Бесплатный фрагмент - Влюблена в мучителя

Глава 1

— Отпусти, не трогай меня! Кто-нибудь, на помощь! Умоляю, помогите мне!

Голос срывался, переходил на хрип, я вырывалась из сильных мужских рук, царапалась и кусалась, но умом понимала, что я гораздо слабее этого высоченного верзилы, прижимающего меня к себе. Я все равно не смогу одолеть его.

Когда я все-таки смирилась с этой мыслью, я обмякла, повалилась на пол, и тут же мое обнаженное тело насильник бросил на грязный, пропахший мочой матрас, и приковал меня наручниками к ржавой батарее, торчащей из пола. Скинув с себя одежду, он встал передо мной абсолютно голый. А потом началось это…

***

Впрочем, начну с самого начала.

Меня зовут Валерия, мне двадцать один год. Возможно, кому-то может показаться, что я слишком молода и наивна, но за последний год я столько всего пережила, что порой мне кажется, что жизнь меня уже ничем не сможет удивить.

Бывают такие дни, которые делят нашу жизнь на «до» и «после», разрывают нашу сложившуюся, цельную личность на две совершенно разные субличности. Даже странно порой от осознания того, что еще вчера ты была одной, а сегодня ты уже совершенно другая. Странно! Или может быть страшно?

Год назад, в такой же теплый, ветреный июньский день, я прогуливалась с подругой Лизой в парке. Был вторник, но народу повсюду было много. Все хотели насладиться первыми, по-настоящему летними, деньками.

Мы с Лизой шли и беззаботно болтали. Я уже даже не помню, о чем конкретно шла речь. Теперь это кажется такой ерундой, но в те минуты было важным. Маникюр, последняя прочитанная книга, актер-красавчик из нового турецкого сериала, свадьба однокурсницы — наверное мы, как обычно, обсуждали все это. Шли — красивые, смеющиеся, беззаботные, и даже не могли представить, что в такой прекрасный день с нами может произойти что-то плохое. Точнее, не с нами, а со мной. Жуткая история, которую несколько месяцев потом обмусоливали вдоль и поперек журналисты больших и малых журналов и газетенок, произошла со мной. Это моя личная страшная история.

Когда мы с Лизой вышли из парка и остановились в тени, чтобы доесть мороженое, из припаркованной рядом машины вышел человек. Он остановился неподалеку. Мы смеялись над очередной забавной историей, которую, активно жестикулируя, рассказывала Лиза. Вот ее я точно помню — это была история про то, как Лизин, пьяный в стельку, бойфренд, уснул в туалете в баре, и она прождала его за столиком два с половиной часа, так как у нее не было денег расплатиться по счету. А потом подруга нашла выход из ситуации — она утащила официанта в туалет и прямо там, в тесной кабинке, расстегнула его брюки и, встав на колени, доставила парню такое удовольствие, что он, кончив, не сразу пришел в себя. А когда опомнился, Лизы рядом уже не было.

— Ну а что? Секс без проникновения — не измена! — дерзко сверкнув глазами, сказала Лиза.

Я, смеясь пожала плечами. Признаюсь, меня слегка завел ее пошлый рассказ, захотелось испытать подобные эмоции, но сама бы я так в реальности никогда не поступила. У меня на тот момент был парень, и я его очень сильно любила. И, несмотря на то, что, занимаясь с ним сексом, я ни разу за год так и не кончила, я бы не смогла так просто взять и изменить ему. Все-таки любовь — это нечто большее, чем оргазм.

— Ой, Лиза, ну ты даешь! — воскликнула я.

— А что такого? — удивленно уставилась на меня подруга, — Знаешь, я бы его еще хорошенько трахнула вдобавок к минету, так мне понравился его маленький, толстенький дружок. Но… Тогда бы мне не удалось сбежать без последствий. После секса1 я ужасно ленивая.

Я улыбнулась и обняла Лизу на прощание.

— Мне пора бежать! Увидимся на следующей неделе? — прошептала января Лизе на ухо.

— Да, давай! — тут же отозвалась Лиза.

Она торопливо поцеловала меня в щеку, поправила волосы и побежала в сторону автобусной остановки. Я достала телефон, чтобы вызвать такси, и в этот самый момент он сорвался со своего места, преодолел расстояние, разделяющее нас, в два больших прыжка, и ткнул мне в бедро острую иглу. Я ничего не успела сообразить, я даже не испугалась, просто смотрела в злые, черные, как ночь, глаза, изумленно раскрыв рот. Ни убежать, ни закричать не додумалась. Слишком уж все это напоминало сцену из дешевого боевика. Никогда бы не подумала, что подобное может произойти посреди бела дня, да еще и на глазах у десятков людей. Когда мой мозг, наконец, послал сигналы незамедлительного действия телу, было уже слишком поздно — снотворное начало действовать, парализуя каждую клеточку моего тела. Я хотела закричать, уже открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука. Мимо шли люди — мамы с детьми, влюбленные парочки, толпы подростков. Они смотрели на меня и стоящего рядом со мной мужчину, но никто не подошел к нам, никто ничего не заподозрил.

И вот тогда-то ужас наполнил меня, волна первобытного страха захлестнула, накрыла с головой. Что теперь со мной будет? Эта мысль звучала в голове снова и снова. Мне стало трудно дышать, я закрыла потяжелевшие веки, не в силах больше бороться со сном. Сумочка с кошельком и телефоном упала на асфальт. Последнее, что я почувствовала, было то, как крепкие мужские руки подхватили меня. Мужчина понес меня так, как охотник несет пойманную и израненную жертву.

Глава 2

Не знаю, сколько часов (а, может быть, дней?) я провела в отключке. Но проснулась я то ли от жуткой жажды, то ли от того, что сильно хочу в туалет. В горле пересохло, голова болела так, будто по ней сильно ударили. Мышцы затекли от долгого пребывания в лежачем положении. Ощущения были такие, как будто из тела молодой девушки меня перенесли в тело дряхлой старухи. Тихо застонав, я открыла глаза и ужаснулась тому, что увидела вокруг себя. Обшарпанные стены с остатками мутно-зеленой краски, высокий потолок, грязный пол и вонючий, замызганный до черноты матрас, на котором я лежала. Здесь стоял ужасный, сырой и затхлый запах. Я зажала нос, но к горлу все равно подкатила тошнота. Я встала, разгладила помявшееся платье, попыталась привести в порядок свои спутанные кудри. Одновременно с этим я подошла к деревянной двери и дернула за ручку. Дверь была заперта. И тогда туман, наполняющий голову, начал рассеиваться. Я остро осознала все, что со мной произошло. Это осознание было шокирующим, физически ощутимым. Будто кто-то взял и резанул лезвием по коже — так стало больно.

— Помогите! — закричала я, задрав кверху голову.

Именно там, под самым потолком, располагалось единственное зарешеченное окно, сквозь которое в темное помещение попадало немного света.

Я кричала хриплым, срывающимся от страха голосом, но знала, что меня здесь никто не слышит. Человек, который похитил меня, наверняка, позаботился о том, чтобы разместить меня там, где никто не будет искать, там, где никто не придет мне на помощь.

Устав кричать впустую, я прислонилась спиной к холодной стене и попыталась вспомнить, как выглядит тот, по чьей вине я оказалась здесь. Я вспомнила высокую фигуру в черной одежде. Но лица мужчины я не помнила, оно представлялось сплошным черным пятном. Что-то было на нем, что закрывало лицо: балаклава или кепка с козырьком, отбрасывающим тень на глаза. Я смотрела много сериалов про маньяков, но никогда не думала, что в реальной жизни могу встретиться с маньяком вот так — лицом к лицу.

— Помогите мне хоть кто-нибудь! — в отчаянии прошептала я, закрыв лицо руками.

И тут на узкой железной двери лязгнул замок. Мужчина боком протиснулся в дверь и остановился, глядя на меня. Лицо его, по-прежнему, было скрыто под черной балаклавой. Под черной обтягивающей водолазкой проступали крепкие мускулы. Он был чуть ли не вдвое больше меня. С таким верзилой мне точно не справиться! Я вскочила на ноги, попятилась к стене, прижалась к ней лопатками, мечтая исчезнуть с лица земли.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? Зачем вы меня заперли здесь? — пискнула я тонким, испуганным голоском.

Мужчина ничего не ответил и стал медленно подходить ко мне. Я задрожала, сердце застучало где-то в горле, внизу живота запульсировало.

— Нет! Я буду кричать! — завопила я.

Он остановился, склонил голову набок, взгляд его был холоден и пронзителен. Вся жизнь пролетела у меня перед глазами, пока он вот так, смотрел на меня.

— Кричи, если хочешь. Тебя все равно никто не услышит, — проговорил он низким, хриплым голосом.

Я завопила изо всех сил, а потом он подошел ко мне и прижал своим телом к холодной стене. Я пыталась отбиваться, упиралась руками в его грудь, колотила по ней, даже пыталась сжать пальцами его толстую шею, но он ловко схватил меня за руки и крепко сжал запястья, удерживая их одной рукой. Я чувствовала его тяжелое дыхание на своем лице, ощущала бедром его твердый, набухший от возбуждения, член. Я знала, чего он хочет и билась в его руках, всеми силами сопротивляясь этому.

— Я не хочу! Отпусти! Отпусти меня! — кричала я ему в ухо.

Лицо мое покраснело и скривилось от боли, из глаз текли слезы, меня всю трясло, но его ничуть не трогало мое состояние. Он легко, словно куклу, развернул меня лицом к стене, задрал вверх подол платья и резко потянул трусики вниз. Кружевная резинка порвалась, и трусики упали на пол. Я посмотрела на них — кусок алого кружева лежал на бетонном полу и был похож на растекшуюся кровь. Я изо всех сил дернула головой и ударила насильника затылком. Видимо, удар пришелся в кадык, потому что он отпустил меня и какое-то время не мог дышать, согнувшись от боли. Пользуясь этим, я бросилась бежать к двери, распахнула ее и выбежала в темный коридор. Но далеко убежать у меня не получилось — он догнал меня, схватил в охапку и понес назад, в мою тюрьму. Я кричала, вырывалась из его рук, но все было тщетно. Прижав меня лицом к стене, он коснулся рукой моей промежности, провел несколько раз туда и обратно, а потом развел в стороны бедра и резким движением вошел в меня. Я закричала, почувствовав его член внутри себя. Кажется, он был огромного размера, потому что мне было больно. Он двигался во мне с хриплыми стонами, все сильнее прижимая меня к стене. Каждое его движение сопровождалось болью. Я кричала, задыхалась, слезы застилали глаза, но мое мучение все продолжалось. Когда движения его стали быстрыми и яростными, я замолчала, стиснув зубы. Бетонная стена расцарапала мне щеку до крови, руки затекли от того, что он слишком сильно сжимал их, голова то и дело билась о стену. На меня накатило какое-то безразличие к тому, что происходит. Но когда он, просунув руку вперед, скользнул ей по животу, а потом, спустившись ниже, коснулся пальцами моего клитора, я снова дернулась, пытаясь освободиться от его тела, и в этот момент почувствовала внутри что-то горячее. Мужчина громко застонал, содрогнулся, по его телу прошла мощная волна оргазма, он обмяк, навалился на меня, и его член, наконец, выскользнул из моего влагалища.

Надев джинсы, он небрежно проговорил, не глядя на меня:

— На этом все.

Я повернулась к нему, стыдливо поправляя платье.

— Что — все?

