Бесплатный фрагмент - Весёлые истории о поросёнке Чихе и его друзьях

---

«Когда мне было пять лет…»

Джон Леннон

Меня зовут Саша Корнеев. Когда мне было пять лет, как на этой фотографии, меня отправили к бабушке в деревню. Там познакомился я с ветерком по имени Дуй. Он рассказал мне о сказочном городке, который лежит на берегу Карусельной реки и называется На Все Четыре Стороны. В городке живут зверята, и с ними постоянно происходят забавные истории. А чаще всего они случаются с поросенком, которого зовут Чих.

Послушайте эти истории, и вы полюбите этого поросенка и его друзей, как и я полюбил их, когда мне было пять лет, как на этой фотографии.

---

История о том, как по щучьему велению «эскимо — на ложечке» приготовилось

На улице — волшебство!

Поросенок Чих, мышонок Пип и будильник Тик-Так приникли к окошку. Еще вчера на лужайке желтела пожухлая трава. На голых ветках дубка дрожали последние листочки. Солнышко в небе висело сиротливо и светило не ласково.

А сегодня на улице — белым-бело. Все вокруг укрылось снежным одеялом. Солнышко сияло подобно начищенной монете. Самое время мечтам и сказкам сбываться.

— Зима! — затаив дыхание, произнес Чих.

— Снег! — обрадовался Тик-Так.

— Мороз трескучий! — подхватил Пип.

Зима пришла в одну ночь. А снег все падал и падал. Снежные хлопья порхали в воздухе, словно стая бабочек, и казалось, что земля с деревьями, кустами, домами и зверятами на улице, медленно взлетала.

— Чем будем зимой заниматься? — нетерпеливо спросил Чих.

— На санках с гор скатываться! — обрадовался Пип.

— В снежки играть! — воскликнул Тик-Так и веселую рожицу состроил.

А на улице — зверят полно: на санках, на лыжах, на коньках. Снежные крепости вырастали то — здесь, то — там. Снежки летали, точно пушечные ядра. Снеговики с ведрами на головах и с морковками вместо носов красовались возле каждого дома. Всюду звенел смех, и разливалось веселье. Всем зима забаву принесла.

Тут в окошке кот Мяушкин показался. Был он в шапке-ушанке. В лапах — удочка с катушкой.

— Вы чего дома сидите? — спросил он, когда вошел. — Зима пришла!

— Думаем: чем зимой заняться! — ответил Чих.

— Спортом! — сказал Мяушкин.

— На лыжах в перегонки! — обрадовался Тик-Так.

— Зимней рыбалкой! — подсказал кот. — На реке лед — что стекло! Подо льдом рыбы плавают! Айда их на удочку ловить!

— Ура! — воскликнул Тик-Так. — Посмотрим, кто больше рыб наловит!

— Самую большую щуку! — поправил его Мяушкин и похвастался: — Я — лучший щуколов! Могу такую большую щуку поймать, какую вы и не видели!

— Что же до сих пор не поймал?

— Для щуколова это не обязательно, — сказал кот. — Главное — уметь фантазировать!

— Не велико умение! — возразил Чих. — Каждый умеет фантазировать!

— Я на прошлой неделе кашу нафантазировал, — вспомнил Пип, — она у индюшки Банданы сварилась! Ох, и вкусная была каша! Теперь я хочу у ежа Точкина Носа кашу нафантазировать!

А Тик-Так не успел и слова вставить, потому что Мяушкин сказал:

— Посмотрим сейчас, кто лучше фантазирует! Если я пойду на рыбалку, то поймаю вот такую щуку!

И он отвел в сторону одну лапу.

— А если я пойду на рыбалку, — начал фантазировать Чих, — то поймаю вот такую щуку!

И он показал на швабру, которая в углу стояла.

— А я поймаю щуку вот такую! — и Мяушкин развел в стороны обе лапы.

