Бесплатный фрагмент - Ведьма без магии

Пролог

Под бурями судьбы жестокой

Увял цветущий мой венец;

Живу печальный, одинокий

И жду: придет ли мой конец?

А. С. Пушкин.

Все истории про попаданок начинаются более-менее одинаково. Она попадает в параллельный мир, встречает красавца, обретает способности и последующее за ним счастье. Моя проблема в том, что я не попаданка. Я родилась в Капельнице — наделенном ведьмами острове и не заметила, как оказалась здесь. Понять бы еще где именно я нахожусь и куда, черт подери, меня снова занесло!

Я была на свидании с красивым мужчиной. Высокий, интеллигентный, обворожительный. Мечта любой девушки. Да еще и богатый. С нехилым счетом, благодаря которому, если мы поженимся, я могу спокойно прибрать его денежки и стану заниматься поистине благородным занятием, о котором не знает моя матушка. Всяко лучше, чем сидеть в стенах академии, искать артефакты и не понятно для чего понадобившееся Питеру третье сердце Кощея. А не чахнуть в академии, куда даже зачисляться не хотела! Можно сказать, меня силой сюда отправили.

Но, как обычно это случается, вместо свидания я неслась по зачарованному летнему лесу, тщетно пытаясь удержать постоянно пытающееся ускользнуть с моих плечей, не предназначенное для бега, платье. Мягкое, кружевное, наполовину свадебное… Вокруг пахло прелой листвой. Вдали ухала сова, похрустывали ветки, то и дело мерещились чьи-то шаги в темноте. Я нервно озиралась, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения, что из непроглядной темноты за мной кто-то наблюдает.

Не мудрено, ведь именно это место вселяло в меня страх и я чувствовала идущую из него опасность. Профессора говорили нам, что лес питается кровью, здесь живут необъяснимые и не до конца еще изучаемые учеными твари.

Из вплетенного в платье кармана вытащила дрожащими руками ритуальный нож, подаренный матушкой на первом курсе. Нож матушка передала с основной партией посылки, где я откапала понадобившиеся во время учебы принадлежности. Семейная реликвия передавалась из поколение в поколение, когда у продолжительницы рода появлялась магическая сила.

Ректор свято верил, что раз ворота меня пропустили, значит во мне есть магия, просто пока еще не до конца активированная и позволил остаться учиться в академии.

Запнувшись о корягу, остановилась. Пора прекратить бессмысленную магическую бойню. Лес достаточно пропитался чужой кровью. Откуда ни возьмись на деревьях появлялись оставленные бойцами кровавые следы. Крики доносились отовсюду. Кричали абсолютно все.

Плохая была идея воспользоваться заклинанием и с помощью ритуального ножа разрезать свою ладонь.

Поднявшийся ветер стал яростно срывать с деревьев листву. Мысли о скором возвращении в общежитие помогали мне двигаться вперед. Осталось пройти совсем немного. Еще чуть-чуть и я смогу вытащить из хаоса затерявшегося по дороге в академию путника. Смелость, с которой я вошла в лес, куда-то улетучилась. Находиться одной ночью в зачарованном лесу и быть свидетельницей исторической битвы — такое себе полуночное развлечение.

Из чащи раздался душераздирающий крик.

Я встала как вкопанная. На спине выступил холодный пот, а сердце бешено заколотилось. Что это было? На звук борьбы не похоже. Я оглянулась. В руке ожил, заискрился разноцветными искрами псевдо-меч. Ага, поняла. Меч питался дьявольской кровью. В лесу ее было предостаточно. Почуяв пищу, меч сам собой активировался.

Где-то поблизости каркнула неугомонная ворона. Над головой в опасной близости показался огромный дракон.

Значит овраг, который мне был нужен, совсем близко. Слегка приподнявшись на носочки, спряталась за ближайшее дерево так, чтобы меня не было видно, я смотрела на дерущихся между собой волков и вампиров, алхимиков и ведьм.

Я судорожно вздохнула.

Он решил устроить свидание прямо на поле боя: вышагивал мимо развалившихся трупов, собирал упавшие с могильных плит венки.

Один из венков он отряхнул от мертвой, пропитавшейся кровью земли. Осмотрев его, подозвал спутницу. Та, мило улыбаясь, подошла, присела — юноша был выше ее ростом на две головы — и позволила надеть венок покойницы на свою голову.

Прикрыв глаза, досчитав до десяти, я стала медленно спускаться с оврага. Пересекла речушку, перепрыгнула через маленький мостик. До пары я добралась в мгновение ока. Резко взяла парня за рукав, отзеркалила наложенное на его сердце заклинание, наградила мавку злым, яростным взглядом и под злой хохот уплывающей в крови русалки открыла спасательный портал.

Глава 1. Прикиньте, Ведьма!

Матушка внимательно перебирала новую поставку приехавших для музея экспонатов. Она тщательно просматривала найденные в большой коробке небольшие скульптуры, но больше всего ее интересовали недавно отреставрированные и купленные на аукционе картины. Она планировала удивить коллекцией приезжающих в музей колдунов, которые раз в неделю арендовали один из пустующих на первом этаже здания офисов. Они всегда проходили мимо выставки. Матушка любезно молчала, хоть ей не нравилось то с каким высокомерием посмотрел на картину один из высокопоставленных отпрысков.

Она попросила меня с помощью колдовства придать картинам яркости и четкости.

— Ржевская! Поднажми! Я видела искру.

Матушка настояла на своем. Я честно пыталась отговорить ее, но мои доводы вышли корявыми, вялыми. Они не произвели на матушку никакого впечатления. От большинства из них она просто отмахнулась, будто мимо ее носа пролетела муха.

Зрение матушку не обмануло. Пальцы действительно заискрились, но магия картины так и не коснулась.

— У меня не получается. Магия еще не до конца проснулась. — Наконец, бросив последнюю попытку достучаться до магии, призналась я.

Раиса Павловна покачала головой. Искра надежды, проскользнувшая в ее взгляде, погасла. Если бы не постепенно угасающая из организма магия, она бы спокойно все сделала сама. Вместо этого она раз в неделю нанимала приходящего в музей мага. А иногда просила меня.

Матушка отпустила меня. Я ушла с грузом на сердце. Опять подвела матушку. Мне хотелось помочь матушке, но пока я в достаточной мере не овладела магией, я не могли ничего сделать. Два месяца назад мне исполнилось шестнадцать, а магия внутри меня так и не проснулась.

Подливало в огонь и то, что я ничего от родителей не унаследовала. Внешностью я была похожа на свою умершую прапрабабушку. Я даже не могла похвастаться хранящейся внутри себя магией, потому что не знала в каком ключе она проявится и проявиться ли она вообще.

Я была последней, кто не получил родовую магию. Доставшаяся на шестнадцатилетие семейная реликвия в виде кулона, передающаяся по материнской линии, лежала в специально закрытой шкатулке. Шкатулка хранилась под стопкой брошенной на пол одежды.

Бабушка не раз упоминала о всплеске обильного кровотечения, последующего сразу за активацией магии. Обильное кровотечение активировалось еще в четырнадцатилетнем возрасте и стабильно раз в месяц давало о себе знать. Что же касается магии… Магия так и не появилась. Это небольшое недоразумение начинало меня беспокоить. Была в роду вероятность того, что если девушка не овладеет магией до истечения двадцати одного года, магия вовсе не появится. Она станет пустышкой, а на ее род наложат обозначительное клеймо.

Я привыкла получать все и сразу. Моя репутация шла впереди меня. Мне хотелось поскорее заявить о себе и задрать носы тем подпевал, кто не посчитал нужным поддержать меня, а, наоборот, обозлился и всячески стал подкалывать, как только узнали правду.

Конечно, имелось несколько путей получения родовой магии. Некоторые из них матушка отрекла сразу, сказав, что ее единственная дочь не станет проводить темную ночь на кладбище и с головой закапывать себя в могилу. К другим, более щадящим средствам она обещала вернуться, если будет понимать, что магия к указанному колдунам времени не спешит просыпаться.

Я не стала отговаривать матушку от принятого ею решения. Наоборот, была безмерно благодарна. Мне не хотелось провести ночь на кладбище, слушая завывания августовского ветра и стать свидетельницей непристойного некромантского обряда.

Нарисованные бабушкой картины придавали матушке сил. Сохранившаяся магия была не такой сильной, но ее было достаточно, чтобы пропитать яркостью картины.

Одно дело — добровольно отказаться от магии. И совсем другое — не иметь ее вообще.

Варвара Иращенко заставляла Раису Павловну колдовать через силу. Она была и моим личным инициатором, когда дело касалось магии. Так уж вышло, что бабушка знала о наложенном на матушку проклятии рода и боялась, что однажды захваченная в ее теле сущность возьмет над женщиной вверх и утянет ее в болото.

На деревню опускались сумерки. Очередной день подошел к концу, а моя магия, которая еще должна была два года назад проснуться, так и не проснулась. Нежить заявляла на ночное время суток свои права. Они радовались жизни, разводя в лесу неприметные для обычного народа костры и разогревали на них похлебку. Некроманты воспроизводили на кладбищах заклинания и возрождали мертвых.

Когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне выдуманные сказки. Она говорила о лешем, затрагивая его непростую судьбу. Говорила она и об обитающих в болотах русалок, желающих затянуть под воду забредших к ним путников. Много сказок сочинила бабушка. Она будто чувствовала, что я должна в скором времени овладеть колдовством, вот и подготавливала меня к непростой, наполненной чудесами жизни.

Она подготавливала меня к испытаниям. Давала понять, что я вполне могу со всем справиться. Если бы не ее инициатива познакомить меня с детьми, я бы о существовании магии так и не узнала.

В магическом мире есть законы, которым должна следовать начинающая ведьма. Например, закон номер девять гласит: ведьма лишается магии, если она не получает силы до двадцати одного года.

Как любая представительница магического рода, я планировала получить магию до указанного в сводках срока. Я планировала обучиться в колдовской академии и приручить теневую вирну.

Бабушка не раз описывала как на самом деле выглядит теневая вирна. Она говорила и о том, при каких обстоятельствах теневая вирна вступает в контакт. Я не раз видела как моя бабушка с кем-то перешептывается, думая, что она одна находится в комнате. Я не выдавала себя. Просто подсматривала, думая, что у меня получиться увидеть хотя бы очертания вирны.

Ничего не получалось. Вирна — существо разумное. В отличие от домовых, она научилась скрываться так, чтобы ее никто из посторонних не нашел. Будучи маленькой девочкой, я обижалась, а теперь привыкла.

В сумерках мерцали еще не успевшие завять цветы, веяло духотой и колыхались от сильного ветра кроны деревьев, стоящие неподалеку от дома. Полная луна светлела все ярче, но как-то непривычно душно было в воздухе.

В вечерних сумерках замелькали макушки уходящих в лес на обряд ведьм, успевших получить магическую силу. Полгода назад я считала себя особенной и с нескрываемой завистью наблюдала за уходящими в ночи ведьмами, искренне считая, что в скором времени присоединюсь к их маленькому ковену. Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы меня слушались самые слабые заклинания, предписанные моему роду. Матушка пользовалась ими даже тогда, когда ее силы были на исходе. Она подбадривала меня, но по ее глазам я видела как сильно меняется ее желание поскорее обзавестись другой, менее сломленной дочерью. Она искренне верила, что я не могу иметь магию из-за родового проклятия.

Честно говоря, первое время я пыталась образумить ее, пока не поняла, что скорее всего проклятие действительно передалось мне по наследству. Иначе как понять то, что в четырнадцать я не получила свою магию, а в шестнадцать уже не надеялась ее приобрести окончательно?

Изображенные на картинах колдуны будто бы насмехались надо мной. Они не верили в благоприятный исход картины, а те, кто умел разговаривать и двигаться и вовсе шушукались надо мной, стоило мне пройти мимо.

Бабушка делилась со мной колдовскими историями. Пыталась убедить меня в том, что отсутствие магии это не приговор. Помню, как сильно меня впечатлила история одной семьи, которой из-за родового проклятия пришлось покинуть свой дом. Она верила, что мое время еще не пришло, а в запасе у меня есть три полноценных года.

Маленькая я верила в рассказанные бабушкой небылицы. А я теперешняя сомневалась в правдивости ее рассказов. Мама как-то рассказывала мне, что бабушка та еще сказочница.

За забором почудилась крадущаяся в ночи тень. За забором росли не принадлежащие семье кусты, по которым любил забираться опоздавший к комендантскому часу соседний мальчишка. Мальчишка вымахал на сто девяносто сантиметров в росте, в то время как я еле-еле достигла отметки ста шестидесяти трех. Он всегда приходил позже установленными родителями времени и нередко мне приходилось выгораживать его или приглашать его родителей на чай, лишь бы они не сунулись в его комнату, а он не загремел под домашний арест. На самом деле мне нравилось видеть его арестованным. Но наше негласное, еще действующее со времен детского сада, правило не позволяло мне заложить его. Иначе в следующий раз, когда мне нужно будет куда-нибудь смыться, он не прикроет мою вылазку.

Недолго думая, я решила немного подышать свежим воздухом. Одела свой любимый кардиган, нацепила на ноги кроссовки белоснежного цвета и опрометью бросилась к выходу, сообщив, что я ненадолго и за забор выходить не планирую.

Родители переживали о моей безопасности. Они верили, что я могу уйти и не вернуться. Раньше в нашем поселке пропадали не целованные магией ведьмы, но это было настолько давно, что современная молодежь не может вспомнить при каких обстоятельствах происходили пропажи. Уставшие от нападок школьных друзей девочки могли сорваться и уйти к утопленнику в гости. А могли и просто переехать в другой район, где жили самые обыкновенные люди. Наверняка, многие, кто отважился покинуть родовое гнездо, обзавелись нормальными, не имеющими никакого отношения к магии, семьями.

Оказавшись на улице, я оглянулась. Зеленая трава постепенно примеряла на себе краски долгожданной осени. Решила не останавливаться и не засматриваться на потухшую, утопающих в вечерних сумерках траву. Ничего страшного не произойдет, если трава без меня поменяет цвет. Я покосилась на положение окна, из которого видела парня. Он постоянно двигался, но из-за скованности в движении не мог далеко уйти.

Не мог он воспользоваться и колдовскими чарами. Его родители позаботились о своей безопасности и поставили колдовскую сигнализацию, которая срабатывала каждый раз, стоит ему активировать свою магию после наступления комендантского часа.

Я нахмурилась. Опять что ли просить малышей вывести из себя соседа? Я невольно придерживалась правил разработанной мною игры. Сначала малыши должны незаметно прокрасться к поместью и очутиться на его территории. Если сигнализация сработала, пока ты находился внутри — выбываешь. Победителю доставалась хранящаяся в его комнате на прикроватной тумбочке шоколадка.

Я придумала игру для детей, в которую сама никогда не играла. Я боялась разоблачения. Ведь если меня поймают, мне мало не покажется. По головке уж точно не погладят.

Сейчас было бы логичнее не выдавать себя. У меня всегда припасен компромат на мальчишку. Уж очень часто он сбегает в ночи, не предупредив меня, а мне это не нравится. Я, может, тоже хочу куда-нибудь улизнуть, но пока его нет в своей комнате не могу провернуть этот трюк.

В книжках девочка постоянно попадает в неприятности. Но я не такая! Я не могу уйти безнаказанной. Матушка поднимет на уши всю деревню, если не обнаружит меня в моей же комнате.

Самозванец, которого я приняла за знакомого, сидел на середине дороги в позе лотоса. Мне ничего не оставалось как захохотать во весь голос. Уж очень комично он выглядел в поношенной форме магической академии, откуда, скорее всего и сбежал.

Адепты часто появлялись в нашей деревне. Где-то рядом у них открывался необходимый для побега портал.

— Удобно, не правда ли? — Без лишних предисловий, с издевкой в голосе поинтересовалась я.

Я сбилась со счета сколько раз мне удавалось наблюдать за адептами, приходящими в нашу деревню. По правде сказать, я не знала о чем мне с ними разговаривать, а когда все же набиралась смелости, то они уже заканчивали обучение и через открытый портал возвращались обратно в академию.

— Сойдет, не жалуюсь. — Напыщенности мальчишке не занимать. — Ты не студентка академии и не можешь за мной наблюдать.

— Почему это? — Опешила я.

Никогда ничего подобного не слышала. Видела как адепты заканчивали заниматься своими колдовскими, пока еще не касающимися меня делами, но никто из них в открытую со мной не враждовал и явной ненависти ко мне не испытывал.

— Ты новенькая, да? Еще не попавшая на обучение? Видишь ли, разговаривая сейчас с тобой, я теряю концентрацию.

— Как тебя зовут?

— Какая к лешему разница?

Я не собиралась отступать.

— Большая. Так как тебя звать?

Парень вздохнул. Он недобро прищурил взгляд. Наверняка, про себя он корил себя за то, что заговорил со мной. Если бы он промолчал, я бы ушла.

— Что тебе от меня нужно?

— Почему ты до сих пор еще мне не представился?

— Зачем мне представляться той, кто сама еще не представилась?

— Ты пришел ко мне и находишься у меня!

Клянусь всем богам, он начинал выводить меня из себя.

— Дорога не твоя.

Почувствовала, как краснею, но не от возмущения. Я встала в давно изученную стойку, которой научил меня сосед, когда я на протяжении нескольких лет приходила к нему домой скоротать время, пока моих родителей не было дома.

Поняв, что так легко от меня не отделается, парень вздохнул и выбрался из полюбившейся ему позы лотоса. Он встал на одно колено, будто собирался делать мне предложение. Я оторопела. На долю секунды забыла о том, что собиралась сделать.

Не дав мне опомниться, он резко очутился позади меня и обхватил руками мой затылок. Не медля, преподнес к моей шее идеально заточенный нож, которому при малейшем движении ничего не стоит перерезать мне сонную артерию.

Я задрожала, но больше от гнева. Не привыкла подпускать близких на расстояние вытянутой руки, а тут так нагло вторглись в мое пространство, не оставив мне выбора, что мне ничего другого не оставалось, как обуздать скопившейся внутри меня гнев.