Мой голос прозвучал испуганно. Я ждала ответа, но насильник даже не обернулся. Подойдя к двери, он вышел и закрыл ее снаружи на засов.

— Что — все? — снова закричала я.

Подбежав к двери, я принялась стучать по ней руками, но быстро передумала. Ни к чему злить того, кто сильнее.

— Теперь ты убьешь меня? — испуганно спросила я.

Он услышал вопрос. Потому что шаги его стихли, он остановился. Может быть, даже обернулся.

— Пока не знаю, — ответил он и пошел дальше.

Вскоре где-то вдалеке хлопнула еще одна дверь, а затем все вокруг стихло.

Я стояла у закрытой двери, открыв от изумления рот. Лицо мое было в черных разводах от растекшейся туши, на щеке запеклась кровь. Платье порвалось в нескольких местах, а по ногам стекала мутно-белая сперма того, кто только что изнасиловал меня и, возможно, скоро убьет. Это было отвратительно, мерзко, невыносимо больно. Я согнулась пополам и меня вытошнило прямо на пол…

Глава 3

Время в заточении тянулось медленно. Плен — это тоже пытка. Минуты в неволе тянутся, будто целая вечность. Отвратительная, мерзкая вечность, наполненная болью и страданиями. Даже день, и то тяжело пережить.

Поначалу я сидела на полу, прижавшись спиной к стене. Тут казалось почище. Но бетонные плиты были такими холодными, что вскоре я замерзла до такой степени, что, забыв о брезгливости, уселась на выпачканный неизвестно чем матрас.

Поджав под себя ноги, я раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь согреться.

Странно, но мыслей в голове не было. Я не думала, как мне выбраться отсюда, что делать дальше, не думала, ищут ли меня, или пока никто не заметил моего отсутствия, я не думала о насильнике. Я не думала ни о чем. Я будто впала в какой-то транс, мне было безразлично все, что происходит.

Прозвучит смешно, но тогда меня интересовало лишь одно — мои кружевные трусики, валяющиеся на полу. Теперь они выглядели жалко — нелепая, порванная тряпица. А в магазине они эффектно красовались на черном манекене и стоили немалых денег!

В какой-то момент я поняла, что сильно хочу в туалет.

Осмотревшись, я заметила в углу ржавое ведро с крышкой.

— Да ну… Нет… — вздохнула я и еще раз обвела взглядом свою, не такую уж большую, тюрьму.

Других вариантов справить нужду у меня не было. Я подошла к ведру и, открыв крышку, зажала рукой нос — на дне ведра были остатки чьей-то мочи. Кто-то был здесь до меня. Наверняка, это была какая-то девушка, и насильник тоже мучил ее.

И куда же делась эта предыдущая жертва?

Меня затрясло. Жуткие мысли стали роиться в голове, точно пчелы, перед глазами поплыли жуткие картинки.

Мне было страшно, но я больше не могла терпеть! Справив нужду, я закрыла ведро крышкой и, вздохнув с облегчением, вернулась на матрас. Без нижнего белья было некомфортно, я натянула на бедра подол платья и села, поджав под себя ноги.

— Не хочу ни о чем думать. Не хочу, — прошептала я.

Чтобы отвлечься, я замычала первую пришедшую на ум мелодию. Это была старая песня Мадонны, слов я не знала, а вот мелодия всегда была на слуху. В пустом помещении с голыми стенами и высокими потолками голос звучал красиво, легкое эхо придавало пению шарма.

Я так увлеклась, что не услышала приближающихся шагов. Вздрогнула и затихла уже тогда, когда насильник отодвинул засов и вошел внутрь.

Я смотрела на него снизу вверх и сидела, не шевелясь. Он подошел ко мне, дотронулся до моих волос, а потом грубо намотал их на кулак. Я взвизгнула от боли. Какое-то время насильник смотрел мне в лицо. Его черные глаза были холодными, лицо было скрыто под темной балаклавой. Я никогда не видела такого ледяного взгляда у людей.

— Меня зовут Валерия, — тихо сказала я.

Зачем я это сказала? Сама не знаю… Дура! Как будто пришла на свидание с красивым парнем…

— Это неважно, — ответил он.

Наверняка, его губы растянулись в улыбке под плотной черной балаклавой, потому что глаза в этот момент лукаво прищурились.

— Здесь нет имен. Я твой хозяин, а ты моя рабыня. Все поняла?

Он резко потянул меня за волосы.

— Поняла? — прошипел он еще раз, склонившись надо мной своим широким, мощным телом.

Я вновь почувствовала его запах — чужой, незнакомый, мужской. Пот, сандал, цитрус — все это в горячем смешении. В другой ситуации этот запах мог бы мне даже понравиться, но не сейчас.

— Поняла, — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

Рабыня… В голове моей повторялось снова и снова это слово. Рабство давно отменили, но рабыни, оказывается, существуют по сей день. Например, я…

— Вот и хорошо, что поняла. Люблю понятливых, — медленно сказал он.

Я предчувствовала, что случится дальше. Мне стало нехорошо — по спине пошли мурашки, руки ослабли, к горлу подкатила тошнота.

— Мне плохо, — прошептала я, еле слышно, — Я сейчас потеряю сознание.

Маньяку было плевать на мое состояние. Расстегнув ширинку, он высунул наружу огромный, набухший член и коснулся потемневшей от напряжения головкой моих губ. Я сжала рот, закрыла глаза и меня передернуло от отвращения. Если он заставит меня взять его «хозяйство» в рот, меня точно стошнит. Я стояла на коленях, пытаясь удержаться и не упасть, а он водил членом по моему лицу, тяжело дыша.

— Ты красивая, — сказал он.

Я не знала, как реагировать на это. Никогда не знаешь, как вести себя с сумасшедшими. У них своя, искаженная реальность, которая видоизменяется каждую минуту. Поэтому я молчала, терпела изо всех сил.

«Сожми зубы. Перетерпи. Скоро все закончится»! — говорила я себе мысленно.

— Давай же, возьми его в рот, будь хорошей девочкой, — хрипло сказал он.

Сжав губы еще сильнее, я яростно помотала головой. Он так сильно потянул меня за волосы, что я закричала от боли, и тут же между губами оказалась круглая, гладкая, соленая на вкус головка его пениса.

Сперва меня и вправду чуть не вырвало — он держал меня за волосы и двигался хаотично вперед и назад, засовывая член глубоко в гортань, заставляя меня задыхаться и страдать от рвотных позывов.

Но потом я сложила губы трубочкой, обхватила руками его бедра и принялась сосать так, как было удобно мне. Я решила сделать так, чтобы он скорее кончил и оставил меня в покое.

Мужчина, не ожидав от меня такой инициативы, застонал от наслаждения и ослабил свою хватку, а потом и вовсе отпустил мои волосы. Я принялась сосать старательно, заглатывая его твердую плоть так глубоко, как только могла, лаская ее языком.

Его член становился все тверже, он стонал все громче, и это даже воодушевило меня.

У меня было мало опыта в минете, моему парню не нравилось, когда я сосала ему. Поэтому я всегда считала, что минет — это не моё. Наверное, не каждому дано овладеть искусством оральных ласк — так я для себя решила. Но при этом не могла смириться со своей бездарностью в этом деле!

Однажды, чтобы доставить ему неземное удовольствие, я в тайне насмотрелась порно-роликов, где страстные, грудастые красотки облизывали своих мускулистых партнеров и так, и эдак. Я сидела перед экраном, внимательно изучала их движения и тренировалась на практике, стараясь точно так же облизывать… банан! В конце концов, мне показалось, что у меня неплохо получается, потому что даже сама возбудилась от всего этого.

Но даже это не впечатлило моего возлюбленного. Тогда я совсем отчаялась, решила, что я конченная неудачница.

И вот теперь я вспоминала эти видео и попыталась сделать что-то подобное, чтобы тот, кто удерживает меня силой, остался доволен. Может, тогда он не станет меня убивать?

Оторвавшись от влажного члена, покрытого моей слюной, я принялась массировать его рукой, а сама склонила голову и провела языком по набухшим, твердым яичкам. Мужчина громко застонал, тогда я обхватила губами правое яичко и, слегка посасывая его, перешла к левому.

Взглянув на насильника снизу вверх, я постаралась сделать томный взгляд. Я тоже видела это в фильме для взрослых — полуоткрытый рот, томный взгляд, хриплый, протяжный стон. Наверное, это возбуждает еще сильнее.

Я снова принялась ласкать его член, с усилием водя по нему языком вверх и вниз. Мой мучитель стонал от наслаждения, вцепившись пальцами в мои плечи, и мне нравилось это.

Я чувствовала, что в этот момент он зависит от меня. И это придавало мне сил и… сильно возбуждало. Так стыдно было это признать! Но буду честна. Я возбудилась, делая минет маньяку.

Я почувствовала, как между ног стало влажно. Это еще больше раззадорило меня. Обхватив набухший член обеими руками я принялась яростно и быстро массировать его, а сама подняла голову, стонала и призывно смотрела на своего мучителя.

Он кончил мне на лицо. Теплая, липкая струя спермы брызнула на мои щеки и губы, он растер ее, водя по моему лицу головкой.

Я внезапно очнулась от забытья, пришла в себя. Сексуальный азарт пропал, возбуждение резко прошло, осталась только позорная влага между ног и жгучий стыд.

Мне стало противно и мерзко от себя самой. Я опустила голову, вытирая ладонями сперму с лица. Мужчина застегнул брюки и вышел, заперев за собой дверь. Он ничего мне не сказал.

Я тщательно вытерла ладонями лицо, потом еще раз протерла его подолом платья и долго сидела, не шевелясь, чувствуя, как щеки мои пылают от стыда.

Потом я легла на грязный матрас, поджала колени к груди, обхватила себя руками и уснула…

Глава 4

Спустя несколько часов засов на двери снова лязгнул. Я подняла голову и уставилась на дверь сонным, непонимающим взглядом. А потом вспомнила, где я, и отвела взгляд в сторону. Последняя наша встреча теперь казалась мне отвратительной.

Насильник вошел внутрь и бросил возле меня бумажный пакет, пахнущий едой. Только сейчас я поняла, как сильно хочу есть. Я вопросительно взглянула на него, он едва заметно кивнул. Тогда я потянулась к пакету, развернула его и увидела пиццу, роллы и пластиковую бутылку воды.

— Спасибо, — тихо сказала я, не глядя на мужчину.

Он стоял рядом и, казалось, не собирался уходить. Я, не в силах больше терпеть, достала пиццу и откусила огромный кусок. Отвернувшись, я стала жадно есть, ощущая на себе его тяжелый взгляд. Поев, я вытерла губы салфеткой и еще раз поблагодарила его.

— Ты красивая, — внезапно заговорил он, — ещё красивее, чем была раньше.

У меня от его слов все внутри сжалось.

— Раньше? — прошептала я, отодвигаясь подальше от него.

Он кивнул, взгляд его темных глаз как будто смягчился. Или, может, мне это лишь показалось?

— Раньше у тебя были короткие волосы. Ты была похожа на мальчишку. Но длинные тебе тоже идут.

Меня затрясло. Я, и вправду, какое-то время стриглась под мальчика. Но это было давно, я тогда была совсем юной, училась в девятом классе. Сколько же этот ненормальный за мной наблюдает? Кто он такой вообще?

— Мы знакомы? — спросила я.

Он неоднозначно покачал головой и усмехнулся под маской.

