Бесплатный фрагмент - Винокуренная промышленность России и «cухой закон» 1914‒1918 Монография

УДК 93/94 (470+571)
ББК 63.3 (2) 53—7+63.3 (2) 6—7

Р е ц е н з е н т ы:

Н. Е. Горюшкина, доктор исторических наук, доцент, заведующая кафедрой истории и социально-культурного сервиса Юго‒Западного государственного университета;

Т. А. Кискидосова, кандидат исторических наук, заведующая сектором истории ГБНИУ РХ Хакасский научно‒исследовательский институт языка, литературы и истории;

А. В. Лонин, кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и социальных наук Сибирского государственного университета науки и технологий имени академика М. Ф. Решетнева;

А. В. Николаев, кандидат исторических наук, доцент кафедры гостиничного и ресторанного бизнеса Санкт‒Петербургского государственного экономического университета.

Монография «Винокуренная промышленность России и „сухой закон“ 1914‒1918» создана на кафедре Истории России, мировых и региональных цивилизаций Гуманитарного института Сибирского федерального университета (Красноярск) и опубликована в издательстве Ridero (Екатеринбург) в 2026 г.

В первом томе данной монографии рассматривается процесс введения в России «сухого закона» и его последствия для винокуренной промышленности в период Первой мировой войны 1914‒1918 гг. Прослеживается влияние данной политики на российское общество, предпринимательскую среду. Уделяется внимание общественно-политической дискуссии в Государственной думе, которая развернулась в процессе борьбы с пьянством. Освещаются такие элементы антиалкогольной пропаганды как праздники трезвости, выставки, музеи, нродные дома («дома трезвости»), деятельность обществ трезвости, а также лечебных заведений и вытрезвителей (убежищ и приютов) для «привычных» пьяниц. Исследуется работа Комиссии по вопросам алкоголизма Российского общества охранения народного здравия.

Предназначена для аспирантов, преподавателей, научных работников, а также широкого круга читателей.

УДК 93/94 (470+571)

ББК 63.3 (2) 53—7+63.3 (2) 6—7

ВВЕДЕНИЕ

Развитие винокуренной промышленности в России и как следствие этого — развитие повального пьянства было злободневной темой русского общества во второй половине XIX — начале XX в. Производство и продажа водки стали краеугольным камнем «пьяного» государственного бюджета. Все это давало огромный доход, правда и здесь было не без проблем. Надзор за винокуренными заводами и правильное получение акцизных платежей было больным местом в российском административном механизме. Много всевозможных средств практиковали и применяли чиновники, чтобы как‒нибудь если не уничтожить, то хотя бы уменьшить тот огромный ряд злоупотреблений, которые то и дело совершали заводчиками при перегонке спирта, но все эти средства не давали почти никаких результатов. Винокуренные заводчики выдумывали такие поразительные ухищрения, для того чтобы парализовать контроль лиц, поставленных от правительства, что они становились в тупик перед их изобретательностью, направленной всегда в сторону, вредную государственным интересам. Тем не менее, и в этом случае прибыль государства была колоссальной, впрочем, и вред для населения тоже был не маленький.

Многие публицисты того времени приравнивали освобождение народа от пьянства к отмене крепостного права, поскольку то, что крестьянам дала воля, в значительной степени отнимали водкой. Они хвалили западные страны, где борьбу с алкоголизмом проводили при помощи обществ трезвости, духовенства и энтузиастов, а правительства только принимали законодательные меры. Определенным ответом на эти чаяния было введение в 1893 г. казенной винной монополии, которую проводил министр финансов С. Ю. Витте. Целью этой реформы был контроль за производством и употреблением спиртных напитков, с тем чтобы их упорядочить и снизить вред от продажи алкоголя. Произошло это потому, что акцизная система породила нового монстра — сращивание крупного винокуренного производства и торговых сетей розничной продажи водки. В этой области возникала разновидность частных монополий, к которым предпринимателей толкала неуемная жажда наживы. Чтобы окончательно не потерять контроль над ситуацией правительство решило создать государственную монополию, которая скупала бы спирт у частных винокуренных заводчиков в казну и могла регулировать сбыт горячительных напитков.

Однако введение казенной винной монополии не слишком помогло: уровень пьянства продолжал расти и царь Николай II решил перейти к более радикальным мерам: ввести в России «сухой закон» — сначала только на период Первой мировой войны, а потом на «вечные времена». Это решение стало гибельным для винокуренной промышленности, так как сбыт на ее продукцию резко снизился и некогда могущественные винокуренные заводчики стали быстро разоряться. Помимо этого стало расти подпольное винокурение, вместо водки начали употреблять одеколон, денатурат, политуру и другие алкогольные суррогаты, существенно вырос уровень наркомании в русских регионах, спирт начал накапливаться на винных складах, что в 1917 г. вызвало их погромы. К тому же при помощи отходов винокуренной промышленности откармливали мясной скот, поэтому закрытие заводов по производству вызвало дефицит мяса (даже в дорогих ресторанах). Помимо этого исчезли сахар и дрожжи, стал пропадать хлеб (они шли на изготовление самогона), это в свою очередь уничтожило кондитерскую промышленность. После этого начало лихорадить всю экономику, начала возникать карточная система на продовольствие, Россия двигалась к экономической катастрофе.

Проблема существования винокуренной промышленности «сухого закона» в России на данный момент разработана мало и представлена небольшим количеством авторов, что дает возможность использовать большое количество новых материалов. Целью работы являются проблемы существования российской винокуренной (спиртоводочной) промышленности в условиях действия «сухого закона», а также изучения негативных последствий производства спиртных напитков. В монографии исследуется не весь период «сухого закона» и по временным рамкам совпадает с эпохой Первой мировой войной 1914‒1918 гг. Территориальные рамки охватывают пространство Российской империи до ее распада. Методологическая основа работы — принцип историзма, объективности, системный метод, а также многосторонний подход к анализу общественных явлений. Используется формационный, цивилизационный и эволюционный подходы.

При работе над монографией автор использовал данные газет и журналов того периода: «Амурский лиман», «Амурское эхо», «Армия и флот свободной России», «Астраханские епархиальные ведомости», «Биржевые ведомости», «Вестник аптекарского труда», «Вестник сельскохозяйственной палаты», «Вечерний час», «Вестник Европы», «Вестник Международной выставки пивоварения, хмелеводства, прочих соответствующих культур и машиностроения», «Вятская речь», «Голос», «Голос фронта», «Голос свободы», «Дальний Восток», «Деловая Россия», «День», «Енисейские губернские ведомости», «Енисейские епархиальные ведомости», «Знамя революции», «Известия», «Известия Тобольского временного комитета общественного спасения», «Земледельческая газета», «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов г. Никольск‒Уссурийского», «Иллюстрированная Россия», «Кама», «Киевский епархиальный вестник», «Киевские епархиальные ведомости», «Коммерческая газета», «Московские ведомости», «Народное дело», «Нива», «Новая жизнь», «Новое время», «Оренбургский казачий вестник», «Пермские епархиальные ведомости», «Петербургская газета», «Петроградская газета», «Петроградский голос», «Петербургский листок», «Пробуждение», «Пролетарская революция», «Промышленность и торговля», «Рабочий и солдат», «Ресторанное дело», «Речь», «Русские ведомости», «Русский инвалид», «Русское слово», «Самарские епархиальные ведомости», «Свобода России», «Свободная Сибирь», «Свободный Алтай», «Сенатские ведомости», «Сибирская жизнь», «Томские губернские ведомости», «Томские епархиальные ведомости», «Экономическая жизнь», «Южный Урал».

Также использовались сведения из монографий, исторических трудов и научных статей. Существенную помощь оказали опубликованные и архивные источники: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ): фонд 1178 (Группа Центра Государственного совета. 1906‒1917 гг.); фонд 102 (Департамент полиции Министерства внутренних дел. 1880‒1917 гг.); Российского государственный исторический архива (РГИА): фонд 32 (Совет съездов представителей промышленности и торговли); фонд 564 (Редакция периодических изданий Министерства финансов); фонд 1273 (Комитет Сибирской железной дороги); фонд 1276 (Совет министров 1905‒1917 гг.); фонд 1278 (Государственная дума I, II, III и IV созывов); Государственного архива Красноярского края (ГАКК): фонд 156 (Енисейское губернское акцизное управление Министерства финансов); фонд 595 (Енисейское губернское управление Министерства внутренних дел). Немалую роль в написании монографии сыграли воспоминания современников.

Царское правительство потерпело сокрушительное поражение в борьбе с пьянством, прежде всего потому, что эта борьба была непоследовательной. Так, с одной стороны было массовое закрытие винокуренных заводов и запрет продажи алкоголя для простого народа, с другой стороны, в дорогих ресторанах для имущих классов продолжали бойкую торговлю спиртными напитками, их денежные обороты удваивались и утраивались. Более того долгое время в России поддерживали иллюзию того, что «сухой закон» продлиться только до окончания войны и некоторые винокуренные заводчики продолжали производство спирта, надеясь сорвать банк после окончания этой «мировой бойни», пустив в оборот накопленную «жидкую валюту». В результате этого в стране скопился двухлетний запас спирта, который также подпитывал нелегальную торговлю спиртными напитками. К тому же государственный бюджет лишился своей «пьяной» части дохода, которая составляла почти его четверть и Россия погрузилась в финансовый кризис, усугубленный расходами на боевые действия. Таким образом крах императорской политической системы был неизбежен.

1. АЛКОГОЛЬНЫЙ СЕКТОР ЭКОНОМИКИ И РОССИЙСКИЙ ПАРЛАМЕНТ

1.1. Винокуренное производство. Российское общество винокуренных заводчиков

Казенная продажа питей, иначе казенная монополия, в 1893 г. была введена в России не впервые. Возникновение на Руси собственного винокурения некоторые историки относят к середине XV в., когда началась выгонка спирта из ржаного сырья. В замечательном труде XVIII в., носившем соответствовавшее тому времени многословное название «Историческое описание Российской коммерции от древних времен до ныне настоящего и всех преимущественных узаконений по оной» (Санкт‒Петербург: Императорская Академия наук, 1786), сочиненном Михаилом Чулковым, можно найти первоначальные сведения о возникновении на Руси производства хлебного вина (водки): «Что ж до давности винокуренных заводов касается, то во‒первых надлежит знать, что делание хлебных водок через ферментацию (как и наше горячее вино делается) хотя давно и якобы в Аравии изобретено, но в Европе зачато не прежде, как в XIV столетии по Рождеству Xристову, следственно от сего времени много что с четыреста лет, и будто сперва известно учинилось в Италии через Арнольда Вилланова и Раймунда Люлия, и употреблялось сначала, как лекарство, каплями. И так, вероятно, что сие искусство из Италии перенесено к нам, во‒первых, в Украину от генуезцев, народа италианского, в Азове и при Черном море (по тогдашнему Понте Эвксинском) не малое время обитавшего, а потом, время от времени умножаясь, и по всей Руси распространилось, к чему без сомнения довольство всяких жит, а напротив тою неимение виноградных напитков, не малую причину подало». Последняя фраза доказывает замечательную меткость понимания исследователем истинного источника происхождения винокурения в России. Относительно первоначальной даты возникновения его М. Чулков не решается высказаться определенно, говоря так: «И хотя точно узнать не можно, как давно у нас оные заводы, однако, смотря на выданные высшим правительством о корчемстве уставы, должно думать, что они хотя не в таком множестве, как ныне, однако перед сим полтораста или около двух сот лет уже были» (т. е. в XVI в.). Состояние винокурения у помещиков в описываемую автором эпоху М. Чулков характеризует так: «Винокуренными заводами Россия, по изобилию хлебному паче прочих государств, во многих, а особливо хлебородных своих провинциях, весьма переизбыточествует, и в том дворянство российское не малы имеет промыслы и внутрь Отечества нашего получают сим знатные прибыткп, не упоминая уже государственного от того дохода».

Слово «вино» обозначало вообще любую бражку. Например, водку называли хлебным вином. В словаре известного ученого В. И. Даля есть знакомое определение «курилки», который фигурирует в известной поговорке «Жив, курилка?» — так называли гуляку, пьяницу, кутилу, а вовсе не курильщика табака. «Водкой» хлебное вино стали именовать только в середине XIX в. В русском языке у глагола «курить», кроме значения «дымить» было и значение «перегонять», а «выкурить» являлось синонимом «выгнать». Курить вино, это значило перегонять вино, выкуривать из вина все соки, так называли процесс дистилляции или самогоноварения. «Питухами» называли тех, кто употреблял крепкие напитки. Сырье было крайне дешевым, ценность готового продукта в десятки раз перекрывала стоимость сырья, все это превращало хлебное вино в идеальный товар для государственной торговли. В 1474 г. великий князь Иван III ввел первую винную монополию. К тому времени винокуренное производство приобрело распространение, и продукт винокурения — хлебное вино приобрел определенное качество. Главным сырьем для производства хлебного вина была рожь, крепость водки была не выше 20о. Казенная винная монополия Ивана III просуществовала до 1533 г.

Во второй раз казенную продажу учредили в 1651 г. (она продержалась 29 лет), до этого торговля водкой или составляла право владения бояр, или ее отдавали другим частным лицам на откуп. Два года спустя после издания Уложения, Алексей Михайлович издал указ о «неотдаче» кабаков на откуп и о содержании их «на вере», т. е. в казенном управлении и вслед затем, в 1652 г., после совещания царя с патриархом, митрополитами, боярами и всеми думными людьми, приняли подробные правила о продаже питей. Это был знаменитый собор «О кабаках». На первом месте в этих правилах стояли нравственные цели: устранение пьянства и всех сопряженных беспорядков с неумеренным употреблением водки. Впрочем, не была забыта и финансовая сторона дела: эти правила разрешали быть во всех городах и дворцовых селах только по одному питейному заведению — кружечному двору, а в деревнях и селах торговать водкой запрещали. Кроме того, решили, чтобы одному «питуху» более одной указной чарки не отпускать, а также не продавать водки под залог вещей. Торговлю на кружечных дворах производили лишь четыре дня в неделю, а во время постов в воскресенье, среду и пятницу кабаки закрывали. Вообще, было обращено большое внимание на благочиние. Саму продажу водки, ее заготовку и курение в то время поручали присяжным головам и целовальникам, последние целовали крест, обещая производить торговлю честно и правильно, как предписывала казна, а последняя каждый год требовала собирать дохода непременно больше, нежели было собрано в предшествовавшие годы. Продажная цена водки в то время колебалась от 20 алтын (60 коп.) до 1,5 руб. Как только ввели казенную продажу, тотчас же начало развиваться и тайное корчемство. Корчемная продажа происходила даже в монастырях. Восемь лет правительство боролось с корчемством, стремясь к сокращению пьянства, но со снижением последнего стали быстро уменьшаться и кабацкие (питейные) доходы. Чтобы предупредить последнее, в 1659 г. была издана царская грамота, в которой ясно высказано желание «„питухов“ с кружечных дворов не отгонять». Прошло еще четыре года и правительство само признало Казенное управление питейными промыслами не состоятельным и потому в 1663 г. для «пополнения великого государя денежной казны» вернули опять откупа, хотя и не повсеместно, продажная цена на водку была повышена. Вслед за этим были издали постановления для пресечения корчемства, а именно: запретили монастырям хранить крепкие напитки и преследовали тайную продажу водки с предоставлением «открывателю» корчемства наград из имущества виновного, подлежавшего конфискации. Однако, смешение казенной продажи с откупной системой оказалось мерой несостоятельной. Откупщиков обязали продавать водку по указанной цене, но они продавали ее гораздо дешевле и тем, отвлекали «питухов» от казенных кружечных дворов, причиняли казне значительный ущерб, тем более чувствительный, что, конкурируя в дешевизне водки с казной, сами «приходили в несостоятельность» и не могли уплачивать откупные деньги. Это опять привело к учреждению казенной продажи, но уже на новых началах.

Это была так называемая система отдаточных дворов, которая заключалась в том, что водку заготовляли или на казенных винокуренных заводах, или при помощи подрядов: поставщикам водки с особого разрешения правительства предоставляли иметь собственные винокуренные заводы с тем, чтобы на них не курили водки более того, сколько по обязательству нужно было поставлять в казну. По Положению 1681 г. продажу водки поручали головам и целовальникам, которых раньше называли «верными людьми», потом их заменили сидельцы и сиделки винных лавок, которые тоже имели право именоваться «верными людьми», поскольку гарантировали свою честность залогами. Старая питейная система погибла из‒за злоупотреблений: злоупотребляли сборщики, злоупотребляли и целовальники, допускавшие неумеренное пьянство, а часто продававшие водку выше или ниже указанной цены.

В 1696 г. Петр I учредил третью казенную винную монополию. Заготовку водки государством вели как на казенных заводах, так и с помощью подрядов. Однако из‒за нехватки доходов через 20 лет в 1716 г. Петр I снова перешел к отдаче питейных сборов на откуп, но в это время некоторые места водочной продажи оставили на «вере», т. е. в казенном управлении, и таким образом появилась смешанная система. Но и она, но мнению лучших людей того времени, оказалась не удовлетворительной. М. Чулков писал о том, что при Петре I позволяли «как высшим, так и нижним всяких чинов людям водку курить для себя, объявляя доношением, во сколько кубов и казанов кто похочет вино курить». Кубы и казаны (котлы) обмеривали и клеймили власти. На выкуриваемую водку накладывали пошлину по полтиннику с ведра, причем строжайше запрещали изготовлявшуюся для надобностей собственного хозяйства водку продавать на сторону. Получившиеся излишки должны были сдавать в казну по определенной цене. Землевладельцев с 1719 г. приглашали всегда на торги для сдачи им поставок вина в казну.

Тот же М. Чулков указывал, что в 1749 г. императрица Елизавета I сильно ограничила круг сословий, которым дозволяли сельскохозяйственное винокурение. Оно было запрещено всем «не имеющим деревень, хотя б и офицерские ранги имели». Запрещение шло и далее: помещикам не позволили курить водку у своих крепостных крестьян, а лишь «у себя на дворах и на своих поварнях», причем принадлежности винокурения не могли давать крестьянам даже на время. С этого времени сельскохозяйственное винокурение вплоть до 19 февраля 1861 г. оставалось достоянием лишь поместного дворянства. Впоследствии, когда частное землевладение перестало связываться с крепостным правом, законодательство о сельскохозяйственном винокурении распространили на землевладельческий всесословный класс.

Несмотря на это, смешанная система торговли крепкими напитками продержалась довольно долго, а именно до 1765 г., когда Екатерина II именным манифестом повелела, чтобы питейная продажа и получаемая от нее прибыль была во всем государстве на откупе и с торгов отдавалась «охочим» людям из купечества на четыре года. Откупной порядок состоял главным образом в том, что казна только «подряжала» водку, а ее продажу предоставляла откупщикам. Впрочем, последним разрешали кроме всего принятого от казны продавать и собственную водку, не представляя сведений о том, сколько ее «будет в расходе». В Уставе «О вине» 1781 г. это положение прояснили очень хорошо: откуп казенного питейного дома есть способ к надежному получению казне водочного дохода, но если откупщик допускал в злоупотребления то, казенным палатам разрешали вводить казенную продажу водку («на вере») с сидельцами из купечества или мещан, с годовым жалованьем или с предоставлением участия в прибылях.

Эпоха Устава «О вине» была самая благоприятной для народного благосостояния. С одной стороны уничтожали действие откупных монополий, с другой, питейная торговля привлекла множество небогатого люда поселян и посадских, продававших водку, которую они покупали у казны. После введения этого распорядка питейный сбор сразу увеличился с 7‒ми до 10‒ти млн руб. В 1795 г. правительство приняло новую систему для всей империи откупщика купца Ф. Н. Кандалинцева, которая значительно расширяла права откупа, по которым откупщики кроме выручки от продаж питей брали себе и доходы от продажи в питейных домах продовольственных припасов. Неудивительно, что откупщики пользовались неограниченными правами, и уже при Александре I им они состояли в особом покровительстве у губернаторов. Поэтому откупщики не замедлили повсюду настроить кабаков и пьянство сильно возросло, но зато увеличились и казенные питейные доходы, так к моменту отмены откупов в 1819 г., откупная сумма достигала 52 млн. руб. Разумеется, эти миллионы, выплачивавшиеся откупщиками казне они с лихвой «выбирали» с народа, который просиживал в их кабаках.

Винный откупщик Ф. Н. Кандалинцев был одним из богатейших людей своего времени. Он приехал в Санкт‒Петербург с рублем в кармане и с «родительским благословением», сначала он стал торговать зеленью, потом занимался поставками в казну мяса и хлеба, затем получил на откуп одну из приволжских губерний. Дела его пошли так хорошо, что в течение десяти лет он смог взять уже три откупа, от которых имел в год доход более миллиона рублей. Деньги ударили Ф. Н. Кандалинцеву в голову, он нал чудить и прослыл «оригиналом большой руки»: пышно одевался и даже летом носил шубу из редких камчатских розовых соболей, которая стоила 20 тыс. руб. Пуговицы на его жилетке были сделаны из бриллиантовых солитеров, а на коронацию Николая I он пришел во фраке, пуговицы которого были с музыкой. Также Ф. Н. Кандалинцев собирал табакерки с мелодиями, которых у него было более трехсот, т. е. на каждый день. Его халат на меху из баргузинской темной белки стоил больше тысячи рублей, а дорожная шуба из меха чернобурых лисиц, который собрали двадцать лет, обошлась свыше тридцати тысяч рублей, причем вес меха этой шубы был всего около двух фунтов. Дом Ф. Н. Кандалинцева на его родине был необычным: стены комнат разрисовали картинами из жизни маркизов, петиметров и фавориток Людовика XIV, карнизы потолков расписали медальонами лучших итальянских художников. Последним заплатили за это свыше ста тысяч рублей (баснословные по тем временам деньги), а чтобы картинами можно было любоваться, сделали золотые лестницы. Дом этого откупщика ломился от разных диковинок, везде были богатые разноцветные карсельские лампы и потайные двери. Прислуга, преимущественно арапы, носила парики, хотя из‒за недостатка настоящих негров, многих из слуг загримировали под них. Мебель в комнатах была тяжелая, по большей части золотая, ноги утопала в роскошных густых коврах. Стоило гостю похвалить какую‒нибудь из вещей, будь хоть за границей или в Сибири, как туда немедленно посылали за покупкой слугу.

Был и такой случай: проживая в Санкт‒Петербурге, Ф. Н. Кандалинцеву захотелось попить чайку на воде из своего деревенского родника, в результате этого послали более чем за тысячу верст приказчика для ее привоза. Особенно он любил угощать всякого встречного и поперечного, пока не тратил всех имевшихся при нем денег. Приезжал он в рестораны в сопровождении артельщика, у которого был целый узел «депозиток», который дежурил до конца пиршества хозяина, скромно сидя в углу зала, где шла баснословная трапеза. Любимыми местами лукулловских ужинов были «Hotel du Nord» на Офицерской улице и ресторан «Роше де Канкаль» у Николаевского моста, известного ресторатора Борреля. «Таможенный квасок», как тогда называли шампанское, «истребляли» десятками ящиков. Им поили не только слуг, но «спаивали» извозчичьих лошадей, дожидавшихся гостей у крыльца. Кутеж его доходил до таких небывалых размеров, что раз Ф. Н. Кандалинцев, в дождливую погоду выйдя из ресторана, чтобы не промочить ног, велел артельщику рассыпать «депозитки» по грязи, и, ступая по ним, сел в карету.

Благодаря своей винооткупной деятельности, откупщики «загребали» огромные капиталы. При Екатерине II, как видно из «Дневника» А. В. Храповицкого, известными винными откупщиками не брезгали быть князь Юрий Долгоруков, Сергей Гагарин и князь Куракин.

С 1803 по 1811 г. управление винокуренными заводами находилось в ведомстве Департамента министра финансов, в котором была учреждена особая 2‒я экспедиция для дел заводских и вообще по питейным откупам. В 1811 г., после учреждении Департамента государственных имуществ, дела по управлению винокуренными заводами передали в V Отделение хозяйственных заведений данного учреждения. По высочайше утвержденному учреждению Министерства финансов упомянутое Отделение разделили на три стола, из которых два предназначали для производства дел по управлению винокуренными заводами, а в третьем были оброчные статьи, земли, мельницы, рыбные ловли и разного рода заведения. Этот 3‒й стол в 1820 г., по связи производившихся в нем дел с делами I Отделения Главного ведомства казенных крестьян, вследствие распоряжения министра финансов, был переведен в данное Отделение, а после этого в V Отделении остались только дела по управлению винокуренными заводами. В 1825 г. министр финансов Е. Ф. Канкрин посчитал, что винокуренные заводы, устроенные собственно для «дешевейшего произведения» водки и для содействия к понижению цен на нее при покупке в казну с частных заведений являлись сферой деятельности государственных имуществ и деятельность этих заводов совершенно зависела от «общих соображений» и распоряжений но питейному сбору, производившихся в Департаменте разных податей и сборов, который назначал по мере надобности количество водки к выкурке, места, куда ее должны были поставить, и которому необходимо было иметь сведения о ценах и во что казне обходилась покупка водки на заводах. Поэтому министр финансов решил V Отделение Департамента государственных имуществ, заведовавшее винокуренными заводами перевести в ведомство Департамента разных податей и сборов вместе с чиновниками, это отделение составлявшими, и суммой на его содержание в размере 16 100 руб. в год.

30 января 1829 г. последовал высочайших указ, где говорилось о том, что из‒за неудобства, замеченного в непосредственном управлении казенными винокуренными заводами через Департамент разных податей и сборов, министр финансов представил Николаю I предложение о том, чтобы эти заводы подчинили казенным палатам, установив «сообразный этому образ управления». Вследствие этого представления, рассмотренного Государственным советом, царь повелел: 1) конторы действовавших казенных винокуренных заводов в великороссийских губерниях и чиновники, находившиеся для надзора на недействовавшими заводами, должны были впредь состоять в непосредственной зависимости от казенных палат; 2) на вице‒губернаторов возложили особенное хозяйственное попечение об этих заводах, но с тем, чтобы все важные дела решали в казенных палатах, на основании существовавших правил; 3) дела по винокуренным заводам производили в питейных отделениях казенных палат, которые учреждали, где было нужно, по усмотрению министра финансов, контролера, столоначальника, помощника и несколько канцелярских служителей, на счет сумм, ассигновавшихся на деятельность заводов. Оклады же чиновникам питейных отделений назначили такие же, как и у других служащих казенных палат; 4) заготовление припасов, нужных для винокурения, производили или подрядом, или хозяйственным попечением заводских контор, или посылкой особых комиссионеров, избирая всякий раз, с разрешения министра финансов, тот способ, который для казны был выгоднее, но, во всяком случае, с утверждением цен со стороны гражданского губернатора, которое могло относиться или в целому процессу винокурению, или (по обстоятельствам) к особому случаю. Если же по каким‒либо «необыкновенным» обстоятельствам, время не позволило бы испросить утверждения губернатора на необходимые покупки, то предписывали не выходить зимой за пределы средне‒установленных, а летом — справочных цен; 5) в случае наличия важных дел, относившихся к винокуренным заводам, как то: экстренные починки на значительные суммы, перестройка заводов, их «уничтожение» и пр. казенные палаты, до представления о том министру финансов, испрашивали согласие гражданского губернатора; 6) Министерство финансов, по части винокуренных заводов могли осуществлять только высший надзор и решать дела, превышавшие власть казенных палат, при этом министерство получало от палат «о всем нужном донесения»; 7) развоз водки с заводов в назначенные места, по усмотрению министра финансов, производили или через казенные палаты, или через Нижегородское соляное правление, или через комиссионеров; 8) при найме вольных винокуров по определенной контрактной цене, по усмотрению министра финансов, делали торги в казенных палатах, или в Департаменте податей и сборов и заключали контракты, которые утверждал министр финансов; 9) все распоряжения и разрешения по винокуренным заводам, относившихся к употреблению ассигнованных на их действия сумм, предоставляли хозяйственному усмотрению министра финансов, который снабжал по этому вопросу казенные палаты и винокуренные заводы подробными инструкциями; 10) винокуренные заводы в сибирских губерниях оставались на основании Учреждения «О Сибири», но корректировали свою деятельность с постановлениями данного указа, и в частности с инструкцией, которую министр финансов предоставил другим винокуренным заводам.

Придумывая способы уменьшать пьянство и в тоже время сохранить сумму питейного дохода, правительство для разработки столь важного вопроса призвало сведущих людей. Увы, они ничего не придумали и правительство вернулось к казенной продаже. Это время было ознаменовано изданием первого Устава «О питейном сборе». Сущность правил Казенного управления винной продажи во многом отличалась от бывших прежде. Главное ее основание составляло то, что оптовую продажу водки бочкам производили из казенных магазинов только виноторговцам. Для потребителей же водку продавали бочками и ведрами из казенных ведерных лавок, которых в каждом городе было по одной. Питейные же дома остались за частными владельцами и примерно в том же количестве, что и при откупах, и лишь впоследствии их количество было уменьшено. Как ни расхваливал граф Д. А. Гурьев казенную продажу, она, однако, продержалась недолго и с 1827 г. ее вновь заменили откупной системою. Впрочем, это случилось уже в управления Министерством финансов графа Е. Ф. Канкрина, который не особенно доверял реформам своего предшественника.

Произошло это по следующим причинам: граф Д. А. Гурьев, в бытность свою министром финансов, понимал, какое зло приносили государству откупа, но не находил средств к упорядочению питейной торговли. Наконец, в 1817 г. по его настоянию откупа были отменена и снова, в четвертый раз, ввели казенную продажу водки. В кабаках разрешили продавать: водку не ниже полугара, по установленной продажной цене, «ерофиеч» и наливки с надбавкой на каждое ведро по 2 руб. Не смотря на увеличение числа кабаков при Д. А. Гурьеве, продажа водки все‒таки значительно «упала» и развилось пивоварение. Прежних «верных людей», чтобы вести казенную продажу водки, давно уже не было в помине, и отставленные откупщики сменили приказные и чиновники. Последние стали заводить особые подвалы для корчемной водки и торговали ей, а сами формально должны были преследовать корчемство. И. М. Карамзин в 1824 г. писал, что «Ввели у нас новомодное пьянство. Прежде напивались только по праздникам, а ныне и будни сделались праздниками и люди услужливые, под вывеской орла (в то время казенные кабаки имели на вывесках изображение орла — прим. автора), везде предлагают средство избавляться от денег, ума и здоровья». Скоро, однако, некоторые люди обратили на это зло внимание, стали раздаваться голоса за вольную, свободную торговлю водкой. Член Государственного совета князь А. Б. Куракин писал, что необходимо «уничтожение» Казенного управления питейной продажи, столь сильно «расстроившего» нравственность чиновников питейного сбора, которые, вопреки своему званию, участвовали в неприличных для них занятиях. В таком же духе ратовал против казенной продажи вице‒сенатор Мордвинов, представивший государю обстоятельный проект ее отмены. Эго привело, наконец, к тому, что в 1826 г. откупа были снова восстановлены. Граф Е. Ф. Канкрин тогда же писал о том, что хотя при Казенном управлении доход казны и «усилился» (с 52 до 67 млн), но оно показало то важное неудобство, что все злоупотребления по этой части обращали в упрек правительству, и сословие чиновников развращалось. Однако, уничтожив казенную продажу водки, Е. Ф. Канкрин не сумел придумать ничего лучшего, как восстановить откупа, которые оказывались на практике нисколько не лучше, а, пожалуй, и хуже. Задача была не легкой: требовалось увеличить питейные доходы казны и сохранить благосостояние народа, чтобы последний «не пропивался». При помощи откупной системы достигли только первого, что же касалось второго, то едва ли можно было ожидать, что откупщики будут знать чувство меры в стремлении к наживе. Так оно и случилось.

В 1836 г. для произведения в казенных палатах подрядов водки с частных заводов для «удобности» назначили разные сроки по губерниям: Санкт‒Петербургская — 4 июля; Новгородская и Тверская — 24 июля; Московской — 5 августа; Ярославская, Костромская и Пермская — 14 августа; Владимирская, Вологодская и Нижегородская — 19 декабря; Воронежская, Казанская, Калужская, Курская, Оренбургская, Орловская, Рязанская, Саратовская, Псковская, Симбирская, Смоленская, Тамбовская, Пензенская, Тульская — 16 января следующего года. Винные заводчики, желавшие взять на себя в которой‒либо из поименованных губерний поставку водки, были обязаны предоставить в казенную палату той губернии письменное объявление на установленной рублевой бумаге, не позже как за три дня до срока. Это обявление должно было содержать подробные и верные сведения о следующем: а) где находились винокуренные заводы, желавшие осуществлять поставку; б) сколько с какого завода и в какие магазины, к каким срокам и по каким ценам желали поставить водку. Эти объявления заводчики могли доставлять в казенные палаты лично, через поверенных или по почте, но не иначе, как в запечатанных конвертах, с надписью: от такого‒то заводчика о желании принять поставку водки на такой‒то год и в первых двух случаях брать в получении, от кого следовало, расписки, которые должны были служить доказательством того, что объявление в свое время, т. е. не позже как за три дня до срока подали, а через почту отправляли для большей «благонадежности», в застрахованных пакетах и заблаговременно с подробным обозначением в объявлениях, куда казенные палаты должны адресовать свои извещения.

Для сохранения справедливости в распределении поставок оставили в силе прежние правила, а именно: а) для предотвращения затруднений не требовали вперед никаких свидетельств о количествах водки, которая могла быть выкурены на частных заводах; б) во избежание излишнего показания выкурки допускали к конкуренции заводчиков, по тем выверенным количествам выкурки, по которым эти заводы «вошли в конкуренцию» при подряде водки, произведенном в 1825 и в начале 1826 г., а тех, которые начали поставлять водку после этого срока по тем количествам, по которым на основании представленных свидетельств они были допущены ранее; в) если же кто построил новый завод, тот был обязан представить в казенную палату свидетельство земского суда, удостоверенное предводителем дворянства, что этот завод действительно был построен и сколько на нем могло быть выкурено ведер водки в один винокуренный цикл; г) преимущество, предоставленное местным заводчикам в поставках водки, относилось только к тем заводам, которые во время установления данного правила уже существовали, то на это преимущество имели право только те, которые пользовались им до последовавшей в 1829 г. публикации, а все заводы, которые этим преимуществом не воспользовались или вновь построенные впоследствии, должны были «входить в обыкновенную конкуренцию»; д) для облегчения положения поставщиков других губерний допускали всех, которые в установленный срок присылали письменное обявление, если они имели право на поставку водки, хотя бы и не прислали к самим торгам поверенных.

В 1843 г. по случаю изъявленного лицами, явившимися к торгам на содержание с 1843 г. питейных сборов, опасения из‒за недостатка в Сибири казенных винокуренных заводов, от которого в случае каких‒либо внезапных заводских «расстройств», они могли бы затрудниться «в снабжении сборов вином» в нужных количествах, министр финансов Е. Ф. Канкрин, по поручению Правительствующего Сената обратился с представлением в Комитет министров о дозволении упомянутым лицам строить в Сибири винокуренные заводы на удобных для них и казны местах. По положению Комитета, император 9 февраля того же года высочайше повелел дозволить частным лицам устраивать в Сибири винокуренные заводы на казенных и частных землях, окончательное же разрешение просьб об этом предоставить сибирским генерал‒губернаторам, с тем, чтобы из казенных земель необходимое под заводы пространство отводили только из земель пустых, никем не занимавшихся и остававшихся без всякого полезного «употребления». При разрешении устраивать винокуренные заводы на казенных землях, генерал‒губернаторам предоставляли право назначать, учитывая местные условия, срок, в который заводы должны быть построены. Если же завод в определенный срок не были построен, или когда построенный уже завод оказывался в такое положении, что винокурение на нем совершенно прекращалось, то отведенные под заводы земли должны были отбирать обратно в казну, взыскивая с тех, кому они были отведены, за время владения землями без производства винокурения, по тридцать копеек серебром в год с десятины. Желавших строить заводы «склоняли», без всякого принуждения, производить их постройку в местах изобиловавших лесом и хлебом, но не имевших способов к их сбыту, и насколько возможно отдаленных одно от другого, разрешая в каждом из этих мест построить не более одного завода. После устройства заводов на казенной земле, взыскивали с их владельцев, по соглашению с ними, особый акциз с каждого ведра выкуривавшейся водки, и сверх того за употреблявшийся как на постройку заводов, так и на само производство винокурения казенный лес, на вырубку которого предназначали годовые лесосеки, взимали с заводчиков впредь до введения в Сибири Лесного управления, четвертую часть цены, по которым производили заготовление дров для ближайших к заводам этапных или других казенных помещений. После введения же Лесного управления решили взыскивать с них «попенные» и «посаженные» (что‒то вроде пенни) деньги. В случае распространения на сибирские губернии системы снабжения откупов водкой в полном количестве от казны, разрешили предоставить заводчикам сибирских губерний право участвовать в поставке водки в казну.

Пожалуй, единственный случай, когда царское правительство реально озаботилось излишним ростом количества винокуренных заводов до отмены крепостного права, произошел в 1844 г., причем в данном случае беспокоились о здоровье не русских, а поляков. Так, 5 июля 1844 г. в высочайшем указе говорилось о том, что обратив внимание на усиливавшееся в Царстве Польском, сверх действительной потребности, винокурение, на умножившееся к вреду народа число питейных домов, на недостатки и «неполность» полицейских правил, относившихся к продаже питей, и желая всеми возможными средствами предотвратить непомерное употребление «горячего» вина (водки), столь пагубное для нравственного и физического состояния жителей, по представлению Совета управления Царства Польского, Николай I повелел производство винокурения в Царстве Польском ограничить семью месяцами в году, считая с 1 октября по 1 мая следующего года. С 1 октября 1844 г. установили акциз за право выкурки «горячего» вина, в следующей «соразмерности»: с гарнца (3,2798 литра) вина 78‒й пробы, по стоградусному спиртомеру (10‒й пробы Магера), выкуренного на одном или нескольких аппаратах одной винокурни, до 12 000 гарнцев включительно — 7 коп. серебром; с гарнца вина, выкуренного на одной винокурне сверх 12 000 и до 30 000 гарнцев включительно — 15; свыше 30 000 гарнцев — 30. Такой акциз взимали в казну в четыре срока, по истечении каждых трех месяцев. Учреждение новых винокурен и увеличение существовавших винокуренных аппаратов в селениях, как казенных, так и частных, а также во владельческих (частных) городах, начиная с 1 октября 1844 г., допускали не иначе, как после предварительного получения свидетельства на гербовой бумаге, ценой соразмерно величине новых аппаратов, а именно: на аппарат для выкурки вина в течение семи вышеуказанных месяцев до 12 000 гарнцев — в 150 руб. серебром, до 30 000 гарнцев — 300, свыше 30 000 гарнцев — 600. Однако получение такого рода свидетельств предоставили только селениям, имевшим, по крайней мере, 20 уволок хлебопашной, фольварочной (хуторской) и крестьянской земли, или же имевшим 20 жилых домов. Существовавшие до 1844 г. свидетельства на устройство винокурен в городах, определенные Уставом «О гербовом сборе», отменили. Запретили держать и продавать в шинках и корчмах спирт и так называемую оковиту (водку высшего качества). Продававшееся вино не должно было превосходить 461/8 пробы по стоградусному (6‒й пробы Магера) и продаваться дешевле 48 коп. серебром за гарнец.

Винокуры, дистилляторы, пропинаторы или откупщики пропинации, содержатели водочных складов и питейных домов, должны быть ежегодно получать дозволительные на каждый из этих промыслов «виды», с уплатой: 1) винокуры на заводах, выкуривавших до 12 000 гарнцев ежегодно по 3 руб. серебром, до 30 000 гарнцев — 6, свыше 30 000 гарнцев — 9; 2) пропинаторы или откупщики пропинации — по 9 руб. сереребром; 3) дистилляторы в Варшаве и Праге (пригород Варшавы) — по 40 руб. серебром, в прочих городах и в селениях — 9; 4) содержатели водочных складов в Варшаве и Праге — по 40 руб. серебром, в прочих городах — 9; 5) содержатели питейных домов в Варшаве и Праге — по 10 руб. серебром, во всех прочих городах — сверх «консенсовой» платы в городские кассы, а также содержатели питейных домов в Варшаве и Праге, в которых продали одно только пиво — по 30 коп. серебром. Содержатели питейных домов при шоссе, в селениях, в которых находились церкви, и в селениях, имевших более 20 жилых домов — по 3 руб. серебром, при некоторых трактах — 2, в селениях, имевших менее 20 дымов (печных труб) — по 1 руб. серебром.

С введением такого сбора, определенную Уставом «О гербовом» сборе плату за свидетельства на право продажи пива и водки отменяли. Предположенное в Декрете короля Саксонского от 30 октября 1812 г., устранение евреев от права выделки и распивочной продажи горячего вина, привели в действие с 19 июня 1845 г. в отношении евреев, занимавшихся этим промыслом по селениям, с предоставлением им, однако, права перенести тот же промысел в города. Совету управления предоставляли право, в издававшихся ежегодно постановлениях, продолжать, по‒прежнему, давать евреям возможность заниматься пропинационными заработками в городах, поскольку это признали нужным. С 19 июня 1845 г. запретили продажу «горячих» напитков в шинках и корчмах, учрежденных вдали от селений и городов, существование которых не оправдывалось ни наличием местного народонаселения, ни удобством для проезжавших. В селениях, в которых пропинация принадлежала нескольким владельцам, число питейных домов и корчем ограничили одним, или, а если в них было более 40 дымов, двумя шинками, предоставляя владельцам пользоваться пропинационными доходами совокупно. Принадлежавшие духовенству доходы с корчем и шинков, находившиеся или посреди владельческих селений, или внутри городов, заменили денежным платежом, или так называвшейся компетенцией. Совет Управления предписал новый способ к приведению в исполнение сделок, которые в этом отношении заключали земские владельцы и городские общества с духовным ведомством. В городах, принадлежавших к I, II и III разряду, по разделению, принятому при установлении комсунционной подати, число шинков на будущее время не могло быть более одного на 500 жителей; в городах IV и V разряда дозволяли иметь один шинок на 300 жителей обоего пола. В это число не входили шинки, находившиеся на трактах за городской чертой, хотя бы они были построены и на городской земле. До времени, пока число шинков, в результате прекращения действий дозволительных «видов», или по другим причинам, не будет доведено до указанного нормального количества, новую выдачу дозволительных на шинки «видов» не разрешали. Контроль за внесением установленного акциза с выкурки вина, «недержанием» и не продажей водки ниже ее нормальной цены или «высшей степени» (вероятно высокого качества); рассмотрение того, какие корчмы и шинки, должны быть упразднены, возлагали на Комитеты, составленные из обывателей, формирование которых предоставили Совету управления, который также должен был составить дополнительные правила о надзоре со стороны полиции за пресечением неумеренного употребления «горячего» вина, и «развить основания» данного указа. Исполнение указа, который внесли в Дневник законов, возложили на Совет управления Царства Польского и на правительственные комиссии, по принадлежности.

