Бесплатный фрагмент - Ветеран

Глава первая. Дома

Над Калужской областью гуляла вьюга. Небо приобрело снежный тон, а снег порошил, как крупа манная на сельскую окрестность. Кругом всё белело. Ветер поддувал порывисто и слегка свистел. Вдали темнели лишь оголённые перелески да величественные могучие зелёные ели. Лесные чащи словно замыкали огромный круг. Здесь повсюду открывались виду невероятные просторы. Бескрайние поля тянулись долго-долго, а дорог просто не увидишь. В небольшой деревушке Каторгино темнели стены деревянных изб. Их крыши треугольные белели. Где-то тянулся небольшой бело-серый дымок из худенькой, каменной трубы. А чуть подальше на пригорке за сквером красовался невысокий, деревянный дом. Жилище стояло в некотором одиночестве, как на хуторе. Его стены уже обветшали и обладали слабым, сиреневым цветом. Невысокая, треугольная крыша чуть косилась. На ней виднелась каменная труба, из которой тянулся небольшой, бело-серый дымок. Небольшая веранда тоже немного кривилась. Её фундамент с одной стороны чуть приподняло. Все рамы окон тоже стояли неровно и вкривь, а некоторые стёкла обзавелись заметными сломами и трещинами. Всё же везде красовались морозные узоры. Двор был огорожен невысоким забором, сколоченным из разных досок. Серые столбики слегка кривились, как пьяные гости. На территории находился ещё амбар и сарай. У самого края огорода находилась небольшая баня, где завсегда стоят старые сани. В амбаре жили и кудахтали куры. Их здесь насчитывается около десяти штук. Во дворе ещё есть собачья будка. На крутой треугольной крыше лежала большая охапка снега. Миска металлическая лежала вверх тормашками. Но ни цепи, ни ошейника не виднелось. Пёс Тузик был невероятно свободолюбивым. Он пропадал постоянно неизвестно в какой стороне. Ему уже исполнилось целых три года. Он слывёт истинным кавалером. У него морда волчья, — нос вытянутый, глаза круглые цвета янтаря, врождённая улыбка. Его шерсть пушистая тёмного цвета, как уголь завсегда сохраняла тепло. Он уже где-то пропадал две недели и, казалось, уже не вернётся. Но Тузик всегда возвращался, когда его явно не ждали. Его рекорд по шатанию значился в размере три месяца и три дня. Это время он проводил ярко.

Повеял легкий морозец. Снег всё порошил. Внутри дома хлопнула дверь, а звук гулко отразился на улице. За окном мелькнула невысокая фигурка в бежевом тулупе. Она спустилась с небольшой лесенки на крыльцо. Входная дверь со скрипом приоткрылась, а на площадке показался во всей красе семидесятилетний дед Никанор Николаевич Базарин. Он выглядел довольно старо. У него глубокие тёмные глаза как щёлки, нос большой красный витой, точно сломанный посередине, а щёки чуть впалые. На медной коже много морщин и больших и маленьких, губы тонкие цвета алого и синего выглядели сухо. На щеках красовался небольшой румянец. Никанор носит густые усы и небольшую седую бороду. Он обожает выпивку всякую и разную. Дед часто напивается вдребезги. У него не существует никаких тормозов в этом плане. Поэтому от него ушла жена Варвара. Ей недавно исполнился семьдесят девятый год. Она теперь живёт в городе у дочки Томы. Её милашка слывёт бизнес — леди. Она весит под сто пятьдесят килограммов. Тоня внешне походит на большого кенгуру. Её лицо даже совпадает с мордочкой шустрого австралийского прыгуна. Она печёт тортики на заказ и невероятно любит их тут же употребить.

Дед Никанор вышел во двор. Он чуть оправил ватный высокий воротник на тулупе. У него на ногах плотно сидели короткие, бурые валенки. Его весьма упитанную фигуру украшал повседневный зимний наряд в виде штанов — ватников, тулупа и шапки-ушанки снежного цвета. Под тёплым тулупом скрывалась простая белая льняная рубаха. На ней всегда сияли значки и даже одна боевая награда. Дед является участником Великой отечественной войны.