Страх вдруг отступил, вместо него душу заполнила озлобленность. Как-будто что-то переломилось внутри меня, внутренние швы разошлись и все нутро наполнилось яростью. Я сжала кулаки.

— Кто ты такой? А? Отвечай! Кем себя возомнил? — закричала я, — Ты что, думаешь, что можешь вот так просто взять и сделать меня своей рабыней? Ты думаешь, тебе все можно?

Честно, я не знаю, что на меня нашло. Можно было сидеть и помалкивать, но мои нервы, видимо, в тот момент окончательно сдали. Я кричала во весь голос.

Мужчина слушал меня, а потом заговорил:

— Ты поела и почувствовала силу? Не забывайся! Слышишь?

Голос его прозвучал строго и властно.

Не дожидаясь больше каких-либо действий с его стороны, я подбежала, напрыгнула на него и попыталась стянуть с его лица эту противную балаклаву.

— Кто ты такой? Кто ты? Прячешься под своей чертовой маской, не показываешь своего лица! Гребаный трус! — кричала я, вцепившись в насильника, словно дикая кошка.

Он скинул меня на пол, потом поднял резким движением, развернул и скрутил мне руки.

— Здесь я твой хозяин! А ты моя рабыня! Запомни и больше не открывай рта без надобности! — рявкнул он.

Мне было больно, но я не закричала, терпела, сжав зубы. Он достал из кармана наручники и пристегнул мне руки.

— Что ты делаешь? Подлец! Урод! Выродок! — закричала я.

Но он заставил меня замолчать, сильно хлестнув по щеке ладонью. Голова закружилась, кожу зажгло огнем.

— Если не заткнешь свой рот, я вставлю тебе в него кляп!

Сказав так, он вышел, заперев дверь, а я опустилась на пол и тихо заскулила. Проплакав несколько часов подряд, я ненадолго заснула. Мне снилась моя обычная жизнь. Я проснулась и хотела протереть опухшие от слез глаза, в которых будто насыпали песок, но не смогла — руки были скованы за спиной наручниками. Я протяжно вздохнула.

Запястья затекли и болели. Мне было холодно и мерзко.

— Чертов урод! — закричала я, задрав голову к потолку.

Хорошо, что насильник меня не слышал…

А может быть и слышал. Потому что спустя час он зашел и молча снял с меня наручники…

***

Наверное, я слишком строптивая жертва. Вместо того, чтобы молчать и склонять голову перед мучителем, я спорила с ним. Вместо того, чтобы покориться, я изо всех сил сопротивлялась.

Я хотела вырваться из заточения, хотела вернуться к прежней жизни, хотела все забыть, как страшный сон.

Вот только это было невозможно.

Пережив такое, человек уже никогда не будет прежним. Забыть такое невозможно. Оно ломает и изменяет человека.

И, тем не менее, ради того, чтобы вернуться домой, я была готова к борьбе.

«Я не сдамся! Ему меня не сломать!» — так я сказала себе.

***

Когда мой мучитель вновь открыл двери моей тюрьмы, я уже была наготове. Я напрыгнула на него сзади и, ухватившись руками за мускулистые плечи, укусила в шею. Во рту тут же появился вкус крови, отдающий ржавчиной.

Мужчина попытался сбросить меня, хватал меня за руки и за ноги, но я крепко держалась. Тогда он с размаху навалился на стену, прижав меня к ней. Мне стало трудно дышать, легкие сдавило под тяжестью крупного тела, а он все сильнее придавливал меня.

Мне ничего не оставалось, как расцепить руки. Мои губы были в крови, отдышавшись, я вытерла их краем платья. Он смотрел на меня, точно зверь — страшным, диким взглядом. Это был взгляд сумасшедшего.

Еще секунда, и он набросится и раздерет меня на куски. Но даже этот взгляд меня не напугал. Я готова была биться до конца, заранее зная, что проиграю…

Я закричала:

— Ты мне не хозяин! Ты насильник, ненормальный маньяк.

Я знала, что эти слова разозлят его, но зачем-то все равно произнесла их. Адреналин ударил в голову, и я не подумала, чем может закончиться мой дерзкий выпад.

Я была уверена, что он ударит меня. Но он вдруг стал медленно раздеваться. Я содрогнулась всем телом, поняв, что он намеревается сделать со мной.

— Нет! Я не твоя рабыня! Хватит! — всхлипнула я.

Я прижалась к стене, обхватив себя руками. Горячие слезы покатились из глаз, из горла вырвались истеричные рыдания.

За что мне все это? За что? Что я такого натворила в своей жизни, что теперь расплачиваюсь такими мучениями?

Мужчина разделся, бросив свои вещи к двери. У него было мощное, накачанное, подтянутое тело. На такие тела женщины обычно засматриваются, жадно скользя глазами по крепким бицепсам.

Мне же было противно смотреть на его голый торс!

Черная балаклава, скрывающая лицо, по-прежнему осталась на нем. Я не знала, кто скрывается под маской, я видела только его глаза — холодные и яростные.

— Раздевайся! — властно проговорил он.

Я затрясла головой, громко всхлипнула. Тогда он схватил подол моего платья и резко дернул за него.

Легкая ткань треснула и разорвалась по шву. Остатки платья соскользнули и упали на пол.

— Нет! — снова закричала я.

Платье было моей единственной одеждой, и теперь я осталась совершенно голая, мне нечем было даже прикрыться!

Он сделал два шага назад, рассматривая мое обнаженное тело, которое я тщетно пыталась прикрыть обеими руками. Одну руку я прижала к груди, зажав соски, а другой прикрыла лобок.

Мне был неприятен его взгляд. Он вообще был мне противен, как человек и как мужчина.

Мой испуганный взгляд скользнул ниже по телу насильника. Широкая грудь, упругие мускулы, черные волоски, идущие от пупка вниз — туда, где уже стоял мощный, набухший член.

— О нет… Нет… Прошу… — прошептала я.

Сердце неистово заколотилось в груди, к горлу снова подступила тошнота.

Он подошел ко мне, схватил за руку и потянул к себе. На меня накатила волна паники, от которой стынет все внутри и подкашиваются колени.

Удерживая меня одной рукой, он обвел указательным пальцем мою правую грудь, сжал ее сильно, до боли, проделал то же самое с левой.

Потом его пальцы опустились ниже, скользнули легким движением по животу, вниз, и вот он уже прикоснулся к моей промежности — нежно, осторожно, словно боялся причинить боль. Пальцы его ощупывали и поглаживали мои интимные складки. Он как будто проверял, как там все устроено, и все ли на месте. Потом его средний палец остановился на клиторе. Он принялся поглаживать его по кругу легким движением. Другой рукой он массировал мне грудь. Я не сопротивлялась. Какой в этом был смысл? Мои руки безвольно болтались вдоль туловища.

Я не хотела возбуждаться. Клянусь! Не хотела! Но когда он проник пальцем в мою вагину, меня словно дернуло током. Кровь одновременно прилила к лицу и к тазу, внизу запульсировало, клитор набух, увеличился в размерах.

Я сжала зубы и изо всех сил противилась этому животному ощущению, оно испугало меня, заставило дрожать.

Мужчина гладил меня между ног, массировал клитор указательным пальцем и шумно дышал мне в шею. Сначала я не могла пошевелиться от жара, который внезапно разлился по венам. Но потом все внутри воспротивилось этому предательскому ощущению. Мое собственное тело меня предало! Я встрепенулась, затрепыхалась изо всех сил, пытаясь высвободиться.

— Отпусти, не трогай меня! Кто-нибудь, на помощь! Умоляю, помогите мне!

Голос срывался, переходил на хрип, я вырывалась из сильных мужских рук, царапалась и кусалась, но умом понимала, что я гораздо слабее этого высоченного верзилы, прижимающего меня к себе. Я все равно не смогу одолеть его, нужно просто переждать все это… Просто переждать…

Когда я все-таки смирилась с этой мыслью, я обмякла, повалилась на пол, и тут же мое обнаженное тело насильник бросил на грязный, пропахший мочой матрас, и приковал меня наручниками к ржавой батарее, торчащей из пола. Он встал надо мной абсолютно голый. А потом началось это…

Склонившись ко мне, он коснулся губами моих сосков, которые тут же набухли. Поиграв с ними языком, он стал нежно покусывать то одну, то вторую грудь. Я терпела, сжав зубы.

Его язык спустился ниже, губы уже ласкали низ живота. Я судорожно втянула в себя воздух, почувствовав, как по телу побежали мурашки. Раздвинув мои ноги, он провел рукой по промежности, и мне стало стыдно от того, что она была уже влажной.

Я держалась изо всех сил, но возбуждение, зародившееся внизу живота, распространилось по всему телу, и он это видел. Кажется, ему это нравилось.

Умом я понимала, что так нельзя, что это неправильно, аморально, но тело не слушалось, оно горело огнем от ласк человека, который похитил меня, запер в каком-то убогом ангаре, назвал меня рабыней и собирался насиловать, а потом убить.

Когда мужчина коснулся моего клитора языком и начал облизывать его, лаская и дразня самый кончик — чувствительное место, я не удержалась и застонала, закрыв глаза. Он нежно облизывал каждую складочку половых губ то яростно массируя их языком, то нежно покусывая. А потом его язык проник внутрь меня. Снова и снова он дразнил меня, покусывал нежную кожу, а потом на короткое мгновение проникал внутрь, в теплую влагу моей возбужденной вагины. Я хотела секса, я жаждала его. Я хотела взять руками его член, но руки были прикованы наручниками.

Возбуждение нарастало с каждой минутой. Мне стало очень жарко, воздуха не хватало, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Когда он резко отпрянул от меня, я выдохнула:

— Еще! Прошу, не останавливайся!

Он смотрел на меня в упор, и взгляд его был холоден. Размахнувшись, он с силой ударил меня по лицу. Меня оглушило от удара, и, не успела я опомниться, как он уже вошел в меня и принялся яростно и быстро двигаться, пронзая меня членом.

Это было просто нереальное ощущение — одновременно больно и дико приятно.

Я закричала, но не от страха, а от удовольствия. Его большой член глубоко проникал в меня, но в этот раз это были незабываемые ощущения. Я обхватила ногами его торс. Все внутри дрожало и вибрировало при каждом мощном толчке.

Когда он входил в меня, его тело задевало мой набухший клитор, и я возбуждалась все сильнее и сильнее. Его лицо в маске было рядом с моим, и я, приподняв голову, поцеловала его в мягкую ткань. Он как будто удивился, замедлил движения, а потом отвернулся и стал двигаться еще яростнее.

— О да! Еще! Еще!

Я стонала, кричала, а, когда почувствовала внутри себя взрыв, вдруг обмякла, растворившись в своих невероятных ощущениях. Это было нечто. Меня словно подбросили в воздух — к самым облакам.

Это был оргазм! Настоящий оргазм! Я кончила. Впервые в жизни я кончила во время секса! И с кем? С насильником…

Еще минут десять мое тело сотрясалось от сильных толчков. Он все трахал и трахал меня. А потом я почувствовала внутри себя мощную струю его спермы. Он тоже кончил и упал рядом, тяжело дыша.

Меня одолевали контрастные чувства. С одной стороны, я купалась в неге — мужчина впервые в жизни сумел удовлетворить меня. С другой стороны, мне было противно — от него и, в первую очередь, от себя самой. Как я могла поддаться этой похоти?

Я повернула голову к мужчине и увидела, что он смотрит на меня.

— Ты умоляла меня продолжать. Тебе было хорошо? — спросил он.

