18+
Власть войны. Книга первая

Бесплатный фрагмент - Власть войны. Книга первая

Объем: 268 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

Глава 1. Судьба Кастора

Рассвет только наступил, но солнечные лучи уже пробились в комнату Кастора, осветив ее всеми переливами света. Лицо парня было измазано сажей, что неудивительно для ученика кузнеца, ведь самая грязная и нудная работа всегда достается ученикам. Не стоит и упоминать о том, что эта работа не из легких. Измазанный и заспанный, Кастор лениво потянулся и направился к окну. Прохладный воздух мгновенно привел соню в чувство. Климат в Тэрамилине не отличался мягкостью, но в редкие дни, когда холод отступал, туман окутывал узкие переулки. Первое впечатление, которое он создавал, казалось обманчивым, можно было подумать, что город пустовал и караваны давно позабыли путь к нему. Но это не так, за утренней тишиной скрывался бурно шумящий город, полный зевак, среди них появился даже какой-то псих, убивающий заплутавших ночью бедняг. Ко всему прочему, в крупном торговом городе всегда найдутся воры, которые не побрезгают чужим кошельком. Наш герой также обладал навыками карманной кражи, грубым рукам было не занимать ловкости. Иной раз, запустив руку в чужой карман, Кастор неоднократно благодарил судьбу за то, что жил в городе, где густая пелена стала ему союзником. Он уже сбился со счета, сколько же раз туман выручал его, позволяя передвигаться словно тень.

Окончательно взбодрившись, Кастор начал собираться к мастеру. Он отправился в путь, даже не успев поесть. Слишком часто он себе позволял опаздывать из-за того, что имел пристрастие к азартным играм. В последнее время он играл до рассвета и в долг. Сумма успела набежать такая, что мошенники подкупили городскую стражу, чтобы они ему как следует всыпали. К невероятному везению, Кастору удалось скрыться от стражников, попутно обворовав одного из них, о чем он уже пожалел. Ведь если раньше стража и хотела его найти, то только из жажды наживы, теперь же это для них стало личным. Успокаивало единственное обстоятельство: его не станут разыскивать как преступника. Стражники сами стали на преступную дорожку, и дело оставалось за малым — не попадаться именно этим ребятам.

Город начал понемногу оживать, и улочки наполнились людьми, что изрядно снизило темп Кастора. Пробираясь сквозь толпу, он грубо расталкивал прохожих, мешавших ему пройти. Откуда знакомы простолюдину манеры? Они явно ему были чужды, жизнь учила его по другим правилам. До кузницы оставалось совсем немного, как вдруг из толпы к нему подошел и преградил путь распорядитель игр, мужчина низкого роста, с желтыми и гнилыми зубами. Внешность этого человека была далеко не притягательна: косой правый глаз покрыла белая пелена, зато левый остался карим; густые брови сливались в одну. Нельзя не отметить, что ему стоило благодарить судьбу за правый глаз, который хоть как-то отводил внимание от бровей.

— Кастор, грязный ты ублюдок, ты думал, я тебя не найду? — после сказанных слов распорядитель приблизился к Кастору на шаг. — Хватит уже убегать, тебе все равно придется расплатиться.

— Убегать? Когда это я убегал?

— Мальчишка, не испытывай мое терпение! Ночью тебе повезло, но впереди еще множество ночей, и любая из них может стать для тебя последней, — угроза прозвучала недвусмысленно из уст распорядителя.

— Успокойся, Авинтус, я непременно расплачусь.

Кастор достал кошелек и протянул его распорядителю. Авинтус мгновенно вырвал его из рук парня и вывалил все монеты в свою ладонь.

— Здесь и четверти суммы долга не наберется.

— Это задаток, остальное скоро будет, не переживай. У моего мастера крупный заказ. Один богатей хочет обучить троих сыновей фехтованию, потому заказал нам три рапиры с вензельной огранкой лезвия. Работа, как ты понимаешь, не из легких, цена соответствующая. Суммы хватит, чтобы отдать половину долга. Другую часть я вскоре верну.

— И сколько мне еще ждать?

— Работа уже сделана, осталось лишь доставить клинки и забрать выручку, — с довольной ухмылкой произнес Кастор, ведь он только что отдал часть долга деньгами, украденными у стражников ночью, стало быть, деньгами самого Авинтуса.

— Тебе следует поторопиться. Сегодня ночью я буду ждать тебя, не советую испытывать мое терпение, — по взгляду Авинтуса можно было понять: он шутить не намерен.

— Я и не собираюсь. Что ж, если конфликт улажен, можно ли мне пройти?

Авинтус бросил на Кастора недовольный взгляд и молча ушел в сторону, растворившись в толпе прохожих. Кастор не стал долго задерживаться на месте и поспешил в кузницу. Там его встретил ворчливый мастер. И ему явно было не по душе опоздание ученика, ведь почти сразу в его адрес посыпались замечания.

— Кастор, посмотри на себя! На кого ты похож? Что бы сказала твоя мать? Иди умойся. Вечно тебя приходиться подстегивать, чтобы ты не расслаблялся.

Кастор только сейчас понял, что прошел весь путь с перепачканным лицом. Рафани хоть и был ворчуном, но всегда заботился о нем.

— Простите, мастер, торопился и забыл умыться.

— Позже будешь рассыпаться в извинениях. Поторопись, тебе еще идти к господину Фалецио. Мы не можем заставлять почетного гражданина ждать.

— Да, мастер, уже бегу!

Кастор подошел к бочке с водой и начал ополаскивать лицо, смывая сажу кузнечного горна. В отражении был юноша, шатен с голубыми глазами и немного выступающим подбородком, который украшала легкая щетина. Умывшись, Кастор обратился к Рафани:

— Мастер, если мы не можем заставлять господина Фалецио ждать, тогда, с вашего позволения, я отнесу рапиры прямо сейчас.

— Можно подумать, я буду против и сам понесусь сломя голову через весь город! Кончай придуриваться! Забери рапиры, они на станке у горна, — Кастор подошел к станку и взял рапиры. — Он должен заплатить за каждую из рапир по тридцать серебряных цинтериат. И учти, он хоть и почетный гражданин, богач, но любит торговаться, это у него в крови. Смотри не оплошай и не дай ему сбить цену.

— Да, мастер, я все понял.

— Что ж, тогда ступай.

Рафани приступил к ковке очередного меча, а Кастор резво направился к выходу, однако перед самым проемом его окликнул мастер:

— И не вздумай идти через городской сад, а то потеряешь уйму времени!

Кастор учтиво кивнул головой и побежал дальше, зная, что все-таки ослушается мастера. Все так же пробиваясь сквозь толпу зевак, с рапирами за спиной, он направился в сторону сада. Идти до него было долго, так что он прибавил шаг. Причина того, что он так стремится попасть туда, кроится глубоко в детстве. Мать любила водить Кастора в сад, они могли часами гулять по нему. Они всегда задерживались у кроны могучего дерева, которое возвышалось у восточного фонтана. Дерево было уникально, ибо это единственное дерево из сорока посаженных первыми основателями города, которое уцелело до сегодняшнего дня. К несчастью, другие деревья погибли от неизвестной болезни, но этому Пагдирианту удалось уцелеть, и он радует своим цветением толпы людей. Конечно же, сейчас не сезон цветения, но Кастору не терпелось увидеть древесного титан.

Чем ближе Кастор подходил к своей цели, тем кучнее становилась толпа. Сад славился неповторимой красотой. Ни один из других садов империи не мог сравниться с ним. Каждый торговец, приезжавший в город, обязательно посещал его. Система акведуков в Тэрамилине была устроена так, что для сада выделялось отдельное русло, что облегчало уход за растениями. Когда Кастор оказался в нем, то обнаружил, что все стремятся к восточному фонтану. Это его смутило, и он направился вслед за толпой. Добравшись до него, юноша понял, что послужило причиной такого поведения людей. Он подошел ближе и увидел на поверхности воды лепестки, по форме напоминающие лепестки цветков Пагдирианта жемчужно-сиреневого цвета, но за одним исключением: на этот раз они были красного цвета. Взгляд замершего Кастора поймал лепесток, подхваченный ветром. Пагдириант зацвел раньше срока, зацвел красными цветками. Удивлению парня не было предела, он не знал, что это за колдовство. Как только ветер подул со стороны дерева в его направлении, он смекнул, что цветки дерева даже пахнут иначе. Насыщеннее, чем раньше.

Когда Кастор пришел в себя, он не смог понять, сколько простоял в оцепенении, он даже не сразу вспомнил о господине Фалецио. Сперва он ощутил сожаление, что его мать не может этого увидеть. Когда мальчику не было и десяти лет, она без вести пропала. Ее даже не похоронили, ведь не удалось найти тела. Это обстоятельство подогревало в детском рассудке надежду, что она, может быть, еще жива. Но сейчас всякая надежда угасла. А отца Кастор даже не знал. Авинтус верно подметил, что Кастор был ублюдком.

Медленным шагом он подходил все ближе, шаг за шагом аромат цветков становился ярче. Кастор был так очарован красотой Пагдирианта, что не заметил перед собой важного обстоятельства: все почему-то столпились чуть в стороне от дерева. Ему стало любопытно, что же там такого интересного нашли люди. На их лицах уже не осталось и следа от восхищения, лишь шок и ужас. Ускорившись, Кастор направился к месту, которое пугало людей, и вдруг его взгляду предстали шесть трупов. Трое из них были одеты в черные одеяния, с золотой вышивкой на капюшонах, трое других были обезглавлены. Из степени их разложения следовало, что их сначала откопали на местном кладбище. К этому выводу также подталкивало то, в чем были обернуты эти тела, а именно в белые тканевые саваны, но вопрос, зачем обезглавливать трупы, остался открытым. Повсюду лежали догоревшие свечи и ритуальные скульптуры божеств, которые не были знакомы Кастору. Никто не мог понять, что это за скульптуры, подобного ранее не видели.

Кастор вновь напрочь позабыл о Фалецио.

Стража не подпускала близко к телам любопытных зевак. Из их разговоров стало понятно, они подозревают, что цветение дерева и ритуал как-то связаны. Но объяснить, как именно, а также чего добивались сектанты, никто не мог. Кастору хотелось задержаться и выяснить детали, но он узнал среди стражников одного из напавших на него ночью. Стражник его тоже узнал и направился к нему, но его капитан сразу же пресек попытку оставить пост. Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу и вернуться на место. Кастор не хотел испытывать судьбу и, пересилив свое любопытство, поспешно удалился от места ритуала. Чуть ли не бегом он понесся к дому Фалецио. Он вдруг осознал, что слишком сильно задержался, и к тому же маршрут выбрал не из коротких. Вдобавок весь поток людей шел навстречу Кастору, очень сильно мешая ему, всем хотелось посмотреть на тела поближе. В свойственной ему манере он выбрался за пределы сада, где толпа была не столь плотной.

Через час пути Кастор оказался у порога заказчика. Четырежды постучав, он отступил на шаг от массивной железной двери. Спустя пару мгновений стражник открыл ему и провел по внутреннему дворику владений Фалецио, где справа возвышался тренировочный шатер, а слева стоял деревянный навес, поросший мхом и диким виноградом. Стражник распахнул перед Кастором дверь в дом и, поклонившись, удалился. Тут же юношу встретила пожилая прислуга. Она, медленно перебирая ногами, подошла и, улыбнувшись, поприветствовала Кастора:

— Добрый день, господин, можно узнать цель вашего визита?

— Добрый день, — он немного опешил от подобного обращения к его персоне. В голове у него закрутилась мысль: «Господин? Да неужели прислуга обращается так к каждому гостю, пришедшему в этот дом?» — Я ученик мастера Рафани. Я принес рапиры, что были заказаны господином Фалецио.

— Мы вас уже давно ждем.

Кастор понял, что невежливо с его стороны было так опаздывать и заставлять Фалецио ждать, и поспешил извиниться.

— Простите мою задержку, но произошло непредвиденное обстоятельство на пути к вам. В саду было обнаружено шесть трупов, и Пагдириант зацвел красными цветками. Город, как вы понимаете, сошел с ума, и пробиться к вам стал делом не из легких.

Улыбка с прислуги вмиг исчезла, и в глазах загорелось удивление. Женщина понимала, что не может позволить себе начать расспрашивать гостя, и жестом пригласила Кастора в дом. Она оставила его в гостиной, попросив подождать пару минут. Кастор кивнул, и служанка, покинула его.

Кастору сразу же бросилось в глаза, насколько богато украшена огромная гостиная. Посреди комнаты располагался деревянный стол из ценного сорта дерева, на торце и кромке его была выгравирована семейная эмблема рода Фалецио, а именно булава с ударной частью в виде черепа. Одиночество Кастора не продлилось долго, и в гостиную вошел юноша лет двадцати, младший из сыновей Фалецио. Но ученик кузнеца не заметил его, он с любопытством разглядывал эмблему. Кормио приглушенно кашлянул, чем застал Кастора врасплох, отчего последний вздрогнул, а рапиры издали за его спиной характерный лязг.

— Прошу прощения, что спугнул вас, — высокомерным тоном подметил Кормио.

Кастор ощутил во взгляде юноши неприязнь. Сразу стало понятно, что в этом доме вежливы и учтивы лишь слуги, хозяева задирают нос. Кастор мысленно пожалел бедолаг, что на них работают.

— Не стоит извинений, я ученик мастера Рафани, — Кастор сразу же приступил к делу, желание задерживаться в доме, несмотря на его красоту, улетучилось. — Мой мастер выполнил ваш заказ. Я надеюсь, вы оцените его работу и старания по достоинству.

— Отец мне сообщил, что вы просите за каждый из клинков баснословные тридцать серебряных монет. Я думаю, что им цена пятьдесят монет за все три клинка.

Подобной цифры Кастор никак не мог ожидать и оторопел.

— Простите, но эта цена явно занижена, вы даже не взглянули на клинки, — с этими словами Кастор снял рапиры со спины и протянул их Кормио.