Напыщенный подонок. Будь я на несколько лет младше, я бы закричала и позвала на помощь, но я давно не ребенок и вполне могу позаботиться о себе сама. Не даром прокрадывалась ночью в комнату к соседям, где мы с мальчишкой тренировались обороняться от внезапно вторгшейся в мое подсознание магии. Точнее, мальчишка тренировался, а я служила вместительным сосудом, который он пытался подчинить.

Висящий на шее кулон, впитавший с занятий магию, заискрился. Я тяжело сглотнула — если мальчишка не отойдет в течении минуты, кулон его уничтожит. Бабушка постаралась и напичкала меня колдовской защитой, на случай, если меня кто-нибудь решит похитить.

Подливало масло в огонь и то, что сосед напитал кулон своей магией. Он говорил, что это для дополнительной защиты, хотя мне что-то подсказывало, что у него просто не получалось правильно воспроизвести направленное на меня заклинание и поэтому силы отскочили и впитались в кулон.

Незнакомец заметил мои колебания. Он повернул меня к себе и внимательно осмотрел уже парящую над шеей побрякушку. Погладив меня по волосам и хмыкнув, он отстранился.

— Эндрю Каллахан. — Представился он, сделав солидный шаг в сторону. Кулон перестал искриться и опустился обратно на шею. — Эльф третьего уровня.

Поднапряглась, пытаясь вспомнить сложившуюся в академии иерархию. Эндрю учился на третьем курсе на эльфийском факультете. Изучал травоведение и соответствующие эльфам основы. Его не стоит бояться. Он не какой-нибудь напыщенный некромант, решивший взрываться каждый раз, когда на него нападают.

— Меня это как-то должно заинтересовать потому что…?

— Ректору нашей академии приспичило вести курс для не сумевших вовремя активировать свою собственную силу магов. Уж не знаю какая муха его укусила подписать столь важное и местами опрометчивое решение, которое не устроило большую часть уже учащихся в академии адептов, но он попросил меня — своего сына — собрать в академии всех вписанных в список магов. — Эндрю осторожно достал из кармана свернутый в формат бумажной салфетки лист и протянул его мне. — Твоим родителям уже отправлен приказ о зачислении.

Бред сивой кобылы. Территория академии напичкана всеми возможными заклинаниями, которые никаким образом меня дальше ворот не пропустят, пока во мне не активируется магия.

— Никуда я с тобой не пойду.

— Придется, пташка. Видишь ли, ректор позаботился и наложил на меня чары, которых я не могу ослушаться. Если я хочу, чтобы чары с меня спали, а я этого очень сильно хочу, мне придется постараться сделать все возможное, чтобы уговорить вас пройти со мной через активированный специально для вашей небольшой группы портал и доставить вас на территорию академии целыми и невредимыми.

Эндрю повернулся ко мне спиной. На его пальцах заискрилась магия, а по моей спине побежали предательские мурашки. Мне хотелось попасть на территорию академии, но не такой ценой. Я планировала поступить в высшее учебное заведение имея при себе магию.

— Что ты делаешь?

— Открываю портал.

— Я же не согласилась.

Да и имеющийся внутри меня магический блокатор, о существовании которого наглецу знать точно не обязательно не сможет нормально перенести меня. Оказаться где-то посреди неизвестного места в столь поздний час без возможности выбраться мне не нравилось. Да и, если честно, не хотелось.

— У тебя нет выбора.

Мои ноги словно приросли к полу. Я пыталась подергать ими, пошевелить и сделать пару шагов по направлению к дому, но не могла ничего сделать. Пришлось остаться на месте и смотреть прямо перед собой.

Прежде чем в полной мере осознать происходящее, я почувствовала легкий вибрационный толчок.

— Оставь здесь мобильное устройство, иначе портал академии тебя не пропустит.

— Тебе не приходило в голову, что я этого хочу?

— Поверь, не захочешь. Воронка не выплюнет тебя обратно без имеющейся магии. Так себе перспектива потеряться в портале.

— Ректор не оставит там меня одну.

— Он решит, что ты маленькое недоразумение, раз не могла пройти сквозь портал и очутиться в академии. Поверь, он можно по пальцем пересчитать магов, кто решился на это. Теперь они плавают где-то в невесомости, а ректор палец о палец не стукнул, чтобы их найти.

Поежилась от перспективы парить в портале, похожим на черную дыру. Приятного мало.

Быстро приняла решение прыгнуть в портал за мальчишкой. Он сказал, что ректор заставил его привести таких как я на территорию академии, но он ничего не говорил про наше нежелание оставаться там и я не услышала запрета на возвращение домой, которое непременно случиться, когда я ему выскажу в лицо все свое негодование.

Вывалившись из портала, я врезалась в спину Эндрю. Портал выплюнул нас около больших железных ворот, за которыми, собственно говоря, и начиналась зеленая территория академии. Закрывшийся за нами портал заискрился вновь. Эндрю что-то выкрикнул, но меня уже засосало внутрь, не позволив пройти несколько шагов, чтобы оказаться на защищенной всевозможными заклинаниями академии.

Не любила я бывать на базаре. Мне здесь появляться толком без надобности. Питер, если ему что-то было нужно, заявлялся в эти трущобы сам, а мои родители после смерти отца сами пришли к выводу, что нужно в деревенском доме хозяйство. Так у нас появились куры, петухи, свиньи и несколько коров, приносящих цельное молоко.

Базар разделялся на несколько ветвей, каждая из которых принадлежала мелкой, но весьма прожорливой знати. Одной из таких ветвей владела семейство Авроры. Ее родители хотели прибрать к рукам весь базар. Стать его полноценными хозяевами. Да вот только местные им не позволили. Они пытались, как и нашей семье, строить казни, но быстро смекнули, что им на базаре делать нечего, а если они хотят и дальше хоть что-то здесь иметь, то лучше бы им поскорее заткнуться.

На базаре в основном торговала мелкая знать. Кухарки, лекари, философы и те, кто боялся магии, предпочитали оставаться на материковой части острова. Там и магазины посовременнее, и, если постараться можно спокойно отыскать одежду, привезенную контрабандой из человеческого мира, которая нет-нет да выделялась среди остальной одежды, вывешенной на продажу.

Передо мной мельчишили рваная одежда, запачканные платья, порой встречались недавно порванные, но еще не до конца рваные корзинки, внутри которых слегка клацали купленные на базаре с приворотным зельем склянки.

Бабки — старые ведьмы, торговали подделками. Они шили одежду, вязали пледы, пекли вкусные пироги, запах которых распространялся по всему рынку. Приманивали доверчивых покупателей — тех, кто еще ни разу не путешествовал по человеческому миру.

— Новый шелк с материка! Свежая поставка нового сукна! Только сегодня! Успейте закупиться новыми шалями! К вашему вниманию в наличии есть все цвета, кроме белого! Налетайте, подешевело!

Чувство страха не пропадало. Оно, наоборот, усиливалось, когда я делала в сторону уверенный шаг.

Стук, стук, стук… ритмично стучало сердце, предсказывая скорую беду.

— Пропала девка! — Торговец вкусными пирогами стоял около своей лавки и расклеивал листовки с нарисованной от руки по памяти портретом чьей-то дочери. — Обратите внимание! Не проходите мимо!

Я ускорила шаг. Осторожно проскальзывала между рядами зевак, не имеющих рядом с собой потенциальных покупателей. Остановившись около барделя, где всегда была свежая выпивка и отбоя от посетителей не было, свернула налево. Здесь ряды стали становиться реже. Людей было меньше. А выйдя за пределы базара, я увидела небольшой домик, где жила в отдалении лесная ведьма, которую в народе звали Изяславой. Она была темной и не раз срывала планы Питера. Ведьма имела в народе дурную славу, но из-за своей темной принадлежности, да больного отца не могла в полной мере отгородиться от окружающих. Им всегда было от нее что-то нужно. Как мне сейчас. И, если бы не отсутствующая в организме магия, я бы не спешила обращаться к ней за помощью, которая, скорее всего, мне дорого обойдется.

Единственная причина почему я решила обратиться за помощью к ведьме: Изяслава не могла навредить мне. За ней присматривал Департамент и она была первой ведьмой, после Питера, кому после заключения под стражу удалось избежать наказания. Друзей, как таковых, среди ведьм у нее не было. Я пыталась на свой страх и риск с ней подружиться, но она мою дружбу ни в какую не принимала.

— Отпирай двери! — Без лишних предисловий крикнула я.

Послышались шаги. Дверь избушки отворилась и, осмотрев меня с ног до головы не самым приятным взглядом, пропустили внутрь. Она знала, что я приду. Значит, с момента нашей встречи прислушалась к моей просьбе и активировала на двери распознающее заклинание.

Изяслава закуталась в зеленого цвета дорогую шаль. Она получила ее в подарок от какого-то неизвестного мне купца и наложила на нее старческое заклинание. Изяслава думала, что если наденет шаль, а к ней заявиться посторонний, тот, заметив беспомощную старушку, просто развернется и убежит прочь.

— Чего надобно? — Она хотела обернуться. Пропустить меня внутрь, но, вдруг резко передумала.

Избушка стояла на краю леса. Ноздри коснулись запах свежей травы и прелой смолы. Я осмотрелась, но ничего странного, того, что бы встревожило лесную ведьму, не заметила. Молчало прилегающее к величественному лесу болото. Из приоткрытого окна доносился шорох камышей и еще не успевших уйти на покой цикад. Над избушкой противно каркнула ворона. Внутри спали, прижавшись друг к другу, согревая себя теплом, несколько котят, которым было примерно месяц от роду. Где-то около леса гуляла мама-кошка.