Я замялась, а потом неуверенно кивнула головой.

Он встал с кровати, быстро оделся и, не оборачиваясь, произнес:

— Что ж, не обольщайся. Дальше будет плохо.

Глава 5

Он не подходил ко мне неделю. У меня начались месячные, и он не трогал меня, даже не смотрел в мою сторону. Как будто ему было противно это.

Ну еще бы! Все мои ноги были испачканы в крови, я и себе-то была противна. Раз в сутки он отпирал дверь, ставил на пол пакет с едой и снова запирал дверь.

Ни одежды, ни прокладок он мне так и не принес.

Я была голая и жутко грязная.

Я пыталась заговорить с ним, но он не реагировал на мои слова, не отвечал мне. Я даже не успевала рассмотреть выражение его глаз, так быстро он уходил.

Это было невыносимо! Хотелось плакать, кричать, биться головой об эти холодные стены! Но кто услышал бы меня здесь в этом холодном склепе? Никто!

Поэтому я молчала, сидела на грязном матрасе, подтянув к себе колени и положив на них голову.

Там, где я сидела, матрас постепенно пропитывался кровью, и я пересаживалась на другое место, и вскоре мое «ложе» стало кровавым. Кровь засыхала, покрывалась твердой коркой.

Я дрожала, никак не могла согреться, платье было разорвано, да и куски розового шифона, которыми я пыталась накрыться, нисколько не грели. А больше укрыться было нечем.

Я перестала стесняться своей наготы, меня впервые в жизни не волновало, плоский ли мой живот, упругая ли моя грудь. Я даже перестала распутывать пальцами волосы. Мой вид был просто ужасен. Хорошо, что я не могла посмотреть на себя в зеркало.

Когда человека помещают в дикие условия, он адаптируется к ним, превращаясь в животное.

От меня ужасно пахло: грязью, потом, кровью, собственными испражнениями. Немытые волосы повисли вдоль лица засаленными сосульками. Зубы покрылись налетом, изо рта кисло пахло, кожа зудела, а губы засохли и потрескались.

Никогда я не чувствовала себя настолько грязной.

Я была противна сама себе, но выбора у меня не было. Я больше не принадлежала самой себе. Теперь я была собственностью какого-то ненормального мужика в черной балаклаве. Я была его куклой, которой он играет, когда сам того пожелает.

***

Когда безвылазно сидишь на одном месте, начинаешь теряться во времени и пространстве. Постепенно мысли из головы исчезают, воля слабеет, некогда сильное тело превращается в бесформенное растекающееся по полу желе.

В какой-то момент мне показалось, что еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Возможно, это и случилось бы со мной, но однажды он распахнул тяжелую дверь и сказал:

— Вставай, иди за мной.

Я открыла глаза, безразлично посмотрела на своего мучителя. Он стоял в дверном проеме, одетый в черные брюки и черную футболку, очерчивающие крепкие мускулистые руки. Сил исполнять его приказ не было, поэтому я снова закрыла глаза.

— Эй! Вставай! — строго повторил он.

В голосе его слышалась хрипотца, которую я не замечала раньше. Я не ответила, даже не пошевелилась. Тогда он подошел ко мне, сел рядом и провел кончиком пальца по моей руке.

— Эй… — низким, глубоким голосом проговорил он.

Возможно, это было ошибочное ощущение, но мне почудилось искреннее сочувствие в его тоне. Как будто до этой минуты ему было ничуть не жаль меня, а теперь он резко раскаялся и сжалился надо мной.

И тут мне стало стыдно за себя, за свой вид, за свой ужасный запах. Мое лицо некрасиво сморщилось, из глаз покатились горячие слезы. Я уткнулась в вонючий матрас и разрыдалась.

— Я хочу умереть! Я хочу умереть! Оставь меня! — повторяла я.

Он гладил меня по вздрагивающей спине, по плечам, по спутанным волосам. Прикосновения были такими ласковыми, что мне хотелось рыдать еще сильнее.

— Ну чего ты, а? Чего ты раскисла? Лер, ты чего?

Я внезапно перестала рыдать, подняла зареванное лицо и взглянула на него. Удивительно, но он назвал меня по имени! Он смотрел на меня, и его глаза были живыми, не такими, как прежде. Сегодня в них не было того холодного безразличия, как будто он был не маньяком вовсе, а обычным мужчиной, которому стало жаль измученную женщину.

Жалость и любовь стоят где-то рядом, в одной плоскости.

— Ну? Ты как? — снова спросил он.

Я села рядом с ним, вытерла ладонями лицо и опустила голову на его плечо. Не знаю, почему я так сделала, наверное, меня подкупила эта самая жалость в его голосе.

Я прекрасно знала, что люди не меняются по щелчку пальцев, но в тот момент мне хотелось наивно верить в то, что этот ненормальный извращенец может измениться.

— Взгляни на меня. Посмотри, во что ты меня превратил… Мне очень плохо, я хочу умереть… — еле слышно прошептала я.

Он обнял меня без капли брезгливости, прижал к себе — голую, грязную. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая уже знакомый мужской запах: цитрус и сандал. Его тело было чистым, не то, что мое собственное!

И мне вдруг стало так тепло, так спокойно и так хорошо в его крепких объятиях, что захотелось, чтобы это ощущение не заканчивалось. Как я истосковалась по нормальному человеческому общению!

— Не раскисай. Это тебе не идет! — прошептал он мне на ухо.

Руки его скользили по моей спине вверх и вниз. Прикосновения были то властными, ощутимыми, то едва заметными, отчего моя кожа покрылась мурашками. В каморке было темно и тихо, я слышала его дыхание.

Он отстранился и снял с головы балаклаву.

Вот так просто, одним движением!

Мое сердце забилось часто и глухо, я коснулась рукой его щеки, но в темноте невозможно было рассмотреть его лицо. Я лишь почувствовала колючую щетину на его подбородке и щеках, мягкие ресницы, густые брови.

Кто он?

Мне очень хотелось узнать, кто этот человек!

Но он наклонился ко мне и стал целовать — долго, нежно, покусывая нижнюю губу. Я инстинктивно раскрыла губы навстречу поцелую, не задумываясь о том, что не чистила зубы уже много дней.

Ему как будто было все равно, что я грязная и плохо пахну. И это придало мне уверенности в себе.

Он впивался пальцами в мои волосы, покрывая поцелуями мое лицо и шею. А потом, положив меня на матрас, обхватил губами сосок на правой груди, с силой сжав при этом левую грудь.

Внизу живота все напряглось, завибрировало, я почувствовала, как набух от возбуждения мой клитор — это были уже знакомые томительные ощущения.

Он посасывал мои груди — то одну, то другую, сжимал их сильно, яростно, до боли, а потом ласкал языком. Это продолжалось долго, он как будто не мог оторваться от моих пухлых сосков.

Я вскрикивала, когда терпеть боль становилось невыносимо, но он сжимал их все крепче, яростно кусал зубами соски, выкручивал их пальцами. Ему это доставляло удовольствие, а мне — боль. Я кричала, а он от этого возбуждался и хрипло рычал.

— Когда я наблюдал за тобой, я думал, что твоя грудь меньше. Ты никогда не носишь лифчик, Лера. Ходишь и сверкаешь всем мужчинам своими сосками, — прошептал он мне на ухо, — Знаешь, как возбуждают мужчин соски, проступающую сквозь тонкую женскую майку?

Я вздрогнула.

Я и вправду не ношу лифчики, у меня их даже нет. Моя грудь не настолько большая, чтобы ограничивать ее. Но я никогда бы не подумала, что люди так пялятся на мои соски. Что за чушь?

Он снова выкрутил соски пальцами — так больно, что я закричала.

Я попыталась оттолкнуть его, привстала и закричала во весь голос, и тут он толкнул меня с силой обратно на матрас и, рывком подтянув к себе, раздвинул мне ноги и яростно впился ртом в мой клитор.

Я перестала сопротивляться, вытянулась, выгнулась дугой, вцепилась пальцами в его волосы и снова закричала. Он ласкал возбужденный, припухший бугорок языком, посасывал его, легонько покусывал, дотрагивался кончиком языка до вагины, проводил языком по половым губам, и снова возвращался к клитору — заветному холмику, в котором сосредоточилась вся моя женская суть.

Он массировал его, как в прошлый раз — не останавливаясь, не давая мне ни секунды передышки, и я ощущала, как внутри меня идут друг за другом горячие волны — одна мощнее другой.

Ещё минуту назад меня бил озноб, а сейчас по телу разлился сильнейший жар. Щеки пылали, кожа горела огнем, соски распухли от укусов и болели. Я стонала все громче от ласк насильника, вскоре мои стоны превратились в крики.

Он облизывал языком мой клитор, ритмично входя внутрь меня пальцами. Опять эта сладкая пытка! Опять мне хотелось, чтобы она не кончалась!

— Да! Да! Как же хорошо! Как хорошо… — стонала я.

Это было грязно, непристойно, пожалуй, даже аморально, но это было восхитительно до такой степени, что я уже готова была кончить от одних этих ласк.

Я отпустила его волосы, провела ладонями по своему животу, дотронулась до грудей и начала сама массировать их. Ощущения стали вдвойне яркими, просто непередаваемыми.

Голова моя металась из стороны в сторону, я кричала, сжимая груди, и в это время насильник массировал языком мой клитор, половые губы, играл с вагиной, касаясь кончиками влажных пальцев, вводя их глубоко внутрь. Я больше не могла сдерживаться.

Оргазм был настолько мощным и фееричным, что из меня брызнуло струей ему в лицо, и я какое-то время билась в конвульсиях, тяжело дыша и обхватив себя обеими руками.

Сквирт! Это был именно он!

Я читала о таком бурном оргазме, но была уверена, что это все выдумки.

Но не успела я как следует отдышаться и прийти в себя, как он уже перевернул меня на живот, подтянул мои бедра ближе к себе, заставив меня встать на колени.

Я охнула от неожиданности, почувствовав его язык внутри себя. Он двигался нежно и плавно, касаясь каждой моей влажной складочки.

Он раздвинул мои бедра и вошел в меня пальцем и стал медленно двигаться внутри. Я запрокинула голову, закрыла от удовольствия глаза. А потом он принялся снова ласкать меня языком — клитор, вагина, анус, вагина, клитор.. Все было покрыто моей смазкой и его слюной. Эта липкая влага делала движения особенно приятными и возбуждающими.

Пальцы, язык, снова пальцы… Клитор, вагина, анус… Еще и еще…

— Я тебя насилую, издеваюсь над тобой, а ты хочешь меня. Забавно! — вдруг сказал он.

Я застонала. Это было так возбуждающе, так дразняще. Даже эти жуткие слова меня возбуждали. И хотя я так и не рассмотрела его лица, его голос сводил меня с ума.

Сердце неистово билось в груди от переизбытка ощущений. Я ощущала себя сексуальной богиней, жрицей любви…

Его жесткая щетина колола мои бедра, он касался их щеками, я стонала от удовольствия, которое, казалось, никогда не кончится. Мне хотелось ощутить внутри себя его плоть. Я развернулась к нему и притянула к себе, погладив рукой набухший бугорок под джинсами.

Но он вдруг резко отстранился и холодно произнес:

— Попроси меня трахнуть тебя, грязная сучка, и я, так и быть трахну тебя…

Глава 6

Последний раз…

Этих его слов я не услышала. Точнее, услышала, но не придала им значения. Тело было слишком возбуждено, и мозг отказывался нормально работать. Все-таки инстинкты бывают настолько сильны, что затмевают разум.