Юноша взял одну из рапир, приложил к основанию лезвия ладонь и начал проверять баланс. Результат был предсказуем, баланс оказался безукоризненным. Затем Кормио схватился за рукоять и проверил, насколько она хорошо ложится в ладонь.

— Что ж, я согласен заплатить за них по двадцать монет, не монетой более.

— Я боюсь, что это неприемлемая цена за столь сложную работу, — Кастор понимал, что если уступит клинки за шестьдесят монет, то с Авинтусом ему не расплатиться.

— Боюсь, что, на мой взгляд, эти клинки большего не стоят.

— Может, господин Фалецио сам посмотрит на прекрасные клинки и все же оплатит труд по достоинству? — тон Кастора стал напряженнее.

— Нет сомнений в том, что цена останется прежней. Независимо от того, кто взглянет на клинки, к тому же мой отец в отъезде по особо важным делам.

— В таком случае я вернусь в другой раз, когда ваш отец будет дома.

Кастор уже было собирался уйти, как вдруг Кормио его остановил.

— Я могу предложить вам сделку, — эти слова моментально подкупили азартного игрока со стажем.

— О какой сделке идет речь?

— Я по-прежнему считаю, что цена клинкам шестьдесят монет, но я заплачу за них девяносто, если вы сможете победить меня в поединке на этих самых рапирах. Истинный потенциал оружия можно проверить лишь в бою.

— Звучит заманчиво, но я не согласен. Я без поединка получу за них назначенную цену. Когда поговорю с вашим отцом.

— Не будьте в этом так уверены. Я не сомневаюсь в своей победе, поэтому готов прибавить к каждому клинку по пять монет.

— Что-то вы не сильно уверены в себе, всего лишь по пять монет! — подтрунивая, произнес Кастор. — Если вы так убеждены в победе, можно было поставить и по десять монет. Вы ведь ничего не теряете, поражение вам не грозит.

— Я не против, пускай будет так, по сорок монет за клинки. Но учтите, что в случае поражения рапиры я получу за шестьдесят монет.

Кастора захлестнул азарт, и он поспешил согласиться.

— Отлично, на каких правилах пройдет поединок?

— Состоятся две схватки, время засечем по песочным часам. Очки присуждаются по баллу за нанесенный удар. Если же клинок будет выбит из руки, это техническое поражение. Мои братья возьмут на себя роли судей, я надеюсь, это вас не смутит?

— Ничуть. Я думаю, у нас нет причин тянуть.

— Я с вами согласен.

Кормио позвал прислугу и приказал ей проводить Кастора к тренировочному шатру. А сам поспешил за братьями, прихватив с собой рапиры.

Служанка пригласила Кастора проследовать за ней. Он молча повиновался и вместе с ней вышел из дома, направившись к шатру. Там оказался стражник, служанка неловко подошла к нему и что-то тихо сказала, но что именно, Кастор не расслышал. Когда старушка ретировалась, стражник, взяв в руки матерчатую тренировочную экипировку и протянув ее юноше, направился к нему.

— Прошу вас облачиться в этот костюм, он необходим для вашей защиты.

Кастор принялся одеваться. По весу защиты стало ясно, что под ней вшита металлическая кольчуга, это придавало костюму немалый вес. К шатру уже успел подойти Кормио со своими братьями в защитном обмундировании.

— Я смотрю, костюм вам немного маловат?

— Зато ваш вам впору.

— Неважно, как он сидит. Не привередничайте, эта броня защитит вас от серьезных увечий и ран, — Кормио протянул Кастору рапиру. — Мои братья будут следить за песком в часах, вы готовы?

— Да, я готов.

Кастор взял протянутую ему рапиру и отошел на пару шагов, так же поступил и его соперник. Старший сын господина Фалецио протянул вперед руку с часами и перевернул их, дав команду взмахом другой руки. Кастор не стал медлить и начал приближаться к Кормио до тех пор, пока их лезвия не пересеклись. Кормио провел своим лезвием вдоль клинка противника к рукоятке и, приложив усилие, заставил его опустить клинок вниз, чем и воспользовался, ударив подмастерье кулаком в лицо. Кастор упал на песок, кровь тут же потекла по его лицу.

— Я думал, что мы будем биться на клинках по правилам поединка? — в глазах Кастора сверкала ярость, готовая вырваться наружу.

— Так и есть, за этот удар я не получу бал.

— Не ожидал я подобной подлости от вас, — Кастору стало тяжело дышать, нос не был сломан, но кровь мешала ему нормально вдохнуть.

— Поединок вполне себе честный, разве нет? Мы с вами один на один, при равных обстоятельствах, — Кормио засмеялся, и братья последовали его примеру. Он обратил внимание на часы. — Хватит отлеживаться, время не ждет, вставайте! Или же вы сдаетесь?

Кастор, вытерев лицо, поднялся.

— Не надейтесь, следующим упадете вы.

— Хотелось бы верить, но я так не думаю.

Кормио, одним рывком сократив дистанцию, нанес удар клинком, который успешно отбил Кастор. Удары шли друг за другом, сопровождаясь лязгом стали. Когда соперники выдохлись от непрерывной серии атак, они, тяжело дыша, отстранились друг от друга. Кастор и Кормио обратили внимание на часы, треть песка уже осыпалась вниз.

— Кормио.

— Что?! — Кастор удивился.

— Кормио, так меня зовут, — тон его изменился, теперь в нем не было ноток пренебрежения.

— Кастор, — нехотя представился ученик кузнеца.

— Должен заметить, я удивлен тем, что ты не пропустил ни одного удара.

— Я умею не только ковать мечи.

— Это заметно. Но должен признаться, я левша.

— То есть как?

Кормио сменил стойку и взял клинок в левую руку. Шок Кастора читался в его глазах.

— Ты хочешь сказать, что играл со мной?

— Нет, я не играл. Я разминался.

Ехидная улыбка на лице Кормио взбесила Кастора. Он, не выдержав, накинулся на соперника, но Кормио этого только и ждал. Сгруппировавшись, он обошел Кастора и ударил его рукояткой по шее. Подмастерье упал, потеряв равновесие, клинок чуть было не выпал из его рук. Он услышал голос брата Кормио:

— Песка осталось меньше половины, пускай встает сейчас же или признает поражение.

Кастор крепче сжал рапиру и, превозмогая боль, поднялся на ноги. Все его лицо было запачкано кровью, он еле смог восстановить дыхание.

— Я готов, давайте продолжим поединок.

Решимость в тоне Кастора только подогрела азарт в господском сыне. На этот раз атаковал Кормио: он вмиг сократил дистанцию и нанес серию ударов. Но Кастор не стал нападать в ответ, а лишь защищался, ожидая, когда соперник потеряет бдительность. Когда момент настал, он перевел лезвие Кормио в сторону и, поставив подножку, перекинул через себя горе-фехтовальщика. Кормио рухнул, но лезвия не выпустил из рук. Кастор был раздосадован, ведь он рассчитывал на другой исход. Братья Кормио переглянулись. Кастор замахнулся, чтобы нанести последний, сокрушающий удар, но его застали врасплох. Кормио бросил горсть песка в лицо юноше, отчего тот отступил. Кашель сбил дыхание, и слезы размыли все перед глазами. Кормио тут же встал и кинулся на Кастора. Удар, что нанес Кормио ногой в лицо, повалил подмастерье, многострадальный нос Кастора на сей раз сломался. Кормио собрался ударить клинком Кастора, но упал от подножки. Братья объявили о конце первой схватки. Оба соперника не спешили вставать, но Кастору было явно тяжелее, свободной рукой он держался за переломанный нос, крови на его лице стало больше.

— Вставайте, у вас минута на передышку. В поединке победил Кормио.

Гневу, что наполнял Кастора, не было предела. Но юноша сдерживал его, понимая, что нельзя терять над собой контроль. За перерыв соперники лишь раз переглянулись, и когда время вышло, вновь встали на позиции. Кастор знал, что нельзя проиграть поединок. Он спросил Кормио:

— А что если эта схватка будет за мной? — из-за сломанной перегородки носа его голос стал немного гнусавым.

— В таком случае мы назначим еще один бой.

Это вдохновило Кастора, он был полон решимости одолеть Кормио. Как только часы снова перевернули, соперники начали сближаться. Лязг, скрежет и звон стали вновь заполнили тренировочный шатер. Первую половину схватки никто не смог нанести сопернику удара, но в один миг все переменилось. Кастор словно озверел, фыркая сломанным носом и яростно наступая, вселив в Кормио страх, который затуманил его бдительность. Подмастерье нанес серию мощнейших ударов. Кормио еле устоял на ногах после атаки, отступив, он сменил стойку на правшу в надежде запутать соперника. Посмотрев на почти осыпавшийся песок в часах, он решился на последнюю атаку. Занеся рапиру за голову, он в прыжке обрушился на Кастора, но у последнего открылось второе дыхание, он успешно увернулся и сбил с ног Кормио. Кастор хотел было добить его решающим ударом, но братья вновь объявили конец поединка. Сомнений не возникло, и братья нехотя присудили победу в этом поединке Кастору. Им пришлось назначить третий бой. Кормио подошел к Кастору.

— Я очень удивлен, но мне этого мало, хочу предложить новые условия сделки.

— Это ты о чем? — Кормио уже не внушал доверия, но любопытство взяло вверх над Кастором.

— Как говорится, все или ничего. Я удваиваю цену за клинки в случае твоей победы, но ты ничего не получишь, если проиграешь. Ты согласен или боишься рискнуть? — Кормио снова надавил на его азарт. Да и кураж после победы повлиял на Кастора так сильно, что он ощущал себя неуязвимым.

— Я согласен. Время пришло, надо начинать третий бой.

Соперники встали на позиции, братья перевернули часы, и поединок начался. Вся стража, что была поблизости, уже стянулась к шатру, чтобы посмотреть на исход сражения, кто-то даже делал ставки, разумеется, в пользу Кормио.

— Хочу признать, клинки просто идеальны, они столь же качественны, как и красивы. Жаль только, что Рафани не получит за них деньги.

— Это мы еще посмотрим!

Кастор обрушил град ударов на противника, сменявших друг друга. Кормио, изучив мальчишку вдоль и поперек, без проблем отбивал все выпады. Как только усталость накрыла Кастора, Кормио начал свою не менее яростную атаку.

Половина схватки уже миновала, и соперники изрядно выдохлись. Вся стража гулом поддерживала Кормио, что очень сильно мешало Кастору, ведь это сильно сказалось на его моральном духе, да и сбитое дыхание со сломанным носом никак не помогали ему. Он уже из последних сил держал оружие. Удары Кормио не заставили себя ждать, его выпады остались все такими же стремительными, и Кастор просто не успевал за соперником. Когда защита Кастора уже была полностью сломлена, Кормио провел рапирой вдоль его лезвия и без усилий выбил клинок из его рук.

Триумф, что сиял в глазах у Кормио, окончательно разбил Кастора. Юноша упал на колени, утратив последние силы. В его голове не укладывалась мысль, что он проиграл, ведь он был так близок к победе. Неужели Кормио переиграл его и взял измором?

Кормио хохоча подошел к братьям и с ликованием поднял рапиру над головой. Стража гулом поддержала его. Кастор провалился куда-то в небытие и перестал воспринимать окружение. Кормио подобрал лежавшую рапиру перед Кастором и обратился к нему:

— Как забавно все сложилось, не так ли? — он засиял в злорадной улыбке. — Ты наивно полагал, что я не буду контролировать ситуацию? Идиот, ты все время играл по моим правилам, — Кормио еще громче захохотал и отошел от Кастора. — Стража, выбросьте этот мусор из моих владений!

Кастора тут же взяли под руки. Он настолько углубился в размышления, что даже не сопротивлялся. В себя он пришел, когда его вывели за пределы территории господина Фалецио. Он молча встал, отряхнулся и побрел в сторону парка. Единственное, чего ему хотелось, это найти утешение в тени могучего древесного титана, погрузившись в воспоминания о былом.

Народу было уже меньше, но путь казался весьма затруднительным. Кастор добрался до парка, но плелся он так медленно, что пришел только спустя пару часов. Подходя к фонтану, он увидел толпу, которая не собиралась никуда расходиться, а стража все так же возилась с телами. Кастор полной грудью вдохнул аромат, что доносился от красных цветков Пагдирианта, и ощутил, как ему становится легче. Пробиваясь сквозь толпу, юноша ускорил шаг и замедлил его только у основания дерева. Он поднял голову и стал любоваться цветками, делая глубокие вдохи, какие только мог своим сломанным носом.

Вдруг перед ним появился знакомый силуэт. Кастор не успел опустить голову, как что-то холодное прижалось к его шее и резким движением рассекло горло. Кровь тут же хлынула струей на ствол дерева, окрашивая его в красный цвет. Кастор схватился с хрипом за шею, пытаясь удержать каждую каплю крови, которую он так стремительно утрачивал с каждым биением сердца.

В последний миг жизни он узнал тот самый взгляд, который принадлежал одноглазому распорядителю игр. Авинтус слился с толпой, и лишь после того как Кастор упал на колени, одна из стоящих рядом женщин обратила на него внимание. Через мгновение она закричала, и все бросили взгляд на нее. Заметив Кастора, в ужасе они стали разбегаться.

Когда сил уже не осталось, юноша рухнул лицом на землю, уходя из жизни под крик и хаос толпы.

Глава 2. На волоске от смерти

Тем временем на другом конце империи, в провинции Сармедин, решалась судьба другого юноши. Скованного цепями, его вели на суд. Культ ассасинов никогда не прощал предательств. К несчастью, все доказательства были против него.