— А я поймаю, как от меня — до Пипа! — похвастался поросенок. А от него до мышонка было большое расстояние: стул, стол с самоваром и плюшками и еще один стул вместе с Тик-Таком.

---

— А я поймаю щуку размером с поросенка! — сказал кот, потому что поросенок был больше швабры.

— А я поймаю щуку размером кота с хвостом! — пообещал Чих.

— А я — размером с самолет!

— А я — с подводную лодку!

— А я…

— Стойте-стойте! — остановил их Пип. — Таких щук не бывает!

— Бывает! — сказал Мяушкин.

— Еще как бывает! — подтвердил Чих.

— А давайте соревнование устроим! — предложил Тик-Так. — Кто самую большую щуку поймает!

— Это и есть — «Спортивная рыбалка»! — объявил Мяушкин.

И отправились они на Карусельную реку соревноваться: кто самую большую щуку на крючок поймает, если во льду прорубь пробить и крючок в прорубь опустить.

Узнали зверята в городе о предстоящей спортивной рыбалке, оставили зимние игры и на реку поспешили. Каждый хотел увидеть, кто самую большую щуку поймает: Чих или Мяушкин?

А гусак Гаган зиме не радовался. Он из дома не выходил и кисель клюквенный кисленький варил. Да и как радоваться, если его мечта не исполнялась. Мечтал он кисель клюквенный кисленький в мороженое превратить. В «эскимо — на палочке». Пробовал он такое «эскимо» на выставке в Москве. Очень вкусное «эскимо — на палочке» в этой Москве. Но как его из киселя делали, Гаган не знал.

И прочитал он однажды сказку «По щучьему велению». В ней волшебная щука по чьему-то хотению и по своему велению печку в автомобиль превращала, и дрова сами друг за другом ходили, как спортсмены на соревнованиях.

«Вот бы такую щуку встретить, — мечтал Гаган, — и попросить мое хотение про „эскимо“ исполнить!»

И все у Гагана для этого было: и кисель клюквенный кисленький, и мечта. Волшебной щуки только не хватало. Где ж ее взять? Никто щук не дарил, на деревьях щуки не росли, на грядках — тоже, а в сказках щуки только с «емелями» разговаривали, а с гусаками не разговаривали.

А тут пришли сова тетушка Сева с индюшкой Банданой и сообщили, что кот Мяушкин и поросенок Чих отправились на реку щук ловить, и надо идти за них «болеть». За кого именно «болеть» — сова и индюшка не уточнили.

И решил Гаган, что «болеть» нужно за щук, потому что не бывает ничего на свете по «поросячьему» или «кошачьему» велению, а по «щучьему» — сколько угодно. И если Мяушкин и Чих поймают хотя бы по одной щуке, то одна наверняка волшебной окажется. И тогда можно будет попросить эту щуку хотение про «эскимо — на палочке» исполнить по ее же щучьему велению.

— Скорее — на рыбалку! — заторопился Гаган.

Налил киселя полное ведерко, на санки ведерко поставил, ложку — в кисель, волшебное заклинание «По щучьему велению, по моему хотению» повторил, да и на реку ведерко с киселем повез.

На реке творилось невероятное! Все зверята городка На Все Четыре Стороны собрались смотреть спортивную рыбалку.

А мороз — такой, что снег хрустел, как свежая булка, и лед от мороза трещал по всей реке.

Те, кто за Мяушкина «болели», — на одном берегу реки расположились. Кто — за Чиха, на другой берег по льду перебрались.

Пип, Тик-Так, Точкин Нос и другие за поросенка Чиха «болели». А Бобрик, Дрын, Свистушкин и тоже другие «болели» за Мяушкина.

А Бандана и тетушка Сева «болели» просто так, за компанию. Рассказал им Гаган про «эскимо — на палочке», и стали они за Гагана «болеть».

И все вместе приготовились помочь самую большую щуку тащить, если она на крючок попадется.

