Бесплатный фрагмент - Вперемешку

Предисловие

Здравствуй, дорогой читатель! Перед тобой сборник моих рассказов «Вперемешку».

Обычно автор в предисловии объясняет, о чём его книга, но здесь это почти невозможно. Эти истории рождались в разное время и с разным настроением — одни вызовут улыбку, другие заставят грустить. Их герои — люди, которых я знаю лично, и те, с кем я совсем не знаком. В итоге все смешалось так, что даже определиться с жанром стало совершенно невозможно.

С названием тоже были сложности. «Рассказы с антресоли»? — но это слово уже не в ходу. «Правила приличия»? — но ни правил, ни приличий тут нет, чего только стоит история про пруд! Вариант «Вторая книга» показался слишком помпезным. Мне же хочется лёгкой, дружеской беседы.

В итоге этот сборник больше всего похож на плейлист, который один человек посылает другому, чтобы поделиться настроением. Песни в нём могут идти не по порядку, но вместе они создают искренний и цельный образ. Так и здесь — всё вперемешку, впрочем, как и в жизни.

Приятного чтения!

Золотая антилопа

Иногда кажется, что есть вещи которые ну никак не могут произойти, а они всё-таки случаются. Часто их называют чудесами, впрочем, ими они обычно и являются.

Название деревни «Малые пни» подразумевает наличие населенного пункта под именем «Большие пни», но про это мне неизвестно, зато доподлинно известен случай, который произошел в вышеупомянутых «Малых пнях».

Любому нормальному человеку, который поздним вечером на тракторе въезжает в дерево, хочется чего угодно, но только не спать. Любому, но не Славе Степанову. Вписавшись в темноте в сосну, Слава выпал из кабины на мокрую траву посреди рощи и уснул. Буквально.

Проснулся невезучий тракторист примерно в полночь, от того что промок и замёрз. Соседский самогон ещё бродил в нем, но даже он не мог заставить нашего героя спокойно относиться к увиденному. Полянка полностью покрылась снегом. Разумеется, снег в Малых пнях — это не редкость, чай не экватор, а средняя полоса нашей необъятной, но чтоб в начале июля!

— Допился. Приехали. — прохрипел Слава поднимаясь и отряхиваясь. Собрал с травы немного подтаявших ледышек и попробовал на вкус.

— хм. Какая долгая и очень реальная галлюцинация. Почти обречённо сказал он.

— вот доберусь до дома, Кольку за его брагу прибью!

— Может я проспал до зимы? Да, нет. Помню по радио что-то про Ивана Купала было, значит, точно лето. Вот такое херовое лето! Чудеса б…

Походил, наткнулся на пустую бутылку, пнул, снова походил.

— Решительно — зима. И главное — продолжает сыпать. Уткнулся лбом в прохладную кабину трактора и так простоял минут пять. После, залез внутрь и закурил. На отцовских командирских часах обе стрелки сложились в одну вертикальную линию. Попробовал завести. Глухо. Стартер стрекочет только, как стрекоза в литровой банке, а толку нет.

Вдруг, чуть в вдалеке между деревьев что-то блеснуло. Слава вышел и направился в сторону голубого свечения. Пока шагал, подумал — Может я помер? Не, для рая темно, да и не пустят, а для ада прохладновато вроде. Может что-то между? Тогда зачем тут его трактор? Трава становилась выше и постепенно превращалась в лужайку папоротников. Огонёк светил ярче и как будто звал Славу. Пробравшись сквозь заросли, он нагнулся и протянул руку. Взять не получилось свет растворился в руке и погас. На секунду показалось, что ладонь засветилась тоже, но только на секунду. Слава выругался и пошел домой, матерясь и представляя во всех красках, как отлупит и соседа и его жену за такие алко-фокусы.

Дома не спалось. Мысли роились как мухи-то про трактор, то про снег ещё и про огоньки. Утро было хмурым и похмельным, впрочем, не впервой. Рассол из банки и сигарета — вот и позавтракал. Поздно встал, жена уже на работе. Это хорошо, хоть пилить не будет. Хотя вечером все равно вспомнит. Но сейчас это не главное, надо как-то объяснить бригадиру, что надо трактор вытягивать из леса.

Посмотрел в окно, а там солнце, птички поют. Хорошо! Так, стоп, а где снег! А нет снега, как и не было. Надел кепку и пошел к двери. По дороге больно ударился коленом об крепкий дубовый стол. Пока приплясывал от резкой боли, почувствовал в районе бедра что-то холодное и металлические. Что-то похожее на монетку. Она провалилась ниже и выкатилась из бирючины на пол.

Да, точно — червонец. Поднял. Посмотрел. Странная какая-то блестит, как золотая и на вид ценная! Ещё и не отечественная, буквы странные. Откуда она в его дырявых карманах? -Ладно, потом вспомню. — решил Слава и переложил монетку в другой карман.

Путь к сельсовету был не длинным по расстоянию, но долгим по времени из-за находящегося по пути единственного в деревне гастронома. Проскочив сквозь неровно отрезанные толстые полоски полиэтилена в проёме двери, Славик подошел к прилавку. В магазине, неизбалованных покупателей встречали несколько рыбных консервов, не внушающие уверенность в свежести овощи, хлеб — кирпичик, что-то кисломолочное и водка. Оценив весь широкий спектр предложенного и остановившись на последнем варианте, Слава кривовато улыбнулся и попросил шкалик.

— Лида, запиши на мой счёт. С получки отдам. — привычно сказал он. Он и забыл про золотой запас, хранившийся в кармане.

Бригадир Иваныч, а по документам Петр Иванович, был как всегда не весел и отрешен. Казалось, в его голове нет места ничему кроме мыслей о вечном. Однако, сейчас он думал не о проблемах мироздания, а о том как будет объяснять в исполкоме, куда пропал недавно привезенный шифер для коровника и как это связано с новой крышей его Иваныча дома. По сути это был тоже вопрос вселенского масштаба, но только для него самого.

— Моё почтение!

— Привет, Слава. Опять пил?

— Само собой, тебя же на трезвую голову видеть невозможно.

— Ох, доиграешься.

— Собственно, уже. Тут такое дело…

Бригадир послушал, про снег, про трактор, про свечение, помолчал с минуту. И залепил подзатыльник утреннему сказочнику. — Завтра вытащим, а тебя за моральное разложение оштрафую и на товарищеский суд вызову. Задолбал уже. Снегопады ему мерещатся!

— Опять? Ладно. Я свободен?

— Иди уже. Что с тебя взять.

Брать с него действительно было определено нечего. Снова какой-то холодок пробежал по ноге Славы и снова монетка. Поднял незаметно, почесал затылок и вышел. Жена Маша уже вернулась с работы и была по традиции недовольна. Слава молча протянул ей золотую монету и подождав несколько минут пока она прейдёт в себя рассказал свои вчерашние приключения. Конечно, она ему не поверила, но поблескивающий на столе кружок драгоценного металла заметно менял ее настроение на добродушное. Закончив повествование, Славик вытащил и положил рядом второй экземпляр. Жена выпрямилась, собрала монеты в ладонь и вышла.

Вернулась через час. Была у ювелира. Оказалось, это действительно золото. Сидели молча. Смотрели куда-то в пространство. Что им делать дальше было решительно непонятно. Мозг Славы наконец провел аналогию между ударами по телу и золотом. Подошёл к шкафу, достал молоток и легонько стукнул по пальцу. Ничего. Сильнее стукнул — опять ничего. Ещё сильнее ударил — звон. Маленькая монетка выпала из рукава. Не десятка, как раньше, а поменьше, с цифрой три.

— Маш, а стукни меня? Удивленный своей же просьбе, прошептал Слава.

— Что прям вот так стукнуть? Без причины?

— А у тебя закончились причины?

— Действительно. — сказала жена и толкнула мужа в плечо. Выпала ещё копеечка.

— Сильнее можешь?

— Кажется, да.

В процессе выяснилось, что чем сильнее она его била, тем больше была монетка. Таким способом, к вечеру у них уже был небольшой пакетик с золотом, счастливая Маша и Слава, почти без видимых телесных повреждений.

В кровати оба лежали и думали каждый о своем. Он размышлял, что будет если ему например отрезать руку? Неужели слиток вывалился или что-то ещё приличнее. Потом вспомнил, что всегда хотел купить мопед и представил как он рассекает на нём по поселку.