Прошлой ночью все могло пройти иначе. Контракт на убийство, что получил Сэктус, не предвещал никаких осложнений. Этот контракт также получил Анкар, младший сын Кадиуда. Сэктусу оказали великую честь сопровождать Анкара на его первом задании, ему предстояло совершить убийство с сыном самого мукадара культа ассасинов. Согласно контракту целью являлся работорговец, который имел глупость перейти дорогу не тем людям. Анкару требовалось отравить еду работорговца, а Сэктусу — подстраховать его. По его плану они должны были скрыться, ускакав на лошадях. Для этого ему понадобилось бы проникнуть в конюшню рядом с лагерем работорговца в тот период, когда Анкар окажется в шатре своей цели. Но случилось непредвиденное: в тот момент, когда они уже хотели разделиться, их окружили головорезы. План сразу вышел из-под контроля. Их обоих привели к лидеру головорезов, там же находился и работорговец. После недолгого ожидания в шатер зашел другой ассасин, но Сэктус видел его впервые, а вот по удивленному выражению лица Анкара так было не сказать. Прежде чем он что-то смог произнести, неизвестный ассасин выхватил нож Сэктуса и проткнул им грудь Анкара, а его самого вырубили. Очнулся он только в темнице, а теперь его ведут на суд.

Провинция Сармедин не была похожа на другие территории империи. Климат разительно отличался от остальных регионов, ведь Сармедин являлся самой южной провинцией. От палящего солнца спасали только кроны тропических деревьев. Русла рек, которых здесь было превеликое множество, таили в себе кучу опасностей от подводных течений, уносящих за собой несчастных, до хищных гигантов. Здесь не строили городов, лишь несколько крупных поселений и пару десятков небольших деревушек. Провинция слабо развивалась, но редкие травы, из которых делались как яды, так и лекарства, привлекали внимание торговцев и караванами закупались у местного населения. Это позволило развернуть несколько аванпостов, через которые провозились ресурсы. Само собой аванпосты привлекли внимание разбойников и ассасинов. Империя надежно защищала их, но порой натиск преступников оказывался сильнее, поэтому с местными поселениями был заключен договор. Империя соблюдает торговые отношения на выгодных Сармедину условиях при их поддержке против преступников. По этой причине ассасинам пришлось покинуть поселения, что сильно сказалось на их возможностях, им остается выполнять только редкие контракты. Чтобы выжить, культу пришлось написать кодекс, который необходимо было соблюдать под страхом жестоких наказаний вплоть до смертной казни. Страшно даже представить, какие методы могли придумать мастера своего дела. Их как раз в уме перечислял Сэктус.

Он знал, к чему все идет, в голове были мысли о медленной казни через скальпирование кожи. Сэктус лишь раз видел эту казнь, шесть лет тому назад, когда его, пятнадцатилетнего мальчишку, приняли в культ. Ему вспомнилось, что от увиденного его тут же вырвало. Также еще был ухищренный метод прокалывания внутренних органов щипами Рабантиского куста белой Артемисии. Растение выделяло вещество, которое вызывало адское жжение, жертва истошно кричала от боли, харкая кровью. Шипом протыкалась снизу вверх диафрагма, и легкие наполнялись кровью. Но это делалось в конце, чтобы насладиться хрипами и муками жертвы подольше. Добраться до диафрагмы не составляло труда, потому как длина шипов могла достигать двадцати сантиметров.

Сэктуса вел конвой из четырех человек, они шли по зарослям леса в сторону небольшого прохода в скале, который был скрыт глубоко в джунглях. Войдя в пещеру, они почти сразу уперлись в стену. Один из конвоиров потянул руку к верхнему правому углу стены, где находился небольшой уступ. Нажав на него, он открыл потайной проход, который вел во тьму пещеры. Но вскоре появились огни факелов. Стало слышно, как шумят люди впереди от конвоя. Выйдя из тоннеля, они оказались в огромном карстовом пространстве пещеры. В центре был сооружен подиум, на котором стояли старейшины культа, хранители кодекса, и сам Кадиуд. Его провели через толпу и поставили на колени перед подиумом. Старейшины что-то обсуждали с мукадаром, который держал в руках нож Сэктуса. Через несколько мгновений они кивнули Кадиуду, и тот повернулся к узнику. Он сразу же обратился к Сэктусу:

— Этим самым ножом ты убил моего сына! — слова Кадиуда эхом отозвались в каждом закоулке пещеры.

Сэктус тут же начал оправдываться:

— Мой мукадар, нас предали! Меня и Анкара схватили, прежде чем мы смогли что-то сделать. Нас связали, а после его убили на моих глазах, моим собственным ножом.

Кадиуд только отмахнулся.

— Почему мы должны тебе поверить? Тем более когда моего сына убили твоим клинком!

— Мой мукадар, я бы никогда не смог пойти на это. Культ — это моя семья! — отчаянно крикнул Сэктус.

Когда-то родителей Сэктуса убил один из ассасинов. Их имен не было в контракте, но сложилось так, что он совершил ошибку, за которую расплатился своей жизнью. Именно с убийцы снимали кожу на глазах юного Сэктуса. Когда казнь завершилась, Кадиуд предложил ему вступить в культ. Сделано это было с целью, чтобы сгладить ошибку, что совершил их собрат, а также отдать дань уважения прошлым порядкам. Ведь давным-давно культ уважали и с ним считались, а ошибка могла подорвать с годами ослабший авторитет.

Ранее культ был частью власти Сармедина, еще задолго до вторжения империи на их территорию. Жители считали почетным стать частью культа крови, который назывался Братством Ассасинов. Братство действовало в интересах провинции и подчинялось прошлой власти. Но времена изменились, и оно стало подчиняться только своим старейшинам и придерживаться кодекса, который они написали.

— Я тоже так думал, Сэктус, но я, видимо, ошибся, доверив жизнь своего сына тебе.

— Мой мукадар… — Сэктус не успел закончить, как его оборвал Кадиуд.

— Довольно! Если у тебя нет обратных доказательств, то твои дела плохи.

— Мой мукадар, нужно найти работорговца, я уверен, что он прольет свет на это дело.

— Этого не случится.

— Мой мукадар, но почему? Я не сомневаюсь, что он связан с убийцей Анкара.

Кадиуд жестом повелел принести поднос, накрытый красным покрывалом, его тут же поставили перед ним.

— Нет необходимости искать, ведь его голова уже здесь! — после этих слов он поднял покрывало, под которым лежала голова работорговца.

Сэктус явно такого не ожидал.

— Я его не убивал! Это сделал кто-то другой!

— Верно, наш брат Фазир из дома Длара, это он убил его, — Кадиуд указал на мужчину в толпе, который вышел вперед.

В незнакомце Сэктус узнал того самого ассасина, что убил Анкара, глаза его загорелись ярой ненавистью. Он было хотел накинуться на Фазира, но конвоиры не дали ему это сделать.

— Это он! Это он убил Анкара!

Кадиуд не ожидал подобной реакции.

— Хватит нести чушь и пытаться схватиться за жалкую возможность снять с себя вину.

— Но это правда! Как он мог знать, что мы будем там? Как он мог, если оставался в неведении?

Тут вмешался Фазир.

— А я и не знал о цели контракта.

— Полная чушь, не пытайся нас запутать!

Кадиуд достал письмо, которое лежало во внутреннем кармане.

— Это письмо как раз все доказывает. Фазиру удалось его перехватить у имперского гонца, но, увы, он не успел помешать тебе и спасти Анкара, — Кадиуд сделал паузу и опустил взгляд на конверт. Каждое слово о погибшем сыне причиняло ему боль. Еще никто и никогда не видел своего мукадара в таком состоянии. Кадиуд, старясь скрыть свои чувства, продолжил: — В нем сказано, что после того как ты убьешь Анкара и подорвешь дела культа ассасинов, тебя амнистируют и предоставят убежище в столице. На что ты рассчитывал, Сэктус? Ты думал, мы тебя не достанем? В столице нет такого убежища, где можно скрыться от культа!

— Письмо — подделка!

Сэктус впал в глубокое отчаяние, он понимал, что шансов почти не осталось. Фазир все просчитал и обыграл против него.

— Хватит препираться! — Кадиуд сжал письмо в руке и бросил его в Сэктуса. Приближаясь к нему, он сказал, сверля его взглядом: — Повтори это еще раз.

— Письмо — подделка, — уже не крича, но сквозь зубы, злясь как никогда, повторил Сэктус.

— Не убедил, — Кадиуд вернулся на подиум. — Когда-то мы приняли его в свои ряды, растили и обучали его всему, что знаем сами. Я доверил ему жизнь сына! — уже громче произнес Кадиуд. — Он нанес удар в самое сердце культа. Нет сомнений… приговор — смерть!

Сэктус попытался встать с колен, и снова конвоиры пресекли его сопротивление.

— Прекратите этот фарс, я не виновен! Я вас не предавал, меня подставили!

Кадиуд даже не обратил на него внимания.

— Мы приговорили убийцу его родителей к смерти через сдирание кожи, думаю, что вполне справедливо казнить его подобным способом. Я лично спущу с него кожу, лоскут за лоскутом, — старейшины поддержали это решение. — Что ж, решено, завтра на рассвете мы приведем приговор в исполнение, а теперь заприте его в темнице.

Сэктуса подняли с колен и унесли в сторону еще одного тоннеля, справа от подиума. Именно там держали заключенных, чьим судьбам не позавидуешь. Сэктус сопротивлялся из последних сил, но один из конвоиров вырубил его ударом рукояти меча по затылку. Обмякшее тело уволокли в темницу, и с этого момента его судьба была предрешена.


* * *

Кастора окружала сплошная тьма. Он чувствовал, что лежит, но не может пошевелиться. От абсолютной тишины, что давила на него, он слышал, как пульсирует в висках. Он не мог даже закричать, чтобы нарушить тишину. Юноша не понимал, сколько прошло времени, день или два, но безумие перестало его пугать, и он просто ждал своей участи.

Стало немного холодать, и вдруг, словно вспышка перед глазами, начали проноситься события его жизни. Самые значимые моменты вмиг предстали его взору. Все началось с его детства. Картинки сменялись так стремительно, но каждая из них отпечатывалась в сознании вплоть до мелочей, причиняя жуткую боль. Мозг словно закипел, пульсация в висках усилилась. Все усугублялось тем, что он по-прежнему не мог ни закричать, ни пошевелиться. Казалось, что безумие достигло своего предела, но внезапно Кастор услышал голос:

— Прекрати страдать.

Как только Кастор услышал еле уловимый шепот, боль и видения отступили.

— Кто здесь? — испуганно произнес он. Теперь, когда боль ушла, он мог говорить, но по-прежнему не мог пошевелиться.

— Покайся, — растягивая, шепнул голос.

Кастор в недоумении молчал, пытаясь понять, кто же с ним говорит, но источник голоса был словно в голове. «Неужели мое сознание помутилось?» — подумал юноша.

— Покайся.

— О чем ты, в чем мне покаяться?! — крикнул Кастор.

Боль и видения нахлынули на него с новой силой. Теперь он видел моменты из своего отрочества, где он обворовывал дома богачей, а после спускал все, играя в кости и карты. Так бы и продолжалось, если бы не Рафани. Он взял глупого мальчишку в ученики и смог слепить из него мужчину. Правда, тот не утратил пристрастие к азартным играм и временами все же подворовывал, но уже у редкостных подонков. Каждое его воровство было словно на ладони.

Боль прошла так же быстро, как и наступила.

— Покайся, — шепот был неумолим.

— Зачем ты издеваешься, демон?!

— Покайся.

— Неужели это и есть преисподняя? Хорошо, я раскаиваюсь в содеянном. Я виноват, что совершил столько ошибок. Я просто хотел выжить!

— Зачем выживать, если все предрешено? Отдайся велению рока и подчинись своей судьбе. При жизни вы получаете только предписанное, не более и не менее.

— Что это значит, о чем ты говоришь?

— Смирение есть выход. Признав судьбу, вы облегчите свою участь.

— И что, это конец? Все вот так закончится?

После небольшой паузы голос ответил:

— Все только началось.

— Что ты хочешь этим сказать? Мои муки будут продолжаться до скончания времен?

— Это вовсе не наказание.

— Я не могу тебя понять.

— Ты еще не готов, никто из вас не готов, — шепот стал немного напряженным.

Кастор почувствовал, что паралич начал отступать и тело вновь его слушается. Он тут же вскочил на ноги.

— Как это понимать?!

Яркий свет вспышкой рассеял тьму, Кастора ненадолго ослепило.

— Обернись.

Кастор подчинился и увидел неисчислимое количество тел, которые лежали в параличе.

— Что…

Не успел он спросить, как свет стал нестерпимо ярким, глаза резало настолько, что Кастор перестал что-либо видеть перед собой. Через пару секунд свет погас, погрузив все во тьму. Прошло несколько мгновений до того, как Кастор осознал, что лежит в гробу. Он попытался закричать, но вместо этого издал хрип. Перерезанное горло нарушило его речь, теперь он мог только хрипеть. Он схватился за шею и почувствовал, как из раны сочится воздух при выдохе. При вдохе возникал хрип, но уже более приглушенный.

Снаружи Кастор услышал знакомый голос, это был Рафани.

— Вы выяснили, кто это сделал с ним? — голос звучал устало, Рафани не спал с того момента, как узнал о случившемся.

— Пока нет, но это вопрос времени, мы обязательно найдем убийцу. Свидетелей найти сложно: все разбежались в страхе, думая, что это очередной обряд сектантов.

— Вы можете проверить торговый квартал, Кастор часто играл в кости на деньги, может быть, он задолжал убийце.

— Не сомневайтесь, мы прочешем его полностью.

Стражник и Рафани стали прощаться, когда Кастор начал выбивать крышку гроба, благо она поддалась без усилий. Рафани не успел как следует заколотить крышку. Видимо, стражник пришел в тот момент, когда он был этим занят, ему пришлось прерваться и выйти из мастерской.

Кастор выпрыгнул в окно, чтобы мастер не обнаружил его в таком состоянии, этого ему хотелось меньше всего. Он отбежал на пару десятков метров и услышал крик Рафани:

— Стража, стража, тела нет!

Кастор ускорился. На улице было темно и пусто, стояла поздняя ночь. Ноги сами его несли в городской сад, в единственное место, где он мог обрести покой.


* * *

Сэктус очнулся уже в клетке. Медленно потянувшись к затылку, он нащупал большую шишку от удара. Понемногу он начал приходить в чувство. Кто-то обратился к нему, это был другой заключенный.

— Я смотрю, с тобой не церемонились, — улыбнувшись, произнес парень лет двадцати.