Я хотела этого человека, кем бы он ни был, что бы он ни сделал со мной после этого «последнего раза».

Я хотела его здесь и сейчас. Каждая клеточка моего тела жаждала его прикосновений и умелых ласк. Черт возьми, он трахался, как супермен, а не как насильник!

Он открыл мне новый мир, открыл новую меня. Пусть путь к этим открытиям был тяжелым и мучительным, но теперь, сгорая от страсти, истекая влагой от нестерпимого желания, я ни о чем не жалела.

Дура?

Называйте, как хотите. Вы не были на моем месте. И, возможно, не испытывали никогда ничего подобного.

— Я жду!

Я вздрогнула, подняла на него глаза.

— Проси меня трахнуть тебя. Проси! Умоляй!

Его голос был низкий, властный. Я какое-то время мялась, не в силах высказать эту пошлую просьбу вслух. Все-таки, последние капли моей былой скромности еще не иссякли.

Тогда он взял меня за волосы и грубо потянул к себе.

— Ну же, проси меня, умоляй, гадкая, вонючая шлюха!

Меня как будто окатили ледяной водой. Мне казалось, что он уже не сможет удивить меня грубостью и жестокостью. Его настроение менялось стремительно, и я уже привыкла к этим частым переменам. Изнемогая от нежных ласк, я всегда была готова к удару.

Но сказать такое после нашего первоклассного секса… Он только что облизал каждый сантиметр моего тела, а теперь говорит такое. Да и где мне мыться? Он сам запер меня здесь!

Его грубые7 слова так сильно ранили меня, что все в груди болезненно сжалось, а к горлу подступил комок.

— Ты же хочешь трахаться? Ну же, проси меня, шлюха! Проси, и я оттрахаю тебя так, что мало не покажется.

Он так больно дернул меня за волосы, что я всхлипнула. А потом покорно прошептала:

— Трахни меня…

— Что? Не слышу! — заорал он мне в ухо и ещё сильнее дернул волосы.

— Трахни меня! — закричала я, чувствуя, как по лицу текут слезы.

— Умоляй! Умоляй меня трахнуть твоё грязное, вонючее тело! — снова завопил он.

— Умоляю! Умоляю! Трахни меня!

Мой крик перешел в рыдания. Это было ужасно противно и унизительно!

Он ломал меня каждый день. Он сломал меня и сегодня. Я знала, что когда он уйдет, и я останусь одна в этом холодном склепе, мне будет очень больно, я буду рыдать и корчиться от отвращения к себе. Нет, это был не путь к новой мне… Я обманываю сама себя.

Он просто берет и грубо ломает меня. И скоро сломает окончательно. Тогда от меня просто ничего не останется…

Между тем мой мучитель расстегнул ширинку и вошел в меня сзади мощным толчком.

Вагина резко расширилась, когда в ее влажное нутро проник его пенис, и мне стало больно. Я вскрикнула, вцепилась пальцами в матрас.

Он двигался яростно и неистово, держа меня за волосы, как будто хотел пронзить меня насквозь своим членом. Я кричала от боли, но потом он дотронулся рукой до моего лобка и стал постукивать пальцами по половым губам и клитору. Грубо, небрежно, но не больно. Возбуждающе.

Я перестала кричать, шумно дыша в такт его движениям, положила руки ему на грудь. Но он был все так же зол — намотал мои волосы на кулак и потянул их к себе.

— Грязная сука, кричи! Кричи от боли! Хочу, чтобы ты орала!

Он стал двигать бедрами так яростно, что у меня внутри все зажгло.

— Кричи, тварь! Или тебе не больно?

Мне было не больно! Я уже чувствовала знакомые нарастающие волны жара, идущие с низа живота и знала, что скоро кончу. Эта бешеная скачка была потрясающей!

— Больно! Отпусти! — закричала я, чтобы возбудить его.

И он стал двигаться еще быстрее, еще яростнее.

Я ненавидела себя, но не могла ничего поделать со своим телом, которое откликалось на каждое прикосновение этого ненормального, жестокого, полного злобы, урода.

Я пребывала в плену маньяка, но еще и в плену собственной похоти.

Он ударил меня по бедру, а потом изо всех сил ударил по лицу, не переставая яростно двигаться внутри меня, снова схватил за волосы и ударил головой об стену.

Я не почувствовала боли, это лишь усилило ощущения, приблизило очередной оргазм. Его удары добавили нашему бешеному сексу яркости, накатывающие волны были невероятно мощными, сердце отчаянно сиучало в груди.

— Еще! — прохрипела я, — Молю, еще! Еще!

— Сука! Вонючая грязная сука!

Он рычал от возбуждения и трахал меня так неистово, так сумасшедше, что мне казалось, я умру от этого бешеного соития.

Голова металась, груди подпрыгивали вверх и вниз, точно круглые мячи. Я кричала. Нет. Я вопила, как ненормальная!

Я нигде такого не видела. Ни в одном порно-видео. И мне казалось, что теперь я точно круче всех этих грудастых порно-звезд, у которых даже оргазм не настоящий.

Перед глазами все плыло и мерцало, будто звезды сошли с небес прямо к нам.

А потом я с криком кончила — струей, обмочила матрас. Сквирт, без вариантов. Другого оргазма здесь просто не могло быть.

Он кончил сразу после меня, обмяк, повалился на мою грудь. Какое-то время мы оба лежали неподвижно, приходя в себя.

Мы были мокрые и липкие от общей интимной влаги. Она смешалась и объединяла нас, будто мы стали парой, двумя возлюбленными, которые никогда не расстанутся, всегда будут вместе.

А потом он резко вскочил на ноги, дернул меня за руку и потащил за собой из грязной, вонючей каморки.

— Куда? — спросила я, дрожа от страха.

Он же говорил, что трахнет меня в последний раз. Говорил! Но я не придала значения этим словам.

Что же будет сейчас? Убьет?

— Нет, нет, пожалуйста, не надо… — заплакала я.

Но насильник ничего не ответил, он молча вел меня куда-то по узким, тёмным коридорам, крепко держа за руку. Мы оба были голыми, и это выглядело довольно странным.

По моим ногам текла его сперма, она капала крупными мутными каплями на пол.

Мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Очень и очень страшно.

Глава 7

Я предчувствовала нечто плохое. На меня навалилась такая тяжесть, что стало трудно дышать, тело одеревенело, ноги не шли вперед.

— Куда ты ведешь меня? — то и дело спрашивала я, но ответа не получала.

Насильник крепко сжимал мое запястье и тащил меня за собой по темному, обшарпанному коридору. В голове вертелись разные мысли, в основном, жуткие.

Вдруг он решил убить меня? Вдруг эта смерть будет страшной? Вдруг мне будет очень больно?

Перед глазами проносились разные безумные картинки. Я не знала, что от него можно ждать. Судя по тому, как резко меняется его настроение, он точно страдает от психического расстройства.

В какой-то момент я увидела, что в конце очередного длинного коридора горит свет.

Свет? Неужели?!

Я замедлила шаг, но мужчина тут же сильно дернул меня за руку. Мы дошли до двери, за которой было светло. О боги, это реально был электрический свет, от которого я уже успела отвыкнуть, сидя в своей темной каморке.

Он толкнул скрипучую дверь, и я зажмурилась от яркого света. В нос ударил запах сырости и плесени. Мой мучитель затащил меня внутрь, я зажмурилась от света и непроизвольно задрожала — здесь было влажно и холодно. Было слышно, как где-то рядом капает вода. Сразу захотелось пить, я не пила со вчерашнего дня, вода в бутылке кончилась, а новую он не принес.

Открыв глаза, я вздрогнула. Передо мной было его лицо. Он стоял близко, я могла протянуть руку и коснуться его щеки.

Наконец-то я увидела его. У моего мучителя было бледное, худое лицо с квадратными скулами, прямым, мясистым носом и квадратным подбородком. Я не могла оторвать взгляд от холодных черных, нечеловеческих глаз. Лишь потом я заметила, что у него такие же темные волосы, брови и ресницы. Лицо его сложно было назвать приятным — глаза были слишком маленькими, а нос и губы — слишком большими. А еще по всему лицу шли жуткие шрамы от ожогов. Мне стало неприятно смотреть на него. Честно говоря, занимаясь с ним сексом, я представляла его лицо другим — мужественным, красивым. Поэтому теперь меня настигло разочарование.

Полные губы мужчины приоткрылись, и я брезгливо отвернулась. А ведь недавно он доставил мне этими самыми губами неземное блаженство!

— Не узнаешь меня? — презрительным тоном спросил он.

Я вновь посмотрела на него, снова обвела вгзглядом его лицо и крепкую, подтянутую фигуру. Нет, я не была знакома с этим человеком, никогда раньше не видела его — в этом я была уверена.

— Нет. Я вижу тебя впервые, — тихо ответила я.

Его взгляд скользнул по моему лицу, спустился ниже. Он смотрел на мое тело с презрением, даже с отвращением. Толстые губы скривились в неприятной усмешке.

Я инстинктивно прикрыла грудь рукой. Мне тоже был неприятен его взгляд. Еще пять минут назад мы были близки, занимались жёстким сексом, он был так глубоко во мне, я была его частью, его рабыней, готовой на все ради мгновений этих плотских утех, ради неземного оргазма. Мы были с этим человеком одним целым, но сейчас все по-другому: мы чужие друг другу люди. Мы друг другу ничуть не нравимся. Он маньяк, а я — его жертва. У меня защемило в груди, захотелось убежать из этого холодного склепа, прийти домой, в свое уютное гнездышко в панельной многоэтажке и выплакать все свои сумбурные чувства. Жизнь была бы невыносимой, если бы люди не умели плакать… Но шанса на побег у меня не было.

— Прошу отпусти меня. Я не знаю тебя. Я о тебе никому не расскажу, клянусь, — прошептала я дрожащими губами.

Он усмехнулся и ответил:

— Нет, даже не надейся.

— Что ты собираешься сделать? Ты убьешь меня? — дрожащим голосом спросила я.

Он помолчал, а потом произнес с задумчивым видом:

— Когда ты мне надоешь, скорее всего да, убью.

— Ты сказал мне, что это у нас в последний раз… Ты убьешь меня не сейчас?

— Сейчас или не сейчас — это тебя не должно волновать!

Я опустила голову, проглотила комок, подступивший к горлу. Как же он меня бесит! Как же хочется вцепиться в его толстую шею и прогрызть ее насквозь зубами! Пусть его дурная кровь зальет тут все! Урод!

Вот дура! Во время секса этот ублюдок реально казался мне привлекательным. Как же женщины любят романтизировать всех, у кого есть член. Какими же мы бываем дурами, когда нас хорошо трахают… Мне стало противно от себя самой, от собственной слабости. Хуже нет чувства, когда бесишь саму себя. А со мной это происходит все чаще и чаще. А еще я сильно замерзла, меня бил озноб. В этом помещении было еще холоднее, чем в моем склепе. Интересно, какая погода сейчас стоит на улице? Я так давно не видела солнечного света. Наверное, уже совсем тепло, и Лизка сейчас щеголяет на свидания в коротких платьях с голыми ногами. Как всегда, без трусиков. Как-то я спросила у нее — почему она всегда без белья. Она удивленно уставилась на меня и ответила:

— А как же спонтанный секс с первым встречным?