Уже в 1850‒х гг. в обществе началось «брожение умов», многие стали требовать упразднения откупов и они были «уничтожены». Произошло это, однако, не сразу: назначили особая следственную комиссию, которая работала девять лет и раскрыла массу злоупотреблений. Достаточно сказать, что откупщики требовали закрытия трактиров, на том основании, что они мало продавали водки, приучая народ к роскоши, чаю и виноградному вину, а когда это не удалось, то они стали повышать цены на водку, которую продавали в трактирах, и создали такие чудовищные условия по отпуску им водки, что многие из них или разорились или торговали одних чаем. Один из самых крупных откупщиков В. А. Кокорев, видя неминуемую гибель откупа, в 1858 г. предложил новую систему питейных сборов, так называемое акцизно‒откупное комиссионерство, которое требовало также «верных людей», как и казенная продажа. Четырехгодичный опыт с кокоревской системой, сделанной в Орловской губернии, не дал хороших результатов и идея этого откупщика погибла в самом зародыше. Наконец, в 1861 г. произошла важная реформа в питейном деле. Повсеместно в государстве была введена свободная продажа водки и сразу получились осязательные результаты. Корчемство прекратилось, пьянства не прибавилось, доходы казны не уменьшились, развились заведения питейно‒съестного типа, т. е. трактиры, рестораны с приличными кухнями. Эта свободная торговля добросовестно просуществовала почти сорок лет без изменения.

Согласно высочайше утвержденному 4 июля 1861 г. Положению «О питейном сборе», из частных лиц правом винокурения в великороссийких губерниях пользовались: дворяне и чиновники; войсковые обыватели в губерниях Воронежской и Курской на землях, называвшихся слободскими; колонисты и другие поселенцы, имевшие на то особые грамоты; все лица, имевшие право на фабричную и заводскую промышленность, в губерниях: Астраханской, Архангельской, Олонецкой, Вятской и Ставропольской. Однако в Департамент податей и сборов поступило много просьб распространить право на винокурение также на губернии: Пермскую, Оренбургскую, все сибирские и Вологодскую и на уезды: Никольский, Устюжский, Сольвычегодский, Яренский и Усть‒Сысольский. Согласно положению 1861 г. всем лицам, имевшим право на заводскую и фабричную промышленность вообще, дозволяли брать в аренду винокуренные заводы, с заявлением о том окружному акцизному управлению. Все прочие заведения, а именно: питейные дома, шинки, временные выставки, портерные лавки, корчмы и постоялые дворы (с питейною продажей), а также и погреба, предназначенные исключительно для продажи русских виноградных вин, разрешали содержать всем лицам, имевшим право, по действовавшим законам, на мелочную торговлю. При этом предоставление всем лицам, имевшим право на заводскую и фабричную промышленность, права арендовать винокуренные заводы и питейные заведения давало возможность одному лицу взять в содержание все заводы и питейные заведения в одной местности, захватив в одни руки как производство питей, так и торговлю ими. Для предупреждения подобной монополии многие считали полезным установить, чтобы лица, арендовавшие винокуренные заводы и владельцы последних, не имели права арендовать питейных заведений, находившиеся в том же акцизном округе и чтобы одно и тоже лицо не могло брать в содержание питейные заведения, находившиеся в одной и той же волости.

Наименьший размер мощности для винокуренного завода установили в 540 ведер емкости всех квасильных чанов, при четырехсуточном брожении, т. е. чтобы каждый чан был не менее 135 ведер. Устраивать заводы меньшего размера не дозволяли, а где такие существовали, то они должны были к 1 января 1863 г. или доведены до законного размера, или закрыты. Каждый срок винокурения, на который заводчик испрашивал особое свидетельство, должен быть не короче двух недель. В разрешенный срок винокурение должны были производить без перерыва, за исключением дня Рождества Христова и праздника Пасхи. Это тоже вызвало недовольство винокуренных заводчиков: допущение перерыва работ на винокуренных заводах только в день Рождества Христова и праздника Пасхи, по их мнению, было совершенно недостаточно. Народ привык праздновать Рождество и Пасху по три дня. Кроме того, в течение периода винокурения существовали и другие праздники (Введение в храм Пресвятой Богородицы, святого Николая, Новый год, Крещение, Сретение, 3 дня Масленицы, Благовещение, святого Георгия и др.), в которые заводчик не имел никакой возможности «достать» рабочих. По их мнению, было бы крайне несправедливым заставить заводчиков платить акциз за водку, которая не была выкурена, из‒за бездействия заводов в праздничные дни.

В июле 1862 г. «Биржевые ведомости» писали о том, что до отмены крепостного права в 1861 г. право винокурения принадлежало собственно дворянскому сословию, владевшему населенными землями, дворяне, не имевшие крестьян, не могли устраивать винокуренные заводы. С отменой крепостной зависимости уничтожили то основание, на чем это право держалось, поэтому не было сомнения, что, при дальнейшем развитии законодательства, вопрос о винокуренной привилегии должен быть решен в смысле свободного промысла. Уже был сделан первый шаг допущением всех, имевших право на фабричную и заводскую промышленность, арендовать винокуренные заводы. Это было полезно в интересах казны и дворянского сословия, для привлечения свободных капиталов. Правом винокурения в великороссийских губерниях до середины XVIII в. пользовалось и купечество, наравне с дворянством. В привилегированных губерниях только с 1783 г., т. е., почти одновременно с эпохой закрепления крестьян, запретили вновь устраивать винокуренные заводы городским обывателям в городах, но прежние заводы существовали в некоторых местах даже до введения в 1851 г. акциза с водки. Винокурением в Малороссии пользовались, в то же время, все войсковые обыватели, от рангового казака до высших чинов, и духовенство. Поэтому распространение этого промысла на торговые сословия в тех местах, где не было дворянских имений, с точки зрения привилегированного права, не могло встретить серьезного препятствия. Не было сомнения в том, что во всех тех местностях, где будет угрожать недостаток в заготовлении водки, правительство или отдаст принадлежавшие ему заводы в аренду, или откроет свободное производство винокурения, которое ни в каком случае не может угрожать там подрыву дворянских интересов.

Накануне введения акцизной системы российское правительство озаботилось увеличением выпуска водки. Так, по всеподданнейшему докладу управляющего Министерством финансов и журнала Комитета финансов 5 октября 1862 г. Александр II повелел: в целях поддержания винокуренной промышленности, в период 1862‒1863 гг., предоставить Министерству финансов из восьми миллионов рублей, предназначенных на предотвращения в 1863 г. недостатка водки и на заготовление ее казной, после вычета того, что признавали нужным для пополнения казенных запасов водки, распределить остальную часть по великороссийским и привилегированным губерниям (кроме сибирских и остзейских), смотря по местным условиям, для развития производства винокуренным заводчикам, на следующих основаниях: 1) выдачу ссуд, из ассигнованных на губернию, производить по назначению местного управляющего питейно‒акцизными сборами, с утверждения начальника губернии, в размере не свыше 25 коп. с каждого объявленного к выкурке ведра водки, считая на полугар (40о). Размер этот может быть, по усмотрению управляющего, сообразуясь с местной заготовительной ценой на водку, уменьшен; 2) не устанавливать определенных правил для назначения ссуд винокуренным заводчикам, а выдать их преимущественно тем, которые изъявят готовность открывать, из выкуриваемой на их заводах водки, оптовые склады и вне мест нахождения заводов, а также заводчикам, всегда исправно выполнявшим принятые перед казной обязательства по поставке водки, и тем, которые наиболее нуждаются в ссудах (если при этом заслуживают доверия); 3) ссуда обеспечивается залогами рубль за рубль, которые принимают на основании правил для рассрочки платежа акциза за водку, за пользование же ссудными деньгами платят полпроцента в месяц; 4) ссуду возвращают в казну по мере выкурки и продажи из заводского подвала, или оптового склада выкуренной водки, но не более года со времени ее выдачи, в противном случае приступают к взысканию долга с неисправного заводчика на законном основании; 5) выкурка водки, на взятые в ссуду деньги, должна быть начата не позже двух месяцев со времени ее выдачи, в противном случае насчитывают неустойку по 10 коп. с каждого невыкуренного ведра водки, считая на полугар. Точно также поступают и в случае невыкурки к концу винокуренного периода 1862‒1863 гг. всего объявленного количества водки; 6) после утверждения оснований, на которых предполагают производить эти ссуды, Министерство финансов обязано снабдить управляющих питейно‒акцизными сборами и начальников губерний подробными правилами по данному вопросу; 7) выдачу ссуд не должны производить арендаторам винокуренных заводов и тем из заводчиков, которые успели сами обеспечить винокурение на своих заводах значительными частными подрядами, с выдачей задаточных денег, или обладают собственными средствами, или, наконец, не представляют достаточного ручательства в исправной выкурке водки, для которой требуют ссуды.

В 1865 г. в Санкт‒Петербурге состоялся Съезд сельских хозяев, посвященный столетнему юбилею Императорского Вольного экономического общества. Заседание 3‒го ноября было посвящено вопросу «О значении больших и малых винокуренных заводов в хозяйстве». Докладчиком от отделения съезда был член Вольного экономического общества Гутман. Докладчик представил в своем докладе, следующие главные положения и выводы: винокуренные заводы полезны сельскому хозяйству тем, что давали корм скоту в виде барды, а земле — удобрение в виде навоза. Таким образом, они, служили поддержкой скотоводства, возвращали почве фосфорно‒кислые соли, и «белковинные» вещества, т. е. элементы, необходимые для питания растений. Для сельского хозяйства были полезнее малые заводы, так как они равномернее распределяли удобрение и рабочие руки, а большие заводы не имели такого значения в сельском хозяйстве, потому что всю барду и навоз не могли потреблять на месте, перевозка же их была неудобна, зато заводы эти приносили пользу в другом отношении, а, именно: снабжали водкой территории, которым не хватало местных малых заводов; выкуривали спирт для вывоза за границу; давали сбыт большому количеству хлеба в плодородных местах, лишенных путей сообщения. В губерниях приволжских, где хлеба было много, существовало много заводов больших размеров. В Северо‒Западных губерниях, где почва нуждалась в удобрении, сгруппировались заводы меньших размеров. В Белоруссии, западных губерниях и Малороссии (прежних привилегированных губерниях) существовали совместно и большие и малые заводы: первые — с коммерческой целью, последние — для сельского хозяйства. До отмены крепостного права большие и малые заводы не вредили друг другу, несмотря на то, что большие заводы, при большем капитале, могли иметь экономию в расходах на рабочие руки, надзор и покупку хлеба, заводили разные дорогие усовершенствования в техническом отношении и вследствие этого производили более крепкую водку. Малые заводы могли существовать, потому что сбывали водку на месте, не производя затрат на перевозку и служили важным подспорьем сельскому хозяйству. Но после издания нового акцизного положения 1861 г. началось быстрое падение малых заводов. В течение двух лет из них осталась только 1/20 часть, остальные закрылись. Последствием этого оказался упадок табачной, пеньковой, свеклосахарной промышленности и падежи скота, вследствие того, что скот на зиму лишился хорошего корма, т. е. барды.

Причиной упадка малых заводов докладчик считал то, что перекур пользовался большой льготой, т. е. значительно пониженным акцизом. Акцизный устав требовал, чтоб заводчик выкуривал из пуда хлеба не менее 36о спирта; в случае же выкурки водки высшей крепости за перекуренные градусы брали только половину акциза и еще 6% уступали заводчику. Эго постановление не только дало большим заводам решительный перевес над малыми, которые не могли иметь дорогих усовершенствованных аппаратов для выкурки водки высоких градусов, но оно еще вредно отражалось на хлебной промышленности, заставляя заводчиков, из опасения недокура, покупать лучший хлеб для переработки и не курить водки из картофеля. Вследствие этого, на винокуренные заводы шел весь лучший хлеб, а на внутренние рынки для потребления и за границу — более низкие сорта, которые теряли доверие на иностранных рынках и не могли выдержать конкуренции с хлебом, производившимся даже придунайскими княжествами. Кроме того Гутман признал ограничительными для винокурения постановления относительно оплаты акцизом того количества водки, которое обычно теряли вследствие «усышки», утечки и постановление о платеже акциза за проданную водку в семидневный срок после выпуска ее из подвала завода. По словам докладчика, эти постановления особенно были тягостными для малых заводов, которые не могли иметь таких хороших бочек и помещений, в которых удерживали бы более равномерную температуру в разные времена года, вследствие чего у них потери от «усышки» и утечки были значительными. Поэтому, для предотвращения таких затрат, они были вынуждены часто продавать водку в кредит, лишь бы скорее ее сбыть. Наконец, Гутман видел причину упадка сельскохозяйственного винокурения в беспрерывном издании циркуляров, ограничивавших деятельность заводчиков множеством формальностей, выполнение которых требовали акцизные чиновники. Для поддержания винокурения вообще и, особенно, для уравнения шансов конкуренции между большими и малыми заводами, докладчик признавал необходимым изменение акцизной системы, в том отношении, чтобы акциз взимался не с выкуривавшейся, а с продававшейся обычно оптом водки разной крепости, и чтобы семидневный срок для уплаты акциза за проданную водку был продолжен.

На этот доклад, со стороны профессора Андреева, последовало замечание о том, что, по распоряжению правительства, уже были сделаны опыты над изобретенным контрольным снарядом для определения количества выкуривавшейся водки и с введением в употребление этого снаряда, устранятся указанные выше неудобства взимания акциза с градусов. Первым, говорившим после доклада, высказано было мнение, что винокурение не следовало рассматривать исключительно по отношению к сельскому хозяйству и поземельной собственности, совершенно выпуская из виду отношение его к народному хозяйству. Говоривший был прерван председателем, заметившим, что он не мог дать слова для речи в таком направлении, так как это не касалось поставленного вопроса. Часть собрания стала проявлять сочувствие председателю. Тогда оратор, вынужденный отказаться от дальнейшего последовательного развития своей мысли, высказал только то, что это ограничение прений для него непонятно, тем более, что винокуренные заводы в России учреждали не столько для развития сельского хозяйства, а сколько со спекулятивной и коммерческой целью, что доказывалось тем, что на некоторых заводах барду выливали в реку. В тех же губерниях, где крестьяне имели заработки более выгодные, чем хлебопашество, существование винокуренных заводов, с сельскохозяйственной целью было немыслимо, поскольку незачем поддерживать хлебопашество, которым не выгодно заниматься. Самое сильное развитие винокуренных заводов было там, где земли совсем не удобряли, например, в восточных и южных губерниях, и там, где удобрение необходимо, как, например, в средних губерниях, их очень немного. В Западном крае винокуренные заводы учреждали не для поддержки сельского хозяйства, а потому только, что крепостное право обеспечивало помещикам огромную массу дарового труда, который находил применение на заводах. В Англии и Бельгии сельское хозяйство стояло на высокой степени развития, хотя там количественно было очень мало винокуренных заводов, и все они огромных размеров. Наконец, что касалось особенно малых заводов, то они были невыгодны в том отношении, что потребляли больше сырого продукта для получения меньшего количества водки и худшего качества. Защитники винокуренных заводов возражали тем, что территория Англии и Бельгии, из‒за небольшого размера, могли обходиться, кроме навоза, минеральными (известковыми) и костяными удобрением, а также ввозом гуано, но в России, при большой величине территории, необходимо широкое развитие скотоводства, для получения удобрения в нужном размере. В Шотландии близ Глазго был огромный завод, удовлетворявший сельскохозяйственным целям, поэтому что около него устроили большую ферму, с 1 000 голов рогатого скота и жидкое удобрение лилось на луга, где пасли этот скот. В Пруссии и вообще в Германии существовало много винокуренных заводов с хозяйственной целью. Вообще же винокуренные заводы перерабатывали дешевый хлеб из плодородных мест в более ценный продукт — водку или спирт, наконец, ограничение винокуренного производства имело вид ограничение свободы развития промышленности. Собрание пришло к заключению, что необходимо ходатайствовать перед правительством об изменении акцизного положения, в том смысле, как было сказано в докладе Гутмана. Профессор Киттары, председательствовавший во втором отделении, при предварительном обсуждении данного вопроса, заявил, что возникло предложение о созыве съезда винокуренных заводчиков для подробного обсуждения существовавшего акцизного положения.

В 1884 г. при Департаменте неокладных сборов прошло совещания по пересмотру правил о винокурении. Сущность заключений этого совещания сводилась к следующему: причиной ненормального состояния винокуренного дела являлась не столько действовавшая в то время акцизная система, сколько вся совокупность влиявших на это дело экономических и промышленных условий, различно действовавших в разных местностях. Вместе с тем совещание признало, что, в интересах сельскохозяйственного винокурения, были необходимы не столько льготы мелким заводам, сколько устранение условий, тормозивших развитие винокуренной промышленности и дававших ей ошибочное направление. По мнению совещания, желательными были лишь следующие изменения действовавших правил о винокурении: установление норм выхода спирта по емкости квасильной посуды, а именно: для вычисления нормального выхода спирта принятие существовавшей обязательной емкости квасильной посуды (шесть ведер на пуд хлеба) и вычисление норм выхода, независимо от сорта припасов (будь ли то мука, зерно, или картофель, крахмал, патока и т. п.), на каждые шесть ведер емкости квасильного чана в один затор, с предоставлением заводчику свободного выбора норм между 36о и 41о на каждые шесть ведер емкости квасильного чана в один затор; приравнивание паточного винокурения относительно норм выходов и емкости квасильной посуды, а также безакцизно отчислявшегося в пользу заводчиков перекура, к хлебному винокурению. А также изменение, условий отчисления безакцизного перекура таким образом, чтобы устранить, по возможности, его вредные стороны. С этой целью, а также для устранения переполнения рынка перекуром с крупных заводов и хотя бы некоторого уравнения стоимости производства на малых и больших заводах, совещание признавало необходимым сократить процент отчислявшегося безакцизного перекура, по мере увеличения размеров выкурки заводов, по особо выработанной совещанием регрессивной шкале, причем собственно перекур должен был отчисляться не с выхода водки, а с избранной заводчиком нормы; кроме того, на усушку и утечку было предположено отчислять 2% со всего выхода водки. Вместе с тем совещание предполагало ограничить перекур для новых промышленных заводов (11/2%, сверх усушки в 2%), данное ограничение предполагали распространить, по истечении 10 лет со дня издания нового закона и на старые заводы. В отношении патентного сбора с заводов решили: взимание этого сбора по емкости действовавших порядков квасильных чанов, с освобождением от него чанов опечатанных, установить выдачу полугодовых патентов на срок с 1 июля по 1 января и с 1 января по 1 июля (за полугодие — по 50 коп. за каждые 18 ведер стоимости квасильных чанов).

Также решили установить деление заводов на сельскохозяйственные и промышленные, причем мощность сельскохозяйственных заводов поставили в зависимость от площади распашной земли имения. При этом основным признаком сельскохозяйственного завода совещание предполагало считать размер имения, в котором находился завод и размер запашки (не менее 600 десятин всей земли, из которых, по крайней мере, 100 — пашни), а мощность заводов определять по количеству суточного затора хлеба на каждую десятину распашной земли имения. Также от заводчиков требовали представления залогов, по особо выработанному совещанием расписанию. Кроме того увеличили до 2 000 руб. допускавшуюся льготную сумму акциза; предоставили заводчикам кредиты, в виде отсрочки взноса акциза за проданную ими водку, под обеспечение, в размере рубль за рубль, процентными бумагами на срок до шести месяцев; управляющим акцизными сборами дали право разрешать владельцам удаленных от казначейства заводов представлять временно, в доказательство уплаты акциза, почтовые расписки; разрешили выпуск с заводов перекура после выпуска нормированной водки под залог или после оплаты ее акцизом, по каждому отдельному свидетельству; предоставили министру финансов право отменять, для местностей, для которых это будет признано возможным, требование о выдаче провозных свидетельств на водку, отправлявшейся в места раздробительной продажи и частным лицам; распространили на Царство Польское действовавшие в Российской империи правила относительно обеспечения спирта залогами на складах и в пути, взноса акциза, размера льготной суммы и т. п.; установили больше однообразия в требованиях акцизного надзора, определенности этих требований, упрощение приемов наблюдения за заводами и выдачи свидетельств, уменьшение ограничений, сокращение ревизионных записей должностных лиц в заводских книгах и пр. Вместе с тем совещание признавало справедливым часть расходов по обеспечению заводов принимать на счет казны.

Также совещание 1884 г. решило предоставить как отдельным заводчикам, так и компаниям заводчиков, некоторых льгот по устройству складов для продажи водки со своих заводов. Вместе с тем признавать желательным изменить существовавший порядок взимания патентного сбора с оптовых складов водки, в том смысле, чтобы размер этого сбора поставить в соотношение с размерами оборотов склада. Наконец, установить безакцизный отпуск спирта для технических целей во всех тех случаях, когда было возможным обставить такой отпуск условиями, гарантировавшими от злоупотреблений. Кроме приведенных предложений, совещание признавало желательным: запретить устройство винокуренных заводов в городах, кроме особо уважительных случаев; пересмотреть табель, по которой принимали в залог, по обеспечению правильного взноса акциза, земли, с целью ее приведения в большее соответствие с действительными ценами на земли в разных местностях, и выработать особые правила приема в залог земель в Царстве Польском и в прибалтийском крае, ввиду существования там ипотечной системы; установить особенный надзор за дрожжевыми заводами, не производившими винокурения, а к дрожжево‒винокуренным заводам, по возможности, применить предполагавшиеся совещанием правила о винокурении.

В связи с этим с 1 июля 1885 г. уменьшили отчислявшийся безакцизный перекур на паточный спирт, с 12 до 9% при винокурении по высшей норме и с 8 до 6% по низшей. Затем с 1 июля 1886 г. на предоставленный в пользу заводчиков, производивших винокурение из свеклосахарных остатков, безакцизпый перекур отчисляли в следующем размере: при винокурении по высшей норме — с первого миллиона градусов спирта по 9%, а с остального количества — 61/2%, при низшей норме — 4% со всего вообще выхода вина. Предоставлявшийся в пользу заводчиков безакцизный перекур, при винокурении по нормам из хлебных припасов, картофеля и пр., кроме свеклосахарных остатков, отчислялли по следующему расчету: при высшей норме и четырехсуточном брожении — 4% со всего выхода водки, при высшей норме и трехсуточном брожении — 7% с первого миллиона градусов спирта и 5% с остального количества; при средней норме и четырехсуточном брожении — 2 1/2%, при трехсуточном брожении 31/2% со всей выкуренной водки, а при норме низшей — в первом случае 2% и во втором — 3% с выхода водки. Вместе с тем и размер отчислявшегося безакцизного перекура на дрожжево‒винокуренных заводах уменьшили с 21/2 а до 2%. Таким образом, этими мерами в значительной степени ослабили преимущества паточного винокурения и чрезмерно крупных заводов, насколько эти преимущества обусловливались отчислявшимся перекуром.

Далее, с 1 июля 1885 г. расходы на обеспечение работы измерительных снарядов и фильтров на винокуренных заводах стали принимать на счет казны, расходы же по устройству приспособлений для обеспечения перегонного аппарата и спиртоприемного чана разделили поровну между казной и заводчиком. Министру финансов предоставили право, в виде опыта, на три года, устанавливать правила безакцизного отпуска спирта на химические заводы. С 1886 г. установили менее льготные нормы и емкость квасильной посуды для дрожжево‒винокуренных заводов, а заводы дрожжевые без перекурки бражки подчинили с 1 сентября 1885 г. акцизному надзору. Кроме этого министру финансов дали право устанавливать порядок хранения, выпуска и передвижения водки и спирта, на Царство Польское распространили правила об обязательной крепости водки и спирта. К числу мер, которые хотя и имели целью ограждение интересов казны, но в тоже время не могли не влиять и на улучшение условий винокуренной промышленности в России, следует указать: усиление личного состава акцизных управлений (учреждение должностей контролеров), установление, таким образом, более тщательного фактического контроля за заводами, торговлей питиями и усиление корчемной стражи, направленной на ослабление контрабанды спиртом. Также был установлен порядок расчета с винокуренными заводчиками по перекуренному вину и выпуску перекура по отдельным свидетельствам. Для организации большего однообразия в требованиях акцизного надзора относительно обеспечений, к инструкциям управляющих акцизными сборами были предложены журналы технического комитета при Департаменте неокладных сборов. В этих журналах указали основания, которыми надзор должен был руководствоваться при наблюдении за заводами. Этими же журналами определили срок предъявления требований капитальных переделок на заводах (1 июля).

Что касается остальных предложений совещания относительно изменения правил о винокурении, то после их анализа в Департаменте неокладных сборов признали, что осуществление всех этих предложений совещания в полной мере не представлялось возможным, так как в поступивших в Департамент отзывах винокуренных заводчиков, а также в статистических данных, имелись серьезные указания на несоответствие некоторых из этих предложений с действительными нуждами и интересами как винокуренной промышленности, так и сельского хозяйства. Предлагавшиеся совещанием признаки отличия сельскохозяйственных винокуренных заводов от коммерческих признали настолько шаткими, что их нельзя было положить в основание правил винокурения для той и другой категории заводов. Вместе с тем, так как признало само совещание, что в интересах развития сельскохозяйственного винокурения необходимы были не столько льготы мелким заводам, сколько устранение условий, тормозивших развитие этой промышленности и дававших ей нежелательное направление, а также принимая во внимание, что в действительности нередко коммерческие заводы фактически сохраняли статус сельскохозяйственных, а некоторые сельскохозяйственные фактически являлись коммерческими, и что лишь один признак — абсолютный размер производства, имел общее значение в оценке экономической роли винокуренных заводов, причем мелкие заводы имели неоспоримое преимущество в сельскохозяйственном отношении, признали желательным, путем определенных изменений некоторых правил о винокурении, попытаться достигнуть в целом возможного облегчения положения винокуренной промышленности.

Установленная с 1 января 1863 г. акцизной системой регламентация винокурения до известной степени делала невозможным его производство в мелких размерах, последствием чего явилось постепенное сокращение числа заводов (почти вдвое, считая с периода 1869‒1870 гг.), причем пропорционально этому увеличивалась средняя выкурка на один завод. Только с 1891‒1892 гг., когда был проведен в действие закон 4 июня 1890 г., которым поощрялось мелкое сельско‒хозяйственное винокурение, не только приостановилось падение числа заводов, но даже стало обнаруживаться некоторое возрастание винокуренных предприятий. Первое место принадлежало Привислинским, Прибалтийским, Северо‒Западным, Юго‒Западным и Средне‒Черноземным губерниями, в которых преобладали мелкие, сельско‒хозяйственного типа, заводы. Из перечисленных губерний в особенности выделялись: Эстляндская (106 заводов на 10 000 кв. верст), Калишская и Варшавская (по 45), Седлецкая (44), Люблинская (37), Петроковская (36), Келецкая, Могилевская (по 27) и Виленская (25). В остальных губерниях на 10 000 кв. верст приходилось менее 25 заводов. В 11 губерниях и областях (Архангельской, Вологодской, Новгородской, Оренбургской, Пермской, Московской, Ставропольской, Таврической губерниях и Донской, Кубанской, Терской областях) на 10 000 кв. верст приходилось менее одного завода и, наконец, в трех губерниях и областях (Олонецкой, Астраханской губерниях и Черноморской области) винокуренных заводов не было. Крупные заводы преобладали лишь в четырех губерниях и областях (Московской, Таврической, Ставропольской губерниях и Терской области), средние — в 26 и мелкие — в 31. Местом преобладания средних заводов являлись губернии Средне‒Черноземные и частью Восточные, Средне‒Промышленные и Южные, а также Киевская и Харьковская губернии. Среди отдельных губерний наиболее сильное преобладание средних заводов наблюдалось в Архангельской (100%), Бессарабской (95%), Курской (84%), Калужской (83%) и Екатеринославской (82%), в остальных губерниях процентное отношение средних заводов к общему числу заводов по губернии было ниже 80%. Мелкие заводы преобладали в Привислинских, Прибалтийских, Северо‒Западных и частью в Юго‒Западных, Малороссийских, Северных и Средне‒Промышленных губерниях. Среди отдельных губерний выделялись: Псковская, Келецкая, Радомская и Сувалкская, в которых действовали исключительно мелкие заводы, затем Смоленская (мелкие заводы составляли 98% общего числа заводов), Курляндская (97%) и Витебская (95%).

По закону 4 июня 1890 г. винокуренный завод считался сельско‒хозяйственным в том случае, если: 1) в приписанном к нему имении не было менее 60 дес. пахотной земли (из расчета пахотной земли исключались участки, расположенные дальше 15 верст от завода); 2) число заторных дней, между 1 сентября и 1 июня было не больше 200; 3) выкурка спирта не была выше 6 000 000º или же не больше 3 000° на десятину пахотной земли (если при этом совокупная емкость квасильных чанов завода не превышала 6 ведер на десятину). К промышленным заводам относились: 1) заводы, не имевшие пахотной земли или же имевшие ее в размере менее 60 дес.; 2) дрожжево‒винокуренные заводы; 3) заводы, выкуривавшие спирт из свеклосахарных остатков. К смешанными заводам относились заводы, производившие, на ряду с сельско‒хозяйственным винокурением, также и промышленное. Для заводов сельско‒хозяйственного типа производилось, кроме общего, еще дополнительное безакцизное отчисление. Промышленные заводы пользовались одним общим безакцизным отчислением (кроме дрожжево‒винокуренных, не пользовавшихся никаким отчислением). На спирт, выкуренный свыше 12 000 000°, а также выкуренный в течение 120‒ти летних дней (с 1 июня по 1 сентября), никаких отчислений не делалось.

В начале 1890‒х гг. винокуренная отрасль России переживала трудные времена. Голод и промышленная депрессия 1891‒1892 гг. тяжело отразились на производстве. Цены на винокуренные материалы умножились, акцизная пошлина выросла, спиртовая торговля замерла, и алкоголь, так дорого стоивший заводчикам, оставался у них на руках. Поэтому в конце марта 1892 г. владельцы винокуренных заводов разных местностей Российской империи обратились в Министерство финансов с ходатайством о разрешении провести в г. Москве Съезд винокуренных заводчиков и спиртопромышленников, с целью обсудить, преимущественно с экономической, хозяйственной и технической стороны, те меры, которые можно было бы принять для улучшения работы винокуренной промышленности, имевший важное значение как для государственного казначейства, так и для сельского хозяйства. Данное ходатайство подписали 20 винокуренных заводчиков из разных регионов. 30 марта уже на имя директора Департамента неокладных сборов А. С. Ермолова поступило заявление, которое подписали винокуренные заводчики России, а именно: граф Ф. Э. Келлер, В. Н. Охотников, И. А. Арапов, князь Д. В. Друцкой‒Соколинский от Пензенской губернии; П. А. Астрыганьев — Тамбовской; Л.М Муромцев, Л. Н. Шишков — Рязанской, И. А. Звегинцов — Воронежской; барон Н. Ф. Корф — Самарской; князь А. С. Оболенский и князь Л. Д. Вяземский — Саратовской; граф И. Г. Ностиц — Екатеринославской; В. П. Муромцев — Смоленской; В. В. Калачев — Ярославской; граф К. Э. Чанский — Минской; барон К. Н. Корф и барон Э. А. Майдель — Эстляндской; граф в. г. Рейтерн‒барон Нолькен — Курляндской; князь А. Д. Оболенский — Калужской; граф Ф. В. Чацкий — Волынской.

В данном заявлении говорилось о том, что обменявшись между собой мыслями по поводу крайней неудовлетворительного положения винокуренной промышленности и, особенно, условий сбыта спирта, винокуренные промышленники пришли к заключению о необходимости созвать Съезд винокуренных заводчиков и спиртопромышленников России. Зная интерес, с каким министр финансов И. А. Вышнеградский относился к нуждам народного хозяйства вообще, а сельского в частности, они просили директора Департамента неокладных сборов ходатайствовать перед министром финансов об их желании провести первый Всероссийский съезд винокуренный заводчиков и спиртопромышленников в г. Москве. При этом винокуренные заводчики просили министра выделить на первоначальные расходы по устройству съезда необходимые суммы, по его усмотрению. В случае удовлетворительного ответа они также просили одобрение на создание распорядительного комитета по устройству Съезда, под председательством винокуренного заводчика Рязанской губернии, чиновника особых поручений министерства финансов действительного статского советника Л. Н. Шишкова, из следующих лиц: управляющего акцизными сборами Московской губернии А. Д. Назырова, а также винокуренных заводчиков: И. А. Звегинцова, И. А. Арапова, В. Н. Охотникова, Н.А. фон Эссена, графа Ф. В. Чацкого, барона Н. Ф. Корфа, П. И. Левицкого, Б. В. Богушевского, графа Н. Н. Зубова и чиновников Министерства финансов В. И. Ковалевского, Н. С. Терского и В. Г. Котельникова. Это же заявление затем представили управляющему Министерством финансов Тернеру, который посчитал полезным созыв такого съезда под председательством директора департамента неокладных сборов А. С. Ермолова по предварительному соглашению с министрами внутренних дел и государственных имуществ и спросил на это высочайшее соизволение. 21 апреля 1892 г. Александр III разрешил провести такой съезд, а Департамент неокладных сборов должен был выработать положение о Съезде винокуренных заводчиков и программу вопросов, подлежавших его обсуждение. Это программа была утверждена управляющим Министерством финансов 22 апреля. Одновременно с этим был образован Особый распорядительный комитет под председательством Л. Н. Шишкова, куда также вошли: А. Д. Назыров, И. А. Звегинцев, И. А. Арапов, В. Н. Охотников, Н.А. фон Эссен, граф Ф. В. Чацкий, барон Н. Ф. Корф, В. И. Ковалевский, Н. С. Терский, В. Г. Котельников, с правом председателя комитета приглашать, по соглашению с председателем Съезда, для участия в Комитете и других лиц. Для первоначальных затрат на проведение съезда Министерства финансов выделило 1 000 руб., при условии что председатель комитета должен был дать по этим деньгам надлежащий отчет.

Для того, чтобы облегчить всем желавшим принять участие в съезде возможность прибыть с этой целью в Москву, Департамент неокладных сборов послал своевременное уведомление Департаменту железнодорожных дел о предполагавшемся съезде, с просьбой оказать содействие льготными тарифами для проезда по железным дорогам. После предварительных переговоров Департамента железнодорожных дел с Общим съездом представителей железных дорог членам Съезда винных заводчиков разрешили проехать по железным дорогам по пониженному тарифу, на основании которого они могли воспользоваться бесплатным обратным проездом от Москвы до первоначальной станции отправления, в том классе, в котором они проследовали от этой станции до Москвы. Кроме того для проведения Съезда необходимо было найти удобное помещение. Для этой цели директор Департамента неокладных сборов А. С. Ермолов отправился в Москву и его выбор остановился на Политехническом музее на Лубянской площади, аудитория которого была достаточно обширной, чтобы члены столь многолюдного Съезда могли в ней вместиться. Правление музея весьма любезно изъявило согласие на предоставление своей аудитории для проведения съезда, с условием, что заседания Съезда будут проходить по вечерам, а расходы на освещение должны быть возвращены правлению музея. Параллельно с этим А. С. Ермолов осмотрел строительство казенного склада спирта, открытие которого решили приурочить к началу Съезда, чтобы члены последнего могли осмотреть склад и ознакомиться с его устройством. Между тем Комитет по устройству съезда занялся печатанием и рассылкой по всей Российской империи извещений о предстоявшем Съезде с приглашением винокуренных заводчиков и спиртопромышленников принять в нем участие или личным прибытием в Москву, или отправкой вместо себя уполномоченных лиц, заявив об участии в работе съезда заблаговременно, чтобы комитет имел возможность выслать удостоверение на предоставление тарифных льгот на право обратного бесплатного проезда. Одновременно начали составлять список докладов, согласно пунктам программы. Рассылка извещений и программ происходила через местные акцизные управления, на том основании, что при небольшом количестве времени, оставшегося до открытия Съезда, результат работы в значительной мере зависел от своевременного извещения заводчиков и спиртопромышленников о предполагавшемся Съезде и его задачах. Помимо этого Комитет просил отдельных управляющих особо от себя пригласить известных им винокуренных заводчиков и спиртопромышленников. Извещение о Съезде также разослали существовавшим в империи сельскохозяйственным и экономическим обществам с просьбой командировать своих представителей. Вскоре после этого начали поступать многочисленные заявки на участие в Съезде и Комитет стал рассылать удостоверения на право льготного проезда по железным дорогам. Всего было разослано 541 удостоверение, однако многие из них пришли слишком поздно и ими не воспользовались.

Съезд винокуренных заводчиков и спиртопромышленников должен был пройти с 10 по 17 июня. Членами Съезда могли быть как владельцы винокуренных заводов и спиртопромышленники, так и их представители, лица, командированные на съезд разными ведомствами и учреждениями, чины акцизного надзора, а также представители и члены сельскохозяйственных и других ученых обществ. Позднее в дополнение к напечатанному ранее извещению об устройстве в Москве Съезда винокуренных заводчиков и спиртопромышленников, сообщили, что членами Съезда могли быть также арендаторы винокуренных заводов, сельские хозяева, управляющие имениями, винокуры, технологи, механики и строители винокуренных заводов.

В программу Съезда вошли следующие вопросы: о вывозной торговле спиртом и о мерах к более правильной ее постановке; об учреждении комиссионерств для внутренней и внешней торговли спиртом; учреждении спиртовых бирж; установлении правильных отметок цен на спирт и о своевременной их публикации; об организации кредита под спирт для винокуренных заводчиков; учреждении товариществ для экспорта спирта; учреждении в заграничных портах складов для вывозившегося из России спирта; организации статистических бюро для собирания и публикации сведений по винокуренной промышленности, торговле спиртом, сведений об урожае картофеля в главных районах винокуренного производства; о новейших усовершенствованиях в технике винокуренного производства; винокурении из кукурузы, крахмала и др. «малоупотребительных припасов»; сортах картофеля, наиболее пригодных для винокурения и их культуре; наилучших типов сельскохозяйственных винокуренных заводов; мерах к образованию недорогих винокуров; об издании периодического органа по винокурению, пивоварению и дрожжевому производству и пр.

Съезд винокуренных заводчиков и спиртопромышленников в Москве обещал быть весьма оживленным. День ото дня в Комитет съезда поступали заявления о желании принять участие. Большинство заявлений приходило из прибалтийских губерний и губерний Царства Польского, вместе с этим поступали и доклады. Некоторые лица, которые не могли быть на съезде, присылали письменные заявления. Докладов было внесено много, из них обращали на себя внимание доклады о сортах картофеля и новом способе производства дрожжей при помощи «вдувания» воздуха в квасильные чаны, о культурах картофеля, винокуренной промышленности, записка о винокурении из лебеды, проект винной монополии и устройства винокуренных заводов. Кроме того бельгийское Общество Мальтоза внесло в Министерство финансов предложение об оказании содействия распространению среди заводчиков России нового способа применения плавиковой (фтористоводородной) кислоты при винокурении.

В общей сложности на съезд было приглашено 3 200 человек. Ко дню открытия форума в Москву прибыло 229 участников, но пока шел Съезд, число делегатов возросло, и на заключительном заседании присутствовало 337 человек: 209 заводчиков, 26 спиртопромышленников, 31 — техник и инженер, 30 представителей правительственный и общественный организаций и 41 акцизный чиновник. Торжественное открытие съезда состоялось 10 июня 1892 г. «в обширных залах Политехнического музея на Лубянской площади». С «сочувственным приветствием» к делегатам обратился председатель съезда, директор Департамента неокладных сборов А. С. Ермолов. От имени министра финансов И. С. Вышнеградского (хотя 30 мая 1892 г. министр финансов официально покинул пост) чиновник выразил надежду, что «съезду удастся наметить пути для дальнейшего преуспения важной отрасли русского хозяйства», что «замечания и советы людей, трудящихся над делом и хорошо знакомых с местными условиями, будут иметь громадное значение для успешного разрешения вопросов, предложенных на обсуждение». Свою речь А. С. Ермолов заключил словами: «Ни одно предложение, пожелание и ходатайство съезда не будет оставлено правительством без самого серьезного внимания».

Повестка дня Съезда охватывала 20 вопросов, главными из которых были: 1) о производстве спирта (о винокуренных материалах, технических приемах винокурения); 2) о сбыте спирта (о торговый тарифах, вывозных премиях); 3) о желательных изменениях действующего законодательства (о создании Общества взаимного страхования, об учреждении курсов винокуров). Деление по секциям было признано нецелесообразным, ибо указанным проблемы интересовали всех без исключения членов собрания. Делегаты съезда признали, что акцизная система явилась мощным стимулом «хозяйственной эволюции» в области винокурения. Организованная правительством борьба за «перекур», т. е. за спирт, произведенный сверх высшей нормы и не обложенный акцизом, привела к интенсификации производства. Из подсобного сельскохозяйственного промысла производство вина превратилось в модернизированную промышленную отрасль. Построенным в начале века дворянские винокурни не могли осилить растущие акцизным нормы и закрывались. К 1892 г. число винокуренных заводов сократилось до 2 017 (для сравнения в 1862‒1863 г. действовало 4 017).

Помимо «первенствующих» вопросов в поле зрения делегатов попало множество «мелких» тем. Собравшиеся с интересом выслушали доклады: Л. С. Ивановского «о наилучших типах сельскохозяйственных винокуренных заводов», П. А. Пучкова «о тарифах на транспортировку спирта», Н. Ф. Корфа о создании училищ для подготовки винокуров‒техников и пр. На последнем заседании делегаты приняли резолюцию с развернутой оценкой состояния винокуренной отрасли и утвердили заключение «К облегчению в будущем положения винокуренных заводчиков, к устранению некоторых тяжелых для промышленности условий». Коллективное мнение было передано «на уважение» министру финансов. По его распоряжению для рассмотрения мнения было организовано Особое совещание под председательством ставшего товарищем министра финансов А. С. Ермолова.