— О, это они еще бережно со мной обошлись, самое веселье еще впереди, завтра убедишься.

— Ты, наверное, хотел сказать, сегодня?

— Ты хочешь сказать, что я пролежал без сознания всю ночь?

— А то, спал как убитый. Звучит, конечно, иронично, но весьма уместно.

— Кто ты вообще такой? За что угодил в клетку?

— Меня зовут Лемард, мне не повезло, когда я пытался обворовать местное хранилище. Я не очень ловок, как оказалось.

— И не очень умен, между прочим.

— Очень смешно. А ты за какие заслуги попал сюда? — вор уже не улыбался.

— Не твое дело.

— Приятель, зачем ты упрямишься? В клетке скучно, единственное, что скрашивает существование, это болтовня.

— И с кем же ты болтал, раз уж был один?

— Видишь, в чем прелесть, до того как ты очнулся, нас сторожил один ассасин. Он продержался час, потом не вынес моего бреда и оставил нас наедине.

— Какая прелесть! Теперь ты собираешься выносить мозг мне?

— А ты редкостный зануда.

— Заткнись, нам с тобой недолго осталось. Лучше соберись с духом, за нами уже идут.

Сэктус стал прислушиваться.

— С чего ты взял?

Послышались шаги приближающейся стражи. Через мгновение появился конвой. Сэктус проговорил себе под нос:

— Не успел очнуться, а они уже тут как тут.

Стража подошла к клетке и приказала отойти от двери.

— Шаг назад, Сэктус, и встань на колени. Вор, это и тебя тоже касается.

Оба подчинились, и их увели обратно к подиуму. Вот только теперь на нем стояли стол с тремя бокалами и ложе для пыток, с набором лезвий. Ложе было сконструировано так, чтобы вся кровь стекала по желобу и собиралась в чан, по краям виднелась льняная веревка, которой жертва привязывалась к ложу. Сэктусу стало не по себе, и он вспомнил то, что делали с убийцей его родителей. Ему разорвали рубаху, подвели к ложу и привязали льняными веревками так, что его тело максимально вытянулось. Лемарда, скованного цепями, потянули к столу с бокалами, наполненными вином. Сэктус уже знал, что ожидает вора. Он заметил, что Кадиуд поднялся на подиум и подошел к Лемарду.

— Наш культ ныне не препятствует деятельности воров, вы нам безразличны. Но ты имел наглость ворваться к нам в убежище и попытаться обворовать нас. Ты серьезно оступился. Но мы дадим тебе шанс. Перед тобой три бокала с вином. Два из них отравлены, только один бокал чист. В одном из отравленных бокалов быстродействующий яд, который убьет тебя в течение десяти секунд, не причинив боли. В другом же яд, от которого боль начнется почти мгновенно, но умрешь ты в течение нескольких дней в нашей темнице. Выбор за тобой. Если ты откажешься выбирать, мы насильно вольем в тебя все три бокала. Каков же твой выбор?

С вора сняли оковы. Лемард, долго не думая, тут же схватил бокал, что был посередине, и выпил его до дна. Кадиуд молча наблюдал. Осушив бокал, Лемард поднял руки и радостно воскликнул на всю пещеру.

— Что ж, мне пора, у меня дела. Счастливо оставаться! — он подошел к Сэктусу. — А то, что касается тебя, ворчун, удачи в следующей жизни. Я надеюсь, тебе это пон… — Лемард остановился на полуслове и беспокойно взглянул на Кадиуда.

— О, я смотрю, ты все-таки ошибся, — произнес мукадар.

— Лемард, я ведь говорил тебе, что ты не очень умен, — подметил Сэктус.

Лемард встал на одно колено и, схватившись за голову, упал замертво. Смерть наступила мгновенно. Кадиуд подошел к телу и, схватив голову за волосы, поднял ее. Капилляры в глазах вора разорвало, и глазное яблоко залило кровью. Брезгливо выпустив голову из руки, Кадиуд подошел к Сэктусу.

— Как тебе наша новая формула яда? Смерть наступает от кровоизлияния в мозг.

— Что ты хочешь от меня услышать? То, как я восхищен? — Сэктус говорил безразличным тоном.

— Нет, хочу услышать твой крик, когда я буду медленно сдирать твою кожу.

— Я не виноват, нас предали! Как же мне достучаться до тебя?

— Лимит доверия исчерпан, — Кадиуд взял одно из лезвий в руки. — Теперь готовься к боли.

Лезвие уже коснулось груди Сэктуса, как вдруг кто-то схватил Кадиуда за ногу. Это была рука Лемарда. За одно мгновение он вскочил на ноги и, схватив другое лезвие, воткнул его в правую руку Кадиуда, крик мукодара тут же наполнил пещеру. Он оттолкнул от себя мертвеца и тут же вырвал лезвие из руки, зажав рану ладонью.

— Что это за чертовщина?! Почему яд не подействовал? Стража, развяжите Сэктуса и отведите в темницу!

Два ассасина подчинились и, освободив Сэктуса, увели его.

Лемард встал на ноги и пошел в сторону Кадиуда. В его взгляде не осталось ничего от прошлого человека, теперь в глазах читался неистовый гнев, словно это зверь с окровавленными глазами.

— Дьявол, что же это такое? Уведите старейшин! — к этому моменту в теле Лемарда уже торчало множество стрел. — Это настоящее исчадие ада, прикончите уже его!

Кадиуд был поражен тем, что увидел, он просто смотрел на Лемарда, зажимая рану. Он видел, как его люди наносят удары по телу мертвеца, а он все стоял. Лемарду отрезали руку и нанесли много тяжелых ударов, которые не выдержал бы ни один человек. Кадиуд хотел вступить в бой, но в последний момент появился Фазир. Он достал секиру и отрубил голову мертвецу, тело тут же упало.

Все ассасины пребывали в шоке, никто ранее не видел такого. Они слышали о некромантах, которые могут оживлять тела умерших, но для этого нужно быть в непосредственной близости от тела, а в местных краях нет ни одного некроманта, да и времени на это нужно гораздо больше.

— Мукадар, что здесь происходит? Что это было такое?

— Я не знаю, Фазир, но как ты понял, что нужно отрубить голову?

— По отрезанной руке, она лежала неподвижно. Ответ, как убить эту тварь, пришел сам по себе.

— Не совсем.

— То есть?

— Посмотри на голову.

Фазир опустил взгляд к голове Лемарда, она была все еще жива. Он сделал шаг назад. Кто-то из людей Кадиуда подошел к голове и размозжил череп молотом.

— Вот теперь все! Чтобы победить, достаточно отрубить голову. Чтобы убить, нужно размозжить голову окончательно. А теперь отправляйся в темницу и проверь нашего заключенного.

— Хорошо, мукадар.

Фазир мог и не подчиняться Кадиуду, у него был свой мукадар, но из-за того что он находился на их территории, он сделал это. Он уже собирался идти в темницу, как кто-то из ассасинов крикнул:

— Сэктус сбежал!

— Что? Где конвоиры, которые вели его?

— Он ускользнул от них.

— Как он сумел? Неужели от обоих?

— Да, мой мукадар.

— С ними мы разберемся позже, а теперь найдите мне этого мерзавца исключительно живым. Я с ним еще не закончил. Нам предстоит разобраться, что это за происшествие с телом. И приведите мне скорее лекаря!

Сэктус бежал сквозь густые заросли. Он уже слышал, как его преследуют другие члены культа. На самом деле, он не рассчитывал, что сможет сбежать. Но суматоха, вызванная мертвецом, сыграла ему на руку, и он смог оглушить обоих ассасинов и удрать из пещеры. Сэктус знал, что расслабляться рано, нужно бежать все дальше в лес. Благо он знал его лучше многих проводников и быстро сообразил, где можно укрыться, пока все не уляжется. Надо было лишь добраться до низины и скрыться от преследователей в пещере за водопадом.

Путь его ожидал неблизкий. К тому моменту как Сектус добрался до пещеры, уже успело стемнеть. Он хотел переждать до рассвета и продолжить путь, хотя и знал, что останавливаться рискованно, но погоня выбила его из сил, да из одежды на нем были лишь штаны. Сидя в одиночестве, перед самым рассветом он услышал чьи-то шаги. Сэктус не мог поверить в то, что пещеру все-таки нашли. Судя по шуму, в нее вошел один человек. Шаги становились все сильнее, Сэктус готовился напасть на чужака, как вдруг послышался знакомый голос:

— Сэктус, ты здесь?

Этот голос он узнал бы из миллиона. Анзайя тоже была ассасином. Он тут же вышел ей навстречу. Как только она его увидела, сразу же кинулась обнимать.

— Сэктус, я знала, что ты будешь здесь.

— Анзайя, я невиновен, меня подставил Фазир!

— Я верю тебе, но на разговоры у нас нет времени. Остальные видели, в каком направлении я пошла. Если задержимся, нас обнаружат, — Анзайя достала письмо, которое было у Кадиуда на суде. — На нем печать совета империи, заговор распростерся до самых высоких чинов.

— Как оно у тебя оказалось?

— Ловкости мне не занимать, да и Кадиуда больше беспокоила его рана, а не карманы.

— Письмо может быть подделкой Фазира, чтобы начать свою игру. Именно его я видел тогда в лагере работорговцев.

— У нас нет доказательств, поэтому нам предстоит разобраться в этом деле. И я не думаю, что Фазир — это верхушка, подделать такое письмо очень сложно. Мы с ним направимся к имперскому аванпосту. И потребуем, чтобы нас доставили в столицу. Там мы сбежим от стражи и попытаемся выяснить, кто стоит за этим планом.

— Я так не думаю, я пойду сам. В письме упомянут только я, твоей жизнью рисковать я не намерен. Ты вернешься назад к остальным и направишь их в другую сторону. Потом ты вернешься назад в убежище.

— Но ты один не справишься!

— Идти вдвоем слишком рискованно, еще на аванпосте это вызовет подозрения. Не спорь со мной, у нас нет выбора, — Сэктус взял письмо.

Они направились к выходу из пещеры.

— Ближайший аванпост находится к западу отсюда, направь их дальше по низине, на юг, и я смогу пройти мимо них. У тебя почти не осталось времени, иди же!

Анзайя обняла Сэктуса и, поцеловав, пожелала удачи.

— Сэктус, не рискуй понапрасну и будь очень осторожен, — у Анзаи навернулись слезы на глазах, Сэктус смахнул их с ее лица.

— Не беспокойся, я справлюсь, а теперь иди.

Анзайя развернулась и пошла обратно к остальным, она направила всех дальше по низине, чем Сэктус и воспользовался. Он пошел на запад, в сторону аванпоста. К полудню он уже добрался, на территории аванпоста было развернуто около дюжины шатров. Его почти сразу обнаружили и задержали на подходе, а после привели к капитану Хадриану. Капитан был явно чем-то встревожен, потому, не тратя времени на пустые разговоры, сразу перешел к допросу.

— Кто вы такой? Что делаете на территории имперского аванпоста?

— Мне нужно, чтобы вы доставили меня в столицу. У меня дело первостепенной важности, я должен явиться к совету.

— Чем вы это подтвердите?

Сэктус достал письмо с печатью совета, но не дал его прочитать. Печати на письме было достаточно, чтобы оно служило доказательством.

— У меня сомнения насчет того, что столь важное письмо было отправлено проходимцу в одних штанах. Если вдруг по прибытии в Дакрин мы узнаем, что письмо поддельное, я обещаю, что лично отрублю тебе голову.

— Не беспокойся, лучше снарядите лошадей и соберите караван, мы должны выступить сегодня же.

— Об этом не может быть и речи, в ближайшие два дня мы не планируем отправлять караван в столицу.

— Тогда и у меня есть обещание.

— Какое же? — поинтересовался Хадриан.

— Если совет выяснит, что вы задержали меня на два дня, то вам недолго быть капитаном.

Взгляд капитана моментально изменился, теперь тревога сменилась гневом.

— Ты играешь с огнем.

— Поверь, это все в твоих же интересах, так что не тяни.

— Хорошо, караван отправится сегодня вечером. Но учти, я буду следить за тобой.

— Как будет угодно, а пока мне нужна одежда и еда.

— Тебя проведут к шатру, там ты сможешь поесть и одеться.

— Замечательно. В таком случае перестану тебе надоедать.

— Солдаты тебя проводят, подожди их за шатром.

Сэктус развернулся и ушел на улицу.

— Вы двое, не спускайте с него глаз! Он явно нечист на руку, в городе разберемся. Мы не можем оплошать в такой тяжелый период для империи, тем более не стоит забывать о странных событиях в столице. А теперь идите.

Солдаты кивнули и отправились вслед за Сэктусом, им предстоял долгий путь до столицы. Когда они вышли, тишину в шатре нарушил очередной голос, он доносился из-за спины капитана и был обращен к нему.

— Как вы думаете, как скоро мы утратим контроль над ситуацией?

Капитан повернулся к силуэту, который скрывался в тени, и ответил:

— Катиус, несмотря на плачевность происходящего, мы по-прежнему обязаны сохранить контроль над ситуацией. Еще рано опускать руки.

— Капитан, я начинаю думать, что мы оттягиваем неизбежное. Вся эта ситуация с мертвецами… Вряд ли кто-нибудь к этому готов.

Силуэт вышел из тени и подошел ближе к капитану. Его рост был ниже, чем у Хадриана, но цвет волос был такой же, каштановый, только у Катиуса на висках виднелась седина. В свои тридцать два года он уже начал седеть.

— И что ты предлагаешь? Бросить все и забиться где-нибудь в глуши в надежде, что нам удастся выжить? Подобные мысли следует гнать прочь, тем более если они на уме у моего советника! — сдержанно произнес Хадриан, чтобы подчеркнуть свой статус капитана. Катиус уловил это и поспешил извиниться.

— Прошу меня простить, капитан, порой советникам приходят смутные мысли, если они глубоко погружаются в измышления.

— Катиус, иди в свой шатер и готовься. До того как наступит поздняя ночь, мы должны отправиться обратно в столицу.

— Слушаюсь, мой капитан.