Она видела себя в нарядном платье, заходящей в театр или кино, а потом как они с Славиком в ресторан идут и заказывают все самое дорогое. Не важно что! А потом, как на новой «волге» едут на дачу. У всех богатых людей, по мнению Маши, обязательно должна быть дача. Вот и у них будет. Они же теперь богаты!

С этого дня жизнь семьи Степановых стремительно поменялась. Решено было ненадолго затаиться, подкопить монет, а потом сдать их как-будто в огороде нашли. Личная жизнь тоже пошла на поправку — Маша била Славика, собирала монетки, а потом страстно любила и даже иногда сама наливала спирт. В их отношениях, ещё вчера плоских и обыденных, появился объемный секрет. А мы то знаем, что ничего не связывает людей так сильно, как общая тайна, ни дружба, ни даже любовь.

Постепенно боль и деньги прочно сплелись в ощущениях Славы. Раньше ему бывало просто больно, а теперь как-то даже ещё и приятно.

Утром девятого дня, пока Маша уже мечтала о переезде в большой город и новой шубе, слегка помятый Вячеслав возник в дверях исполкома. Он рассказал, как копался в огороде и нашел клад. Там удивились и начали оформлять находку. Выяснилось, что по закону, молодым охотникам за сокровищами положено только двадцать пять процентов и то по семь рублей за грамм. На такое богатство конечно можно долго существовать в «Малых пнях», но о городском быте, как впрочем и о шубе, а тем более о даче, можно забыть.

Новость о находке разлетелась по деревне с молниеносной скоростью Вечером долго гуляли с соседями, при этом несмотря казалось бы приятный повод, настроение было у всех не очень. Степановы думали о том, как теперь объяснять наличие новых находок, а соседи просто завидовали.

— Счастливый ты Славка! Мы копаем огороды свои день и ночь, а у тебя трава по колено всегда, а тут ты раз копнул и вот тебе на! Даа, подфартило.

— А я всегда говорила, что у моего зятя есть потенциал! Не зря Машку выдала! Счастливчик он! — почти на распев заявила теща.

— За молодых. проорал кто-то. И все выпили.

А Слава не понимал, что происходит. Откуда к нему сразу столько внимания. Как он из бездельника, так быстро перевоплотился в такого ценного и нужного всем человека.

После покупки дефицитных и относительно необходимых вещей в виде холодильника и стиральной машины, а так же одежды, деньги почему-то кончились. Покупку мопеда решили отложить на потом.

Славу снова стала бить жена. Она уже не смущалась и делала это профессионально и без сожалений. Для экономии времени, била чуть сильнее прошлого раза. И вскоре, дней через десять, изрядно потрёпанный, с синяком под глазом тракторист тащил в исполком большой пакет сверкающих монет.

Всем известно, что снаряд не попадает в одну воронку дважды. Эта спорная истина была знакома и милиционерам и другим жителям деревни. Поползли слухи, а за ними и подозрения. Степановых сторонились и старались встречаться с ними даже глазами. Соседи иногда переходили на другую сторону улицы.

Однажды ночью Славик проснулся от того что кто-то шуршит за окном и кряхтит. Два соседа под светом луны копались у них в огороде. Увидев хозяина, золотодобытчики ретировались.

Утром пришел бригадир, пытался занять денег на шифер для коровника. Слава отказал. Словесная перепалка перешла в драку. По полу зазвенело. Бригадир вылетел в итоге за порог и пригрозив кулаком удалился.

А вечером в дверь постучали.

— Откройте! Милиция!

Слава открыл. Перед ним стоял целый майор, два сержанта и председатель горисполкома.

— Степанов Вячеслав Борисович?

— Я.

— У нас ордер на обыск и второй на ваш арест. — майор протянул две примятые бумажки.

Пока сержанты обыскивали квартиру, а Слава сидел на табурете их начальник начал допрос. Спрашивал откуда добро. В версию чуда он бы не поверил, да и хозяин дома особо не распространялся, а только повторял каждый раз свою огородную версию. Сотрудники ничего не нашли, новой информации узнать не вышло, что сильно злило майора. Начались вопросы к Славе про то, на какую разведку он работает. Тот молчал и обиженно сопел.

Когда Славу выводили, майор со злости пнул его в бок кулаком. И в тишине звякнула монетка. В районном отделении милиции, Славу опять били. Но били уже по-настоящему: сапогами и дубинками. А из-под одежды у него все сыпались и сыпались золотые монетки.

— Смотри! Золотая антилопа б… — сказал кто-то сзади и огрел Славу по уху.

Дзынь.

В те несколько часов, что Слава спал, ему снилось детство и почему-то трактор в сосне, а ещё Маша и вся вся его простая и привычная жизнь до того как он стал богат. И первый раз эта простая жизнь ему очень понравилась.

Утром к отделению приехал кортеж из трёх черных волг. Сотрудники специального отдела зашли в камеру и увидели еле живого Славу, в луже крови. Монет конечно на полу уже не было.

Через час его погрузили в автозак, приставили охранника и увезли. Машины приехали в город. Когда открыли двери, Слава уже не дышал, а карманы сопровождавшего его сотрудника раздувались от чего-то металлического, а сам он виновато смотрел вниз.

Видно, чудеса всё-таки иногда случаются с людьми, но не всем с ними по пути.

Конец.

Про духовность

Вот уроды. — хрипло пробурчал Паша, вытирая об растительность на клумбе подошву своих ботинок.

Так, с нескрываемой ненависти к любителям братьев наших меньших, начался его пятничный день. Казалось, сегодня вселенная совсем не любит Пашу. Не так чтоб она его в другие дни сильно баловала, но этим утром её несговорчивость к его просьбам была как-то особенно заметна. Если бы Паша писал про себя гороскоп, то сегодня он посоветовал бы себе совсем не выходить из комнаты (привет Бродскому). Но проблема в том, что из квартиры Павла Сыромятина в Химках наоборот всегда хотелось выйти и поскорее. Впрочем, выйдя из своего жилища, он мог рассчитывать только на всегда ждущий его магазин» КБ» и незатейливые пейзажи северной части Москвы. Какой бюджет, такой и сюжет, как говорится.

Разумеется, он опаздывал, конечно, начальник это заметил, кофе естественно кончился, ещё и этот преследующий с утра запах. Что за комбо-невезение то! Коллеги пошли на обед. Говорили о погоде на выходных, про планы на сакральный для всех клерков мира вечер пятницы.

Стратегия, к слову, у всех была схожа — алкогольная интоксикация и грядущий после нее субботний зомби-апокалипсис. Были и те, у кого был ещё план Б. Как минимум, на словах сосед по отделу Митя планировал поход в клуб и что-то непременно связанное с эротическими приключениями. Только вот и Паша, и все вокруг, да что там, даже он сам, понимали, что этому скорее всего не суждено будет случиться, так как план «А» намного менее трудозатратен и привычен.

Обед плавно подошел к концу, а ощущение, что колесо сансары все ещё не отпускает зажатого между своих спиц Пашу, не проходило. Отчёты и таблицы для заполнения атаковали Пашу как пулемет Миниган из голливудских фильмов. Он отбивался как мог, но вскоре просто перестал обращать на них внимание, только все чаще смотрел на застывший циферблат часов.

Вышел на перекур. Настроение отдела не изменилось. В предвкушении падения в алкогольную зависимость все ещё больше оживились к вечеру, стали чаще бродить между отделов, шутили около кофемашины, то есть уже в принципе не работали. Паша вдруг понял, что пить сегодня ему совсем не хочется.

Плохой симптом. Может, я заболел — подумал он.

Отойдя от курилки к стене офиса, он заметил на выцветшей штукатурке трафаретное граффити. Нет, это были ни продавцы синтетических зелий, ни привычные уже массажные салоны с умелыми тайками из ближнего зарубежья, ни политические лозунги. На картинке цвета фуксии был изображен Будда или какой-то похожий на него персонаж, сидящий в позе лотоса, а снизу крупная подпись — «Надо духовно расти», а под ней мелким рукописным шрифтом — «иначе п…ц».

— Действительно. — сказал вслух Паша и выкинул окурок себе под ноги.