Он был несколько раз ранен, но всегда возвращался в строй. Он с шиком отметил пятьдесят лет Победы у себя дома. Никанор жарил шашлык и выпивал водку и шампанское. Ему составляли компанию боевые товарищи, которые приехали из города к нему на фазенду. Он встретил победу в Берлине, а затем вернулся в родные пенаты. Никанор сумел привезти много всяких трофейных реликвий, — часов, значков и даже оружия, как холодного, так и огнестрельного. Он слывёт большим коллекционером. У него насчитывается около восьми разных пистолетов, как русского, так и иностранного производства. В закромах есть автомат «ППШ-41», а ещё несколько ручных гранат. В сусеке таиться даже настоящий пулемёт «максим» образца 1917 года калибра 6.62 мм. У него к нему есть большая патронная лента и боеприпасы в количестве ста пуль. Никанор бережно относится к своей коллекции. Он мало кому её показывал. Каждый месяц он по привычке всё оружие разбирает и смазывает. Больше всего он ценит ножи. У него их насчитывается около ста штук. Он точит их на обычной вращающейся точилке, а затем метает в мишень. Дел даже как-то участвовал в конкурсе на ярмарке и победил. Он выиграл литровую бутылку водки. Никанор тут же выпил всё сразу залпом. Он, слегка пошатываясь, пошёл по своим делам. На войне ножи не раз спасли ему жизнь. Его научил метать их прапорщик Виленин Кружев. Аксакал бросал их, как окаянный. Он слыл разведчиком. На одной вылазке он стремительно разбросал все свои ножи. Он поразил точно за пару секунд все мишени. Враг не досчитался пятерых часовых. Виленин пал в бою, который состоялся под небольшой безымянной деревушкой. Его накрыло гранатным взрывом. Никанор тоже участвовал в том бою. Он часто вспоминает жуткие фрагменты битвы. Скорее даже, очень часто думает о том бое. Всякий раз, когда он выходит из дома, ему припоминаются опасные минуты. Он, оказавшись во дворе, впал в лёгкое забвение.

Холодное и тихое утро 1943 года оборвалось шальной стрельбой. Никанор вышел из низкой бани, где ночевал. На нём красовалась лишь не заправленная гимнастёрка. Он держал в руках ремень с кобурой. Кругом всё белело. На дворе был февраль. По воздуху резко пронёсся шквальный огонь из пулемёта прямо по бревенчатой стене. Никанор пригнулся. Он заприметил бронемашину. В ней восседал упитанный эсэсовец в квадратной каске Кинер Шачибер. Солдат вермахта уже вёл прицельный огонь.