Советник тут же поспешил выполнять приказ, но перед самым выходом к нему обратился Хадриан:

— Запомни, если все мы опустим руки, то точно не сможем противостоять этой угрозе.

— Я все понял, мой капитан.

Советник, кивнув, удалился из шатра, оставив капитана наедине с размышлениями.

Глава 3. Недра столицы

Настенные факелы очень слабо освещали винтовую лестницу, по которой поднимался интендант. Он направлялся в зал совета. Чтобы не оступиться на ней, он шел очень аккуратно. В этой полутьме даже опытный следопыт рисковал кубарем скатиться вниз.

В последние дни стали поступать тревожные сообщения о том, что могилы в городе выкопаны и украдены тела сотни усопших. Сомнений у совета не было, во всем виноваты некроманты. Вполне очевидно, что выполнить это за несколько ночей подвластно лишь очень крупной секте. В голове не укладывалась мысль, как совет мог не замечать секту у себя под носом, в столице, их явно кто-то покрывал.

Преодолев лестницу, интендант оказался в коридоре, где в два ряда были построены стражники, в конце коридора двустворчатые двери вели в зал совета. Пройдя мимо стражников, он смог разглядеть эмблему совета, а именно горящего феникса, чей огонь отпугивал змей от скованного человека. Эмблема символизировала возрождение знаний, которые освободят отравленные умы людей. Два стражника открыли двери для интенданта, и он ступил в огромное помещение, заполненное стражей. Помимо них в зале присутствовали члены совета, одетые в белые хитоны и синие плащи. Рядом с некоторыми из них стояли люди в броне из кожи черного льва, а львиная грива украшала их правые наплечники. В столь неспокойное время советом было принято решение воспользоваться услугами наемников-телохранителей.

Дисфегорские наемники считались лучшими из лучших, лишь немногие могли справиться с испытанием, которым подвергались новобранцы. Каждому предстояло выйти на арену против черного льва и в одиночку сразить его оружием, которое он выковал сам. Те, кто справлялись и побеждали зверя, снимали шкуру со льва и шили броню из его кожи. Особой честью было оставить обнаженным участок тела, где остались шрамы, если лев их ранил.

Интендант направился в центр зала, и, пока он шел, до него доносились разговоры членов совета, они почти все обсуждали некромантов. Но никто не догадывался, что он несет донесение о том, где именно они скрываются. Ему было поручено передать письмо лично патериону совета. Патерион являлся вторым человеком в столице после императора Маркфоса Солнцеликого, и ему было поручено вести дела, касающиеся некромантов. Осталось только отыскать его в толпе. Интендант посмотрел по сторонам, выискивая свою цель. Вдруг патерион сам окликнул его, он стоял справа и приглашал жестом подойти ближе. На лице его читалась явная усталость, а мешки под глазами говорили о недосыпе, но взгляд был полон решимости.

— Приветствую, Галат, я вижу, что твои руки обременены.

— Да, патерион, у меня для вас послание от праэфектуса шестого легиона.

Галат протянул главе совета письмо. Патерион его прочел и приказал привести Афадора на совет. Галат учтиво кивнул и отправился выполнять приказ.


* * *

Тренировочный зал был забит юношами, все построились в ряды у трибуны, где стоял Афадор и говорил свою речь перед сотней оруженосцев.

— Я знаю, что многие из вас не были готовы к подобному развитию событий! Учитывая сложную ситуацию в провинциях, нам нужна каждая рука, способная держать клинок! — он кричал так, чтобы каждый его слышал. — Силы сопротивления начинают нам досаждать. Нашим аванпостам все сложнее отбивать их атаки. Культ ассасинов и мародеры не дают восстановить силы, как тут же снова нападают, да и в столице неспокойно. Теперь же вы не просто оруженосцы, а сквайры! Вы пока только щит империи, если вы когда-нибудь проявите себя, вы заслужите право стать солдатами и станете нашими мечами. У каждого из вас свои мотивы, из-за которых вы оказались здесь, но объединит вас одно, — Афадор демонстративно протянул кулак вперед с выставленным указательным пальцем и еще громче крикнул: — Империя!

Он выдержал недолгую паузу и продолжил:

— Всех вас ждут суровые испытания, но мирное небо стоит такой цены. А теперь отправляйтесь в оружейную и получите свои первые доспехи.

Сотня юношей в едином потоке тут же направилась в оружейную. Как только Афадор спустился с трибуны, к нему подошел его сквайр.

— Мастер, вас ждет интендант.

— Кто именно?

— Галат.

— А где он?

— Ожидает в соседнем зале.

— Хорошо, Гостэн. Отправляйся вместе со сквайрами в оружейную и проконтролируй, чтобы все получили доспехи.

— Слушаюсь, мастер.

Афадор подошел к двери, за которой его ожидал Галат, но открывать ее он не спешил. Два года тому назад у него был оруженосец и звали его Мисрип, он был младшим братом Галата. Юноша грезил о солдатской службе, но, увы, мечтам не суждено было сбыться. Однажды они попали в засаду, устроенную местной бандой головорезов. В ту ночь Мисрип пал от руки убийцы. Когда Афадор на рассвете вернулся в казарму, там их ожидал Галат, он уже знал, что они попали в засаду, потому имел встревоженный вид. Он увидел идущего к нему Афадора с телом Мисрипа на плече и застыл в ужасе. Афадор не смог в ту ночь посмотреть в глаза другу. Единственное, что он смог выдавить из себя, это слабое «прости». Но Галат его уже не слушал, он снял с плеча Афадора тело брата и, уложив его на землю, склонился над ним и стал оплакивать.

Придя в себя и собравшись с мыслями, он вошел в зал, где, как и было сказано, его ждал Галат. Он сидел спиной к нему на одной из скамей и читал какую-то книгу. Подойдя ближе, он увидел, что это древний фолиант на неизвестном ему языке.

— Все читаешь свои книги?

Галат закрыл толстый том и медленно встал, повернувшись к Афадору.

— Тебя ждут в зале совета. Времени нет, нужно идти сейчас.

— Неужели такое срочное дело?

— Более чем. Удалось выяснить, где скрываются некроманты. Я думаю, ты сам доберешься до палат совета, а мне нужно идти. Не тяни время, дело и вправду безотлагательное.

— Дай угадаю. Они хотят, чтобы я возглавил атаку?

— Этого я не знаю.

Галат развернулся и зашагал прочь, как вдруг Афадор сказал ему вслед:

— Постой, Галат! Я знаю, что сейчас не лучший момент, но мы с тобой так и не поговорили. — Галат замер на месте. — Я сам себя ненавижу, как и ты меня. Я не уберег Мисрипа на поле сражения и живу с этой мыслью уже не один год.

Галат продолжал стоять к бывшему другу спиной, но все же ответил ему:

— От твоих слов не станет легче.

— Будь у меня выбор, я бы поменялся с ним местами.

Галат повернулся к Афадору лицом и тот продолжил.

— На нас напали так внезапно, что мы и опомниться не успели. Мисрип был рядом со мной, и вдруг я потерял его из виду. Хаос, что творился там, сложно описать словами. На моих глазах умирали совсем еще юноши, дети! — Афадор посмотрел в глаза Галата в надежде на понимание, но во взгляде прочел лишь безразличие. — Когда я нашел его, было уже совсем поздно. Я уже ничего не мог испра…

— Прошло два года, — прервал Афадора Галат, — и только сейчас ты решил заговорить о той ночи? Я не могу обвинить тебя в смерти брата, он определил свою судьбу в тот день, когда вступил в ряды оруженосцев. Но, как я уже говорил, от слов легче не становится. А теперь прости, у меня дела.

Галат развернулся и ушел. От злости, что вскипела внутри, Афадор обнажил свой двуручный клеймор и перерубил скамью, где ранее сидел Галат, пополам.


* * *

К тому моменту как Афадор добрался до зала совета, он уже успокоился и приготовился выслушать решение совета. Он поклонился патериону и поприветствовал его.

— Приветствую вас, вы посылали за мной?

— Да, Афадор, нам стало известно, где укрываются некроманты.

— И где же?

— Все это время они были у нас под носом, их укрытие обнаружили в канализационных катакомбах города.

— Что вы планируете предпринять против них?

— Тебе будет поручена важная миссия. Но с тобой не будет городской стражи.

— То есть как?

— Поначалу мы хотели атаковать их убежище и уничтожить их всех. Но мы изменили свое решение ввиду некоторых обстоятельств.

— И каких же?

— Некроманты выкапывают тела не только в столице, но и в провинциях. У нас есть сообщения из нескольких городов о подобных случаях. И почти везде они совершали ритуальные самоубийства. Тебе следует тайно проникнуть в убежище и выяснить, чем же они там занимаются. Сколько тебе нужно человек, чтобы пробраться туда?

— Хватит шести.

— Для этой задачи не подойдут городские стражники. С тобой отправятся дисфегорские наемники.

— Я вас понял, патерион, мы отправимся сегодня на закате. Но у меня один вопрос.

— Говори.

— Вы сказали, что некроманты совершают ритуальные самоубийства, и уточнили, что это происходит почти везде. Почему почти?

— В одном из городов удалось прервать ритуал и не дать им себя убить.

— Удалось что-нибудь выяснить от них?

— Ничего значительного, они все твердят, что ищут спасение. Очередной бред фанатиков.

— Ну, если бы я оказался в руках нашей инквизиции, тоже бы искал спасения.

— Отбрось свой юмор, Афадор, лучше иди и выбери наиболее подходящих наемников. Мы уже обговорили с ними финансовые вопросы, так что они в твоем распоряжении.

— Слушаюсь, патерион.

Афадор подошел к группе наемников, стоявшей справа от него, все они ждали его решения.

— Так… У кого-нибудь был опыт в подобных делах?

Один из них ответил:

— Бывал в разведывательных вылазках.

— Кто еще?

Но на вопрос Афадора больше никто не ответил.

— Что ж, в таком случае у нас возникают проблемы. Кто-нибудь умеет вскрывать замки?

Кто-то из наемников иронично спросил:

— А зачем? Разве вам не выдадут ключи?

— Да, так и есть, но эти ключи лишь откроют канализацию. Помимо той двери, что будет перед нами, нас ждут лабиринты тоннелей. Если вдруг нам потребуется сменить маршрут, одними ключами мы не отделаемся, легче вскрывать замки.

— Да не вопрос! Я запросто проломлю любой замок булавой.

— Нельзя, звук в тоннелях распространяется сильнее, один удар твоей булавы по железным замкам поднимет шум, который нас выдаст. Ну что, кто-нибудь справится с этим?

— Есть один малый, но он не согласился идти.

— Почему?

— Его не устраивает оплата.

Афадор ухмыльнулся.

— Наемник до мозга и костей, такие всегда набивают цену. Где он?

Вдруг позади он услышал голос:

— Меня не надо искать, я уже здесь.

Афадор обернулся и увидел парня лет семнадцати. Его удивлению не было предела, он обратился к другим наемникам:

— То есть вы хотите сказать, что этот малец убил черного льва и стал наемником?

— Именно так, — вмешался «малец».

— Но как тебе это удалось? — все еще не веря, спросил Афадор.

— Скажем так, зверь сильный, но тупой.

— А поподробнее?

— Ты, кажется, искал взломщика? Давай не будем отвлекаться.

— Что тебя не устроило в оплате?

— Сама цена, естественно, а вернее то, чем платят.

— И что тебе нужно вместо денег?

— За это я хочу получить место в рядах сквайров. Слышал, ты можешь с этим помочь.

— Да, но ты должен стать сначала оруженосцем. Ты не можешь принимать участие в сражениях, пока не докажешь, что достоин.

— Я назвал тебе свою цену, не хочу долго сидеть в оруженосцах. Ты согласен?

— Признаться, я удивлен тем, что наемник не требует денег, но так и быть, я помогу тебе стать сквайром. Тем более тебе повезло, у нас сейчас нехватка солдат. Кстати, почему ты рвешься в наши ряды, тебе не по душе жизнь наемника?

— Скажем так, золото мне больше ни к чему.

— Ладно, загадочный ты наш. Насколько ты хорош?

— Вскрою большинство сложных замков, а с простыми справлюсь с закрытыми глазами.

— Значит, с нами пойдешь ты и четверо самых сильных из вас. Выбирать других я не буду, разберетесь сами, только не устраивайте тут турнир. Жду вас сегодня на закате, ко входу вас проведут.

— Я, конечно, не ученый муж, но до шести считать умею.

— Не переживай, малец, шестой — это мой человек.

— И кто же это?

— Как я уже сказал, канализация — это еще тот лабиринт. Так что нам нужен человек, который нас проведет.

— И кто же это?

— Мой старый друг… в прошлом.


* * *

Галат сидел у себя дома и по-прежнему корпел над фолиантом, пытаясь прочесть текст, частично стертый. По внешнему виду книги можно было ей дать не одну сотню лет. От этого «увлекательного» процесса его отвлек стук в дверь.

— Как всегда эти казначеи не дают покоя! Я ведь урегулировал все выплаты, что еще этим кровососам нужно?

Возмущаясь, Галат направился к двери, ведь на плечи интенданта ложилась большая ответственность. Он регулировал финансирование всей армии столицы, и труд этот был не каждому по плечу. Всякий раз, когда возникали задержки или какие-то вопросы, казначеи сразу же доставали Галата. Ко всему прочему, ему приходилось бороться с хапугами и лихоимцами, которые норовили урвать лишнюю монету из казны.

Стук в дверь снова повторился, но уже более настойчиво.

— Проклятий на вас не хватит. Что вам еще нужно?

Галат открыл дверь, но тут же оторопел, перед ним стоял Афадор.

— Я смотрю, ты кого-то ждал.

— Неважно, что ты здесь потерял?

— Надо поговорить. Можно я войду?

— Заходи, только давай сразу к делу, у меня нет времени.

— Хорошо, если мне не изменяет память, пять лет тому назад, еще до того как ты стал интендантом, ты работал вместе с архитекторами в дворцовой мастерской.

— Ну и что с того?

— Дело в том, что как военачальник я хорошо читаю топографические карты. Но совершенно не справляюсь с архитектурными планами и чертежами.