Комитет по устройству съезда также озаботился предоставлением возможности прибывшим на него, из которых значительное число в первый раз посетило город и должно было побыть в нем более или менее значительное время, ознакомиться с достопримечательностями Москвы. Благодаря любезному содействию в этом отношении московского городского головы А. Н. Алексеева, было получено разрешение местного начальства беспрепятственно произвести следующие осмотры: 12 июня — императорских дворцов и Оружейной палаты; 13 июня — храма Христа Спасителя и Румянцевского музея; 14 июня — казенного склада для спирта, 15 июня — Политехнического музея, 16 июня — Исторического музея, 17 июня — городских боен. Кроме указанных в программе осмотров, члены съезда производили и другие в промежутке между утренними и вечерними заседаниями (от 1 часа до 3‒4 часов пополудни). Также они совершили поездку на Воробьевы горы, причем городской голова предоставил в их распоряжение конно‒железную дорогу. Это поездка, в которой приняли участие почти все члены съезда, состоялась 15‒го июня в 6 часов вечера и только к полуночи члены съезда вернулись в Москву. Наконец, благодаря содействию председателя комитета Л. Н. Шишкова, госпожа фон Дервиз предложила съезду произвести осмотр вновь построенного винокуренного завода в ее имении Старожиловке по Московско‒Казанской железной дороге. Экскурсию на данный завод совершили на следующий день после закрытия съезда. Участники съезда во главе с председателем выехали из Москвы 17 июня вечером, прибыли на ст. Старожилово, а оттуда 18 июня в имение фон Дервиз, где были радушно приняты главноуправляющим ее имениями Померанцевым. День они провели, осматривая как винокуренный завод, так и вообще все хозяйство имения, после чего в этот же день вечером отбыли на станцию железной дороги. Что же касается осмотра построенного в Москве нового казенного склада для спирта, то одновременно с ним 14 июня состоялось и его официальное открытие. К часу дня там собрались: председатель съезда, управляющий акцизными сборами Московской губернии А. Д. Назыров, чиновники акцизного ведомства и многие приглашенными лица. Они подробно осмотрели построенный склад: здание для приемки и отпуска спирта, помещение для цистерн, а также машинное отделение и подвалы для хранения спирта в бочках. Потом все прошли в биржевой зал, устроенный в помещении конторы, где перед местными чтимыми иконами совершили молебен с водоосвящением, при участии хора певчих. После этого председатель съезда А. С. Ермолов провозгласил тост за здоровье государя императора, государыни императрицы и государя наследника цесаревича; затем последовал тост за здоровье августейшего московского генерал‒губернатора великого князя Сергея Александровича и великой княгини Елизаветы Федоровна. Далее провозгласили тост за здоровье министра финансов И. А. Вышнеградского, после чего следовали тосты за процветание дела, которому должен был служить открытый склад и др.

Между тем накануне введения казенной винной монополии Россия неплохо отметилась на Всемирной выставке в Чикаго (Колумбовой), проходившей с 1 мая по 1 ноября 1893 г. В ней принимали участие 24 штата США, 37 колоний, 50 иностранных государств. Выставку разместили в живописной местности, на берегу озера Мичиган. На территории в 600 акров (242,81 га) расположили 200 сооружений, каналов, лагун. Там собрались люди и культуры со всего мира. Эту выставку посетило 27 млн человек. Россию представлял большой отдел, организованный Комиссией по участию во Всемирной выставке в Чикаго, председателем которой назначили директора Департамента торговли и мануфактур Министерства финансов В. И. Ковалевского, а генеральным комиссаром отдела — П. И. Глуховского. Официальное открытие Русского павильона состоялось 5 июня, в нем было 16 отделов: мануфактурный, свободных искусств, этнографический, сельскохозяйственный, женского труда, горный, машинный, плодоводства и виноделия, рыбный, электрический, транспортный, кожевенный, музыкальный, изящных искусств, антропологический, лесоводства, садоводства, конский. Здание Отдела сельского хозяйства, построенное по планам архитекторов Мак‒Кима, Мида и Уайта в стиле классического ренессанса и увенчанное пятью стеклянными куполами, занимало собою площадь в 8 000 квадратных саженей и, кроме того, имело несколько пристроек для сельскохозяйственных машин, орудий и пр., в общей сложности на 4 430 квадратных саженей. Внутри здания, пересекая его в различных направлениях, шел ряд галерей, с огромной ротондой у главного входа, имевшей 1 000 квадратных футов в диаметре. Стоимость этих сооружений составляла 1 436 000 руб.

Русский отдел сельского хозяйства занимал в этом здании площадь в 10 258 квадратных футов, следовательно, по своей величин был вторым, после Мануфактурного и вмещал в себя 287 экспонентов, в составе которых были, кроме правительственных и общественных учреждений, по преимуществу самые крупные и известные сельские хозяева, фабриканты и заводчики. Устройство Русского отдела сельского хозяйства отличалось от других русских отделов своей простотой. Он был разделен на две части: в главном здании поместили сельскохозяйственную продукцию, а в его пристройке — земледельческие орудия, снаряды и машины. По американской классификации к Отделу сельского хозяйства были отнесены водка, сидр, ликеры и спирт, а также солод, пиво и мед, которые имели своих представителей в лиц Смирнова, Дурдина, Ланина, Вольфимидта, Александровского завода при селе Барятине, Сараджева, Натуса, Балка, Волковой (Готгард Мартини), Ланге, Работкина, и других наиболее известных русских винокуренных заводов. Все эти заводчики прислали большое количество разнообразных сортов своих «произведений», высокое качество которых давно уже было вне всякой конкуренции. Многие из них не поскупились на богатые и изящные витрины, служившие внешним украшением отдела.

Российское виноделие на Чикагской выставке было представлено в Отделе садоводства, плодоводства и виноделия, который поместили в огромном очень красивом здании, стоимостью в 650 000 руб., состоявшем из трех корпусов с очень длинными между ними галереями, причем над главным центральным корпусом возвышался стеклянный купол, вышиной 118 футов и окружностью в 187 футов. Сообразно размещению этих корпусов и русские экспонаты этого Отдела были расположены в трех отдельных местах специального здания Гортикультуры, занимая собой площадь в 1 922 квадратных футов. Экспонаты этого Отдела, количеством 49, можно было разделить на четыре группы: виноделие; плодоводство; кухонные овощи и орудия, устройства и способы возделывания. В Отделе виноделия первое место занимало Удельное ведомство. Оно выставило замечательные образцы кахетинских вин: Мукузанское, Рка‒Цители и Цинондальское‒Саперави урожаев 1887‒1889 гг.; Массандровское: Саперави 1884 г., Мускат‒Люнель 1877‒1878 гг. и Ай‒Данильское Пиногри 1878 г. Еще были выставлены образцы некоторых столовых крымских вин 1891 г. из имения «Абрау»: Рислинг 1883 г. и впервые изготовленное в Ливадии шипучее вино. Тут же демонстрировали модель Цинондальского подвала, с планами и статистическими данными о положении винного дела в удельных имениях. Затем, вина красные и белые были показаны хозяевами виноградников Бессарабии, южного берега Крыма, Области Войска Донского, Кавказа и некоторыми из наиболее крупных и известных русских виноторговцев. Бессарабские вина были представлены пятью лицами: Леонардом Томульцом, Дерожинским, Гойловым и братьями Синодино. Южный берег Крыма имел шесть представителей, среди которых обращал на себя особенное внимание, кроме Главного управления уделов, и Императорский Никитский сад, выставив редкие образцы магарачских вин. Также нельзя было не отметить вин садов Федосеева, Миняшина, Ле‒Дантю и Иванова. Три владельца виноградников из Области Войска Донского — Соколов, Айвазов и Лысенков, прислали довольно разнообразные образцы донского столового вина, шампанского и цымлянского, белого и красного. Кавказские вина были выставлены восемью виноделами — Татузовым, Назянцем, Тер‒Арутиновым, Кеворковым, Сараджевым, Мегвиновым, Согомоновым и князем Андрониковым, представившими как красные и белые кахетинские вина, так и образцы коньяка и виноградной водки. Кроме того, здесь же принимали участие некоторые садовладельцы Киевской, Екатеринославской и Курляндской губерний (ягодное вино). М. Н. Анненков прислал образцы красного и белого вина, производившегося в Бухарском ханстве, а наиболее известные виноторговцы, как братья Шталь, Смирнов, высочайше утвержденное Товарищество виноделия в Одессе, Вишняков, Годзев, Ланин и др. выставили образцы красного и белого вина, муската, шампанского, а также минеральных и фруктовых вод.

В «водочном направлении» особенно хорошо был представлен Санкт‒Петербург. При этом «Петербургский листок» отметил, что санкт‒петербургские дамы завалили Русский павильон произведениями «художеств всех видов», а мужчины послали не меньшее количество изделий водочных, сахарных, а также музыкальных инструментов: «Вино, музыка и лакомства — вот главнейшие стороны петербургского уголка на выставке в Чикаго». Почти все санкт‒петербургские водочные заводы приняли серьезное участие в Чикагской выставке и этим как бы хотели подтвердить старую истину, что на «Руси есть веселие питии». Сказать что‒нибудь о «внешности» или вкусе выставленных водок, разумеется, было нельзя. Водка и в простом кабаке, и в лучшем ресторане, и на выставке всюду была одинакова. Гораздо интереснее были «придаточные данные», посланные на выставку вместе с этими экспонатами. Эти данные касались количества выкуривавшегося в Санкт‒Петербурге спирта, числа рабочих, занятых на водочных заводях и пр. К сожалению два крупнейших завода Штритера и Бекмана на выставке не участвовали и данных о них не имелось. Из участников же крупнейшим был водочный завод В. Е. Петрова, основанный в 1862 г. Ежегодное его производство превышало 600 тыс. ведер разных водок и спирта на сумму 4 млн. руб. Рабочих на заводе было более 300 человек, из них целую треть составляли женщины. Экспонировал завод 95 градусный спирт и целый ассортимент водок и наливок. Витрины В. Е. Петрова в Чикаго смело хватило бы на буфет большого увеселительного сада. За В. Е. Петровым следовал Келлер с таким же производством. На этом заводе также было более 300 рабочих, такая же пропорция женщин, столько же выкуривали разной «браги», образцами которой Санкт‒Петербург и «хвастнул перед глазами всего мира». Кроме водочных изделий, завод выставил еще и разливательный аппарат. Потом шли Натус, Ион, Ланге, Вольман не с такими большими, но все же значительными производствами, а всего «хмельные» участники выставки производили в год почти на 14 млн руб. разной водки и спирта, давали работу на своих заводах чуть ли не полутора тысячам человек.

Из всех европейских государств, участвовавших на Всемирной выставке в Чикаго, Россия больше всех получила наград. В России же награды больше всего достались на долю Санкт‒Петербурга. Из объявленного Министерством финансов списка русских экспонатов, награжденных на Всемирной выставке в Чикаго, было видно, что Санкт‒Петербургу получил более двухсот медалей и главным образом их вручили водочным заводчикам и художникам. «Петербургский листок» назвал это: «Торжеством вина и художеств!» Кроме массы приютов, учебных заведений и правительственных мест, в Санкт‒Петербурге были награждены по сельскому хозяйству кондитер Жорж Борман (сельское хозяйство и шоколад по‒русски это было немножко дико, но ведь выставка проходила в Америке); затем Бичунский — искусственные минеральные воды. Иван Дурдин был особенным счастливцем, он получил три медали — за пиво, портер, мед и тем заткнул за пояс всех российских пивоваров. Дальше шли представители чисто водочного «искусства»: Ланге, Натус, Готгард Мартини, Гюльман, Петров — почти всех петербургских водочных заводов. В Сельскохозяйственном же отделе получили награды: Жуков за свечи, Мясоедов за приспособление по пересадке деревьев, Августинович за «возращенные» сосны. В Отделе садоводства опять были «винники» — братья Шталь и Годзиев за красные и десертные вина; в рыбоводстве — Гибнер за «рыбьи кожи»; В Горном отделе: Войслав за буровые инструменты; в машинном: металлический завод и Яковлев; путей сообщения: Гот — пеньковые снасти, Гинцбург — спальный вагон, Неллис — экипажи и Григорьев — кучерское платье; промышленного производства: Бремме — химические продукты; Рейнгерц — лекарства; Нель — химические продукты; Элиашев — парфюмерия; Тентелевский химический завод — тоже; Варгунин — бумага; Гринвальд, Гринбер, Левитан, Мельдер — мебель. А дальше уже шли «всякого рода, вида и свойства» художники: Семечкина, Шутов, Гринвальд, Бессель, Семенов, Липпольд, Назимов, Вейцеиберг, Попов, Верфель, Федоров, Микешин, Фролов, Бем де Камилли, Грот, Сифферс, Поленова, Погоская, Грачев, Дальман. Таким образом, оказалось, что у населения Санкт‒Петербурга было чрезвычайно развито чувство изящного. Меньше всего наградили изобретателей: какого‒то Хвастунова за котелок для войск, Владимирова за переносную батареею, Дышко за кожаную обувь — вот почти и все санкт‒петербургские «Уайты и Эдиссоны». Особняком от них стоял Надеин со своим разделителем, приведшим в восторг американцев и остававшимся незамеченным на родине. Наградили еще сотни школ, приютов и богаделен, но это вероятно было больше из вежливости и американо‒русских симпатий, поэтому о них можно и не упоминать. Как бы то ни было, Санкт‒Петербург не ударил лицом в грязь и особенно хорошо зарекомендовал себя «со стороны питий и, затем, разрисовываний».

19 февраля 1893 г. (в очередную годовщину освобождения крестьян от крепостной зависимости) Александр III подписал всеподданнейший доклад министра финансов С. Ю. Витте о введении в России казенной винной монополии (уже пятой по счету). Идеологическая подготовка к ней началась задолго до этого. Пожалуй, одно из первых предложений о введении в России казенной винной монополии поступило в 1870 г. от бывшего винного откупщика (одного из самых крупнейших) А. П. Шипова. Он прямо предложил установить в России государственную винную монополию, по образу и подобию табачной монополии во Франции и Австрии, и российской винной монополии до эпохи откупов. А. П. Шипов считал, что казна должна была покупать выкуренную заводчиками водку по справедливым ценам и передавать ее комиссионерам, избранным от земства, для распродажи оптом. При этом было необходимо соблюдать следующие условия: 1) вся выкуренная водка поступала в казну его комиссионерам и заводчики не имели права продавать ее помимо казны; 2) лица, на которых возлагали осуществление операции оптовой продажи водки или комиссионеры, которые заведовали оптовыми складами, были бы благонадежными и гарантировали целость вверенного им капитала; действия комиссионеров содействовали соблюдению интересов казны, для чего их проверяли и контролировали; 3) заводчикам платили бы справедливые цены за поставлявшуюся водку, а небольшие винокуренные заводы, необходимые для сельского хозяйства, не подавляли большими; 4) не открывать лишних, ненужных для общества питейных заведений, а также не соответствовавших своему назначению, чтобы сидельцев не вынуждали быть плутами, и они могли бы при помощи правильной торговли приобретать достаточное вознаграждение за свои труды.

Для соблюдения первого условия, было необходимо заставить винокуренных заводчиков сдавать спирт на склады ежедневно, по мере его слива в бочки, для чего реквизировать у них в подвалы и очистительные аппараты, которые передать на винные склады. При этом заводчики должны были сдавать выкуренный спирт, не разбавляя его, крепостью не ниже 60о по Траллесу. Эта мера избавила бы от незаконной продажи спирта. Для осуществления второго условия, уездное земское собрание было должно избрать трех или более кандидатов, на которых бы правительство могло возложить обязанности оптового складчика, т. е. хранение и оптовую продажу водки, но так, чтобы каждый из них продавал в год не менее 25 тыс. и не более 60 тыс. ведер. Собрание принимало бы от складчика «благонадежные» залоги, гарантировавшие целость вверенного ему имущества. Складчик был обязан доводить принятый спирт до тех градусов, какие требовали для торговли, очищать его, продавать оптом в бочках не менее 24 ведер по определенным правительством ценам, своевременно вносить в казначейство заработанные деньги. За хранение спирта, водки и имущества, продажу водки, за исполнение всех возложенных на него обязанностей и содержание его управления складчик получал бы от 30 до 40 коп. с ведра проданной им оптом водки. При третьем условии право винокурения разделяли бы, как было прежде, на две категории: местное и иногороднее. Первыми должны были пользоваться все местные в губернии заводы на поставку от 10 000 до 30 000 ведер, считая на полугар (сорокоградусную водку), когда их действие тесно связывали с усадебными сельскими хозяйством, и, особенно, с травосеянием или «плодопеременным» земледелием. Эти же заводы могли поставлять водку и в большем количестве, но уже как иногородние. Цену водки от местных заводов определяли по расчету, установленному и основанному на сведениях о ценах на хлеб в том уезде, где существовали эти заводы, a цену водке, поставлявшейся иногородними — при помощи торгов.

Четвертое условие предполагало, что учреждение питейных заведений не являлось простым промыслом для личных выгод его учредителей, эти заведения должны были существовать только для потребностей общества, они не допускали увеличения казенного или общественного дохода от продажи водки. Таким образом, соблюдение нравственных целей должно было преобладать над всеми другими причинами, поэтому дозволение открыть питейное заведение зависело от земства. В Англии это право решения принадлежало съезду избранных земством мировых судей, даже без апелляции. Существовавшие под разными названиями питейные заведения нужно было разделить на две категории, из которых одни принадлежали к категории, позволявшей распивочную продажу без права отпуска водки на вынос, a другие — к категории, разрешавшей торговлю водкой на вынос, без права торговать распивочно. К последней категории относили штофно‒ведерные лавки и ренсковые погреба, а все остальные заведения — к первой. Из них одни, как например, постоялые дворы и гостиницы, имели для приезжавших и квартирантов, также как и для извозчиков, удобные помещения для приема пищи, жилья, ночлега, кормления лошадей. Рестораны, харчевни, трактиры, корчмы и кабаки открывали не по просьбе предпринимателей, а по требованию общества, для существенной его надобности. А поэтому инициатива об открытии подобных заведений должна была поступать от земских собраний, городских и сельских обществ, которые и заботились о том, чтобы питейные заведения соответствовали своему назначению, для чего необходимы определенные правила для каждого рода заведений. Эти правила разрабатывали бы земства и рассматривали губернские собрания, которые ставили перед собой цель воздействовать на нравственность народа и цивилизовать его. Губернские собрания должны были усовершенствовать представленные проекты и выработать их однообразную форму, которая окажется необходимой для практическая применения, и при согласии на приведение в действие этих правил со стороны начальника губернии, наблюдать за тем, чтобы они не противоречили существовавшим законам. Приводили в исполнение данные правила через уездные земские управы, которым предоставляли право выдачи патентов и взыскания установленных налогов.

Идея казенной монополии также нашла свое отражение и в работах образованных в 1881 г. уездных и губернских комитетов для пересмотра действовавших правил о питейной торговле. Так, например, Орловский губернский комитет и его активные деятели орловский губернатор К. Н. Боборыкин и управляющий акцизными сборами И. И. Новицкий признавали создание казенной монополии лучшим способом для борьбы со злом свободной питейной торговли.

Между тем ситуация с акцизной системой постоянно ухудшалась. Так, в Пермской губернии, благодаря особенностям этого края, между местными винокуренными заводчиками состоялось соглашение, направленное на устранение условий, влиявших на понижение рыночных цен спирта. Соглашение это, начавшееся еще в 1870‒х гг., закреплялось ежегодно устраивавшимися в Екатеринбурге съездами винопромышленников и, постепенно развиваясь, достигло того, что все винокуренное производство сосредоточилось в руках нескольких капиталистов‒участников соглашения, которые резными способами вызывали значительное повышение цен на водку как в оптовой, так и в раздробительной торговле. Произошло это потому, что винокуренные заводчики осознали, что из‒за постоянного роста количества винокуренных заводов, увеличения объема их производства следовало понижение цен на продукцию и уменьшение доходности винокурения. Угроза сокращения прибыли заставила промышленников начать конкурентную борьбу, которая приняла следующую форму: они воспользовались методами, апробированными в странах Европы. Решающую роль в этом деле сыграл крупный винопромышленник Пермской губернии А. Ф. Поклевский‒Козелл. Ахиллесовой пятой своих коллег по винокурению предприимчивый потомственный дворянин посчитал отсутствие собственных питейных домов и создал обширную сеть этих торговых заведений. Почин А. Ф. Поклевского‒Козелла подхватили и другие винные заводчики Пермской губернии. Почти все владельцы винокуренных заводов создали оптовые склады и розничные торговые заведения. Следствием этого стало почти полное господство винокуренных предпринимателей в области торговли спиртными изделиями. Торговцы спиртными напитками, не имевшие собственного производства, попали в зависимость от заводчиков. В похожей ситуации оказались и владельцы водочных заводов, у которых не было собственного производства спирта. Ставка А. Ф. Поклевского‒Козелла и других крупных винокуров (М. Ф. Рожнова, Я. П. Андреева, Сведомских, Злоказовых, Дягилевых, Суслиных, Чердынцевых) на создание своей промышленной базы и сети торговых заведений помогла им усилить свои позиции и одержать верх в конкурентной борьбе. В то же время это спровоцировало обострение конкуренции между крупнейшими винокуренными олигархами и их сетями питейных домов.

В свою очередь это привело в политике сдерживания роста количества винокуренных заводов. Пионером в данном направлении в Пермской губернии опять стал А. Ф. Поклевский‒Козелл. В 1861 г. он у помещика А. Г. Клепинина взял в аренду Николобоевский винокуренный завод. Вступив в права арендатора, А. Ф. Поклевский‒Козелл остановил производство, чем вызвал недовольство владельца. После этого А. Г. Клепинин передал право аренды отставной чиновнице А. П. Никитиной, началась судебная тяжба между ним и А. Ф. Поклевским‒Козеллом. Судебный процесс завершился победой А. Ф. Поклевского‒Козелла и он вновь прекратил на заводе винокурение. После 12‒летнего срока аренды А. Ф. Поклевский‒Козелл договорился с наследниками А. Г. Клепинина о продлении аренды, что привело к тому, что еще более двух десятков лет Николобоевский завод не работал. В последующие годы А. Ф. Поклевский‒Козелл и его последователи применяли данный метод борьбы и с другими конкурентами. Это привело к тому, что в 1880 г. в Пермской губернии из имевшихся 23 винокуренных завода действовали только 12, т. е. почти половина простаивала десятилетиями. Чаще всего это происходило так: части винокуренных заводчиков просто платили «отступные» и они прекращали на какое‒то время свое производство. В этой связи возникла даже определенная схема мошенничества: некоторые не в меру предприимчивые люди стали организовывать строительство фальшивых винокуренных заводов, рассчитывая на получение «отступных». Нередко подобная уловка срабатывала, и мнимые «винокуры» получали желаемое вознаграждение. В ряде случаях «отступные» выплачивали еще на стадии строительства завода, в других — после его завершения.

Это подтолкнуло крупных производителей к необходимости координации действий по борьбе с конкурентами. Инициатором этого опять стал А. Ф. Поклевский‒Козелл. Он сначала убедил крупных, а затем средних и мелких винокуров к негласному разделу на сферы влияния рынка Пермской губернии. Уже в 1870‒е гг. в Екатеринбурге или Перми, стали проводить ежегодные съезды винокуренных заводчиков. Поскольку эти неофициальные съезды имели место в основном в ноябре, то их стали называть «ноябрьским соглашением». На этих полулегальных собраниях каждому винокуренному заводчику выделяли определенную часть «рыночного пирога», благодаря чему каждый предприниматель получал преимущественное право торговли в тех или иных населенных пунктах. Не ограничившись разделом губернии на сферы влияния, А. Ф. Поклевский‒Козелл и его единомышленники разработали ряд мероприятий, направленных против принципа свободной конкуренции. В первую очередь участники они сократили объем производства спирта и готовой водочной продукции. Участники сговора ежегодно составляли списки действовавших и не действовавших предприятий. Предпринимателям, винокуренные заводы которых попадали в разряд последних, выплачивали «отступные». Для всех предприятий из разряда «действовавших», А. Ф. Поклевский‒Козелл и его «собратья» ежегодно определяли фиксированный объем спирта, который они могли производить. Кроме того они устанавливали цены на «сырой» спирт и готовую продукцию. По сути, им удалось создать монополистическое объединение картельного типа. Достигнув взаимопонимания, участники «ноябрьских соглашений» сумели вытеснить с рынка Пермской губернии ряд производителей, а также сократить численность торговых заведений, продававших водку. Поэтому владельцы многих водочных заводов стали закрывать свои предприятия. В основном сохранившиеся водочные заводы принадлежали участникам «ноябрьских соглашений». При этом они стремились устранить с рынка и новых винокуренных заводчиков, рискнувших начать производство спирта.

Действия пермских винокуренных заводчиков вызвали волну недовольства среди населения, поскольку одним из результатов их деятельности стал рост цен на водку. Высокая цена на водку влияла не поступление акцизного дохода и ложилась тяжелым бременем на сельское население. Для противодействия такой частной винной монополии, министр финансов обратился в Комитет министров с представлением по этому вопросу и 8 сентября 1887 г. высочайшего утверждения удостоилось положение Комитета, которым министру финансов предоставили право вводить казенную продажу водки и спирта из складов и ведерных лавок в тех местностях Пермской губернии, где это оказалось необходимым, с тем, чтобы заготовку водки производили тем способом, какой будет им признан наиболее выгодным для казны, и чтобы он же продажную цену казенной водки назначал и объявлял вперед. Подобное же явление захвата питейной торговли в руки немногих лиц от винокуренной промышленности обнаружили и в Сибири, поэтому Министерство финансов признало необходимым установить и по отношению к Сибири такие же меры, какие были приняты для Пермской губернии. Так, 26 июня 1888 г. по представлению министерства было высочайше утверждено положение Комитета министров, предоставлявшее право Министру финансов установить в Сибири казенную продажу водки из оптовых складов.

Как только, на основании узаконений 8 сентября 1887 г. и 26 июня 1888 г., Министерство финансов приступило к открытию казенной продажи в Пермской губернии и Западной Сибири, местные винокуренные заводчики‒монополисты понизили продажные цены на водку до размеров, определенных министерством, и казенная продажа не была открыта. 16 июня 1889 г. по всеподданнейшему докладу об этом министром финансов И. А. Вышнеградским императору Александру III, последний выразил свое полное удовольствие по поводу действий местных акцизных управлений и достигнутых результатов. В Восточной же Сибири, благодаря отдаленности края, неудобствам путей сообщений и затруднений в заготовке спирта для казенной операции, борьба с установившейся там частной монополией потребовала более решительных мер, а именно введения оптовой казенной продажи водки. Несмотря, однако, на открытие необходимого количества казенных оптовых складов с достаточными запасами водки, понижение цен на нее последовало только в оптовой продаже, притом лишь в тех городах, где создали казенные склады. Для борьбы с винопромышленниками устройство казенных складов оказалось недостаточным, так как они могли отпускать пития не менее одного ведра за раз, местное население не могло покупать водку в таком количестве. Из‒за этого, по представлению Министерства финансов, высочайше утвержденным 5 декабря 1889 г., мнением Государственного совета, министру финансов предоставили право установить в Восточной Сибири продажу водки и спирта из казенных ведерных лавок, без разрешительных приговоров на открытие этих лавок сельских обществ и с разрешением продажи из них водки количеством не менее 1/4 ведра. Но эта мера также не смогла оказать существенного противодействия частной монополии в Восточной Сибири, где открыли всего 14 казенных складов водки и 17 ведерных лавок. Продажа водки из этих заведений была незначительной и, несмотря на низкие цены, установленные Министерством финансов, и на их снижение ниже заготовительной стоимости (Положение Комитета министров 14 декабря 1890 г.), сбыт водки из казенных складов и ведерных лавок был настолько слабым, что расходы казны не покрывали полученной выручкой, из‒за чего Министерство финансов уже в 1892 г. прекратило казенную продажи питей и начало ее постепенную ликвидацию.

Сама же мысль о замене казенной винной монополией акцизной системы возникла в Министерстве финансов почти одновременно с предложениями министерства, осуществившимися в виде законов о борьбе с частными водочными монополиями. Именно в 1886 г. Министерство финансов приступило к разработке вопроса о повсеместном введении казенной продаже питей, которую предполагали организовать, в виде опыта, в Пермской, Орловской губерниях и одной из пограничных с Пруссией, причем основанием для этого послужили следующее: в Пермской губернии винокурение и торговля водкой превратились в частную монополию; Орловская губерния была единственной в России, где комиссия, образованная под председательством губернатора для рассмотрения вопроса о переустройстве питейной торговли, высказалась в пользу создания казенной винной монополии; в одной из губерний, пограничных с Пруссией, можно было испытать насколько монополия могла противодействовать контрабандному ввозу водки из‒за границы. Впоследствии, к числу этих губерний еще присоединили и Тульскую губернию, которую, вместе с Орловской, признали средней для всей черноземной полосы России. Однако Министр финансов Н.X. Бунге, упоминая о работах по введению казенной винной монополии во всеподданнейшем отчете за 1887 г., затруднился утверждать, что эта реформа могла бы разрешить очень сложную задачу, касавшуюся финансов, народной нравственности, сельского хозяйства, полагая, что только практика могла ответить на этот вопрос.

К концу правления Александра III, Министерство финансов все больше убеждалось в том, что принятые меры упорядочения питейной торговли имели временный характер и не могли оказать существенного влияния на вредные стороны действовавшей системы питейного сбора, а поэтому, сознавая необходимость реформы, финансовое ведомство остановилось на мысли о замене акцизной системы казенной продажей водки. Осуществлять такое предложение пришлось министру финансов С. Ю. Витте, который во всеподданнейшем докладе изложил следующие соображения: казенный доход от питей, хотя и превышал вдвое прибыль в первые годы введения акцизной системы, тем не менее, под влиянием сложившихся условий был недостаточным, по сравнению с суммами, затраченными населением на водку. Главная причина этого заключалась в том, что торговля ей находилась в руках частных лиц, которые извлекали большие доходы от продажи питей в свою пользу как чрезмерным повышением цен на водку, так и путем эксплуатации населения. Вместе с тем, виноторговцы, из‒за личной выгоды, поддерживали пагубную страсть населения к неумеренному употреблению спиртных напитков и тем самым парализовали все принимавшиеся правительством меры к уменьшению пьянства. Поэтому было желательным выяснить опытным путем, вопрос о том, не представлялось ли возможным ввести в принятый способ извлечения казенного дохода с питей изменения, которые давали бы финансовые результаты, более соответствовавшие затратам населения на водку и устранили вредные стороны вольной продажи питей, способствуя упорядочению употребления водки населением. Опыт такой продажи, по его мнению, было бы удобнее произвести в Заволжском районе, а именно в Пермской, Уфимской, Оренбургской и Самарской губерниях, потому, что эта территория была обособлена от других областей государства и там с наибольшей силой проявилось влияние монополии частных винопромышленников, со всеми ее вредными для населения последствиями.

На основании высочайшего повеления 19 февраля 1893 г. министр финансов внес в Государственный совет представление о введении в 4‒х восточных губерниях казенной продажи питей. В нем Министерство финансов указало на то, что главным источником казенного дохода от продажи питей служило не то ненормальное потребление водки, которое имело своим последствием разорение хозяйств иногда даже целых крестьянских обществ, а правильное и постоянное потребление, объяснявшееся климатическими особенностями северной природы России, которое давало казне больший душевой доход. Пьянство поддерживали только частные виноторговцы, личный интерес которых был тесно связан с ростом неумеренного употребление населением водки. Водочные торговцы, как более или менее развитой класс населения (по сравнении с низшими слоями), оказывал большое влияние на образ жизни и этику народа, воздействуя на тщеславие, провоцируя соревновательность в неумеренном количестве употреблявшейся водки для наибольшего ее сбыта, ссужая водку под заклад разного имущества, будущий урожай и заработок. При таких условиях, водка обходилась людям по слишком дорогой цене, особенно если учесть дороговизну предоставлявшегося торговцами кредита и вредное влияние пьянства на российское народное хозяйство. Поэтому, полагая, что необходимо взять торговлю водкой в руки правительства, Министерство финансов считало, что эта мера оградила бы народ от развращавшего влияния частной водочной торговли, которую поручат служащим, не заинтересованным в привлечении любой ценой большего числа покупателей и увеличении сбыта водки. Должна была уйти в прошлое и практиковавшаяся частными торговцами продажа в больших размерах не очищенной водки, разбавленной водой и сдобренной разными примесями, вредными для здоровья.

После рассмотрения этого представления, Государственный совет признал, что успех питейной реформы, прежде всего, зависел условий ее применения и эти условия могли быть выработаны опытным путем. Затем, он принял решение ввести в 1895 г., в виде опыта, казенную продажу питей в Уфимской, Пермской, Оренбургской и Самарской губерниях. Министр финансов должен был приступить к подготовительным работам, ассигновать на это необходимую сумму и после пересмотра составленного им проекта Положения «О казенной продаже питей» на основании мнения Государственного совета, внести на утверждение новый проект. Данное мнение Государственного совета было высочайше утверждено 8 июня 1893 г. Придавая важное значение производству опыта в области казенной продажи питей, Министерство финансов полагало ведение этого дела сосредоточить в Департаменте неокладных сборов, где образовать особый отдел под начальством заведующего, на правах вице‒директора, в составе нескольких делопроизводителей и их помощников, с возложением на них составления проекта Положения «О казенной продаже питей». Для решения же вопросов, не терпевших отлагательств, назначили особого уполномоченного.

Эти предложения получили свое осуществление на основании высочайшего повеления 21 июля 1893 г. и образованный особый отдел приступил к подготовительным работам. Александр III также назначил особого уполномоченного для руководства на местах. С. Ю. Витте командировал еще несколько чиновников для сбора подробных сведений о положении винопромышленности в 4‒х восточных губерниях, и они образовали в Уфе, Перми, Самаре и Оренбурге совещания из представителей местных общественных и административных учреждений, а также винопромышленников. На этих совещаниях обсуждали вопросы, касавшиеся питейной реформы, их заключения приняли во внимание при разработке постановлений о казенной продаже питей. После составления общего плана действий Министерство финансов приступило к работам по созданию механизма самой реформы. На местах начали работы по составлению операционных планов, возведению построек спиртоочистительных заводов и очистных винных складов и пр. В центральном управлении решали вопросы, связанные с ведением казенной продажи питей, разрабатывали проекты законодательных мер, необходимых для осуществления действия реформы. Признавая одной из главных задач охрану народонаселения от потребления спиртных напитков с вредными примесями для здоровья, Министерство финансов предложило всю водку, поступавшую в потребление монопольных губерний, делать из спирта, очищенного горячим способом. При этом для сокращения денежных затрат казны по организации продажи водки, министерство заключило соглашение с местными спиртоочистительными заводчиками для ректификации 1 200 тыс. ведер спирта в 40о. Но так как заводы их, из‒за их незначительной мощности, могли ректификовать только небольшое количество спирта, то С. Ю. Витте в ноябре 1893 г. попросил высочайшего соизволение на предоставление ему, права выдавать на это ссуды под 4% из кредита, выделявшегося на введение казенной продажи питей. В это же время Министерство финансов понимало, что нельзя было всецело зависеть от частных заводчиков, поэтому решило в каждом губернском городе построить по одному казенному ректификационному заводу, причем детально разработало вопросы относительно систем спирторектификационных аппаратов, способов фильтрации спирта, очистки водки, порядка работ, приемки, хранения, сдачи спирта и т. п. Для заведывания и наблюдения за работами по строительству этих винных складов и казенных спиртоочистительных заводов создали строительные комиссии. В октябре 1893 г. с целью облегчения работы комиссий и ускорения хода строительных работ С. Ю. Витте, выхлопотал у царя право предоставить этим комиссиям особые права относительно способов конкуренции на производство работ и порядка их сдачи. Из‒за же большой территории опытных губерний в более отдаленных местностях создали строительные подкоммисии.

Министерство финансов разработало проект Положения «О казенной продаже питей», причем, исходя из того, что данную реформу проводили с целью приучить население к регулярному употреблению водки, улучшить ее качество, оградить от корчемства и привлечь к торговле лиц с высокой нравственностью, министерство изложило в проекте все главные основания реформы: винокурение в районе казенной продажи питей поручали «частной предприимчивости» и производили согласно Уставу «Об акцизных сборах». До двух третей годовой потребности спирта решили приобретать по разверстке между винокуренными заводчиками, учитывая при этом наибольшую годовую выкурку в одном из трех предшествовавших периодов винокурения. Цены за поставленный по разверстке спирт определял министр финансов соответственно условиям местного винокуренного производства. Не распределенное количество спирта, а также спирт, от поставки которого отказывались заводчики (по разверстке), приобретали с торгов. Если торги не состоялись, или если заявленные на них цены были чрезмерно высокими, то спирт приобретали хозяйственным способом. Заводчиков, не сдавших в казну спирт, водку и водочные изделия своего производства, обязывали их вывозить за пределы казенной продажи. Ввоз частными лицами крепких спиртных напитков извне монопольного района, для собственного употребления, разрешали лишь количеством не больше 1/10 ведра. Очистку спирта перегонкой и производство водочных изделий производили на частных и казенных заводах, причем, если это осуществляли по заказу казны, то заводчики подчинялись правилам, установленным Министром финансов, а если с целью вывоза за пределы монопольного района, то в отношении их действовали общие постановления Устава «Об акцизных сборах», при условии, чтобы водочные изделия делали из спирта, приобретавшегося у казны по особым ценам, установленным министром финансов.

Продажа спирта, водки и водочных изделий составляло исключительное право казны, ее производили как из казенных заведений — складов и винных лавок, так и из заведений частных лиц, которые приобретали пития из мест казенной продажи. В складах очищенный перегонкой спирт трансформировали в водку и разливали в стеклянную посуду для снабжения ей мест продажи. Казенные склады открывали по распоряжению управляющих акцизными сборами, казенные винные лавки и частные питейные заведения — после соглашения управляющих с губернаторами. Водочные изделия и произведенную на заводах немонопольного района очищенную водку выпускали в продажу на комиссионных началах казенные управления. Также из казенных заведений допускали в продажу пиво, мед и виноградные вина. Спирт и водку разрешали к продаже не иначе, как в очищенном горячим способом виде, и только в исключительных случаях после разрешения министра финансов — холодным способом. Низший и высший размер цен на водку, спирт и водочные изделия определяли законодательным порядком, министр финансов лишь устанавливал для каждой местности продажные цены в пределах этих размеров. Монопольные пития, в количестве более ведра, покупатели провозили или проносили из мест продажи в той же посуде, в какой их купили, с не нарушенными бандеролями и печатями. Торговлю этими напитков разрешали и в заведениях частных лиц. Содержатели питейных заведений получали особое вознаграждение от казны, производили продажу питей исключительно в запечатанной посуде и по установленным ценам. Во всех заведениях трактирного промысла, имевших разрешение на реализацию монопольных напитков, последние могли продавать на вынос и распивочно, но только в запечатанной посуде и по назначенным ценам. Управляющие акцизными сборами, с согласия с губернаторов, могли предоставлять право продажи спиртных напитков по вольной цене, для распития на месте, произвольными мерами или в налив из графинов, заведениям трактирного промысла в городах и буфетам. С разрешения министра финансов такое же право существовало и у трактирных заведений вне городских поселений. Заведывание казенной продажей питей возлагали на акцизные управление, казенными местами очистки, хранения, разлива и продажи — на лиц, нанятых по договору. При обнаружении в частных питейных заведениях торговли водкой в обмен на какие‒либо вещи или под залог, а кроме того в случаях других злоупотреблений и нарушений общественной нравственности, эти заведения закрывали по распоряжение губернатора после его соглашения с управляющим акцизными сборами. Таким же порядком отбирали разрешение на продажу монопольных питей в случае обнаружения несоответствий с правилами производства торговли.

Работы же по введению казенной продажи питей в восточных губерниях подвигались настолько успешно, что Александр III 11 июля 1894 г. повелел немедленно приступить к подготовительным работам по осуществлению такой же реформы в губерниях с еврейским населением. На всеподданнейшем докладе по этому вопросу он напротив слов: «Казенная питейная монополия даст возможность совершенно изъять торговлю питьями из рук евреев и, таким образом, послужит решительным шагом на пути к освобождению местного христианского населения из‒под еврейской зависимости, и, чем скорее будет устроена казенная продажа питей, тем больше выиграет население, а потому представляется крайне желательным без замедления приступить к введению реформы в губерниях, входящих в черту еврейской оседлости», собственноручно написал: «Совершенно разделяю это». Для исполнения этого Министерство финансов приступило к подготовительным работам по введению казенной монополии в Киевской, Бессарабской, Витебской, Виленской, Волынской, Могилевской, Гродненской, Ковенской, Минской, Подольской, Полтавской, Таврической, Черниговской, Екатеринославской, Херсонской губерниях и Царстве Польском. Для этого выделили на 1894 г. миллион рублей из особого кредита на экстренные надобности, с правом выдачи ссуд винокуренным и спиртоочистительным заводчикам для увеличения производительных сил их заводов. По смете на 1895 г испросили кредит на подготовительные работы на 10 млн руб. Помимо проекта Положения «О казенной продаже питей», в том же представлении С. Ю. Витте предложил особые размеры патентного сбора с заводов и заведений для производства и продажи напитков; наметил условия прекращения взимания в пользу городов и земств сборов с патентов; разъяснил вопрос относительно вознаграждения частных лиц за убытки, которые они понесут при введении казенной продажи питей; выяснил необходимость замены процентного вознаграждения акцизных чинов добавочным содержанием и определил размеры их постоянных окладов. После рассмотрения в Государственном совете данных предложений, Положения «О казенной продаже питей», временной росписи акцизных должностей, 6 июня 1894 г. его мнение об утверждении данного Положения подписал царь. В октябре 1894 г. император Николай II утвердил представленный С. Ю. Витте проект Правил «О взысканиях за нарушения Положения „О казенной продаже питей“».

