности. Утратой самого «я», разрывом нити, связывающей существо с собственным существованием.

Для духа клятва — не слово. Это акт слияния сердец. Отдавая её, ты вручаешь часть своей сущности. И если этот союз будет разрушен, сердце предавшего уже никогда не станет живым — лишь бьющимся сосудом, лишённым тепла.

Духи?.. — мелькнула мысль.

Раньше я был уверен, что благословения исходят от богов. Теперь понял — ошибался. Всё гораздо сложнее, глубже… и, пожалуй, страшнее.

Часть 3

К тому времени, как Лаура закончила объяснять суть благословения, мы уже стояли у границы барьера.

— Вот мы и у края. Готов переступить? — мягко произнесла она, внимательно вглядываясь в моё лицо — будто пытаясь считать каждую тень сомнения.

Страха не было. Но волнение неизведанного всегда живёт где-то на периферии сознания — тихое, неотступное. Или всё-таки боюсь? Не знаю.

— Д-да, подожди немного. Кстати, Лаура — можешь вернуть катану? — попросил я, протягивая руку.

— Ах, да, конечно… — отозвалась она и плавно протянула ладонь к едва заметной ряби в воздухе.

Пространство дрогнуло — и из кармана появилась катана. Лаура небрежно бросила её мне. Я поймал. Удивительная способность — почти незаменимая.

— Пошли, — произнёс я, собравшись с духом и постаравшись придать лицу решительное выражение.

Как только я пересёк невидимую границу, воздух вокруг сделался густым и вязким — словно тяжёлая эфирная завеса опустилась на плечи. Такого я прежде не ощущал. Может быть, раньше я всегда ходил в сторону дороги, ведущей к городу? А сейчас — в чащу. Не знаю.

Лес застыл в тревожном ожидании. Деревья казались живыми, внимательными — их ветви едва шевелились, создавая иллюзию приглушённого, почти осмысленного шёпота. Каждый шаг отзывался глухим эхом. Меня не покидало ощущение, что сотни невидимых глаз следят за каждым движением из-за туманной призмы света и тени.

Я замер, вглядываясь в полутьму, как вдруг…

— Подожди, мне нужно ослабить барьер, — произнесла Лаура и положила ладонь мне на плечо.

Я вздрогнул.

— Не пугай так! — вырвалось у меня.

Лаура удивлённо подняла бровь.

— Почему такая реакция?

— Потому что мы в лесу, полном монстров, а ты внезапно хватаешь меня за плечо! — с раздражением произнёс я.

— Ладно, просто подожди здесь, — спокойно сказала она.

— Но зачем это вообще нужно?

— Поддержание барьера требует колоссальных затрат эфира, — пояснила она усталым тоном. — Это чрезвычайно изнурительно. Если ты не знал — я снимаю его, пока ты спишь.

Вот этого я не знал, — подумал я, внутренне поёживаясь.

По лёгкому щелчку её пальцев барьер начал растворяться — как дым, рассеянный ветром, с тихим призрачным эхом уходя в глубины леса.

— Фух… теперь куда легче, — облегчённо выдохнула Лаура, разминая плечо. — Сейчас подыщу тебе монстров послабее.

Присев на корточки, она коснулась кончиками пальцев земли и закрыла глаза.

Что она делает? — удивлённо мелькнуло в голове.

Лаура оставалась неподвижной около трёх минут — будто пребывала в состоянии глубокой медитации. Затем выпрямилась и произнесла с удовлетворением:

— Нашла!

— Что это было? — спросил я, не скрывая любопытства.

— Касаясь земли, я сканировала эфирное пространство в радиусе примерно двухсот метров, — начала она, голос звучал спокойно, с оттенком профессиональной уверенности. — Каждый живой организм излучает уникальный эфирный спектр. У монстров он особенно плотный, насыщенный. Чем выше их сила — тем концентрированнее аура. Это позволяет мне разграничивать слабых существ и опасных. — Она поставила руку на бедро. — Существуют и иные методы анализа, но этот — самый интуитивный. Буквально чувствуешь пространство.

Это напоминало диагностику — но без цифр и параметров. Чистое, сенсорное восприятие.

— А человека таким способом можно выследить? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо.

— Люди способны маскировать собственный эфир, поэтому их аура нередко ускользает от восприятия, — ответила Лаура, приоткрыв глаза. — Однако любое взаимодействие с эфиром оставляет следы — мельчайшие частицы, по которым можно отследить путь. Монстры же не способны подавлять излучение своей сущности. Их аура — не просто энергия. Это проявление витальной воли, которая одновременно защищает их и транслирует миру: «это — моя территория».

Объяснение было исчерпывающим.

— Понятно. А ты можешь меня этому научить? — спросил я, слегка скрывая неуверенность.

— Думаю, ты способен овладеть этим навыком, — с лёгкой улыбкой ответила она, — но сейчас не время.

— Да, ты права, — согласился я.

— Поторопимся, иначе они уйдут, — сказала Лаура и двинулась вперёд.

Я последовал за ней без колебаний.

Когда мы достигли нужного места, передо мной предстали три диких кабана. Массивные тела, густая щетина, острые клыки. Я невольно удивился — ожидал нечто более примитивное. Гоблинов, например.

— Это точно самые слабые монстры? — с сомнением произнёс я, не отрывая взгляда от ближайшего.

— Да. Разве что слизи слабее, но они неагрессивны, — спокойно ответила Лаура — голосом человека, для которого подобные встречи давно стали рутиной.

Я кивнул. Спорить не имело смысла.