— К чему ты клонишь?

— Ты мне нужен, чтобы провести нас по системе канализации города. Я уверен, ты, как и прежде, сможешь прочесть все эти чертежи.

— Даже не надейся на то, что я помогу тебе. Найди кого-нибудь другого.

— Может, ты прекратишь вести себя как ворчливый дурак?

— Лучше заткнись и уходи.

— Послушай меня, тупое ты создание! Это задание чрезвычайно важно, как ты этого не понимаешь? Наши взаимоотношения не должны сказываться на нем. Послушай…

Афадор продолжил говорить уже более спокойным тоном, но Галат перебил его:

— И что ты мне скажешь?! Что не мог ничего сделать, что не виноват! Кретин, я не обвиняю тебя в смерти Мисрипа! Я виноват не меньше твоего, но хочу все позабыть и оставить в прошлом, и потому прошу тебя, оставь меня в покое. Ты навеваешь мне ужасные воспоминания, которые надо забыть.

— Мы ведь выросли вместе, Мисрип, и ты был мне как брат. Мы всегда поддерживали друг друга. Неужели все изменилось? Ты готов перечеркнуть все? Да будь ты тверже, где твой стержень?

Галат посмотрел на Афадора и сказал:

— Из нас троих в чудеса больше верил он, но его вера во что-то высшее не спасла ему жизнь, кто-то свыше не вмешался. Вера, дружба, любовь и верность — все это просто причуда нашего разума, мы себе внушили, что так нужно. Нужно верить, нужно быть честным, нужно совершать благие дела. Жизнь показывает, насколько мы глупы и наивны, если верим в эти идеалы.

— Ты просто утратил веру Галат, не нужно так.

— Напротив. Я прозрел! Я перестал смотреть на мир через призму иллюзий. Не стоит верить во что-то светлое и хорошее. Ожидания полны разочарований.

— Ты ошибаешься.

— Тогда почему тот, кто верил, мертв, а тот, кто утратил веру, все еще жив?

— Не говори глупостей, слышал бы тебя сейчас Мисрип.

— Довольно пустых разговоров, у меня мало времени. Если это все, то уходи.

Афадор понял, что разговор зашел в тупик.

— Ты изменился, Галат. Хорошо, я уйду, но знай, что больше я не вернусь. Ты потерял во мне своего брата, ты бросил меня, когда я в тебе нуждался.

Афадор еще никогда так не разочаровывался, как сегодня. Он ушел, оставив Галата в покое, и тот вернулся к своим прежним делам.


* * *

Уже почти стемнело, и Афадор направлялся к месту встречи с наемниками. Он еще не отошел после разговора с Галатом и был взвинчен, его порывистая походка выдавала это. Ему пришлось возложить задачу по поиску проводника на других, потому как у него не осталось времени. Как Афадор ни старался, он не смог полностью прочесть чертежи, потому очень переживал за навыки проводника, успех миссии зависел от этого. Он прокручивал разговор с Галатом вновь и вновь, его злость смешивалась с тревогой, ведь он переживал за друга и надеялся, что тот придет в себя. Он до конца верил, что когда придет к месту встречи, застанет там Галата, но этого не случилось. Афадор даже вспомнил его слова: «Ожидания полны разочарований». Вместо Галата его встретил пожилой щуплый мужчина в очках. Афадор разозлился. Он обратился к другим солдатам, которые привели проводника.

— Вы издеваетесь? Да он разваливается на ходу! Как, вы скажите мне на милость, он сможет тащиться по катакомбам?

— Он единственный, кто согласился на подобную авантюру. Говорит, ему уже нечего терять.

— Да он там же и помрет!

Кряхтя, старичок произнес:

— Молодой человек, я бы попросил вас выражаться поуважительнее. Перед вами один из строителей, который уже не раз ремонтировал эти канализации.

— Чем докажете?

— Я знаю все пути без ваших планов и чертежей.

— Хорошо, давай проверим.

Афадор развернул чертеж, но так, чтобы старичок его не видел.

— Хорошо. Я вижу, что это вход. Теперь скажите мне, в каком направлении поворачивает тоннель и куда свернуть на развилке, чтобы не упереться в тупик.

— Проще простого, салага, Тоннель поворачивает налево, а на развилке нам направо.

— Что ж, с поворотом тоннеля угадал, а с развилкой мы позже убедимся.

Афадор взял черный подсумок и ключ, открывающий вход в канализацию, у солдат и отпустил их. Те тут же удалились.

— Ладно, старик, пошли, пока не рассыпался.

— Салага, я пережил трех жен и тебя переживу.

— Рад за тебя, только не обделайся, когда увидишь наемников!

Старичок что-то прокряхтел себе под нос и пошел за Афадором. Через пару минут подошли и сами наемники.

— Когда ты говорил про старого друга, я не думал, что ты буквально.

— Не умничай, малец.

— Все молчу, излагай свой план.

— Наша миссия носит сугубо разведывательный характер, в бой не вступать без необходимости. Мы должны выяснить, что делают с телами эти фанатики. Учитывая то, с кем мы имеем дело, мы несомненно наткнемся на несколько оживленных в тоннелях, они их используют как сторожевых псов от непрошеных гостей. Вам нужно знать, что это просто марионетка в руках некроманта, но убивать их нельзя. У некроманта образуется с телом ментальная связь. Если мы убьем оживленного, то разорвем ее, некромант это почувствует, поэтому мы будем вынуждены обходить их стороной. На случай, если обойти их не удастся, мы применим это.

Афадор достал подсумок и достал из него прозрачную баночку с белым порошком. Малец был озадачен:

— Что это?

— Это соль, она парализует оживленных, но не разрывает связь с некромантом. Если не получится их обойти, то применим ее. Надо просто бросить немного соли им на тела.

— И это все? Не нужно никаких шаманских заклятий?

— Если хочешь, хоть танцы с бубном устрой, только попади солью на тело. Ладно, с этим разобрались. Ждать нет смысла, нам пора начинать. Не спешите. Помните: шум в тоннелях распространяется сильнее, поэтому говорим шепотом.

Афадор подошел к двери и открыл ее ключом, после чего все вошли и оказались в очень темном и сыром тоннеле. Старик тут же выступил вперед.

— Не переживайте, скоро вы привыкните к темноте и к запаху. Так… Нам сюда, пойдемте, до катакомб путь неблизкий.

— Ты уверен, старик?

— Да, салага. Спрячь свою карту, я тут лучше любой крысы ориентируюсь.

— Что ж, смотри не подведи.

Проводник вел их по тоннелю до самой развилки, где, как он и сказал, они свернули направо.

— Послушай, старик, воздух здесь стоячий, не нравится мне это. Видимо, здесь тупик. Может, сверишься с планами? — Афадор начал сомневаться в навыках проводника.

— Не переживай, я знаю эти места как пять своих пальцев, за этим поворотом нас ждет проход в другой тоннель.

Не успел он договорить, как все увидели перед собой сужающиеся своды тоннеля, которые заканчивались канализационным руслом, через которое не смог бы пройти даже щуплый старик, не то что хорошо сложенные наемники.

Один из них не выдержал:

— Как свои пять пальцев, говоришь!

— Тише не шуми, ты нас выдашь, — Афадор успокаивал наемника.

Тот перешел на шепот:

— Может, мне отрезать ему один из них, чтобы он не выпендривался?

— Успокойся, сейчас проверим планы. Старик, иди сюда.

Проводник подошел к Афадору, начал изучать планы и обнаружил причину, по которой они уперлись в стену. Оказывается, четыре года тому назад здесь провели реконструкцию и закрыли проход.

— Так, старик, чтобы избежать подобных ситуаций, держи план и веди нас по нему. Ошибешься еще хоть раз, я лично отрежу тебе палец.

— Все понял, виноват.

Старик взял планы, и отряд выдвинулся обратно. Немного поплутав по тоннелям, наемники почувствовали, что запах резко изменился.

— Судя по запаху, впереди оживленные. Повеяло гнилью.

— Да, похоже на это.

— Старик, есть обходной путь?

Проводник принялся упорно изучать чертежи.

— Судя по всему, нет.

— Значит, будем придерживаться плана. Если не получится незаметно их миновать, применим соль. Идем медленно и не шумим.

Группа медленно приближалась к источнику запаха, и через минуту им предстали семь оживленных. Их явно нельзя было обойти.

— Дьявол! Подойдите все ко мне.

Афадор отсыпал каждому горсть соли.

— Как дам знак, все разом сыпем на них соль, но только без лишнего шума. Обычно хватает одного оживленного, чтобы отпугнуть непрошеного гостя, а тут целая группа. Видимо, решили перестраховаться. Похоже, что сегодня у них намечается что-то грандиозное. Мешкать нельзя! Занимайте позиции.

В полутьме им не составило труда подобраться поближе к оживленным и в нужный момент, когда была дана отмашка, осыпать их солью. Оживленные задрожали и упали, скованные параличом.

— И сколько соль будет их сдерживать?

— Как минимум в течение этой ночи, малец.

Проводник подошел к одному из парализованных.

— Вы только посмотрите, он ведь почти разложился! Плоти почти нет. Как они смогли его поднять?

— Как я уже сказал, это просто марионетки. Они словно подвешены за магические нити, в движение их приводит не плоть, а магия, поэтому некромант сможет оживить даже скелета.

— Как необычно!

— Самое удивительное впереди, если мы все не пропустим. Надо поторопиться.

Группа продолжила движение дальше по тоннелям, и вскоре своды начали расширятся. Это говорило о том, что тоннели перешли в катакомбы. На пути было немало развилок и решетчатых ворот, которые разведка успешно миновала. Также встретились несколько оживленных, их удалось незаметно обойти. Некромантов по-прежнему не было видно, что вызывало беспокойство у Афадора. Ведь чтобы оживить тело, нужно быть поблизости от него, а ментальная связь могла поддерживаться на расстоянии. Чем сильнее некромант, тем дальше она не разрывалась.

Поплутав еще пару минут, они вышли на развилку, от которой отходило пять тоннелей. Малец начал уставать от столь долгих поисков.

— И сколько нам пачкать свою броню в этих отходах? Между прочим, нам ее не просто так вручили, и каждый из нас ее ценит.

Афадор сам порядком устал, но знал, что надо продолжать.

— Неужели ты ценишь шкуру льва больше своей?

— На что это ты намекаешь?

— На то, что если не перестанешь открывать рот по пустякам, можешь нас выдать.

— Послушай меня, умник…

Афадор прервал наемника:

— Тихо, вы слышите это?

Все стали прислушиваться: кто-то приближался из четвертого тоннеля. Идущего выдал шлепающий шум сапог по воде. Афадор шепотом дал указания затаиться и ждать, что все и сделали. Менее чем через минуту из глубины вышел человек, после чего свернул в третий тоннель. Во мраке узнать темно-пурпурную рясу не составило труда, лицо некроманта скрывала керамическая маска, такие маски носили их магистры. После того как убедились, что он ушел, все вышли из укрытия.

Афадор тут же начал давать новые указания:

— Нам нужно проследить за этим некромантом. Я уверен, он нас выведет на остальных. Только аккуратно, следите, чтобы больше ни шума.

Выждав немного времени, чтобы увеличить дистанцию до некроманта, они пошли за ним. Тоннель сворачивал направо, к еще одной развилке, благо некромант шагал так, что услышать, откуда доносится шум, не составило труда. Идя на звук, они увидели легкое свечение. Аккуратно выйдя из тоннеля, все оказались в очередных катакомбах. Ко всеобщему удивлению, некромант, за которым они следовали, стоял прямо перед ними.

— Я так понимаю, вы удивлены тем, что вас обнаружили, ведь вы двигались почти бесшумно.

Голос некроманта звучал приглушенно за маской. На лицах наемников и Афадора появилось нескрываемое удивление, все обнажили оружие и приготовились к сражению. Старик же в ужасе бросился обратно в тоннель, но его попытку к бегству прервал брошенный кем-то из темноты кинжал, тело проводника тут же рухнуло на землю. Позже из тоннеля появилось множество некромантов, группа была окружена.

Некромант продолжил свою речь:

— Нет, вы и вправду были очень скрытны, нам не сразу удалось вас отыскать.

Афадор по-прежнему не мог поверить, что их обнаружили.

— Что значит не сразу удалось отыскать?

— Все просто, мы знали о вашем приходе, знали, что нас обнаружили еще задолго до того, как об этом узнал глава совета, — некромант приблизился на несколько шагов к Афадору.

— Этого не может быть, о плане почти никто не знал!

— Но тем не менее, мы были в курсе ваших планов.

Некромант снял маску. Увиденное повергло Афадора в шок, перед ним стоял не просто некромант, а Галат! В тот же момент в тела наемников вонзились стрелы, сразив их всех наповал. Афадор не успел даже осознать это, как наемники рухнули на землю. Афадора словно парализовало, он стоял как вкопанный.

— Сопротивляться не в твоих интересах. Сегодня ты станешь свидетелем уникального события, твое сознание станет воспринимать этот мир иначе.

Афадор начал понемногу приходить в себя.

— Как ты мог?

— Ты это о чем?

— Как ты мог предать все то, ради чего мы боролись? Сколько же сил мы вложили в империю!

— Она ничего не стоит. Империя, что существует сейчас, порождает глупых идиотов. Все живут во благо материальных ценностей и умирают, так и не осознав всей истины. Мы, некроманты, чувствуем приближение могущественной силы, которая сотрясет былые устои. Слепцы, что нас подвергали гонениям и пыткам, узрят то, что мы ощущали на протяжении веков.

— А как же потери, которые мы понесли? Неужели ты забыл, ради чего все это? Вспомни, во что верил Мисрип! — Афадор выкрикнул это имя так громко, что оно эхом разнеслось по катакомбам.

— Он стал жертвой империи, которая претендует на абсолютное могущество. И потому я сотру ее с лица земли, я возложу новый фундамент мира из костей нынешних правителей! И ты, мой друг, увидишь это собственными глазами. Сегодня знаменательная ночь. Я знаю, что ты не сможешь убить меня, так что сложи оружие и следуй за мной.

