Бесплатный фрагмент - Ветер срывает яблоки с крыш

Ветер срывает яблоки с крыш

Такого коварства Мишка Ёжиков от одноклассника Валерки Лукавина никак не ожидал. А ещё приятель называется!

Перед первым уроком Валерка поймал за рукав Мишку возле класса и заговорщически произнёс:

— Я сейчас тебе тако-о-ое расскажу — ты обалдеешь!

— Ух ты! — у Мишки загорелись глаза. — Говори скорее!

Ещё бы! Услышать интересную историю с самого утра — это ли не здорово?

— Значит, так. Я вчера…

Но продолжить Валерка не успел. По школьным коридорам пронеслась настырная трель звонка.

— Эх! — приятель картинно пожал плечами, словно говоря: «Ничего не поделаешь». — Потом расскажу…

Он прошёл в класс и сел за парту — как ни в чём не бывало. Ёжиков насупился: «Лукашка-промокашка, вредный человечишка!»

Первым уроком у третьего «А» была математика. Мишка прошествовал на последнюю парту, плюхнулся на стул, достал из рюкзака тетрадь, учебник, разложил рядком линейку, ластик, карандаш, ручку синюю, ручку красную. Шумно вздохнул и, покрутив головой по сторонам, поменял местами карандаш с ластиком. Всё-таки математика — скукотища неимоверная: цифры, примеры, уравнения, опять цифры, опять уравнения… С ума сойти можно!

Другое дело — футбол. Вот одни ворота, вот другие, вот мячик. Бей сильнее, беги быстрее! Какая команда больше голов забьёт, та и выиграет. Всё просто!

«Вырасту — буду футболистом. Зачем мне математика? Эх, скорее бы сегодняшний день закончился… Завтра такая важная игра с соседней школой!»

Со стен кабинета на него с укором смотрели портреты писателей и учёных.

«Какой невоспитанный мальчик! Не хочет учить математику!» — покачал головой учёный Лобачевский.

«А по мне, так нормальный ребёнок — живой, задорный», — заступился поэт Пушкин.

«Тише, господа! Дети занимаются! Скоро звонок!» — примирительно прошептал писатель Гоголь.

— Это всем понятно? — донёсся до Мишки издалека голос учительницы Нины Сергеевны.

Несколько одноклассников, в том числе Валерка Лукавин, подняли руки.

«Ха, зубрилы!» — усмехнулся Мишка.

О чём же не успел рассказать Валерка? Скорее всего, о новой компьютерной игре… Да, точно! Об игре, о чём же ещё! Хм… А если нет? Ну… Тогда о новом журнале с комиксами! Хотя…

Тут Мишкина фантазия разыгралась на полную катушку. Учительницу он слушал вполуха.

«А вдруг Валерка ввязался в какое-нибудь рискованное дело? Например, вступил в схватку с таинственными грабителями почтовых ящиков? Понятное дело, одному ему не справиться, придётся помочь бедолаге… Вот было бы здорово!»

Ёжиков сидел с таким мечтательным выражением лица, что Нина Сергеевна спросила:

— Миша, с тобой всё нормально? Ау, Ёжиков!

Мишка встрепенулся:

— А? Что?

— О чём я сейчас рассказывала?

— Э-э-э… О чём-то важном!

— Вот именно! О важном! — строго сказала учительница. — Не витай в облаках, Ёжиков!

По классу прошелестел смешок: «Ёжик в облаках!»

Смешно же.

«Ха-ха-ха!»

«Ну, Лукашка-промокашка, погоди! — обиделся Мишка. — Это из-за тебя надо мной все смеются».

Изнемогая от нетерпения, он каждую минуту поглядывал на часы: когда же закончится урок?

К Мишкиному удивлению, после звонка Валерка не подбежал к нему, чтобы продолжить рассказ, а подошёл к учительнице и стал задавать ей скучные вопросы по математике, не обращая на Мишку никакого внимания, будто и не обещал ему ничего.

«Ах, вот ты как!» — разозлился Ёжиков. Он вырвал из тетради двойной листок, скомкал его и запустил, целясь приятелю в белобрысый затылок.

Бумажный комок, пролетев по дуге, плюхнулся на парту отличницы Тани Баталовой.

Она резко обернулась и, увидев Мишкино лицо, покрутила пальцем у виска:

— Рыжиков, ты совсем того, что ли?