— Атакуй кабана слева. Бей в голову — иначе выживет, — продолжила она, демонстрируя движение с хирургической точностью. — Затем сразу переходи к остальным. Без колебаний, иначе разбегутся. Хоть кабаны и слабы, но шустры — инстинкт самосохранения у них развит не хуже человеческого.

— Понял, — отозвался я, хотя внутри всё ещё давила неприятная тяжесть сомнений.

— Быстрее, пока не убежали, — Лаура резко дёрнула меня за щёку, выдёргивая из оцепенения.

Ладно. Была не была.

Резко выскочив из кустов, я рванул вперёд и нанёс сокрушительный удар по ближайшему кабану. Лезвие скользнуло сквозь плоть, как по воздуху, рассекло шею — и голова зверя с тихим шорохом покатилась по траве. Багровая кровь фонтаном вырвалась из раны, окрасив землю и мою обувь.

Ого… легче, чем я думал.

После стольких тренировок такой результат, вероятно, закономерен. Хотя, возможно, дело было и в самой катане — она будто усиливала каждый взмах, подчиняя себе законы движения.

Я зашёл с фланга и одним отточенным движением обезглавил второго. Третий кабан ощутил опасность и развернулся, намереваясь бежать, — но я не колеблясь метнул катану. Лезвие описало чёткую дугу и вонзилось в брюхо животного. Тот издал короткий хрип и рухнул.

Не думал, что трюк сработает. Я явно недооценивал себя.

— Фух… думал, убежит. Но всё вышло! — выдохнул я, чувствуя, как адреналин уступает место облегчению.

Подойдя к павшему зверю, я крепко сжал рукоять и резким движением выдернул клинок. Тёплая кровь хлынула на землю, брызнув в лицо и оставив липкие следы на коже.

Для многих это зрелище было бы невыносимым. Но я уже видел смерть животных — охота и бойня не были чужды этому миру. И всё же внутри поднялось тихое сожаление. Эти существа тоже хотели жить. Дышали, двигались, боролись. Природа беспощадна: сильный пожирает слабого. Но человек, наделённый разумом и эмпатией, способен хотя бы осознать этот цикл.

Мои размышления прервала Лаура.

— Угрызения совести — это признак живой совести, не слабости. Но помни: убив этих кабанов, ты, возможно, спас чьи-то жизни. Они не различают добро и зло — ими движет чистый инстинкт. Так что не трать себя на чувство вины, — произнесла она с мягкой, почти материнской интонацией.

Она права. Но знать и принять — разные вещи. Внутри всё ещё сопротивлялось. Однако я понимал: двигаться дальше необходимо. Иного пути нет.

С головы до ног я был покрыт кровью. С кончика катаны алыми каплями стекала чужая жизнь.

Новая одежда безнадёжно испорчена, — устало подумал я.

— Отличная работа! Для первого раза — блестяще. Сегодня на ужин жареный кабан, — с одобрением произнесла Лаура и лёгким движением ладони отправила туши в пространственный карман.

Её улыбка — мягкая, искренняя — излучала тепло. Казалось, в каждом жесте жила природная доброта, а взгляд отражал ту редкую внутреннюю гармонию, которой я всегда завидовал.

— Может, попробуем охотиться на что-то посильнее? — с тенью азарта предложил я.

— Можно. Неподалёку есть существо, превосходящее кабанов, — ответила она, прищурившись — будто оценивая мою готовность не словами, а нутром.

Пройдя немного дальше, мы наткнулись на гоблина. Зеленоватая, неровно поблёскивающая кожа, жилистые руки, раздутый живот. Воспалённые глаза горели мрачным огнём на фоне полуобнажённого тела. В костлявых пальцах он сжимал обломок ржавого меча — жалкую пародию на оружие.

— Он опаснее кабанов и, к тому же, вооружён, — произнесла Лаура с оттенком сдержанной настороженности. — Хорошая реакция, острые инстинкты. Будь предельно осторожен.

— Понял, — коротко ответил я и перехватил катану, чувствуя, как по телу пробегает напряжение.

Я быстро сблизился, намереваясь покончить одним ударом. Но гоблин ощутил моё присутствие и резко обернулся. Он вскинул ржавый меч, пытаясь парировать — однако его оружие оказалось слишком ветхим. Лезвие моей катаны, скользнув с почти хирургической плавностью, рассекло металл и руку одновременно. Зеленовато-багровая жижа брызнула на землю, источая резкий, удушающий запах. Гоблин завопил, срываясь на визг, и рухнул, корчась.

Но не сдался. Издавая хриплые стоны, он пытался отползти, цепляясь изувеченной рукой за траву. Инстинкт выживания взывал к каждому нерву — он боролся, как борется любое живое существо, желающее лишь одного: жить.

— Добей его! — крикнула Лаура.

Я всё ещё колебался. Наблюдать, как существо — пусть уродливое, но живое — отчаянно ползёт прочь от смерти, было невыносимо.

И вдруг — что-то мелькнуло. Маленький камень, пущенный с неожиданной силой, угодил мне прямо в лоб. Боли почти не было — но сам факт того, что этот полутруп продолжает сражаться, пробудил во мне холодное раздражение. Его вид вызывал жалость и презрение одновременно.

Отбивая очередные беспомощные броски, я шаг за шагом сокращал расстояние. И когда между нами осталось одно движение — я одним решительным взмахом рассёк его голову.

Зрелище было отвратительным. Зелёная кровь с примесью густой чёрной слизи забрызгала руки и плащ. Труп безвольно рухнул, содрогнувшись в посмертной судороге.