— А что, если я откажусь?

— Тогда тебя поволокут за мной силой.

— Пускай попробуют! Я, будучи солдатом, стою пятерых дохляков из вашей шайки.

Афадор отошел на несколько шагов от Галата и повернулся к остальным некромантам.

— Пусть так, мой друг, но кто тебе сказал, что именно мы будем биться с тобой?

Галат развел руки в стороны, в его ладони заклубился красный дымок. Он окутал тела наемников и проводника, они тут же задрожали и через мгновение встали на ноги. Афадор потянулся к подсумку, где у него лежало еще немного соли, но ее хватило лишь на двоих оживленных.

— Тела еще не успели остыть, а ты их уже оживил.

— Ты просто оттягиваешь неизбежное, друг мой. Как только ты познаешь истину, ты добровольно примкнешь к нам.

— Ошибаешься! Я все еще дерусь за то, во что верю, а ты утратил всякую веру.

Афадор тут же вступил в битву с оживленными. Никто из некромантов не вмешивался, все они уже знали, каким будет исход сражения. У Афадора не было и шанса против группы оживленных, сразить даже одного не так уж просто. Ведь даже без головы оживленные могут биться, потому что источником их силы был некромант. Давая достойный отпор, Афадор очень быстро устал, ему стало очень тяжело держать клеймор. Каждый взмах двуручника отнимал много сил. Он бился до тех пор, пока все силы его не покинули, и он не смог уже держать меч. Он упал на колени, еле дыша.

Галат спросил его:

— Ну что, не передумал сложить свое оружие?

Афадор собрался с силами и набросился на оживленных в последнем выпаде. Они тут же окружили его, не давая пошевелиться, но не нападая на него. Двое взяли его под руки и поволокли за Галатом.


* * *

Спустя пару часов Афадор в окружении оживленных, что сторожили его, стоял и слушал речь Галата, которую тот произносил перед толпой некромантов. Они находились в огромном помещении, хорошо освещенном настенными факелами, но все же их свет придавал некую мрачность всему происходящему.

— Братья, мы станем свидетелями новой силы, что перевесит чашу весов в нашу пользу! Веками наши предшественники ждали предзнаменования, и этой ночью вы его увидите!

Галат жестом приказал занести тела, которые они выкапывали в течение этих недель. Через несколько минут их уложили в три равных круга, сформировав треугольник Рело, с септаграммой в центре. Пока некроманты этим занимались, Галат вновь подошел к обезоруженному Афадору.

— Смотри внимательно, подобное не каждый день увидишь.

— И что такого я увижу?

— Если коротко, то мы чувствуем некую силу, которая древнее всего на этом свете и могущественней каждого из нас. И сегодня мы все узрим ее.

— Что это за сила?

— Мы точно не знаем, но мы уверены, что сможем контролировать ее.

— Откуда такие смелые выводы?

— В хрониках, что я обнаружил, было описание силы, которая регулирует все потоки жизни и смерти. Еще до нас кто-то пытался постичь ее концепцию, но это ему не удалось. Все его попытки не увенчались успехом.

— Тогда почему ты думаешь, что у вас выйдет?

— К его великому несчастью, он не был некромантом. Он просто приблизился к силе, но не прикоснулся к ней. Очень печально, ведь уже тогда мы бы превзошли смерть.

— Откуда такая уверенность, что вы не разнесете здесь все кругом?

— Цель, к которой мы стремимся, стоит подобного риска.

— А как же люди, что сейчас над нами?

— Как я уже сказал, сейчас империя порождает лишь идиотов. Они не заслуживают права на существование.

— Как у тебя язык поворачивается так говорить?! Я не могу поверить своим ушам! Неужели я слышу это от тебя?

— Люди меняются.

Галат развернулся и направился к остальным магистрам, которые ждали его, заняв свои места на концах септаграммы. Он встал на место, тем самым замкнув круг. После они развели руки в стороны, и из их ладоней начал сочиться красный дым, он окутал их плотной пеленой, но сквозь него по-прежнему были видны их силуэты. Афадор слышал, что они что-то проговаривали, но не мог разобрать слов, этот диалект он слышал впервые. В один миг силуэты магистров оторвались от земли и стали парить в воздухе. Другие некроманты забеспокоились и попытались пробиться через пелену, но из тех, кто пытался это сделать, дым вытягивал всю кровь, и их тела тут же падали на землю абсолютно обескровленные. Завеса становилась все гуще и гуще. Некроманты бросили все попытки и начали выжидать, а некоторые решили спасаться бегством. Через несколько мгновений дым заструился в вихре, а голоса магистров стали громче. Скорость воронки так возросла, что поднялась вся пыль и грязь в помещении. Афадор уже не видел силуэтов за дымом, но слышал их голоса. Последние слова были громче остальных, и Афадор смог их разобрать, но не понял их значения: «Desidero ut praenuntiae fati». Затем голоса смолкли, и дым рассеялся, все оживленные тут же рухнули на землю. Этим воспользовался Афадор и попытался сбежать, как вдруг услышал голос Галата:

— И куда это ты собрался бежать?

Афадор застыл на месте и посмотрел на Галата. Когда он увидел его лицо, то ужаснулся. Вместо глаз зияли черные полости глазных орбит, а его лицо было залито кровью, но Галат не корчился от боли.

— Что же ты наделал, Галат?

— Я прозрел, друг мой.

— Посмотри, до чего ты дошел! Что ты с собой сделал?

— За любую силу нужно платить, за новые возможности мы расплатились своим глазами, ибо узрели истину.

Афадор обратил внимание и на других магистров. Хоть на них и были маски, но кровь из глазниц давала понять, что и они заплатили высокую цену.

— И в чем же истина? Что может потребовать подобной цены?

— Все просто, любая жизнь должна прерваться.

Магистры снова взмыли в воздух, выпуская из рук дым, который начал расстилаться повсеместно, вытягивая кровь из каждого, до кого дотянется. Некроманты не понимали, что происходит и почему магистры нападают на них. Афадор недоумевал от безумства происходящего. Дым тянулся к нему, и, конечно же, он не стал ждать участи некромантов и побежал прочь из катакомб. «Нужно сообщить эту новость совету», — это единственная мысль, что звенела в его голове.

Глава 4. Муки жизни

Рафани попрощался с капитаном и сопровождавшими его солдатами и, проводив их, хотел вернуться к заколачиванию гроба, но с ужасом обнаружил его пустым, с криком он бросился к нему:

— Стража, стража, тела нет!

Не понимая, как это возможно, он осмотрелся вокруг и заметил в окне бегущий силуэт, который вскоре растворился в тумане. Стража, что вернулась на крик, обнаружила Рафани в остолбеневшем состоянии и принялась приводить его в чувство.

— Мастер Рафани, что с вами?

— Я… я не уверен.

— О чем вы?

— Мне кажется, я видел его.

— Убийцу? Возможно, он пришел за телом в надежде замести следы.

Капитан возразил ему:

— Не думаю, это лишено всякого смысла, тело и так собирались похоронить.

Рафани включился в разговор.

— Нет, это был не убийца.

— Вы уверены в этом?

— Абсолютно, силуэт был мне знаком.

— Кто из ваших знакомых мог украсть тело?

— Повторяю, я не уверен, но мне показалось, что это и был сам Кастор.

Стражники переглянулись, и в их глазах читалось явное недоверие к словам Рафани. Капитан обратился к мастеру:

— Вы понимаете, что говорите? По вашим словам, мертвец встал и побежал как ни в чем не бывало? Послушайте, вам лучше успокоиться и прийти в себя.

— Возможно, вы правы, но, как мы все видим, тела здесь нет.

— Прекращайте, мастер, кто-то выкрал тело. Наверное, это сделал очередной некромант.

— Я растил этого ротозея не один год, я ни с чем не спутаю его поступь.

— И все же вы не видели лица убегающего?

— Да, но…

— Хватит, мастер, мы выследим скрывшегося. У нас нет времени на споры, надо отправляться за ним сейчас же.

Капитан вместе со стражниками направился к выходу из мастерской, но Рафани вслед обратился к нему:

— Я знаю, где нам его искать!

Капитан остановился и, обернувшись, спросил:

— Откуда вы можете это знать?

— Кастор отправился обратно к Пагдирианту, это его личное убежище от всех проблем.

— Смиритесь со смертью ученика, мастер, подобные мысли лишь затуманят ваш разум.

Капитан, вновь развернувшись, уже собирался уходить, как вдруг один из стражников сказал:

— Капитан, если скрывшийся и есть убийца, возможно, он вернется в сад, на место убийства.

— Зачем ему это нужно?

— Мы, должно быть, упустили какую-то деталь, которую он захочет скрыть, ведь не просто так тело пропало. Говорю вам, он заметает следы.

— Сложно в это поверить.

— Как бы там ни было, — проговорил Рафани, — силуэт бежал по направлению городского сада.

— Если это так, мы должны это проверить.

— Я пойду с вами.

— Как хотите, но не питайте ложных иллюзий по поводу ученика.

— Я знаю, что видел невероятное, но силуэт был очень похож. Но, впрочем, вы правы, у нас нет времени на споры.

После этих слов Рафани и стражники направились на поиски Кастора.


* * *

Кастор продолжал бежать сквозь туман, держась за горло. Он почти добрался до городского сада, как вдруг напоролся на небольшой отряд стражников, которые обходили периметр. Ему повезло, и туман вновь помог ему укрыться от чужих глаз. После произошедшего было принято решение объявить комендантский час и увеличить количество часовых в городе.

Убежав от стражи, Кастор спрятался за зданием, которое прилегало к стене городского сада. Он собирался взобраться на него и перемахнуть через стену, но в попытке это сделать не учел, что из-за тумана черепица стала скользкой. Когда он уже подходил к краю крыши, чтобы перелезть на стену, то свалился с нее прямо в сад, благо облагороженная и вспаханная земля смягчила падение, и Кастор остался невредим. Отряхнувшись, он продолжил идти дальше, стражники больше не попадались ему. Он боялся, что когда доберется до древесного титана, обнаружит там часовых, но ему вновь повезло, их там не оказалось.

Площадь была пуста, а Пагдириант стоял как ни в чем не бывало, окрашенный по-прежнему в красный. Ночью древесный титан создавал мрачную атмосферу, да и туман навевал тревогу. Внешний вид Кастора был пугающим: кожа побелела и обсохла, а роговицы его голубых глаз покрылись серовато-желтыми точками; из перерезанного горла больше не струилась кровь, но резаная рана на шее выглядела просто ужасно, переломанный нос опух, а под глазами проявились небольшие синяки. Пальцы рук посинели, а сами ладони покрылись трупными пятнами. Кастор только сейчас обратил на них внимание. Мысли в его голове путались, отчего он впал в отчаяние и, изможденный, упал на колени.


* * *

Рафани со стражниками добрался до городского сада и, миновав часовых, направился прямиком на площадь. Его мысли не находили покоя. Он не знал, можно ли верить тому, что он видел собственными глазами. Спустя пару минут он смотрел на площадь перед собой, но из-за тумана мало что можно было на ней разглядеть, но, если приблизиться, Пагдириант становился все отчетливее. Спустя мгновение Рафани заметил у основания дерева силуэт, стоящий на коленях, и медленно подошел к нему… Стражники поступили так же, с оружием наготове. Хрипы, что издавал Кастор при дыхании, становились все громче. Это сильно встревожило капитана, и он жестом приказал Рафани снизить темп, но мастер проигнорировал его и продолжил идти. Рафани остановился в паре метрах от Кастора и тихо спросил:

— Кастор, это ты?

Но реакции не последовало, Кастор неподвижно стоял на коленях.

Рафани сделал еще шаг, стражники не на шутку встревожились и приготовились атаковать, капитан же подошел к мастеру. Рафани снова обратился к Кастору, он не сомневался в том, кто перед ним:

— Кастор, ты узнаешь меня? Парень, ну же, взгляни на меня.

Кастор продолжал хрипеть и не собирался реагировать. Рафани был встревожен как никогда раньше, он знал, что это его ученик, но совсем недавно его хладный труп лежал в гробу. Этот факт настораживал его, но желание докопаться до истины превосходило страх. Рафани протянул руку и прикоснулся к плечу ученика. Кастор в одно мгновение поднялся на ноги и хотел было убежать, но капитан моментально поднес к его правому плечу меч. Никто не успел даже опомниться, как он оказался за спиной Кастора. Капитан строгим тоном пригрозил ему:

— Еще одно резкое движение, и я отсеку тебе голову.

Кастор застыл на месте, а Рафани обошел его и встал перед ним. Юноша опустил голову и сразу же почувствовал, как холодная сталь коснулась его шеи. Рафани вновь обратился к нему:

— Парень, прошу… посмотри мне в глаза. А вы уберите этот чертов меч! — крикнул он капитану, но тот даже не пошевелился.

Мастер так хотел увидеть те самые глаза, которые стали ему близки. Ведь в тот день, когда стражники впервые принесли ему тело, для него все переменилось. Он осознал, что потерял не просто ученика, а дитя, к которому так привык, Кастор доставлял уйму неприятностей, но Рафани все же привязался к парню, который скрашивал его существование.

Когда мастер увидел силуэт, растворяющийся в тумане, в его душе забрезжила надежда, что его мальчик жив.

— Ну же, Кастор, приди в себя.

Он пугал мастера, но Рафани был настроен решительно и повторил просьбу. Дыхание Кастора участилось и стало глубоким, в связи с чем хрипы стали еще сильнее, словно его одолевала ярость. Капитан встревожился и был готов срубить голову юноши, если тот дернется. Часто дыша, Кастор медленно поднял голову. Через мгновение глаза мастера и ученика встретились. Капитан, что стоял позади Кастора, заметил, как во взгляде Рафани надежда сменилась ужасом. Когда Рафани увидел покрасневшие склеры с серовато-желтыми вкраплениями, он застыл в ужасе. От задорного, жизнелюбивого парнишки не осталось и следа. Капитан от удивления отвел лезвие от шеи, чем и воспользовался Кастор. Он сбросил клинок со своего плеча и, перехватив его в развороте, ударил капитана рукоятью, а после бросился бежать прочь из городского сада с оружием капитана. Пока Рафани приходил в себя, а стражники поднимали капитана, он успел затеряться в тумане.