В 1896 г. винная монополия начала действовать в Юго‒Западном районе: Бессарабская, Волынская, Екатеринославская, Киевская, Подольская, Полтавская, Таврическая, Херсонская и Черниговская губернии; в 1897 г. — в Северо‒Западном районе: Виленская, Витебская, Гродненская, Ковенская, Минская, Могилевская и Смоленская губернии. В 1898 г. казенную винную монополию ввели в Северном районе: Олонецкая, Псковская, Санкт‒Петербургская, Новгородская, Харьковская губернии и в Привислинском районе: Варшавская, Калишинская, Ломжинская, Келецкая, Люблинская, Пероковская, Плоцкая, Су‒валкская, Радомская, Седлецкая губернии; в 1900 г. — в Курляндской, Лифляндской, Эстляндской, Курской, Ставропольской, Воронежской, Черноморской губерниях, а также в области Донского казачьего войска; в 1901 г. — в Астраханской, Архангельской, Вологодской, Вятской, Казанской, Пензенской, Саратовской, Симбирской губерниях, а также в Уральской и Тургайской областях. Во Владимирской, Калужской, Костромской, Московский, Нижегородской, Орловской, Рязанской, Тамбовской, Тверской, Тульской, Ярославской губерниях первоначально предполагалось ввести монополию с 1902 г. Однако ход подготовительных работ заставил министра финансов обратиться к Николаю II с просьбой ускорить введение монополии на год. В поданном предложении было сказано, что разные сроки установления монополии не позволяют уравнять в правах винокуренных заводчиков и тем самым выгодно распределить поставки казны. Это создавало трудности и для сбыта спирта. Заводы в монопольном районе теряли рынки сбыта. С другой стороны, предполагалось, что повсеместное введение монополии существенно снизит контрабандную торговлю напитками. С 1902 г. монополия действовала в Тобольской, Томской губерниях и Акмолинской, Семипалатинской, Терской, Дагестанской и Кубанской областях; с 1904 г. — в Енисейской и Иркутской губерниях, Забайкальской и Якутской областях. В 1902 г. государственная монополия вступила в силу по всей Европейской России и в Западной Сибири, а в 1904 г. и на большей части Восточной Сибири. Таким образом, казенная реализация спиртосодержащей продукции была учреждена в 75 губерниях и областях России, за исключением Закавказья, Среднеазиатских владений, Амурской, Приморской, Камчатской и Сахалинской областей. На этих территориях сохранялось действие устава «Об акцизных сборах». В самой системе распространения монополии четко прослеживается намерение правительства поддержать сокращающийся питейный сбор. Казенную продажу начали вводить именно в тех восточных губерниях, где было наименьшее в стране потребление вина — 0,35 ведра на человека. Затем монополию вводили в тех юго‒западных и малороссийских губерниях, где наблюдали особенно быстрое падение спроса, и, в последнюю очередь, в регионах с устойчивым уровнем потребления.

Все лица, имевшие право на фабричную и заводскую деятельность, а также товарищества (полные и на вере) пользовались правом открытия и содержания винокуренных заводов, но акционерные товарищества этого права лишались, если в их уставах его не оговаривали. Евреи могли открывать винокуренные заводы только в местностях, назначенных для их постоянного проживания, т. е. в губерниях: Виленской, Волынской, Гродненской, Екатеринославской. Ковенской, Минской, Подольской. Киевской, Херсонской, Таврической, Могилевской, Витебской, Черниговской, Полтавской и Бессарабской. Лица, не имевшие права содержать винокуренных заводов, не могли вступать в компаньоны по их содержанию с теми лицами, которые пользовались этим правом. Всем лицам, имевшим право содержать заводы, разрешали их арендовать, причем евреи могли арендовать заводы только в перечисленных выше губерниях. В губерниях: Тобольской, Томской, Иркутской, Енисейской и областях: Акмолинской, Семипалатинской, Забайкальской и Якутской открытие вновь винокуренных заводов допускали не иначе, как с разрешения Министерства финансов по соглашению с Главным управлением земледелия и землеустройства. Во всех же остальных местностях, за исключением городов, в которых устройство винокуренных заводов было запрещено, на открытие винокуренного завода формально не требовали никакого разрешения, необходимо было только, чтобы об устройстве завода уведомили окружное акцизное управление и полицию. На деле все выходило не так: помещения разных частей завода, их соотношение, взаимное расположение частей аппаратов, даже конструкция подлежали регламентации Уставом «Об акцизных сборах», циркуляров к нему и постановлений технического комитета, которые обычным заводчикам бывали неизвестны. Поэтому, прежде устройства завода, необходимо было представить в окружное акцизное управление подробный план завода для его осмотра, поверки и утверждения. Это было удобно и для заводчика, так как он, после утверждения плана, был уверен, что акцизное управление уже не потребует перестановки каких‒либо аппаратов. Кроме того, акцизный надзор указывал способы обеспечения аппаратов, определял места установки контрольного снаряда, фильтра и наблюдал за устройством постамента для снаряда. При этом, хотя по закону описание завода составляли заводчики, но ввиду того, что оно должно быть подано на бланках определенной формы и согласно точно установленным правилам, в действительности его составлял акцизный надзор, чем избегали его неоднократного пересоставления. И только после всех этих предварительных контактов с акцизным надзором, в лице участкового помощника надзирателя, заводчик подавал заявление об устройстве завода, с просьбой измерить емкости и обеспечить аппараты измерительными приборами.

Правила 7 мая 1862 г. «Для описания винокуренных заводов и описания посуды», подробно перечисляли все строения, относившиеся к винокуренному заводу, приборы, аппараты и посуду. Согласно этим правилам владельцем винокуренного завода должен быть землевладелец или купцом, у завода было здание и подвалы. Водоваренный чан помещали в дрожжевом отделении и наполняли водой, поступавшей в него из общего водяного бака. Воду для перегонного аппарата и заторного чана проводили в завод: для аппарата — из колодца, для заторного чана — из пруда. Чаны для обваривания картофеля помещали в заторном или в перегонном отделении. Заторно‒холодильный чан был в особом отделении, смежном с квасильным и перегонным, на нижнем этаже завода (или в перегонном отделении). Затирание производили паровой мешалкой. В этом же отделении имелись в наличии: 1) мерник для отпуска в затор патоки; 2) чан для разведения с водой зеленого солода; 3) солододробилку. Охлаждение затора производили либо в специально предназначенном для этой цели чане, либо прямо в заторном чане пропуская воду через циркуляционные трубы, находившиеся в чану. В дрожжевом отделении находились дрожжевые чаны и кадки для маточных дрожжей. Это отделение, как правило, размещали на втором этаже завода, над квасильным отделением, которое было на нижнем этаже, между заторным и перегонным отделениями. Перегонный аппарат помещали на двух этажах завода, он состоял из непрерывно действовавших бражной и ректификационной колонн, бражного регулятора, конденсатора и двух спиртовых холодильников. Спиртоприемный чан располагали в перегонном отделении завода. Паровики были в отдельной пристройке. Рядом, между паровичным и квасильным отделениями, находилось отделение паровых машин и насосов. На нижнем этаже, под квасильным отделением, был передаточный бражный резервуар. На чердаке завода существовал склад для зерновых припасов. В особом здании был бак для свеклосахарной патоки. Солодовня находилась в особом здании, рядом с подвалом. Рядом со зданием завода был барденный колодец (для барды — отходов) и воловня (постройка для содержания волов), а также дом для заводской администрации. В одном здании с заводом, отделенным капитальной стеной, находилось спиртоочистительное отделение. Мойку для картофеля и элеватор для его подачи на завод помещали в отдельной пристройке к заводу. В здании завода могли существовать и жилые комнаты для рабочих.

Сохранилось описание двух винокуренно‒ректификационных заводов, принадлежавших крупному предпринимателю Н. А. Терещенко. Первый из них — Андрушевский винокуренно‒ректификационный завод был основан в 1883 г., он находился в Житомирском уезде Волынской губернии в местечке Андрушевке. Адрес завода для простой корреспонденции — станция Бровки Юго‒Западной железной дороги, для заказной и денежной — местечко Червоное Волынской губернии Житомирского уезда. Телеграфное сообщение производили так же через Червоное, где была правительственная почтово‒телеграфная станция. Грузы для Андрушевского винокуренного завода получали со станции Бровок Юго‒Западной железной дороги отстоявшей от завода в 15‒ти верстах. Андрушевский винокуренно‒ректификационный завод ежегодно перерабатывал на спирт 200 000‒260 000 пудов черной патоки, часть которой он получал с Андрушевского свеклосахарного завода того же владельца и часть покупал у окрестных заводов. Хлебные продукты для завода в количестве 20 000‒26 000 пудов доставляли полностью из собственных имений владельца завода. «Сырого» спирта получали 9 600 0000о, ректификованного спирта — 8 000 000‒10 000 000о. Потери при ректификации на отходы и «угар» доходили до 3%. Барду от производства употребляли на корм рабочему и откармливаемому скоту, а также отпускали крестьянам ближних сел, часть барды вывозили в поля в качестве удобрения. Суточная переработка на заводе составляла от 820 до 1 230 пудов, очистку спирта производили горячим способом аппаратами системы «Саваля». До введения казенной продажи часть спирта до 21/2 млн сбывалась на месте по 1 руб. 30 коп. за 100о, остальное отправлялось для продажи в Одессу, где из собственного склада его продавали для местного потребления, а также для Крыма, Бессарабии и Кавказа, а в начале ХХ в. около миллиона градусов продавали для казны, а остальной отправляли за границу, преимущественно в Болгарию, европейскую и азиатскую Турцию и во Францию (Марсель).

На заводе работало в среднем 20 человек рабочих, исключительно мужчин, получавших жалованья по 12 руб. в месяц на своем продовольствии, причем работа производилась посменно — 11 часов каждая смена. Все машины и аппараты на заводе для безопасности рабочих оградили барьерами. Для проживания рабочих при заводе устроили просторную, чистую и хорошо вентилировавшуюся казарму. Рабочие завода пользовались бесплатно медицинскими пособиями в больнице Андрушевского сахарного завода. Крестьяне окрестных сел могли работать при винокуренном заводе в течение целого года, например по доставке: дров, патоки, клепки, разных материалов, хлеба и спирта, всего в год было задействовано до 40 000 подвод. Винокуренный завод отапливали частично дровами, а главным образом прессованным торфом, который добывали на ближайшем болоте и прессовали торфяной пресс‒машиной системы «Дениса» Коломенского машиностроительного завода. На первом этаже данного завода в первом отделении находились: фундамент контрольного снаряда; медный сборник для сивушных масел (отходов); паровой двухсильный насос, закачивавший холодную воду в куллер для охлаждения сырого спирта; брагоперегонный беспрерывно действовавший аппарат с автоматом системы «Саваля»; паровой вертикальный четырехсильный насос, качавший бражку из квасильных чанов в браго‒перегонный аппарат; железный сборник для сивушных масел (отходов); монжю для дистилированной воды, передававшейся в дрожжевое отделение; медный ректификационный куб емкостью 800 ведер для очистки спирта 3‒го сорта; монжю железный емкостью в 354 ведра для спирта 1‒го сорта, передававшегося в подвал; монжю железный емкостью в 165 ведер; железный ректификационный куб емкостью в 1 500 ведер для перегонки сырого и 2‒го сорта спирта; чугунная винтовая лестница. Во втором отделении первого этажа были: железный сборник ретурного (вторичного) пара; паровой насос для холодной воды Вортингтона; главный паровой горизонтальный десятисильный водяной насос; электрическая станция, где для освещения завода, двора, квартир, служащих конторы, бондарной мастерской и казармы рабочих размещался паровой двигатель и динамо‒машина; железный сборник горячей воды для паровых котлов; железный резервуар для патоки, из которого патоку при помощи цепного элеватора передавали в общие резервуары; паровой насос для «питания» паровых котлов; железный сборник, для нагревания воды при помощи ретурного пара в паровых котлах; главная горизонтальная паровая двадцатичетырехсильная машина, приводившая в «движение» завод; приводной «питательный» насос. В третьем отделении первого этажа располагалось шесть деревянных квасильных чанов по 2 230 ведер и паровой насос для откачки барды; в четвертом отделении: солодовня; элеватор для подъема зерна; в пятом: подвал; медный мерник емкостью 60,2 ведра для измерения и наливки спирта в бочки для транспортировки; железный мерник емкостью 26,4 ведра; железный резервуар емкостью 1 575 ведер для хранения спирта; в шестом: два железных резервуара по 23 000 ведер для патоки; железный резервуар в 2 000 ведер для слива патоки; в седьмом: три корнвалийских паровых котла с двумя жаровыми трубами по 48 сил.; в восьмом: каменная дымовая; в девятом: железный резервуар на 51 000 ведер для патоки.

На втором этаже в первом отделении находились: контрольный снаряд «Сименса и Ко» для учета сырого спирта; железный чанок (конус), служивший «указанием» при заливе контрольного снаряда; фильтр для сырого спирта; регулятор пара для брагоперегонного аппарата Бормана; медная, брагоперегонная, беспрерывно действовавшая колонна; медный сборник емкостью 368 ведер для спирта 3‒го сорта; медный сборник емкостью 248 ведра для сырого спирта; железный сборник емкостью 478 ведер; регулятор пара к ректификационному аппарату; железный мерник для поверки контрольных снарядов; железный чанок, служивший «указанием» при заливке контрольных снарядов; медная ректификационная колонна для очистки спирта 3‒го сорта системы «Саваля»; контрольный снаряд «Сименса и Ко» для учета спирта 3‒го сорта; контрольный снаряд Рейхеля, для учета спирта 1‒го сорта; контрольный снаряд Сименса для учета спирта 2‒го сорта; железный сборник емкостью 468 ведер для спирта 2‒го сорта; ректификационная медная колонна системы Саваля для очистки сырого и 2‒го сорта спирта; регулятор пара для ректификационного аппарата; винтовая чугунная лестница. Во втором отделении второго этажа были: заторный железный чан в 800 ведер; два железных мерника для патоки по 384 ведра; цепной элеватор для подъема патоки в резервуары четвертого отделения и мерники; зернодробилка для зеленого солода; железный сборник дистиллированной воды для паровых котлов. В третьем отделении присутствовали: шесть деревянных дрожжевых чанов по 530 ведер; железный дрожжевой заторный чан в 185 ведер; насос Бомэ, передававший дрожжевой затор в дрожжевые чаны; два медных цилиндра по 61 ведру для маточных дрожжей; железный сборник дистиллированной воды в 410 ведер для «рассыропки» спирта на ректификации; железный сборник для варки дистиллированной воды на дрожжи; приводной компрессионный насос, качавший спирт в подвал; комната для рабочих; две комнаты для помощников винокура; коридор; крыльцо с винтовой чугунной лестницей; лаборатория; железный резервуар для льда. В четвертом отделении имелись в наличии: два железных резервуара для замачивания зерна; две комнаты для акцизного надзора; коридор; крыльцо с винтовой чугунной лестницей; комната акцизного контролера; паровая сушильня для солода; элеватор для подъема зерна. В пятом отделении (подвале): резервные железные емкости на 20 285 и 20 065 ведер для хранения спирта. На третьем этаже в первом отделении были: два медных киллера при брагоперегонном аппарате; дефлегматор при том же аппарате; брагоперегонная колона; чугунная винтовая лестница; ректификационная колона; киллер для ректификационного аппарата; киллер с дефлегматором при ректификационном аппарате; железный резервуар горячей воды, отходивший из дефлегматоров; два французских фонаря для наблюдений спирта при ректификации. Во втором отделении находился деревянный резервуар для холодной воды. В третьем отделении присутствовала мельница для перемола зерна, в четвертом: элеватор для подъема зерна; сортировка. В первом отделении четвертого этажа имелись в наличии: железный резервуар в 2 000 ведер для холодной воды; два медных дефлегматора при ректификационном аппарате.

Второй завод — Теткинский винокуренный завод находился в Рыльском уезде Курской губернии, в с. Теткино. Адрес Теткинского винокуренного завода для заказной и денежной корреспонденции был следующим: г. Белополье, Сумского уезда Харьковской губернии (в 25‒ти верстах от Теткино); для простой корреспонденции служило почтовое отделение в с. Теткино, Курск (в 18‒ти верстах); телеграфная правительственная станция находилась в с. Теткино в усадьбе завода, куда телеграф от ст. Ворожба и Новоселки (Киевско‒Воронежской железной дороги) провели на средства владельца завода. Грузы для Теткинского винокуренного завода приходили на ст. Новоселки и на ст. Теткино узкоколейной ветви Ворожба‒Середина Буда, отстоявшую от завода в двух верстах. Задолго до ее открытия, состоявшегося в 1896 г., еще в 1884 г. владелец Теткинского завода провел на собственный средства по собственной земле на протяжении 18‒ти верст от ст. Новоселки до Теткина узкоколейную железную дорогу, заканчивавшуюся на дворе завода и располагавшую собственным же подвижным составом. Эту дорогу эксплуатировали для заводских надобностей. Теткинский винокуренно‒ректификационный завод ежегодно перерабатывал на спирт до 300 000 пудов черной патоки (мелассы) получаемой с Теткинского собственного сахарного завода, а также и с соседних — Крупецкого и Воронежского сахарных заводов братьев Терещенко, и около 100 тыс. пудов патоки, покупавшейся на окрестных сахарных заводах соседних владельцев. Эта патока содержала 40‒44% кристаллического сахара. Хлебные продукты для завода, всего в количестве до 40 000 пудов в год, привозили частично (50%) из собственных имений владельца, a частично (тоже 50%) приобретали у соседних помещиков. Из всех этих материалов получали от 14 до 15 млн градусов (35о до 36о с пуда) сырого спирта; ректификационного же спирта производили от 135 000 000о до 14500000о. Потери при ректификации на фильтрацию доходили до 1,2%, на отходы — 1,4%. Небольшую часть производившегося спирта — около 2 млн градусов сбывали на месте по средней цене 1 pуб. 25 коп. за 100о, остальное отправляли для продажи в Одессу, где его реализовывали из собственного склада для местного потребления, а также около миллиона градусов для Крыма, Бессарабии и Кавказа, около полумиллиона градусов отправляли во Владивосток, всю же основную массу в 10‒11 млн градусов продавали преимущественно в Болгарию, европейскую и азиатскую Турцию, Францию (Марсель).

Управляющий заводом и администрацией, а также винокур и механик были русскими. Винокур и механик приобрели практические сведения на русских заводах. На винокуренном заводе работало 37 рабочих (все мужчины), слесарь и 4 машиниста. Рабочие получали жалованья по 12 руб. в месяц на своем продовольствии. Число рабочих дней в месяц равнялось 30‒ти, работали посменно по 10 часов смена. Женщин и малолетних на работу внутри завода не допускали. Для очистки воздуха на заводе устроили вентиляцию. Все машины и аппараты для безопасности рабочих оградили барьерами. Хотя при заводе построили каменную двухэтажную большую казарму с паровым отоплением для рабочих винокуренного и сахарного завода, но так как рабочие были местными жителями, то заводским помещением они не пользовались. Рабочие винокуренного завода имели медицинское пособие в больнице Теткинского сахарного завода, находившейся в отдельном здании со всеми службами, нужными приспособлениями и аптекой. Для народного образования владелец завода открыл в Теткино каменную, крытую железом сельскую и классную школу с тремя отделениями, в которой обучали 120 мальчиков и 30 девочек. Школа находилась в заведывании учителя от земства, помощник же и законоучитель получали жалованье от владельца завода, который также отпускал топливо и жертвовал для бедных учеников учебные пособия. Для выдачи пособий бедным и неспособным к труду жителям с. Теткино и окрестных сел Терещенко пожертвовал в 1893 г. неприкосновенный капитал в 50 000 руб. и учредил местный комитет для раздачи из процентов с пожертвованного капитала пособий бедным жителям в праздники Рождества Христова и Пасхи. Теткинский винокуренный завод имел большое значение для окружающей местности не только как источник заработка населения, но и как единственное в этой местности промышленное заведение, перерабатывавшее отходы сахарных заводов, как свои, так и соседних владельцев. Получавшиеся отходы винокурения, барда, крестьяне забирали для корма скота бесплатно. Вырабатывавшийся на винокуренном заводе спирт, очищенный на угольных фильтрах и в ректификационной колонне, имел высшую крепость до 97о алкоголя по Траллесу, не содержал сивушных масел, при испытании не давал окраски и годился для лабораторных работ, поэтому и его приобретали для Шостенского порохового завода. Винокуренный завод участвовал на следующих выставках: в 1878 г. — на всемирной выставке в Париже, в 1882 г. — на всероссийской выставке в Москве, в 1887 г. — на всероссийской сельскохозяйственной выставке в Харькове. Получавшийся после переустройства завода в 1895 г. и установки фильтров спирт участвовал на всероссийской выставке в Нижнем Новгороде в 1896 г. Счетоводство винокуренного производства Теткинского завода вели в конторе Теткинского сахарного завода по двойной системе. Теткинский винокуренный завод основали в 1871 году, в 1882 г. его расширили и в этом же году на нем стали ректификовать спирт. В 1895 г. произошло его новое расширение, связанное с усовершенствованием производства (угольной фильтрацией спирта и пр.). К началу ХХ в. завод представлял из себя большое каменное, крытое железом здание с несколькими пристройками, освещавшимися электричеством. На заводе создали отделение для эпюрации и угольной фильтрации сырого спирта, пристроили паровичную для трех котлов. Аппараты поставил Варшавский механический завод Борман и Шведе. Также были приобретены: два комбинированных трубчатых и один бульерный (кипятильный) паровой котел, в общей сложности в 440 сил, его отапливали торфом, добывавшимся в соседнем собственном имении. На заводе также установили железный трубчатый холодильник с медными трубами для охлаждения затора, заторный деревянный чан для размешивания затора, перегонный медный бражный аппарат системы Борман и Шведе с двумя холодильниками, и два ректификационных медных перегонных аппарата с регуляторами, дефлегматорами и холодильниками, 12 железных угольных фильтров, перегонный спиртовой эпюратор с холодильником и нагревателями для отделения эфиров, завода Бормана и Шведе в Варшаве, железный заторный чан с мешалкой завода В. Виганд в Ревеле, с чугунной зерносолододробилкой и центробежным насосом для выкачивания сусла в дрожжевые чаны. На заводе было 9 паровых машин, из них 7 вертикальных и 2 горизонтальных, развивавших в общей сложности 94 силы, главная паровая вертикальная балансовая машина с паровым цилиндром. Размешивание затора и дрожжей производили центробежной мешалкой, охлаждение затора и дрожжей — змеевиками. Черная патока подала в мерники и заторный чан центробежным насосом, из заторного чана в квасильные чаны самотеком по трубам; из квасильных чанов передача бражки в колонну и все передачи спирта по заводу производили при помощи насосов; перекачку спирта из завода в подвал производили по трубам компрессным насосом. Подвозка угля к фильтрам происходила ручными вагончиками по рельсам. Для хранения спирта в подвале установили 8 железных резервуаров емкостью в общей сложности в 40 000 ведер. Для хранения черной патоки вне завода устроили 6 железных резервуаров, емкостью на 120 000 пудов, из которых патока поступала на завод к центробежному насосу самотеком. В особом каменном здании построили двухэтажную солодовню: нижний этаж служил для выработки солода и имел кирпичный на цементе пол, верхний представлял собой солодовую сушильню, и там же помещались два каменных на цементе чана для замачивания зерна.

Большое значение в винокуренном производстве имел государственный контроль над заводами. Обеспечением в акцизном смысле называли принятие мер, которые предотвращали возможность получения спирта из перегонного аппарата без учета его контрольным снарядом. Этого достигали соблюдением некоторых условий при устройстве аппаратов, их установке, а также наложением чехлов, пломб и печатей. Выполнение работ, вызванных установкой контрольных снарядов, обеспечением их и аппаратов было обязанностью заводчика, причем: 1) приобретение снарядов, их доставка на место, установка и приспособление для обеспечения снарядов и фильтров производили за счет казны; 2) расходы по устройству приспособлений для обеспечения перегонного аппарата и спиртоприемного чана разделяли поровну между казной и заводчиком; 3) расходы по переделке и переустановке, по требованию акцизного надзора, частей аппарата, устройство отводного чанка и соединительных труб производили за счет заводчика. Для определения стоимости обеспечения измерительными приборами, приходившихся за счет казны, составляли предварительную смету, которую, смотря по сумме, утверждал или управляющий акцизными сборами, или Главное управление неокладных сборов. Но расчет производили не по смете, а по действительному расходу, засвидетельствованному протоколом, причем казна принимала на себя перерасход не выше 10% против сметы. После закрытия завода, все те обеспечения, которые были полностью приняты на счет казны, возвращали казне. Те же обеспечения, в которых казна принимала участие в половинном размере, переходили в собственность заводчика. Если акцизный надзор считал необходимым изменить обеспечения или ввести новые, он мог это сделать с разрешения управляющего акцизными сборами и должен был объявить об этом заводчику заблаговременно до начала винокурения, чтобы последний, при желании, имел время обжаловать это постановление. Замена ветхой посуды или добавление новой производили по заявлению о том окружному акцизному управлению. Переделку или замену перегонных аппаратов допускали после разрешения этих управлений.

Причем в журнале технического комитета Главного управления неокладных сборов и продажи питей за 1894 г., говорилось о том, что «из существа дела вытекала необходимость» стремиться к тому, чтобы обеспечение измерительными приборами, будучи достаточно серьезными и надежными, были просты, не слишком обременительными для заводчиков и чиновников. Необходимо было в местах наложения пломб наличие двух должностных лиц, что больше гарантировало соблюдение интересов казны и ограждало заводчиков от ответственности при случайном обрыве одной пломбы. При появлении новых аппаратов, необходимо было представлять их чертежи в акцизное управление, для решения вопроса техническим комитетом, в случае затруднений в способе обеспечения измерительными приборами. Расположение частей перегонного аппарата и соединительных труб, должно быть таково, чтобы оно гарантировало интересы казны и чтобы ко всем этим частям был свободный доступ для внешнего и внутреннего осмотра, для чего должны были устраивать подмостки с перилами и лестницами. При этом Правила 7 мая 1862 г. и Инструкция 6 марта 1874 г., дополненная Правилами 3 марта 1883 г. и разъяснительными к ним циркулярами требовали выполнения следующих условий: перегонные кубы должны быть устроены так, чтобы трубы для впуска бражки, выпуска барды, паровая и погонная оканчивались в застое бражки. Если при кубах имели какие‒либо приборы, получавшие пар из паровика, то они должны быть обеспечены приборами. Также должны быть обеспечены приборами все отверстия и соединения труб с кубами. В колончатых, непрерывно действовавших аппаратах, где бражка во время сгонки шла навстречу парам, обеспечивали приборами только те отделения, где это смешение не происходило. Погон должен был идти самотеком и погонные трубы доходили до дна приемного аппарата. Краны на соединительных трубах не допускали. Имевшиеся спаи на трубах должны быть на их верхней поверхности и сделаны из меди. Все спиртовые и погонные трубы должны быть по возможности цельные и не могли окрашиваться, также не мог быть окрашен и перегонный аппарат. Если составления труб из частей нельзя было избежать, то их части должны входить одна в другую по течению пара или жидкости не менее как на полвершка. Если погонные трубы имели краны или колена, то их покрывали чехлами. Дефлегмационные тарелки (дополнительные конденсаторы с воздушным охлаждением) обеспечивали измерительными приборами так: края верхнего и нижнего дна загибали вверх, причем край нижнего дна становился намного выше верхнего края; края плотно подгоняли одно к другому и запаивали. Сверх этого спая надевали чехол в виде медной сложенной ленты, причем один ее загиб закрывал спай, а другой — загибали наружу сверх борта нижнего дна тарелки. Ленту скрепляли с тарелкой при помощи винтов, проходивших через ее борта и ленту.

Ректификационная часть колонны должна быть покрыта крышкой, соединенной со стенками колонны при помощи флянца на винтах. Регарды этой части колонны обеспечивали проходившим через них прутом или доской с вырезками для шляпок регард или общим чехлом. Регарда верхней части бражной колонны тоже должна быть обеспечена измерительными приборами, но это обеспечение могло вскрываться контролером, с разрешения управляющего акцизными сборами, членом полиции в присутствии трех свидетелей с составлением акта. После очистки аппарата регарда обеспечивалась печатью члена полиции, акт об этом представляли акцизному надзору. Все трубы, проводившие готовый неучтенный спирт, их флянцы и трубы, проводившие спиртовые пары, а также соединения этих труб с аппаратами должны быть покрыты чехлами. Вода для промывки аппарата не должна была проводиться из холодильника, дефлегматора или непосредственно из водяного бака. Ее для этой цели ее можно было проводить из общей магистральной трубы или насоса. Воздушники должны были выводиться чрез крышу здания и покрыты продырявленным колпаком, при наличии нескольких воздушниках, их соединяли под одним колпаком. Предохранительная трубка колончатых аппаратов должна быть опломбирована и ее конец покрыт чехлом. В тех аппаратах, в которых погон получали отдельно от барды, должен быть устроен колодец, в который направляли трубами барду и отгон, где они смешивались. Холодильник устанавливали на прочном фундаменте, так как его осадка могла влиять на показание контрольного снаряда. Крышка и дно могли соединяться со стенками только при помощи флянцев на винтах. Если холодильник стоял вплотную на неподвижном постаменте, то его предохраняли от возможности сдвига. Внутренние цилиндры или трубы не должны были соприкасаться ни со стенками, ни с дном или крышкой холодильника. Дефлегматоры и конденсаторы обеспечивали измерительными приборами так же как и холодильники. При размещении на заводе аппаратов, необходимо было соблюдать правило, чтобы расстояние по прямому направлению между холодильником и контрольным снарядом было не менее 14 вершков и чем оно было больше, тем лучше. В противном случае фильтр устанавливали вне прямого направления между холодильником и снарядом. Для установки контрольного снаряда за счет заводчика строили кирпичный фундамент, который нельзя было ни штукатурить, ни окрашивать.

До введения казенной винной монополии в постаменте делали трубу до самого грунта, в которую направляли спирт при заливе снаряда и фильтра. Потом для этой цели устанавливали отдельный чанок (или под фильтром, или вблизи снаряда). Фильтр устанавливали на фундаменте или подставке, но в таком положении, чтобы носок его стояка отстоял по вертикальному направлению от нижней части выходной трубы холодильника не менее, как на 6 дюймов, а от поверхности постамента не менее, как на 291/2 дюйма: в противном случае сток спирта был затруднен. Установка контрольного снаряда и его тарировка (калибровка) относились к обязанностям акцизного надзора, но ответственные лица на заводе имели право наблюдать, чтобы эти функции производили согласно действовавшему уставу. Также необходимо было наблюдать, чтобы термометры были установлены на показаниях, не выше существовавшей в это время температуры и чтобы в контрольном стаканчике приемного цилиндра не было жидкости. Важное значение имело и наблюдение за поверкой счета по ведущему колесу, так как значительное убегание колеса вперед соответствовало увеличению передвижения цифр счетчика алкоголя, что составляло начет снаряда. При спиртоприемнике могли быть устроены обыкновенные вытяжные насосы, но если там устанавливали нагнетательный воздушный насос, то он должен быть соединен со спиртоприемником при помощи особого передаточного чанка. В спиртоприемнике разрешали иметь два отверстия: для опускания наметки (измерительной линейки) и для отобрания пробы, все же остальные отверстия и соединения с трубами должны быть обеспечены измерительными приборами. В тех контрольных снарядах, которые были покрыты цинковым футляром старой конструкции, т. е. не имевшие при себе железных противней, зазор между цинковым футляром и постаментом должен быть закрыт чехлом, который называли фартуком. Контрольный снаряд могли вскрывать чиновники только вдвоем, из которых один должен был иметь на это особые уполномочия от управляющего акцизными сборами. Фильтр мог единолично вскрывать помощник надзирателя. При обеспечении заводов, как и вообще при всех служебных действиях на заводе акцизных чиновников, должен был присутствовать представитель заводчика, который подписывал все заключавшиеся акты и ревизионные записи, без чего эти акты и записи не имели значения документов.

Одной из важных функций в спиртовой промышленности являлось определение количества спирта. Оно слагалось из двух определений: крепости спирта и его объема, при перемножении которых получали количество градусов алкоголя или безводного спирта. Объем принимавшегося или отпускавшегося спирта измеряли при помощи мерников, которые сами предварительно измерялись казенным ведром (12, 299 литров = 1/40 бочки = 1/3 анкерка = 4 четверти = 8 или 10 штофов (кружек) = 16 винных бутылок = 20 водочных бутылок = 100 чаркам (соткам) = 200 шкаликам), принятым в России за единицу меры для жидких тел. При этом вопрос сводился к тому, чтобы иметь правильное ведро и его части. Но проблема была в том, что имевшиеся в продаже питейные меры не всегда были верны, поэтому при их покупке необходимо предварительно смерить с образцовыми мерами, имевшимися в окружных акцизных управлениях и на казенных складах. Полуведро и ведро можно было также проверить при помощи барабана контрольного снаряда Сименса. Каждое отделение барабана этого снаряда, благодаря сферической форме его боковых поверхностей и незначительному коэффициенту расширения стенок, всегда отмеряло ровно 1/2 ведра жидкости, независимо от температуры, т. е. емкость отделения барабана от перемены температуры не изменялась и величину этого полуведра можно было принять при измерении, как точную. Второй вопрос заключался в том, чем измерять мерник: наливом или отливом, т. е. наливать его счетом ведер или же наполнить сначала мерник жидкостью и считать количество ведер, которое из него вытекало. Измеряя сосуд наливом, допускали три неточности: первая заключалась в том, что в каждом сосуде могли быть некоторые неровности дна, где образовывался застой. Поэтому, если наливали в такой сосуд 100 ведер жидкости, то выливая ее из сосуда, получали неполные 100 ведер без некоторого количества, оставшегося в этих «застоях», так называемых, «темных местах». Таким образом, при самом точном наливном способе измерения, обратно получали меньшее количество жидкости, чем ее было влито. Вторая неточность зависела от «прилипания» жидкости к стенкам сосуда из‒за смачивания их водой или спиртом, что давало такой же минус, как и застой. Третья неточность состояла в том, что как бы аккуратно не сцеживали жидкость из ведра, на его стенках всегда оставалась ее определенная часть, так что второе и последующие ведра жидкости поступали в измерявшийся сосуд в уменьшенном количестве. Величина этого уменьшения повторялась столько раз, сколько вливали в сосуд ведер. Если же сосуд предварительно наполняли жидкостью и считали его емкость по числу вытекавших ведер, то неточность от заполнения «темных мест» и от «прилипания» жидкости к стенкам устранялась. Получалась емкость равная тому числу ведер жидкости, сколько можно было получить опорожнением от нее сосуда. Для устранения же «прилипания» жидкости к стенкам ведра необходимо было после каждого выливания из него жидкости насухо вытирать ведро. Если этого не делали, то в сливе получалось больше ведер, чем предполагалось залить. При измерении спиртоприемников при контрольных снарядах отливный способ измерения в большинстве случаев не применяли из‒за их частого расположения в земле. В этом случае можно было устранить только первую неточность наливного измерения, т. е. образование застоя. Для этого следовало перед измерением налить в спиртоприемник жидкость, которую потом выкачивали, после чего оставшийся в нем постоянный застой, измеряли.

Требования, которым должен удовлетворять мерник были следующие: 1) отсчитывал каждое ведро отдельно, а еще лучше и части ведра. Это условие могло быть выполнено только в том случае, когда ширина мерника находилась в таком отношении к его высоте, при котором ведро заливали в достаточно высокий и узкий сосуд; 2) количество находившегося в мернике спирта должно быть наглядно видно, для чего в него опускали поплавок, который соединяли с циферблатом, который делили на число ведер емкости мерника и каждое ведро — на штофы. Если в мерник, который находился в холодном помещении, поступал более теплый спирт, то он в мернике и в трубке охлаждался неравномерно, а, следовательно, неравномерно сжимался, причем в трубке он охлаждался быстрее и уровень находился в ней ниже, чем в мернике. Если же в мерник попадал спирт, имевший более низкую температуру, чем в помещении мерника, то он, расширялся от нагревания и занимал в трубке более высокое положение, чем в мернике. Если даже температурной разницы не было, то и тогда показание в трубке не соответствовало уровню в мернике, так как на основании закона капиллярности, уровень жидкости, в трубке с малым диаметром находился выше, чем в сообщавшимся с ним сосудом с большим диаметром, причем высота поднятия жидкости была обратно пропорциональна их диаметрам, т. е. чем уже трубка, тем уровень выше. При трубке с диаметром в 1 мм уровень воды был выше, чем в цистерне на 30 мм, следовательно, при диаметре измерительной трубки в 10 мм, которые обыкновенно употребляли для этой цели, поднятие жидкости составляло 3 мм. Таким образом, можно было в какую‒либо емкость перелить несколько лишних ведер спирта. Более совершенный мерник был предложен Меллером и Блюмом, но он был очень дорог и его использовали в основном при вывозе спирта за границу.

Мерники нельзя было использовать при измерении спирта как в цистернах, так и к спиртоприемниках из‒за больших размеров этих сосудов и не всегда удобного их расположения. В этом случае применяли наметку (линейку с делениями, для определения глубины), не смотря на то, что это был очень несовершенный прибор, по которому только в редких случаях можно отсчитывать величины менее 10 ведер. И чем больше была величина чана, тем неточность могла быть более значительной. Здесь, кроме трудности отсчитывания на глаз по наметке количества ведер жидкости, влияло еще и давление, производившееся изнутри на стенки цистерны. Причем из‒за того, что удельный вес воды был больше удельного веса спирта, цистерна, при наполнении ее водой, «раздавалась» больше, чем при наполнении спиртом. Поэтому в первом случае уровень жидкости занижался и наметка показывала меньше, а во втором — уровень жидкости повышался и наметка показывала больше. А так как цистерны измеряли обычно водой, то всегда при отсчитывании наличности спирта по наметке, получали определенную неточность, которая получалась от неодинакового раздвигания стенок цистерны водой и спиртом. Так как дно цистерны не всегда было ровным и горизонтальным, то необходимо опускать наметку в одном и том же пункте. Кроме того саму наметку нужно было опускать вертикально, а не наклонно, поскольку в последнем случае показание было больше действительного. Для соблюдения этих условий для наметки имели особое маленькое отверстие в крышке спиртохранилища и к нему прикрепляли, опущенную в цистерну трубу длиной не менее аршина, с просверленными по стенкам отверстиями, а в конец наметки для более легкого ее опускания вставляли кусок свинца.

Согласно закону 13 января 1912 г. «Об отмене и изменении некоторых, относящихся к винокуренной промышленности постановлений Уставов „Об акцизных сборах“» и разъяснительным к нему циркулярам, спирт из контрольного снаряда поступал в спиртоприемник самотеком. Спирт из спиртопривмника передавали в мерник или самотеком или при помощи не вынимавшегося насоса. Величину мерника законом не устанавливали, а спиртоприемник должен быть такой величины, чтобы в него вмещался суточный выход спирта и только с разрешения Главного управления неокладных сборов его размер мог быть уменьшен на столько, чтобы в него помещался только выход из одного квасильного чана. Спиртоприемников могло быть установлено несколько, но они должны быть соединены между собой непрерывно. На такую систему спиртоприемников П. Коханским была взята привилегия (патент). По его системе делали целый ряд спиртоприемников, каждый в 70‒80 ведер и их устанавливали столько, чтобы в них помещался суточный выход спирта. Каждый спиртоприемник соединяли с последующим трубой, шедшей с верхней части спиртоприемника и опускавшейся в следующий до его дна, Таким образом, при наполнении каждого передыдущего спиртоприемника, спирт по трубе поступал в следующий и т. д. Каждый спиртоприемник был точно измерен до сливной трубки и имел «уровнеуказательные» стекла или наметки. Недостатки этой системы заключались в том, что она, во‒первых, занимала много места и, во‒вторых, что устройство стоило очень дорого.

Циркулярным распоряжением установили, чтобы мерники и те из спиртоприемников, которые установливали без них, измеряли спиртом. Те же спиртоприемники, при которых были мерники, могли измерять водой. При измерении посуды для хранения или учета спирта водой получали более точные показания, чем при измерении их спиртом, так как коэффициент расширения воды был меньше коэффициента расширения спирта. А поэтому при измерении посуды водой не играли значительной роли температурные изменения в объеме жидкости при самом измерении посуды и, затем, при определении объема спирта. При измерении спиртом приходилось подбирать его температуру приблизительно близкой к той температуре, при которой производили учет спирта. Если этого не делали, то получали погрешность при определении объема спирта, зависевшую от неодинакового коэффициента расширения спирта при температуре измерения посуды и при определении, на основании этого измерения, его объема.

Для определения крепости спирта в России применяли стеклянный спиртомер Траллеса и металлический с девятью или десятью гирьками. В стеклянном спиртомере нулем обозначали погружение прибора в чистой воде, пятью делениями — погружение в такой смеси воды и алкоголя, в которой было 95 частей воды на 5 алкоголя, десятью — погружение в смеси, из 10 частей алкоголя и 90 воды и т. д. Таким образом, этот прибор определял объемно‒процентное содержание алкоголя. Если спиртомер указывал, например, 43,5, то это значило, что в данном количестве жидкости находилось 43,5 частей алкоголя и 56,5 воды. В России эти проценты соотносили к емкости ведра, и сотую объемную часть ведра алкоголя называли «градусом». Следовательно, показание спиртомера 43,5 означало, что в ведре спирта было 43,5 процента или 43,5 градусов алкоголя. А так как примесь алкоголя в воде создавало то, что называли «крепостью спирта», то и говорили о том, что, крепость данного спирта составляла 43,5 градуса. Градусы спирта обозначали знаком «%» или «о». Если в объеме жидкости было 7 ведер, то алкоголя в ней находилось в семь раз больше, чем в одном ведре, т. е. 7х43,5=304,5о. Таким образом, вычисляли количество алкоголя в каждой данной смеси его с водой. В России смесь воды с алкоголем, имевшим крепость не больше 40о, называли «вином», а выше — «спиртом».