— Товарищ, чего хулиганим? — раздалось сзади. Приближался наряд милиции. Служители закона, проходившие мимо, решили наконец сделать хоть что-то для наведения порядка, но без риска для себя, а заодно и чуть заработать. В конце концов пятничный релакс — это не только прерогатива офисного планктона и прочих обитателей корпоративного моря, а и остальных работающих индивидов. К слову, у неработающих таким праздником календарной радости может быть абсолютно любой день.

Паша отдал им пятьсот рублей, чтоб не писали протокол и сутулясь пошел восвояси.

Пять часов вечера. Короткий день. Все активно начали собираться, стараясь не задерживаться ни на минуту. Оно и правильно, ведь несмотря на мотивирующие цитаты на стенах, бесплатный кофе и широкую улыбку директора, ровно в 17: 01 людям в недорогих костюмах и плохой обуви перестают платить деньги. И в это же время, где-то там в ночной Москве, раскрываясь как лавка мага из компьютерной игры, уже светят теплым светом лампочек в стиле лофт, сотни баров и кафе. Как же тут устоять!

Паша никуда не пошел. Точнее, он не пошел никуда с коллегами. Путь его лежал сквозь пасмурные переулки московских домов к темной немигающей глазнице метрополитена.

Проходя очередной пролет, Паша наткнулся на худощавого паренька. Извинился, за то что толкнул. Тот улыбнулся и молча протянул ему чуть мятый листок рекламного объявления. Белый листочек, предварительно смятый в руке, отправился в карман плаща.

В вагоне поезда было душно и тепло. Паша нашел место, облокотился на окно с надписью «не прислоняться» и принялся читать непросмотренные сообщения. Вереницу мемов из общих чатов он сразу пропустил. Вот сообщение от жены: «Привет. Сегодня у Светки праздник-годовщина развода. Идём отмечать. Буду поздно».

Пальцы быстро набрали короткое «хорошо» и нажали на стрелку «отправить».

Сын у бабушки. То есть дома никого нет. Ехать домой совсем не хотелось.

Паша вышел на следующей станции и поискал сигареты. Потом ещё раз поискал, но их не было. Логичное завершение несуразного дня. — решил он. Пока искал пачку, нащупал мятую бумажку. Обычно в этих случаях он оставляет себя в неведении о невероятных распродажах и акциях 3+1 и метко отправляет бумажный мячик в мусорный бак (навык точного попадания бумажкой в корзину можно приобрести только с опытом, а у Паши он был и не маленький), но в этот раз что-то его остановило.

Он развернул бумажку и вгляделся в текст. Тусклыми чернилами принтера было нацарапано.

Духовные практики по пятницам с мистером медитаций и кармических перевоплощений из самого центра (дальше было размыто) Иоан Светлый. Первое посещение бесплатно.

Вывожу из депрессии за один сеанс. Помогу обрести смысл жизни. Диагностика чакр.

Риховка кармы.

Тантрический и прочие техники массажа (только для женщин).

— Как же тупо. Вас только не хватало. — сказал Паша, но ноги сами повели его в сторону намечающегося рядом мероприятия.

В помещении было душно, пахло пылью, потом бодипозитивных людей, восточными благовониями и немного отчаяньем. Пашу добродушно встретили и сразу начали обнимать. Не ожидав такого напора, он тоже неловко хлопал по плечам собравшихся.

— Я Василиса, — представилась одна из участниц. Она была одета в просторную ветошь, на голове виднелась прическа, с которой женщины обычно стесняются даже выходить на лестничную клетку. А ещё на ней было такое количество бус, что при желании можно было бы открыть лавку бижутерии в переходе.

— Здравствуйте.

— Ты первый раз?

— Нет, я уже раньше здоровался.

Шутка осталась без внимания.

— Пойдем, я все покажу. Вот тут можно перекусить. Конечно у нас тут только правильное питание. Василиса показала на маленькой столик с рукотворным печеньем и водой.

— Ты же помнишь, наше тело — храм.

— Да, мне уже сообщили.

Снова мимо. Идёт как ни в чем ни бывало.

— Тут мы общаемся и практикуем обмен энергией.

Зал представлял собой помещение какого-то давно заброшенного кружка самбо или что-то вроде того. На полу были маты. В голове Паши, к слову, тоже были пока только маты.

— Пойдем, я познакомлю тебя с Иоаном! Он просто чудо. Что ж ты копаешься?! Пошли скорее!

Паша засеменил куда-то в конец помещения.

В окружение счастливых и не очень чистоплотных последователей сидел парень, на вид лет тридцать, короткая бородка, светлые волосы в хвост, льняная рубашка и томный взгляд. Короче, классический гуру.

— Иоан, смотри у нас новенький.

— Паша, Павел Сыромятин.

— Приветствую тебя Павел. Садись напротив. Сейчас будем тебя чистить.

— Думаю, тут есть кому это нужнее. — Паша многозначительно обвел глазами окружающих.

Круговые движения руками, мычание и закатывания глаз Паша пережил спокойно, но вот когда Иоан Светлый положил свои руки ему на плечи, Павел как-то очень сильно и срочно захотел домой.

— Знаете, я пожалуй в следующий раз…

— Черные линии. — перебил Гуру.

— Что?

— Тихо, идёт диагностика! — строго шепнула какая-то толстуха сзади.

Паша подчинился. Как-то даже расслабился и обмяк. Ему надоело. День, и без того наполненный мелкими катастрофами, ему просто опостылел.

— Тут не меньше трёх сеансов надо. — продолжил Иоан. — очень плохо, много токсинов. Как ты с этим живёшь то, Павел? Дыры в ауре немалые. Чакры забиты. Но ты в нужном месте.

Паша не слышал его. Он думал о том, как тут очутился. Не конкретно в этом спортзале, а в целом. Как он — хорошист и пионер — попал туда, где находится: нелюбимая работа, коллеги бесящие, друзей толком нет, вечно недовольная жена, и сам он часто тоже не в духе. Где, в какой момент что-то пошло не так?

— Сейчас мы тебя немного пофиксим. — не унимался энергопрактик.

Почему он, Паша, это терпит. Почему не может ничего поменять. Дичь какая-то.

Через минут десять гуру спросил:

— Ну, что? Чувствуешь?

— Что чувствую? — переспросил Павел.

— Благость.

Паша чувствовал только то, что очень устал и ещё что он очень зол. Больше на себя, но и на всех этих неряшливых просветлённых тоже. На весть мир зол.

— Да, чувствую. — соврал Паша. — Я, пожалуй, пойду.

Всё понимающе кивнули и многозначительно улыбнулись, а Василиса пошла его провожать. На выходе они опять обнялись. Паша почувствовал, как ее молодая упругая грудь упирается в него и понял, что под балахоном у Василисы ничего из нижнего белья нет.

«Красивая баба, я бы с ней конечно тоже с удовольствием попрактиковал что-нибудь высокодуховное». — подумал Паша.

— Давай, пока! Не забывай про духовность! И да прибудет с тобой гармония и благодать!

— Ладно, хорошего вечера.

Потом Паша много и долго гулял по вечерней шумной, пьяной Москве. Злость не проходила, нирвана не наступала.

Где-то около часа ночи, когда Паша, уткнувшись в почти разряженный телефон, пытался вызвать такси, он немного задел плечом встречного прохожего.

— Извините. — не поднимая глаз сказал Паша.

В ответ на него обрушились такие матерные конструкции, что Паша даже не сразу понял их лингвистическое значение, зато прекрасно уловил суть. Он повернулся и увидел мужика средней комплекции в натянутом на глаза капюшоне, с бутылкой пива в руке. Паша повернулся уже чтоб не связываться, но тут его окатило ещё одной порцией нецензурной и уже менее замысловатой брани. Парень размахивал руками и брызги из бутылки попали на Пашу.

В этот момент в Паше что-то сломалось или наоборот подчинилось. Он выпрямился, став как-то заметно выше, переложил портфель в левую руку и со всей силы, не думая о последствиях, приложился кулаком в небритую челюсть незнакомца. Человек в худи качнулся, замолчал и как-то очень кукольно сел на асфальт. Паша подошел ближе, нагнулся.

— Живой?