Никанор живо пробудился, а глаза прозрели. Его чуткий сон, который ещё плыл, сразу же улетучился. Ему даже умываться не пришлось. Бодрость пришла сама по себе. Он живо заскочил в баню и тут же взялся за телогрейку и свой родной автомат «ППШ-41». Он тут же резко покинул баню, а через несколько секунд всё строение взлетела на воздух. Брёвна и кирпичи разбросало в радиусе десяти метров. В сторону круто потянулся едкий чёрный дым. Никанор живо пополз по белоснежной поляне. Он затаился в сухой траве меж кустами. Он сразу же заприметил автоматчиков. Он, долго не думая, открыл огонь на поражение. Несколько тёмно-зелёных фигур покосилось. Его обойма быстро разрядилась. Со стороны соседнего огорода откуда-то прилетела ручная граната. Никанор не растерялся. Он живо отпрыгнул в сторону и затаился за большим камнем. Воздух сотряс мощный взрыв, а вверх потянулась белая пыль. Вся округа наполнилась жуткой противной гарью. Никанор быстро пополз по земле, как учили. Он взялся за табельный пистолет «ТТ», который был у него в кожаной кобуре. Ему попался на пути целый отряд солдат врага. Он открыл огонь, а несколько тёмно-зелёных фигур грузно завалилось на землю. Вражеский ответный огонь был жутким и громким. У него сильно зазвенело в ушах. Никанор, пригнувшись, еле-еле прыгнул за угол бревенчатой избы. Кто-то из автоматчиков метнул ручную гранату и тут же прогремел гулкий взрыв. Никанор несколько потерялся. У него в глазах зарябило, а в ушах зазвенело невероятно, как будто в колокол ударили набатом. Его барабанные перепонки чуть не лопнули. На ушах и на щеке даже появилась кровь. Шальная рана в виде ссадины растянулась во всё лицо. Всё же Никанор нашёл в себе силы подняться. Он побежал по короткой деревенской улочке, а следом за ним полетели трассирующие пули. Коварные «дули» обстучали стены бревенчатого дома, старенький забор из жердей и повыбивали стёкла на многих окнах. Автоматчики стреляли прицельно. Но Никанор умело петлял как заяц-беляк. Он затаился в огороде за забором и осознал, что у него закончились боеприпасы. Он машинально воспользовался вилами и даже не думал отсиживаться. Никанор напал на врага резко и бесстрашно. Один упитанный автоматчик Кубышхаер тяжело повалился на снег. У него глубоко в горле встрял нож, который прицельно метнул красноармеец. Никанор не дремал. Он ещё одного жилистого молодого автоматчика Ершадера решил поднять на вилы и план свой реализовал. Никанор прямо поднял наглеца чуть ли не над собой. Он прямо видел, как тот скончался от жуткой раны в животе. Со стороны вновь началась шальная стрельба. Никанор опять побежал закоулками уже знакомой деревушки. Шальная пуля чиркнула его по левой руке. Он завалился на снег, где задышал тяжело. Он пополз и живо затаился в небольшом стогу сена. Он атаковал стремительно, не давая врагу опомниться. Никанор вновь напал. Он тут же посадил на вилы упитанного автоматчика Клюна. Тот выкатил мутные глаза на лоб и напустил много крови изо рта. А Никанор не дрогнул. Он схватил в руки трофейный автомат и тут же им воспользовался. Воздух сотрясли гулкие выстрелы на всю недолгую улицу. Несколько тёмно-зелёных фигур завалилось на снег замертво. Никанор выбил всю обойму. Он вновь взялся за вилы, где по гладкой ручке текла порочная кровь. Влага всё же живо застывала на морозе. Автоматчики побежали следом за неугомонным, словно «стальным» и назойливым Никанором. Красноармеец вновь получил лёгкое ранение в бок. Его больно и глубоко чиркнула вражеская пуля. Но всё же пролетела мимо цели. Никанор всё же ощутил жуткую истошную боль. Его телогрейка заметно окропилась кровью. Лицо тоже затекало, а во рту копилась багряная влага. Ему дышалось очень тяжело. Никанор завернул за очередную низкую баню, а затем со всей силы метнул вилы. Он на удивление попал точно в шею немецкому офицеру австрийского происхождения Бриму Рябданену. Буйный захватчик грузно завалился на землю и уже не дышал. Его витой рот живо наполнился кровью. Никанор живо побежал через огород к забору. Но его настигла пуля. Она сильно чиркнула его по левому плечу. Никанор сразу тяжело завалился на снег и замер. Он дышал неровно и копил силы. Но его всё же сильно сковала боль. Он вспомнил одну молитву. Его словно услышали святые. Воздух сотряс пулемёт «Дегтярёва». Им управлялся молоденький рядовой боец РККА Василий Щеглов. У него лицо, как у школьника. Казалось, этот сорванец ещё вчера получал паспорт. У него белое округлое лицо, — уши небольшие забавно топорщились, нос вздёрнутый сильно, щёки круглые румяные, глаза живые беглые тёмные, веснушки на коже, а губы полные цвета красного. Он прямо весёлый тип. Он знает много матерных частушек и любит танцевать яблочко. На белобрысой голове плотно сидела продырявленная пилотка. Он стрелял точно и отбил всё желание у преследователей Никанора бежать дальше. Пули пулемёта свирепо покосили нескольких автоматчиков, а остальные повернули и затаились где-то в дальней части деревушки. Никанор потянулся и крепко сжал руками белый снег, который чуть окропился кровью. Боец, осмотревшись, живо пополз по заснеженной земле и быстро скрылся за забором. Он глубоко выдохнул, уже находясь в некоторой безопасности.

Небо белело. Вдали зрела некоторая томность и неясность. Повеял лёгкий, морозный ветерок. Слегка запорошил снежок и навевал романтичностью и даже сказкой. Лёгкий снегопад был чудесен. Никанор, уже взявшись за деревянную лопату, опомнился. Он мигом вернулся в настоящее из своих воспоминаний. Он устремил свой взгляд куда-то вдаль. Мысли немного путались. «Да… Вот были времена. Как сейчас это всё было. Я бежал по снегу. Дышал тяжело и снаряды везде рвались. На душе не утихает. Мой друг пропал там. Как же больно мне было. Как сейчас это всё помню. Ведь так же снег лежал везде. Не утихает никак. Как подумаю об этом… Ладно. Надо бы снег немного почистить во дворе. А потом дров наколоть. Буду печь топить и баню бы надо затопить. Всё же выходные дни. А то я как чертёнок чумазый. Три недели уже не мылся. Ладно. Затоплю печь. Потом в банку схожу… Тоже надо растопить ещё баньку. А этот бестолочь всё где-то шляется. Да и Бог с ним. Вот же окаянный. Ушел ещё осень была и до сих пор его нет дома. Шпана. Ладно. Что с него возьмёшь? Тузик. Вольному воля. Ладно. Надо сначала снег почистить. А потом видно будет. Ещё за что-нибудь возьмусь…», — подумал он. Никанор, опомнившись, крепко в руках сжал гладкую ручку лопаты. Он тут же тихонько пошёл по заснеженному двору и тяжело поднял целую лопату снега. Он затем отбросил в сторону свою ношу и вновь уверенно зашагал по белой дорожке. Под ногами чуть заскрипел жёсткий снежок.