Я отступил на шаг, с трудом подавляя брезгливость. Под телом расплывалась лужа с мерзким металлическим запахом. Пока я осматривал испачканное одеяние, взгляд зацепился за нечто неожиданное — из глубины изувеченного тела исходило слабое изумрудное свечение.

Что это?

— Уже закончил? — Лаура подошла почти бесшумно. — Для твоего возраста впечатляюще. Хотя я тебя и тренировала, — добавила она с полуулыбкой.

— Лаура, посмотри! Внутри что-то светится, — воскликнул я, указывая катаной на источник свечения.

Она опустилась на колено и осторожно, с едва заметным отвращением, извлекла сияющий камень из останков. На свету тот сверкнул чистым, почти благородным зелёным блеском.

— Ого, это эфиопис! — воскликнула она, и глаза её загорелись. — Можно продать за кругленькую сумму. Нам сегодня повезло!

— Что такое эфиопис? — спросил я.

— Ах, точно, — Лаура постучала себя по макушке. — Это редкие самоцветы, выпадающие из монстров. Чем сильнее чудовище — тем ниже вероятность выпадения. Эфиопис — не просто драгоценность, а кристаллизованная эфирная энергия, воплощённая сущность существа. В нём заключён остаток его души и витальной силы.

— Значит, его можно продать?

— Да, — кивнула она. — Примерно за двадцать бронзовых лир. Для новичка — отличная награда.

— Вау! — выдохнул я. Мысль о возможной выгоде моментально разогнала усталость.

Лаура довольно спрятала камень в пространственный карман.

— Пойдём домой? — предложила она мягко.

— Да, я устал, — признался я, потянувшись и размяв затёкшие руки.

Только сейчас я заметил, что её волосы, обычно ниспадавшие на плечи, были собраны в аккуратный хвост. Этот штрих придавал облику особую лёгкость — и вместе с тем неуловимую силу, свойственную тем, кто умеет сохранять хладнокровие даже среди крови и хаоса.

Когда мы уже собирались уходить, лес огласил пронзительный звериный вопль. Настолько мощный, что сердце моё мгновенно застыло — будто в груди сжалась ледяная рука. Я медленно обернулся. Воздух вокруг словно загустел — сделался вязким, тягучим, наполнился гулкой тревогой. Крик не стихал, напротив — нарастал, наполняя душу первобытным, архаическим ужасом. Это точно не был человеческий голос.

— Ч-что это?.. — мой голос дрогнул.

Лаура застыла. Затем, выдохнув сквозь зубы, заговорила — низко, с оттенком раздражённого страха:

— Чёрт… — выругалась она. — Мы привлекли внимание Короля гоблинов. Скорее всего, убитый тобой был их разведчиком. Когда он погиб — сигнал тревоги передался королю. Проклятье, я не просчитала этого! — она с досадой прикусила губу, взгляд метнулся в чащу, где дрожала тень.

— Король гоблинов?.. Почему он здесь? — Я знал о нём — по легендам, по историям из прежнего мира. Но никогда не видел воочию. Предводитель всех гоблинов. Чудовище, управляющее ими, как дирижёр оркестром безумия.

— Неподалёку их деревня… или древняя обитель, — напряжённо произнесла Лаура. — Он идёт сюда, чтобы устранить угрозу. Кевин, беги! Он слишком силён. Отдай мне катану и уходи как можно дальше!

Её голос дрогнул, сделавшись тише — будто она сама осознала, насколько бесполезны слова перед лицом того, что надвигалось.

Я панически огляделся, инстинктивно ища выход. В такие моменты человек подчиняется не рассудку, а чему-то доисторическому — бежать или сражаться. Мой разум метался, как зверь в ловушке. Но вдруг — посреди хаоса — я почувствовал странное притяжение. Зов, пробудившийся где-то глубоко в груди.

Северо-Запад.

Что-то неуловимое влекло меня туда — словно нить судьбы, натянутая сквозь пространство. Я не понимал почему, но знал отчётливо: там — спасение. Не только моё, но и Лауры.

— Лаура, иди за мной… я знаю, куда идти, — прошептал я, едва осознавая собственные слова.

— Что?.. Кевин, подожди! Не уходи один! — её голос прозвучал сзади — отчаянно, почти умоляюще.

Но я уже не слышал.

Меня вела сила, чуждая логике. Я рванул вперёд, пробиваясь сквозь густую листву, — сердце билось в унисон с ритмом шагов, будто отбивая марш судьбы.

Вскоре передо мной открылся спуск — широкий, выложенный мраморными плитами. Невозможное зрелище посреди дикого леса: их гладь поблёскивала сквозь зелёный полумрак, будто светилась изнутри, нарушая всякий естественный порядок.

Я начал спускаться без колебаний. Внизу, в полумраке, меня ждала дверь — изъеденная временем, покрытая сетью тонких трещин. Её беломраморный каркас выглядел чуждым, почти сакральным — как фрагмент утраченного храма, доживающий свой век среди корней и мха.

Моя рука потянулась к ручке — не по воле разума, а словно ведомая каким-то внутренним откровением. Предчувствие чего-то великого и необратимого звенело в воздухе, как последний аккорд перед бурей…

Часть 4

Когда я спустился вниз, передо мной возникла дверь. Я открыл её — и реальность сломалась. Осознание пришло лишь спустя несколько секунд, когда разум наконец догнал то, что уже видели глаза.

— Г-где я?! — Голос сорвался сам по себе, пока я судорожно осматривался.

Двери больше не существовало. Позади возвышалась монолитная каменная стена — глухая, безразличная, вечная.