Парень не ответил, только показал ладонь, типа все в порядке и откинул капюшон. Через секунду на сидящего на корточках Пашу уже смотрел Иоан Светлый, глаз у него заплыл, а из носа текла струйка крови.

Паша встал, поправил плащ и пошел молча дальше. Рука чуть болела, адреналин ещё гулял по организму задавая ритм, но куда-то делась усталость, а вместо неё пришли гармония и покой.

— Так вот какая она — эта благость! — сказал тихо Паша и вызвал такси.

Конец.

Заметки на антимакассаре или что делать, когда нет наушников в поезде

Долгие путешествия сидя без движения в электричке учат меня смирению. Удивительно, но кроме затекших конечностей они ещё и развивают внимательность к деталям. Особенно замечаешь эти самые детали тогда, когда почти всю дорогу нет сети.

Разумеется, можно скачать кино и музыку, что собственно и было сделано, но вот оказалось, что наушники не заряжены, а хорошее воспитание мне не позволяет смотреть и слушать что-то публично. Или, возможно, это из-за того, что мультимедийный эксгибиционизм мне просто не близок по духу. В такой ситуации можно размышлять о чем угодно, и ничего тебя не потревожит.

Ну, почти ничего. Идиллия одиночного путешествия по железной дороге в Сочи летом — это недоступная роскошь. В этот раз мне достались пять попутчиков, о которых и пойдет речь. Сразу предупрежу, будет ещё два персонажа, но они будут молчать. Зато делать они это будут очень многозначительно. Но всё по порядку.

За окном раскинулось густонаселённое туристами побережье Чёрного моря. Волнорезы разделяли пляжи на отрезки, в каждом из которых была своя атмосфера и разыгрывались собственные небольшие спектакли. Как кукольные домики или миниатюры, сменяли они друг друга, превращаясь в пёструю ленту сюжетов. Вот семья коричневых от загара людей ставит палатку, все жестикулируют. Женщина что-то кричит, мужчина злится, дети просто бегают вокруг. В соседнем отрезке пляжа отдыхающие санатория вальяжно занимают лежаки, всем видом показывая, что они тут давно и это море их уже не удивляет. Дальше — нудисты, без палаток и шезлонгов, да и, собственно, без ничего, — лежат на своих полотенцах, а сразу за ними — пионерский (или как они там сейчас называются) лагерь с детьми и вожатыми в косынках.

Первой мерное течение моих утренних мыслей, а точнее, их отсутствия, нарушила женщина, сидящая напротив. Брюнетка около сорока, в свободном, но при этом элегантном белом костюме. На ногах — белые сандалии и носки с какой-то юмористической надписью. Очки в золотистой оправе, айфон и Макбук, айрподсы и даже часы с яблоком на фюзеляже — всё в наличии.

Дама общалась только голосовыми.

— Здравствуйте. Да, как и договаривались, встретиться с вами на курсе в Москве, но не раньше чем через два дня. Я еду отдыхать. Буду в Сочи.

— Вам надо как-то уже определиться. Целеполагание начинается с осознанности. Реально ли это ваша цель, вот в чем вопрос. Если цель вам не подходит или она вообще не ваша, то при её достижении вас постигнет разочарование…

А за окном тем временем пролетали туапсинские пейзажи со слегка уставшими уже с утра отдыхающими. Справа от коуча по целеполаганию сидели две пенсионерки. Встретились в поезде, записись к одному гиду и обсуждали предстоящее путешествие в Новоафонский монастырь. Одеты просто — платья, косынки. Сумки лежат на коленях. Одна рука всегда лежит сверху на молнии. Время от времени оборачиваются и проверяют багажные чемоданы.

— Я два года назад была уже там. Так душой отдохнула, что вот решила снова поехать. Абхазы, конечно, не очень, но отец Павел понравился. Туда когда приходишь, он тут же правила объявляет. Работать заставляет. Прибраться там или что-то в огороде сделать. Мне это даже в радость.

— Точно. И у меня, но вот дома у меня тоже полно и в огороде и ремонт, вот приеду и там сделаю.

Их прервала проводница. Предложила чай и кофе. Отказались все, кроме двух соседей на моей стороне. Мама с дочкой лет четырнадцати — пятнадцати. Мама укрывает дочь пледом, который они взяли с собой.

— Дочь, ты чай-то будешь?

— Нет, не хочу.

— Попей чаю. Холодно.

— Мама, я ничего не хочу. И мне не холодно.

— Ладно, я возьму, а там посмотрим. Может, ещё захочешь. Не раскрывайся. Спи, если хочешь. Вытащи наушники только, а то не уснёшь.

Через минут двадцать все это смешалось в один большой калейдоскоп житейских разговоров. Получился саундтрек к продолжающим сменять друг друга пляжным комнаткам-сценам. Вот машина буксует в канаве, пытаясь прорваться максимально близко к морю.

— Я недавно службу отстояла. Душно было. Давление подскочило, потом весь день пролежала до вечера. Компания на сапах выходит в тихое синее море. А рядом с ними развивается на палке чья-то выцветшая рубашка — как флаг.

— Нам нужно провести с вами коуч-сессию и понять ваши истинные желания.

Железнодорожные рельсы огибали гору, и в открывшейся картинке передо мной предстали двое мужчин. Обоим около пятидесяти. Сидят метров десять друг от друга. Абсолютно голые и смотрят в море и больше ни на кого. Два одиноких взрослых мужика на пустынном пляже, вдалеке от других нудистов. Хранят молчание и всем видом показывают, что они не вместе. Хотя, надо признать, стороннему наблюдателю заметно много объединяющих их нюансов. Одинаково обхватили свои колени и смотрят вдаль. Позы максимально закрыты. Кажется, у них даже возник общий вопрос: «Что я тут делаю?» «Что меня заставило приехать в эту глушь и сидеть вот так без трусов с этим мужиком ещё рядом, а тут ещё эти поезда разъездились, а там людей битком и все в окна смотрят».

Может, ожидания не совпали с результатом. Может, подвел навигатор, и они просто промахнулись сценой. Ведь мы же проезжали до этого достаточно большое количество пляжей, на которых были люди разных полов со схожими взглядами на пляжный гардероб. И тут я понял, что скорее всего дело в целеполагании, в нечётко сформулированных желаниях и в целом в неправильном планировании. Возможно, им даже нужен коуч, который их научит правильно формулировать задачи, и так совпало, что нужный им специалист сейчас прям рядом, но она едет в электричке Краснодар — Сочи и у нее отдых на два дня.

Выходит, что так им и придется сидеть тут в этих экзистенциальных позах до конца отпуска. А у меня зарядились наушники, и этот рассказ как раз подходит к концу. И конечно, все это просто совпадение.

Конец.

Концерт для фортепиано с оркестром

_Протокол №992 от 02.06.2024

Составил: сержант 2 отделения полиции Западного округа г. Краснодара Пикулев И. И._

По существу дела могу заявить следующее. Записано со слов свидетелей и потерпевших.

1 августа 2024 года в два часа ночи по адресу: ул. Южная, д. 24 произошло следующее правонарушение:

Граждане Егоркин А. П., Коробко В. О., Меняйло Е. И. обвязали фортепиано марки «Кубань» чёрного цвета бечёвкой и попытались поднять его с палисадника на пятый (последний) этаж вышеуказанного дома. Егоркин и Коробко стояли на балконе и тянули музыкальный инструмент вверх, а Меняйло командовал снизу. Когда пианино дотащили до второго этажа, одна из верёвок оборвалась, затем вторая, и впоследствии пианино упало на гражданина Меняйло Е. И.

Потерпевшему вызвали скорую, и он отправился в травмпункт, где ему наложили гипс и выдали заключение о переломе правой нижней конечности.

Со слов потерпевшего, верёвку кто-то разрезал умышленно с целью причинения ему вреда. Данные показания совпадают с показаниями Егоркина и Коробко, но чёткого понимания того, кто именно повредил верёвку, у них нет, так как было темно и все они находились в состоянии алкогольного опьянения, о чём свидетельствовали характерный запах и несвязная речь.

Музыкальный инструмент, он же орудие преступления, почти полностью разрушен, но доставлен в отделение полиции как вещественное доказательство. Заявления о причинении материального ущерба от владельца пианино, Егоркина А. П., пока не поступало.

Ведётся расследование и опрос жильцов дома.