Только и слышалось:

— Мяушкин — чемпион!

— Чих — щуколов!

— Гаган — даешь «эскимо — на палочке»!

И вот, рыбалка началась.

Мяушкин для ловли прорубь во льду устроил, и Чих тоже прорубь ниже по течению реки во льду пробил. Мяушкин удочку с крючком наладил, и Чих свою удочку приспособил.

Опустил Мяушкин крючок в прорубь. Подхватило течение крючок и подо льдом к проруби Чиха его понесло.

А в это время поросенок тоже крючок в прорубь опустил. Ну, и зацепился подо льдом крючок Мяушкина за крючок Чиха. Но никто этого не заметил. Ни щуколовы, ни зрители, ни любители «эскимо».

Почувствовал Мяушкин, что что-то на крючок попалось.

— Щука! — и кот удочку потянул.

А как потянул, то и поросенок Чих почувствовал, что на его крючок тоже что-то попалось.

— И у меня — щука! — обрадовался он и тоже свою удочку потянул!

Да так сильно он потянул, что у Мяушкина удочка из лап выпрыгнула и к проруби по льду поползла.

— Вот такая щука! — показал зрителям размер щуки кот, разведя лапы в стороны, и за удочкой бросился, чтобы щука ее под лед не утянула.

Зрители так и «ахнули»!

— Хватай! Тащи! — кричали болельщики.

Едва успел Мяушкин удочку схватить возле самой проруби и снова ее потянул, чтобы щуку вытащить. И так сильно потянул, что у поросенка Чиха тоже из ручек удочка выпрыгнула.

— Ой-ей-ей! — воскликнул поросенок. — Какая огромная щука!

— Тащи щуку! — кричали Чиху болельщики с берега. — Тащи!

Бросился Чих за удочкой, а она чуть в прорубь не ускользнула. Схватил ее, а поднять не смог. Видно, щука размером кота с хвостом на крючок попалась.

— На помощь! — закричал поросенок. — Айда щуку тащить!

— Сейчас, Чих! — закричал с берега мышонок Пип.

— Держи крепче! — подхватил Тик-Так.

— Идем на помощь! — закричал Точкин Нос.

И бросились они на помощь поросенку щуку тащить.

— По щучьему велению, по моему хотению! — повторял гусак Гаган, стоя на берегу и представлял «эскимо — на палочке». — По щучьему велению, по моему хотению!

Выходило, что щук было две, и наверняка одна из них — волшебная. А раз волшебная, то вполне могла слышать не только болельщиков, но и хотение Гагана.

А Пип уже за Чиха ухватился, Тик-Так — за Пипа, а Точкин Нос за Тик-Така. Потянули они все вместе удочку, словно на крючке не щука, а репка из сказки сидела. Они эту щуку так дружно потянули, что кот Мяшкин поскользнулся и на хвост сел, но удочку удержал и на хвосте к своей проруби по льду заскользил. Искры так и полетели от трения хвоста о лед.

— Ой-ей-ей! — закричал кот. — Щука размером с поросенка! На по-омощь!

Тут болельщики Мяушкина тоже коту на помощь бросились. Нельзя же упускать щуку размером с поросенка, ведь поросенок — больше швабры. Бобрик, Свистушкин, и Дрын в самый последний момент подоспели.

Ухватили кота за хвост и вместе с удочкой по льду его от проруби потащили, чтобы из проруби щуку вытащить.

И вдруг все щуколовы, которые поросенку Чиху помогали, разом на лед брякнулись и «паровозиком» к проруби заскользили.

— По щучьему велению, по моему хотению, — твердил Гаган, — превращайся кисель в «эскимо» клюквенное кисленькое! Клюквенное кисленькое!

Тем временем команда Мяушкина потянула лесу, на которой щука размером с поросенка на крючке сидела. И команда Чиха тоже свою лесу потянула. А на ней щука размером кота с хвостом на крючке сидела.