Я попытался разрубить её катаной. Обычно достаточно было окутать клинок эфиром — и камень поддавался, как воск. Но сейчас лезвие лишь бессильно скользнуло по поверхности, не оставив даже царапины. Стена словно насмехалась над самой идеей сопротивления.

— К-кевин… Ты меня слышишь? — Голос Лауры пробился откуда-то из пустоты — искажённый, далёкий, будто пропущенный сквозь несколько слоёв реальности.

— Лаура! Слышишь меня?! Где ты?! — Я закричал во весь голос, но крик растворился в каменных сводах без следа. Её голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно — как будто она существовала прямо у меня внутри.

— Кевин, слушай внимательно, времени мало. Ты застрял в лабиринте. Найди выход как можно скорее. Здесь обитают существа… не чета гоблинам и кабанам — несравнимо опаснее. Избегай их. Держись в тени. Извини… связь нестабильна… Будь осторожен…

Голос Лауры оборвался — не постепенно, а резко, как перерезанная нить. Несколько секунд в эфире ещё потрескивали помехи, точно сама тьма судорожно дожёвывала её последние слова. А затем исчезло и это. Осталась лишь пугающая, абсолютная тишина.

— Эй-й~… Лаура… — Я уставился в никуда. — Чёрт. Почти ничего не запомнил.

Какой ещё лабиринт?! Её слова эхом метались в голове, но складывались в слишком мало смысла, чтобы дать хоть какую-то опору.

Серьёзность ситуации не дошла до меня сразу — разум отказывался принимать очевидное. Несколько минут я просто стоял, парализованный. А затем истина обрушилась всей своей тяжестью, как обвал.

Подождите… значит, отсюда нет выхода?

— Ха-ха… — Смешок вышел нервным, надломленным. — Это какая-то шутка? Один. Среди монстров. Как я вообще выживу?

Паника накрыла меня мгновенно — не постепенно, а сразу и целиком, как ледяная вода. Руки затряслись. Я сжал кулаки и вдавил их в виски, словно пытаясь физически удержать рассыпающееся сознание. Колени подкосились. Катана выскользнула из пальцев и с металлическим стоном ударилась о камень. Пространство вокруг задышало хаосом — стены качались, углы теряли чёткость, реальность трещала по всем швам, уступая место чему-то тёмному и голодному.

Страх действовал как нейротоксин: методично, без спешки, пропитывая каждую клетку, отравляя волю у самого корня. Разум балансировал на краю — ещё секунда, и он просто сдастся.

Я с трудом удержался на руках, не позволив себе рухнуть окончательно, и закричал — не кому-то, а себе:

— Прекрати это! Остановись! Ты хочешь подохнуть здесь?! Тогда почему не сдох раньше?!

В груди что-то сжалось — не от страха, а от ярости. Злость оказалась якорем.

Я стиснул зубы. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул — медленно, намеренно, принудительно запуская механизм саморегуляции. Выдох. Вдох. Выдох. Каждый цикл дыхания возвращал мне по крупице контроль над собственным телом.

Спустя какое-то время давление в груди немного ослабло. Я сел на холодный камень и несколько секунд просто существовал — без мыслей, без паники.

— Ладно. Сидя здесь, я не добьюсь ничего. Нужно исследовать это место.

Я поднялся. Ноги ещё дрожали — предательски, мелко, — но держали.

— Я справлюсь. Я выберусь отсюда, — произнёс я вслух, потому что слова, сказанные в тишину, звучат весомее, чем мысли.

— Но сначала — выжить, — процедил я сквозь зубы.

И пошёл вперёд. Просто шёл — несмотря на дрожь, несмотря на тьму, несмотря ни на что.

Часть 5

Я несколько минут блуждал по лабиринту, пока не наткнулся на монстра. Я не стал атаковать его — Лаура предупреждала, что нападать на обитателей этого места опасно. Её совет казался разумным.

В десяти метрах от меня стояло чудовище колоссальных размеров, массивного телосложения, высотой не менее трёх метров. Его тело покрывала густая шерсть, а на голове возвышался рог, придавая существу устрашающий облик. Его алые глаза мерцали в полумраке, излучая зловещую угрозу. Я затаился за стеной, внимательно наблюдая за монстром. Внезапно он повернул голову, словно ощутив мой взгляд.

Мне показалось, или он заметил меня?

Я был полностью скрыт за стеной, но, выглянув вновь, обнаружил, что существо исчезло. Собравшись с духом, я осторожно вышел из укрытия, стараясь понять, куда оно направилось. Сделав несколько шагов, я оглянулся и… замер. Позади меня, в тени, возвышался гигант, пристально наблюдая за мной алыми глазами.

Осознание пришло слишком поздно. Прежде чем я успел среагировать, мощный удар отбросил меня в сторону. Мир взорвался болью.

— Кха-а-а-а-а!!~ — стон вырвался из моих губ.

Боль пронзила каждую клетку моего тела, ослепляя сознание. Казалось, внутренности разорваны, позвоночник сломан, лёгкие сдавлены невидимой хваткой. Мир застилало марево агонии, гулкий звон в ушах заглушал остатки рассудка. Левая рука повисла, отказываясь повиноваться.

Ч-что за…?! — мысль пронеслась в хаосе разума. Это был тот самый монстр, за которым я следил. Он напал с невероятной скоростью. Похоже, рука сломана…

В последнюю секунду я инстинктивно выставил левую руку, пытаясь смягчить удар, но его мощь оказалась непреодолимой. Какое же чудовищное существо!