Небо пребывало в пасмурном настроении. Ветерок чуть поддувал. Веяло небольшой прохладой, а снег всё порошил. Всё кругом белело, как будто так распорядилась королева вьюга. Её величество слегка бушевала и даже откровенно показывала свои шикарные, призрачные, белые кружевные накидки и платья. На улочке неподалёку замаячила тёмная фигурка, которая становилась всё объёмнее, идя по заметённой белой дорожке. Некто просто брел в сторону дома. Силуэт, приближаясь, показал своё молодое лицо. Его наполняли большие цвета пепла глаза, высокий лоб, нос чуть витой острый, губы полные с оттенком сухой малины, — лик был не слишком красивый. Но для мужского пола в самый раз. На белой коже под глазами и возле губ теснились небольшие морщинки, делая взрослее молодого человека. По паспорту его зовут Никита Власович Изюминков. Ему уже значилось двадцать девять лет. У него сложный, но всё же слабый характер. Он слегка улыбнулся, заприметив во дворе знакомого человека. Парень чуть приподнял руку. На нём сидело плотно тёмное пальто по колено, а низ украшали светлые джинсовые штаны. На ногах сидели тёмные, зимние ботинки. Его овальную голову украшала кожаная кепка с ушами. Он является дальним родственником Никанору Базарину. Он слывёт типичным любителем острых ощущений. В кошельке у него, как правило, гуляет ветер. Он до недавнего времени работал официантом в неприятном недорогом кабаке «Застолье». Но паренька оттуда выгнали без выходного пособия за драку. Он устроился на стройку грузчиком, где долго не задержался. Его погнали за пьяные выходки и бурные словечки. Никиту обвинили в краже кирпича, но вины не доказали. Хотя он был замешан в непростом тёмном деле. Но доли своей не увидел. Потом парень устроился охранником в крупную фирму «Тест-драйв» по производству автомобильных запчастей, где на свою чудную голову лишь нашёл приключения. Его обвинили в халатности к должности. В его смену произошла крупная кража товара. Никита как раз в это время видел чудный седьмой сон. Парня сразу уволили и отправили под суд. Ему впаяли три года условно и срок ещё только вступил в силу. Он теперь вновь искал себе новое занятие, а пока у него идей никаких не значилось. Никита сейчас шёл лёгкой походкой по заснеженной дороге. Он вновь помахал рукой в надежде, что дед его заметит и узнает. Но тот ничего не видел. Он стоял боком к интуристу и чистил во дворе снег лопатой. Казалось, это занятие давалось ему с большим трудом. Он, тяжело выдохнув, решил немного перекурить. Но у него сейчас не водилось привычки смолить. Дед всё же курил двадцать лет. Потом у него обнаружили язву и он сразу бросил. Никанор больше не брал ни разу в продуктовом магазине сигарет. Хотя дома на полке лежит целый блок «Примы» и «Беломорканала». Но хозяин до него не дотронулся ни разу.

Небо пребывало в ледяной томности и неясности. Повеял прохладный, морозный ветерок. Снег всё порошил и порошил мелкой мукой. Никита небыстро двигался по заснеженной дорожке. Он остановился, чуть не дойдя до забора. Его жеманное лицо прояснилось, а глубокие глаза чуть прищурились. Круговая белизна заметно давила и напрягала зрение.

— Деда Никанор. Привет. Хаахааа…, — крикнул Никита.

Никанор даже немного вздрогнул. Он тут же развернулся, держась за лопату. Его сумрачный вид походил на дикого мустанга, который возбудился и сильно лягался. Он прищурился, чтобы присмотреться.

— Кто там? Что за хер? — спросил он.

— Это я. Не узнал. Деда Никанор. Я это. Никита.

— Что-то я… Погоди. Никита Изюминков. Ты что ли? — заявил дед.

— Я это дед Никанор. Я…, — улыбнулся Никита, — Вот решил к вам зайти. Да проведать. В город вот еду. Думаю, работу себе тут найти, — быстро сказал Никита.

— АААА… Никита. Проходи. Я то старый хрыч. Не узнал тебя сразу. Проходи во двор. Сейчас чаем тебя напою с дороги. Проходи дорогой. Будь, как дома, — ответил добродушно дед.