Я не раз старалась отгородить от себя нехорошие слухи, которых в нашей деревне было предостаточно и редко заглядывала сюда.

— Мы практически поймали ее, схватили, госпожа. Но в последней момент она вырвалась и сбежала. Мы не смогли ее догнать.

Голос у мальчишки дрожал. Я не сразу заметила ее нового спутника, примостившегося у огня.

— Кажется, ты уверял меня, что дело беспроигрышное. Уговаривал, что тебе не нужны помощники и ты вполне с этим заданием справишься. Что же вас остановило? Темная сила? Ее друзья? Старая карга, не выходящая из дома? — Изяслава говорила медленно, практически тихо. Она куталась в любимую шаль и поговаривала про себя слова утешения. На душе становилось легче, когда она понимала, что была насчет мальчишки права. Надо было послать вслед за ним еще людей. Тех, кто бы наверняка с заданием справился. — Я, конечно, тоже дура, раз вам доверилась. Что же мне теперь с тобой делать? C заданием ты не справился, а держать тебя рядом мне нынче не по карману.

— Я видел ведьму, госпожа. Встретился с ней, но она не посчитала нужным со мной разговаривать и ушла через заколдованные поля.

Я вспомнила как его звали. Дарослав. Сын мельника.

Ему бы научиться держать язык при себе. Вон как Изяслава изменилась в лице и с прищуром посмотрела на мальчишку. Он только что признался ей, что работал не один и для помощи привлек к делу постороннего мальчишку.

Осторожно протиснулась внутрь и присела на одну из пустующих скамеек. Мне ничего не оставалось как выслушать набирающую обороты ссору и постараться самой в нее не встрять. Я здесь всего лишь гость. То, что произошло с мальчишкой меня никак не касается.

Дарослав побледнел и изменился в лице. Он понимал, что выдал своего напарника ведьме. Изяслава не любит, когда кто-то посторонний работает на стороне.

— Ты знаешь правила. — Медленно, чуть ли не раскатисто, начала она. — Прежде чем предлагать кому-то работу, ты обязан согласовать его кандидатуру со мной. И поставить меня в известность, когда тебе требуется помощник.

Сейчас она отведет взгляд в сторону, снимет шаль, призадумается. Сделает вид, что ничего страшного не произошло, а потом со всей силы нападет на мальчишку. Она заставит его опомниться. Заставит через не хочу попросить у нее прощение и придумает новое задание, которое было в разы сложнее предыдущего, с которым Дарослав, вопреки ее ожиданиям, явно не справился.

Поспешно отвела взгляд в сторону. Мой взор упал на белоснежную, явно недавно постиранную кружевную скатерть. Послышался бульк остывающего приготовленного на огне приворотного зелья, приготовлены для активации заклинания заранее собранные полевые цветы.

— Что же мне с тобой делать, мальчик? — Изяслава покачала головой. Поправила сползающую с плеч шаль. — Дать ли тебе шанс исправиться? Мне до сих пор нужно то, за чем я тебя посылала.

Кровь невинной. Догадаться за чем именно охотилась сейчас Изяслава было не трудно. Она постоянно пыталась доказать всем нерадивым для нее колдунам, что темная магия ничем не хуже, чем светлая. Она нашла невостребованную в народе книгу заклинаний и сейчас испытывала на себе заклинания, которые требовали дополнительных магических затрат.

— Кровь невинной я вполне могу тебе предоставить, если только она тебе нужна.

Кто меня тянул за язык? Я не знала. Да и с Дарославом знакома не была. Я не обязана была ему помогать или как-то его выгораживать. Мне просто хотелось хоть в чем-то принять участие. Дать плату за то, что в скором времени я в открытую попрошу ведьму помочь мне с открытием необходимого для переноса домой портала. Всяко лучше дать ей кровь невинной ведьмы сейчас, чем смотреть за последующим наказанием, которое непременно настигнет Дарослава. Я не считала себя святой, но вполне могла спасти юношу, который на моих глазах начинал постепенно трястись от страха.

— Да-да, раз ты не против, тогда доведем дело до конца.

Изяслава покачала головой, прикрыла рукой уставшие от дневной работы глаза. Она согласилась на мое предложение: ей не выгодно терять недавно приготовленный по рецепту отвар. Вряд ли с использованием моей силы она причинит острову хотя бы какой-нибудь вред.

Погода сменилась — за окном резко ударил гром. Дождь застучал об открытые ставни. Ветер за окном усилился. Избушка пошла ходуном.

Мальчишка от неожиданности вздрогнул, да и я невольно поежилась.

Изяслава покачала головой, пригласила мальчишку за стол. Поставила свежую, только что приготовленную из котелка кашу и небольшой кувшин медовой похлебки. Не обошла стороной и заморское вино, застоявшееся без дела в шкафу. Откуда только она его взяла?

Мальчишка, не заметив подвоха, набросился на еду, жадно едя кашу ложками, да прихлебывая ее медовухой. Вино он решил оставить на потом.

Неохотно положила руку на внезапно заурчавший живот. Дома не успела поесть. Теперь себя проклинала за несообразность. Не думала я, что мое любопытство так надолго затянется.

Изяслава тоже не притронулась к еде и едва заметно мне кивнула, своим кивком подтверждая мои догадки о добавлении в еду своеобразного, явно нацеленного на подчинения, зелья.

Когда с кашей и медовым напитком было покончено, мальчишку начало клонить в сон и он не заметил, как безмятежно под натиском проклятия стали слипаться его веки.

Немного понаблюдав за провальными попытками мальчишки, она отодвинулась от столешницы, наколдовала недалеко от камина матрас, подушку и плед и сжалившись над мальчишкой, пригласила его туда лечь. Он не стал сопротивляться. На ватных, слегка покачивающихся ногах, встал со скамьи и осторожно, за что-нибудь держась, чтобы позорно перед ведьмой не упасть на пол, доковылял до матраса, куда кубарем свалился и не заметил, как его накрыла сильная дремота.

Что-то не давало ему покоя. Сморил мальчишку беспокойный сон.

Глаза закрывались от усталости, Теперь я не сомневалась, что Изяслава и с погодой поиграла, чтобы усыпить бдительность мальчишки и уложить его подле себя.

Изяслава вздохнула. Собрала со стола грязную посуду и отправила ее в мойку. Осторожно положила руки на стол, и посмотрела на меня задумчивым взглядом.

— Что ты задумала, ведьма?

Мне действительно было интересно. Не просто так портал выплюнул меня в это место. Все равно, пока что-нибудь дельное не узнаю, не попрошу старуху о помощи. В принципе, если уж сильно скучно и неловко будет, вполне сама смогу до дома добраться. Тут от ведьминого базара недалеко. Один лесок перейти да неглубокую речушку.

— Ты! — Я поежилась. Она теперь не ко мне обращался. Выкрикнула куда-то в пустоту. — Что ты здесь делаешь?

Я откашлялась, привлекая к себе внимание старухи. Хотелось поскорее узнать зачем ей моя кровь понадобилась, да побыстрее убраться восвояси.

— Чем с посторонними разговаривать, лучше скажи мне зачем тебе кровь невинной понадобилась.

В дверь избушки постучались. Изяслава, как гостеприимная хозяйка, пошла открывать дверь, а когда открыла, чертыхнулась и не став задавать пришедшему вопросов, пропустила его внутрь. Я решила, что это кто-то из значимых для Изяславы особ, которые заключают с ней сделки, но потом, когда дело доходит до платы, беспощадно сливаются. Многие искренне верят, что слившись раньше срока и не исполнив свою часть договора, они смогут избежать наказания, а когда наказание их настигает, тут же, как ни в чем не бывало, возвращаются.

— Свернула не туда. Как всегда. Ничего нового. — Питер протиснулся внутрь избушки и гневно сверкнул глазами, изучая меня. — Хорошо, хоть, со мной связался Эндрю и сказал, что пытался перебросить тебя в академию и достать к ректору.

Изяслава умела выводить из себя. Я уже была на грани. Питер почувствовал мое пошатывающееся, едва сдерживаемое состояние, но вмешиваться в прерванный им же разговор не спешил.

— Чужеземцы начали возвращаться. Твое заклинание, которым ты со мной поделился, работает безотказно. — Изяслава вернулась на место, где сидела ранее и предложила жестом мальчишке к нам присоединиться. — Темные верят, что я предоставляю для них опасность и стараются меньше со мной связываться.

Изяслава улыбнулась, но улыбка вышла недоброй. В следующую секунду она призвала темную магию и метнула в Питера атакующее заклинание. Я вскрикнула. Питер сориентировался вовремя и заклинание умудрился отозвать. Он приблизился ко мне на пару шагов, но дальше стола не протиснулся. Будь его воля, он бы заслонил меня собой и с помощью магии помог отразить еще одну волну активированного заклинания.

— Заканчивай, Изяслава. — Тихо, еле слышно произнес он. — Что ты задумала? Зачем из человеческого мира людей похищаешь?

— Попытка хорошая, но не достаточная. — Назидательно кивнула Изяслава, успокаиваясь. — Я не стану рассказывать тебе свои ближайшие планы. Себе дороже.