Заявление №1

_От Меняйло Е. И._

Я, потерпевший Евгений Игоревич Меняйло, 1978 года рождения.

Ночью 1 июня 2024 года мы с товарищами посидели немного дома у Егоркина А. П., так как у них в семье был праздник. Сын не остался на второй год и перешёл в шестой класс. По этому случаю был накрыт стол, куда пригласили только самых близких людей, то есть соседей.

Около часа ночи по просьбе уважаемого мною соседа Егоркина А. П. я вызвался помочь затащить купленное им пианино к нему в квартиру. Срочность и внезапность были обусловлены тем, что по прогнозу на завтра ожидался дождь, да и инструменту не положено стоять на грядках.

Мы закрепили пианино верёвками. Егоркин и Коробко (жилец нашего дома из девятой квартиры) поднялись наверх. Егоркин, к слову, человек участливый, дал мне свою тёплую куртку, чтобы я не замёрз и не простудился. Что, безусловно, характеризует его как порядочного человека.

Когда они почти дотащили музыкальный инструмент до балкона второго этажа, с второго этажа показалась рука с секатором, которым и был совершён разрез вышеупомянутой верёвки. Пианино упало мне на правую ногу и сломало её. Теперь я не могу ходить в магазин, так как в нашем доме нет лифта, и на работу тоже не могу пойти.

Прошу взыскать с виновных 1 500 (одну тысячу пятьсот) рублей на шесть бутылок водки. Других претензий не имею.

— —

Заявление №2

От Коробко В. О.

Я, Виктор Олегович Коробко, 1980 года рождения. Вчера, 01.06.2024, совместно с гражданами Егоркиным А. П. и Меняйло Е. И. по просьбе первого помогал поднять пианино при помощи верёвок на пятый этаж нашего дома.

Пианино было тяжёлым и неудобным для транспортировки по лестнице, поэтому мы решили затащить его снаружи.

В процессе подъёма сначала лопнула одна верёвка, потом вторая. После этого инструмент упал на стоявшего внизу Женю (Меняйло Е. И.).

Пианино развалилось, что, впрочем, не страшно и даже хорошо, так как сын Лёши (Егоркина А. П.) всё равно бездарь и лодырь, играть бы не стал. А нам с Жекой потом опять пришлось тащить его, но уже вниз.

Жаль только, что Жеке ногу сломали, но хорошо, что Лёша куртку красную свою отдал ему чтоб не замёрз, пока ждали скорую. Только теперь Жека задолбёт просьбами. И ведь не откажешь — он же пострадавший. Кстати, он у меня в прошлом месяце тыщу занял, так теперь, походу, не скоро отдаст.

— —

Заявление №3

От Пожиткиной В. С.

Я, Пожиткина Вера Степановна, 1935 года рождения. Прохожу по делу свидетелем, так как проживаю на четвёртом этаже дома и всё видела своими глазами.

В этот день, точнее ночью, мне, как обычно, не спалось. А не спалось из-за того, что соседи сверху (Егоркины) снова позвали своих друзей-алкашей (Меняйло и Коробко) в гости. Громко орали на весь подъезд и слушали музыку, чем будили меня. Хуже соседей за тридцать лет у меня ещё не было. Подозрительная семейка.

Пацан ихний целыми днями грохочет чем-то, а тут ещё пианино притащили, на палисадник мой поставили — герань помяли.

Лёша этот, Егоркин, тот ещё прохвост — целыми днями дома. А с недавних пор к Ольке с третьего этажа ходить удумал. Думают, никто не знает, а я всё слышу. Я же между ними живу как раз. Как только муж её, Гена, за порог — так этот Лёша уже стучится.

Так вот, в ту ночь решили эти дураки пьяные тащить своё пианино на пятый этаж. Верёвки привязали и тянут. Я ещё подумала: не разбили бы спьяну окно мне на балконе.

Только подняли немного пианино — что-то лопнуло, и оно наклонилось. А после дед наш Сергей Григорьевич со второго этажа — клац! — и подрезал верёвку.

Пианино прямо на гладиолусы рухнуло. Ещё и Жеку Меняйло зацепило — ногу сломал, говорят. Правда, я сначала думала, что это Лёша в своей красной куртке стоит. Слеповата я стала.

На всякий случай прошу принять меры и угомонить Егоркиных. Иначе они нам весь подъезд скоро раскурочат.

— —

Заявление №4

От Лиходеева С. Г.

Я, Лиходеев Сергей Григорьевич, 1939 года рождения.

1 июня я спал в своей квартире на втором этаже, но разбудили меня шумные звуки на улице. Думал, угомонятся, а они нет — всё шумят и шумят. Голоса вроде незнакомые, спросонья.

Вышел — смотрю: люди по двору ходят, что-то чёрное болтается на верёвках. Пошёл я за очками своими, значит, и вышел на балкон. Вижу — пианино. Прямо перед моим носом висит.

Странно, думаю. Похоже на грабёж. Надо мной Сироткины живут — у них нет инструмента, я бы слышал. Выше них — Пожиткина Вера Степановна обитает, та старая уже — ей не за чем оно. Получается, Егоркиных обокрали.

Тут гляжу: одна из двух верёвок оборвалась. Кто-то из наших подрезал, небось. Я тут же секатор в руки — и хлоп! — вторую отчекрыжил.

Как своим не помочь-то супротив бандитов? Шкаф этот музыкальный упал прямо на клумбу, цветы помял какие-то Веры Степановны, но их не жалко. А вот за пианино обидно — совсем развалилось.

Только это наши оказались, а не воры. Жеку Меняйло, соседа нашего, придавило чуток.

За что извиняюсь и готов понести наказание по всей строгости закона. Только прошу учесть, что зрением слабоват, а ещё что я фронтовик, ну и что думал — помогаю не разграбить имущество жильцов. Не со зла получается, а исключительно из добрососедских побуждений действовал.

— —

Чистосердечное признание.

От Сироткина Г. М.

Я, Сироткин Геннадий Михайлович, 1976 года рождения.

В ночь с 31.05.2024 на 01.06.2024, вернувшись со смены на заводе ЖБИ, находился у себя дома. Живём мы с женой во втором подъезде на третьем этаже по адресу: ул. Южная, д. 24.

В этом же подъезде проживает Егоркин А. П., но на пятом этаже.

Этот гражданин (зачёркнуто: «гандон») со слов свидетельницы Пожиткиной В. С. уже некоторое время имеет связь с моей женой Сироткиной О. П. Она, разумеется, это отрицает. Доказательств у меня нет, но есть подозрения.

В тот день, когда случилось это трагическое недоразумение, моя супруга была особенно мной недовольна и весь вечер упрекала по мелочам. В свою очередь, я терпеливо выносил это, пока не понял, что в проблемах виноват Егоркин А. П. Как пришёл к этому выводу — сказать не могу, так как к полуночи уже находился в состоянии аффекта из-за тяжёлой смены, криков жены и выпитого на остановке шкалика коньяка.

Не в силах слушать её недовольство, вышел покурить на балкон. Там увидел: на земле стоит пианино, а трое мужчин (один из них — Егоркин А. П.) пытаются поднять его на верёвках на пятый этаж. Это вызвало у меня неконтролируемую злость.

Вернулся в комнату, выпил ещё водки, чтобы успокоиться, но не помогло. Супруга продолжала кричать и угрожала разводом. Снова вышел на балкон — пианино уже дотащили до второго этажа. Двое тянули сверху, а внизу стоял, судя по красной куртке, Егоркин А. П.

Увидев в нём источник страданий, я достал охотничий нож и перерезал одну верёвку. Пока решался резать вторую, она сама оборвалась, и пианино упало на стоявшего внизу человека.

К сожалению, это оказался не Егоркин, а мой товарищ Меняйло Евгений, который надел его куртку, чем сбил меня с толку.

Если бы не это недоразумение, моя совесть была бы чиста. Признаюсь в содеянном, сожалею и готов понести наказание по закону.

— —

Заявление №6

От Егоркина А. П.

Я, Егоркин Алексей Петрович.

По существу дела сообщаю следующее.

Накануне события моя тёща купила на Avito чёрное фортепиано марки «Кубань» и подарила сыну в честь перехода в шестой класс. Тяги к музыке у него нет, зато у тёщи, видимо, была.