— Да. Привет.

Повеял лёгкий ветерок. Снег всё порошил. Никанор, оставив лопату, тут же двинулся по заснеженной площадке. Он, живо подойдя к забору, открыл калитку. Никита прошёл во двор. Он тут же пожал крепкую руку своему доброму собеседнику. А дед похлопал приветливо гостя по плечу.

— Ну, привет. Привет. Как поживаешь? Никита. Как родители, — спросил Никанор.

— Да. Всё нормально у них. Я тоже вроде не жалуюсь. Только вот с работой проблемы. Надоело уже корпеть на всяких барыг. Задолбали, если по чесноку. Куда не глянь барыги. А вы-то как? — произнёс Никита.

— Да. Барыги. Хаахааа…

— Да. Я не шучу. Да крутые папики. Куда не глянь. Барыги…, — сказал Никита.

— Хаахааа…, — засмеялся дед, — Да. Я что? У меня всё ровно. Вот снег убираю. Потом дров надо наколоть на печь. Да на баню. Весь в делах.

— Ты молодец дед Никанор. Мне бы твою хватку.

— Хаахааа…

— Ну. Что стоим? Пойдём в дом. Ты, наверное, с дороги устал. Я тебе чайку могу предложить и малиновое варенье у меня есть. Ещё сушки, — добродушно сказал Никанор.

— Да. Чайку бы я выпил горячего. А то немного продрог.

— Ну. Да. Продрог он. Такая шуба на тебе. Прямо как на немцах в сорок третьем. И продрог. Им тепло было. Хаахааа…, — улыбнулся дед Никанор.

— Да дед. Наверное, было тепло. А мне что-то зябко.

— А ты вот пока я чайник ставлю. Давай-ка разогрейся. Вот лопата. А вот снег. Ты почисти хорошо. Я проверю, — сказал дед

— Ладно. Давай. Хаахааа… Быстрее согреюсь.

— Ещё как согреешься. Смотри, не убеги. Хаахааа…, — улыбнулся дед, — А то мне тебя будет не догнать. Хаахааа…

— Я не убегу.

— Давай. Работай. А сумку свою давай мне. Я её в дом отнесу, — заявил Никанор.

— Ладно. Держи. Ну. Вспомним молодость.

— Ну… Ты даёшь. Молодость. Хаахааа…

Повеял небольшой ветерок. Вьюга всё время напомнила о себе и вновь показала свою белоснежную юбку в чистом поле. Повеяло морозом. Дед Никанор прихватил в руки спортивную сумку и тихонько зашагал по тропке в сторону дома. Его щёки нарумянились ещё больше, чем раньше. Он прищурил глаза. Снежная пыль резко взлетала и плавно опускалась. Во дворе высоко мело и задувало прямо в лицо. Он, приоткрыв скрипучие двери, прошёл в дом. Гость Никита же крепко взялся за деревянную лопату с широким, фанерным наконечником. Он, бегло глянув на деда, ухмыльнулся. Его на миг посетили мысли. «Вот же хитрец. Ай да сукин сын. Сразу придумал мне занятие. Нет бы сразу в дом. Чаю тёплого с вареньем. А только песенку напел. Есть же такие жмоты. Ладно… Разгребу я ему снег. С меня-то не убудет. Так… Но всё же он тот ещё сукин сын…», — подумал Никита. Он живо пошёл по заснеженной площадке, а впереди держал лопату. На её широкую фанеру легко собирался снег. Никита живо сбросил с лопаты снежную массу. Он, сплюнув, вновь пошёл собирать снег во дворе. А тот, казалось, не заканчивался, а лишь прибавлялся. Кругом беспрестанно красиво вилась белая пыль.

На небе царила безмятежная, лёгкая, белая мгла. Вьюга всё мела и мела. Ветер чуть поддувал и явно чудно сдружился с лёгким морозом. Их величества просто веселились от души. Никита крепко взялся за уборку снега. Он тяжело задышал, а затем решил бросить лопату. Но он устоял и продолжил грести снег. Ему даже потяжелело. Он иногда любит трудиться. Дед Никанор, приоткрыв входные двери, облюбовал простым взглядом своего странного гостя.

— Эй. Турист. Давай, заходи в дом. Чайник скипел. Заходи. Будем чай пить, — громко произнёс Никанор.