— Сама ты того! — огрызнулся Мишка и скрестил, словно Наполеон, руки на груди. — Я не Рыжиков, я — Ёжиков!

Одноклассники дразнили Мишку, называя Рыжиковым, из-за цвета волос.

День, обещавший быть прекрасным, на глазах превращался в сплошной кошмар.

Следующий урок — русского языка — Ёжиков просидел, вынашивая план мести.

И придумал!

На второй перемене, напустив на себя полнейшее безразличие, Мишка вразвалочку прошёл мимо Лукавина, как бы случайно задев его плечом:

— А-а-а, это ты? Прости, не заметил…

Валерка отскочил в сторону:

— Ты куда?

— Пойду к фонтанчику схожу, — ответил Мишка, разглядывая потолок. — Пить что-то сильно хочется…

— Да? — Валерка почесал затылок. — А я хотел тебе про вчерашнее рассказать.

Мишка остановился, спросил нехотя:

— Ой, что у тебя может быть интересного?

— А вот и может!

Через минуту Мишка, забыв о фонтанчике, о футболе и о своей мести, слушал Лукавина раскрыв рот.

Вчера Валерка посмотрел классный, нет, просто ошеломительный, суперский, одним словом, потрясающий боевик «Первая встреча» в районном кинотеатре «Космос».

— Там один выскакивает, а он ему кулаком — бац! Тот брык в море! — с жаром пересказывал фильм Валерка. — Потом другому — бац! Тот тоже в море!

Изображая главного героя, приятель махал руками, подскакивал, перебрасывал через себя невидимых врагов и тут же с двух рук стрелял из невидимых пистолетов.

Мир ещё не встречал такого супер-пупер-мегагероя, каким его показывал Валерка. Раскидывая одним пальчиком десятки злодеев, он спасал человечество по три раза на дню, а преступники, увидев его издали, падали на землю как подкошенные.

Мишка слушал приятеля словно заворожённый, а когда тот закончил размахивать руками, восторженно прошептал:

— Я тоже хочу посмотреть это кино!

— Увы, — со вздохом, всё так же картинно, произнёс Валерка. — Ничего не получится: последний сеанс в «Космосе» сегодня в час дня.

— А вот получится! — воскликнул Мишка. — Уроки во сколько заканчиваются? В двенадцать! Так что я успею!

Приятель с сомнением покачал головой:

— Ну не знаю… А дополнительные занятия? Про них ты забыл?

— Ай! — Мишка отмахнулся от Валеркиных слов, как от чего-то неважного. — Разок можно пропустить.

Еле высидев ещё два урока, он со звонком вылетел из класса, спустился, прыгая через две ступеньки, на первый этаж, вихрем пронёсся через раздевалку, сорвал с крючка свою куртку и, надевая её на бегу, крикнул удивлённой уборщице:

— До свидания, баб Маш!

— За тобой гонится, что ли, кто?! — возмутилась грузная баба Маша, но Ёжиков её уже не слышал.

Он торопился на трамвайную остановку, чтобы успеть в кинотеатр «Космос» на часовой сеанс.

От школы до остановки дорожка вела через парк. Стояла середина сентября. Деревья на обочинах, разукрашенные осенью, хвастались друг перед дружкой яркими нарядами. Если бы Мишка не торопился, он обязательно остановился бы возле какой-нибудь красно-жёлтой берёзки и сфотографировал её на телефон.

Вместо этого, завидев разворачивающийся на кольце трамвай, он ускорился из последних сил и успел запрыгнуть на заднюю площадку, прежде чем бездушный голос трамвайного робота объявил, что двери закрываются.

— Фух! — Мишка плюхнулся в кресло и расплылся в довольной улыбке.

Дело, можно сказать, было сделано: во-первых, он сбежал из школы, во-вторых, успел на трамвай. Осталось только проехать пять остановок и купить в кассе кинотеатра билеты.

По поводу пропущенных дополнительных занятий Мишка особо не переживал.

«Завтра что-нибудь придумаю», — решил он.

Ёжиков закрыл глаза, его рот растянулся в счастливой улыбке. Он предвкушал, как скоро войдёт в зрительный зал, как сядет в мягкое кресло, как в зале погаснет свет и на экране замелькают первые кадры крутейшего боевика.

— Кинотеатр «Космос», — объявил механический голос.

«Ура!» — мысленно прокричал Мишка и поспешил к выходу.

В кассовом зале кинотеатра было на удивление малолюдно: вдоль стен с постерами бродили две девочки-подростка да бабушка с пятилетним внуком выбирали в репертуаре ближайший мультипликационный фильм.