Стеклянный спиртомер к употреблению в винокуренной промышленности допускали неофициально и применяли для частных заводских надобностей в силу простоты его конструкции. Учет же количества спирта, согласно Уставу об акцизных сборах, производили при помощи металлического спиртомера. Этот спиртомер был устроен таким образом, что его волчок плавал в спирте крепостью 90о‒100о с девятью гирьками. Его стержень разделяли на 10 частей, соответствовавших десяти градусам спирта, и каждую его часть делили еще на 5 частей, т. е. каждое деление равнялось 0,2 градуса. В более слабом спирте он, из‒за большей потери в весе, становился легче и всплывал. Для того, чтобы он плавал в более слабом спирте, на него надевали груз, равный потере в весе на каждые последующие 10%. Так что, при помощи одной шкалы, разделенной на 10 градусов, можно было определить спирт любой крепости, т. е. он представлял собой как бы девять спиртомеров, каждый для крепости между десятью последовательными градусами. Этот спиртомер был точнее стеклянного, во‒первых, потому, что металлический стержень можно было изготовить правильной формы, дававшей возможность разделить его шкалу соответственно удельному весу спиртов, чего нельзя достигнуть при стеклянной трубочке прибора Траллеса, изготовление которой в виде математически точного цилиндра на практике было целью почти недостижимой; во‒вторых, металлическим спиртомером отсчитывали показания до 0,2%, тогда как в стеклянных спиртомерах точное отсчитывание составляло до 0,5%; в‒третьих, определение действительной крепости по таблицам для стеклянного спиртомера давала в некоторых случаях большую погрешность. Но несмотря на преимущества металлического спиртомера перед стеклянным, в устройстве первого присутствовал значительный дефект, из‒за которому этот прибор не вполне удовлетворял необходимым требованиям. Он был изобретен в то время, когда винокуренная промышленность имела дело со спиртами не такой высокой крепости, как в период казенной винной монополии. Поэтому этим спиртомером можно было определить крепость спирта не больше 96о. При определении же более высокоградусных спиртов и при более высокой температуре, их было необходимо предварительно охлаждать тем больше, чем крепче спирт. Это было очень неудобно и, при таких определениях, когда температура жидкости постоянно менялась, не могло быть и речи о точном определении ее крепости.

Впоследствии заметили следующее: если вес волчка спиртомера уменьшали настолько, чтобы он в спирте всплывал до нулевой черты, а отнятый вес спирта прибавляли в виде особой гирьки, тогда волчок без гирьки служил для определения спирта крепостью выше 96о, а с добавочной десятой гирькой, равной отнятому от волчка весу, определяли крепость тех спиртов, которые теперь определяли волчком без гирьки. Остальные гирьки оставляли без изменения и употребляли для определения спирта меньшей крепости. Таким образом, уменьшив вес волчка спиртомера и добавив его в виде новой десятой гирьки, получали усовершенствованный спиртомер, который мог служить для определения спиртов повышенной крепости. С этой целью технический комитет при Главном управлении неокладных сборов и казенной продажи питей постановил утвердить и узаконить новый тип металлического спиртомера с 10‒ю гирьками и составить таблицы к нему для всех погружений при температурах от 0 до 24° по Реомюру (от 0 до 30 градусов по Цельсию).

Какой бы ни брали спиртомер, при погружении его в спирт наблюдали следующие явления: если спирт, в котором плавал спиртомер, охлаждали, то спиртомер поднимался, т. е. указывал крепость меньше действительной. Если же спирт нагревали, то спиртомер опускался, указывая крепость больше действительной, так как с понижением температуры жидкость уплотнялась, ее вес становился больше и, плававший в ней спиртомер терял в весе больше, т. е. делался легче и всплывал. При повышении температуры жидкость становилась менее плотной и более легкой, спиртомер меньше терял в весе, поэтому становился более тяжелым и больше тонул. Поэтому, для точного определения крепости спирта было необходимо также знать ту температуру, при которой производили определение крепости. Имея в наличие данные о крепости различных спиртов, определенных при разных температурах, было трудно определить какой из этих спиртов крепче и насколько. Чтобы сравнить эти данные, необходимо было определить крепость всех спиртов при одной и той же температуре. В России для этого приняли в качестве исходной нормы температуру в 124/6 по Реомюру или 15, 555° по Цельсию, которую называли «нормальной». Следовательно, при испытании крепости спирта необходимо было предварительно охладить или нагреть его до «нормальной» температуры. Но так как это было определить затруднительно и не всегда возможно, то пришлось составить таблицы, которые указывали действительную крепость спирта, определенную при любой температуре.

Спирт для казенной винной операции приобретали двумя способами: первый — до двух третей годовой потребности получали от местных винокуренных заводчиков по ценам, которые ежегодно определял министр финансов на основании данных об урожае хлебов и картофеля, а также стоимости производства «сырого» спирта. Сведения эти выясняли при участии местных винокуренных заводчиков. Данный спирт распределяли между местными заводчиками на следующих условиях: в качестве поощрения мелкого сельскохозяйственного винокурения, заводам, годовая выкурка которых не превышала 5 тыс. ведер спирта из расчета на 40о, предоставляли право поставлять в казну спирт без разверстки в количестве наибольшей их выкурки; заводам же, наибольшая производительность которых превышала 5 тыс. ведер, разрешали поставлять в казну без разверстки 5 тыс. ведер в 40о. Остальную часть спирта распределяли между местными заводами по количеству наибольшей годовой выкурки, с тем, чтобы общее количество спирта, приобретавшегося от каждого завода, не превышало количества спирта, которое данный завод имел право изготовить. Заводчикам, поставлявшим в казну спирт, могли выдавать задатки в размере шестой части суммы подряда, под обеспечение залогами рубль за рубль. После объявления местным винокуренным заводчикам о количестве спирта, которое им разрешали поставлять в казну по разверстке и назначенной за этот спирт цене, устанавливали определенный срок, в течение которого заводчики сообщали о своем согласии или несогласии на поставку. После окончания данного срока заявления о предоставлении поставок спирта в казну не принимали. Уступки одним заводчиком другому права на поставку спирта в казну не допускали. Спирт, произведенный на дрожжево‒винокуренных заводах, а также из свеклосахарных отходов, приобретали только с торгов, причем поставку паточного спирта допускали лишь в очищенном виде.

Второй способ — оставшаяся треть спирта, необходимого для казенной винной операции, а также то его количество, от которое заводчики отказались поставить по назначенной цене, приобретали с торгов, которые бывали без переторжек. На эти торги, с целью устранения с них перекупщиков спирта, допускали лишь владельцев и арендаторов местных винокуренных заводов или их поверенных с условием, чтобы они поставляли в казну спирт исключительно своего производства. В случае неудачи или невыгодности первых торгов, опять назначали новые торги, без ограничения количества лиц, которые имели право в них участвовать. Торги могли проводить один или несколько раз в год, после чего их утверждал министр финансов. С целью помощи «мелким» заводчикам, согласившихся поставить в казну спирт по определенной цене, освобождали от предоставления залогов для обеспечения своего обязательства. Эту льготу применяли также к поставленному на торги спирту, если винокуренные заводчики продавали с торгов спирт собственной выкурки. Если назначенные на заготовку спирта торги не могли почему‒либо состояться или заявленные на торгах цены оказывались чрезмерно высокими, то закупка спирта могла быть произведена хозяйственным способом.

Приобретенный казной сырой спирт винокуренные заводчики привозили на частные спиртоочистительные заводы или же в отделения тех винокуренных заводов, с которыми государство заключило договора на ректификацию. Для заключения этих договоров акцизное управление вступало в переговоры с местными винокуренными заводчиками или владельцами местных спиртоочистительных заводов, и лишь в случае безуспешных переговоров или если цены, которые требовали за ректификацию, были слишком высокими, разрешали обращаться к заводчикам других губерний или к другим лицам. Перегонка спирта на этих заводах должна была проводиться на аппаратах системы, одобренных казенным управлением и до заключения окончательного договора, контрагенты (подрядчики) по ректификации спирта должны были представить схематические чертежи аппаратов, а также описание процесса работ на них. Всякое изменение в ходе работ допускали только с разрешения казенного управления. Спирт до перегонки фильтровали чрез угольные фильтры. При процессе перегонки из каждой «навалки» (загрузки) куба в первый сорт отбирали не более 65%. На вторичную перегонку поступало не менее 35% всей сгонки (очищения). Увеличение первого процесса могло быть допущено, если Министерство финансов, в результате исследования спирта, убеждалось, что такое увеличение гарантировало получение ректификата высокого качества. На траты и отходы спирта при ректификации устанавливали размер объема в5% от сданного на ректификацию «сырого» спирта, причем экономия поступала в казну. Очистку казенного спирта на ректификационных заводах производили под наблюдением акцизного надзора. Ректификованный спирт, который сдавали в казну, должен был иметь крепость не ниже 95о по Траллесу и выдерживать установленную пробу на чистоту. При ее исследовании спирт в 94о «доводили» до 95о. Для производства пробы на чистоту десять частей спирта смешивали с десятью частями серной кислоты, после этого смесь нагревали до кипячения. При этом она должна была оставаться бесцветной. Кроме того хорошо очищенный ректификованный спирт не имел ни вкуса, ни запаха, которые указывали на присутствие «несвойственных» веществ. Допускали к поставке спирт и в 94о, но с соответствующим понижением платы за ректификацию. Спирт ниже 94о в казну не принимали. В Пермской, Уфимской, Оренбургской и Самарской губерниях были казенные спиртоочистительные заводы и ректификация «сырого» спирта производилась частично на этих заводах, частично — на частных. При дальнейшем распространении казенной продажи питей было решено строить спиртоочистительные отделения при некоторых казенных очистных складах, из‒за отсутствия в данных местностях частных спиртоочистительных заводов.

Ректификованный спирт привозили на казенные очистные склады для изготовления водки. После приемки и исследования спирта, его переливали по трубам в цистерны, откуда он поступал в сортировочные чаны. Здесь спирт разбавляли водой в определенной пропорции и из чанов его, при помощи насосов, переливали в напорные чаны. Из них разбавленный спирт перемещали через несколько фильтров, наполненных чистым древесным углем (березовым и липовым) и через песочник, наполненный песком, битым, промытым стеклом и ватой, марлей или холстом. После такой очистки спирт поступал в сборные чаны, где его или разбавляли водой, или смешивали со спиртом до нужной крепости. Для изготовления столового хлебного вина исследованный на предмет чистоты ректификованный спирт подвергали вторичной ректификации, для чего его «рассиропливали» до 40о и пропускали через уголь в количестве 1 фунта угля на 1 ведро в 40о. Через сутки вино собирали и вновь подвергали ректификации, причем от ректификата отделяли серединную часть, в количестве не более 60% от всего спирта и затем подвергали окончательной очистке и осветлению углем. Очищенный и разбавленный спирт, т. е. уже водка, поступал по трубам в разливное отделение, где его разливали в стеклянную посуду. Для розлива употребляли особые разливные машинки, который автоматически отмеривали и наливали определенное количество хлебного вина. Для каждого размера бутылок были отдельные разливные машинки. На наполненные вином бутылки накладывали пергамент и закупоривали пробкой. После осмотра бутылки с вином браковщиком, ее опечатывали и наклеивали этикетку, а затем бутылку вновь осматривал другой браковщик. Если в водке были замечены соринки, то ее вновь передавали на очистку. Бутылки же с чистым вином, целой посудой и с правильно наклеенными этикетками перемещали в подвал склада, откуда рассылали в места продажи.

Московский спиртовой склад являлся одним из тех новых учреждений, которые не только в России, но и в Западной Европе не существовали. Опыт открытия московского склада вполне удался. Склад этот не один раз посещали компетентные в техническом отношении лица, осматривали иностранцы. Здесь были приняты все меры против «усушки» спирта от огня и т. п. Всю передачу спирта совершали автоматически. Условия поступления спирта на склады и выпуск его были облегчены, в частности, разрешили выпуск спирта без обеспечения его залогами для тех заводов, имущественное положение которых служило порукой в том, что с их стороны не будет злоупотреблений. Затем Министерство финансов утвердило правила, по которым управление складом подавало налоговые свидетельства на находившийся в складе спирт, причем их принимали в государственном банке и других кредитных учреждениях в залог, т. е. владельцу спирта выдали определенную сумму под тот спирт, который хранили на казенном складе.

27‒го декабря 1897 г. состоялось официальное открытие казенного винного склада, возведенного на Обводном канале. На торжественном открытии присутствовали многие высокопоставленные лица, в том числе министр финансов С. Ю. Витте, его товарищ В. И. Коковцов, товарищ государственного контролера тайный советник А. И. Иващенков, санкт‒петербургский градоначальник Н. В. Клейгельс, начальник Главного управления неокладных сборов в казенной продажи нитей С. В. Марков, чины ведомства Министерства финансов и множество приглашенных лиц. Торжество выразилось в совершении молебна и осмотре завода. Богослужение совершало духовенство Троицкого собора с протодиаконом Малининым в разливном отделении. После окончания молебна гостям предложили осмотреть сооружения завода, причем обязательно давали необходимые объяснения. Этот склад занимал громадное пространство — более 5, 5 тыс. квадратных саженей и все его здания возвели в течение одного года. Сооружение склада и служб производили под общим наблюдением учрежденной при Санкт‒Петербургском губернском акцизном управлении строительной комиссии. Вся постройка обошлась в сумму около миллиона рублей. Во всех помещениях устроили центральное паровое отопление и электрическое освещение. Производительность склада была рассчитана на очистку и розлив 1 000 000 ведер вина и спирта. В 1898 г., впредь до возведения нового (четвертого) склада, в нем предполагали очищать и разливать спирт, столовую и очищенную водку в количестве около 1 021 316 ведер, по расчету на 40о. По приблизительному расчету, при 280 рабочих днях в году, склад должен был ежедневно выпускать до 226 000 штук посуды с водкой и спиртом. Для очистки и розлива указанного количества вина и спирта в складе устроили следующие отделения: паровичное, машинное с электрической станцией, спиртоприемочное, сортировочное, фильтрационное, ректификационное, моечное, разливное, упаковочное, отпускное, помещения цистерн для хранения ректификационного спирта (общая емкость шести цистерн составляла 72 000 ведер), кладовые для хранения стеклянной посуды, готового вина и разного рода материалов. Кроме того, при складе имелась бондарная мастерская, угольный завод для обжига и «оживления» древесного угля и другие службы. В складе находился 91 человек административных лиц и служащих и рабочих — до 800 человек. Среди последних почти две трети составляли женщины. Приготовленным и разлитым в складе вином предполагали снабжать 121 казенную винную лавку, расположенные в Санкт‒Петербурге, и кроме того отсюда же отпускать водку частным виноторговцам, но только тем, которым разрешили производить продажу казенного вина.

Тогда же 27‒го декабря 1897 г. журналисты «Петербургского листка» посетили строившийся на Калашниковской набережной другой казенный очистительный винный склад, возводившийся на средства Главного управления по казенной продаже питей. Всех таких складов в Санкт‒Петербург решено было построить четыре. Причем постройка трех из них уже давно была начата, а к началу работ по сооружению четвертого предполагалось преступить в течение лета 1897 г. Местами расположения складов избрали: Ватный остров, Обводный канал, уже упоминавшаяся Калашниковская набережная и Гутуевский остров. Все поименованные склады должны быть окончательно готовы к 1‒му сентября 1897 г., ввиду того, что казенная продажа питей в Санкт‒Петербурге вводилась с 1‒го января 1898 г. Каждый казенный очистной винный склад представлял из себя каменное двухэтажное здание, в котором совершали все операции по очистке спирта и изготовлению из него различных сортов хлебного вина. Все выпускавшуюся в продажу водку тщательно очищали и обыкновенной «сивухи» в обращении не было. Между прочим, казенные склады предназначались и для изготовления совершенно особой, высокосортной водки, которой дали название «prima‒prima». Этот сорт очищенной водки подвергали двойной ректификации холодным и горячим способом, чего частные водочные заводы не практиковали. При каждом очистном складе имелся специальный угольный завод для обработки (оживления) угля, винная лавочка для оптовой и раздробительной продажи питей. В самом помещении Калашиковского склада, приспособленного к ежегодной выделке одного миллиона ведер вина, имелись четыре цистерны, вместимостью в 15 тыс. и две по 6 тыс. ведер каждая. С открытием казенной продажи, все питейные дома Санкт‒Петербурга вынуждены были бы закрыться и уступить место винным лавкам, число которых предполагалось от восьмидесяти до девяносто. Рюмочную продажу водки допускали только в восемнадцати трактирных заведениях столицы, в остальных же ресторанах и гостиницах разрешали подачу водки исключительно в казенной посуде и по казенной цене, причем минимальной мерой являлась так называемая двухсотка (1/200) ведра. Все строительные работы по возведению складов обходились, по словам заведующих постройками, в сумму около трех миллионов рублей, не считая технического и механического оборудования.

7 марта 1901 г. состоялось заседание Комиссии по вопросу об алкоголизме, где одесский профессор А. А. Вериго сделал доклад «Качество спиртов казенного вина и вина частных фирм». Профессор А. А. Вериго состоял заведующим Одесской центральной лабораторией ведомства Министерства финансов. Сделав большое число анализов спирта и водок, бывших в обращении до введения казенной ванной монополии и казенного вина, профессор А. А. Вериго пришел к следующим интересным выводам: большинство сортов водок до винной монополии содержало большое количество сивушных масел, фурфурола, алдегидов и других вредных примесей. Большая заслуга казенной винной монополии была в том, что выпускавшаяся ей в продажу водка являлась вполне чистой и не содержала вредных примесей. От чего же завела такая разница в качестве прежней водки и казенной? Разница эта находилась в зависимости от способа производства и очистки. До винной монополии водка изготовляли из «сырого» спирта — картофельного или хлебного, путем разбавления его водой. Перегонке и очистке водку подвергали уже после ее разбавления водой. Вследствие такого способа производства водка не могла подвергнуться полной очистке. Кроме того, заводчики мало заботились об усовершенствовании способов очистки, так как спрос на неочищенную водку был большой. Когда же казна взяла в свои руки винную монополию, «сырой» спирт при поступлении на казенные склады подвергали анализу и если он не отвечал определенным требованиям, то его не принимали. Этот «сырой» спирт перегоняли в особо усовершенствованных перегонных аппаратах Барбе и при этом из него удаляли все вредные примеси. Такой ректификованный спирт разбавляли водой до 40о крепости и затем уже фильтровали через угольные фильтры. Столовую водку подвергали более тщательной фильтрации. Анализы казенной водки показывали, что в ней не было сивушных масел, количество эфира и фурфурила весьма незначительно, поташа и глауберовой соли 300 миллиграмм на литр. Такими же были анализы водок Смирнова, вдовы Поповой, Долгова из Нижнего Новгорода и Александрова из Казани. Водка Смирнова и вдовы Поповой или не содержали сивушных масел, или содержали их очень мало, но зато в них было большое количество твердого остатка, который состоял из поташа и двууглекислых солей. Присутствие этих солей придавало им тот специфический вкус, который так ценили любители этих водок. Между тем как поташ был вреден для пищеварения, так как он «усреднял» кислый желудочный сок и тем самым расстраивал пищеварение. Кроме того, калий поташа плохо влиял на сердце. Водка Долгова и Александрова, которую продавали в поволжских губерниях, по своему качеству превосходила даже казенную и содержала мало поташа и углекислых солей. Докладчик пришел к заключению, что казенная винная монополия озаботилась о том, чтобы пускать в продажу водку более очищенную и менее вредную для здоровья. Заслуга эта была, бесспорно, велика и должна быть оценена гигиенистами и врачами.

Доклад вызвал весьма оживленные прения. Присутствовавший на собрании профессор Кучеров, заведующий Центральной лабораторией винной монополии в Санкт‒Петербурге, сказал, что анализы в его лаборатории в общем, вполне соответствовали анализам профессора А. А. Вериго. Профессор Кучеров затруднился обяснить, почему так ценили в известной части публики «Поповку» и «Смирновку» в то время, когда ее цена была почти вдвое дороже казенной водки, хотя очистка данной водки была не так хороша в сравнении с казенной водкой. Председатель Комиссии доктор М. Н. Нижегородцев спросил мнения профессоров А. А. Вериго и Кучерова относительно допустимости понижения крепости казенной водки. Оба профессора высказались против понижения крепости. Сделанные в этом направлении опыты показали, что понижение крепости до 35о менял вкус водки настолько, что даже пропойцы от нее отказывались. Русский народ давно привык к 40о водке. Понижение крепости водки вызвало бы весьма нежелательные последствия. Пившие ее стали бы примешивать для улучшения вкуса слабой водки разного рода вредные для здоровья вещества. Собрание приветствовало докладчика шумными аплодисментами.

Между тем, до введения акцизной системы в России действовали более восьми тысяч мелких винокурен, т. е. в среднем в одном из восьми имений был винокуренный завод, на 8 750 десятин земли частного владения приходилась одна винокурня. Акцизная система установила высокие нормы выхода спирта из каждого переработанного пуда продуктов, короткие сроки брожения и премии в виде безакцизного отчисления перекура тому, кто мог добиться таких результатов, и подвергала большим убыткам в виде платы акциза за недокур против нормы того, чей завод не мог выполнить этих требований. В силу такого положения вещей техника винокурения должна была сильно прогрессировать. Старые сельскохозяйственные дешевые заводы начали давать только убыток, потребовались большие затраты на создание заводов с усовершенствованными машинами, дорогими специалистами‒винокурами. Все это было не по карману для рядового хозяина. Акциз на градус спирта почти в десять раз превышал его стоимость, сбыт этого спирта без оплаты его акцизом был несложен и со стороны акцизного надзора принимали всевозможные меры обеспечения от злоупотреблений заводчиков. На каждую трубку, проводившую спиртовые пары, надевали особые медные чехлы. Все аппараты, проводившие спирт, словно виноградом, увешивали пломбами. На каждом заводе обязательно жил акцизный контролер, который следил и за отпуском спирта, и за всеми деталями его производства. За малейшие отклонения заводчика карали высокими штрафами. Они могли быть настолько многообразными, что заводчику, не умевшему ладить с акцизным надзором, не было возможности работать и поэтому в винокуренном производстве появились «неизбежные» евреи, без прямого участия и руководства которых не обходился ни один винокуренный завод. В нечерноземной полосе ко всем этим «тормозам», мешавшим развитию мелкого винокурения, добавлялся еще один: сравнительная дороговизна продуктов. Ввиду дешевизны перевозки спирта по железным дорогам, складчик Смоленской губернии, мог всегда получить спирт с винокуренного завода Харьковской или Пензенской губерний, где хлеб был дешевле, по такой цене, по которой не мог без убытка для себя доставить ему этот спирт владелец соседней винокурни. Разница в цене пуда хлеба в Тамбовской, Екатеринославской или Смоленской губерний, обычно достигала тридцати копеек. На производство пуда спирта шло до 2,5 пуда хлеба, на пуде спирта эта разница равнялась почти 75 коп., между тем как перевозка спирта была не дороже 26 коп. за пуд. Уже из‒за одной этой разницы в 50 коп. на пуде спирта, не говоря даже об удешевлении обработки пуда продукта на больших заводах, производство спирта должно было сосредоточиться в среднечерноземных и южных губерниях и придти в полный упадок в нечерноземной полосе, хотя для этой полосы возможность и необходимость восстанавливать удобрением плодородие почвы имело преимущественное значение.

Благодаря дешевизне продуктов винокурение сосредоточилось там, где связь его с хозяйством была менее сильна, где барда и навоз, которых, прежде всего, добивался владелец винокурни в нечерноземной полосе, были только негодным отбросом. Барду спускали в реки, навоз сжигали как топливо. Крупные винокуренные заводы часто устраивали в городах, и хлеб, переработанный на них, также истощал плодородие земли, мало возвращал земле взятых у нее почвенных «частиц» в виде удобрения, как и хлеб, вывозившийся за границу. После 25‒летнего существования акцизной системы, погубившей мелкое винокуренное производство и создавшей крупные винокуренные заводы промышленного типа, правительство обратило, наконец, внимание на огромное значение винокурения в деле сельскохозяйственного промысла. В 1890 г. был издан закон, который все заводы делил на три группы: мелкие — с выкуркой до 25 тыс. ведер в 40о, средние — от 25 до 100 тыс. и крупные — свыше 100 тыс. Кроме этого все заводы распределялись на сельскохозяйственные и промышленные. Сельскохозяйственными признавали только те заводы, выкурка которых не превышала 75 ведер спирта в 40о или 3 000о спирта на десятину пахотной земли имения и работали в год не более 200 дней между 1 сентября и 1 июня. Сельскохозяйственные заводы сверх общего безакцизного отчисления перекура всем заводам от 2 до 12%, смотря по величине выкурки, пользовались дополнительным отчислением на первые 500 000о в 4%, на вторые полмиллиона — 2% и т. д. Винокурение из патоки, на дрожжевых заводах, взятых в аренду отдельно от имения, не могло считаться сельскохозяйственным. Несмотря на преимущества, дававшиеся новым законом сельскохозяйственному винокурению, в размере 12 коп. на пуд переработанных продуктов при выкурке одного миллиона градусов спирта, мелкие винокуренные заводы не особенно возрождались. Крупные заводы, ввиду больших средств у их владельцев, имели и соответственное количество пахотной земли или могли приобрести ее на 15‒верстном расстоянии от завода и таким образом стали сельскохозяйственными, получали наравне с ними все премии и, благодаря большой выкурке, удешевили производство спирта. В особенности не мог помочь новый закон возрождению мелкого винокурения в нечерноземной полосе, так как он по праву выкурки 3 000о градусов на десятину пахотной земли и отчисления сельскохозяйственного перекура на всю Россию, сравнял интересы, как черноземного, так и нечерноземного заводчика. В течение 200 дней винокурения при выходах в 45% из пуда затора могло быть выкурено 9 000о спирта, т. е. один пуд затора должен был соответствовать трем десятинам пахотной земли. Такая норма пахотной земли на один пуд затора была вполне подходящей для интересов нечерноземной полосы, где удобрение вносили в среднем один раз в три года и на каждую десятину земли, так как земля без удобрения не в силах была давать хороших урожаев. Для удобрения одной десятины земли нужно было держать не менее трех штук скота средней крупности, для штуки скота нужно иметь барду от одного пуда затора, т. е. было полное соответствие необходимого числа пудов затора на каждую десятину пахотной земли. Совершенно другие условия для удобрения земли практиковались в черноземных и южных губерниях средней полосы. В черноземной полосе десятину земли в лучшем случае удобряли один раз в шесть лет, а то и один раз в десять лет. В южных губерниях: Екатеринославская, Таврическая, Херсонская, Область войска Донского навоз служил главным образом для топлива и шел на удобрение земли в очень редких хозяйствах.

Ввиду разнообразного вида угодий: пахота, леса, луга, процент пахотных земель (по статистическим сведениям Главного управления неокладных сборов за 1899 г.) в имениях, имевших винокуренные заводы в Северо‒Западном крае, равнялся 14,9%, между тем как в средних черноземных губерниях пашни были в 35,9% случаях на всю площадь владения, а в южных — 81%. Уже из одного этого расчета было видно, что мелкий винокуренный завод, с выкуркой миллион градусов спирта и 100 пудами затора мог возникнуть в нечерноземной полосе только в имении, владевшем не менее как 2 000 десятинами земли. В средней черноземной полосе такой завод разрешали построить имению при 850 десятинах всей земли и в южных губерниях имению, при котором находилось только 400 десятин всей земли. Таким образом, в черноземных губерниях, при желании винокуренного заводчика, могла быть ежегодно удобрена чуть ли не вся его земля, в нечерноземной же полосе только луговая, если луга были не заливные. Эти земли были обречены хотя и на медленное, но несомненное истощение. Если связывать интересы винокурения с интересами сельского хозяйства, то для нечерноземной полосы 3 000о выкурки соответствовали десятине пехотной земли и работали в интересах удобрения этой десятины, в интересах удобрения лугов эта норма была слишком маленькой, между тем как в среднечерноземных губерниях на десятину пашни было бы вполне достаточно 1 500о выкурки, а для южных губерний — 1 000о. Такая несправедливость закона о сельскохозяйственном винокурении в определении нормальной выкурки в черноземной и нечерноземной России, конечно, имела решающее значение в деле расширения винокуренного производства и в последующее время, когда была введена казенная монополия по торговле спиртом.

И так, в лучшем случае закон о сельскохозяйственном винокурении с отчислением лишнего перекура на малое производство спирта мог уравнять для крупного и мелкого завода только расход по обработке спирта, но он совершенно не касался вопроса о сбыте этого спирта, между тем как именно в возможности твердого и безубыточного сбыта винокуренного спирта и заключался главный «тормоз» для широкого развития мелкой винокуренной промышленности. За все время существования закона о сельскохозяйственном винокурении с 1890 по 1896‒1897 гг., когда начала вводиться казенная монополия, число винокуренных заводов не только не увеличилось, но даже уменьшилось. Только, когда согласно предварительному распределению начала вводиться казенная монополия, винокуренные заводчики, чтобы сохранить за собой права старых заводов и норму больших выкурок из всех сил старались расширить свое производство, выкурить возможно большее число градусов спирта. Введение казенной монополии по торговле водкой совершению изменило все условия винокуренного производства. Превращение спирта в водку, все заботы и расходы по ее продаже брало на себя правительство. Винокуренный заводчик должен был только выкурить спирт и доставить его к ближайшему ректификационному заводу. Никаких особых капиталов, как это было раньше при торговле водкой, а не спиртом, для ведения дела заводчику, имевшему в имении собственные продукты, не требовалось, так как перекур почти окупал все расходы по ее производству. Отношения акцизного надзора к винокуренному заводчику совершенно изменились, так как у заводчика, ввиду отсутствия сбыта спирта кому‒либо, кроме казны, исчезла самая возможность попользоваться за счет акциза. Сбыт спирта в первые годы введения монополии был обеспечен. Цены на него назначали безубыточные и сообразные местным условиям производства по стоимости пуда продуктов и расходом по их обработке.

После этого хозяева винокуренных заводов «зашевелились». Хорошие цены на спирт, легкость и удобство сбыта, простота дела — все эти новые стороны винокуренного производства, не существовавшие раньше, заставляли хозяев обратить на него внимание. Возможность, благодаря винокурению и его отходам, иметь собственный рынок для своих продуктов, значительные посевы картофеля, удобрить землю, поднять ее урожайность, а, следовательно, с одной стороны, доходность, а, с другой, прозрачные условия винокуренного производства, так не похожие на все то, чем было раньше окружено винокурение, не могло не заставить многих хозяев стать винокуренным заводчиками. За время действия казенной монополии, например, в Смоленской губернии число винокуренных заводов возросло с 40 до 55, т. е. число их увеличилось на 40%. Выкурка с 504 480 ведер из расчета в 40о в 1896‒1897 гг. в 1900‒1901 гг. возросла до 784 766 ведер, т. е. более чем на 50%. Но, не смотря на то, что потребление спирта в Смоленской губернии сильно возрастало и в 1901 г. достигло 1 148 169, 74 ведер, т. е. 46 млн градусов при производстве всего 32 млн — смоленские заводчики могли разместить у себя в губернии только 661 538 ведер, т. е. 5/6 своего производства и 1 232 284 ведра должны были вывезти в другие губернии. Цены, по которым продавали спирт у себя по заготовочному способу и цены, которые выручали при его продаже с торгов нельзя было и сравнивать. Если первые давали возможность заводчику Смоленской губернии вести дело винокурения не только без убытка, но даже с маленькой прибылью, то вторые кроме чистого убытка ему ничего дать не могли. Объяснялось это очень просто: конкуренцией дешевого спирта, а этой конкуренции мелкий заводчик Смоленской губернии, в виду сравнительной в ней дороговизны продуктов, не мог выдерживать в прежнее время свободной торговли спиртом и тем более — при монополии. В особенно тяжелые условие по сбыту спирта попали владельцы новых винокуренных заводов, у которых большая часть выкуривавшегося спирта должна была продаваться с торгов и только примерно третью часть среднего принимали по заготовочным ценам. У владельцев же старых винокуренных заводов, открытых до 1895 г. и даже до 1898 г. все было как раз наоборот, т. е. 2/3 или 7/8 всего выкуренного спирта шло у них по разверсточной цене, и только небольшая часть могла попасть на торги.

Произошла такая «неравномерность» в правах старых и новых благодаря закону 12‒го июня 1900 г. «О порядке заготовки спирта по казенной продаже питей», введенному в действие на три года, т. е. по 1‒е января 1904 г. В первое время введения монополии правительство, чтобы не ощущать недостатка в спирте и этим не поднять на него цены, старалось поддержать уже существовавшие заводы к дальнейшей деятельности, и признало нормальной годовой выкуркой для разверстки спирта, поставлявшегося в казну по назначенным ценам, сверх принимавшегося с каждого завода без разверстки количества для заводов, работавших в период 1892‒1895 гг. наибольшую выкурку их в один из этих периодов, для заводов же работавших с 1899 г. — среднюю. Участие в поставках спирта в казну по назначенным ценам для заводов возникших с 1898 по 1899 г. по соглашению министра финансов с министром земледелия было определено сообразно со средней годовой выкуркой всех заводов в данной местности, для чего Россия была разделена на четыре полосы, и для каждой назначили нормальную выкурка, которая разрешалась вновь возникшему заводу. Дополнительную же выкурку сверх назначенной нормы, заводчик мог получить только каждый раз по особому ходатайству, причем ее не принимали к разверсточному учету и она должна была идти с торгов. В губерниях: Архангельской, Вологодской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, Санкт‒Петербургской, Виленской, Витебской, Гродненской, Ковенской, Минской, Могилевской, Владимирской, Калужской, Костромской, Нижегородской, Смоленской, Тверской. Ярославской, Московской и трех остзейских (Эстляндской, Курляндской и Лифляндской) норма была определена в 10 тыс. ведер. В нее попала почти вся нечерноземная полоса, особенно нуждавшаяся в винокурении. Случилось это от того, что в ней винокурение было разрушено акцизной системой и не поддержано в достаточной мере законом о сельскохозяйственном винокурении 1890 г., сравнявшим права выкурки на десятину пашни в черноземной и нечерноземной полосе. В губерниях: Волынской, Киевской, Подольской, Полтавской и Черниговской нормальная выкурка была определена в 15 тыс. ведер; в губерниях: Астраханской, Бессарабской, Екатеринославской, Ставропольской, Таврической, Херсонской, Черноморской, Области войска Донского, Уральской и Тургайской — в 20 тыс. и в губерниях: Вятской, Казанской, Оренбургской, Пермской, Самарской, Уфимской, Воронежской, Курской, Орловской, Пензенской, Рязанской, Саратовской, Симбирской, Тамбовской, Тульской и Харьковской — в 25 тыс.

Эта предельная нормальная выкурка для нового завода вместе с тем была и мерой для старых заводов по обязательной приемке от них спирта в казну по разверстке. Таким образом, получалась колоссальная разница — то количество спирта, которое старый завод сдавал в казну, даже не участвуя в разверстке, считалось для нового завода предельным и с этого количества он частью поставлял спирт без разверстки, частью — по общему для Российской империи разверсточному проценту. Всего в разверстку шло 4/5 необходимого по сметным исчислениям для годовой потребности в России количества спирта, а 1/5 приобреталась с торгов. Заводам нечерноземной полосы, начавшим винокурение с 1899 г. по 1 января 1901 г., предоставляли право до разверстки поставить в казну 5 тыс. ведер, т. е. половину их нормальной выкурки и общий по империи разверсточный процент (82% от нормальной выкурки). Заводам, открывшимся только к 1 январю 1902 г. до разверстки разрешалось поставить только 20% их нормальной выкурки и общий по стране разверсточный процент (52% нормальной выкурки). Заводам, заработавшим с 1 января 1902 г. предоставили право поставить по заготовительной цене только то количество спирта, которое было оговорено при разрешении на постройку завода — не свыше 40% нормальной выкурки. Из этих правил было видно, как постепенно для новых заводов сокращалась норма поставки спирта в казну по заготовительным ценам. Чтобы нагляднее пояснить всю разницу в праве поставки спирта в казну по заготовительной цене, предположим, что есть три завода с одинаковой выкуркой в 15 тыс. ведер в год, но один был построен в 1897 г., другой — в 1900 и третий — в 1901. Завод, открытый в 1897 г. и выкуривший в 15 тыс. ведер в год, по заготовительной цене поставлял 10 тыс. ведер по разверстке, следовательно, 66% всей своей выкурки. Завод, открытый в 1900 г., поставлял по разверстке только 5 тысяч ведер (33%), завод, заработавший в 1901 г. — только 2 тыс. ведер или 14%, а остальное должен был продать с торгов. Благодаря такому неравномерному распределению прав по поставке спирта в казну, все старые заводы, обеспеченные в сбыте, развили свою выкурку до значительных размеров. В тех губерниях, где винокурение было развито в значительной степени еще и до введение монополии, производилось большое количество спирта на много превышавшее потребности местного потребления, но который казна должна была принять в силу привилегий старых заводов по заготовительной цене сначала на склады при ректификационных заводах на месте и после этого перевести его на склады губерний, не производивших спирт. Таким образом, казне этот спирт в виду накладных расходов по двойной приемке, усушке, транспорту обходился очень дорого, во много раз дороже не только спирта, покупавшегося с торгов, но и принимавшегося по заготовительной цене в той губернии, куда он был направлен. Для заводов такой губернии этот посторонний разверсточный спирт закрывал возможность иметь торги на спирт поблизости от себя, в своей губернии, грозил перепроизводством такого продукта, который кроме казны почти не имел посторонних покупателей.

Сравнивать условия поставки спирта по заготовительным ценам с условиями продажи спирта с торгов было почти невозможно, настолько они были различны между собой. Заготовительные цены на спирт определяли местные управляющие акцизными сборами совместно с самими заводчиками на основании известных и постоянных цифр: стоимости обработки пуда продукта на заводе по сравнению с получавшимся безакцизным отчислением и стоимостью барды, хлеба и картофеля. Справочные цены на продукты давали земские и городские управы: при большой разнице этих цен даже в одной и той же губернии для разных уездов получали и различные цены на спирт. Если заготовительная цена спирта, определенная в сентябре самими заводчиками, в результате повышения цен на продукты, делала винокурение убыточным, то заводчики могли обращаться в Министерство финансов с ходатайством о прибавке к ранее определенной цене. Такие ходатайства, если они были «основательными», всегда удовлетворялись министерством. При таком способе определения цен спирта, интересы и возможность винокуренного производства в каждой губернии вполне удовлетворялись, не страдали и интересы казны, так как в местностях с дешевыми продуктами она получала и дешевый спирт, в губерниях с дорогими продуктами можно было и переплатить кое‒что лишнее, но зато винокуренному производству была возможность равномерно распределиться по всей России, и не сделать его привилегией одних только хлебородных губерний.

Совсем другие условия существовали для винокуренного производства при продаже спирта с торгов. В промышленности, в которой сбыть продукта потребителям монополизировала казна, совершенно не применяли принципы свободной торговли. Каждый заводчик, являвшийся на торги продать свой спирт, прежде всего, боялся того, что он не продаст его единственному покупателю этого товара, спирт останется у него в подвале и придется за усушку одного казенного градуса терять четверть ведра собственного спирта. Боясь этого, заводчик делал в уме «всевозможные комбинации», по какой цене ему можно продать спирт, только, чтобы не быть в убытке. Когда же начинались торги и заводчик слышал, что другие назначали на спирт еще более низкие цены, его охватывала паника такая же, как на бирже, при известии, что такое‒то предприятие «лопалось» и акционеры спешили выручить за свои акции, хотя бы что‒нибудь, и очертя голову понижали цены на свои бумаги до «безумных пределов». Тяжелее всего, на таких торгах приходилось владельцу винокуренного завода, построенного после 1900 г., так как у него большая часть спирта шла на торги. Старый заводчик рассуждал так: 90% производства пристроено по хорошей цене, если не доберу на тысяче‒другой ведер гривенника — дело не важное: общая цена спирта все‒таки хороша и работать можно, а вот новые заводы пусть не лезут не в свое дело, не отбивают рынка. Страх остаться с непроданным спиртом, нести расходы по его хранению, хлопоты по надзору за ним, необходимость освободиться от известного количества ведер спирта, так как его негде хранить — не хватало места в цистерне, а продолжать винокурение нужно: скот привык к барде и без нее обойтись не может; до весны еще далеко, крайняя нужда выручить затраченные на покупку продуктов деньги, превращенные в спирт и т. д. — вот обычные условия с которыми считался каждый заводчик, продававший спирт на торгах. Чтобы явиться достойными конкурентами монополизированного казной спирта винокуренные заводчики должны были, по примеру сахарозаводчиков, стекольных, железоделательных, дрожжевых и иных заводов, устроить синдикат, что вряд ли могло быть желательным для казны, или условия приобретения спирта со стороны казны должны быть изменены.

Таким образом, заготовка спирта для надобностей казенной монополии производилась двояким способом: 80% всей годовой потребности принимали от заводчиков по разверстке, по ценам, ежегодно определявшимся Главным управлением неокладных сборов и казенной продажи питей и 20% приобретали с торгов. На Съезде винокуренных заводчиков, который состоялся 15‒19 марта 1902 г. огромным большинством заводчиков было выражено пожелание о полной отмене торгов и о приобретении казной всех 100% потребности спирта по ценам, определенным Министерством финансов. На заседании 28 января 1903 г. представители винокуренных заводчиков единогласно подтвердили такое пожелание. Поэтому опираясь на такое единодушное пожелание представителей всех видов винокуренной промышленности, в проекте способов будущей заготовки спирта торги отменяли и вводили следующие изменения в закон 12 июня 1900 г.: а) новые винокуренные заводы, впервые начавшие винокурение в период 1899‒1903 гг., в отношении поставки спирта в казну приравнивали к старым. Для расчета величины их поставок спирта принимали или разрешенную им при устройстве выкурку, т. е. порайонную норму или же среднюю фактическую выкурку 1899‒1903 гг., смотря по тому, которая из этих двух выкурок оказывалась больше; б) спирт с паточных заводов в казну не принимали; в) с дрожжевых заводов предполагали принимать 2% со всей сметной потребности; г) винокуренные заводы, которые начали винокурение в 1903‒1906 гг., поставляли в казну лишь то количество спирта, которое им назначили в выданных разрешениях, т. е. половину районной нормы; д) винокуренные заводы, которые открывали винокурение после периода 1905‒1906 гг., допускали к поставке спирта в казну только в том случае, если сметная заготовка спирта превышала 70 млн ведер; е) размер выкурки признавали свободным, но в казну от всех заводов, как старых, так и новых, начавших винокурение в 1899‒1903 гг., принимали следующее количество спирта: районная норма от 10 до 25 тыс. ведер, смотря по местности, где находился завод; 32% с предельной выкурки, занормированной за заводами немного измененным по проекту законом 12 июня 1900 г. и примерно 1/4 часть того количества, которое раньше шло на торги. Общее количество спирта, принимавшегося с каждого завода, не должно было превышать: для старых заводов их наибольшей выкурки за 1892‒1902 гг., для новых их средней выкурки в одном из периодов 1899‒1903 гг.; ж) постоянную часть цены на спирт, т. е. стоимость производства без припасов, устанавливало Министерство финансов на три года. Другую же часть цены, зависевшую от стоимости припасов, определяли ежегодно; з) в случае дополнительной заготовки спирта, не предусмотренной сметными исчислениями, покупка этого спирта или спирта, недопроизведенного заводчиками, производили или с торгов или хозяйственным способом, по усмотрению министра финансов.