Да так сильно они все потянули, что леса не выдержала, и лопнула! Рассыпались щуколовы по льду, словно горох — по полу.

— Вот так щука!

— У нас — размером с самолет!

— А у нас — с подводную лодку!

— Эх, сорвалась! — расстроился было Гаган, и ложку из ведерка потянул, и вытянул…

….«ЭСКИМО»!

Только не на палочке оно было, а — на ложечке. Размером с ведерко было это «эскимо». Попробовал его Гаган, а оно — клюквенное и кисленькое, как в Москве на выставке. Бывают все-таки щуки волшебными не только в сказках.

— Видите?! Видите?! — поднял Гаган «эскимо» над головой! — По щучьему велению, по моему хотению!

Вот это была рыбалка! Мяушкин и Чих по праву чемпионами стали, ведь у обоих на крючки щуки попались. Жаль, что обе сорвались.

Весь город встречал Мяушкина, Чиха и Гагана, как героев. Первым шел Гаган и «эскимо — на ложечке» всем показывал.

Кот останавливался и разводил лапы в стороны, показывая, какая щука у него сорвалась. Поросенок Чих уверял, что его щука в прорубь не пролезла, потому что размером с подводную лодку была, а подводные лодки в прорубь не пролазят.

А гусак Гаган всех в гости пригласил клюквенное кисленькое «эскимо — на ложечке» пробовать. Ведь оно — волшебное, по щучьему велению и по Гагана хотению приготовленное.

А раз щук ловили, значит и песенку они по дороге домой подходящую пели:

Зеленое создание в горшочке — на окне.

Из лейки поливание — всегда приятно мне.

Не рыба, не лягушка он, и не кузнечик — он,

Не жук он, не сверчок он, и даже — не тритон!

Он стрелку тянет к солнышку, в землицу — корешок!

Собой похож на перышко, мой комнатный цветок!

Как цветик называется? Ответик очень прост:

Веселое название — обычный «щучий хвост»!

Всю зиму в городке На Все Четыре Стороны вспоминали спортивную рыбалку. Ведь каждый видел, как у кота Мяушкина щука сорвалась, и у поросенка Чиха — тоже щука сорвалась.

— Бывают щуки размером с самолет, — рассказывал Мяушкин. — И даже — размером с подводную лодку. Мы таких щук с Чихом запросто на спортивной рыбалке ловили!

И кто коту не верил, того он к поросенку Чиху отправлял, который всегда рассказы Мяушкина подтверждал, ведь для щуколова главное — уметь фантазировать.

Может, вы скажете: никаких щук в этой истории не было?

А как же «эскимо — на ложечке»? Думаете, оно само собой из киселя клюквенного кисленького на морозе приготовилось?

Нет-нет, без волшебной щуки здесь не обошлось. Или вы сказку «По щучьему велению» не читали?

---

История о том, как зверята зимой «хрустика» ловили

Любил заяц Рваное Ухо свой огород. Грядок на огороде не счесть. И помидоры, и огурцы, и морковка, и свекла, и всякая зелень у зайца на грядках росла. И даже тыквы и арбузы у Рваного Уха на грядках зрели. Но больше всего любил заяц капустку.

Не за то любил, что она лохматыми кочанами на грядках зеленела. А за то, что капустка хрустеть умела, когда ее кушаешь. Да так она вкусно хрустела, что хотелось ею хрустеть и хрустеть, хрустеть и хрустеть.

Начнет Рваное Ухо листик капустки кушать, а он — «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!» Самое любимое дело было у Рваного Уха — капусткой похрустеть. На зиму заяц большие запасы капустки делал.

И вот однажды зимой снега нападало видимо-невидимо. Все вокруг — белым-бело, будто снежное небо на землю обрушилось и снегом все завалило. Сугробы намело — не пройти. Деревья — в снегу. Тропинки замело. Крыши домов — что снежные горы, только трубы торчат.