— Да. Иду уже…

Повеял морозный ветерок. Никита, оставив лопату, тут же зашагал в дом. Он тяжело выдохнул и задумался. «Вот ведь старых хрычь. Заставил меня такую площадь убирать. А сам только показался. Мудило. Ладно ещё чая предложил. Вот же блин хитрован. Ладно. Что-то я раздухарился. Надо поостыть. Реально жарко стало теперь…», — подумал он. Никита, отряхнув снежок с пальто, прошёл внутрь веранды, а затем шагнул в дом. На деревянном коричневом полу в прихожей лежал небольшой коврик цвета красного кирпича. На дальней стене висели часы в виде домика. Казалось, там даже находилось отверстие для кукушки. В воздухе витала теплота, а ещё пахло ароматными травами и берёзовыми вениками. В белокаменной печи виднелся яркий огонёк. Его пыл завораживал. Возле окна стояла столешница и электрическая плитка. На стене висела широкая белая сушилка, где лежали матовые тарелки и чашки. Большой зал скрывали тёмно-зеленоватые занавески. В большой комнате находилось много простора. Возле стены у окна стоял письменный стол. К нему прижимались стулья. На стенке висела большая картина, нарисованная маслом. На ней изображался светло-золотистый аллигатор в пустынном оазисе. Он смотрел в прозрачный водоём, а вокруг возвышались пальмы. Здесь же ещё висел небольшой ковёр белоснежных тонов, где позировали золотистые рогатые олени. На специальной подставе красовалось отменное двуствольное ружьё, а на щите располагались трофейные пистолеты разных марок. Никанор как раз ими занимался. Он смазывал все детали и чистил их дула. Большую коллекцию ножей он держал в ящике дивана, который стоял у дальней стены. Мягкая мебель, обтянутая натуральной тёмной кожей, слегка блестела. На белом потолке висела небольшая, японская, розовая люстра. На ней красовались чудные жар-птицы. Все раритеты собирала жена ветерана. Она как-то фанатела от всяких таких декоров и украшений. Супруга это делала до того момента, когда Никанор стал много выпивать. Хотя он никогда не ограничивал себя в спиртном. Просто у него никогда не включаются тормоза, чтобы прекратить свои искушения.

Дед Никанор теперь стоял возле тёплой белой печки. Он грел свои жёсткие, мозолистые, мощные руки. Его лицо напоминало мордочку дикого медведя, а небольшие округлые глаза на миг отдали блеском. Он слегка ухмыльнулся, взирая на своего непрошеного гостя. Никита ответил взаимностью.

— Раздевайся. Вон там тапки возьми на полке. Проходи. Будь, как дома. У нас всё скромно, — сказал дед.

— Да. Спасибо.

Никита живо снял с себя пальто и кепку. Он затем, глядя в небольшое зеркало, причесался. Он носит короткие, тёмные волосы. Его глаза слегка прищурились.

— Да. Дед у тебя не Хилотон. Хаахааа…, — сказал навеселе Никита.

— Вот ещё. Что за…

— Да не парся. Это я так. О своём о женском. Хаахахааа…

— Ага. Ясно. Садись за стол. Проходи в комнату. Чего стоишь? Будь, как дома. А ты вымахал. Я смотрю. Только, кажись, ума не прибавилось, — сказал дед.

— Ну…, — задумался Никита, — Ума у меня много. Девать, не знаю куда.

— Хаахааа…

— Да. Ума палата.

Дед Никанор бегло глянул на окно. Его украшали короткие, белые, кружевные занавески. Он затем взялся за чашки и тут же принялся заваривать чёрный байховый чай. Сразу в сторону потянуло чудным ароматом, когда он воспользовался своими сушёными травами. Никита прошёл в зал. Он бегло осмотрелся. На полках стенки пылились старинные книжки, а на самом верху шкафа лежала груда из коробок, где лежала всякая всячина. Никита чуть прошёлся. Он сразу уставился на ружьё, а затем тут же подошёл к щиту на котором красовались пистолеты. У него теперь просто разбегались любопытные глаза. Он недоумевал. На лице мелькнуло удивление. Его всего захватили мысли. «Вот это да. Вещь. А тут что? Вау… Это что пушки. Откуда? Столько много пистолетов. Невероятно… Откуда столько у деда оружия? Куда я попал? Он что бандит? Я не знал. Он просто собирает их. Но откуда у него столько стволов. Вот это да. Пистолеты это круто. Да ещё и разные. А вот это вообще «маузер». Или как его «вальтер». Блин. Если продать, за это можно выручить большие деньги. Офигеть просто. Столько пушек. Нереально. Вот бы мне столько пистолетов. Откуда у него? Хочу посмотреть поближе…», — подумал он. Никита взял в руки пистолет «маузер». Он бегло его осмотрел и даже приценился.