Изяслава скрестила руки на груди и посмотрела на притихшего Питера. Бешенство промелькнуло в ее глазах, но я не придала ему значения. Изяслава всеми способами пыталась доказать, что не рада нам. Мне ее коварные планы были по боку, а вот Питер с недавних пор на них за чем-то охотился.

— Мне пришлось применить заклинание, которое позволит мальчишке завершить задание, от которого он пытался спрятаться. Видишь ли, Питер, некоторые пункты договора все же стоит соблюдать, чтобы, ненароком не напороться на злую, любящую платить по счетам ведьму.

Ко мне внезапно пришло осознание — не меня она искала. Не меня приманивала. Она искала неугомонного мальчишку, которого, кажется, нашла и заставила платить по счетам. Значит, мне нечего опасаться и я в немилость ко злой ведьме не попаду.

Но для чего? Неужели она хочет заполучить оставшуюся человеческую магию и прибрать ее себе?

— Департаменту давно пора придумать закон, который бы обезопасил договор, заключенный между ведьмой и обычным людом.

С недавних пор Питер скрывал, что работал в Департаменте. Он был единственным мальчишкой, который сумел выбраться с острова преступников и возвращаться туда без какого-либо труда. Он стал единственным, кто предпочел жить на острове с преступниками, нежели покупать себе недвижимость на материковой части острова. Я давно заметила, что к умудрившему избежать пожизненное наказание за ранее исполненные в народе преступление мальчишки стали относиться как-то иначе. Как только он занял должность в Департаменте и об этом узнали, его стали уважать. Конечно, были и те, кто по прежнему презирал любые его злодеяния, но их с каждым днем становилось все меньше. Да и сейчас, вместо того, чтобы работать на себя, Питер большую часть времени работал на благо общества.

Он же пытался разработать указ, который позволил бы людям, у которых не имелось в роду магии, но которые по каким-то причинам жили в магическом мире, либо узнать о существовании магического общества, либо предоставить им возможность перебраться без последствий в человеческий мир, где бы они жили с себе подобными.

Один указ мальчишки уже вступил в силу — Департамент отменил рабство и позволил ведьмам и колдунам жить самостоятельно. Он же прекратил наш поиск, который организовали нежить с материковой части острова.

Ведьмы согласились с выдвинутыми Департаментом условиями. Они перестали злиться на людей с материковой части острова, которые не выполнили еще при правящем, ныне покойным императоре Ролланделы, свои условия ранее подписанного обеими сторонами договора.

— Считайте их моими учениками. Подмастерьями, если вам так удобно. — Изяслава немного успокоилась. — Их никто не заставлял приходить к лесной ведьме и заключать договора. Их никто не заставлял просить меня поделиться частичкой своей магией. Их никто не заставлял пересекать границы и искать обходные пути, способные доставить их с материковой части острова сюда. Большинство моих учеников выполняют указанные в договорах обязанности и мы расстаемся на хорошей ноте, когда каждая сторона выполнит свою часть сделки. Те, кто моими силами и добротой пренебрег, мы разговариваем уже не так бодро. Поэтому пока они запоздало выполняют свою часть сделки, я благополучно занимаюсь мелкими поручениями. Вот такой вот, примерно, моей карьеры исход.

Я впервые не знала как реагировать на то, что только что услышала, поэтому притихла, позволив Питеру вести с ведьмой вполне конструктивный диалог. Стало легче дышать, дыхание постепенно восстановилось. Я просто сидела на скамейке и анализировала все то, что говорила ведьма мальчишке.

Ведьма говорила спокойно и почти открыто. Она не лукавила, но могла в некоторых моментах прервать. Питер говорил мне, что темным свойственна ложь, которую они отлично выдают за правду. Я не знала наверняка действительно ли Изяслава говорила правду или искусно лгала, смотря мальчишке прямо в глаза. Я пришла к выводу, что непременно спрошу у Питера, когда мы с ним останемся наедине.

— Хватит. — Изяслава перевела взгляд на меня. — Они знали на что шли. Они пришли ко мне за помощью и могли не подписывать договора. Если им не нравится условия сделки, я никого не держу и они прекрасно это знают. Нашлись те, кто, услышав мои условия, разворачивались и уходили. Я их больше не видела. И не искала с ними встречи.

Спящий на полу маг перевернулся на другой бок, задел стоящий рядом с ним стул и, кажется, закряхтел, когда его правая нога запуталась в одеяле. Стул покачнулся, заскрипел и упал на пол. Послышался разрывающий тишину грохот, заставив меня вздрогнуть.

Питер выругался, застигнутый столь неподобающим звуком врасплох.

Изяслава недовольно покачала головой. Призвала заклинание и вернула упавший на пол стул на место.

— Давно ты их спаиваешь? — Питер указал на лежащего на полу мага.

Сочувственно посмотрела на мальчишку. Если то, что говорила Изяслава — правда — то Питер ничем не мог помочь. Его судьба принадлежала ведьме, ровно до тех пор, пока он не выполнит со своей стороны условия ранее заключенной с ней сделки.

— Я использую заклинание подчинения разума. Спаивают они себя сами. — Изяслава махнула рукой. — Жаль, что я так и не нашла заклинание, которое могло бы истребить алкоголь. Алкоголь притупляет мозги. Делает их вялыми и дезориентирует в пространстве. Знаешь как сложно мне потом за ними гоняться по всему миру?

Питер принюхался. Запах применяемого на мальчишку заклинания до конца из избушки еще не выветрился.

— Зря стараешься. — Изяслава указала краем глаз на стоящую на камине колдовскую книгу. — Я научилась подавлять магические запахи, оставляемые после использования заклинаний.

Кто-то постучался.

Тук-тук-тук-тук.

Изяслава снова выругалась. Она привыкла жить в одиночестве и старалась никого не приглашать к себе в гости, а когда кто-то к ней ломился, делала вид, как сейчас, что рада видеть незнакомца, зато после его ухода немного громила избушку, вываливая на вещи свой гнев и брошенную на остальных злость.

Колдовство и так пришлось отменить — перед Питером не поколдуешь. Он отразить любое, даже самое сильное заклинание. Она не раз пыталась на него напасть. Напасть и застать врасплох Питера получилось, а вот прибрать к рукам его магию — нет. Только зря силы потратила.

Она настолько озлобилась на мир, что даже родного отца, умирающего от разного рода пожирающих его изнутри заклинаний не спасала. Купец был на последнем издыхании и продолжал заниматься темной магией. Те, кто раньше обращались к нему за помощью, нашли другого, более лояльного мага, который смог решить их проблемы, да и брал не дорого. Те, кто остался верен купцу, отдавали ему крупицу своей магии в качестве платы. Чужая магия помогала поддерживать в его организме жизнь и бороться с зараженной магией, но чужой магии было недостаточно. Он хотел, чтобы его навестила дочь и поделилась своей магией, которой у нее было достаточно и которая помогла бы побороть недуг. Но дочь не хотела лишаться магии. Поэтому сидела в избушке и старалась в Капельнице без надобности не появляться.

Живущие на острове ведьмы к Изяславе за помощью не обращались. Они обходили ее изубшку стороной и не забредали сюда без надобности. Они боялись не темных сил колдуньи, а того, что она стала первой на острове ведьмой, кто умудрился изучить и подчинить себе запрещенную магию, резерв которой испытывал на людях, заключающих с ней договора.

В дверь снова постучали: пронзительнее, требовательнее, громче.

Призвала Изяслава магию. Готовящееся сорваться с ее уст заклинание заискрилось на кончиках пальцев. Она укуталась в согревающую ее шаль. Не обошлось без применения заклинания: нос и лицо тут же покрылось морщинами да волдырями. Я бы сказала, что ведьма стала еще уродливее, чем до этого была.

Ухоженные руки покрылись синими венами.

Я поморщилась. Никогда не признаю темное колдовство.

Слухи, ходящие по нашему острову, подтвердились. До последнего не верила, что свихнувшаяся на колдовстве Изяслава действительно выбрала наш остров для своего дальнейшего жилья.

Изяслава подошла к двери и слегка приоткрыла щелку.

— Не принимаю сегодня гостей. Уходи по добру, по здорову. — Старческий голос предательски дрогнул. Изяслава потуже затянула вокруг шеи платок. Повернувшись к Питеру произнесла. — Скрытый полог на тебе, Питер.

— Раскомандовалась тут, — фыркнул Питер, но заклинание призвал. — Довольна?

Мальчишка жестом приказал мне подняться со скамейки. Невольно поднялась и встала рядом с ним. Раз он посчитал необходимым скрыть нас тоже, значит гость действительно нежеланный и с ним лишний раз лучше не сталкиваться.

Спящий на полу мальчишка пуще прежнего заворочался. Если он продолжит так ворочаться, то рассекретит себя и тогда ему точно не поздоровится.

Оказавшись под пологом заклинания, я отчетливо поняла зачем пришел Питер к Изяславе. Он не меня искал. Я лишь стала поводом в избушку наведаться. Питер, как бы не скрывал обратное, собирался спасти оказавшегося в плену ведьмы мальчишку. Он разговорил старую ведьму и, узнав правду, пытался подлатать составленный ранее договор под свои, более выгодные мальчугану условия.