Образования музыкального у нее нет, кстати.

Доставщики отказались заносить инструмент бесплатно и оставили его во дворе. Вечером Пожиткина В. С. пригрозила вызвать полицию, так как пианино помяло её цветы.

Я пригласил соседей Меняйло и Коробко помочь поднять инструмент. В лестничный пролёт он не прошёл, поэтому решили тянуть его на верёвках.

Когда дотянули до второго этажа, верёвки оборвались, и пианино упало на Меняйло, сломав ему ногу.

Подозреваю в диверсии соседей с балконами, выходящими на палисадник.

Пожиткина В. С. распускает слухи о моей связи с Сироткиной О. П.

Что не является правдой, так как она мне совсем не нравится. А то, что между нами была четыре раза случайная связь, считаю форс-мажором.

Сироткин Г. М. — ненормальный какой-то, вечно косо смотрит. Мог и навредить. Лиходеев С. Г. — дед «с приветом», тоже мог подрезать верёвку.

Фортепиано с адским шумом развалилось на части и, после приезда полиции, было изъято как вещдок.

Претензий ни к кому, кроме тёщи, не имею. Прошу провести с ней разъяснительную работу

и объяснить, что флейта, например, тоже музыкальный инструмент, но им сложнее сломать ногу.

Конец.

Плохая примета

— Толя, ты мусор вынес? — донёсся из кухни голос Веры.

— Нет, через час пойду, — ответил Толя, и, не глядя в экран, переключал каналы на пульте. Он любил так проводить вечера выходных. Просто лежать в своих любимых черных спортивках и футболке с почти исчезнувшей надписью Nirvana, очевидицей его бурной молодости, и ничего не делать. Совсем ничего.

— Через час поздно будет. После заката выносить мусор — плохая примета. Ты же знаешь.

Вера уже стояла в дверях гостиной. Вытерла руки о цветастый передник, натянутый на атласный зеленый халат, сдула локон рыжих волос со лба, смотрела прямо, не мигая.

— Ладно, сейчас схожу. У тебя уже совсем крыша на этих суевериях поехала.

— Не суевериях, а народных мудростях. Ты можешь и не верить, а всё-таки что-то есть вокруг. Оно, это самое что-то, и без тебя работать будет.

— Вот дались тебе эти курсы. Нормально же жили.

— Толя, нормально — не значит хорошо. Я, знаешь, сколько за них отвалила? Столько, что не могут они не работать. — Вера трижды плюнула через плечо и постучала по деревянной поверхности комода, чтобы не сглазить.

Первой обычно вставала Вера, а уже через несколько минут, ну, когда освобождалась ванна, поднимался с кровати и Анатолий. Обоим около сорока. Детей нет. Она немного располнела, но все же пока держала форму. Он чуть растерял волосы по дороге к пятому десятку, но вполне удачно маскировал эту пропажу стрижкой «под ноль». Оба работали в офисах и ездили в центр. Он был инженером, а она бухгалтером. Выходные проводили вместе, особо никуда не выезжая. В общем, всё как у людей. Так ведь говорят, когда не могут вспомнить ничего примечательного.

С недавних пор в их жизни появилась мистика- курсы, предметы волшебные, карты Таро. На сомнения Толика по поводу работоспособности зарубежных волшебных девайсов в отношении отечественной нечисти Вера отвечала уклончиво и неопределенно. Основным аргументом в пользу этих артефактов было то, что под карточкой товара в приложении была надпись «оригинал», а дополнительным — сотни хороших отзывов. В целом он находил и положительные моменты в её увлечении эзотерикой. Главным преимуществом было время. Вера теперь всегда была чем-то занята, а значит, и он мог заниматься, чем захочется. Даже пятничный поход в бар с коллегами, традиционная отдушина офисных работников, теперь был лишён пикантного привкуса скандала.

Из-за этого у Толика даже возникло ощущение, что эти занятия жены действительно полезны. И всё же он был очень далек от всего этого — возможно, из-за технического образования, а возможно, по версии супруги, из-за крайне низкой чувствительности к потокам энергий. Ну, не всем это дано, конечно. Вероятно, оттого у него нет нужных модулей для связи с космосом, что в детстве его научили чистить зубы, а вот чистить чакры — нет. И как тут быть? А никак, вспомнить Соломоново «и это пройдет», и ждать.

Ждать, к слову, становилось все тяжелее. Потусторонний мир проникал во все сферы их жизни, потихоньку вытесняя реальный. Случайно полученная свобода уже не так радовала Толика, скорее тяготила. Веры часто не было дома. Впрочем, и когда присутствовала, то все чаще или читала, или смотрела что-то в Ютубе. От скуки он, нет-нет да и, полистывал одну из её книжек.

«Робок и слаб человек», — сказал как-то, выходя из КБ со звякающим пакетом, наше всё Пушкин, или не он это был, но классик точно какой-то. Через пару месяцев Анатолий потихоньку стал замечать, что иногда, очень редко, конечно, но Вера была права. Вот сделает она ему гороскоп на день, а там «скандал» по прогнозу. Бац, ещё обед не наступил, а Толика уже начальник на ковёр вызывает. Совпадение, конечно, но факт есть факт.

Когда вот таких случайностей накопилось достаточно, крепкая броня здравого смысла у Толи начала давать течь. Разумеется, он все ещё не верил во все эти паранормальные явления, но уже опасался. На всякий случай не ходил под лестницей и ждал, пока кто-нибудь другой пройдет дорогу там, где её чёрный кот перешёл. Правда, дальше таких мелочей он всё-таки не продвинулся.

И вот как-то раз, а конкретнее — в пятницу, точнее — в пятницу тринадцатого, Толя рассыпал соль. Не специально, разумеется, просто завтракал впопыхах. Вера это, конечно, заметила. Что тут началось!

— Толя, ну как ты мог! Теперь точно поругаемся! Ты же знаешь, это плохая примета. Ещё и в такой день. Тут и так не жди ничего хорошего, а тут ещё ты с солью. Прошлась по комнате, нашла спички, зажгла свечку с запахом сандала и карри. Толя только руками разводил. Быстро собрался и вышел. Ну, чтоб не усугублять. Он-то точно знал, что если Вера решила, что будет ссора, то они точно поругаются. Эта примета работала безотказно. И тут уже совсем не важно, какое сегодня число — тринадцатое или нет.

Погода портилась, вскоре пошёл дождь. Зонт, конечно, с собой он не взял. Мокрый насквозь Толя заскочил в вагон метро и прижался к двери с надписью «не прислоняться». Через несколько станций вагон и вовсе остановился. Двери открылись, и голос из динамика своим равнодушным тоном сообщил, что дальше Толе надо будет искать новый путь на работу. «Очень не вовремя», — тихо сказал Толик и вышел вместе с толпой по-утреннему унылых сограждан. Телефон, казалось, распух от гневных смс-ок руководителя.

— Черт! Сегодня же собрание и его доклад. Доклад! Толя мысленно инвентаризировал свой портфель. Потом открыл его. Точно же! Флешка с презентацией, которую он полночи делал, дома, возле компа, осталась. Вот невезение. Даром что пятница, тринадцатое. Надо ехать домой. Возвращаться, кстати, тоже плохая примета. Хотя куда уж хуже, он и так уже опоздал. Будет выговор или штраф. Что еще может случиться? Когда в городе дождь, таксисты приезжают медленно. Наверное, их автомобили размокают и вязнут в асфальте. Анатолий внезапно вспомнил, как в детстве лепил машинки из хлебных мякишей и макал в молоко, где они разбухали и становились больше. Разумеется, сложно управлять таким вот мякишем. От этого и цена повышается, скорее всего. Когда такси наконец подобрало на перекрёстке уже смерившегося с судьбой Толика, оказалось, что город стоит в просто эпических пробках.

В машине было душно и влажно. Стекла все время запотевали, водитель курил в щель окна, а Толя думал о плохих приметах. Вот, казалось бы, соль. Соль натрия, она же натрий хлор. Что может быть проще. Но как это простое химическое соединение может повлиять на жизнь человека, только высыпавшись из своей тары. Да уж. Вспомнил, как Вера говорила, что если вернуться, то надо обязательно посмотреть в зеркало. Кошмар, как она помнит все эти ритуалы! Что можно, а что нельзя. Кладезь информации, накопленный поколениями. Толя понимал, что такие «знания» в отсутствии реальных знаний могут быть или просто наблюдениями, или суевериями. Глупости, конечно, но сегодня лучше было бы больше не искушать судьбу.