А тут, как раз нужно было к ежу Точкину Носу в гости идти. Точкин Нос банку с яблочным вареньем открыл и зайца на варенье пригласил.

И не бывает на свете зайцев, которые от такого приглашения отказались бы. Оделся Рваное Ухо потеплее, да из дома вышел.

А на улице мороз за нос щиплет. Вокруг сугробы — что пушистые горы, только кусты и деревья из них торчат. Стволы деревьев на морозе трещат. С елей снежная пыль сыплется. Тропинку замело, что и не видать.

И только заяц первые шаги по заснеженной тропинке сделал, слышит, за спиной кто-то следом идет и хрустит. Обернулся Рваное Ухо — никого. Только двинулся дальше, и снова за спиной — «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!». А чем можно так вкусно хрустеть? Конечно, — капусткой!

«Что это за „хрустик“ за мной увязался и капусткою хрустит?» — подумал заяц и дальше зашагал.

А за спиной — «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!».

«Ну, — думает заяц, — поймаю я этого «хрустика!»

Обернулся — снова никого.

— Эй! — крикнул заяц. — А ну, выходи! Слышу, как ты за моей спиной капусткою хрустишь!

Постоял, осмотрелся по сторонам. Никого.

Пошел дальше, а позади снова — «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!».

— А ну, объявись, кто за мной крадется и хрустит!

Оглянулся — снова никого.

Так и шел заяц, все время останавливаясь и высматривая того, кто за ним крался и капусткою хрустел.

А Точкин Нос уже на крылечке зайца поджидал, потому что Рваное Ухо на варенье опаздывал:

— Ты что все время оглядываешься, будто лиса сзади крадется и тебя за хвост-помпончик дергает!

— Ты что, не видишь? — шепотом спросил Рваное Ухо.

— Кого?

— «Хрустика»!

— Какого «хрустика»?

— Он за мной крадется и капусткою хрустит!

— Какой капусткой?

— Которую он у меня, наверное стянул! Если у меня капустку стянул, то и твою шубу с иголками стянуть захочет! Этого «хрустика» поймать надо! Иди за мной следом, и, как увидишь «хрустика», хватай его и держи. А я к тебе на помощь подоспею!

Зашагал заяц по снегу вокруг дома ежа, а Точкин Нос следом пошел, чтобы схватить того, кто за зайцем крался и задерживал их от чаепития с вареньем.

— Хрустит? — спросил заяц.

— Хрустит! — отозвался еж. — Только не за твоей, а за моей спиной! За обе щеки твою капустку уплетает!

— Шубу береги! — успел предупредить заяц.

Тут бобренок Бобрик из-за сугроба выглянул, и снежок в них запустил:

— Эй, вы зачем вокруг дома ходите? Заблудились?

— Бобрик, айда к нам! Поможешь «хрустика» поймать!

— Какого «хрустика»?

— Он за нашими спинами прячется и капусткою хрустит!

— Зачем его ловить?

— Если «хрустик» у меня капустку стянул, а у ежа хочет шубу стянуть, то твой горшок из-под кроватки в два счета уведет!

— Ой-ей-ей! — испугался Бобрик и на помощь к ним поспешил.

— Иди за нами следом, — сказал Рваное Ухо, — и как увидишь «хрустика» — хватай и держи крепко! А мы к тебе на помощь подоспеем!

Двинулся заяц по снегу, за ним — еж, позади — бобренок.

«Хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!».

— Слышишь? — спросил Рваное Ухо Бобрика.

— Слышу, — хихикнул Бобрик. — Хрустит, будто его неделю не кормили! А зачем ему мой горшок?

— Чтобы на нем в шубе Точкина Носа сидеть и моей капусткою хрустеть!

— Хватай «хрустика»! — крикнул еж, и они с зайцем бросились за спину бобренка.

Но там снова никого не оказалось.

— Где же прячется этот «хрустик»? — рассердился Рваное Ухо.