И тут уже я выпучила на нее глаза. Таких, как Лиза, не крадут маньяки… Странно, они бы хорошо поладили с этим мрачным, непредсказуемым верзилой!

Мужчина подошел к стене, снял с нее шланг и включил воду. Меня окатило ледяными брызгами, и я закричала. Он как будто нарочно, направил струю на меня и принялся обливать меня с ног до головы.

— Тебя давно пора помыть! Ты жутко воняешь! — прокричал он.

— Прекрати! Перестань! Мне очень холодно! — визжала я, пытаясь увернуться от потоков ледяной воды.

Терпеть это было практически невозможно. Я металась от одной стены к другой в поисках укрытия, но везде меня настигала вода. А потом он бросил шланг, ледяные потоки потекли по бетонному полу. Я обхватила себя руками, дрожа и всхлипывая. Сырые волосы облепили мое лицо. Он какое-то время смотрел на меня со снисхождением, а потом спустил штаны и обхватил рукой свой большой, набухший от возбуждения член. Слегка сжимая свою плоть, он принялся водить рукой вверх и вниз, не сводя с меня пристального взгляда. Я плакала, дрожа от боли, страха и холода, а он, ничего не стесняясь, дрочил, глядя на меня. Это было бесстыдно, пошло, мерзко. Это было чудовищно!

— Какой же ты урод! — сквозь зубы процедила я.

Его взгляд изменился, потемнел, толстые губы скривились. Я испугалась, решив, что разозлила его. Меньше всего мне хотелось сейчас быть избитой этим ненормальным маньяком.

Член его, казалось все увеличивался в размерах. Он был огромен! Маньяк водил по нему рукой вверх и вниз, не останавливаясь. Дыхание его стало частым и тяжелым, глаза еще больше почернели.

— Продолжай, сука… — выдохнул он. — Выскажи мне все, что ты обо мне думаешь.

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Мне было противно и страшно.

— Давай же, не бойся. Тебе самой станет приятно, когда ты выскажешь мне все.

— Ты урод! Моральный урод! Чудовище в облике человека! — с ненавистью прошептала я.

Из головки его члена стекала прозрачная жидкость. Я отвернулась, чтобы не видеть этого, но от его стонов мне деваться было некуда. Я слышала движение его руки, шумное дыхание, кажется, мне был слышен даже частый стук его сердца.

— А теперь трахай себя, — произнес он.

Я округлила глаза и помотала головой.

— Что за чушь ты несешь? Какой же ты ненормальный! Псих!

Я вдруг так разозлилась, что в глазах потемнело, а в голове застучало.

— Трахай себя! — закричал он.

Я вздрогнула, отшатнулась и уперлась спиной в бетонную стену. Нет, этого не может быть. Передо мной стоял мужчина, дрочащий свой огромный член и заставляющий меня заниматься самоудовлетворением у него на глазах. Такого не увидишь даже в порнофильмах! Или увидишь?

— Трахай себя, дура, или я снова оболью тебя водой!

Я поднесла руку к своим пухлым половым губам, которые за то время, пока я здесь нахожусь, покрылись жесткой щетиной, раздвинула их и коснулась пальцем клитора…

Глава 8

Он смотрел на меня, приоткрыв рот.

— Ну же, давай. Ты же знаешь, как это делается!

Я знала.

Я встречалась с парнем, чей маленький, вялый член ни разу не довел меня до оргазма.

Я его любила и поначалу паниковала, считала себя фригидной, нездоровой, не такой, как все. Думала, что у меня что-то не в порядке с внутренними органами, что вместо матки у меня внутри — кусок камня, ледышка… Я даже ходила к врачу, чтобы успокоить себя. Но врач сказал мне, что с женскими органами у меня все в порядке. А об оргазме я спросить постеснялась.

На самом деле, проблема-то была не во мне! У меня-то все было хорошо, а вот у парня в голове явно жили какие-то тараканы…

Может, в детстве его била мать или сильно обидела какая-то девчонка. Он мне ничего не рассказывал.

Я почти ничего о нем не знала, и винила во всем себя.

Мы занимались сексом однообразно — я ложилась на спину, а он, слегка помяв мои груди, забирался на меня и, повозившись у меня между ног, входил в меня. Часто я совсем не возбуждалась, вагина была сухой, и его движения доставляли мне лишь боль. Он никогда не ласкал мой клитор, даже не касался его, как будто боялся дотронуться.

Интересно, он вообще знал, что у женщины там находится источник высшей степени наслаждения? Он знал, что, правильно массируя клитор влажными пальцами или языком, он мог довести меня до оргазма, даже не засовывая в меня свой маленький, никчемный член? Наверное, нет.

А я, дура, терпела этот ужасный секс, продолжала любить его и наивно убеждала себя, что у нас более высокие отношения, не основанные на физической похоти.

Но когда моя подруга Лиза с упоением рассказывала мне об очередном сексе с новым смазливым дружком, она в красках описывала мне свой оргазм. И я страшно завидовала ей. Она еще все время спрашивала, было ли у меня такое. Не со зла, Лиза и вправду была уверена, что все женщины способны быть страстными, ненасытными кошками в постели.

— Я кончила с ним три раза! Было ли у тебя такое? Я думала, что умру от оргазма! Было ли у тебя такое? Я хочу трахаться с ним круглосуточно, постоянно! Было ли у тебя такое?

Признаю, это бесило меня. Мне казалось, что она хочет доказать мне, что она вся такая опытная женщина, а я — наивная, ничего толком не умеющая простушка. Но у Лизы, конечно, и в мыслях такого не было.

Я назло ей кивала головой, улыбалась загадочно, как будто я тоже знаю, что такое оргазм, что у меня бывает первоклассный секс, и что все вышеперечисленное у меня тоже было. Конечно, я врала! Я всегда завидовала Лизе, ее неприкрытой, откровенной, сводящей с ума всех парней в радиусе двадцати метров, сексуальности. Я завидовала ее раскрепощенности, ее чувственности, ее умению получать удовольствие от любого мужского члена — маленького или большого.

Моя подруга была не разборчива в своих половых связях. Но именно Лиза была для меня примером истинной женщины. Она сводила с ума мужчин и умела получать удовольствие с помощью их членов. Я хотела быть такой же чувственной и легкодоступной, но характер не позволял. Я всегда была очень серьезным, ответственным и верным человеком. А еще в голове были с детства вбиты установки о том, что мы созданы для одного-единственного человека, как Ева для Адама…

Может, я и сейчас все еще такая…

Хотя вряд ли. Слишком меня изменил, переломал насильник.

Так вот о самоудовлетворении. Я узнала об этом не в подростковом возрасте, как многие, а значительно позже, уже будучи в отношениях с моим первым и единственным парнем.

Он тогда уехал к друзьям, и мы с Лизой сидели у меня, пили вино и болтали о всякой чепухе. Ближе к полуночи, когда музыка в колонке зазвучала слишком громко, мы стали танцевать, прыгая по комнате, как ненормальные. Пустые бутылки от вина катались по полу, а мы визжали, как дикарки и кружились по комнате до тех пор, пока соседи не застучали нам по батареям. Тогда, выключив музыку и забравшись под одеяло, я попросила Лизу научить меня оргазму.

— Ты что же, Лерка, никогда не кончала со своим принцем? — удивленно спросила она.

Я покраснела и порадовалась тому, что мы лежим в темноте, и Лиза не видит моего смущения.

— Да кончаю я с ним, — не очень правдоподобно ответила я, — просто не так, как ты. Не так… мощно.

Лиза как-то странно, жалостливо, взглянула на меня. Как будто все поняла. И тогда я добавила, пытаясь скрыть свое смущение:

— Если, конечно, ты не преувеличиваешь эти радужные ощущения.

Она засмеялась и натянула одеяло до самого подбородка.

— Никакого особенного секрета нет, Лер, — засмеялась подруга, — Просто если мужик не очень умело трахается, я довожу себя до оргазма сама. Как говорится, сама о себе не позаботишься, никто не позаботится. Они ведь думают только о себе, о своих алмазных жезлах и золоченых бубенцах. Ну а нам, в свою очередь, надо любить и нежить свои сладкие пирожочки.

Я захохотала, запрокинув голову. Лиза забавная, во всем может найти нотку юмора. Даже в половых органах! Сладкий пирожочек — надо запомнить!

— То есть, ты… — несмело спросила я.

— Да-да, ты все правильно поняла, — зевнув, проговорила Лиза, — частенько я все делаю сама. Мне надо поставить памятник за то, что я умело компенсирую мужскую лень и недальновидность.

— А как ты это делаешь? — глупо улыбнувшись, спросила я.

— Как-как! — воскликнула Лиза, — Ну ты и дурында, Лера! Тебе столько лет, а ты не знаешь элементарных вещей!

Лиза вскочила, подложила себе между ног подушку и через беленькие трусики с алыми сердечками коснулась рукой своего лобка.

— Смотри. Он внутри, усиленно трахает тебя, пыхтит, долбит тебя членом в твою влажную дырочку…

Лиза начала прыгать на подушке, изображая половой акт с партнером. При этом она томно стонала. Я засмеялась, это было реально смешно! А потом она стала массировать пальцами у себя между ног и наигранно ахать, как будто ей очень приятно.

— Видишь, что я делаю? Запоминай. Когда они трахает тебя, в это же самое время усиленно ты натираешь маслом или чем-то другим свой румяный пирожочек и трахаешь себя сама. Да-да, детка, именно так. Думай о себе, люби себя больше мужчин, тогда и оргазм будет обалденным, каждый раз будешь кончать, как секс-бомба! Поняла? И еще, запомни совет от бывалой секс-бомбы. Главное, чтобы пальчики были влажные. Сухими неприятно. Масло, смазка или, на крайняк, слюна! Томно оближи пальцы, и уже тогда трогай пирожок, тогда точно все получится.

Лиза схватила меня за плечи и встряхнула.

— Не будь бревном, подруга! Возьми и сама растормоши уже свой унылый пирог, Лера! Заставь его стать горячим, огненным, мокрым, и тогда все получится. Увидишь звезды даже на потолке общественного туалета!

Лиза улыбнулась и снова зевнула. Я не выдержала и расхохоталась, да так громко, что по батарее опять застучали соседи.

— Панельки — зло, ни повеселиться, ни потрахаться, наверное! Как вы тут вообще спите со своим принцем? Наверное, тихо и скучно, — недовольно проговорила Лиза.

Потом она рухнула на кровать, да так и уснула с моей подушкой между ног. Я же, слушая ровное дыхание спящей подруги, так впечатлилась и вдохновилась, что стянула под одеялом свои трусики с котиками, раздвинула ноги и осторожно коснулась влажных половых губ. Было как-то не по себе, даже стыдно.

— Не лезь в трусы руками! — так всегда говорила мне в детстве мама.

Я знала, что то, что находится в трусах — трогать нельзя, иначе там все заболит и отпадет. Так меня пугали.

— Не будь бревном! — прошептала я.

И смело провела по половым губам кончиком пальца, залезла внутрь, нащупав там влажную, теплую слизь. Я размазала ее по клитору и начала водить по его головке, гладить и массировать.

Сначала мне было просто приятно. Я была пьяна, ничего не стеснялась, можно сказать, я была наедине с собой, ведь Лиза уже крепко спала.

Откинув одеяло в сторону, я привстала на локтях и посмотрела на свои движения. Это было даже красиво — тонкие пальцы ласкали влажный, набухший бугорок, торчащий между половыми губами. Он запульсировал, увеличился в размерах.

— Вау! — прошептала я, — вот так размерчик!