Всё тело пылало, как в огне, но страх перед неизбежной смертью заглушил боль. Каждое движение сопровождалось вспышками агонии, но я знал — если останусь на месте, погибну. Монстр двинулся ко мне, и воздух стал тяжёлым, наполненным тягостной угрозой. Его красные глаза полыхали безжалостной яростью. Время замедлилось.

Бежать!

Собрав последние силы, я рванул в сторону, оттолкнувшись от пола. Боль вспыхнула с новой силой, но я не мог позволить ей овладеть мной. Внезапно позади раздался грохот — часть стены рухнула, заволокнув всё облаком пыли. Не раздумывая, я бросился вперёд. Видимость пропала, но паника и страх вели меня. В хаосе я наткнулся на невидимую преграду и рухнул на землю. Пыль кружилась вихрем, скрывая силуэт монстра.

Но я не собирался сдаваться.

С трудом поднявшись, я двинулся вдоль стены, опираясь на неё дрожащей рукой. Каждый шаг отдавался вспышками боли, но я не мог позволить себе остановиться. Выйдя из пылевой завесы, я свернул за угол и, обессиленный, опустился на пол. Минут десять я приходил в себя, стараясь унять боль и отдышаться. Наконец, ощутив слабое облегчение, я поднялся и осторожно выглянул из-за стены. Монстра нигде не было.

— Уф-ф… — я с облегчением выдохнул.

Возможно, из-за шока, но боль начала утихать, позволяя мне двигаться. Подойдя к обломкам, я заметил нечто невероятное — разрушение исчезало. Камни, что секунду назад валялись на полу, исчезали, а пробоина в стене затягивалась, словно её никогда не было. Я коснулся стены — она была цельной и гладкой. Разум отказывался принимать реальность происходящего. Либо я теряю рассудок, либо это место обладает живой, неведомой силой.

Каждый звук лабиринта казался живым. Эти стены не просто окружали меня — они дышали, наблюдали, манипулировали пространством. Надежда на спасение таяла, а окружающее пространство становилось всё более давящим.

В тенях я чувствовал чужое присутствие. Что-то зловещее следило за мной, что-то, чья сила выходила за грань моего понимания. Этот лабиринт был не просто тюрьмой — он был существом, сознанием, непостижимым разумом, играющим со мной, как с жалкой игрушкой.

Час, проведённый здесь, ощущался вечностью. Страх, холодный и липкий, сковывал сознание, вытесняя остатки самообладания. Я балансировал на грани безумия, где реальность растворялась, оставляя только мрак.

— Мне нужно идти… — прошептал я, голос дрожал от усталости и отчаяния.

Но выбора у меня не было.

Я не хотел продолжать этот путь, но должен был. Остановиться означало погибнуть. Впереди меня ждала неизвестность, но, несмотря на страх, я двинулся дальше. Потому что оставаться здесь — значило обречь себя на смерть.

Часть 6

Я брожу по лабиринту уже так долго, что вопросы в голове давно перестали быть вопросами — они превратились в монотонный фон, неотличимый от скрипа собственных шагов. Насколько велико это место? Как выбраться? Сколько времени прошло? Какова природа этого пространства? Я гоняю их по кругу, как заезженную пластинку, и ни один не получает ответа.

Некоторые участки пугающе похожи друг на друга — та же трещина на стене, тот же угол поворота, тот же мёртвый свет. У меня отличная память, фотографическая — и здесь она скорее проклятие, чем преимущество. Именно она заставляет меня спрашивать снова и снова: бывал ли я здесь раньше? Хожу ли по кругу? Эти мысли въедаются в сознание, как кислота.

Монстров я встречал самых причудливых форм — некоторые не поддавались никакой классификации. Но внутренний голос каждый раз бил тревогу одним и тем же импульсом: избегай их взгляда. Любой ценой. Я следовал этому правилу с почти суеверной покорностью.

— Чёрт… — выдохнул я, дотронувшись до живота.

Громкое урчание подтвердило очевидное. Два дня без еды, без воды, без малейшего перекуса. Точное время установить сложно, но внутренние часы кричат: прошло не меньше сорока восьми часов.

Левая рука болела по-прежнему. Я намотал на неё футболку — примитивная повязка, но лучше, чем ничего. Пальто я не снимал ни при каких обстоятельствах: потерять его было бы равносильно смерти. Его эффект я успел изучить достаточно хорошо — при критическом расходе эфира оно не давало мне потерять сознание. Стоило снять — и накатывали слабость, головокружение, тошнота. Словно пальто удваивало мой эфирный резерв, выступая чем-то вроде внешнего буфера.

Я невольно задумался над этим феноменом. Если артефакт кратно усиливает эфирный объём носителя — это нарушает любую концепцию баланса. Тот, у кого резерв и без того огромен, получает непропорциональное усиление. Разрыв между сильными и слабыми не просто сохраняется — он экспоненциально растёт. Если механика работает именно так, это не бафф. Это структурная несправедливость, возведённая в систему.

Впрочем, я гнал эти мысли прочь. Дискомфорт, боль, голод — всё это нужно было попросту игнорировать.

Продолжая идти, я обратил внимание на одну странность, которая всё время ускользала от осознания: здесь не было ветра. Совсем. Воздух ощущался — лёгкое давление на кожу, сопротивление дыхания — но оставался абсолютно неподвижным. Я вспомнил сцену из аниме: персонаж облизывает палец и поднимает его вверх, чтобы определить направление ветра. Повторил жест. Ничего. Ни малейшего дуновения. Взмахнул рукой — и не почувствовал привычных микровихрей, которые любое движение создаёт в нормальной атмосфере. Даже собственное дыхание, казалось, растворялось в пространстве без следа — не встречая сопротивления, не рассеиваясь, просто исчезая.