— В сугробе! — округлил глаза Бобрик. — Сейчас я его живо поймаю! Не видать ему моего горшка!

Не успели заяц с ежом опомниться, как Бобрик подпрыгнул и в сугроб нырнул. Только хвост и башмаки из снега торчат.

— Ну, что? — кричит Рваное Ухо, — Поймал?

— Держу крепко! — отвечает из сугроба бобренок. — Тащите меня!

Потянули его за лапы еж с зайцем. Сидит Бобрик в снегу и в лапах горшок держит.

— Что же ты свой горшок поймал, а «хрустика» упустил? — снова рассердился Рваное Ухо.

— Это не мой горшок! — замотал головой Бобрик.

— Как не твой?

— Это мой горшок, — засмущался Точкин Нос. — Я думал, что я его осенью в лесу потерял, когда за мухоморами ходил, а оказывается, его «хрустик» стянул.

— Вот, видишь, какой этот «хрустик»? — воскликнул заяц и повторил: — Шубу береги!

— Как же этого «хрустика» поймать? — спросил Бобрик.

— Мы с Точкиным Носом будем вокруг дома ходить, — сказал Рваное Ухо, — и «хрустика» из сугроба выманивать! А ты беги и зови всех на помощь!

— А что им сказать-то? — спросил, убегая, бобренок.

— Скажи Бандане, что «хрустик» хочет у нее клумбу стянуть! У Дрына — каску, у Чиха — барабан, у Пипа — компас, а у Тик-Така — рожицы!

— А Гагану что передать?!

— Гагану привет передай! И не забудь сказать, что «хрустик» готовит покушение!

— Какое покушение?

— На его кисель! И пуговицы! Пуговицы! — запищал заяц.

— Какие пуговицы?

— Все пуговицы у Свистушкина «хрустик» оборвет!

— Я — ми-и-гом! — прокричал, убегая Бобрик. — Только проверю, на месте ли мой горшо-ок под крова-а-ткой!

А Рваное Ухо и Точкин Нос снова зашагали друг за другом: «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!»

— Уже поймали?! — вдруг услышали они.

Из-за сугроба показалась голова гусака Гагана в шапке с помпоном. Он сачок для ловли бабочек держал и на помощь к ним спешил.

— Бобрик сказал, что у гусаков начали кисели отбирать! Где этот «хрустик»? Живо в мой сачок попадется!

Пристроился Гаган за Точкиным Носом. Но не успели они и нескольких шагов сделать, прибежали поросенок Чих, мышонок Пип и будильник Тик-Так. Они прибежали барабан, компас и рожицы от какого-то «хрустика» спасать.

Тут и другие зверята на помощь подоспели. Все — наши: индюшка Бандана, кот Мяушкин, и все, кто с поросенков Чихом дружил.

— А как выглядит этот «хрустик»? — спросили зайца.

— Толстый, как Дрын, глаза как у тетки Севы, лапы как у Мяушкина, зубы как у Бобрика, хвост как у Банданы и весь в иголках, как Точкин Нос!

— Весь в иголках! — подтвердил Точкин Нос.

— Вот так чудище!

— Всю капусту у меня стянул! Ходит по пятам, капусткою хрустит и все, что ни попадется на глаза, стянуть хочет!

— Как же его поймать?

— Идите за нами следом, и как услышите «хрустика», кричите громче! Мы все на помощь подоспеем!

— Сейчас поймаем этого «хрустика»! — сказали зверята, выстроились друг за другом и вокруг дома Точкина Носа зашагали.

И такой громкий хруст раздался, что всем показалось: аппетит у «хрустика», — будто он капустки год не кушал.

А бульдог Дрын на пожарной каланче замешкался, потому что, как всегда, проспал. Бобренок Бобрик сообщил, что какой-то непослушный «хрустик» за его каской возле дома Точкина Носа охотится.