Это зрелище сильно возбудило меня, смазка потекла из вагины, и я инстинктивно сунула внутрь указательный палец. Внутри было тесно, тепло и влажно. Мои руки все испачкались в смазке. По телу прошла горячая волна.

— Боже, это, действительно, приятно! — удивленно прошептала я.

Я откинулась на подушку, провела руками по своему телу, изучая ощущения. Коснулась бёдер, живота, груди. Дотронувшись до сосков, я почувствовала острый импульс внизу живота. Я погладила их, а потом осторожно сжала пальцами. Возбуждение, казалось, достигло такого пика, после которого уже нет пути назад. Тогда я убрала руки и решила немного отдышаться. Когда волнение слегка утихло, я снова сжала груди, нежно массируя пальцами соски. Потом скользнула руками вниз, гладя свою горячую кожу.

Одной рукой я раздвинула половые губы, а пальцами другой коснулась клитора. Сначала я массировала его по кругу, и это было так приятно, что я застонала — тихо, чтоб не разбудить Лизу.

А потом я коснулась пальцем острой вершины припухшего холмика, и начала нажимать на нее — сначала легко, потом сильнее.

— О боги… Это сладко… Как это сладко… — шептала я, время от времени переключаясь на грудь.

Соски-клитор-соски-клитор…

— Еще… Еще… — шептала я, словно занималась сексом с кем-то, а не сама с собой.

А потом, истекая смазкой, я сунула палец в вагину. Изогнувшись, как кошка, я застонала. А потом принялась яростно двигать пальцем туда и сюда, другой рукой массируя клитор. Я представляла, что это делает кто-то другой, не я, и это возбуждало еще сильнее.

Я тихонько застонала от удовольствия, дыхание мое стало частым и прерывистым. Я представила, что занимаюсь сексом с брутальным красавцем-мужчиной, таким, каких снимают в порно, и стала двигать бедрами навстречу движением. Это мнимое, выдуманное ощущение было так волшебно, так сексуально, что первый в жизни фееричный оргазм накатил на меня волной. Я даже испугалась того, насколько мне стало хорошо — тело несколько секунд тряслось в судороге экстаза. Я потом долго лежала, не в силах пошевелиться, изумленно уставившись в потолок.

Когда я пришла в себя, то из любопытства понюхала свои пальцы и даже попробовала их на вкус. Мой запах и вкус показались мне приятными.

С тех пор я часто, почти каждый день, занималась самоудовлетворением. Это доставляло мне радость, удовольствие и добавляло уверенности в себе. Наедине с собой я была порно-звездой, богиней, секс-бомбой. Я казалась себе чертовски сексуальной. Каждый раз я представляла, что меня трахает один из мужчин, по которым я сходила с ума: популярный певец, или турецкий актер. Так ощущения становились ярче.

Но со своим парнем технику Лизы я так и не применила. Как-то пыталась положить его руку на свой клитор, но он отдернул ее. Мне стало обидно до слез. Он вел себя так, как будто я была грязная. Самой мне тоже было неловко гладить себя, я думала, это еще сильнее оттолкнет его…

Теперь я понимаю, что заниматься сексом нужно лишь с тем, с кем ты сможешь сделать все, что взбредет тебе в голову, и кто будет ласкать тебя везде, облизывать от макушки до пяток — чистую или грязную, ароматную или вонючую.

Поэтому теперь, глядя на того, кто приказывал мне «трахать себя», я коснулась пальцами клитора. Сначала движениями мои были неумелыми и неуверенными, но потом я отбросила свои комплексы и страхи. И начала это делать это так, как умею.

А умела я это очень хорошо.

Глава 9

Мой мучитель смотрел на меня, опустив голову и приоткрыв большой рот. Взгляд из-под густых нависших бровей казался голодным и бешеным. Но я не боялась его.

Я принялась медленно гладить пальцем у себя между ног — медленно, по кругу. Другой рукой я провела по своему животу, скользнула выше и обхватила грудь. Закусив губу и закрыв глаза, я томно застонала. Мне хотелось, чтобы он возбудился от моих движений, чтобы дрожал и стонал от похоти, поэтому я старалась трогать себя максимально сексуально — так, как делают это стриптизерши, шлюхи и порно-актрисы.

Как-то Лиза сказала мне, что мужики, как зеркала, и если считать саму себя сексуальной и привлекательной, то и они будут видеть тебя именно такой. А если не нравиться себе, то и они будут считать тебя серой мышью. Вроде бы все просто, но иногда так сложно принять и полюбить себя! Тем не менее, я это сделала.

Смотря насильнику прямо в глаза, я мысленно говорила себе, что я секс-богиня, что я прекрасна и сексуальна. Я массировала то одну грудь, то другую, постанывая и облизывая губы. Мои пальцы обхватывали упругую мякоть, сжимали ее, потом я брала пальцами пухлый сосок, сжимала его, массировала, крутила в пальцах, одновременно массируя и свой клитор. Я так увлеклась, что не на шутку возбудилась сама. Смазка текла из вагины, моя рука стала липкой и влажной. Это возбуждало еще сильнее.

Голова моя запрокинулась, рот приоткрылся, я прижалась спиной к стене, согнув одну ногу в колене. Ноги мои были широко разведены в стороны, я хотела, чтобы он видел все, каждый сантиметр моего разгоряченного тела. Я знала, что выгляжу сейчас очень пошло и возбуждающе, но еще я знала, что он дико хочет меня. Он рычал от возбуждения, двигая рукой по своему огромному члену. Он не мог отвести от меня глаз, пожирал меня взглядом. Наверное, ему очень хотелось вонзить в меня свой член, но он сдерживал себя. Видимо, хотел увидеть финал моих сексуальных утех. Но в его глазах при этом горел огонь. Это было похоже на нечто большее, чем просто секс. Это было похоже на… любовь…

— Я хочу тебя! — хрипло выговорил он.

И в этот момент я вдруг почувствовала свою власть над ним.

— Подойди ближе! — властно приказала я.

И о чудо! Он послушался. Маньяк подчинился своей жертве! Он подошел ко мне вплотную, и я почувствовала, как головка его члена уперлась мне в бедро, а сам он склонил голову и тяжело дышал. Я подняла ногу выше и с громким стоном стала двигаться пальцем внутри себя, продолжая массировать соски. На самом деле, я тоже была готова к настоящему сексу. Я хотела ощутить его член внутри себя, хотела, чтобы грудь подскакивала кверху от его мощных толчков. Но мне нравилось его желание отыметь меня, и я решила помучить его подольше. Он терся об меня своим членом, но не касался меня руками, а мне так хотелось, чтобы он вошел в меня прямо сейчас! Выгнув спину, я задыхалась от возбуждения. Я положила на клитор всю ладонь и принялась неистово тереть его и полвые органы, держась второй рукой за стену. Попеременно с этим я погружала два пальца в свою истекающую влагой дырочку, и принималась удовлетворять себя, тяжело дыша.

— О, да… да… да… — вздыхала я

Вскоре мои стоны превратились в крики, я изгибалась от мощных волн наслаждения. И тут он схватил меня за плечи, впился губами в мою шею и уже хотел было войти в меня, но, почувствов его горячий член между своих ног, я пнула его в грудь и заорала, как ненормальная:

— Отойди от меня, урод! Я сделаю это сама! Ты ничтожество, подлец, я тебя ненавижу!

Попятившись от него, я села на пол, не чувствуя больше холода от текущей воды. Широко раздвинув ноги, я снова принялась ласкать всей ладонью свой клитор, трахать себя пальцем, крича от удовольствия и пристально глядя на насильника диким взглядом. Ощущения были непередаваемыми! Мне нравилось, что он так смотрит на меня.

Я видела, как он кончает — брызги его спермы разлетелись в разные стороны, а сам он согнулся, схватившись рукой за стену, чтоб не упасть. Следом за ним кончила и я, истошно закричав. Надо мной как будто бы вспыхнули тысячи звезд — они разошлись во все стороны по потолку. Клитор жгло, соски болели. Я легла на мокрый пол, ощущая, как все мое тело наполнилось легкостью. Мне было плевать, как я выгляжу со стороны. Мне было плевать, что я лежу в каком-то жутком заброшенном помещении. Мне было плевать, что, возможно, теперь насильник убьет меня. Я тяжело дышала, глядя в потолок. Мой мир был прекрасен, я была прекрасна. Все вокруг было прекрасным! Это было истинное блаженство. Оказывается хороший секс, как наркотик. К нему быстро привыкаешь, и вскоре становится мало, хочется еще. Я поднялась на ноги, подошла к мужчине и наклонившись к его лицу, хрипло проговорила:

— А теперь трахни меня по-хорошему, чертов ублюдок. Я хочу еще…

Глава 10

Он взглянул на меня снизу вверх и улыбнулся. В его глазах мелькнуло удивление.

— Тебе хочется еще, Лера? Неужели?

Я уверенно кивнула. Теперь, когда передо мной открылся этот удивительный, просто восхитительный мир оргазма, я не хотела останавливаться. Я хотела этого ощущения еще и еще. Раз уж он все равно меня убьет, то я хотя бы получу максимум плотского удовольствия, я хотя бы умру удовлетворенной…

Дикие, нездоровые мысли, не так ли? Но и сама ситуация была дикой и нездоровой. Мне кажется, люди сходят с ума не сами по себе, а под влиянием подобных обстоятельств, ломающих сознание.

Мой мучитель смотрел на меня своими маленькими, внимательными глазками и не шевелился.

Раньше я бы никогда не подумала, что во мне таится столько похоти. Я ничего не знала о ней, считала себя холодной и бесчувственной. Конечно, я возбуждалась, как и все молодые девушки. Иногда возбуждалась просто так, от одного взгляда незнакомого красавчика! Но это возбуждение было таким призрачным и мимолетным, что я не успевала раскрыть его. Рядом не было того человека, который мог разбудить мою истинную похоть.

Но она была во мне, таилась где-то глубоко-глубоко, и внезапно раскрылась при таких вот жутких обстоятельствах.

Может, я, как и он, ненормальная? Может, меня надо лечить? Возможно, но теперь мне все равно никто не может помочь. Я один на один с этим насильником. Я держусь, как могу. Я пытаюсь сохранить в себе то, что еще осталось от меня прежней.

Но в эту самую минуту я хочу его. Я хочу его. Хочу его руки, губы, член… Мне глубоко безразлично, что он не красавец, он трахается лучше всяких смазливых мальчишек.

Я скользила жадным взглядом по его крепкому мускулистому телу, облизывая губы, и желала его всей своей плотью.

— Ах ты, дрянная сука, — зло проговорил он, — Я-то думал, ты аленький цветок, девочка-недотрога, милая скромница…

Почему-то меня не обидели и не разозлили его слова. Я горько усмехнулась.

— А я и была такой до того момента, пока в моей жизни не появился ты и не изнасиловал меня! Я и была аленьким цветком, недотрогой и скромницей! А потом ты отымел меня своим огромным членом! Помнишь, как мне было больно? Я готова была умереть от стыда и ужаса! Но не умерла! Аленький цветок умер, а я не умерла! Недотрога сдалась, но я не сдамся!

Мой хриплый голос превратился в крик.

— Это же ты изменил меня. Ты сам! И твой огромный член! Как видишь, я изменилась в худшую сторону! — так же холодно и зло ответила я.

Мужчина удивленно поднял брови и рассмеялся. Его лицо, покрытое шрамами, некрасиво скривилось, толстые губы растянулись в злорадной улыбке, обнажив желтые зубы.