В его глазах промелькнула граничащая с заинтересованностью жадность. Он смачно облизнул пересохшие губы, а я невольно покачала головой. Не любила становиться частью чужих разборок или, что еще хуже, пунктом плана в предстоящем заговоре. Я настолько хорошо умудрилась изучить Питера, что уже проигрывала в голове план отступления, а еще спорила сама с собой какие мальчишка на этот раз приведет Изяславе доводы, которые смогут слегка ее разжалобить и, возможно, насчет мальчишки передумать.

— Не люблю, когда в мой дом вламываются посторонние и меня по пустякам беспокоят. — Нарочно громко добавила Изяслава. Следующие слова были сказаны в пустоту, но обращены к Питеру. — Делай что хочешь, но Дарослава не трогай. Он мне нужен живым.

— Зачем? Что в нем такого особенного?

— Он мне нравится. Кажется, я от него без ума. — Пожала плечами Изяслава. — Я же не виновата, что для того, чтобы обрести свободу по колдовским традициям я обязана выйти замуж за чужака.

Дарослав умудрился вырваться из лап заклинания. Он резко поднялся с пола, напугав своей живостью меня, и, никого подле себя не заметив, — нас скрывал магический полог Питера, — посмотрел злыми глазами на застывшую в дверях ведьму.

— Ведьма! — Крикнул он, что есть мочи.

Он не выдержал. Попятился к стене, чем совершил ошибку. Защищающее его от постороннего влияния заклинание спало. Теперь тот, кто пришел к ведьме, знал, что она не одна и пуще прежнего начал ломиться внутрь, уговаривая Изяславу, чтобы та впустила его.

Брезгливо бросил взгляд на зашторенное окно. Ноги подкашивались, не желали после пробуждения слушаться. Разум еще не до конца отошел от ранее навеянного ведьмой заклинания, а язык заплетался.

— Ведьма! — Зачем-то повторил он. Дарослав схватил дрожащими руками деревянный крест и выставил его вперед, словно не от ведьмы защищался, а от вампира. — Самая настоящая! Сгинь, нечистая!

Изяслава, не удержавшись, расхохоталась. Она пустила попрошайку прочь, а сама, заперев дверь на все засовы, обернулась к пробудившимся от заклинания мальчишке, что ее крестом изгнать пытался.

— Отвори! — Тот, кто пришел, не собирался сдаваться.

Старуха прекратила смеяться прекратила.

Питер, пожалев мальчишку, снова призвал заклинание и наложил невидимые на мальчишку чары. Дарослав застыл. Лишь глаза двигались, а он сам не понимал, что с его организмом происходит. Ничего, после исчезновения Питера оклемается.

Питер с каждым днем становился сильнее. Выйдя на свободу, он проводил несколько часов в день за изучениями новых, сильных и, главное, действенных заклинаний. Он появлялся на собственных митингах, которые рядом с Ратушей устраивали недовольные сложившейся системой почитатели. Он стал частым гостем на чаепитии у знатных ведьм и колдунов, которые восхвалялись его только что заработанной в магическом мире программой.

Мне затея мальчишки не нравилась. Я, наоборот, высказывала ему недовольство — потому что могла — и делала все, чтобы его образумить. Иногда позволяла себе вольность и крутила пальцем у виска, да закатывала глаза, когда мне что-то не нравилось. Не раз говорила ему, что то, что он делает реализовать в полной мере не получится. Но мальчишка меня не слушал и пытался сделать все с точностью да наоборот, привлекая к себе еще больше внимания недовольных его стараниям ведьм и колдунов.

Питер не привык сдаваться. Он всегда всего сам добивался. Добился освобождения. Добился почтения. Стал первым преступником, кто сломал ранее установленные правительством рамки. В свободные от работы время изобретал новые, пока еще никем не применимые заклинания.

Новые, только что придуманные заклинания отнимали очень много сил. Приходилось неохотно прерывать занятие и позволить организму восстановить утраченный магический резервуар. Устав ждать, когда сила окончательно в организме восстановится, он искал заклинание, способное не источать впустую магический резервуар и даже с малой долей вероятности использовать хотя бы легкие заклинания. Обладая самой сильной магией, он редко забирал чужую, не причитающуюся ему магию. Делал он это только в том случае, когда находящийся рядом оппонент подвел его и попытался сбежать от наказания.

Были заклинания, которые никто не знал как они называются. Ведьмы и колдуны использовали в быту любые, даже самые странные названия.

Дарослав стоял в той же позе, в которой его настигло заклинание. Он молчал. Видимо, знал что сам с противником не справиться и ему проще заткнуться, чем пытаться вникуда разговаривать. Нас спасало и то, что он не знал откуда именно прилетело заклинание.

Питер вполне мог наколдовать другое, более щадящее и в то же время действующее сонливое заклинание. Заклинание на сон у ведьмы не сработало, но, кто знает, может у нас все было бы с ним хорошо и тогда стоящий под заклинанием мальчишка не так бы сильно мучался.

Изяслава поправила спадающую с плеч непослушную, растрепанную косу. Снова подошла к двери и открыла засовы.

— Чего надобно? — Недовольно буркнула ворчливая, старая корга.

Глава 3. Заклинание

Изяслава упорно заслоняла говорящего. Она не приглашала его внутрь избушки, но его слова заинтересовали ведьму и она, вопреки прогнозу мальчишки, продолжала с ним мило разговаривать. Питер недовольно что-то бурчал под нос, а я не нашла ничего лучше, как посматривать на убранство приютившей нас на время избушки.

Изяслава на этот раз постаралась на славу: она вытащила белоснежную скатерть, которую доставала только по приуроченным к темному колдовству праздникам. На камине она поставила украшенную венками утопленника вазу, куда поставила полевые цветы, предназначенные для неудавшегося заклинания. Слева от камина располагалась небольшая полочка, на которой в ряд стояли разного формата колдовские книги, на корешках которых авторы заботливо выделили опознавательные руны. На стене позади нас висели несколько готических портретов, один из которых настолько заинтересовал меня, что я невольно залюбовалась изображенным художником одинокой, одетой в белоснежное платье девушки, бегущей по пустынному полю.

Мне иногда хотелось спросить у Изяславы разрешение побывать на втором этаже, который предназначался для ее личного уединения и располагался подальше от первого — чуть ли не на самом чердаке. Изяслава никого в свои личные покои не пускала и не разрешала подниматься по стоящей недалеко от нас лестницы, ведущей на заветный для многих посетителей избушки этаж.

Питер постоянно что-то бубнил себе под нос и мешал связно думать. Я планировала ненадолго здесь задержаться, чтобы понять какую роль отвела для меня Изяслава в предстоящем колдовстве. Питер пришел не вовремя. Он спутал мне карты и я немного забыла о данном Изяславе обещании поделиться с ней своей кровью, чтобы она оставила Дарослава в покое и позволила ему сбежать. То, что Изяслава ничего мальчишке не говорила про меня не означало, что она про то, что ей нужно забыла. Она спокойно могла вернуться к предстоящему разговору, когда тот, кто потревожил ее покой получит то, за чем пришел к ведьме и после выполненной ей просьбы уйдет.

Лучше бы Питер наложил на себя то же заклинание, которым подвергся Дарослав. Он пытался понять кто именно в столь поздний час заявился к лесной ведьме, за чем пришел и что такого в нем было важного, раз Изяслава приняла решение выслушать лопца и дать ему шанс перед ней выговориться.

— Дай блудному путнику водицы испить.

Я чуть слюной не поперхнулась. Незнакомец был смелым, раз попросил у ведьмы испить воду. Изяслава могла наложить на воду заклинание подчинения, заклинание правды или заклинание смерти. Она могла сделать так, чтобы тот, кто посмел нарушить ее покой безоговорочно подчиниться ведьме и останется у нее на ночь. Она могла сделать с ним все, что угодно.

Бабушка учила меня: не ешь и не пей в гостях у ведьмы. Это может плохо для тебя кончиться. И я верила бабушкиным словам, потому что она, как и моя матушка, не приглашали к себе незнакомцев, а те, кто приходили к ним за советом, никто ничего не просили. Ведьмы и колдуны ели и пили только в том случае, когда их лично пригласили в гости.

Незнакомец сделал небольшой шаг в сторону двери. Заскрежетали половицы крыльца под его тяжестью. Достал из пазухи бутылку и протянул сомневающейся Изяславе. Изяслава бутылку приняла. Она прикрыла дверь, подошла к камину и наполнила пустую бутылку растекающейся по поверхности пластика водой.

Изяслава была опытной ведьмой, жаль, что плохой. Наклонила чуть в сторону голову, усмехнулась, произнесла про себя, так, чтобы мы не слышали, заклинание и поспешила возвращать наполненную бутылку хлопцу.

— Зачем пожаловал? Пшел отсудова! Не жду гостей сегодня! Пошел, пошел! — Затараторила старуха, забавно повторяя давно забытый говор старожил Капельницы.

Она не признавала дополнительную плату. Значит тот, кто явился ранее плату внес и ей осталось лишь отдать товар, да сделать так, чтобы никто о его махинациях не узнал. Всяко лучше замаскировать заклинание под водицу, нежели колдовать темной магией в открытую.