— Это — непорядок! — сказал Дрын.

Подоспел он, когда вся компания цепочкой вокруг дома Точкина Носа шла и этого «хрустика» выслеживала.

И каждый спрашивал:

— Хрустит?

И все отвечали:

— Хрустит! Хрустит!

— Сейчас поймаем этого «хрустика»!

Последним гусак Гаган шагал и так сачком размахивал, что ускользнуть от сачка не смог бы и комар. Но спят зимой комары. Только «хрустик» не спит, за спинами прячется, капусткою хрустит и в сачок Гагана должен вот-вот попасться.

И такой хруст от ходьбы этой компании раздавался вокруг, будто капусткой хрустел невидимый великан.

Ну и пошел бульдог Дрын по протоптанной дорожке за Гаганом. Ведь, если за Гаганом шагать, то он обязательно выведет туда, где все таинственного «хрустика» ловили. А может уже и поймали. И можно будет обратно на каланчу возвратиться и доспать то, что не доспал.

И как раз в этот момент из-за угла дома Рваное Ухо показался. Он первым в этой цепочке шагал, потому что этот пожиратель капустки «хрустик» шел где-то позади него, последним.

И увидел заяц впереди себя того, кто шел в их цепочке последним. И этот последний хрустел так, что за тридевять земель слышно было.

— Вон этот «хрустик»! — радостно шепнул он Точкину Носу, который следом шагал.

Прибавили они шагу, чтобы «хрустика» догнать: «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!»

— Хватай «хрустика»! — скомандовал заяц и на «хрустика» кинулся.

— Вали в сугроб!

— Попался?!

Тут все, кто следом шел, на помощь подоспели. И такая куча-мала образовалась, что и не понять: где, кто и что?

Каждый хотел этого «хрустика» ухватить.

Замелькали в сугробе лапы, спины, башмаки, шапки с помпонами, сачок, горшок, каска пожарного, сумка-ридикюль и шуба с иголками.

И стали этого «хрустика» снежками забрасывать. Такого жару этому «хрустику» задали за то, что он у зайца капустку стянул и у других тоже хотел чего-нибудь стянуть.

— Вот тебе за капустку!

— И за рожицы!

— А это — за горшок и клумбу!

— Получай снежок за компас!

— И за барабан! И за барабан!

— Ридикю-юль захотел?! Получай снежок за ридикюль!

— Вот тебе — за шубу! И — за иголки!

Наконец снежки закончились, и все успокоилось. Сидят зверята в снегу, словно сидячие снеговики, отдышаться не могут.

— Где «хрустик»? — спросили зайца.

— Вот он! — указал лапой Рваное Ухо, и все на Дрына посмотрели.

Ведь, если «хрустика» никогда не видел, а увидел Дрына, сидящего в сугробе без каски пожарного на голове, то не мудрено этого Дрына с «хрустиком» спутать.

— Какой я тебе «хрустик»? — рассердился Дрын. — Своих не узнаешь? Рваное ты Ухо!

— Пора драпать, — пробормотал заяц и хотел деру дать.

Видят зверята — дела плохи. Схватили Дрына за лапы, чтобы он за зайцем не погнался, и уши ему не надрал.

— Держите меня, я не выспался! — сердился Дрын. — Ой, держите!

Еле утихомирили этого Дрына.

Тут ветерок Дуй с неба прилетел. Он сверху видел, как зверята вокруг дома Точкина Носа друг за другом ходили, кучу-малу устроили и бульдога Дрына снежками забросали.

— Глупые вы зверята! — сказал Дуй. — Нет никакого «хрустика»! Это снег под вашими шагами на морозе хрустит!

Приземлился он, запахнул ветряной полушубок и в ветряных сапожках по снежку прошелся: «хрусть-хрусть!», «хрусть-хрусть!»:

— Вот вам и весь «хрустик»! — и Дуй снова над сугробами взлетел.