При этом, хотя размер выкурок и признали свободным, но так как для спирта не было другого рынка сбыта, кроме казенно‒заграничного вывоза и на технические надобности, который с лихвой покрывали паточные и дрожжевые заводы, им спирт обходился несравненно дешевле хлебо‒картофельного и они не участвовали в его поставке для надобностей монополии, то количество спирта, принимавшегося с каждого завода в казну, на самом деле и было предельным размером выкурки этого завода. Спирт, хранение которого было сопряжено с огромными расходами, ни в каком случае не мог относиться к числу таких товаров, которые можно производить про запас, не имея для его сбыта твердого и обеспеченного рынка. Поэтому проект о способах будущей заготовки спирта на деле являлся и законом, определявшим размеры будущего производства. Способ распределения прав поставки спирта между заводами отличался сохранением наиболее возможной равномерной справедливости в интересах всех отраслей винокурения. Паточные и дрожжевые заводы устраняли от поставок, им предоставляли заграничный рынок и сбыт спирта на технические потребности, так как эти заводы были в состоянии производить дешевый спирт и поэтому легко могли мириться с такими ценами на вывозной и денатурализованный спирт. За заводами сохраняли весь размер их прежних поставок, т. е. порайонные нормы, принимавшиеся до разверстки, 32% с занормированных выкурок, которые принимали по разверстке. С остатков, ранее шедших на торги, могло быть принято 48%, если не считать новых заводов, и 26%, если принимать в разверстку все новые заводы. Таким образом, 1/5 годовой потребности казны в спирте, ранее приобретавшегося с торгов, распределили пропорционально именно той выкурке, которая участвовала в торгах. Поэтому заводы с более крупной выкуркой, у которых оставались более значительные остатки, подвергли и более значительному сокращению в производстве. Если считать, что на сокращение каждого ведра производства заводчик не дополучил по 10 коп. прибыли на ведре, но зато, в связи с отменой торгов, получил не менее 10 коп. лишних на каждом увеличенном ведре поставки, в виду разницы заготовочных и торговых цен на спирт и если сокращение выкурки равнялось увеличению прав поставки, то получавшаяся прибыль от отмены торгов уравновешивалась убытком от сокращения производства. Мелкие же заводы, которые и раньше поставляли в казну почти весь производившийся ими спирт, понесли самое маленькое сокращение в размерах их выкурок и весь свой спирт поставляли в казну по заготовочным ценам.

Из 530 новых заводов, разрешенных к постройке, причем за ними занормировали выкурку свыше 8 млн ведер, на самом деле могла начать работать вряд ли одна десятая часть. Постройка новых заводов находилась всецело в руках Министерства финансов, От условий размера выкурки и количества принимавшегося в казну спирта, которые назначались министерством, всецело зависело и само возникновение новых заводов. В начале ХХ в. выдачи разрешений на устройство заводов были практически прекращены. Новые заводы вообще, а не открытые к 1 июля 1903 г. особенно, Министерство финансов поставило в тяжелые условия производства. В большинстве случаев разрешения на постройку заводов брали владельцы имений на всякий случай, только на основании фантастических предположений, а вовсе не по твердому и обдуманному решению произвести постройку. Многим из этих разрешений уже было 4‒5 лет, а то и еще больше. Если ограничить срок, только в течение которого разрешение на устройство нового завода могло иметь силу, то немедленно в длинных списках новых заводов, проектировавшихся к возведению, вместо сотен стали бы фигурировать десятки, если не единицы. Фактическое потребление спирта в течение целого ряда лет определилось приблизительно 20 градусами на наличную душу населения. Вследствие одного только прироста населения, равного в год почти в полтора миллиона, было полное основание рассчитывать на увеличение потребления спирта ежегодно на 3/4 млн ведер. Если это естественное увеличение потребления можно было бы предоставить всецело вновь возникавшим заводам, причем предельную выкурку этих заводов определить 20 тыс. ведер на каждый, т. е. цифрой, равной производительности, при которой возможно существование нормального завода, то каждый год могло возникать от 35 до 40 новых заводов. Из статистических данных было видно, что больше этого количества новых заводов ни в один год и не возникало. Таким образом, при естественном ходе вещей, осуществления на деле страшного миража перепроизводства никак нельзя ожидать и от новых заводов.

15‒19 марта 1902 г. в Санкт‒Петербурге под председательством товарища министра финансов тайного советника В. Н. Коковцова состоялся очередной Всероссийский съезд винокуренных заводчиков. На съезде собралось более трехсот винокуренных заводчиков и их представителей, так что все нужды винокуренной промышленности и все мероприятия, которые могли служить улучшению ее работы, вроде бы должны были выясниться в полном объеме. Однако два наиболее важных вопроса: о сбыте спирта за границу и его денатурализации, т. е. об облегчении условий широкого сбыта спирта на технические потребности, были председателем съезда «изъяты» из обсуждения. Не допущен был также и вопрос об определении цен на спирт ввиду того мнения, что винокуренные заводчики до сих пор не имели оснований жаловаться на размер этих цен и сами, в своих заявлениях, всегда признавали их удовлетворительными. Таким образом, в программу обсуждений наиболее важных вопросов винокуренного производства была введена самая строгая цензура. Из вступительной речи В. Н. Коковцова, участники съезда могли получить только одно утешение, что Министерство финансов и без обсуждений этих вопросов делало все от него зависевшее, как к увеличению вывоза спирта за границу, так и для изыскания наиболее совершенных приемов денатурализации. Из всех намеченных заводчиками выходов, которые могли облегчить печальное положение винокуренного производства, остался один — нормировка промышленности и один только рынок для сбыта — поставка спирта в казну для надобностей казенной продажи питей. Вопрос о том, какой способ поставки спирта в казну наиболее желателен в будущем, смешанный ли (по закону 12 июля 1900 г.), т. е. по разверстке и с торгов, или только по разверстке, без всяких торгов, был почти единогласно решен в смысл полной отмены торгов. Торги все заводчики признавали не желательным и не нормальным явлением в монополизированной промышленности, так как свободной конкуренции на них, ввиду отсутствия покупателей, быть не могло, как не было в действительности и свободного производства, которое определялось только рамками потребления и спроса со стороны казны. Цены на спирт, ежегодно назначавшиеся Министерством финансов, хотя и были ниже цен, бывших ранее на спиртовом рынке, но все‒таки значительно справедливее тех, которые существовали на торгах, где многие, по преимуществу мелкие заводчики, сбывали только остатки, «хвосты» своего производства и сбывали только из одного желания, во что бы то ни стало освободиться от спирта и сопряженных с его хранением неизбежных расходов. Поэтому, регулятором цен торги не могли быть и с полной отменой торгов, сам собой отпадал и вопрос о перепроизводстве, так как у всех заводчиков исчезала призрачная надежда размещать излишне произведенный спирт на эти торги. С отменой торгов, появлялся вопрос и о нормировании всего производства и приведении его в полное соответствие с размерами действительного потребления.

По вопросу о способе нормировки винокуренного производства Съезду винокуренных заводчиков был предложен на рассмотрение проект генерала И. А. Арапова, заключающийся в следующем: ввиду перепроизводства спирта, равного теоретически 17 млн ведер в 40о, а в действительности несколько меньшего, И. А. Арапов предлагал сократить выкурку на половину перепроизводства, т. е. примерно на 8 млн ведер, другую же половину производства оставить в виде запасов на заводах для удовлетворения случайных потребностей казны или могущего возникнуть спроса спирта для заграничного вывоза или технических потребностей. Сокращение производства должно быть тем больше, чем значительнее была выкурка завода. У заводов, имевших предельную выкурку в 15 тыс. ведер, не должно быть никаких сокращений, а с заводов с большей выкуркой процент сокращения должен был постепенно увеличиваться, начиная с 2 и доходя 25% выкурки. По мнению автора проекта, подобными размерами сокращений достигали общей справедливости и одинаково оберегали интересы, как мелкого сельскохозяйственного винокурения, так и более крупного, на оборудование которого владельцы затрачивали огромные капиталы. Проект генерала И. А. Арапова, после его всестороннего и подробного разбирательства, не встретил сочувствия у многочисленных представителей мелкого винокурения, так как в действительности осуществление этого проекта не давало никаких преимуществ мелким заводам, а все выгоды, сопряженные с отменой торгов, склонялись только в пользу крупных заводчиков. С заводов, с предельной выкуркой в 15 тыс. ведер и при наличии торгов, в казну принимали почти весь спирт, а именно: до разверстки, даже в наименьшем в плане заготовки спирта районе, казна принимала 10 тыс. ведер, по разверстке 32% или 4 800 ведер и 200 ведер в вид остатков, которые могли быть поставлены, по просьбе каждого заводчика, после окончания им винокурения. Таким образом, отмена торгов мелким заводам не давала никакой выгоды, заводам же средним, с выкуркой от 20 до 150 тыс. ведер, хотя кое‒что и давала, но зато и налагало на них, в виду их численности, наибольшую тяжесть сокращения производства. Размер производства на таких средних заводах всегда был точно рассчитан с потребностями хозяйства в барде и удобрении, поэтому сокращение выкурки могло особенно тяжело отозваться на всей хозяйственной системе заводчика. Из предполагавшихся к сокращению 8 млн ведер, именно на эти средние по мощности заводы приходилось 6, 5 млн ведер, на заводы же с выкуркой свыше 150 тыс. ведер, не смотря на значительность их выкурки — всего 1, 5 мил. ведер.

Ввиду этого, представители мелкого винокурения настаивали, чтобы, прежде всего, был выработан тип нормального малого завода. Такие заводы не подлежали сокращению, а напротив, имели право развивать свое производство до узаконенной нормы. Сокращение производства должно было идти, прежде всего, за счет паточного производства, уничтожавшего прекрасный корм в вид патоки, которую можно было, кроме спирта, еще переделывать на сахар, и за счет дрожжевого, где спирт был только побочным продуктом и где всю его стоимость дрожжевые заводы уже давно переложили на потребителя и за счет крупных промышленных заводов, часто устроенных в городах и не имевших ничего общего с сельским хозяйством, помощь которому только и могла заслуживать поддержки со стороны правительства. Представители сельскохозяйственных обществ и винокуренные заводчики Смоленской, Виленской, Могилевской, Витебской, Гродненской, Ковенской, Псковской, Владимирской и всех губерний Средне‒Промышленного района признавали за тип нормального завода только завод с выкуркой в 17, 5 тыс. ведер и предлагали все заводы с выкуркой, превышавшей эту норму, считать как за два или несколько заводов, число которых получалось от деления всей выкурки на 17, 5 тыс. ведер. Согласно этому проекту, первые 17, 5 тыс. ведер принимали в казну полностью, со следующих делали скидку в 5%. Скидка эту удваивали, утраивали и т. д., смотря по мере того, насколько нормальных малых заводов разбивали один большой. Не принимая в расчет выкурку паточных и дрожжевых заводов (производство тех и других равнялась 6, 5 млн ведер), представители перечисленных губерний признавали фактическое перепроизводство спирта равным 8 млн ведер и на такое количество выкурки проектировали сокращение производства. Представители же крупного винокурения единодушно признавали наличие перепроизводства спирта в 14‒16 млн ведер. Под угрозой этого перепроизводства, все прения винокуренных заводчиков на съезде отличались особой горячностью. Ради интересов сохранения собственного существования, отдельные ораторы обрекали на жертву и уничтожение чуть ли не все по очереди типы винокуренных заводов. Сам же вопрос о действительном перепроизводств, есть ли оно, насколько велико, представлял ли собой постоянное или случайное явление, не рассматривался и был принят на веру. В. Н. Коковцов, между прочим, только вскользь заметил, что в определявшемся генералом И. А. Араповым перепроизводстве спирта в 17 млн ведер, крылось крупное преувеличение, так как эта цифра была чисто теоретическая. Фактическое перепроизводство не превышало 7‒8% всей выкурки. Другие отрасли промышленности могли бы считать даже благополучным такой порядок вещей.

Циркуляром Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей 12 ноября 1902 года за №917 управляющим акцизными сборами предложили обсудить с винокуренными заводчиками и местным акцизным надзором вопрос о том, не представлялось ли своевременным, ввиду повсеместного введения казенной продажи вина, изменить существовавшие формальности и ограничения в деле винокурения. Действительно, введение казенной продажи водки во всей Российской империи внесло существенные изменения в условия винокуренной промышленности и сбыта спирта. И так как казна стала единственным монопольным покупателем спирта, то в империи свободного рынка на спирт, вне потребления его казной, больше не существовало. Цена на спирт устанавливала казна, количество выкурки спирта каждому заводу в отдельности, при помощи нормировки, тоже назначалось ей. Поэтому винокуренный заводчик, был уже не промышленником, а поставщиком «фабриката» в казну и в том только количестве, которое было необходимо, притом по цене, соответствовавшей действительной стоимости продуктов производства, определявшейся казной из нескольких слагаемых (стоимость продуктов и производства с надбавкой к этому процентов вознаграждения за труды заводчика и с процентами за затраченный капитал). Винокурение в общей экономии государства являлось одним из существенных факторов технической переработки сельскохозяйственного сырья в «фабрикат», удобный для перевозки и имевший сбыт внутри и вне государства. Если же принять во внимание то, что винокурение давало прекрасные кормовые материалы, увеличивало огромное количество удобрения, вводило в оборот корнеплоды, что способствовало переходу к плодосменной системе, улучшало культуру почвы и сокращало площадь зерновых растений, то его значению в сельском хозяйстве было очень высоко.

В связи с этим винокуренные заводчики выступили за упрощение и отмену различных ограничений и формальностей, имевших смысл только до введения казенной продажи питей в интересах фиска. Прежде всего, следовало: 1) отменить всякую норму выходов из материалов и емкость квасильных чанов, что бы этим все низшие сорта зерна и прочих продуктов, не имевших сбыта на рынке, можно было перерабатывать в спирт. В России же, все было наоборот, на винокурение употребляли лишь высшие сорта зерновых и прочих продуктов, а остальные шли или на местные нужды хозяйства или их «выбрасывали» на мировые рынки по «ничтожным» ценам; 2) требование всяких, а, особенно, высоких выходов, следовало совсем отменить, так как тогдашняя техника винокурения гарантировала поступление спирта на рынки вне контроля; 3) свидетельства на винокурение выдавать раз или два на весь период винокурения, предоставляя заводчику право прерывать, а затем вновь возобновлять винокурение по своему усмотрению, с тем, чтобы к концу винокуренного периода, все количество спирта по его свидетельству было бы им выкурено; 4) патентный сбор отменить, ввиду того, что существовали промысловый и фабричный налоги; 5) порядок выдачи заводчикам, как общих, так и дополнительных безакцизных отчислений, оставить в прежних размерах, но выдавать их не по мере выпуска спирта, а по мере выкурки; 6) допустить нормальную утрату спирта при его хранении в подвалах и провоз, но без начисления акциза на заводчика; 7) за утрату спирта сверх точно установленной нормы в подвалах, заводчика надлежало подвергать налогу по цене продажной стоимости водки в казенных лавках, и налог этот с него взыскивать с первых поставок спирта в казну; 8) разрешением на выпуск спирта в тот или другой казенный склад должен был служить подлинный контракт, копии которого хранить на завод и у представителя акцизного надзора; 9) допустить, в интересах сельскохозяйственной промышленности, дробление крупных винокуренных заводов на мелкие, разрешая их строить на отдельных хуторах экономии одного и того же владельца, не ограничиваясь расстояниями, количеством пахотной земли и количеством разрешенной выкурки; 10) по желанию заводчика предоставлять ему возможность ректификацию спирта своей выкурки, принимать последний в казну с определенной надбавкой в цене. Этим казна избавилась бы в будущем от постройки казенных ректификационных заводов, перевозки сырого спирта в один пункт и перевозки такового обратно в ректификованном виде на склады; 11) отменить акциз на спирт, установив общую цену на выпускавшуюся в продажу водку; 12) отменить на винокуренных заводах счетоводство с указанием акциза, а учитывать только количество градусов спирта без акциза; 13) допустить свободную продажу водки в запечатанной и обандероленной посуде в бакалейных и сельских лавочках без особых разрешений с надбавкой некоторых процентов в пользу продавца. 14) обратить особенное внимание на облегчение потребления денатурированного спирта для освещения, отопления и прочих технических нужд; 15) желательно весь спирт на заводах считать собственностью казны, лишь хранившимся на заводе до его поставки на казенный склад, так как спирту кроме казны было некуда поступать и таким образом частные заводские подвалы были бы в то же время и казенными запасными складами; 16) отчетный год периода винокурения следовало установить с 1 января.

28 января 1903 г. при Главном управлении неокладных сборов и казенной продажи питей состоялось заседание совета этого управления, под председательством товарища министра финансов князя А. Д. Оболенского, совместно с приглашенными в это заседание уполномоченными винокуренных заводчиков всех губерний. Председателем заседания было объяснено, что в виду окончания 1 января будущего 1904 г. срока действия статей Уставов «Об акцизных сборах» (издания 1901 г.), определявших порядок заготовки спирта, Министерство финансов внесло в Государственный совет проект нового способа заготовки спирта, значительно отличавшегося от прежнего порядка, установленного законом 12 июня 1900 г. Этот проект не разрешал по существу вопрос о том, каких принципов должно держаться государство в направлении будущего положения всей винокуренной промышленности: покровительства мелкому сельскохозяйственному винокурению или, укреплявших совместное существование промышленного, крупного и мелкого винокурения, так как все винокуренное производство переживало переходный момент. Ожидался пересмотр узаконений о двух главных вопросах винокуренной промышленности: закона о денатурализации спирта и закона о пересмотре акциза на вино. Введение в жизнь и одного, и другого закона могло совершенно изменить все условия винокуренного производства, так как широкое применение денатурализированного спирта было в состоянии дать этому продукту новый и очень обширный рынок для сбыта, как это было в Германии, где одна третья часть всего производившегося спирта шла на техническое потребление. Изменение величины акциза также могло довольно сильно отразиться на внутреннем его потреблении и значительно увеличить или, наоборот, уменьшить потребность в этом продукте. В виду всего этого, принципиальную ломку всего положения промышленности признали преждевременной, а так как прежний способ заготовки спирта по закону 12 июня 1900 г. был не чужд некоторых недостатков, то Министерство финансов выработало новый проект заготовки спирта, временный, вводившийся только на несколько лет, пока сама эта жизнь не выяснила бы на деле той перемены, которая произойдет от осуществления новых законов как по денатурализации спирта, так и по изменению акциза на водку.

Между тем в период 1902‒1903 гг. в России сельско‒хозяйственные заводы преобладали в 50 губерниях, смешанные — в 3 и промышленные — в 8. Преобладание сельско‒хозяйственных заводов наблюдалось в Прибалтийских, Привислинских, Северо‒Западных, Юго‒Западных, Малороссийских, Средне‒Черноземных и частью Средне‒Промышленных (Калужской, Смоленской, Нижегородской, Тверской и Костромской), Восточных (Самарской, Уфимской, Оренбургской и Казанской), Северных (Псковской, Санкт‒Петербургской, Вологодской и Новгородской) и Южных (Бессарабской, Екатеринославской и Херсонской). Между отдельными губерниями по высокому преобладанию сельско‒хозяйственной выкурки выделялись: Витебская (100%), Курляндская (97%), Эстляндская (97%), Радомская (97%), Лифляндская (96%), Келецкая (96%), Симбирская (96%) и Псковская (95%), в остальных губерниях процент преобладания сельско‒хозяйственных заводов был ниже 95‒ти. Наиболее слабое развитие сельско‒хозяйственная выкурка получила в Пермской (8%) и Вятской (12%) губерниях, Донской области (13%) и Ярославской губернии (14%). Смешанные заводы преобладали только в трех губерниях и областях, а именно: в Донской области (66%), Владимирской (57%) и Ярославской (40%) губерниях. Преобладание промышленных заводов замечалось в 8‒ми губерниях и областях, между которыми наиболее выделялись: Московская (100%) и Архангельская (100%) губернии, Терская (100%) и Кубанская (71%) области.

В губерниях Северных, Средне‒Промышленных, Южных и в части Восточных выкурка спирта была ниже местного потребления. Между отдельными губерниями выделялись: Олонецкая, Астраханская и Черноморская, в которых спирт совершенно не выкуривался, затем — Санкт‒Петербургская (выкурка по отношению к потреблению составляла лишь 5%), Донская область (10%), Московская губерния (11%), Новгородская (18%) и Владимирская (24%). Выкурка спирта, превышавшая местное потребление, наблюдалась в губерниях: Прибалтийских, Юго‒Западных, Малороссийских и в части Северо‒Западных, Средних Черноземных, Привислинских и Восточных. Между отдельными губерниями крупными размерам выкурки спирта выделялись: Эстляндская (выкурка по отношению к потреблению составляла 1 691%), Седлецкая (559%), Минская (385%), Ломжинская (321%), Люблинская (317%), Пензенская (302%) и Могилевская (301%).

Между припасами, шедшими на выкурку спирта, первое место занимал картофель, преобладание которого наблюдалось в 45 губерниях районов: Привислинского, Северо‒Западного, Юго‒Западного, Малороссийского, Средне‒Черноземного и Прибалтийского. Между отдельными губерниями перечисленных районов по преобладанию картофеля особенно выделялись: Седлецкая (89% общего количества перекуривавшихся припасов), Плоцкая (89%), Люблинская (89%), Келецкая (88%), Калишская (88%), Радомская (86%), Варшавская (83%), Ломжинская (83%), Черниговская (81%) и Гродненская (79%), в остальных губерниях процент преобладания был ниже 75‒ти %. Кукуруза господствовала в 10‒ти губерниях, к числу которых принадлежали все Южные губернии, а также Архангельская и Ковенская: в последних двух губерниях кукуруза была привозная. Наибольшее преобладание наблюдалось в Терской области (88%), Таврической губернии (87%), Кубанской (83%), Донской (72%) областях и Бессарабской (71%) губернии, в остальных губерниях преобладание было ниже 7%. Рожь преобладала только в шести губерниях: Вологодской (78%), Костромской (50%), Московской (50%), Новгородской (48%), Пермской (41%) и Уфимской (36%). Патока среди перекуривавшихся припасов ни в одной из губерний не занимала не первое места, а второе место и притом только в четырех губерниях: Подольской (30%), Курской (18%), Волынской (15%) и Киевской (12%).

В среднем по Европейской России на 100 000 душ населения обоего пола приходилось 55 мест распивочно‒выносной и исключительно выносной продажи питей вместе, причем распивочно‒выносной, в отдельности, 18 мест. Наибольшее число мест раздробительной продажи питей вообще (распивочно‒выносной и исключительно выносной) наблюдалось в Черноморской области (на 100 000 душ — 256 мест) и в губерниях: Лифляндской (148), Санкт‒Петербургской (118) и Петроковской (105). В остальных губерниях вообще число мест раздробительной продажи питей было ниже 100. В отношении числа мест распивочной продажи питей первое место принадлежало также Черноморской области (113), затем губерниям: Лифляндской (110), Эстляндской (79), Курляндской (69), Петроковской (51) и Варшавской (50). Восточные, Средние Черноземные и Северные губернии выделялись по незначительному числу мест распивочной продажи питей. Так, в Вятской и Самарской губерниях приходилось только по 5 мест распивочной продажи на 100 000 душ; в Олонецкой, Казанской, Оренбургской, Уфимской, Воронежской, Курской и Тамбовской — по 6.

В период 1911‒1912 гг. на территории Российской империи находилось 2 917 действовавших винокуренных и дрожже‒винокуренных заводов. По сравнению с предшествовавшим периодом их число увеличилось на 35, или на 1%. Новые заводы начали действовать в Средне‒Промышленном, Средне‒Черноземном и Южном районах; в Северном, Прибалтийском, Северо‒Западном Районах и Закавказском крае число заводов оставалось без изменений, а в остальных районах число действовавших заводов несколько сократилось. За десятилетний период, с 1902‒1903 по 1911‒1912 гг., самое большое увеличение числа заводов произошло в Средне‒Черноземном районе (на 174 завода или на 58%), что объяснялось наличием в нем лучших, по сравнению с другими районами, условий для сельско‒хозяйственного винокурения. Дрожже‒винокуренных заводов, на которых спирт составлял второстепенный продукт производства, в период 1911‒1912 г. действовало 47. Наибольшее количество их находилось в Северо‒Западных и Восточных губерниях. При районном распределении заводов представлялось возможным заключить, что наиболее высокий процент (82%) мелких заводов наблюдался в Северном районе, наиболее высокий процент (68%) средних — в Южном, а наиболее высокий процент (41%) крупных — в Сибири и Туркестане. Что же касается распределения заводов на сельскохозяйственные, смешанные и промышленные, то число первых повысилось на 19 или на 0,8% (с 2 398 до 2 417 в 1910‒1911 гг.). Из отдельных районов наибольшее увеличение дали Средне‒Черноземные и Средне‒Промышленные губернии, а сокращение — Юго‒Западные и Малороссийские. Число заводов смешанного типа увеличилось в 1911‒1912 г. на 10 или на 3% (с 297 до 307 в 1910‒1911 гг.), а отношение их к общему числу заводов повысилось с 10 до 11%, причем в Малороссийском и Юго‒Западном районах замечалось наибольшее повышение. Исключительно промышленные заводы больше всего были распространены в Сибирско‒Туркестанском, Южном и Восточном районах, где в 1910‒1911 и в 1911‒1912 гг. их было свыше 57% (прибавилось 7 заводов — с 139 до 146 в 1910‒1911 гг.).

При этом площадь пахотной земли увеличилась в 1911‒1912 г., сравнительно с предыдущим периодом, по смешанным заводам на 61 тыс. дес. или почти на 20% (с 316 565 до 377 579 дес. в 1910‒1911 г.), а по заводам сельско‒хозяйственным сократилась на 41 тыс. дес. или на 2%. В то же время средняя площадь посевов на одном смешанного типа заводе повысилась на 164 дес. или свыше 15% (с 1066 по 1 230 дес.), среднее же количество посевов на один сельско‒хозяйственный завод понизилось на 23 дес., что составило около 3%. Наибольшее количество пахотной земли при заводах было в районах с особенно развитой винокуренной промышленностью, а именно — В Средне‒Черноземном, Юго‒Западном, Северо‒Западном и Привислинском (1 617 тыс. дес. или до 71% общей площади). Производительная сила винокуренных заводов определялась в значительной степени емкостью квасильных чанов. Общая емкость квасильных чанов поднялась на 77 тыс. ведер, т. е. около 0,8%, причем емкость действовавших квасильных чанов сократилась за то же время на 278 тыс. ведер или около 3%. Совокупная емкость квасильных чанов на заводах снизилась в 1911‒1912 г. гг. с 9 936 522 до 9 859 995 ведер. Совокупная же емкость действовавших квасильных чанов упала с 9 396 723 до 9 118 537 ведер. Из отдельных категорий емкость чанов повысилась только на заводах сельскохозяйственных, по всем же остальным группам понизилась. Общее количество припасов, перекуренных в 1911‒1912 гг. оказалось меньше предыдущего периода на 37 263 тыс. пудов (почти на 14%), причем главное значение сохранилось за картофелем (79,4%), рожью — 2,2, кукурузой — 3,4, просом — 0,3, овсом — 0,1%, пшеницей — 0,5, ячменем и прочими хлебными — припасов 0,7, сухим солодом — 0,2, зеленым солодом — 6,8, свеклосахарной патокой — 6,4.

Из приведенных данных можно определить, что хлебные припасы продолжали занимать весьма скромное место среди потреблявшихся в винокуренном производстве. Более половины всего перекуренного картофеля (106 216 тыс. пудов или около 59%) пришлось, как и в предшествовавшие годы на губернии Средне‒Черноземные, Северо‒Западные и Привислинские. Наибольшее количество ржи было израсходовано на винокурение Восточными и Средне‒Черноземными губерниями. Что же касалось кукурузы, то потребление ее на винокурение естественно больше всего было там, где она произрастала. Так, в 1911‒1912 гг. Южными губерниями было употреблено этого продукта свыше 55%, остальными же губерниями кукуруза употреблялась преимущественно при недостатке того или иного местного продукта винокурения, что и вызывало значительные колебания в спросе на нее за разные периоды по отдельным районам. На винокуренных заводах перекуривался картофель, как собранный на заводских землях, так и покупной. Площадь земли, засеянная картофелем специально для надобностей винокурения, постепенно возрастая, оказалась в 1911 г. за все время, начиная с 1901 г., наибольшей (с 207 201 до 243 277 дес.). Около 65% этого рода посевов было размещено в Средне‒Черноземном, Северо‒Западном и Привислинском районах, которые стояли на первом месте и по количеству употребленного на винокурение картофеля. Общий валовой сбор картофеля, с засеянной заводами площадей составил в 1911 г. 157 695 тыс. пудов, против среднего за десятилетие сбора в 126 273 тыс. Средний сбор картофеля на заводских землях исчислялся в 648 пудов, против среднего сбора в 609. Заводского картофеля не хватало для покрытия всей потребности винокуренных заводов в сырье. Только по Привислинскому и Юго‒Западному районам оказался его излишек, по всем же остальным районам выкурка производилась и из покупного картофеля, особенно по губерниям Средне‒Промышленным и Северным. Всего по Европейской России было приобретено в 1911 г. 16% общего количества перекуренного картофеля против 19% в предшествовавшем году. Что касается перекуренной патоки, то количество ее повысилось до 14 930,7 тыс. пудов, против 8 623,8 тыс. предшествовавшего периода. Главными потребителями этого рода припасов были Юго‒Западные и Малороссийские губернии, которыми за период 1911‒1912 гг. было перекурено 11 194 тыс. пудов или около 3/4 ее общего количества. Как видно из приведенных данных, 60% общей выкурки производилась на сельскохозяйственных заводах, 25% — на смешанных, 14% — на промышленных и 1% — на дрожже‒винокуренных.

В 1912‒1913 г. общая выкурка спирта составила, согласно данным Главного управления неокладных сборов, 123 106 085 ведер, т. е. превысила данные предшествующего периода на 11 853 990 ведер или на 10,7%. Средняя по Российской империи выкурка спирта исчислялась в 1911‒1912 г. в 38,1 тыс. ведер против 42,8 тыс. в 1910‒1911 гг. и 30,8 тыс. в 1902‒1903 гг. Выше средней была выкурка в губерниях Восточных, Средне‒Черноморских, Малороссийских, Юго‒Западных, Сибирских и Туркестанских. Против периода 1910‒1911 г. средняя заводская выкурка понизилась как по всей стране, так и по отдельным районам, исключая Малороссийские и Южные губернии. Это было вполне естественным явлением из‒за наблюдавшегося увеличения числа заводов при одновременном сокращении общей выкурки. Распределение выкурки между отдельными категориями заводов изменилось в пользу заводов мелких в ущерб, главным образом, заводам средним, причем средняя на один завод выкурка оказалась, вследствие изменения численности групп заводов, по заводам крупным выше на 19 тыс. пудов. По остальным же категориям заводов она несколько понизилась. Сравнительно с периодом 1910‒1911 гг. общая выкурка понизилась на хлебно‒картофельных и дрожже‒винокуренных заводах (на 19‒15%) и повысилась почти на 90% на паточно‒винокуренных заводах.

Наиболее значительная часть расхода спирта относилась на долю местного питьевого потребления. Сравнительно с 1911 г., оно увеличилось на 6 080 тыс. ведер, т. е. около 7%. По объемам потребления спирта 1912 г. стоял на первом месте за все последнее к тому времени десятилетие, причем почти все районы, за очень немногими исключениями, дали, против 1911 г., повышение, достигшее, например, в Средне‒Промышленных губерниях 14%. По размерам душевого потребления 1912 г. находился несколько выше 1911 г. Главное управление неокладных сборов и казенной продажи питей исчисляло среднее по России душевое потребление в 0,58 ведер, против 0,56 двух предшествовавших лет и 0,52 — в 1903 г. Из отдельных районов ниже общеимперского среднего душевого уровня стояли: Восточные губернии (0,49 ведер), Северо‒Западные (0,39), Юго‒Западные (0,57), Привислинские (0,44), Закавказье (1,12) и Туркестан (0,46). Выше уровня среднего по стране потребления стояли: Северные губернии (0,91), Средне‒Промышленные (0,87), Средне‒Черноземные (0,64), Малороссийские (0,59), Прибалтийские (0,76) и Южные (0,71). Расход спирта на производство водочных изделий и сдабривание виноградных вин в итоге был почти одинаков, хотя по отдельным районам и отмечались довольно значительные отклонения, как в сторону повышения, так и понижения. Расход на технические надобности дошел, постепенно возрастая, к 1912 г. почти до 9 млн ведер и сравнительно с 1911 г. увеличился на 941 тыс. или около 12%. Из отдельных районов наибольшее повышение расходов обнаружилось в Северном и Привислинском районах, значительное понижение оказалось по Средне‒Промышленным губерниям и небольшое — по Средне‒Черноземным и по Туркестану. Первое место по расходу в 1912 г. спирта заводами заняло изготовление эфира, на что ушло около 40%, уксусными заводами было употреблено около 19% и лаково‒политурными — более 30% общего расхода спирта. Против 1911 г. на производство эфира было израсходовано спирта более на 132 тыс. ведер (почти на 33%); остальные производства, кроме политуры, также дали увеличение. В общей сложности спирта заводами для технических и химических надобностей, со сложением части или всего акциза, было потреблено в 1912 г. — 1 350 351. Разница между общей суммой потребленного на технические надобности спирта (8 846,2 тыс. ведер в 40°) и этой цифрой представлял из себя, таким образом, расход денатурированного спирта для целей освещения и отопления. Приведенные цифры акцизного ведомства требовали, однако, существенного дополнения: более или менее значительное количество спирта приобреталось заводчиками для технических целей непосредственно у винокуренных заводчиков, а также у казны не в денатурированном виде. Размер этих закупок учету не поддавался. Таким образом общий внутренний расход спирта неуклонно повышался, за исключением 1908 и 1909 гг., причем в 1912 г. наблюдалось против 1911 г. повышение расхода на 6 971 тыс. ведер (около 7%), распределившееся по всем районам, кроме Южного, Закавказского и Восточно‒Сибирского, оказавшихся в понижении. Прирост общего внутреннего расхода спирта выразился, таким образом, в 1912 г. в 6 971 тыс. ведер (около 7%); прирост этот распределился по всем районам, кроме Южного, Закавказского и Восточно‒Сибирского.

Среди многих условий, при которых вводилась казенная винная монополия, было одно, дававшее крестьянским обществам право запрещать приговором торговлю вином в своем селе пли деревне. Подобное право предоставляло крестьянам в деле народной трезвости проявить свою самостоятельность. Факты говорили о том, что этим правом крестьяне пользовались довольно часто, изгоняя продажу «губительной влаги» за пределы своей земли. Но, к несчастью, такие запрещения иногда не приносили никакой пользы, поскольку винные лавки открывали неподалеку в местностях, до которых было «рукой подать», и водка продолжала вносить в семьи пожелавших отрешиться от нее крестьян свое растлевавшее влияние. Когда в Санкт‒Петербурге вводили винную монополию, все деревни, окружавшие дачные местности Озерки и Шувалово, запретили продажу водки на своей земле. Но в этих же местностях были открыты две казенные винные лавки и печальные результаты этого не замедлили сказаться. В отчете за 1898‒1899 гг. комитета Общества содействия благоустройству Шувалова, Озерков и 1‒го Парголова указывали, что вследствие запрещения продажи водки в соседних деревнях по приговорам местных крестьянских обществ, Шувалово, благодаря существованию двух казенных винных лавок, превратилось в центральный рынок казенного вина. Население окрестных деревень направилось в Шувалово не только для покупки водки, во и для потребления ее на месте, обходя таким образом существовавшее у них дома запрещение и внося в Шувалово «все явления пьяного разгула». В Шувалово широко развилось пьянство, и притом в форме наименее терпимой с точки зрения самых существенных интересов дачной жизни. С лета 1898 г. в Шувалове стало обычным, не замечавшееся ранее, устройство выпивок на открытом воздухе и притом в местах, наиболее посещавшихся дачным населением и детьми. Все безобразия, прежде скрывавшиеся за стенами кабака, теперь были вынесены на улицу и происходили на глазах дачной публики, в том числе детей, заставляя ее избегать наилучшей и красивейшей части Шувалова, служившей излюбленным местом прогулок. Борьба с описанным злом оказалась непосильной для местной полиции, малочисленной и обремененной исполнением текущих обязанностей. При этом обе винные лавки размещались на местах, наиболее видных и оживленных. Перед лавками часто замечали скопление простонародья, большей частью нетрезвого, вносившего в эти места шум и брань. Неудобство это с наибольшей резкостью проступало в воскресные и праздничные дни, когда в ожидании открытия торговли в винной лавке значительная толпа покупателей, расставленная по одну человеку в очередь, образовывала длинную шеренгу, затрудняя свободное движение как пешеходов, так и экипажей. То, что подобные явления вредно отражались на общественной нравственности, каждому было ясно. А, ведь, все происходило на глазах не только мужчин, но, главным образом женщин и детей, наталкивавшихся на них во время прогулок. Картинки же «пьянствовавшей братии» подчас имели характер, вызывавший омерзение. Два, три или четыре дня каждой недели после двух часов дня поперек пешеходных дорожек, лежавших вблизи винных лавок, были распростерты бесчувственно пьяные тела, остававшиеся в таком виде целый день, а иногда и до следующего утра до 10‒ти и 11‒ти часов. Менее пьяным их товарищам, или совершенно трезвым их односельчанам и шуваловским дворникам и рабочим приходилось оттирать и приводить в чувство опьяневших до потери сознания. Иногда результатами этих оргий были весьма печальные случая: в начале октября 1898 г. пять напившихся плотников, вообразив, что 3‒е Шуваловское озеро, едва подернувшееся легкой пеленой льда, уже «встало», начали переходить по нему и, разумеется, провалились. В результате этого двое были спасены, а трое утонули и были вынуты из воды лишь в виде трупов. В конце 1898 г. Общество благоустройства возбудило ходатайство о закрытии винных лавок.

В 1907 г. было образовано Российское общество винокуренных заводчиков, его учредителями стали: генерал‒лейтенант Иван Яндреевич Арапов, тайный советник Георгий Ермолаевич Рейн и действительный статский советник Владимир Иванович Михневич. Российское Общество винокуренных заводчиков имело целью развитие винокуренного производства в России, а также сбыта его продукции и расширение области их применения. Деятельность Общества распространялась на всю Российскую империю. В местностях могли образовываться отделения. Общество винокуренных заводчиков имело право приобретать и отчуждать недвижимое имущество, образовывать капиталы, заключать договоры, вступать в обязательства, а также вести судебные разбирательства, возбуждать ходатайства об издании новых и изменении существовавших законов, относящихся к области винокурения; избирать из своей среды делегатов и представителей в правительственные и общественные учреждения; открывать конторы по приисканию сбыта продуктов винокуренного производства в России и за границей; искать способы распространения и сбыта спирта для технических целей и приборов, для применения денатурированного спирта; создавать разного рода кассы; учреждать и устраивать школы, курсы, чтения, лекции, собрания по предметам; устраивать выставки и конкурсы; издавать газеты, журналы, брошюры; открывать справочные и консультационные бюро и лаборатории для анализов продуктов производства, а также организовать посредническое бюро, с правом ходатайства по делам отдельных членов Общества; предоставлять возможность выгодного приобретения материалов, шедших на винокурение и денатурацию спирта, а также орудий производства.

Членами Общества винокуренных заводчиков могли быть все лица и учреждения, занимавшиеся производством спирта и его очисткой. Прием в члены Общества производится по письменному решению Правления. Каждый член Общества мог выйти из его состава, заявив об этом письменно. Однако выбывающий член обязан был уплатить взносы на текущий год. Независимо от его личного желания член Общества считался выбывшим: при неуплате причитающихся годовых взносов в течение трех месяцев, причем таковой член не освобождался от причитающихся с него в текущем году взносов и при объявлении члена Общества несостоятельным должником. Выбывший член Общества мог быть принять вновь по баллотировке Общим собранием. При переходе завода от одного лица к другому, прежний владелец завода считался выбывшим, новый же владелец мог быть зачислен в члены Общества, если принимал на себя все обязательства по отношению к Обществу прежнего владельца.

Каждый член Общества уплачивал вступительный членский взнос в размере 15 руб. с каждого завода и ежегодный членский взнос с каждого выкуренного на винокуренном завод ведра спирта в 40° не свыше 1 коп. и с каждого очищенного на спиртоочистительном завод ведра спирта в 40° не свыше 1/8 копейки. Так как Общество не имело задачи получение для своих членов прибыли, то Совет Общества имел право понижать поведерную плату членского взноса и даже совсем отменять ее в отдельные годы в зависимости от состояния капиталов Общества. Ежегодные членские взносы уплачивались в кассу Общества в январе каждого года. Количество выкурки и очистки спирта исчислялось по предыдущему периоду.

Управление делами Общества распределялось между Правлением, состоявшим из 5 членов, Советом (по числу отделений и районов) и Общим собранием членов Общества. Правление избиралось Общим собранием закрытой баллотировкой, причем один из членов Правления назначался Общим собранием Председателем Правления. Для замещения кого‒либо из членов Правления на время продолжительной отлучки или болезни, а также в случае смерти или выбытия члена Правления до срока, Общим собранием избирались два кандидата на два года на тех же основаниях, как и члены Правления, которые за время занятия должности члена Правления, пользовались всеми правами присвоенными этой должностью. Кандидаты вступали в исполнение обязанностей должности члена Правления после получения большинства голосов при избрании, при равенстве же голосов они избирались по жребию.