— Вот это да. Вот это пушка. Хаахааа…, — произнёс он.

Дед Никанор живо зашёл в зал. Он, держа в руках чайник, слегка возмутился. Его холодные глаза округлились.

— А ну положи на место. И не трогай тут ничего руками, — сурово сказал дед.

Никита даже вздрогнул, не ожидая такого сюрприза. Он тут же положил пистолет на место и немного смутился. Он, бегло глянув на лицо деда, тут же пожал плечами.

— Да. Я просто посмотреть хотел, — сказал он.

— Просто только белочки. И то по выходным, — сурово ответил дед, — Не трогай руками. У меня всё смазано. Садись за стол. Будем чай пить, — важно сказал дед.

— Да. Я просто посмотрел Никанор. А откуда у тебя столько пистолетов? Эхо войны. Тут штук восемь. Да…, — ответил Никита.

— Не твоё дело сколько? Это коллекция. Она бесценная. Она мне невероятно дорога. Каждый пистолет. Он мне о чём-то рассказывает всегда. Это всё, что у меня есть и не имей привычки трогать, — сказал Никанор.

— Ладно, — махнул рукой Никита, — Что ты завёлся?

— Я не завёлся. А тронешь ещё, дам по ушам, — настойчиво сказал дед.

— Ладно. Чего ты заладил? Я не со зла…

— Да. Это всё нервы. Извини, что накричал. Садись за стол. Будем чай пить, — приятно выразился дед.

— Да. Давай. А то охота уже горло промочить и съесть чего-нибудь, — ответил Никита.

— Да. Садись за стол. Вот чай тут. Я сейчас.

Никита присел на стул. Он бегло и жеманно глянул на деда. Его лицо несколько напряглось, а глаза покосились. Мысли путались. «Вот заорал. Что случилось? Пушку подержал в руках. А он заорал сразу, как ненормальный. Хорошо еще бить не стал. И то ладно. Псих. Ладно. Что-то горячо стало. Надо чайку выпить. Вот дед даёт. Откуда у него столько пистолетов. Надо бы узнать? Я и не думал, что… Блин. Сколько же у него пушек? За это можно выручить много денег. Надолго хватит. А он… Как дурак. Вот же ненормальный. Посмотреть уже нельзя. Ладно. Кажись, идёт сюда. Вот это пушки у него. Обалдеть просто. Супер пушки…», — подумал он. Никита взялся за свою чашку.

Дед Никанор, держа в руках горячий чайник, прошёл в большую комнату. Он бегло глянул на лицо гостя. Никита сидел тихо на стуле, чуть понурив своё лицо. Никанор живо наполнил чашки влагой. Он открыл банку с вареньем и развязал пакет, где лежали ароматные сушки с маком.

— Ладно. Давай пить чай. Угощайся Никита, — сказал дед.

— Да. Спасибо дед.

— Я тут накричал немного. Ничего…

— Да. Ерунда.

Никита взялся за чашку. Он немного выпил чая, а затем уставился на морщинистое лицо деда. Тот заметно увлёкся чаем, сушками и вареньем. Он, казалось, был голоден.

— Дед… А откуда такой арсенал? Эхо войны, — сказал Никита.

— Да. Эхо…

— Ну. А всё-таки…, — спросил Никита, — Столько много и разные все пушки. Как они тебе достались?

— По-разному.

— Ну… Расскажи. Что-нибудь. Я никому не скажу. Правда.

Дед бегло глянул на своего гостя, а глаза прищурил. Сейчас он походил на дикого хомячка, который не очень-то и доверял своему хозяину. Он хотел бежать.

— Ну…, — настоял Никита, — Как тебе достался «люгер». Или как его. «майзер». Просто интересно, — спросил Никита.

— Интересно ему. Ну…, — задумался дед, — Маузер. Я нашел в окопе. Когда мы форсировали рубежи немцев. Пистолет лежал на земле. Весь в копоти был. Я его еле заметил.

— Круто. Блин. А ещё. У тебя там много пистолетов. Расскажи, какую-нибудь историю. АААА, — сказал Никита.

— Историю. Хаахахаа…

— Да. Хоть что-нибудь. Просто жуть, как интересно, — заявил Никита.