Вывод напрашивался сам собой: атмосферы здесь нет. Но тогда — чем я дышу?

Или я вообще не дышу, просто воспроизвожу привычный паттерн поведения в среде, которая этого не требует?

Кто знает.

Я продолжал идти.

Часть 7

Время перестало существовать. Я чувствую, как рассудок расслаивается — медленно, почти незаметно, как старая краска на сырой стене. В этой бесконечной пустоте остаётся только одно по-настоящему реальное ощущение: голод. Не просто дискомфорт — что-то первобытное, животное, раздирающее изнутри.

— Хочу есть… — я зажмуриваюсь, и перед глазами всплывают образы еды с такой резкостью, что это почти больно. — Готов сожрать хоть сырое мясо. Убить. Выпотрошить. Лишь бы заткнуть эту пустоту внутри.

Сколько я здесь? Недели? Месяцы? Годы?

Галлюцинации приходят волнами. Силуэт на периферии зрения — человек или тень, — который исчезает, стоит повернуть голову. Распахнутые двери в никуда. Миражи воды и еды, издевательски осязаемые. Мир распадается, и я вместе с ним.

Потом — монстр.

Он невысок, почти нелепо компактен на фоне этих давящих коридоров. Но в лапах — массивная булава, и одного взгляда на неё достаточно, чтобы понять: это не падальщик из нижних ярусов иерархии. Решимость охватила меня прежде, чем разум успел возразить.

Убить его. Съесть. Прекратить это.

Я сошёл с ума? Вероятно. Но что остаётся, когда отчаяние пропитывает каждую клетку? Я двинулся вперёд, игнорируя всё, чему учила Лаура.

Катана в руке. Первый тип эфира — в лезвие. Я не торопился: элемент неожиданности стоил дороже скорости.

Сто метров. Тридцать. Он заметил меня — и я перешёл на бег.

Мы двигались навстречу.

В пяти метрах я ударил, вложив в удар всё, что у меня осталось.

Металл встретил металл. Монстр парировал булавой с такой небрежной лёгкостью, будто отмахнулся от мухи. Меня швырнуло назад — несколько кувырков по каменному полу, и я встал. Левая рука вспыхнула болью. Я не обратил на это внимания.

Я атаковал снова.

Он уступал мне в скорости, но превосходил во всём остальном. Тёмная кожа, массивное тело — что-то среднее между гоблином и чем-то принципиально иным. Уникальный экземпляр.

Удар. Ещё. Ещё.

Серия атак превратилась в одержимый ритм, в котором уже не было ни тактики, ни холодного расчёта — только ярость. Но он стоял. Непоколебимо. Как монолит.

— Да сколько можно?! — я вскрикнул, и голос мой сорвался. — Просто умри уже!

Я бил. Бил. Бил.

Силы иссякали. Сколько прошло времени — я не понимал. Остался только один императив: убить.

Была брешь. Я её видел.

Но катана не оставила ни царапины.

Что это за твердь?!

Я замер, хватая ртом воздух. Грудь вздымалась и опадала. Ноги дрожали.

— Почему?.. — голос вырвался сам, хрипло, на остатках дыхания. — Почему я настолько слаб?!

Темнота сгустилась по краям зрения.

Удар пришёл раньше, чем я его увидел — в живот, тупой и сокрушительный. Рот мгновенно наполнился медью. Я выплюнул алую слизь и упал на колени. Одна рука безжизненно сломана. Другая судорожно сжимает живот. Боль — не просто физическая, а что-то глубже, на уровне самой воли к существованию. Это не поражение. Это падение в бездну.

Я потерял сознание.

…Тринадцать лет рядом с Лаурой.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это было единственное время в моей жизни, которое я назвал бы настоящим. Не просто тёплым — настоящим. Она принесла в мой мир нечто, чего я прежде не умел даже назвать: простую, незатейливую радость от прогулки по магазинам, от вкусной еды, от того, что рядом есть кто-то живой. Она избавила меня от одиночества — не красивым жестом, а тихим ежедневным присутствием. Благодаря ей я понял, что жизнь — это не просто биологический процесс выживания. Это нечто большее. И это большее никто не имеет права отнять.

Лаура…

Что-то вспыхнуло в груди — не метафора, а почти физическое ощущение жара, прожигающего рёбра изнутри.

— Нет! — я закричал в темноту. — Я не позволю себе умереть здесь! Будь ты проклят!

Я бился о пол, кричал — не от боли, а от невозможности смириться.

Потом — остановился.

Думай. Не ори — думай.

В последнюю секунду я обуздал ярость и позволил холодному расчёту занять её место. Ярость — плохой стратег.

Монстр приближался. Замахнулся.

Удар пришёлся в пол — каменные осколки брызнули в стороны. Я уклонился в последнюю долю секунды и оказался у него за спиной.

Одна мысль. Чёткая, как хирургический диагноз: шея. Единственная уязвимая точка. Если не сработает — конец.

Я вложил в удар всё, что осталось — последние граммы силы, последние миллилитры эфира. Лезвие прошло точно по середине шеи.

Ровный разрез. Голова отделилась и покатилась в темноту.

— Ха… — я выдохнул. — Ха-ха-ха-ха! Я это сделал…

Радость длилась ровно секунду.

Обезглавленное тело резко развернулось и нанесло удар булавой — слепой, механический, но от этого не менее разрушительный. Меня швырнуло к стене. Правая сторона тела вспыхнула болью. Рёбра отозвались характерным хрустом, от которого дыхание перехватило.