— Ты ведь привёз меня сюда, чтобы насиловать? Так давай, насилуй еще! Хочешь, свяжи меня, надень снова наручники! Трахай меня, чертов извращенец! Бери, трахай меня, урод! Я могу кричать и звать на помощь, если тебе так больше нравится. Могу плакать! Если тебя лишь это возбуждает…

В моем голосе звучал вызов. Я стояла перед ним — голая, доступная. Он мог развернуть меня и отыметь так, как ему хотелось. Но он не делал этого, член его безвольно повис между ног, он не был возбужден так же, как и я. Наверное, я помешалась на сексе больше него самого, потому что у меня между ног уже все было мокрым от выделившейся смазки, клитор снова увеличился, ожидая ласки. Я чувствовала это возбуждение, и меня это раззадоривало!

Он стоял молча, рассматривая мое тело. Я была уверена, что нравлюсь ему, поэтому стояла, выпрямив спину. Груди мои были красивыми, высокими и упругими.

Моя грудь мне нравилась, и к тому же, она была объектом зависти даже для Лизы, чьи огромные буфера свисали вниз под собственной тяжестью. Она часто клала ладонь на мою грудь, сжимала ее и говорила обиженным голосом:

— Я хочу поменяться с тобой титюшками! Отдай мне их! Зачем тебе такие классные? Ты все равно ими не пользуешься особо! Походишь с моими буферами!

Я смеялась, отталкивая ее руку, а она произносила мечтательно, закатив глаза:

— Я уже представляю, как бы я скакала на моем новом парне с твоими титюшками. Они бы не болтались во все стороны, а мягко подпрыгивали бы вместе со мной! Он бы сразу кончил, как только увидел это…

Так вот, сейчас я нарочно выставила свою грудь вперед, соски возбужденно стояли, живот был плоским, а бедра округлыми и широкими. Я была идеальна! Грязь смылась водой. Волосы уже почти высохли и распушились у лица неровными завитками.

Он несколько раз скользнул по моему телу оценивающим взглядом и отвернулся.

— Не хочу. Ты меня больше не привлекаешь! — небрежно бросил он.

Меня будто обожгло огнем. Что он сказал? Это как вообще?

Я задохнулась от ярости и открыла рот от возмущения.

— Ты ублюдок! Вот так, значит? — закричала я, выпучив глаза, — То есть голые, доступные бабы тебя не возбуждают, да? Прости, я забыла, что ты конченый маньяк, и твой член стоит только на тех, кто тебя боится до смерти. Тебе не интересны женщины. Тебе интересны жертвы! Те, которые не хотят тебя. Ты маньяк, тебе не нужна взаимность. Ты хочешь брать силой, насиловать, упиваться страхом!

Мне стало тошно, противно! Иллюзорный любовный морок рассеялся, возбуждение в миг иссякло. И хорошо!

Я почувствовала озноб и страшную усталость. А еще мне очень хотелось попасть домой! Я ненавидела всем сердцем этого злобного озабоченного выродка. После того, как возбуждение уходит, реальный мир кажется ужасным. Я окинула взглядом обшарпанные стены и взглянула на урода, стоящего передо мной.

— Как же ты противен! — прошептала я, скривив побелевшие от холода губы, — Ты не человек. Ты выродок, дерьмо собачье.

Мне хотелось задеть его так же сильно, как он задел меня. О чем я думала в тот момент? Где были мои мозги?

Видимо, эта фраза стала для него последней каплей.

— Все! — заорал он, — Поиграла немного в хозяйку, и хватит. А теперь заткни свой поганый рот, пока я тебя не прихлопнул!

— И не подумаю! Заткнись сам! — выкрикнула я в ответ.

Это было лишнее! Но я не смогла сдержать своей ярости.

Он подскочил ко мне и с силой ударил по лицу. Из разбитой губы брызнула кровь, челюсть заныла. Не успела я отойти от первого удара, как он нанес второй — под дых, да такой мощный и безжалостной, что я задохнулась, хватая воздух ртом.

Он толкнул меня, и я упала на сырой пол навзничь, окунувшись лицом в грязную воду. Я хотела подняться, но он пнул меня ногой в бедро, и я снова повалилась на пол.

— Противная, наглая сука! — процедил он сквозь зубы, — Я твой хозяин, а ты здесь никто. Поняла?

Я лежала, пытаясь не закричать от боли. Меня никогд не били. Никогда! А теперь я лежу на полу, как побитая собака!

— Ты поняла меня? — завопил он и еще раз больно пнул меня в бок.

— Поняла, — прошептала я, а потом сжала зубы до хруста.

Насильник схватил меня за волосы и поволок за собой. Вот теперь я не выдержала и закричала, но он лишь сильнее дернул меня, наматывая мокрые светлые пряди на свой мощный кулак.

— Прошу тебя, отпусти! — закричала я.

Казалось, еще чуть-чуть, и он вырвет мне волосы вместе со скальпом. Но, к счастью, этого не случилось.

Он заволок меня в мою тюрьму и бросил на матрас.

Я упала на живот и завыла от боли, которая пронизывала все мое тело и от чудовищного унижения.

Но это был еще не конец…

Спустя пару секунд я почувствовала на себе его тяжелое тело. Он грубым движением раздвинул мои бедра и резким толчком вставил свой член… мне в задний проход!

Я завизжала от резкой боли, выгнулась дугой, стукнув его затылком в подбородок.

Тогда он схватил меня рукой за горло, сжал его так, что я начала задыхаться, а сам снова резким толчком пронзил мой анус.

Это было ужасно.

Унизительно, больно, мерзко.

Ощущения были такими, будто меня разрывают на части изнутри. Я хотела плакать и кричать, но не могла даже вдохнуть воздух в легкие.

Мне казалось, что в этом плену я уже привыкла к боли и унижению, хуже уже не может быть, но он снова сумел добить и опустить меня ниже плинтуса.

От удушья и адской боли я почти потеряла сознание. Все перед глазами потемнело, в ушах зашумело, а потом, после его многочисленных яростных толчков, я вполне явственно ощутила, как он, содрогнулся всем телом и кончил в меня. Не закричал, не застонал, просто рухнул на меня.

Наконец-то его член обмяк, уменьшился в размерах.

Мне казалось, что он разорвал все внутри меня, так все болело.

Не стану скрывать, просматривая откровенные ролики, я натыкалась и на те, в которых был в красках показан анальный секс, но на картинке это выглядело красиво и совсем не больно.

Когда порно-актрису трахали в задницу, у нее было такое лицо, как будто она мечтала об этом всю жизнь, как будто это даже приятнее, чем обычный секс.

А когда к двоим присоединялся третий, как правило, мужчина, и начиналось двойное проникновение, женщина кричала так, как будто трахаться с двумя во все отверстия — это верх блаженства.

Не верьте картинкам на порно-сайтах. Жизнь другая.

И секс в жизни другой, особенно анальный. Для меня он стал жутким кошмаром, страшной пыткой. Мне было неприятно, больно и страшно. Я вновь стала жертвой. Он снова меня изнасиловал. Видимо, этого он и добивался, это ему было нужно.

Мой мучитель вскоре поднялся и, не глядя на меня, вышел, заперев дверь.

Я снова осталась одна — измученная морально и физически.

Хуже уже не будет. Хуже уже просто не может быть. Так я думала, пытаясь уснуть.

Как же я тогда ошибалась…

Глава 11

Следующие несколько прошли тихо и спокойно. Слишком спокойно. Подозрительно спокойно. Мои боли в заднем проходе постепенно стихли. Но воспоминания этого мучения терзали меня.

Я научилась распределять воду так, чтобы мне хватало попить и хоть немного обтереться. Я смачивала свое порванное платье, которое превратилось в грязную, замызганную тряпицу, каплями воды и обтирала им грудь живот, подмышки и в самом конце — между ног. Это была не ахти какая гигиена, но так я чувствовала себя относительно чистой.

Я пыталась подсчитать, сколько дней я уже провела в заточении, но вечно сбивалась. Все эти дни мой мучитель не трогал меня, но приносил мне еду, а однажды оставил на полу какие-то объемные пакеты.

Я с опаской заглянула внутрь и ахнула от удивления. В одном пакете лежала подушка, а в другом — одеяло. Я достала и то, и другое и легла на грязный матрас, положив голову на новую, идеально белую подушку, накрывшись с головой мягким, теплым одеялом. Это было похоже на рай. Неземное блаженство.

Оказывается, чем больше у нас есть, тем больше мы хотим для счастья. От избытка мы становимся ненасытными. Если забрать все — мы снова начнем считать за счастье самое малое.

Без одеяла и какой-либо одежды я уже так привыкла к холоду, что даже не дрожала по ночам — спала, как собака, свернувшись калачиком. Моя кожа приобрела синюшный оттенок и постоянно была холодной. Днем я несколько раз делала зарядку, физическая активность на какое-то время дарила благодатное тепло. Теперь, с одеялом, холод был мне не страшен. На меня внезапно накатило ощущение уюта. Странно было его испытывать в этом месте.

Я поймала себя на мысли, что рассуждаю так, будто планирую прожить здесь, в этом страшном склепе, всю оставшуюся жизнь. Обрадовалась какому-то одеялу, как будто оно — предел моих мечтаний. Докатилась… Совсем потеряла надежду на спасение…

Я уже давно не вспоминала свою уютную квартирку, пошлую дурочку Лизу и других подруг. Интересно, обо мне хоть кто-то из них вспоминает? Хоть кто-то потерял меня?

Люди эгоистичны, они мало кого искренне любят, мало по кому тоскуют так, что болит сердце. Мы общаемся друг с другом в повседневной жизни в основном из-за какой-либо выгоды. Вот я сама бы искала Лизу, если бы она вдруг исчезла? Вряд ли…

Мой мир сузился, замкнулся, ограничился четырьмя бетонными стенами, одним вонючим, чем только не перепачканным матрасом. В моем мире остался всего один-единственный человек. Его мощная фигура, каждый раз на долгое мгновение замирающая в дверном проеме, по-прежнему внушает мне ужас. Как бы я не храбрилась, он маньяк, и он страшен. Как бы я не считала себя сильной, я была всего лишь хрупкой девушкой. Ударь меня как следует по голове, и я упаду замертво.

И тем не менее он, маньяк, насильник, мой мучитель стал тем человеком, от которого зависит мое будущее.

Он стал центром моей вселенной.

Сколько я ещё проживу — это тоже зависит от него. Когда ты близок к смерти, жить хочется очень сильно — даже в тюрьме, в заточении, даже подвергаясь пыткам и насилию. Жить хочется всегда.

Я усмехнулась и сказала сама себе:

— Не все так плохо, детка! Ну чего ты раскисла? Зато ты несколько раз за последние недели умопомрачительно кончила! А то все думала — что это такое, как это — кончить с мужчиной! Теперь вот знаешь…

Честно говоря, это не слишком сильно меня взбодрило

***

Еще через несколько подозрительно спокойных дней мой мучитель замер у раскрытой двери. Видимо, сегодня он не собирался уходить.

Я сидела, завернувшись одеяло, и его пристальный взгляд показался мне странным, напряженным. Похоже, он опять что-то задумал. Внутри неприятно похолодело, к горлу подступил комок.

Как же я устала вечно ждать и вечно бояться!

— Прошу, не трогай меня, у меня до сих пор все болит! — заныла я, хотя никакой боли уже не чувствовала.