Осознав, во что он превратился, Кастор захотел мести, и только ею он был переполнен.


* * *

Уже через час он добрался до квартала и шел в обход развалин старого храма, где когда-то их предки поклонялись идолам. Кастор оказался на заднем дворе, где остались полусожженные изваяния в форме драконов. Каждый из них достигал в высоту не менее трех метров, Кастор медленно прошел мимо, внимательно вглядываясь в них с мыслью, как же раньше люди могли поклоняться им, ведь драконы вымерли давным-давно, и даже не осталось свидетельств их существования.

Со временем цивилизация достигла необходимого уровня, чтобы осознать, что причиной всех бед является не кара драконов, а их невежество. Благодаря ученым мужам, которые преуспели в алхимии, астрономии, философии и анатомии, доказано, что болезни и голод можно победить при помощи умственных способностей, не прибегая к глупым заблуждениям. Прогресс был невообразим, из варварского племени они основали могущественную империю, во главе которой стоял монарх. Сами же ученые мужи основали совет, с ним совещался правитель. Но были и сторонники идолопоклонничества, которые отказывались принять новый мировой порядок. Мятежи и бунты заполонили все уголки империи, поэтому правитель принял решение основать орден инквизиторов, который выслеживал и жестоко карал зачинщиков.

Кастор, миновав идолов, прошел вдоль полуразрушенной стены, которая закончилась небольшой тропой, ведущей вниз, к реке, которая разделяла город пополам. Река была достаточно глубокой и широкой для того, чтобы по ней доставлять товары, что в очередной раз и определило торговый статус Тэрамилина. Спустившись по тропе, Кастор свернул вверх по течению и вскоре добрался до одного из мостов, объединявших северную и южную части города. Поиски человека здесь могли занять ни одни сутки, но Кастор не подозревал, что за ним следят. Пусть он и смог затеряться в тумане, но капитану Данфрану удалось отыскать его. Из-за влажности земля смягчилась, и теперь следы не заметил бы разве что слепой. Вместе с Рафани и солдатами он шел за ним по пятам.

Кастор спустился под мост и повернулся к основной опоре со своей стороны берега. Нащупав необходимый камень, он нажал на него, и потайная дверь тут же отворилась. Задержавшись на секунду снаружи, он вошел во тьму. Проход тут же закрылся за его спиной, и по мере того как его глаза начали привыкать к темноте, он стал различать детали. Он находился в небольшом коридоре у подножия лестницы, которая вела вниз, в еще большую тьму. Нащупав стену справа, он, опираясь на нее, спустился по лестнице и где-то через тридцать ступенек наткнулся на еще одну стену перед собой. Кастор знал, что надо делать дальше, темнота не была ему помехой. Он присел и стал искать ручку люка. Найдя ее, он сначала повернул ее по часовой стрелке, а потом надавил на нее, и люк, поддавшись, открыл под собой новый путь. Спрыгнув вниз, юноша оставил люк открытым и продолжил идти дальше.


* * *

Данфран в сопровождении солдат и Рафани выслеживал беглеца и уже почти добрался до моста.

— Мастер Рафани, что же вы увидели, когда взглянули на парня?

Но Рафани не услышал капитана, он просто следовал за ним, словно его сознание куда-то улетучилось. Данфран повторил свой вопрос более настойчиво:

— Мастер, что вас так удивило в этом парне? И почему он так хрипел?

Рафани пришел в себя.

— Простите, что вы сказали?

Капитан занервничал и даже остановился.

— Я спрашиваю, что такого вы увидели, что повергло вас в шок?

Рафани тихо ответил ему:

— Воплощение смерти во плоти.

— Как это понимать?

— Хотите верьте, хотите нет, но это был Кастор.

— Хотите сказать, что от нас удрал труп вашего ученика? Хватит упорно придерживаться этой глупой мысли! — Данфран схватил Рафани за воротник и притянул его к себе. — Слушайте меня внимательно, с того света еще никто не возвращался, смерть невозможно обмануть. Я спрошу вас в последний раз, и если я услышу…

— Капитан, — перебил его один из солдат, — под мостом следы обрываются!

Данфран отпустил воротник мастера и направился к мосту.

— Капитан, взгляните, видимо, он решил продолжить путь вплавь, чтобы сбить нас со следа.

— Не похоже. Следы направлены в сторону стены. Готов поставить свое жалование, здесь есть потайной проход. Нам надо найти способ открыть его.

Данфран стал внимательно всматриваться в каменную кладку стены и обратил внимание, что один из камней не покрыт мхом. Нажатие на него открыло тайный ход.

— Это оказалось проще, чем я думал! Солдаты, обнажите мечи, вряд ли нам будут рады. А что касается вас Рафани, то вам здесь не стоит находиться, вам лучше уйти.

— Вздор! Я иду с вами.

— Вы будете нам только мешать, да и мы сами не знаем, что нас ждет внизу. Потайные двери ничего хорошего не сулят. Если хотите помочь, отправляйтесь в наши казармы, найдите главнокомандующего и сообщите ему, что нам нужна помощь.

— Хорошо, я сообщу вашему праэфектусу, что вам нужна поддержка.

— Тогда отправляйтесь прямо сейчас!

Рафани развернулся и отправился к казармам солдат. Данфран выдохнул с облегчением.

— Хорошо, что он ушел, я уже устал слушать его бредни. Ладно, спускаемся очень тихо, нас могут обнаружить.

Капитан и солдаты еле успели войти, до того как дверь закрылась за ними. Они в темноте медленно спустились вниз по лестнице.

— Идите медленно, здесь могут быть ловушки.

Солдат, что шел впереди, повернулся к Данфрану.

— Капитан, может, стоит дождаться подкрепления?

— Нет, надо действовать сейчас, пока есть возможность, потом может быть поздно. Ты бы лучше помалкивал и смотрел себе под…

Не успел Данфран закончить, как солдат перед ним провалился в открытый люк. Все сразу же бросились смотреть, в порядке ли он.

— Ланс, ты в порядке?

— Да, все в порядке! Тут тоннель. Видимо, он проходит под рекой. Я слышу, как шумит вода за стенами.

Капитан приказал всем отступить от люка и после спрыгнул вниз. Пришедший в себя Ланс хотел было извиниться перед капитаном за ошибку, но не успел. Данфран набросился на него и прижал к стене.

— Идиот, нам повезло, что нас не обнаружили! Еще одна подобная оплошность, и я сгною тебя за решеткой. Ты меня понял?

— Да, капитан, простите, больше не повторится.

Данфран отпустил солдата и отобрал у него меч.

— Отдай его мне! От тебя больше проблем, чем пользы. Просто держись позади остальных, бестолочь.

— С-слушаюсь, капитан, — от подобной реакций капитана Ланс немного опешил.

После Данфран приказал остальным спрыгнуть вниз, и они продолжили идти по тоннелю.


* * *

Кастор заметил небольшой источник света. Подойдя к нему поближе, он увидел, что свет исходил от почти догоревшей свечи на подсвечнике. Еще сильнее сжав клинок и собравшись с мыслями, юноша продолжил идти. Он натыкался на эти подсвечники все чаще и, наконец, услышал знакомый голос. Голос Авинтуса доносился из глубины тоннеля, где находилось хранилище, куда все воры прятали свое добро. Конечно же, за умеренную плату распорядителю игр. Предприимчивости этого подонка стоило позавидовать. Кастор знал, после того, что Авинтус сделал с ним, он будет прятаться здесь какое-то время.

Гнев, который невозможно было сдерживать, отключил всякий рассудок, и Кастор бросился бежать на голос. В хранилище его ожидал сюрприз. Авинтус был в компании тех самых солдат, которых он подослал тогда, чтобы выбить долг. Когда они его увидели, то застыли от удивления. Авинтус нарушил тишину:

— Как такое возможно?! Я же перерезал тебе глотку! Ты должен быть мертв!

Кастор хотел возразить, но понимал, что не способен даже произнести слово, поэтому просто посмотрел в глаза Авинтуса. Его взгляд из-за кровоподтеков внушал ужас, что отчетливо читалось на лице распорядителя игр. Растерянный, он приказал солдатам напасть на Кастора, но те даже не пошевелились. Наконец, Кастор принял боевую стойку и бросился на них.

Первый солдат не успел даже поднять меч, как упал замертво от удара клинка прямо в сердце, другой же попытался увернуться, но это ему не удалось. Кастор разгадал его маневр и, нанеся удар, взял небольшое упреждение. Тот сам наткнулся на лезвие молчаливого убийцы. Прокрутив лезвие по часовой стрелке, Кастор разорвал внутренние органы солдата, тем самым умертвив его. Остался только распорядитель, он в ужасе отступил на несколько шагов.

— Ты должен кормить червей, чертов ублюдок. Ну давай! Попробуй забрать мою жизнь!

Авинтус достал свой нож, которым перерезал горло Кастору, и приготовился к атаке. Кастор не заставил себя долго ждать и, вынув клинок из тела солдата, направился к следующей жертве.


* * *

Данфран и солдаты продолжали идти дальше по тоннелю, и вскоре они увидели неяркое свечение. Капитан замер на мгновение, и это насторожило солдат.

— Капитан, что случилось?

— А вы не услышали?

— Нет, разве впереди кто-то есть?

— Впереди никого нет, но насчет тыла я бы так не сказал.

Солдаты встревожились и, обернувшись, стали ждать нападения.

— Успокойтесь, этот безумец не представляет никакой опасности, — произнес Данфран, после чего словно обратился в темноту перед собой: — Мастер, я ведь вам сказал, что вы будете нам мешать.

Из темноты неожиданно последовал ответ:

— Мне жаль, что я досаждаю вам, но это уже ваши проблемы. Там мой ученик, и я его не брошу.

Из мрака вышел и сам Рафани.

— Мне стоило удивиться тому, как вы быстро согласились покинуть нас. И вы по-прежнему упорно продолжаете настаивать на своем?

— Капитан, сейчас нет времени на разговоры.

— Вы правы, дальше виден источник света, мы уже близко. Если что-нибудь случиться, держитесь поближе этого олуха. Все равно без меча в сражении от него нет толка, а так хотя бы вас убережет.

По выражению лица солдата было видно, что он уязвлен словами Данфрана, но он не стал отвечать своему капитану.

Все направились к свету, и, подойдя ближе, капитан вновь прислушался.

— Капитан, что на этот раз? — напряжение солдат все нарастало.

— Кажется, дальше по тоннелю кто-то сражается. Сосредоточьтесь, нам там будут не рады.

Добравшись до источника шума, они увидели, как Кастор направлялся с клинком в руках к распорядителю игр, а тела двух солдат лежали бездыханными на земле. Как только Авинтус заметил отряд, он тут же воспользовался ситуацией.

— Остановите этого монстра! Он напал на солдат и теперь хочет убить меня!

Кастор обернулся к солдатам и заметил среди них Рафани. Данфран же не мог поверить своим глазам, ведь здесь и сейчас перед ним стояло тело, которое он сам видел в гробу.

— Почему вы застыли? — недоумевал Авинтус. — Прикончите это существо!

Эти слова вернули капитана в чувство, и он направился к Кастору с оружием наготове. Вдруг Рафани ринулся с места к ученику и преградил путь Данфрану.

— Остановитесь, он не опасен!

— Уйдите с дороги, мастер, или мне придется убрать вас самому.

— Прошу вас, одумайтесь! Он просто жертва обстоятельств. Я уверен, что он невиновен.

Капитан озверел от ярости.

— Жертва, невиновен?! Вы только посмотрите, что наделал ваш ученик!

Капитан указал мечом на один из трупов, что лежал рядом с ними. После перевел меч на мастера и приставил острие к его груди. Это не понравилось Кастору, он тут же изменился в лице и попытался обойти Рафани, чтобы напасть на капитана. Но мастер, словно барьер, не давал обоим пробиться друг к другу.

— Остынь, парень, мы все сможем уладить, не кипятись. Видите, капитан? Он узнает меня и не нападает, он не опасен.

— Он убил двух солдат нашей армии!

Капитан из-за гнева так сильно надавил на грудь Рафани мечом, что у того на одежде проступило кровавое пятно.

— Подумайте сами, вы пытались найти, кто организовывал игры и сбывал краденые товары, и все безуспешно. Именно сейчас, когда мы находим их тайник, в нем так удачно оказываются солдаты, в это сложно поверить. Они явно причастны.

Данфран на секунду задумался и посмотрел снова на тела, опустив меч, а Рафани повернулся к Кастору.

— Мальчик мой, не беспокойся, мы тебе обязательно поможем. Мы выясним, что это за колдовство и кто к этому причастен.

Рафани смотрел в глаза ученика и был счастлив снова видеть их, но ужас охватывал его от случившегося. Сам Кастор обрел покой, потому что знал, теперь не нужно бежать и скрываться, ведь ему помогут.

В какой-то момент Рафани заметил, что позади Кастора Авинтус собирается нанести удар в спину его ученика. Мастер взял за плечи юношу и, поменявшись с ним местами, принял удар на себя. Нож попал прямо в сердце, и Кастор видел, как в одно мгновение взгляд Рафани стал пустым и безжизненным. Данфран заметил это, когда уже было слишком поздно, но с присущей ему ловкостью он мигом сократил дистанцию до Авинтуса и одним размашистым ударом срубил голову распорядителя.

Кастор медленно опустился на колени, крепко сжимая обмякшее тело Рафани, от внутреннего покоя не осталось и следа. Он уже не мог сдержать слезы. Данфран, обернувшись, понял, что это не просто слезы горя, а слезы безумия. Капитан уже иначе относился к Кастору, но все же осознавал, что столкнулся с необъяснимым, потому был настороже. Присев, он обратился к Кастору:

— Я не знаю, что ты такое, но обязательно это выясню. Ты либо пойдешь с нами по-хорошему, либо по-плохому.

Но Кастор даже не реагировал, он продолжал сжимать тело Рафани изо всех сил.

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.