Забежал в подъезд, открыл квартиру ключом, прошёл в коридор и посмотрел в зеркало. После прошёл в спальню за флешкой. Дверь закрыта, странно. Наверное, Вера ещё спит. Хотя это на неё не похоже. Когда дверь открылась, Толик увидел Веру. Она действительно была в постели, только не одна. Рядом лежал, натянув на себя одеяло и глядя, не мигая, их сосед сверху и домком по совместительству Игорь Владимирович. У Толи мелькнула мысль — возвращаться действительно плохая примета. А Вера тихо прошептала: — Ну вот, я же говорила, точно теперь поругаемся.

Конец.

Купе с видом на море

1

Любимая песня может стать ненавистной, если поставить ее на будильник. Это утверждение Максим знал точно, а вот Курт Кобейн не знал и уже в четвертый раз начинал петь свою нетленную «Smells Like Teen Spirit», когда Макс наконец нехотя открыл глаза. Конвульсии вибрирующего телефона немедленно заставили его вспомнить о сегодняшней командировке. Мельком взглянув на часы, он сообразил, что проспал. В крови поднялся уровень адреналина, задавая бешеный ритм сердцу. Дальше — как на перемотке: душ, кофе, летящие в чемодан вещи, заказ такси, паспорт, ключи, телефон, лифт, крыльцо подъезда и наспех выкуренная сигарета.

В душной машине по пути на вокзал смотреть новости и добавлять себе стресса не хотелось, он открыл Тиндер. Свайп влево, свайп вправо — вот и весь разговор. Легко и непринужденно. Максим не часто утруждал себя чтением анкет, так как они редко были правдивы. Это был чистой воды конкурс красоты в отдельно взятом телефоне. В его телефоне. С тех пор как они с Машей развелись, такие виртуальные знакомства вошли у него в привычку. Люди порой даже не задумываются о том, что их выбирают, общаются с ними, сидя, например, в такси. И это если еще повезет, бывают места и похуже. Снова свайп влево, свайп вправо — ни намека на напряжение, чистый дзен. Уведомление. Огонёк. О, новый мэтч — еще один кирпичик в постаменте под названием «эго».

— Ладно, потом продолжим, — тихо сказал Максим, посмотрел на часы, сделал селфи и убрал телефон. Времени впритык, даже кофе не попью. Водитель это заметил и презрительно ухмыльнулся в зеркале заднего вида.

Откуда он мог знать, что традиция такая была у них когда-то с женой — делать снимки себя утром перед поездками. Никуда не выкладывали, просто на память. Машинально сделал. Открыл в галерее. Чуть припухлое от сна крупное лицо, темные волосы с проседью взъерошены, насыщенно-голубые линзы придавали взгляду яркости, но общий помятый вид и небритость сводили этот эффект к нулю. — Пиджак, плащ, чемодан, вот и весь ты. Один из тысяч таких же пиджакочемоданов.

Да уж. Но в целом-то и не хуже других, — думал Максим.

— Приехали. Не забудьте поставить оценку, пожалуйста,

— пробурчал таксист.

— Хорошо, — ответил Максим и вынырнул в свежую утреннюю темноту…

Несмотря на ранний час, Лену на вокзал вез муж. Она листала телефон, он молча держался за руль одной рукой и смотрел вперед. Последнее время они все чаще вот так подолгу молчали. Вот и сейчас в идеально чистом «Мерседесе» нарушал тишину только мелодичный «The Weeknd», придавая поездке ощущение глянца и легкости, что противоречило самой сути пусть и не долгосрочного, но расставания. Супруг направлял в такт музыке автомобиль, лавируя в потоке, стараясь быстрее попасть к месту назначения, хоть времени было еще предостаточно. Музыка чуть стихла.

— Лена, тебя там кто-нибудь встречает?

— Да. Спасибо, что напомнил, мне же им позвонить надо. Достала телефон в золотистом чехле, смахнула в бок стопку уведомлений, набрала номер.

— Здравствуйте, это Елена. Я к вам сегодня приезжаю. Да, в Сочи буду в три часа дня. Встречаете? Отлично. Как вы меня узнаете?

Она чуть замешкалась, через несколько секунд продолжила.

— Рост средний, волосы длинные, без особых примет. Что? А, одежда. Разумеется. Простите, ранний подъем. Чемодан у меня коралловый, да, в смысле розовый. Думаю, этого вполне достаточно, чтоб меня опознать. Шучу. Благодарю. До встречи. Всю дорогу телефон Лены без устали принимал десятки сообщений, о чем настойчиво ее информировал. На экране то и дело всплывали разноцветные кружочки мессенджеров, квадратики напоминаний календаря, а иногда и огоньки социальных сетей.

В компании, где она работала маркетологом, было много филиалов по всей стране, и из-за разницы во времени общение происходило почти круглосуточно. Работа не доставляла ей особого удовольствия. Определенно, продвигать на рынке овощные консервы не было ее заветной мечтой, но платили за это хорошо, а значит, и жаловаться не стоило.

— Приехали. Напиши, как приедешь.

— Хорошо, напишу. Пока.

Лена вышла на вокзальную площадь, сама достала чемодан из багажника, застегнула плащ, а когда обернулась, машина уже тронулась.

Ни поцелуев, ни теплых объятий, только шелест шин по мокрому асфальту. Впрочем, ничего нового.

2

Когда Максим зашел, а точнее забежал в свое купе, там уже сидела миниатюрная шатенка лет тридцати пяти. Желтый свет лампы добавлял ее внешности картинности и придавал движениям дополнительную плавность. Она повернулась к нему. Большие зеленые глаза смотрели прямо, красивый сжатый контур губ выдавал одновременно и напряжение, и интерес. На ней были светло-синие джинсы, белая оверсайз-рубашка и черный пуловер. Симпатичная, — отметил он про себя и начал раскладывать вещи.

Не успела Лена обрадоваться, что поедет одна в купе, как прям перед самым отправлением в дверном проеме материализовался попутчик. Мужчина чуть за сорок. Одет прилично, хотя и видно, что собирался наспех. Темные брюки, край голубой рубашки торчит, добротный кожаный чемодан, прическа странная, как будто он только проснулся. Смешной, но приятный, решила она.

— Максим.

— Елена.

— Очень приятно.

— И мне.

Лена сидела спокойно и прямо, разложив все необходимые вещи на столике, Максим же продолжал суетиться. Сначала он положил чемодан под сиденье, потом достал его, выудил зарядку, убрал, снова достал, порылся и нашел бумажник, убрал чемодан на место. Поставил телефон на зарядку, сел, потом встал, снял пиджак и повесил на крючок, снова сел.

— я в Сочи еду, а вы? Сказал Максим.

— …И я в Сочи.

Наступила пауза, какая часто бывает, когда проваливается попытка легкого диалога между двумя совершенно незнакомыми людьми. Впечатление такое, что ты как будто не сказал еще толком ничего, но уже ясно, что взболтнул лишнего. Максим как-то по-детски поджал нижнюю губу и уставился в окно.

— По прогнозу там тепло, — попыталась как-то поправить положение Лена.

— Да. На юг же едем, как-никак. Снова замолчали.

Не зная что сказать, оба синхронно погрузились в телефоны. Сети не было. Снова молчание, которое прервал стук в дверь. Сначала в щели двери показалось смуглое, почти абсолютно круглое лицо проводницы неопределенного возраста, а потом и вся она. Коренастая, низкая, равносторонняя и по вертикали и по горизонтали, похожая на тумбочку из IKEA с приделанным шаром-головой сверху. Комичности придавала короткая стрижка и постоянная улыбка. Она предложила горячие напитки и другие стандартные услуги. Оба обитателя купе оживились и принялись выбирать чай, ухватившись за эту социальную соломинку, спасавшую их от неловкости.