— Ладно. Вот слушай…, — решился на рассказ дед, — Был такой случай… Было это в сентябре 1944 года. В Белоруссии. Мы за водой на реку пошли. А тут как раз патруль немецкий. Солдат семь там было. А нас трое. Я. Тоша Бубин. Ерёма Красный. Мы значит, уже наполнили котелки водой, а тут стрельба шальная началась. Тоша повалился на траву. У него весь торс в крови. Его пули просто исколошматили. Он у меня на руках прямо был. У него изо рта кровь пошла. Глаза хлопают. Пули свистят над головой. А затем прогремел взрыв где-то рядом. Меня оглушило сильно. В глазах даже потемнело немного. Я повалился спиной на траву. Дым в лёгкие заползал противный. Прямо до жути. Дышать стало тяжело. Я чуть пополз, двигая ногами. А Тошу уже потерял из виду. Ерёма тоже куда-то сразу пропал. Его не видно. А стрельба ещё пуще-прежнего началась. Пули свистели рядом. Трава косилась. Меня чиркнуло слегка в левое плечо. Я стерпел боль и дальше пополз. А затем вновь взрыв гранаты. Земля подлетела вместе с кочками. Дым столбом. Едкий такой и противный дым. Дышать тяжело и ничего не видно. Я за кусты заполз, чтобы отдышаться. Уже, значит, пистолет взял в руку. У меня был свой в кобуре. Мой табельный «ТТ» пистолет этот и есть, что в коллекции. Я чуть осмотрелся. У меня кровь течёт. Гимнастёрка уже вся в крови. Но рука левая целая. Только чиркнуло глубоко. Тут я не выдержал. Хоть и пули свистели. Я поднялся на ноги и стоял твёрдо. Я просто побежал на врага, как очумелый. Сам не знаю, что на меня нашло. Я открыл шальную стрельбу из своего пистолета. Больше у меня ничего не было. Только нож ещё в кобуре. А немцы опешили. Они шнапсом баловались. Пятерых эсэсовцев я положил, даже не моргнул. Кого-то ещё ранил в руку и в ногу. Но стрелял точно. А меня тоже ранили. Резко шальная, автоматная пуля просто щеку мою правую чиркнула. Прошла в миллиметрах. Прямо пролетела совсем рядом. Вот такая история, — заключил дед Никанор.

— А Ерёма, где был?

— Ерёма. Ранили его тяжело. Я его лично тащил обратно на себе. У него была сильно нога и рука перебита. В траве он лежал. Я его еле нашёл. Он был вне сознания и крови много потерял. Но выжил. Победу встретили вместе. Вот так вот за водичкой сходили, — сказал дед.

Никита, взирая на морщинистое лицо деда, чуть приоткрыл рот. Его жеманные глаза округлились. Его мысли путались. «Вот это да. Вот же были времена…», — подумал он. Он недоумевал и, казалось, что он немного чего-то даже испугался. Мысли путались. «Вот это история… Мне даше страшно стало. Да. Родился бы я в то время. Даже страшновато становиться. Вот же были времена…», — подумал он.

— Хаахааа… Чего ты рот открыл? Смотри, ворона залетит. Хахаааа…, — пошутил дед.

— Ага.

Никанор взялся за сушку. Он принялся её отмачивать в чашке с чаем и тут же проглотил вместе с ложкой малинового варенья. Никита бегло глянул на деда. Он крепко задумался. Его томили глубокие и тяжёлые мысли. Он всё ещё недоумевал. Но всё же слегка улыбнулся. Он выпил немного ароматного тёмного чая и тут же съел ложку варенья. Казалось, он был доволен. Никанор тоже не отставал. Он быстро наяривал горячий чай, сушки и варенье. А небольшая банка заметно опустела. Дед решил включить радио. Он, потянувшись, выкрутил шашку на прямоугольном, светло-зеленоватом приёмнике и сразу зашипел тихий, классический блюз.

Никита быстро выпил ещё немного чая. Он бегло глянул на морщинистое, обросшее бородой и усами лицо деда. А тот всё пил чай с сушками.

— Ладно. Дед спасибо за чай. Я пойду. У меня ещё дела есть в городе, — сказал Никита.

— Как уже пойдёшь? А я думал в баньку сходишь, — ответил дед.

— Да. Не. Баньку потом. Пойду…, — решил гость, — Поймаю тачку и поеду. Мне надо и к подружке одной заскочить.

— К подружке. Это хорошо. Хаахааа…, — засмеялся дед.

— Да. Пойду. Спасибо за чай. За угощение. У тебя хорошо. У тебя уютно. Но мне пора…, — просто сказал Никита.

— Ну… Ладно. Передавай привет родителям. Всего им доброго, — сказал дед.

— Да. Передам. Пойду.

— Ага. Будь здоров. Заходи ещё.

— Да. Пока дед.

— Ну… Ступай с богом.

— Ага. Пойду.