— Вот, значит, какой этот «хрустик», — пожал плечами Рваное Ухо и нос утер, — который за нами по пятам крался и капусткою хрустел!

— Ну что, похрустел «хрустик» твоей капусткой? — спросил Бобрик зайца, и все так и покатились со смеху.

— Скажите спасибо, что этот «хрустик» у вас ничего не стянул, — обиделся Рваное Ухо, и этим еще больше всех рассмешил.

Ну, и отправились всей гурьбой в дом Точкина Носа возле печки сушиться, потому что все от снега намокли. Да и чаепитие с яблочным вареньем всех дожидалось. И надо было как следует этот скрипучий снег обсудить. Ведь какой удивительный этот снег. Белый, пушистый, снежинки — что пух, а на морозе хрустит, словно вкусная капустка.

Больше всех бобренок Бобрик радовался. Теперь уж никто не покусится на его горшок под кроваткой.

Один Дрын с Рваным Ухом не разговаривал, потому что Дрын на зайца обиделся. Мало того, что Дрын на пожарной каланче не доспал, отправился этого нехорошего «хрустика» ловить, но и сам этим «хрустиком» стал, да еще и в сугроб угодил.

Жалко всем стало Дрына, что он ни за что пострадал. Но ведь и Рваное Ухо не виноват, что ему «хрустик» померещился. Заяц хотел его поймать, чтобы он ни у кого ничего не стянул.

И за то, что Рваное Ухо Дрына с «хрустиком» перепутал, отдраил заяц каску Дрына до блеска, чтобы Дрыну не обидно было. А Дрын вдоволь яблочного варенья отведал, потому что он в сугробе замерз и от снежков натерпелся, и еще, потому что на пожарной каланче варенья не бывает.

И если вы думаете, что эту историю кто-то выдумал, то оденьтесь потеплее да идите по снежку прогуляйтесь. И вам тоже будет казаться, что за вашей спиной невидимый «хрустик» крадется и капусткою хрустит!

---

История о том, как зверята новогодние подарки заказывали и о маленьком происшествии Пипа

— Что вы медлите? — сердился ветерок Дуй. — Все уже написали! Одни вы остались!

Он сидел на краешке камина. Под его ветряной рукой виднелась ветряная почтальонская сумка, письмами набитая. Это были письма Деду Морозу о заказанных зверятами подарках.

Приближался Новый Год — самый долгожданный и самый волшебный праздник. И нет на свете ничего лучше ожидания Нового Года. Украшение елки игрушками, веселье, новогодние подарки и настоящее волшебство. Самое-самое настоящее!

— Я написал! — радостно сообщил Чих, подписывая конверт.

— И я написал! — сказал Пип.

— А ты что? — спросили Тик-Така.

— Еще не придумал, какой подарок мне хочется, — вздохнул будильник и грустную рожицу состроил.

Он тикал на окошке под кактусом и смотрел, как на улице падал снег. Снежинки кружились в хороводе, укрывая все вокруг белым пушистым одеялом. Дома походили на сугробы. Деревья — в снеговых шубейках. И все вокруг сверкало ослепительно-белыми огоньками. Но Тик-Таку не весело было. Перед ним лежал чистый листок и пустой конверт.

— Всех задерживаешь! — торопил его Дуй. — На улице снегопад начинается! Погода не летная, а мне еще к Деду Морозу лететь!

— Мне подарок обыкновенный придумывается, — сказал Тик-Так. — А необыкновенный не придумывается! Не хочу обыкновенный! Стрелок у меня — целый шкаф. Они от пиратского сокровища остались. И рожиц веселых — полное зеркало. Мне необыкновенный подарок хочется.

— Закажи приключение! — посоветовал Дуй, потому что всем, кто в подарке сомневался, Дуй советовал у Деда Мороза приключение заказать. И все заказали на Новый Год приключения.

— Приключение?! — обрадовался Тик-Так. — А какое приключение?

— Радостное!