Члены Правления выбывали сначала по жребию — первый год один, второй год — два, в следующие годы — по старшинству вступления. Кандидаты к ним выбывали по одному сначала по жребию, затем — по старшинству избрания, и для замещения выбывающих общее собрание организовывало новое избрание членов Правления на три года и кандидатов к ним на два года. Выбывавшие члены Правления и кандидаты могли быть избираемы вновь. Правление распоряжалось всеми предприятиями, имуществом и капиталами Общества. Права и обязанности членов Правления определялись общими законами, Уставом, постановлениями и инструкциями Общего собрания членов Общества. Совет Общества собирался в Санкт‒Петербурге и состоял из Председателя, двух вице‒председателей и соответствующего числа членов, являющихся представителями от каждого района или отделения. Председатель и вице‒председатели Совета ежегодно выбирались Советом из своей среды.

Состав членов Совета изменялся каждые три года, причем полномочия членов Совета могли быть возобновляемы. Ежегодно выбывала треть состава первые два года по жребию, затем — по старшинству вступления. Предметы ведения Совета составляли: а) назначение размера годовых взносов; б) ревизия и контроль над всеми делами Правления; в) забота о правильной постановке деятельности Общества и его развитии; г) рассмотрение вопросов, требовавших обсуждения общих собраний; д) выработка инструкций Правлению; е) наблюдение за точным исполнением всех постановлений общих собраний; ж) разрешение сверхсметных расходов в делах, не терпящих отлагательств.

Совет собирается по мере надобности, но не менее одного раза в три месяца. Для ревизии годового отчета и баланса Общества ежегодно общим собранием членов избиралась Ревизионная коммиссия из трех лиц. Права и обязанности Ревизионной коммиссии определялись особой инструкцией, утверждаемой Общим Собранием. За свои труды по заведованию делами Общества и в возмещение расходов по поездкам, члены Совета, Правления и Ревизионной коммиссии могли получать особое вознаграждение по назначению Общего собрания. Правление Общества находилось в Санкт‒Петербурге. Годичная операция Общества совпадала с винокуренным периодом, т. е. с 1 Июля по 30 Июня. Годовое общее собрание членов Общества ежегодно созывалось в октябре. общее собрание созывается Правлением повестками и публикациями. общее собрание членов рассматривало действия Правления и Совета, ассигновало средства на расходы по деятельности Общества, составляло инструкции о порядке действий Правления, Совета и Ревизионной коммиссии и вырабатывало общие меры. Годовой отчет составлялся Правлением к 1 октября и утверждался общим собранием.

17 и 18 мая 1907 г. в Санкт‒Петербурге состоялся учредительный съезд Общества винокуренных заводчиков, имевших своей целью «развитие и правильную постановку винокуренного производства в России, а равно развитие сбыта его продуктов и расширение области их применения». На съезде присутствовало 96 человек, владевших 402 винокуренными заводами. Среди них было несколько крупных помещиков, членов Государственного совета и Государственной думы. Новое Общество образовали по инициативе Временного съезда винокуренных заводчиков для продажи денатурата. Съезд наметил порядок будущих отношений между центральным органом и уже существовавшими организациями в Царстве Польском, Прибалтийском крае и других местах. Высказано было пожелание о том, чтобы было оказано содействие и поощрение организации новых отделов Общества на местах с предоставлением известной «автономии». Главной целью Общества являлось стремление добиться постоянного и деятельного влияния на установление цен на спирт, которые назначали по своему усмотрению акцизные управления. Большое значение заводчики приписывали также значительному расширению сбыта денатурированного спирта. Особенно на этом настаивал депутат Государственной думы профессор Г. Е. Рейн, по словам которого спирту или «белому каменному углю» в будущем, несомненно, принадлежала крупная роль в обрабатывающей промышленности. Съезд постановил добиваться: 1) участия делегатов Общества в Совете по продаже казенных питей при Министерстве финансов и губернских акцизных управлениях; 2) отмены ограничений по свободной продаже денатурата; 3) допущения к продаже в казенных винных лавках денатурированного спирта частных заводчиков. Совету общества поручили разработать вопрос о взаимном страховании заводов и рабочих. Кроме того, съезд решил возбудить ходатайство перед Министерством финансов о том, чтобы всю выработку и продажу денатурированного спирта передали в руки заводчиков. На содержание центрального органа решили ассигновать ежегодно 20 000 руб. и для этого все заводы обложили особым налогом по 1/10 коп. с каждого ведра выкуривавшегося ими спирта. Затем были избраны правление и совет.

Осенью 1907 г. председателем Правления Российского общества винокуренных заводчиков был избран депутат III Государственной думы от партии «Союз 17 октября» (Харьковской губернии) Александр Дмитриевич Голицын. Ранее сфера его хозяйственных предпочтений была очерчена сельскохозяйственным производством.

Согласно отчету правления Российское общество винокуренных заводчиков за год с 1 июля 1908 г. по 1 июля 1909 г. в него вступило 348 новых членов, что составило с прежде вступившими 1 115. Также было открыто 9 отделений Общества: калужское, седлецкое, эстляндское, лифляндское, воронежское, оренбургское, тамбовское, витебское и калишское. Таким образом, по всей России открыли до июля 1909 г. 20 отделов. Перед самым концом отчетного года выяснили, что винокуренные заводчики Западной и Восточной Сибири постановили присоединиться к Российскому обществу винокуренных заводчиков почти всем составом и открыть сибирский отдел. Таким образом организация отделов шла довольно успешно, чего нельзя было сказать относительно отдельных винокуренных заводчиков о их вступлении в члены Общества, несмотря на понижение членских взносов до 1/15 коп. с ведра выкурки и 1/100 ведра ректификата. Признавая, что только с учреждением на местах отделов была возможна планомерная и производительная работа Общества на пользу винокуренной промышленности и ее отдельных представителей, правление Общества высказалось за предоставление отделам дальнейших льгот по уплате годовых членских взносов, а именно: оно предлагало понизить для отделов ежегодные взносы до 1/25 ведра выкурки и 1/100 коп. с ведра ректификации, оставив эти взносы для отдельных членов в прежнем размере. Состояние кассы Общества позволяло идти на предоставление дальнейших выгод отделам.

В 1908‒1909 гг. при центральном управлении Общества был организован отдел по возврату переборов гербовых сборов при заключении договоров с винокуренными заводчиками на поставку в казну спирта в период времени с 1901‒1905 гг. Произошло это из‒за неправильного толкования нового Гербового устава, поэтому акцизные управления перебрали с винокуренных заводчиков гербового сбора на сумму около 900 000 руб. Хотя казна и согласилась возвратить перебранные суммы, но обставила это различного рода формальностями: возвращали только в том случае, если гербовые сборы были внесены наличными деньгами, требовалось согласие контрольных палат и т. д. Поэтому правление нашло необходимым учредить особое производство по возврату переборов актовых и гербовых пошлин, с этой целью оно пригласило специалиста для заведывания данным отделом. По вопросу об организации отдела были разосланы всем отделам Общества циркуляры от 31 декабря 1908 г., а всем владельцам и арендаторам винокуренных заводов России от 29 ноября за №141 с приложением бланков доверенности и заявления и сельскохозяйственным обществам от 17 марта 1909 г. за №254. За почти годичный период времени выразили желание воспользоваться услугами правления по этому вопросу всего только 415 заводчиков, т. е. около 28% общего числа, было возбуждено 18 дел о возврате упомянутых гербовых переборов и из всего этого числа только одно дело уже было закончено и заводчику возвратили 1 345 руб. 57 коп. Правление считало, что винокуренные заводчики в значительном числе еще недостаточно прониклись идеей о пользе, приносившейся Обществом каждому его члену в отдельности. Только отсутствием этого понимания оно могло объяснить ту небольшую их «отзывчивость» даже на самые реальные и верные предложения правления, которое говорило каждому заводчику: «Дайте доверенность правлению и оно вам даст без единой копейки расходов несколько сот и даже тысяч рублей». Ввиду этого, правление, не щадя расходов, предполагало еще раз напомнить не откликнувшимся заводчикам об услугах в этом отношении, которые правление могло им оказать. Нельзя было обойти молчанием и того факта, что представители казенного управления, заметив правильно организованные ходатайства о возврате гербовых переборов, на довольно категоричные разъяснения высших инстанций в пользу заводчиков, пытались отклонить ходатайства правления по этому вопросу под разными предлогами, даже иногда не щадя «живота» своих коллег — чинов акцизного ведомства. Так, по одной губернии, чтобы не возвращать переборы гербовых пошлин, контрольной палатой был возбужден вопрос о неправильном с формальной стороны погашении знаков гербовой оплаты, что влекло за собой административное и материальное взыскание с должностных лиц, подписавших договора и обязанных следить за правильным погашением гербовых знаков. Услугами правления по этому вопросу пожелали воспользоваться и некоторые спиртопромышленники, не владевшие винокуренными заводами.

С осени 1908 г. для членов Российского общества винокуренных заводчиков при посредничестве правления была организована закупка кукурузы и других зерновых припасов (ржи, ячменя, проса). Многим винокуренным заводчикам приходилось покупать кукурузу и другие привозные материалы для винокурения. А между тем, в правление поступали жалобы на недобросовестность и неблагонадежность посредников в деле покупки зерновых продуктов, неорганизованность передвижения закупленных материалов, вследствие чего продукты запаздывали в пути и приходили на завод, когда в них миновала надобность, иногда в таком плохом виде (перегорели в дороге), что получателю оставалось только отказаться от приема испорченного материала и потерять задаточные деньги. На этой почве возникали претензии к железным дорогам и частным лицам. Винокуренные заводчики, далекие по своей сельскохозяйственной деятельности от знания всех железнодорожных и судебных формальностей, были не в состоянии подкрепить свои, по большей части, справедливые требования убедительными доказательствами, в массе случаев не получали «удовлетворения» в своих вполне правильных по существу претензиях. Все это, взятое в совокупности, заставило правление пойти навстречу назревшей потребности объединенных усилий, наладить дело закупки кукурузы по поручению членов Общества на месте ее произрастания по возможности из первых рук производителей и крупных оптовых продавцов, а также заняться урегулированием перевозки этого продукта по железным дорогам. С этой целью правление командировало осенью 1908 г. на Северный Кавказ и в Бессарабскую губернию одного из членов правления. В виду оживленного спроса на кукурузу под влиянием недорода местных продуктов винокурения, правление пригласило сведущее лицо, которое в течение сезона погрузок кукурузы следило на станциях отправления за своевременностью отправок, качеством кукурузы, а также, что очень важно, за «движением» цен на Кавказе. Правлению удалось получить свыше 300 вагонов кукурузы, при этом первый опыт этой важной стороны экономической помощи своим членам не обошелся без некоторых неудач. Так, поставка более дешевой бессарабской кукурузы во многих случаях окончилась очень плачевно. Вследствие малой зрелости бессарабской кукурузы, «неровности» погоды, эта кукуруза в значительной своей части приходила на места назначения в «неблагополучном» виде. Но к чести и добросовестности продавцов все претензии заводчиков были удовлетворены и никаких недоразумений на этой почве не осталось. Более того, правлению в первый же год этой операции пришлось столкнуться с нуждой своих членов в кредите при покупке кукурузы. Так при заказе нужно было выслать задаток в 100 руб. на вагон, а остальные уплачивали аккредитивом на один из банков во Владикавказе, причем все расходы по этим кредитным операциям всецело ложились на покупателя. Правлению сразу же удалось приобрести доверие продавцов, и только при самых небольших гарантиях со стороны членов Общества по отношению к правлению, оно имело возможность открыть вексельный кредит за что оно и получило благодарственные письма.

Правление, в целях устройства в будущем взаимного страхования, организовало на комиссионных началах страхование имущества членов Общества, находившегося в имениях при винокуренных заводах. Во всех случаях страхования при посредничестве правления страховая премия не превышала той премии, которую страхователь выплачивал раньше, так что член Общества при переходе на новый вид страхования не нес никаких новых расходов. Напротив, правлением были приняты все меры к тому, чтобы более целесообразной оценкой отдельных зданий и машин составить такой план страхования, который представил бы возможность понизить страховую премию. Но, несмотря на неоднократные извещения винокуренных заводчиков о приеме страхований через правление Общества, заявлений о желании застраховать свое имущество со стороны членов Общества было получено слишком мало для того, чтобы надеяться на успешное развитие этого дела. Развитие страховых операций тормозилось, по мнению правления, отсутствием непосредственных выгод для страхователей, а поэтому на заседании совета 15 декабря 1908 г. правлением было предложено изменить условия страхования в том смысле, чтобы половину страховой комиссии (5%) выдавали страхователям. При этом правление полагало, что необходимо было временно отказаться от первоначальной мысли при посредничестве комиссионного страхования накопить фонд для организации Общества взаимного страхования, сделать его агитационным средством для привлечения новых членов, покрывая данной скидкой прежде всего годовые членские взносы. Об этом изменении в условиях были оповещены все винокуренные заводчики России. Но последовавшие в пользу страхователей изменения очень мало увеличили интерес к этой операции со стороны винокуренных заводчиков. Очевидно, в этом деле были свои особенности, с которыми правление еще не успело освоиться.

Правление организовало тарифный железнодорожный отдел и с января 1909 г. принимало поручения по взысканию железнодорожных переборов по разным случаям, а также проверку правильности железнодорожных тарифов, уплачивавшихся при перевозках разных материалов и продуктов, поступавших на винокуренные заводы членов Общества. И эта сторона деятельности мало привлекла внимание членов. В этом отношении отделы Общества могли оказать большое содействие по ознакомлении на местах с направлением деятельности правления. Независимо от перечисленных услуг, оказывавшихся правлением членам Общества, оно давало юридические советы и принимало ведение дел в судебных и административных учреждениях, через посредничество сведущего в акцизной практике юриста, которого оно могло назвать безвозмездным юрисконсультом. Правление призвало совет и общее собрание присоединиться к выражению благодарности одному из своих членов, И. Ф. Неводничанскому, добровольно принявшему на себя эту роль. В небольшой промежуток времени правлению пришлось ознакомиться, насколько были юридически беспомощными винокуренные заводчики, подписывавшие разорительные для них договоры, выдававшие подписки, лишавшие их впоследствии возможности отстаивать совершенно законные права и претензии к казне. Краткий опыт этой юридической практики убедил правление в том, что при ведении коммерческих дел с казной была необходима большая осторожность, осмотрительность и разного рода обязательства с казной должны быть предварительно рассмотрены и одобрены опытным юристом, так как представителями фиска предлагались совершенно односторонние договоры с правами на стороне казны и с одними обязанностями со стороны заводчиков. Особое внимание правление обратило на изыскание средств выгодного сбыта сверхразверсточного спирта членов Общества. Этот вопрос обсуждался на двух заседаниях Совета 15 декабря 1908 г. и 18 марта 1909 г. По постановлению совета, правление обратилось в отделы Общества с просьбой выяснить свободные запасы спирта, чтобы помочь сбыту остатков, главным образом, направляя их за границу, так как производившийся в период 1908‒1909 гг. сверхразверсточный спирт не находил себе почти никакого спроса внутри страны. С этою целью правление завязало отношения с экспортными фирмами, обладавшими перевозочными средствами и личным персоналом. Необходимо было констатировать, что и в этом деле неорганизованность заводчиков давала себя сильно чувствовать. Предложения спирта от отдельных и в значительном числе лиц, не ознакомленных ни с конъюнктурами рынка, ни с предстоявшими расходами по экспорту спирта, вносили отрицательную тенденцию: цены спирта на Гамбургском рынке постепенно падали и в конце концов достигли такого уровня, при котором вывоз русского спирта стал невозможным. И только проявившаяся солидарность и организованность заводчиков западной полосы России и соглашение со спирто‒промышленниками относительно условий вывоза спирта несколько удержали цены от дальнейшего падения. Солидарные действия спирто‒промышленников по вывозу спирта за границу должны были послужить уроком всем винокуренным заводчикам, еще не осознавшим пользу и силу совместной деятельности. Так, только благодаря организованным усилиям спирто‒промышленникам удалось в значительной степени завоевать рынки Ближнего Востока для размещения русского спирта. Правление с опасением смотрело на ближайшее будущее неорганизованных заводчиков, когда наступит время заготовки значительной части необходимого спирта для казенной винной монополии с торгов. Если к этому времени не будут открыты повсеместно отделы Российского общества винокуренных заводчиков, которые смогут сосредоточить в своих руках все остатки свободного спирта, который может быть планомерно в удобное время предложен на рынке, то необъединенные винокуренные заводчики могли серьезно поплатиться за свою непредусмотрительность. И в этом отношении правление возлагало все надежды на деятельность отделов, с которыми возможно было удобно и быстро справляться о заготовках спирта. Правление имело уже предложение на вагоны‒цистерны, которыми возможно будет воспользоваться для передвижения свободного спирта членов Общества. Но основное преимущество в этом деле заключалась в возможности установить быстрые связи центрального управления с заводчиками на местах, что было возможно только при условии повсеместного открытия отделов Общества. И Правление пользуясь каждым случаем, чтобы пробудить интерес к своей организации заводчиков, обращалось к сельскохозяйственным обществам, винокуренным отделениям и к отдельным влиятельным заводчикам.

Стремясь к возможно полному и всестороннему обслуживанию экономических интересов винокурения, правление пришло на помощь отделу технического применения спирта при организации специальной лаборатории выдачей субсидии в небольшом размере 1 200 руб. на содержание при лаборатории инструкторов по винокурению и очистке спирта. Главными задачами лаборатории являлись: изготовление дрожжей и молочнокислых бактерий чистой культуры, а также снабжение винокуренных заводов дрожжами чистой культуры из Берлинского института брожения; отпуск всех приборов и реактивов, необходимых для контроля винокуренного производства; отпуск всех приборов и реактивов для контроля ректификации и анализа спирта; анализы сырых материалов винокурения, затора и бражки, воды, топлива; технические советы на винокуренных и ректификационных заводах. Несмотря на короткий срок, отделы этой лаборатории постепенно открывались и начинали функционировать. Правление придавало большое значение правильному разрешению вопроса об условиях сбыта спирта для освещения, отопления и других технических целей. Вследствие перепроизводства и падения цен на спирт лучшим его размещением являлся сбыт в денатурированном виде. С целью пропаганды подъема потребления денатурированного спирта и спиртовых приборов, а также ознакомления с их целесообразной конструкцией и простотой обращения, Общество при посредничестве отдела технического применения спирта участвовало на выставках: в Санкт‒Петербурге, Казани, Вильно, Юрьеве и Ревеле, оказывало услуги отделам и отдельным заводчикам по организации складов денатурированного спирта, снабжению необходимыми приборами, денатурирующими веществами, посудой и пр., открыло отделение в Одессе и подготовило открытие таких же отделений в Казани и Риге.

Сбыт денатурированного спирта, несмотря на все стесненные условия, установленные Министерством финансов, с каждым годом росло, и в 1908‒1909 гг. уже достигло значительной цифры 3 000 000 ведер. Правление обращалось с подробными ходатайствами в министерства финансов, торговли и промышленности об отмене ограничительных условий по сбыту денатурированного спирта. Из законопроекта, внесенного Министерством финансов в Государственную думу были исключены условия отпуска спирта для производства лака и политуры, фармацевтических препаратов и лекарств, а также парфюмерных и косметических изделий. Правление через редакцию «Известий Российского общества винокуренных заводчиков» обратилось во многие медицинские общества и специальные медицинские журналы с просьбой подвергнуть этот законопроект обсуждению и разработать свои пожелания относительно создания более льготных условий сбыта спирта в технической области в широком смысле. На призыв правления отозвались некоторые общества, в том числе и Императорское русское техническое общество. Правление с гордостью отметило тот факт, что постановка вопроса о сбыте денатурированного спирта в «Известиях» обратила внимание на этот вопрос среди влиятельных членов Государственной думы, благодаря чему соответствующие номера «Известий» были официально затребованы канцелярией Государственной думы для ознакомления членов финансовой комиссии с содержанием и значением вопроса. Правильное освещение вопроса о сбыте денатурированного спирта и выяснение тех перспектив, которые при этом открывались для винокурения, побудило финансовую комиссию Государственной думы вопрос о рассмотрении внесенного Министерством финансов законопроекта отложить до осени, чтобы детальнее его исследовать. Правление надеялось, что при рассмотрении этого законопроекта в Государственной думе труды, вложенные в освещение этого вопроса правлением и редакцией «Известий», принесут русской винокуренной промышленности существенную пользу расширением этой области сбыта спирта и созданием более благоприятных условий для его распространения. Чтобы придать этому вопросу общественный характер и заинтересовать им влиятельные круги членов Государственного совета и Государственной думы, правление решило принять участие в антиалкогольной выставке, которую устраивало Русское общество охранения народного здравия в конце декабря 1909 г., на расходы по которой испрашивало кредит в сумме 600 руб. Своим девизом на этой выставке правление желало поставить следующее положение: «Кто желает уменьшить пьянство, тот пусть сжигает спирт для освещения и согревания».

Также Общество выступило на защиту существовавшей системы поощрения сельскохозяйственного винокурения с безакцизными отчислениями, премиями за очистку спирта и при вывозе его за границу. Постановления Государственной думы 11 мая 1908 г. и межведомственного совещания при Главном управлении неокладных сборов 24 и 25 июня 1908 г. явились серьезной угрозой существованию сельскохозяйственного винокурения, поскольку было предположено уничтожить «денежные выдачи в видах содействия частной спиртовой промышленности». Министром финансов уже был внесен в Совет министров законопроект относительно отмены вывозных премий. Об этой опасности для сельскохозяйственного винокурения были оповещены все винокуренные заводчики России, с целью принципиальной постановки вопроса в журнале Общества помещали статьи, как в защиту премий, так и противоположного характера. Правлением, кроме того, был составлен подробный доклад «О положении сельскохозяйственного винокурения в связи с проектируемым Министерством финансов изменением Устава „Об акцизном сборе“». Доклад этот был представлен в Главное управление землеустройства и земледелия и в Министерство торговли и промышленности. Доводы, представленные правлением, были настолько убедительными, что оба ведомства заявили себя противниками внесенного в Совет министров законопроекта, который не получил дальнейшего «движения». Наконец, 23 декабря 1908 г. отношением за №2 868, Главное управление неокладных сборов и казенной продажи питей уведомило правление о том, что законопроект об изменении установленных в отношении вывоза за границу спирта льгот Министерство финансов не предполагало вносить на рассмотрение законодательных учреждений в ближайшем будущем. Но еще ранее этого времени 14‒18 октября 1908 г. министерством было созвано межведомственное совещание вместе с представителями винокуренной промышленности. Все участники этого совещания — представители отдельных районов предприняли солидарные действия и это произвело большое впечатление на чинов министерства, привыкших видеть среди заводчиков только рознь и распри. Благодаря подготовке цифрового материала, правлению удалось доказать, что никаких денежных выдач казна на поощрение спиртовой промышленности не производила, а по некоторым отдельным губерниям она даже кое‒что «выручала» для себя, что существовавшая система безакцизных отчислений играла огромную роль для развития и поддержания мелкого сельскохозяйственного винокурения, почему она в целях государственной пользы должна быть сохранена. Результаты этого совещания не вылились в определенные «формы», но Министерство финансов отказалось от своего первоначального плана производить коренную ломку в существовавшем законе и решило изменить лишь порядок заготовки спирта для нужд казенной винной монополии в том смысле, что не все нужное для казны количество спирта будет приобретаться от винокуренных заводчиков по разверстке, а значительная часть этой потребности (до 25%) — с торгов. Правление, считаясь с настроением правительства и взглядами законодательных учреждений на этот вопрос, признало необходимым высказать свое мнение о том, что борьба против этого предложения не имела никаких шансов на успех, почему оно и считало единственно правильным отношением к этому вопросу — употребить свои силы на внутреннюю организацию винокуренных заводчиков.

Из отдельных наиболее важных ходатайств правление считало своим долгом указать на просьбу относительно изменения порядка назначения цен на разверсточный спирт, благодаря постановке этого вопроса особым циркуляром Министра финансов: на заседания хозяйственного комитета при окончательном определении цен на разверсточный спирт были допущены два представителя от винокуренных заводчиков. Кроме того, правление инициировало ходатайство перед министром финансов, гланоуправляющим землеустройством и земледелием по вопросу о проектировавшимся тарифным съездом представителей железных дорог повышении существовавшего тарифа на перевозку спирта, по которому тариф на спирт на некоторые расстояния повысился бы на 72% против существовавшего, что, в связи с наблюдавшимся перепроизводством спирта, могло бы внести сильные потрясения в области винокуренной промышленности. Взвешивая эти тяжелые для промышленности последствия такого неумеренного повышения железными дорогами тарифа и вместе с тем считаясь с необходимостью для государства поднять доходность железных дорог, правление высказалось за умеренное и равномерное повышение существовавшего тарифа. Одновременно с этим оно обратилось с просьбой о предоставлении возможных тарифных льгот при перевозке спирта для технических целей. Результатом этого ходатайства было возвращение постановлений съезда из Тарифного комитета для нового пересмотра.

Правление также отметило, что опыт показал, как была велика потребность в периодическом органе винокуренной промышленности, который бы отзывался на все запросы, как экономического, так и технического характера в области винокурения. Правление считало своим долгом констатировать, что к голосу «Известий Российского общества винокуренных заводчиков» с интересом прислушивалось Главное управление неокладных сборов и казенной продажи питей, состоя их подписчиком, а также значительное число управляющих акцизными сборами. Его голос достигал и до законодательных учреждений. Главное же его значение было в том, чтобы быть проводником правильных взглядов на постановку винокурения и зависимость этой промышленности от монополии, осведомительным органом общего положения этой отрасли промышленности. Также «Известия» являлись проповедником идеи единения заводчиков и уже многие из заводчиков‒читателей этого издания превратились в членов Общества. В целях привлечения новых членов, редакция «Известий» некоторые номеров с наиболее интересным содержанием рассылало всем винокуренным заводчикам несколько раз в год.

Ревизионная комиссия, проверив отчет правления Российского общества винокуренных заводчиков за время с 1 июля 1908 г. по 1 июля 1909 г. доложила общему собранию, что отчет был составлен правильно и согласно с книгами и оправдательными документами, предъявленными правлением. При проверке по кассовой книге в наличии на 1 июля 1909 г. оказалось 3 467 руб. 48 коп. и по книге текущего счета — 17 575 руб. 5 коп., а всего 21 042 руб. 53 коп. По счету ежегодных взносов Обществу за отчетный год причиталось около 33 000 руб., из которых поступило лишь 18 809 руб. 14 коп. и числилось за заводами неуплаченных членских взносов около 14 111 руб. 66 коп., сверх того, недоимка предыдущего года составила 5 941 руб. 30 коп,, а всего за весь период существования Общества — 20 052 руб., при этом наибольшая доля этой недоимки приходилась на губернии: Виленскую, Черниговскую, Могилевскую, Тамбовскую и Харьковскую. По кассовой книге за время с 1 июля по 12 ноября 1909 г. существовал остаток 2 591 руб. 34 коп., который оказался на лицо. Кроме того денег на текущем счету оказалось в наличии 17 575 руб. 5 коп. Вновь производившиеся комиссионная и страховая операции оказались для Общества выгодными, дав чистый доход около 1 100 руб. За 1908‒190 гг. в Общество вступило 53 новых члена.

На заседаниях 12 и 13 ноября 1909 г. совета Российского общества винокуренных заводчиков был принят ряд резолюций: 1) по случаю неожиданной кончины члена ревизионной комиссии и члена Государственного совета Якова Владимировича Кучерова постановили предложить общему собранию почтить память покойного вставанием и возложить от Общества на гроб усопшего венок; 2) выразить правлению и И. Ф. Неводничанскому благодарность за «понесенные в течение отчетного года труды»; 3) по поводу способа доклада правления решили изготовлять общий доклад и отдельно некоторые части, заслуживавшие особого внимания и обсуждения, в печатном виде для предварительного ознакомления как членов совета, так и Общества, прибывавших на общее собрание; 4) по вопросу о размере членских взносов на 1909‒1910 гг. ввиду благополучного состояния кассы Общества и желая еще более заинтересовать членов Общества в организации отделов, имевших существенное значение для развития операций в ближайшем будущем, понизить размер членских взносов для отделов до 1/25 коп. с ведра выкурки за прошлый период, оставив членские взносы для отдельных членов в прежнем размере 1/15 коп., а также не изменяя размер взноса со спиртоочистительных заводов (1/100); 5) по вопросу делопроизводства о взыскании переборов гербовых пошлин признать необходимым для усиление деятельности этого отдела командированием особых лиц по губерниям для собирания доверенностей от винокуренных заводчиков, а также получением необходимых для возбуждения дел справок от казенных управлений; 6) по вопросу о комиссионных поручениях по закупке винокуренных припасов для членов Общества просить правление и в будущем оказывать в этом отношении содействие, придерживаясь уже выработанного плана действий; 7) уполномочить правление продолжать комиссионный способ страхования от огня имуществ членов Общества в сотрудничестве с отделами, если отделы пожелают принять в этом участие на условиях, установленных советом на заседании 15 декабря 1908 г. Что касается вопроса о страховании рабочих на винокуренных и спиртоочистительных заводах, то по этому вопросу поручить правлению начать переговоры с уже существовавшими обществами взаимного страхования рабочих в целях выяснения условий страхования рабочих и результаты переговоров доложить совету для дальнейшей разработки. Кроме того, предложили возбудить ходатайства о допущении на предстоявшее межведомственное совещание по общему вопросу о страховании рабочих двух представителей Российского общества винокуренных заводчиков: В. П. Муромцова и Д. А. Нератова (с выдачей суточных и проездных по общеустановленному правилу); 8) по вопросам, связанным с открытием при правлении особого отдела по взысканию железнодорожных переборов постановили: а) предоставить открытие таких отделов на местах усмотрению отделов, сохранив такой и при центральном управлении; б) поручить правлению возбудить в надлежащих инстанциях ходатайство об уменьшении норм трат кукурузы при провозе ее по железным дорогам; в) возбудить такое же ходатайство о нормах трат угля (после представления соответствующих материалов заинтересованными районами); г) возбудить ходатайство перед Главным управлением неокладных сборов и казенной продажи питей о приеме в учет этих трат при расценке кукурузы, шедшей на производство разверсточного спирта: д) присоединиться к ходатайству биржевых комитетов и сельскохозяйственных обществ об уничтожении особого и крайне обременительного для транзитных грузов тарифа Московской окружной дороги (после представления материалов В. П. Муромцовым); 9) по вопросу о мерах к устранению перепроизводства спирта в России, а также для разработки вопроса о формах экономической взаимопомощи при изменении условий заготовки спирта для нужд казенной винной операции, в виду большой важности этих вопросов, совет постановил, не обсуждая пока в деталях этих вопросов за неимением достаточно точных материалов, избрать комиссию, которая в сотрудничестве с правлением разработала бы данные насущные вопросы. В состав комиссии были намечены: А. Д. Мартынов, В. П. Муромцов, барон А. В. Розен, К. Г. Скирмунт, Р. Г. Шольц, Л. И. Рындин, Б. Г. Залевский. Они обладали правом посылать вместо себя заместителей и приглашать других сведущих в этих вопросах лиц; 10) по вопросу о сбыте денатурированного спирта: а) просить правление содействовать проведению через Государственную думу более удовлетворявшего «запросам жизни» законопроекта, чем представленный Министерством финансов; б) ввиду назначения нового министра торговли и промышленности, обратиться к нему через особую депутацию в составе председателя совета и правления Общества с просьбой обратить особое внимание на сбыт спирта для технических целей, правильная постановка которого имела существенное значение как для отечественного винокурения, так и для других отраслей промышленности, применявших этот спирт; в) ходатайствовать о тарифных льготах при провозе по железным дорогам денатурированного спирта; г) избрать комиссию из трех лиц для выяснения условий применения спирта в качестве двигательной силы, которая могла дать огромный сбыт спирту именно для этой цели, а также для разработки условий конкурса за лучший и наиболее совершенный тип спиртового двигателя; д) ассигновать в виде премии за такой двигатель от 5 000 до 10 000 руб. из средств Общества и о назначении такой же премии ходатайствовать перед министрами финансов, торговли и промышленности, а также перед Главным управлением землеустройства и земледелия; 11) о методах, применявшихся Министерством финансов при назначении цен на разверсточный спирт: а) поручить правлению ходатайствовать перед Министерством финансов об отмене циркуляра Главного управления от 3 сентября 1909 г. за №1 892 в части его, указывавшей на вычет из цен за разверсточный спирт суммы, получавшейся заводчиками от «недопоказаний» контрольных снарядов, как явно незаконного распоряжения, стремившегося уловить чисто «случайные явления», учет которых к тому же зависел от «доброй воле» винокуренных заводчиков; б) просить правление продолжать собирание материалов для расценки картофеля в виду возможности и необходимости использовать этот материал при рассмотрении в законодательных учреждениях вопроса об изменении порядка заготовки спирта; 12) утвердить отчет правления за 1908‒1909 гг.; напомнить недоимщикам об их обязанности, с предупреждением, что если к январю недоимки за 1907‒1908 гг. не будут погашены, то они будут исключены из числа членов Общества; смету прихода‒расхода представить на одобрение общего собрания с изменениями, сделанными советом, и уполномочить правление производить расходы в пределах десятипроцентного повышения в случае непредвиденных надобностей, но с своевременными объяснениями о том на ближайшем заседании совета; 13) выразить благодарность редакции «Известий Российского общества винокуренных заводчиков» за отличное ведение журнала, отвечавшего запросам винокуренных заводчиков; поручить редакции расширить сведения по коммерческому отделу как по спиртовым операциям, так и в соприкасавшейся с производством спирта сельскохозяйственной отрасли, для чего увеличить средства на издание в размере 1 000 руб. («Известия Российского общества винокуренных заводчиков» членам Общества рассылали бесплатно); 14) в целях привлечения в ряды членов Общества крупных заводов центра России, согласно представлению тульских заводчиков, представить на общее собрание об изменении §6 инструкции, утвержденной общим собранием 17‒18 февраля 1908 г.; 15) доложить общему собранию для сведения и для избрания по районам о выбытии по жребию следующих членов совета: А. Д. Мартынова, С. Л. Дмоховского, К. Г. Скирмунта, барона А. В. Розена, Е. Ф. Шультца, П. Р. Богуславского и заявившего о невозможности исполнять обязанности члена совета по Юго‒Западному району и Черниговской губернии Д. А. Карпека; 16) ввиду важности вопроса о назначении цен разверсточного спирта, которые для многих районов выяснялись только во второй половине ноября, а также вследствие почти повсеместных заседаний хозяйственных комитетов по тому же вопросу в течение целого октября постановили: в будущем годовое общее собрание созывать во второй половине ноября.

14 и 15 ноября 1909 г. состоялись общие собрания Российского общества винокуренных заводчиков. 14 ноября в 14 часа 30 минут было открыто первое собрание, его председателем стал тайный советник Г. Е. Рейн, заместителем — В. П. Муромцов и секретарем — И. Ф. Неводничанский. В нем приняло участие 70 человек, которые представляли за себя и по доверенности 569 голосов. Л. Я. Можейко доложил общему собранию отчет о деятельности Общества за истекший год. Г. Е. Рейн предложил разобрать по пунктам деятельность правления и обсудить постановления совета, которые были предложены на рассмотрение общего собрания. После прочтения Л. Я. Можейко кратких резолюций совета Общества, принятых на заседаниях 12 и 13 ноября. 1909 г., общее собрание постановило: по поводу постановления совета о печатании некоторых докладов совету и общему собранию князь А. Д. Голицын разъяснил, что в совете были высказаны мнения о печатании докладов по всем вопросам, какие вносились правлением в совет для представления общему собранию, и хотя это было бы вообще и желательно, но для Общества винокуренных заводчиков это пока недостижимо, так как печатание всех докладов требовало значительно больших личных сил в канцелярии правления и, кроме того, больших расходов. Пример докладов, которые вносились на обсуждение земских собраний, пока был неосуществим, но все‒таки желательно по более существенным и сложным вопросам печатать отдельные доклады. После этого с мест раздались отдельные голоса: «Будут ли доклады рассылаться в провинцию членам Общества?» Кушелев и Свенцицкий указали на неудобство рассылки докладов всем членам, так как по ним советом, рассматривавшим доклады, могли быть изменены резолюции, а сами доклады не внесены на обсуждение общего собрания. Степанов заявил пожелание, чтобы Совет рассматривал эти доклады значительно раньше общих собраний. Рындин указал на неудобство такого порядка, так как членам совета пришлось бы приезжать в Санкт‒Петербург дважды: на заседание совета и на общее собрание и высказался против рассылки из‒за дороговизны этой меры и предложил, чтобы члены, явившиеся на общее собрание, могли получать из канцелярии правления доклады в печатном виде. Поэтому решили готовить общий доклад о деятельности Общества за год и печатать отдельно некоторые его части, которые заслуживали общее внимание и обсуждение в целях предварительного ознакомления, как членов совета, так и членов Общества, прибывавших на общее собрание. Вызванный этим постановлением расход внести в смету расходов на 1909‒1910 гг.

По поводу уменьшения размера членских взносов для отделов князь А. Д. Голицын доложил собранию, что правление и совет признали возможным уменьшить размер членских взносов в целях привлечения заводчиков в члены Общества, а главным образом для возбуждения интереса к открытию отделов на местах. Шмурло приветствовал эту меру и указал на то, что с уменьшением членского взноса, поступавшего в центральную кассу, во‒первых, увеличится количество членов Общества, а, во‒вторых, этой мерой Общество даст возможность отделениям увеличить свой доход на местные нужды. Граф Ледоховский указал на то, что в Подольской губернии членский взнос «удерживал» еще многих заводчиков от вступления в Общество: вступали преимущественно мелкие заводчики. Проектировавшаяся мера вызовет желание примкнуть к Обществу, но все‒таки он просил общее собрание понизить норму выкурки для образования местного отдела. Кушелев предложил это принять и удовлетворить, как частный случай. Нератов высказывался за возможность понижения этой нормы, но о каждом также ходатайстве было нужно постановление правления и совета. Богуславский указал на желательность удовлетворения таких ходатайств в каждом отдельном случае, так как многие местные организации желали сохранить свой характер, но вместе с тем стремились к слиянию с Обществом, так например организация заводчиков Харьковской губернии составляла отдел сельскохозяйственного общества, заводчики решили примкнуть к Обществу винокуренных заводчиков и будут просить о понижении нормы. О том же заявил и по Волынской губернии Г. Е. Рейн и просил предоставить правлению, после тщательного рассмотрения каждого отдельного случая, делать исключение из общего правила образования отделов. Постановили: ходатайство местных организаций об отступлении от общих правил образования отделов после рассмотрения в правлении и совете Общества, по возможности, удовлетворять. По вопросу о понижении членских взносов на 1909‒1910 гг. решили, что в виду благоприятного состояния кассы и желания больше заинтересовать членов Общества в организации отделов, имевших существенное значение для развития операций: понизить размер членских взносов для отделов до 1/25 коп. с ведра выкурки за прошлый период, оставить членские взносы для отдельных членов в прежнем размере 1/15 коп., а также не изменять и размера взносов со спиртоочистительных заводов (1/100 коп.).

По поводу деятельности особого отдела, организованного для взыскания переборов гербовых пошлин, князь А. Д. Голицын разъяснил, что к возврату гербовых пошлин, удержанных с винокуренных заводчиков за время с 1901 по 1905 г., подлежало около миллиона рублей. До этого времени, переборы возвратили по Киевской, Симбирской и Ставропольской губерниям, кроме того, их получили некоторые отдельные заводчики. На предложение правления, разосланное всем заводчикам, выхлопотать возврат этой суммы по каждому заводу, откликнулась едва ли четвертая часть. В виду того, что до 30% взысканной суммы поступала в кассу Общества, на расходы по ведению этого сложного дела желательно было бы сделать все возможное, чтобы получить от лиц, имевших право на возврат переборов гербового сбора, доверенности на имя Общества. В ответ на это раздались отдельные голоса: «Слишком большое отчисление». Володкович в качестве заведующего отделом по возврату переборов посчитал своим долгом возразить против заявлений о высоком процентном отчислении в пользу организации. Отдел по взысканию переборов только в случаях крайней необходимости возлагал на доверителей обязанность получения справки о заключенных ими в период 1901‒1905 гг. договорах с казной, имея в виду ускорить этим дело. К тому же, благодаря выработанной отделом форме прошения о выдаче справки и приведенным в нем указаниям и ссылкам на законы, подобные справки выдавали акцизные управления быстро и без взимания гербового сбора. По 416 имевшимся доверенностям было уже получено 350 официальных справок. Представление копий договоров было желательным, но не являлось необходимым. После этого раздались отдельные голоса за принятие всех мер для получения доверенностей. В результате этого обсуждения постановили: по вопросу о делопроизводстве по взысканию переборов гербовых пошлин признать необходимым для усиления деятельности этого отдела командирование особых лиц по губерниям для собирания доверенностей от винокуренных заводчиков и для получения необходимых справок из казенных управлений в целях возбуждения дел. По докладу о комиссионных поручениях по закупке винокуренных припасов для членов Общества постановили: просить правление и в будущем оказывать в этом отношении содействия членам Общества, придерживаясь выработанного уже плана действий.