— Черный, без добавок, — хором ответили пассажиры, переглянулись и так же синхронно улыбнулись друг другу. Лена предложила соседу шоколадку. Он принял предложение, поломал ее для удобства, не вынимая из упаковки. Это их немного расслабило и даже сблизило. Когда на столе появились граненые стаканы в железных узорчатых подстаканниках, а сети еще не было, они успели перейти на «ты». Разговор строился вокруг работы и достопримечательностей, которые стоило бы посмотреть по прибытии. Оба с сожалением отметили, что и в этот раз скорее всего не смогут ничего посмотреть, так как встреч запланировано больше, чем времени в сутках.

— Плотный график — пожалуй, лучшее средство от случайных связей.

Лена кивнула в ответ и немного грустно улыбнулась. Внутреннее освещение погасло, а ему на смену пришли лучи яркого южного солнца. Вскоре поезд подкрался к следующей станции и затормозил. Максим вышел на перрон, закурил и достал телефон.

Письма и сообщения сыпались каскадом, пиликая каждые на свой лад. Надо было бы им всем ответить, пока есть интернет, но он смотрел на Лену через окно, не до конца понимая, чем же она ему так симпатична. Хотелось продлить этот момент, остановить или время, или поезд, задержаться подольше на этом промежутке пути. Без цели и повода. Смотреть на живую реакцию, ловить полутона эмоций на лице. Он подумал, что скоро из-за смайликов у современного человека совсем отпадет необходимость использовать свои мимические мышцы.

Лена же погрузилась в хоровод виртуальных диалогов и не обращала внимания на пристально смотрящего на нее попутчика. Поезд громко чихнул, вагоны стукнулись друг об друга, картинка за окном начала меняться.

— Лена, я тут подумал. — Максим пригладил упрямо торчащие волосы.

— Да? Я вся во внимании. — Бровь приподнялась, в глазах зажглись озорные огоньки.

— А давайте, то есть давай, выпьем шампанского? У меня есть с собой.

— Джентльменский набор? — Лена смеялась. — Шампанское в семь утра? Не знаю, чего ты там задумал, но… — Лена выставила вперед ладонь с обручальным кольцом. — Ладно, извини. Понял. Некрасиво вышло. Просто предложил. Мне на секунду показалось, что мы с тобой знакомы давно, вот и вырвалось.

— А знаешь, давай. Есть ощущение, что сегодня это к месту. Отвлекусь хоть чуть-чуть.

— Секунду, — радостно и как-то торжественно произнес Максим. Через несколько минут он уже разливал теплое шампанское в мытые стаканы с металлическими узорами в стиле РЖД.

Состав набрал обороты, ритм перестука колес ускорился. Говорили обо всем. Сначала, как в онлайн-знакомствах, о музыке и кино, потом про смешные случаи из жизни и рабочие курьезы. Все это время их обоих прерывали уведомления в телефонах, которые нужно было обязательно посмотреть и ответить. В такие моменты каждый из них словно отключался, замирал, а второй просто молчал и смотрел в окно. Бывало, что это происходило одновременно, тогда взгляды обоих тускнели и их души перемещались в цифровой мир, оставив на местах свои материальные аватары.

— Да сколько можно! — Максим печатал быстро, двумя руками. Дописал, нажал «отправить» и отодвинул телефон подальше.

— Макс, а представь, что если бы все эти толпы, что пишут нам постоянно, появлялись бы прям в моменте. Ну, сами, понимаешь?

— Нет, Лен. Пока не очень понимаю.

— Короче, ну вот пришла мне смска от руководителя, но не смска, а сам он появился бы тут и сидел бы вот на этом месте, пока я не отвечу.

— Понял. Забавно. По сути, они же так все и делают. Тусуются тут всю нашу поездку. Только не физически, а как приведения.

— Да. И я об этом. Точно, мы как медиумы сидим, только глаза не вверх, а вниз и ведем диалог с теми, кого сейчас тут нет.

— Угу. А тех, кто рядом, на паузу ставим. Хотя логичнее было бы наоборот. Но ведь обязательно нужно ответить. Кому только это нужно?

— Смотри, сейчас в тоннель заедем. Локомотив действительно приближался к чернеющему отверстию в горе. Свет в купе зажегся, проморгал и погас.

— Железнодорожная романтика, — тихо сказала Лена.

— Темнота — друг молодежи, — подтвердил Максим и тут же мысленно поругал себя за такую бородатую и давно не смешную шутку.

Во мраке ее рука случайно коснулась его ладони, да так и осталась лежать рядом. Обоим стало тепло и спокойно. Их пальцы, словно щупальца осьминогов, трогали вслепую друг друга, не решаясь продвинуться дальше. Туннель выплюнул поезд, и резкий свет заставил их отстраниться, но рук они не разняли. В смотрящих друг на друга глазах пульсировали цветные пятна.

Телефон Максима дрогнул и издал звук, похожий на короткий свист. В купе появился толстый лысый мужчина лет шестидесяти в гостиничном халате и тапках. — Максим Евгеньевич, вас восколько сегодня ждать? Я уже заселился в гостиницу. Клиент будет у себя вечером. Максим смотрел на Лену не мигая. Но по тому, как расширились ее зрачки, он догадался, что это групповая галлюцинация.

Еще сигнал, но уже как хлопок. Обойдя лысого мужчину, зашла и вальяжно села рядом с Леной женщина в красном сарафане и огромной копной черных волос на голове.

— Ленка, привет! Ты, говорят, в Сочах! Везучая. А я вот в бухгалтерии своей бумажки перебираю. Позвони хоть, не виделись давно. Лена всеми силами делала вид, что видит только Максима.

— Максим, ты когда с дачи шины заберешь. Мешают, — бывшая жена Максима встала в центр, скрестив руки. Потом зашли еще три парня из группового чата дизайнеров. Принялись бурно обсуждать упаковку банки с фасолью. Они время от времени пытались подсунуть Лене какие-то плакаты с яркими упаковками для согласования.

— Привет. Знакомиться будем? Лайкнул, а не пишешь. Передумал? Девушка в бирюзовом бикини прошла в сторону Максима.

— Макс, привет. Возьми моего попугая на передержку, я на Сахалин улетаю, — светловолосый парень с огромной клеткой ловко запрыгнул на верхнюю полку.

— Напоминаю, что не все еще сдали деньги на ремонт лифта. Так у нас никогда порядка не будет, — сухая старушка-консьерж погрозила пальцем в сторону Лены, да так и застыла.

— Макс, мы тут всем отделом на шашлыки едем, ты с нами или как обычно? — чудаковатый, похожий на инженера из советских фильмов высокий парень протиснулся сквозь стоящих.

— Лена, где моя папка с доками? Была же на комоде. Муж Лены, чисто выбритый, одетый в костюм, словно собрался на свидание, стремительно подошел к столику и навис над ней.

— Елена, а где отчет за квартал, почему не вижу в почте? Забыли? Нехорошо. — Старичку в бархатных брюках и подтяжках явно что-то не нравилось, и он деловито прохаживался по коврику.

В окне уже было видно море, когда в купе набилось столько людей, что Максиму приходилось вытягивать голову, чтоб продолжать смотреть на Лену. Люди разных возрастов, полов, профессий и разной степени родства, собаки, кошки, попугай — все, перебивая друг друга, что-то говорили. Им всем что-то было надо, причем не просто быстро, а прямо сейчас. Иногда откуда-то сверху плавно летели смешные картинки-мемы из чатов друзей и одноклассников. Отдельной стопкой возвышались на столе конверты писем. Шуму время от времени добавляли огоньки и парящие колобки смайликов. Звуки, смешиваясь со стуком колес, превращались в фон. Максиму показалось, что, несмотря на эту какофонию, он может разобрать звучание своего сердца, а если прислушаться, то и Лениного тоже.

«Станция Сочи. Конечная. Поезд дальше не идет. Пожалуйста, выйдите из вагона». Лена нехотя отпустила руку Максима. Начала собираться. Неудобно было, везде кто-то сидел, лежал, стоял. Оттягивать минуту расставания было уже некуда. Попутчики вышли на перрон; за каждым из них стояла группа крайне разговорчивых людей. Лену встречали, но она не торопилась уходить. Максим все-таки не выдержал и достал телефон. Лена печально вздохнула. Вот и все, сейчас он начнет отвечать, и магия кончится. Мгновенно за его спиной исчезли все сопровождающие. Свободной рукой она тоже нажала заветную кнопку на айфоне, и они остались совсем одни.