— Кхваа~

Я сполз по стене, не понимая, что происходит. Он двигался. Без головы — двигался.

Что делать?

Вопрос эхом метался в черепной коробке, не находя ответа. И вдруг — чудовище остановилось. Просто встало. Я не понял почему, но воспользовался моментом: опираясь на катану как на трость, начал подниматься. Каждое движение давалось с трудом, каждый вдох — отдельным актом воли.

С оглушительным грохотом монстр рухнул на пол. И больше не двигался.

Я опустился следом — не из выбора, а потому что тело больше не держало.

Прошло около полутора часов. Я не сдвинулся с места. Но силы медленно, по крупицам, возвращались.

— Кхаа… Ай… больно…

Рёбра болели — но, кажется, сломаны были лишь две, максимум три кости. Я поднялся, используя катану как опору, подошёл к телу и ткнул лезвием в бок. В бою его кожа была непробиваемой. Сейчас — лезвие входило, как в масло.

Я разделил тело на части. Запах крови был настолько пронизывающим, что желудок скрутило рефлекторно — хотя там давно уже было нечего извергать. Но каким бы отвратительным ни было это мясо — я обязан его съесть. Любой ценой. В конце концов, раньше я как-то умудрялся есть сырую рыбу…

Главное — выжить.

Я снял футболку, использовал её как примитивный фильтр, выдавил кровь из куска мяса и осторожно попробовал на вкус.

Отвратительно. Тягучая, металлическая, с горьким послевкусием — я едва не поддался рвотному рефлексу.

Если кровь настолько мерзкая… каким будет мясо?

Я откусил маленький кусочек.

— Буэээ~

Ничего более омерзительного в своей жизни я не пробовал. Ничего. Абсолютно.

Но я должен был есть.

Я должен был выжить.

Я заставил себя жевать.

Часть 8

Две с половиной минуты назад.

— Лаура, я знаю, куда нам идти…

— Куда?.. Нет, Кевин, стой!

Лицо Лауры мгновенно побледнело, когда она осознала, что Кевин уже выскользнул из её рук. Он исчез в глубине леса, словно тень, скользнувшая за деревья. Бездна безнадёжности отразилась в её глазах, а сердце сжалось от тревоги.

— Чёрт тебя побери, Кевин, остановись! — пронзительно закричала она.

Лаура бросилась вслед за ним, растворяясь в тени деревьев.

Оглядываясь в поисках Кевина, она не увидела его среди ветвей. В этот момент она поняла, что пришло время действовать. Её взгляд внезапно озарился неестественным белым светом, а зрачки окутала мистическая аура.

Она использовала ауру второго типа, чтобы выследить Кевина и обнаружить его эфир.

— Нашла… — прошептала Лаура холодным, почти безжизненным тоном.

Добравшись до места, где должен был быть Кевин, она заметила, как его силуэт постепенно исчезает под землёй. Она кинулась к нему, но столкнулась с чем-то невидимым и почти неосязаемым.

Лаура пыталась преодолеть невидимый барьер, но любые её атаки, физические или эфирные, рассеивались, будто их никогда не существовало. Она звала Кевина, умоляла его не уходить, но её слова тонули в пустоте. Кевин был ослеплён желанием спуститься по лестнице. Лаура видела, как он шагнул через дверь в неизвестность — место, которое для неё означало не чудо, а разрушение всего сущего. Это было похоже на разрыв сердца, на безмолвный крик души. Слёзы текли по её щекам, словно живые свидетели её боли.

Когда мощный луч света перенёс Кевина в неизвестность, дверь захлопнулась, а невидимый барьер рухнул в одно мгновение. Лаура потеряла равновесие, упала на колени и, поддавшись тяжести горя, закрыла лицо ладонями. Её белоснежная блузка испачкалась в грязи, отражая хаос её внутреннего мира.

Постепенно, подавляя в себе отчаяние, она поднялась и подошла к зданию, лестница которого вела вниз. На мраморных стенах были вырезаны идеограммы — словно кто-то высек их острым клинком, подчёркивая важность каждого символа.

— Понятно… — медленно произнесла она.

Тем временем Король гоблинов приближался.

Позади раздался угрожающий рёв чудовища, сметающего всё на своём пути. Деревья взлетали в воздух, словно лёгкие осенние листья, подхваченные бурей, — но Лаура оставалась неподвижной. Её спокойствие, граничащее с безразличием, не поколебалось даже перед лицом надвигающейся катастрофы. Однако не один лишь Король гоблинов двигался к ней — целый его отряд, переполненный фанатичной яростью, шёл следом.

Мелкие твари, укрытые под покровом его власти, бросились в атаку. Их самоуверенность зашкаливала, будто присутствие Короля делало их неуязвимыми. Они могли думать, что с ним — они непобедимы. Но…

— Мелкие сошки… с глаз долой, — произнесла Лаура хладнокровно.

Из едва заметной ряби воздуха она извлекла меч.

Первый гоблин на её пути пал прежде, чем успел издать хоть звук. Его голова отделилась от тела в ту же секунду, как он поднял руку. Однако стая продолжала наступление, не осознавая неизбежности своей гибели. Один за другим они бросались на смерть, не поспевая за её скоростью. Слишком стремительно, слишком точно — она убивала, не оставляя и тени сомнения.

А Король гоблинов, стоя вдали, наблюдал за этим кровавым танцем.

После нескольких десятков поверженных тварей оставшиеся внезапно замедлились. Страх смерти, пробив броню безумия, заставил их колебаться. И тогда, словно разъярённый титан, в бой вступил сам Король гоблинов.