По вопросу о страховании заводов и рабочих князь А. Д. Голицын доложил, что эта деятельность Общества развивалась очень медленно и едва ли имелись надежды на большой успех в будущем. Причина этого заключалась в том, что заводчики не слишком легко переходили к содействию новых лиц по страхованию имущества, кроме того, страхователи во многих случаях пользовались у своих местных агентов рассрочкой в платеже премий, что для Общества было недоступным. Богуславский указал на то, что местные организации заботились о создании правильной деятельности по страхованию. Муромцев и Нератов предложили уполномочить правление начать в переговоры с существовавшими обществами страхования рабочих. Вопрос о страховании рабочих в России находился зачаточном состоянии. Необходимо было ознакомиться с тем, что до того времени сделано, а также, чтобы правление приняло участие в совещаниях межведомственной комиссии по вопросу о страховании рабочих. В результате решили уполномочить правление продолжать комиссионный способ страхования имущества членов Общества от огня в сотрудничестве с отделами, если они пожелают принять в этом участие на условиях, установленных Советом на заседании 15 декабря 1909 г. Что же касается вопроса о страховании рабочих на винокуренных и спиртоочистительных заводах, то по этому вопросу постановили поручить правлению начать в переговоры с существовавшими уже обществами взаимного страхования рабочих в целях выяснения условий этого страхования, и о результатах переговоров доложить совету для дальнейшей разработки в ближайшем будущем. Кроме того, решили возбудить ходатайство о допущении на предстоявшее в ближайшем будущем межведомственное совещание по общему вопросу о страховании рабочих двух представителей от Российского общества винокуренных заводчиков. Представителями избрали В. П. Муромцева и Д. А. Нератова, причем постановили выдавать им суточные и проездные по общеустановленному правилу.

По вопросу о мерах к устранению перепроизводства спирта в России, а также для разработки вопроса о формах экономической взаимопомощи, князь А. Д. Голицын доложил общему собранию, что в будущем для заготовки казной спирта для нужд винной монополии будут производиться торги на 25% его количества. В виду важности этой меры в будущем, Обществу необходимо было обсудить как положение будущего спиртового рынка, так и возможность сокращения производства самого «продукта». Штейнер стал утверждать, что в 1909 г. казна брала на 11 млн ведер меньше, чем в 1908 г. по распределению. Если Казенное управление сделает в будущем заявление, что оно ошиблось, и пожелает приобрести не достававшее количество путем торгов, то представлялось необходимым возбудить ходатайство о том, чтобы и это не достававшее количество было приобретено путем разверстки. Независимо от этого, в 1909 г. остаток спирта был больше прошлогоднего на 12 млн ведер и это уже являлось перепроизводством. Казенное управление не замедлит воспользоваться благоприятным для его интересов положением спиртового рынка и понизит цену на спирт заводчикам ниже действительной его стоимости. Со своей стороны он предлагал уменьшить производство всех заводов на 10%. Граф Ледоховский указывал на неорганизованность Общества в проведении этой общей меры. Для всестороннего обсуждения этого вопроса была нужна специальная комиссия, избранная на общем собрании из лиц, на которых можно положиться в том, что этот вопрос будет ими разрешен должным образом. На работы этой комиссии нужны были средства, которые общее собрание и должно ассигновать. Богуславский высказывался за выборы комиссии, он разделял взгляд Штейнера относительно того, что казна будет стремиться к понижению цен и поэтому кризис был неминуем. Востоку и югу России будет его пережить труднее. Сокращение производства на 10% едва ли осуществимо, так как трудно отказаться в хозяйстве от того количества барды, которое целыми годами принято было получать в имении, но все таки необходимо было для каждого завода установить разверстку, больше которой завод выкурить спирта не мог. За выкуренный в большем количестве спирт следовало установить штрафы, из которых можно было сформировать премии за вывоз спирта за границу. Этим устранилось бы «давление» спирта на внутренний рынок. Залог правильности разрешения этого вопроса лежал в лучшей организации отделов, на что и надо было обратить внимание. Что же касалось дополнительной казенной разверстки, то о ней и следовало хлопотать.

Муромцев возразил на это в том духе, что проект самоограничения был не только не практичен, но и опасен для сельскохозяйственных заводов. Сокращением производства в большом количестве заводами Общества винокуренных заводчиков, воспользуются заводы, не участвовавшие в Обществе, и произведут большее количество спирта на рынок, что в свою очередь учтет правительство для своей выгоды. Винная монополия ограничивала предпринимателей не только как заводчиков, но и как сельских хозяев, произвольно назначая цены не только на спирт, но и не менее произвольно определяя стоимость картофеля. Все меры Общества в этом направлении казна принимала за протест. Единственная мера, которая пока представлялась правильной — это организация всех заводчиков. Комиссия же, возможно, придумает какие‒нибудь существенные меры. Чтобы не лишить себя надежды, комиссия может стать успокоительным лекарством. Кушелев смотрел на положение объединившихся заводчиков не так пессимистично: 1 500 заводчиков представляли собой внушительную силу и поэтому казна, с их интересами и требованиями должна была считаться. По мнению Кушелева, лучше всего можно было достигнуть цели, в смысле понижения производства спирта, краткой и толково составленная брошюрой, в которой были бы приведены все данные, указывавшие на опасность перепроизводства спирта. Князь А. Д. Голицын присоединился к мнению Муромцева о том, что единственной серьезной мерой была организация и дисциплина. В качестве примера он привел Ревельское товарищество, в котором ни один участник не мог выпустить на рынок и ведра спирта помимо этой организации. В нем была строго определена норма выкурки каждого завода, а в случае нарушений устанавливали штрафы. Шмурло не защищал положений ни Богуславского, ни Штейнера, но обратился в совет с просьбой сделать все возможное, так как настоящее положение для него представлялось безысходным. Степанов не усматривал опасности в принятии тех или иных мер, все они должны быть использованы, этим Общество даст почувствовать, что оно не может принимать все молчаливо. Муханов указывал на ненормальность назначения цен по губерниям. Он также считал необходимым дать комиссии директиву обратить внимание на следующее: в Харьковской губернии назначили цену на спирта в 76 коп., в Курской же цену ведра спирта определили в 67 коп. и пуд картофеля — 22 коп., между тем, картофель в Курскую губернию привозили из Харьковской.

Шольц высказался за комиссию и возражал против уменьшения производства на 10%. Мартынов заявил, что комиссия должна выработать правильные нормы для определения цен на спирт. Бернстейн указывал на одно большое неудобство в исполнении договоров с казной. По условиям на покупку и доставку спирта казенное ведомство произвольно переносило сроки поставки спирта, чем вносило дезорганизацию в винокуренное хозяйство, а кроме того, возлагало лишние расходы на хранение «продукта» в течение продолжительного времени. Такие отсрочки должны были вести к расторжению договора. Штейнер сделал предложение о возможности обратиться к Совету министров по поводу произвольного уменьшения цен (например, по Саратовской губернии на 20 коп.). Скирмунт предостерег от подобной меры. По его мнению, организация в большом масштабе не представлялась единственным спасением, более целесообразной была организация на местах хотя бы в небольшие кружки. Кареев высказался за усиление комиссии, намеченной советом несколькими членами от общего собрания. Комиссия должна была заняться вопросом о двух третях разверстки по июль и август. Барон Билдерлинг просил поручить комиссии пересмотр оснований к исчислению цен и по возможности фиксировать способ исчисления этих цен повсеместно, так как в данное время, например, по Санкт‒Петербургской губернии акцизным ведомством принимались во внимание те или иные статьи совершенно произвольно. Величко высказался за то, что протест, как бы ни были малы его результаты, все‒таки должен быть одобрен и к нему нужно прибегнуть. Князь А. Д. Голицын пояснил, что вопрос о расценке припасов и стоимости «продукта» правление могло бы рассмотреть само. В данный момент в распоряжении правления имелись работы комиссии товарища главноуправляющего землеустройством и земледелием А. Д. Поленова, куда были приглашены представители от Общества. Все единогласно выступили за образование комиссии. Муханов высказался за необходимость присутствия в комиссии членов от всех районов. Князь А. Д. Голицын полагал, что все, желавшие принять участие в комиссии, должны присутствовать на заседаниях, но, во всяком случае, состав комиссии не должен быть более 10‒ти человек. Нератов заявил, что было бы желательным участие в работах комиссии большого числа лиц, так как все намеченные меры не были секретными, но он предложил все‒таки ограничить состав комиссии определенным числом лиц, ввиду того, что эти лица будут получать от Общества вознаграждение за проезд и дорожные расходы. А. Д. Голицын предложил избрать от каждого района по одному человеку.

В результате этих дебатов решили, что для выработки мер к устранению перепроизводства спирта в России, а также вопроса о разработке форм экономической взаимопомощи при изменении условий заготовки спирта для нужд казенной винной операции, избрать особую комиссию, которая, в сотрудничестве с правлением, выработала бы соответствующие меры. Затем в члены комиссии избрали: Муромцева, Михневича, Шольца, Залевского, Штейнера, Скирмунта, Мартынова, Шмурло, Степанова и барона Розена с правом посылать вместо себя заместителей, а комиссии предоставить право приглашать других членов Общества и сведущих лиц. По поводу открытия при правлении особого отдела о взыскании железнодорожных переборов, общее собрание приняло всецело постановление совета, которое заключалось в следующем: а) предоставить открытие таких отделов на местах усмотрению отделов, сохранив такой при центральном управлении; б) поручить правлению возбудить в надлежащих инстанциях ходатайство об уменьшении нормы трат кукурузы при перевозке ее по железным дорогам; в) возбудить такое же ходатайство о нормах трат угля (после представления соответствующих материалов заинтересованными районами); г) вопрос о тарифах, которые пересматривали в Министерстве финансов, поручить ведению комиссии 10‒ти; д) возбудить ходатайство перед Главным управлением неокладных сборов и казенной продажи питей о приеме к учету трат кукурузы и угля при расценке материалов, шедших на производство разверсточного спирта; е) присоединиться к ходатайствам биржевых комитетов и сельскохозяйственных обществ об отмене особого и крайне обременительного для транзитных грузов тарифа Московской окружной дороги (после представления необходимых материалов В. П. Муромцевым).

После этого Л. Я. Можейко доложил проект внесенного в Государственную думу закона о сбыте денатурированного спирта. Муромцев указал на неудовлетворительность этого закона в том смысле, что там все статьи предоставлялись на усмотрение Министра финансов. С принятием этого закона Думой, такой существенный вопрос, как вопрос о расширении применения и сбыта денатурата, был бы в полной зависимости от личного усмотрения министра. А. Д. Голицын сказал о том, что применение денатурированного спирта значительно тормозилось составом самого денатурата, так как в него добавляли такие и в таком количестве материалы, что применение денатурата весьма вредно отражалось на металлических частях механизмов. Между тем, вопрос о применении спирта к двигателям становился весьма существенным, так как в некоторых больших европейских городах уже ставили вопрос о том, что дым и гарь от бензиновых моторов отравляли воздух на улицах. В Париже уже практиковали добавление к бензину спирта (так называемый карборированный спирт). Общество должно было поставить себе задачу осуществить применение спирта в двигателях, для чего можно было ассигновать премию за подобное изобретение. Муханов в связи с проектом нового закона сделал предложение, чтобы при торгах на денатурированный спирт применяли те же правила, что и на спирт, шедший на потребление. Можейко указал на то, что идеалом для Общества, к которому оно должно стремиться, необходимо было считать полное предоставление торговли денатуратом Обществу. В результате этих рассуждений постановили: а) просить правление содействовать проведению через Государственную думу более удовлетворявшего «запросам жизни» законопроекта, чем представленный министром финансов; б) ввиду назначения нового министра торговли и промышленности, обратиться к нему, через особую депутацию, в составе председателя совета и правления Общества, с просьбой обратить особое внимание на вопрос о сбыте спирта для технических целей, правильная постановка которого имела существенное значение как для отечественного винокурения, так и для других отраслей промышленности, применявших этот спирт; в) ходатайствовать о тарифных льготах при перевозке по железным дорогам денатурированного спирта; г) избрать комиссию из трех лиц для выяснения условий применения спирта в качестве двигательной силы, а также для разработки условий конкурса за лучший и наиболее совершенный тип спиртового двигателя; д) ассигновать в виде премии за такой двигатель от 5‒ти до 10‒ти тыс. руб. из средств Общества и ходатайствовать перед министром финансов, торговли и промышленности, а также перед Главным управлением землеустройства и земледелия о назначении таких же премий.

При рассмотрении методов, применявшихся Министерством финансов при назначении цен на разверсточный спирт, В. И. Стемпковский заявил о том, что в журнале «Сельское хозяйство и лесоводство» Главного управления землеустройства и земледелия появилась статья профессора и члена Государственной думы Богданова о том, что обработка десятины картофеля, вместе с рентой, не превышала 50 руб., о винокурении он высказался отрицательно и предлагал картофель превращать в сухой материал. Муромцев выразил удивление по поводу такой статьи и разъяснил, что при Министерстве земледелия и государственных имуществ, при участии лучших сил и специалистов работала комиссия по вопросу о стоимости обработки десятины картофеля. Членом этой комиссии был и В. П. Муромцев, при этом он помнил, что обработка одной десятины картофеля по их расчетам в среднем составляла приблизительно 117 руб. Это следовало опубликовать, не вступая, однако, в полемику с Богдановым. Богуславский указал на то, что подобная статья в официальном органе правительственного учреждения могла иметь пагубное значение в вопросе об определении цен на спирт, поэтому он советовал отнестись к ней с полным вниманием. Зиновьев высказался за полный анализ статьи Богданова с целью доказать ошибочность его выводов. Кареев предложил обратиться в Главное управление землеустройства и земледелия с просьбой поместить официальное опровержение. Кушелев добавил к этому, чтобы одновременно попросить о публикации этого разъяснения в том же печатном органе. Мартынов указал на то, что в Рязанской губернии был винокуренный завод, принадлежавший Главному управлению землеустройства и земледелия и для этого завода установили стоимость обработки десятины картофеля в 106 руб. Против статьи Богданова следовало энергично протестовать, так как в противном случае она могла сыграть негативную роль при определении цен на спирт в акцизных управлениях. Степанов, разбирая статью Богданова, говорил о том, что профессор мог указать на подобную низкую оценку обработки одной десятины в связи с тем, за какую действительно плату иногда соглашались обрабатывать землю крестьяне, но такая обработка не только профессором, но и ни кем бы то ни было не могла быть признана за допустимую обработку, так как 50‒рублевая обработка давала и соответствовавший ей урожай. Михневич предложил правлению официально войти с представлением в Главное управление землеустройства и земледелия от имени Общества по поводу статьи Богданова. Зиновьев и Кареев также указали на опасность появления статьи Богданова, ввиду того, что местные хозяйственные комитеты и без этого не были склонны принимать в расчет сведений об уровне сельскохозяйственной техники. Шольц просил Общество обратиться в Главное управления землеустройства и земледелия, чтобы оно предписало своим представителям по губерниям давать в хозяйственных комитетах справедливое заключение по вопросам о стоимости работ и материалов. Беляев предложил указать на деятельность и выводы той комиссии, о которой говорил В. П. Муромцев в противовес статье Богданова, а также сослаться на выводы самого Богданова в его книге по сельскому хозяйству. А. Д. Голицын заявил, что чиновники Главного управления землеустройства и земледелия «шли в унисон» с акцизным ведомством, поэтому было необходимо ходатайствовать, чтобы Главное управление разъяснило подведомственным им чинам, что их задача заключалась в защите сельского хозяйства в губернии, а не в противодействии ему. С этим согласились Васильчиков и Бильдерлинг. Зиновьев предложил избрать постоянную комиссию для наблюдения за деятельностью чинов Главного управления землеустройства и земледелия, которая бы сообщала об отступлениях этих чиновников от их непосредственных задач. Граф Ледоховский посоветовал требовать представления в правление копий журнальных заседаний губернских хозяйственных комитетов, чтобы из них можно было судить о работах в этих комитетах. А.Д Голицын и В. П. Муромцев рекомендовали всем лицам, имевшим какие‒либо заявления о неправильном применении способов расценки спирта, заявлять в правление, чтобы оно могло выработать общие меры для борьбы с этими «отступлениями».

В конечном итоге было выработано следующее постановление: а) поручить правлению ходатайствовать перед министром финансов об отмене циркуляра Главного управления от 3‒го сентября 1909 г. за №1 892 указывавшего на вычет из цены за разверсточный спирт суммы, полученной заводчиками от недопоказаний контрольных снарядов, как явно незаконного распоряжения, стремившегося «уловить» чисто случайных явлений, учет которых к тому же находился в зависимости от доброй воли винокуренных заводчиков; б) просить правление собирать материалы для расценки картофеля, ввиду возможности и необходимости их использовать при рассмотрении в государственных законодательных учреждениях вопроса об изменении порядка заготовки спирта; в) отреагировать на статью профессора Богданова, поместив в печатном органе Общества и во всех других органах печати, где это будет возможно, о неправильных выводах Богданова; г) просить начальника Главного управления землеустройства и земледелия ознакомить всех своих представителей по губерниям с выводами той комиссии, о которой упоминал В. П. Муромцев.

После доклада ревизионной комиссии, отчет правления за истекший год был утвержден. При рассмотрении сметы обратили внимание на большую недоимку по статье членских взносов. По этому поводу совет Общества постановил напомнить недоимщикам об их обязанности с предупреждением, что если они к 1 января 1910 г. не погасят недоимки за 1907‒1908 гг., то будут исключены из числа членов Общества. А. Д. Голицын возразил против принятого решения и указал, что осуществление его нежелательно, поскольку после открытия отделов число недоимщиков сократится. В связи с этим он предложил отклонить решение совета. Богуславский сказал, что мера исключения, как таковая, была нежелательна и по букве самого устава, члены, не внесшие взносов в определенный срок, считались выбывшими, но они все‒таки обязывались их уплатить и посоветовал действовать путем настояний и даже при помощи суда. Нератов указал на то, что некоторые члены ничего не внесли, поэтому взыскивать с них судебным порядком было невозможно. Он посоветовал предоставить правлению полномочия, какие оно найдет необходимыми, но не прибегать к такой крайности, как исключение из числа членов. Корвин‒Милевский высказался против применения судебного порядка, как в данном случае непрактичного. Членские взносы часто не уплачивали по забывчивости, он сам, состоя членом многих обществ, уплачивал их только тогда, когда ему присылали квитанции или приходили за членскими взносами. Он предложил весьма остроумный способ, практиковавшийся в некоторых обществах, которые посылали квитанции о взносе денег наложенным платежом. Рындин призвал изменить параграф о недоимщиках. Элкинд указал на то, что с развитием деятельности Общества, когда оно будет приносить все более и более существенную пользу винокурению, число недоимщиков сократится, так как никто не пожелает лишиться полезного дела. Кареев заметил, что единственной мерой, которая не могла возбудить нареканий, это постановление о том, чтобы недоимщики, как не имевшие права голоса, не могли быть членами общих собраний. Муханов, разделяя последнее мнение, предложил тщательную проверку, как прав личного участия, так и законности представлявшихся доверенностей от всех членов, являвшихся на общее собрание. В конечном итоге по этому вопросу собрание постановило: предоставить право правлению принимать, по его усмотрению, все меры к понуждению недоимщиков к уплате причитавшихся с них денег, не прибегая к исключению. Затем смета прихода была утверждена.

При обсуждении сметы расходов общим собранием было ассигновано 1 000 руб. к уже назначенным 2 000 руб. по статье вознаграждения членов совета и возмещения путевых расходов. Прибавка эта была сделана ввиду постановления об избрании особой комиссии из 10‒ти членов Общества. По статье издание «Известий российского общества винокуренных заводчиков» к ассигнованным 4 000 руб. добавили еще 500 руб. на увеличение выпуска «Известий». По этому поводу был высказан ряд пожеланий. Муханов пожелал размещать в «Известиях» коммерческие сведения и справочные таблицы о назначенных торгах, причем они должны были печататься отдельно, так как размещение их в печатном органе, который выходил 2 раза в месяц, не достигало цели. А. Д. Голицын поддержал это заявление и предложил еженедельно выпускать дополнительные справочные листки. Некоторые члены заявили о том, чтобы о времени и месте торгов им посылали в отделы телеграммы. Можейко напомнил о том, что высказанные предложения не имели непосредственной связи со сметой, редакция же охотно примет на себя исполнение этой обязанности, если от отделов и заинтересованных лиц поступят соответствующие заявления, причем они сами обяжутся возмещать расходы по пересылке телеграмм. Шольц высказал одобрение готовности редакции помогать отделам пересылкой сведений. В результате обсуждений общее собрание постановило выразить благодарность редакции «Известий Российского общества винокуренных заводчиков» за отличное ведение журнала вполне отвечавшего запросам винокуренного производства.

По статье содержания канцелярии Штейнер сделал предложение о внесении в смету наградных по канцелярии. Володкович всецело поддержал предложение Штейнера и подчеркнул в высшей степени добросовестную работу служащих в канцелярии. После этого постановили: по статье «содержание канцелярии» добавить месячный оклад всех служащим на выдачу им наградных, сверх уже практиковавшегося способа вознаграждения служащих в канцелярии. По предложению Шмурло на приобретение справочных книг и газет ассигновали 100 вместо 25 руб. Затем все остальные стати расходной сметы утвердили в том размере, в каком они были представлены советом, с предоставлением права правлению допускать перерасходы в размере 10% сметы. После доклада о ходатайстве тульских заводчиков об изменении параграфа 6 инструкции, утвержденной общим собранием 17‒18 февраля 1908 г., решили: в целях привлечения в ряды членов Общества крупных заводов центра России, изменить, согласно представлению тульских заводчиков параграф 6 инструкции. По докладу Л. Я. Можейко о том, что член совета по Юго‒Западному району и Черниговской губернии Д. А. Карпека сложил с себя обязанности члена Совета, постановили избрать нового члена. При рассмотрении вопроса о более удобном времени для назначения общего собрания, решили: ввиду важности вопроса о назначении цен разверсточного спирта, которые определялись почти повсеместно в первой половине ноября, а также вследствие того, что в это время происходили заседания хозяйственных комитетов по тем же вопросам, назначить общее следующее собрание не ранее 15 ноября. Согласно 18‒му параграфу устава, были произведены выборы членов Совета вместо, выбывавших по жребию А. Д. Мартынова, С. Л. Дмоховского, Ж. Г. Скирмунта, барона А. В. Розена, Е. Ф. Шульца и П. Р. Богуславского и на новый срок были избраны те же лица. Вместо отказавшегося Д. А. Карпеки избрали В. А. Михневича. Вместо выбывавших по жребию членов правления князя А. Д. Голицына и Л. Я. Можейко избрали тех же. Кандидатами в члены правления стали С. И. Казанович и С. В. Андронов, членами ревизионной комиссии: барон В. Ф. Штакельбер, Г. Ф. Шмурло, Н. Е. Муханов и кандидатами: барон Н. Г. Шиллинг и С. А. Ванькович. В конце общее собрание поблагодарило князя А. Д. Голицына и Л. Я. Можейко за их деятельность на пользу Обществу, а также все правление и председательствовавшего на общем собрании Г. Е. Рейна и В. П. Муромцева.

В 1909‒1910 гг. к Российскому обществу винокуренных заводчиков примкнула почти половина винокуренных заводчиков Российской империи, существовало 27 отделов в губерниях: Калишской, Ковенской, Гродненской, Виленской, Минской, Витебской, Северо‒Могилевской, Лифляндской, Эстляндской, Смоленской, Тверской, Калужской, Рязанской, Тамбовской, Воронежской, Симбирской, Казанской, Самарской, Оренбургской, Харьковской, Санкт‒Петербургской, Нижегородской, Подольской, Тульской, Южно‒Могилевской. Помимо этого был образован еще ряд отделов: Подольский, Харьковский и Тульский. Постепенно из Могилевского отдела выделился Южно‒Могилевский. В октябре 1909 г. образовали Санкт‒Петербургский отдел. Таким образом, за этот период в Общество винокуренных заводчиков вступило 114 новых членов, а всего на 1 июля 1910 г. в нем состояло 1 269 члена (на 1‒е ноября — 1 323). Правда, до сих пор оставались такие районы, в которых, несмотря на все усилия правления, не удавалось заинтересовать винокуренных заводчиков своей организацией (Киевская и Орловская губернии).

23‒25 апреля 1909 г. в г. Томске состоялся первый Съезд сибирских винокуренных заводчиков, в котором приняли участие 27 человек: В. С. Вытнов от Петровского №3 винокуренного завода торгового дома «В. Вытнов с сыном Петром» (председатель съезда); В. И. Черепанов от Томского №4 винокуренного завода торгового дома «И. И. Андроновский и сыновья»; И. Ф. Скулимовский от Константиновского №6 дрожжево‒винокуренного завода товарищества «Зверев и Ко»; И. Т. Домнин от Яковлевского №2 винокуренного завода торгового дома «Е. Кухтерин и сыновья»; Е. Д. Генерозов от Знаменского №20 винокуренного завода торгового дома «Прокопий Плещеев»; Г. Ф. Шмурло от Воскресенского №5 и Айдабульского №10 винокуренных заводов; Ф. Д. Смолин от Федоровского №3 винокуренного завода товарищества «Д. И. Смолина наследники»; Н. А. Ворсин от Барнаульского №18 винокуренного завода торгового дома «Братья Ворсины»; А. М. Окороков от Иткульского №16 винокуренного завода компании «Платонова и Судовский»; М. Ф. Иевлев от Бийского №17 винокуренного завода «Влас Максимович Рыбаков»; Н. А. Олюнин от Владимирского №22 винокуренного завода; В. П. Чердынцев от Петровского №9 винокуренного завода «Наследники купца Чердынцева»; Л. И. Ярилова от Казанского №4 винокуренного завода «Наследники Яриловых»; А. И. Иванов от Поросинского №1 и Елизаветинского №8 винокуренного завода А. К. Королевой; М. Н. Хижинский от Михайловского №26 винокуренного завода; В. А. Мозгалевский от Ильинского №6 и Каменского №19 винокуренного завода И. В. Полякова; Л. И. Цытович от Ивановского №5 винокуренного завода И. И. Некрасова; А. Е. Коловский от Леонидовского №24 винокуренного завода Г. В. Юдина; Я. И. Гуревич от Вознесенского №2, Васильевского №10 и Воскресенского №3 винокуренных заводов Я. Г. Патушинского и Троицкого №14 К. И. Патушинской; Г. Г. Большедворский от Яковлевского №15 и Ивано‒Андреевского №16 винокуренных заводов; Н. В. Зицерман от Иннокентьевского №27 винокуренного завода «Зицерман, Лескова и Шейнис»; И. П. Кучеров от Николаевского №2 винокуренного завода А. К. Кобылкина; В. И. Корнаков от Александровского №9 винокуренного завода братьев Даниловых, Владимирского №22 винокуренного завода К. С. Колобовой и Васильевского №25 наследников Харченко; К. Г. Забелин от Ичинского №14 винокуренного завода; А. В. Кузнецов от Тарского №10 винокуренного завода А. И. Щербакова; Г. Я. Хотимский от Алининского №23 винокуренного завода И. Г. Хотимского; С. А. Айзенберг от Новотроицкого №15 винокуренного завода Мариинского товарищества.

Предыстория первого съезда сибирских винокуренных заводчиков была следующей: в ноябре 1908 г. на съезде винокуренных заводчиков Томской губернии и Семипалатинской области, участвовавшие в нем высказали пожелание организовать Союз винокуренных заводчиков Сибири. Целью этого Союза было сплотить всех винокуренных заводчиков обширной территории Сибири в одну общую организацию, возбудить интерес среди винокуренных заводчиков к усовершенствованию в техническом отношении сибирских винокуренных заводов и дать этим существенную экономию в производстве. За подобную организацию не раз высказывались лица, занимавшиеся винокуренным производством из других районов Сибири, но, к сожалению, это были лишь отдельные голоса, которые долгое время не встречали поддержки. Только когда делегаты, посланные на Съезд винокуренных заводчиков в Санкт‒Петербург при Главном управлении неокладных сборов и казенной продажи питей, познакомили сибирских заводчиков с работами съезда, среди них появилось желание объединиться в составе Российского общества винокуренных заводчиков, основной целью которого было развитие и правильная постановка винокуренного производства в России, а также сбыта его продуктов и расширения области их применения. Также одной из главных целей и существенных задач Общества было урегулирование вопроса о назначении цен на спирт, принимавшегося казной от винокуренных заводчиков по разверстке. По итогам съезда сибирские винокуренные заводчики объединились в особый Сибирский отдел Российского общества винокуренных заводчиков.

Для выработки мер для устранения перепроизводства спирта в России, а также для разработки вопроса о формах экономической взаимопомощи при изменении условий заготовки спирта для нужд казенной винной операции, ввиду важности этих вопросов, общее собрание 14‒15 ноября 1909 г. постановило избрать новую комиссию в составе: Муромцева, Михневича, Шольца, Залевского, Штейнера, Скирмунта, Мартынова, Шмурло, Степанова и барона Розена. Первой причиной перепроизводства спирта в России комиссия признала полную неосведомленность заводчиков о запросах рынка и их разрозненность, которая не позволяла принять каких‒либо согласованных мер для устранения слишком большого предложения спирта на рынке, вроде сокращения в процентном отношении выкурки на всех заводах, что сразу могло бы урегулировать вопрос. После обмена мнений выяснилось, что одной из задач комиссии будет состоять в выяснении интересов винокуренной промышленности отдельных районов, их согласование, а затем выяснение тех условий, при которых можно было ослабить значение привходивших в область винокуренной промышленности факторов, в виде участия в сбыте спирта особых, не связанных с этой промышленностью лиц. Затем были высказаны следующие мнения: 1) без значительных средств было невозможно осуществлять мероприятия в деле организации сбыта спирта, поскольку нужны были деньги для задатков заводчиков, на провоз продукции, зарплату служащим и т. д.; 2) чтобы собрать нужный капитал было необходимо обложить разверсточный спирт членов Общества определенным сбором или же подвергнуть обложению сверхразверсточный спирт приблизительно около 5 коп. с ведра проданного спирта.

На заседании 29 января 1910 г. комиссия детально обсудила вопрос о строительстве новых винокуренных заводов. По данному вопросу была принята к сведению без голосования резолюция, предложенная В. П. Муромцевым: новый винокуренные заводы во всех районах не получали права на разверстку до тех пор, пока старым заводам не давали по разверстке того количества, которое им было предоставлено в 1908 г. Кроме того, новые заводы получали развертку не больше районных норм. При обсуждении вопроса о нормировке производства спирта на существовавших заводах комиссия пришла к выводу о том, что она не могла указать реально исполнимых способов регулирования производства спирта на отдельных винокуренных заводах. Поэтому наибольшее внимание она уделила вопросу об организации сбыта спирта. По данному направлению выработали следующие предложения: стремится к организации самостоятельного общества для сбыта спирта; принять меры к открытию отделов Общества для той же цели со слиянием их в одно целое, учитывая устав Российского общества винокуренных заводчиков; принципиально признать необходимым установление определенных взаимоотношений со спиртопромышленниками и просить правления выяснить возможность и форму этих отношений.

В середине 1909 г. при Российском обществе винокуренных заводчиков была создана Лаборатория по отпуску дрожжей чистой культуры, приборов и аппаратов для контроля винокуренного производства. Однако отказ от должности лаборанта и инструктора данной лаборатории, являвшегося одновременно и постоянным сотрудникам журнала Общества А. А. Фукса, сделал работу данной лаборатории временно невозможной. Впоследствии ее работа несколько наладилась, и Лаборатория производила анализы воды, бражки и спирта. Это давало возможность без больших затрат на поездку инструктора сообщать необходимые указания по улучшению хода производства винокурения. В одном случае анализ сырого спирта обнаружил чрезвычайно редко наблюдавшееся присутствие посторонних примесей, препятствовавших его ректификации, что вызывало большие и непроизводительные расходы на переочистку этого спирта. Однако, несмотря на субсидии от Общества, финансовые результаты Лаборатории привели к убытку.

Большое внимание Российское общество винокуренных заводчиков уделяло законопроекту министерства финансов о сбыте денатурированного спирта, внесенному в Государственную думу в конце 1908 г. Сведения по данному законопроекту были доложены общему собранию 14‒15 ноября 19010 г. и его копии были разосланы всем винокуренным заводчиком России. Ввиду важности законопроекта, ему со стороны правления было уделено чрезвычайное внимание. Прежде всего, в «Известиях» Общества этому вопросу посвятили целый ряд статей, которые рассматривали этот законопроект с разных точек зрения. Не ограничиваясь этим, редакция журнала провела анкетирование по поводу внесенного в Государственную думу проекта закона об отпуске денатурированного спирта. Анкета была разослана многим медицинским обществам и редакциям медицинских журналов, некоторым техническим обществам. В результате этого анкетирования Общество получило интересный материал, который впоследствии был использован. Также совет и правление Общества на всех своих заседаниях продолжали возвращаться к обсуждению вопроса о сбыте денатурированного спирта. В начале это принесло определенные результаты. Например, правлению и редакции удалось заинтересовать этим вопросом влиятельных членов Государственной думы. Так, канцелярия Думы официально затребовала те номера «Известий», в которых обсуждали вопрос о денатурированном спирте, рассмотрение законопроекта было отложено, чтобы исследовать его детальнее и разностороннее. Но потом, что‒то пошло не так: некоторые члены Финансовой комиссии, вначале проявлявшие сочувствие делу сбыта денатурированного спирта, впоследствии измененили свои взгляды по этому вопросу и заявили о поддержке министерского проекта закона, настойчиво защищавшегося представителями ведомства. Таким образом, Финансовая комиссия приняла законопроект почти без всяких изменений. Поэтому Российское общество винокуренных заводчиков полагало, что этот закон ограничит и без того незначительный сбыт денатурированного спирта. Правление посчитало своим долгом принять все меры для того, чтобы внести в данный законопроект необходимые исправления. В связи с этим оно возбудило многочисленные и подробно мотивированные ходатайства перед министерствами финансов, промышленности и торговли, а также главноуправляющим землеустройством и земледелием с предоставлением доказательств всего несовершенства министерского законопроекта и необходимости его пересмотра. Также правление обратилось к главноуправляющему землеустройством и земледелием с вопросом, не признает ли он возможным и полезным для нужд сельскохозяйственной промышленности принять на себя инициативу о созыве межведомственного совещания для освещения вопроса о денатурации спирта во всей его полноте, пригласив на него представителей как винокуренной, так и химико‒фармацевтической, парфюмерной промышленности. Однако главноуправляющий отказался созвать такое совещание.

После этого правление обратилось к министрам финансов, торговли и промышленности с подробно разработанными докладными записками, в которых были сделаны конкретные указания на недостатки законопроекта Министерства финансов: 1) спирт, отпускавшийся для производства лака и политуры, фармацевтических продуктов, предлагали освободить от уплаты акциза; 2) спирт, отпускавшийся для фармацевтической промышленности, должен был облагаться пониженным акцизом и мог приобретаться, помимо казны, и у частных винокуренных и спиртоочистительных заводов; 3) установление условий денатурации и сбыта спирта для технических надобностей должно быть предоставлено соглашению Министерства торговли промышленности и Министерства финансов; 4) допустить свободную продажу денатурированного спирта в столичных, губернских и некоторых уездных городах (Одесса, Либава), а также на курортах во время лечебного сезона. Кроме этих общих положений, правления высказало и частные: создание более льготных условий для передвижения спирта, предназначенного для технических целей; уменьшение денатурации; больше соответствие наказаний с совершенными проступками при сбыте денатурированного спирта.

Чтобы придать вопросу о распространении денатурированного спирта общественный характер и заинтересовать им влиятельные круги членов Государственного совета и Государственной думы, Общество при посредничестве своего Технического отдела, приняло участие в антиалкогольной выставке, устроенной Обществом охранение народного здравия во время и после состоявшегося в декабре 1910 г. Съезда по борьбе с пьянством. Целью, которую преследовало Российское общество винокуренных заводчиков, принимая участие в этой выставке, было стремление доказать справедливость мысли: «Алкоголь — народное богатство». И, по мнению членов Общества, эта мысль была доказана блестяще: по признанию многих участников первого Съезда по борьбе с пьянством, посетившим выставку, экспонаты Общества винокуренных заводчиков раскрыли им глаза на природу спирта и его обширное применение в промышленности и домашнем быту для согревания и освещения, все они в один голос высказали пожелание развивать сбыт спирта для технических целей. Также и другие посетители выставки, познакомившись с экспонатами Российского общества винокуренных заводчиков, неоднократно выражали удивление полезности спирта в обширном применении его в технике. С целью популяризации идеи применения спирта в домашнем быту и в технике на выставке распространяли брошюру «Пьянство — народное бедствие, алкоголь — народное богатство», напечатанную тиражом 20 000 экземпляров.

К 1 июля 1911 г. в Российском обществе винокуренных заводчиков состояло 1 385 винокуренных заводов, к 1914 г. — 1 492. В этот период главным направлением деятельности общества было изыскание способов урегулировать порядок определения цен на разверсточный спирт. Как стало известно из деятельности Государственной думы, высказанное при рассмотрении вопроса о назначении безакцизных отчислений для винокуренной промышленности Сельскохозяйственной комиссией Думы пожелание о разработке Министерством финансов законопроекта о назначении цен на разверсточный спирт при помощи законодательных норм, встретило отрицательное отношение со стороны ведомства. Поэтому правление и совет, не надеясь на скорое и успешное разрешение законодательным путем этого краеугольного для всей промышленности и с каждым годом все обострявшегося вопроса, посвятили все свое внимание тому, чтобы хотя бы путем частного соглашения с Главным управлением неокладных сборов и казенной продажи питей относительно изменения изданных им по вопросу о назначении цен на разверсточный спирт циркуляров, уменьшить остроту вопроса и попытаться создать сносные с ним отношения для разрешения этого вопроса на местах. Главным поводом к этому послужила необходимость в определении стоимости производства спирта, без припасов и топлива на новое трехлетие 1912‒1914 гг. Правление собрало обширный материал о стоимости производства спирта, к определению отдельных элементов стоимости оно привлекло опытных специалистов, вопрос о количестве топлива, в виду начавшихся споров, передало на рассмотрение трех специалистов, работавших совершенно независимо друг от друга и предоставивших свои письменные заключения.

Все элементы стоимости спирта (без припасов и топлива) были подвергнуты тщательному изучению и оценки на многолюдном заседании совета Российского общества винокуренных заводчиков с 24 по 28 января 1911 г., причем там были выработаны общие положения и самая подробная схема расходов на производство. Эта схема была разослана всем отделам Общества и многим винокуренным заводчиком, не состоявших членами, она послужила исходным пунктом для предъявления представителями винокуренных заводчиков мотивированных требований при рассмотрении этого вопроса на местах и в Совете по делам казенной продаже питей при Главном управлении. Затем правление и совет, изыскивая способы для рациональной оценки картофеля, который употребляли на винокурение, приложили много труда для освещения значения предпринятого Отделом сельской экономии и сельскохозяйственной статистики по инициативе Государственной думы анкеты о стоимости производства картофеля, а также для облегчения правильных исчерпывающих ответов на вопросы этой анкеты. Детальному обсуждению вопроса о стоимости производства картофеля в связи с предпринятой анкетой было посвящено специальное заседание совета, на котором кроме того была выработана программа специальных наблюдений о сохраняемости картофеля в связи с его условиями созревания и уборки. Это программа для оценки и возможных исправлений и дополнений была разослана известным специалистам по сельскому хозяйству и после обработки сделанных замечаний, ее разослали во все образцовые хозяйства и тем винокуренным заводчикам, которые для общей пользы выразили желание произвести подробные наблюдения над засевавшимся ими картофелем.

Независимо от этих частных вопросов в деле назначения цен на разверсточный спирт, правление вновь попыталось урегулировать сам их порядок при помощи присутствия своих представителей на заседаниях Совета по делам казенной продажи питей. Еще в первый год существования Российского общества винокуренных заводчиков правление в 1908 г. возбудило ходатайства перед Министерством финансов о допущении представителей винокуренных заводчиков как в хозяйственные комитеты местных губернских акцизных управлений, так и в этот Совет при Главном управлении при рассмотрении и назначении цен на разверсточный спирт. Первая часть ходатайства Общества была удовлетворена и с осени 1908 г. представители винокуренных заводчиков принимали участие в заседаниях хозяйственных комитетов. Но заседания Совета по делам казенной продажи питей для этих представителей были закрыты. Ходатайства винокуренных заводчиков отдельных губерний, предпринятые по этому же поводу по инициативе Общества в 1909 г., увенчались успехом. Представители винокуренных заводчиков некоторых губерний были допущены в Совет по делам казенной продажи питей для объяснения по возникших в губерниях спорных вопросов при определении цен на разверсточный спирт, но в 1910 г. ни один представитель не был допущен в сам Совет по делам казенной продажи питей. При обсуждении сметы Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей в комиссиях Государственной думы и Государственного совета на 1911 г. члены законодательных палат, состоявшие и членами российского общества винокуренных заводчиков, в присутствии представителей Министерства финансов, вновь подняли вопрос о ненормальности тех условий, в которых происходило назначение цен на разверсточный спирт, когда одна из заинтересованных сторон не только не принимала участия в решении этого существенного для промышленности вопроса, но даже мотивы того или другого решения для представителей заинтересованной стороны являлись тайной. Было указано и на то, что допущением представителей винокуренных заводчиков Совет мог устранить постоянное нарекание на несправедливости, допущенные ведомством при назначении цен. После высказанного в комиссиях законодательных палат мнения Министерство финансов согласилось, наконец, на удовлетворение возбужденного правлением и советом Общества ходатайства о допущении представителей винокуренных заводчиков в Совет по казенной продаже питей при назначении цен на разверточный спирт. Но допущение представителей в Совет на правах членов, хотя и без решающего голоса, было крайне неудобно главным руководителям казенной винной монополии. Поэтому это допущение состоялось в ограниченном виде — «для дачи объяснений», как это было указано в присланном Главным управлением извещении. Но и эта форма допущения представителей винокуренных заводчиков в Совет по делам казенной продажи питей дала очень много новых и весьма ценных сведений о том, какими принципами руководствовалось это учреждение при назначении цен на разверточный спирт. Участие в заседаниях Совета представителей винокуренных заводчиков также должно было открыть глаза всем, насколько было право Российское общество винокуренных заводчиков, призывая их к полному единению.

Следующим направлением деятельности Российского общества винокуренных заводчиков было образование существовавшими на местах его отделами коммерческих организаций для сбыта сверхразверсточного спирта, по типу товариществ на вере. Так в Варшавско‒Седлецком районе образовали винокуренное товарищество «Граф С. Тарновский, Залевский и Ко», которое постепенно присоединило к своей деятельности винокуренных заводчиков других губерний Царства Польского. На тех же основаниях возникло и Северо‒Западное товарищество «Князь Сапега, Биспинг и Ко», которое действовало в пределах Гродненской и Виленской губерний. Образование данных коммерческих организаций в составе Российского общества винокуренных заводчиков являлось большим шагом для создания таких же организаций в других районах.