Нащупав в кармане карточку, Мишка шагнул в сторону кассы и…

Ёжиков даже не понял, что его остановило: чутьё? внутренний голос?

Краем глаза он заметил афишу фильма «Первая встреча», повернулся к ней и остолбенел, присматриваясь: на ней не было нарисовано ни пистолетов, ни горящих автомобилей, ни взрывов — одним словом, ничего такого, что обычно изображают на афишах мегакрутых боевиков. А совсем даже наоборот — на картинке красивая девушка с парнем, взявшись за руки, брели вдоль берега ласкового моря, а над ними, в безоблачном небе, большими буквами было написано: «Мелодрама про первую любовь».

— Только не это… — прошептал потрясённый Ёжиков.

Он протёр глаза и вновь посмотрел на постер: ничего не изменилось, влюблённая парочка всё так же держалась за руки на фоне синего моря.

«Может, Валерка что-то перепутал?» — с надеждой подумал Мишка.

Он подошёл к окошку и спросил у кассирши:

— Скажите, пожалуйста, на час дня сегодня есть боевик?

— Нет, мальчик, — печально ответила тётенька. — У нас сегодня на час дня последний сеанс мелодрамы «Первая встреча», увы…

И она грустно вздохнула. И даже, как показалось Мишке, всхлипнула.

«Ну, Валерка! — кровь ударила Мишке в лицо. — Отправить меня смотреть девчачье кино?!»

Лукавин, конечно, тот ещё фрукт — пошутить любит, но такого коварства Мишка от него никак не ожидал.

Он сжал кулаки.

Надо отомстить. Сегодня. Сейчас. Срочно!

Ёжиков развернулся и с решительным видом зашагал к остановке.

Обратный трамвай ждал его с раскрытыми дверями. Мишка прошёл в конец вагона, бухнулся на свободное место, поставил рюкзак на колени и, обняв его, закрыл глаза.

В голове мелькали сумбурные картинки, а на языке вертелась лишь одна фраза: «Надо. Что-то. Придумать. Придумать. Что-то. Надо».

Через пару минут он открыл глаза и заметил, что за ним с интересом наблюдает сидящая напротив пожилая дама в длинном вязаном жакете тёмно-серого цвета и бордовой шляпке с брошью в виде совы.

«Вот уставилась! Смотрит и смотрит!» — с раздражением подумал Ёжиков, отводя взгляд в сторону.

— Обманули тебя? — спросила вдруг дама, наклонившись к Мишке.

Ёжиков смутился: «Откуда она знает? Подозрительная бабуля… Надо бы от неё отделаться… Прикинусь-ка я иностранцем».

— Вас? Я не понимайт… Ихь бин плёхо говорить по-русски.

Другая бы бабуля расшумелась, какая, дескать, молодёжь нынче наглая, а эта, наоборот, обрадовалась.

— Иностранец, что ли? Ой, как славно! Из какой же страны вы к нам приехали, молодой человек?

— Э-э-э… Я из Берлинский Париж, — продолжал зарывать себя Ёжиков. — Мало кто знать такой город.

Пожилая дама от Мишкиного ответа ещё больше развеселилась.

— Правда? Чудесно! Но напрасно вы сомневаетесь, юноша, этот город мне прекрасно знаком. А уж на берлинопарижском языке я изъясняюсь совершенно свободно.

И она понесла такую несусветную белиберду («Дер винд шютет эпфэль фон ден дэхэрн»), что Мишка от изумления открыл рот, а опомнившись, выпалил на чистом русском:

— Простите, пожалуйста, мне пора выходить.

И выскочил из трамвая.

— Ле ван суфль де пом де туа! — крикнула дама ему вдогонку. — Ветер срывает яблоки с крыш! Честно! Ха-ха-ха!

Ёжиков брёл домой через парк, низко опустив голову, пиная осыпавшиеся с деревьев сухие листья.

«Да что же сегодня за день такой! Все меня разыгрывают. Сначала Лукавин, потом эта странная бабуля в трамвае».

Мишка смотрел только себе под ноги и не заметил, как упёрся головой во что-то мягкое.

— Аккуратнее, молодой человек! — проговорил женский голос.

Мишка поднял глаза. На него смотрела «трамвайная» дама в бордовой шляпке с совой.

— Или ты плохо понимаешь по-русски? — спросила она с усмешкой.