Его тело было колоссально, плотное и мускулистое, с рогами, вросшими в череп, как древние ветви. Лаура воткнула клинок в очередного мертвеца и, обернувшись, встретила взгляд чудовища.

Заметив силуэт Лауры в тьме, монстр двинулся вперёд, сжимая в лапах чудовищную дубину, усеянную металлическими шипами. Собрав ярость, он нанёс удар — с лёгкостью и точностью, словно участвовал в мрачном турнире по гольфу. Земля содрогнулась, воздух разорвался гулом, а плотная пыль поднялась столбом, скрывая всё, словно пелена апокалипсиса.

Монстр уже праздновал победу, но когда пыль рассеялась — перед ним стояла Лаура.

Живая.

Её правая рука, окровавленная, но всё ещё сжимающая дубину, удержала сокрушительный удар. В её венах текла не просто кровь — несгибаемая воля и ярость, отлитые в плоть. Сжав оружие с нечеловеческой силой, Лаура расколола дубину надвое, будто ломая хрупкий лёд под молотом.

— Проваливай, ублюдок… Сейчас мне не до тебя! — голос её дрожал от ярости, а аура гнева вспыхнула вокруг, раздирая воздух невидимыми волнами. Монстр невольно отпрянул, почувствовав первобытный ужас.

Озадаченный, но всё же не утративший гордыни, он вновь замахнулся.

Лаура посмотрела на него — взглядом, способным обрушить горы. В этом взгляде не было ни жалости, ни сострадания — лишь холодная, безмерная сила.

— Ах… — горько вздохнула она. — Какая глупость.

Король гоблинов не успел даже осознать произошедшее. В следующее мгновение его голова отделилась от тела. Фонтан крови взметнулся вверх, окрашивая землю густым алым, смешиваясь с зеленоватой плесенью. Воздух наполнился зловонным, тяжелым ароматом смерти.

Лаура выхватила меч из пространственного кармана — и одним молниеносным движением низвергла Короля гоблинов во прах.

Я знала, что Кевин может заблудиться, но не ожидала, что он попадёт в ловушку. Если бы это был лабиринт низшего уровня — опасности было бы меньше. Но тот, в который он попал, относится к высшему разряду — одному из самых смертоносных лабиринтов в мире.

Лабиринты появлялись редко, но их существовало немало. Они подразделялись на четыре категории:

Q — простейший лабиринт, но даже его исследование требовало командной работы;

Z — средний уровень, баланс между лёгкостью и смертельной сложностью;

P — высший лабиринт, грандиозный и непостижимый, куда никто не доходил до конца;

X — неизвестный, окутанный легендами. Его видели лишь однажды, столетия назад.

Я должна связаться с ним как можно скорее…

— Кевин, слушай внимательно, времени мало. Ты застрял в лабиринте, и тебе нужно найти выход. Здесь скрываются чудовища, куда опаснее гоблинов. Избегай их любой ценой, оставайся в тени. Прости, связь нестабильна… будь осторожен…

Ещё вчера Лаура, не сказав Кевину, наложила на его пальто заклятие мысленной связи. Она попросила Джона и Сьюзи помочь, и их совместные усилия не прошли даром.

Надеюсь, моё послание дошло. Но есть вероятность, что он меня не услышал…

Лабиринт представлял собой портал в иное измерение. Переступив его порог, человек оказывался в пространстве, оторванном от привычной реальности. Эти врата соединяли два мира лишь на краткий миг — зыбкий, как дыхание сна. Стены лабиринта были исписаны древними рунами, предупреждавшими о надвигающейся гибели.

Беда заключалась в том, что не существовало простого способа выбраться.

В глубинах лабиринтов обитали существа, не встречающиеся больше нигде. Некоторые из них обладали такой разрушительной мощью, что могли обратить целые города в прах. Именно поэтому лабиринты находились под строжайшим контролем специальной организаций и королевских особ.

Но этот лабиринт возник внезапно… прямо здесь и сейчас. Теперь я могу лишь молиться и ждать Кевина. Даже представить страшно, через что он проходит…

Попасть внутрь было невозможно. Поэтому Лаура ждала — одна, в окружении мертвых гоблинов, под кровавым небом. Она верила, что Кевин найдёт дорогу назад. И эта вера — была последним светом, удерживающим её от отчаяния.

Он должен найти.

Часть 9

Когда кусок мяса, проглоченный через отвращение, наконец опустился в желудок — голод отступил. Но его место немедленно заняло кое-что хуже. Не боль. Не страх. Усталость.

Я знал, что засыпать нельзя. Отдых был роскошью, которую я не мог себе позволить. Лабиринт не прощает слабости, и любой, кто осмелится стать уязвимым, обречён. Сон мог стоить мне жизни — ещё мгновение назад я боялся монстров, а теперь понимал, что моя самая страшная угроза — собственное истощение. Вопрос оставался открытым: что убьёт меня раньше — клыки хищников или неумолимое выгорание моего тела?

Но если мне суждено умереть, то я предпочту истощение.

Я поднялся на ноги, но они почти не слушались меня — дрожащие, словно у марионетки с оборванными нитями. Каждый шаг отдавался во мне вспышками боли, словно тысячи игл безжалостно вонзались в плоть. Сломанные рёбра сковывали дыхание, правая рука висела, как ненужный, бесполезный придаток.

Я боролся с этим. Бил себя по щекам, пытаясь отогнать сонливость. Но даже эта простая попытка далась мне с трудом — руки больше не подчинялись. Веки наливались свинцовой тяжестью, опускаясь, и я каждый раз проваливался в зыбкую пустоту.

Нет!

Я должен бодрствовать.