Закрывая дверь, мысленно прошептала еще одно заклинание. Питер не спешил отменять ранее применимое на нас заклинание. Я знала Изяславу и ее состояние показалось мне весьма странным. Ведьма никогда просто так не раздаривала своего колдовства. Она присматривалась к будущему покупателю. По возможности, нанимала людей, которые могли неделями за ним следить и докладывать ведьме чуть ли не о каждом его шаге. Усомнившись в покупателе, она безоговорочно отказывалась от заработка. Ее не могли переубедить никакие дополнительные суммы, которые пытались ей перевести колдуны и ведьмы. Ее не переубедили даже добровольные пожертвования колдунов. И не прельщали специально подосланные к ее избушке дети.

Изяслава не раз говорила, что ненавидит, когда ее отказ подкупают. Причем делают это целенаправленно, будто она лично не отказалась от сомнительной сделки и весьма удручающе: не останавливая ведьму в покое.

Изяслава была одной из немногих ведьм, кто умел колдовать впустую. Она научилась колдовать, не произнося ни единого звука. Заклинания появлялись медленно, неохотно. Но они работали! Остальное для ведьмы не имело никакого значения. Здешние ведьмы, жившие неподалеку, об этой странности темной знали, но все равно, когда им было нужно, обращались к ней за помощью.

Поняв, что нам никто, кроме стоящего как истукан Дарослава, не помешает, Питер снял заклятие и вновь уселся за стол. На столе тут же появились всевозможные яства — окрошка, теплая каша, несколько кружек с медовым напитком. Мальчишка усмехнулся. Если Изяслава всерьез хочет выдать себя замуж, ей стоит постараться и улучшить свои кулинарные знания. Иначе ее муж будет постоянно голодным да напившимся.

— Вот неугомонный! — Топнула ногой старуха. Она сняла шаль, превратившись из старухи в прекрасную девушку. Дарослав замычал, но Изяслава не обратила на мучения пленника никакого внимания. Она займется им позже, когда отпустит нас. — Надо было принять предложение старца и продать ему этот дом.

Питер никак не отреагировал на ее высказывание. Просто пожал плечами, мол, сама виновата. Они вели между собой немой диалог, друг на друга странно поглядывая. Меня их диалоги, произведенные в голове не беспокоили. Я хотела поскорее расправиться с желанием Изяславы заполучить моей крови и отправиться домой. Всяко лучше сидеть в своей комнате, нежели находиться в избушке у могущественной ведьмы и не понимать, что здесь происходит.

На улице после дождя стало мрачно, холодно. Приближалась морозная ночь.

— Не хочешь рассказать мне зачем пришел?

Изяслава решила оттянуть момент передачи моей крови. По глазам видела, как сильно ей не хотелось спрашивать у меня разрешения взять для предстоящего заклинание необходимый объем. Она знала не хуже меня Питера. И знала, что он, услышав ее просьбу, не согласиться. Ему будет все равно на мою помощь.

Внезапно Изяслава смягчилась. Она без проблем сняла заклинание с мальчишки и махнула рукой. Она отпустила его без малейшей запинки. Я насторожилась. Такое покорное поведение для ведьмы не свойственно. Сколько себя помню, она никогда никого просто так не отпускала и не позволяла уходить, не заплатив причитающуюся по ранее подписанному договору сумму.

Даже слегка покачнувшийся на ногах Дарослав не спешил уходить. Он внимательно изучал смотрящую на Питера ведьму и, заметив мой взгляд, тяжело сглотнул.

— Чего стоишь? Иди, пока отпускаю. — Изяслава говорила всерьез.

— А договор?

Точно, договор. Раз договор действителен, отпустив мальчишку Изяслава могла призвать его в любой момент, когда ей понадобятся его силы. Она никогда ничего просто так не делала. И, если бы мальчишка о договоре не упомянул, я бы о нем даже не вспомнила.

— За жизнь свою можешь не беспокоиться. Договор я передам Питеру, — она кивнула на моего спутника. — Если он посчитает нужным его порвать, он порвет, а ты о бездействии договора узнаешь в первую очередь.

Дарослав тяжело сглотнул. Ему явно не понравилась перспектива передачи договора другому колдовскому лицу.

— Не боись, я его порву. Ты мне без надобности. — Произнес Питер, действительно так думая.

Дарослав поклонился. Покачиваясь, поспешил покинуть избушку.

Изяслава покачала головой, протягивая мальчишке договор.

— Зря ты его отпустил. Парень хороший, но медлительный. — Она пододвинула к себе пустую тарелку и наложила до верху каши. — Налетай, не отравлено. Я же чувствую, как у тебя в животе урчит.

— Мне парнишка без надобности. Своих остолопов хватает. Да и на ближайшее время выстроилась очередь из возможных контрактников.

Питер утвердительно кивнул мне, подтверждая, что еда не отравлена и начал сам накладывать кашу в тарелку. Обычно он отказывался от яств и кушаний, когда находился в гостях. И раз он всерьез решил покушать, значит мы здесь еще на неопределенное время задержимся.

Изяслава хмыкнула. Поправила растрепавшуюся косу. В воздухе неожиданно повеяло посторонним, явно только что произнесенным заклинанием. Заклинание не было атакующем, но оно имело специфический запах, предвещающий о скорой опасности. Я не знала от кого толком оно исходит. Пока еще не научилась определять, кто, закрывшись, мог нанести столь мощное заклинание.

Изяслава выругалась. Опустила поднесенную ко рту ложку с кашей обратно в миску. Содержимое миски разлетелось хаотичными каплями по столу. Ее руки непривычно задрожали, а глаза расширились.

Пришла пора Питеру ругаться. Он отодвинул меня, но ничего не произнес. Лишь его язык заплетался. Он в словах путался, значит, заклинание, кто бы его не навел, коснулось и его.

— Говоришь, хороший мальчишка? Не принесет никакой опасности?

C явной издевкой спрашивает Питер, пытаясь снять с Изяславы заклинание. Скорее всего я ошиблась и заклинание коснулось только нее.

— Что это за заклинание? — Не любила я сидеть без дела. Мне хотелось ведьме помочь.

Только вот из-за отсутствующих сил в моем организме я мало что могла. Я была бесполезна. Мне приходилось просто стоять в стороне и смотреть на покрывшейся испариной Питера, который не оставлял попытки снять с Изяславы заклинание и освободить ее из связывающих ведьму оков.

— Не вмешивайся. Только хуже сделаешь. — Сказал Питер, найдя в себе силы выйти из-за стола. — Лучше воды нагрей.

Так и не поняла зачем Питеру понадобилась вода, но его просьбу я выполнила. Вода могла снять наложенное на противника заклинание, но заклинание снимала холодная, а не теплая, нагретая над зажженным камином. Руки дрожали, когда я переливала воду из котелка в кружку.

— Достань книгу с рунами. Это не светлое заклинание. Просто так его снять у меня не получается.

Выполнила и эту просьбу. У Изяславы набралось несколько книг, которые подходили под описание мальчишки. Все десять книг смотрели на меня отличающимися друг от друга корешками, на которых красовались руны. Я боялась взять не ту книгу. Ведь если я ошибусь с выбором, мы потеряем долгожданное время.

— Быстрее, Леля! Заклинание сжигает ее изнутри. Если его не остановить — ведьма умрет.

Я поторопилась, но очень многого в колдовстве пока не понимала. Например, я не могла понять почему Изяслава не могла побороть одно из своих же заклинаний. Ведь она была темной, а темная восприимчива к колдовству и если ее атаковать одним из известных темных заклинаний, они не принесут ведьме существенного вреда, потому что организм ведьмы постарается с заклинанием бороться. То же самое касалось и светлых заклинаний.

Не даром же наивные дураки верили: заклинание поработить ведьму и остров от нее очиститься.

Живущие на острове ведьмы и колдуны верили, что все беды исходили от ее брошенного отца. Находились смельчаки, приходящие к ведьме за помощью, а потом пытались наложить на нее самые сильные по их мнению чары. Ведьма видела всю подноготную колдуна и вовремя его попытки ликвидировала. Сегодня она была сама не своя. И, вряд ли мы помешали ей обратить внимание на атакующее извне заклинание. Я более чем уверена, что она бы его при любом раскладе почувствовала.

Изяславе исполнилось двадцать четыре года. Она была не так стара, как об этом писали в ведьмовских учебниках, которые я изучала под гнетом бабушки.

Подошла к книге, провела пальцем по корешку, обожглась, взвизгнула, заставив мальчишку поморщиться. Если книга бьет током, значит она сейчас ведьме не нужна и на ее страницах нет нужно заклинания. Пошла дальше по корешкам. Нужная книга нашлась в самом конце полки. Достала ее. Красивая. Синяя с золотым тиснением. Интересно, значит ли что-нибудь переливающийся на обложке цвет?

C улыбкой на лице протянула книгу Питеру. Тот выхватил ее из моих рук и, открыв книгу заклинаний посередине, начал глазами искать то, которое сможет помочь ослабить задыхающуюся от нехватки воздуха ведьму. Привести ее в чувство. Не знала наверняка, но мне нравилось предполагать, что именно в этой книге отыщется необходимо для снятия чужого заклинания заклинание..

— Не понимаю. Ты же сильная ведьма, Изяслава. Почему на свою избушку не наложила заклинание, чтобы от бревна отскакивали чужие чары? — Глумился Питер, что было на него не похоже. — Почему меня не послушалась? Если не знаешь заклинание, обратилась бы ко мне за помощью. Я бы тебе помог.

Питер редко кому-то помогал просто так. Изяслава, как и я, это прекрасно понимала и что-то не совсем лестное ему промычала. Питер пролистывал книгу со скоростью света. Он искал нужное заклинание, но не находил. Оттого и бесился. Он не привык быть беспомощным. Отлично помню, как Питер глумился несколько лет назад, когда в меня свита Авроры кидала не совсем хорошие заклинания. Еще тогда он не знал, что мое тело постороннюю магию отторгает. И не хуже бабушки обо мне беспокоился.

Мне претила его забота, которая в узких кругах оценивалась не самым хорошим для светлых ведьм словом. Кому вообще это видано, чтобы четырнадцатилетний мальчишка, имеющий самую сильную магию в магическом мире, присматривал за нерадивой девчонкой, не имеющий никакой магии.

Первое время я их прекрасно понимала, а потом просто забила. Мне вполне было достаточного и того, что Питер разрешил принимать участие в расследовании. Всяко лучше, чем сидеть без дела.

Никто из нас не услышал, как упал крест, который до недавнего времени держал в руках Дарослав. В нашей ситуации это было даже к лучшему.

Крест никакой опасности не предоставлял. Он был самой обыкновенной деревяшкой, служащей атрибутикой для устрашения только что прибывших на колдовской остров туристов, не имеющих никакого отношения к магии. На его счет у меня были своеобразные предположения. Деревяшка могла вредить вампирам, не выполнившим свою часть договора, который они заключили с ведьмой. Он мог навредить демонам и сестрам ночи. Я не была вампиром. Не была я и демоном. По идее, висящий на стене крест не должен приносить мне дискомфорта, но он приносил и я его прекрасно на себе ощущала.

— Не мычи. Лучше укажи Леле на правильную книгу. — Питер, как бабка, проворчал под нос, продолжая листать страницы, но уже в другую сторону.

Я устала стоять на одном месте. Подошла к продолжающему гореть камину. Напротив камина расположилась небольшая полка, где стояли оформленные в рамках старые, похоже, семейные фотографии.

Глотнула слюны — в горле пересохло. Захотелось выпить стакан обычной воды.

Беспомощная Изяслава не казалась мне больше злой. И не выглядела такой уж страшной, какой была при первом знакомстве.

Питер не спешил активировать спасательное заклинание. Он либо специально тянул момент, либо действительно думал, что не сможет с наложенным заклинанием справиться.

Я так и не поняла чего Питер по-настоящему боялся. Сейчас у него была цель, которой он был полностью поглощен, и просить кого-то открыть портал, чтобы попасть домой, сейчас вообще не вариант. Изяслава больше меня нуждалась в помощи.

Надо отдать ведьме должное: она не стояла истуканом, а пыталась сама себе помочь. Пыталась выбраться, перебирая в голове только ей известные заклинания, которые, видимо, на ней не срабатывали. Заклинание, которое было наложено на избушку, такое мощное, что Питер не мог посмотреть сквозь завесу, чтобы понять какое именно заклинание использовалось незнакомцем.

— Питер, у Дарослава друзья пропали в начале Березня. Не могли ли они наслать на избушку заклинание?!

Изяслава склонила голову набок. Раз она начала двигаться, значит кто-то из этих двоих ослабил заклинание, но не снял его окончательно. Зачем, вообще, ведьма впускает чужих людей в свой дом, если не понаслышке знает, как некоторые колдуны на острове к ней относятся?

— Вряд ли. Видел я их. Если они и были здесь, то нет их здесь больше. В человеческий мир оба парня ушли. Давно ушли. Уже как седмица прошла.

Питер умел не только врат. Он неплохо наговаривал и недоговаривал. Никогда не предугадаешь, когда мальчишка врал, а когда поистине говорил правду. Вот и сейчас не до конца было понятно: правду ли он говорит, или снова что-то не договаривает.

Изяслава чувствовала — она встретит свое счастье. И заклинание с себя снимет. Было бы желание.

— Почему у меня ничего не получается? Я не могу снять заклинание! Меня словно что-то целенаправленно удерживает! Но это невозможно. — Недоумевал Питер, продолжая перелистывать страницы книги. — Если бы в магическом мире нашелся еще один маг с таким же потенциалом магии, как и у меня, я бы знал!

Изяслава молчала. Она бы и рада ответить на его заданные в пустоту вопросы, да не могла. Она чувствовала — что-то произойдет. Не зря же на ее избушку наложили одно из самых темных и могущественных заклинаний.

Чувство ее не подвело. Краем глаз она заметила легкое шевеление дымки. Прищурилась. Ее скованное заклинанием тело напряглось.

— Мммм! — Замычала она, предупреждая о надвигающейся опасности.

Дымки я не заметила, зато заметила как изменилась в лице ведьма. Мне показалось, будто она расслабилась, а на ее лице вместо ужаса появилась успокаивающая улыбка, которой в данной ситуации быть вообще не должно.

— Можете не торопиться с дезактивацией заклинания.

Избушка заискрилась, заставив меня вскрикнуть от неожиданности. Из недавнего искрящегося угла появился незнакомый для меня мужчина, которого я до этого на острове никогда не видела. С его появлением заклинание, наложенное на ведьму, наполовину ослабло.

— Как батюшка назвал тебя? Как к тебе в селе обращаются?

Питер задал вопросы появившемуся незнакомцу, не забывая перелистывать страницы, в надежде отыскать противоположному заклинанию заклинание.

Неохотно ответил незнакомец. Он размышлял с минуту, и, махнув рукой, представился знаменитой ведьме.

— Тихомиром меня звать. В моем родном селе меня по-другому кличут, но вы можете называть меня именем, которым меня нарекла мать. — Хлопец выставил руку, останавливая сделавшего шаг вперед Питера. — Знаю я, как зовут тебя, колдун. Тебе не стоит лишний раз представляться. Я осмотрюсь здесь, коль ты не против. И этих двоих с собой захвачу, раз их лучший друг решил убежать отсюда.

— Осматривайся, но только ничего не трогай. Можешь покушать, если ты голодный. Но взять с собой вот эту девушку я тебе не позволю. — Питер кивком указал на меня.

Я, конечно, возмутилась, но вовремя решила попридержать язык за зубами.

— Сейчас не время обеда.– Выгнул бровь Тихомир. Не поверил он словам Питера.

— На улице темнеет, значит вечер уже скоро. У меня — ужин. Я — мальчишка, рад познакомится.

— Ты — то? — Расхохотался Тихомир, не удержавшись. — Хорошая попытка, Питер. Но меня не обманешь. Я могу снять заклинание. Но прежде чем к вам идти в избушку, мне пришлось расспросить местных ведьм и колдунов, чтобы понять с кем именно я имею дело и чего мне стоит опасаться, если решусь заявиться без приглашения.

Изяслава выругалась. Недаром она с десяти лет не доверяла местным жителям поселка. Избегала их. Старалась сталкиваться с ведьмами как можно реже. Стала затворницей небольшой избушки.

Девушка не жаловалась. Ей было комфортно одной. Она любила заниматься зельями и собирать разные склянки. Отец не раз гневался. Хотел дочку с парнями познакомить, друзьями обеспечить и хорошее будущее обрисовать. Но Изяслава всем говорила — нет. Девушки, приходившие к ней, убегали со слезами на глазах, а хлопцы сначала драки устраивали, а потом и вовсе забывали о девушке. Заметив ее на улице, все до единого опускали головы, не желая снова знаться со странной ведьмой.

Изяслава улыбалась. Ей нравилось шедшая по поселку слава. После нескольких неудачных попыток, отец махнул рукой, позволяя девушке жить в свое удовольствие.

Заклинание старой старухи Изяслава применяла крайне редко. Она старалась не святиться знанием и умением перед местными жителями. Боялась, что ее могут приструнить. Окликнуть второй Болотной Ведьмой.

Потому и притворялась не часто. Сначала, когда она поняла, что может справляться с такими сильными заклинаниями, она первое время не выходила на улицу. Запиралась в избушке, творила темные чары, и ходила старушкой внутри дома. Изяслава пыталась понять сколько времени уйдет, прежде чем заклинание раствориться и потеряет свою силу.

Заклинание первое время действовало несколько минут. Потом час. И лишь на третий раз стало задерживаться на неопределенный срок. Чтобы снять заклинание, достаточно было произнести второе заклинание, превращающее старуху в красивую девушку.

Наблюдавший за разговором Питер, не удержавшись, хмыкнул. Я стукнула мальчишку в бок. Он скривился, потер ушибленное место. Еще больше напрягся. Чувствовал — заклинание, наложенное на избушку вот-вот потеряет силу и облачит неугомонного хлопца на обозрение Тихомиру.

— Подглядывал за мной, значит. — Неправильно истолковала слова Тихомира Питер. Старческий акцент пропал. Вернулся ее нормальный голос. Перестали трястись руки. — Осматривайся, да уходи. Не ждал я незваных гостей сегодня. Ох не ждал!

Изяслава не спешила снимать старческий морок. Она не хотела показывать хлопцу свое истинное лицо. Ей хотелось остаться в тени и посмотреть за действиями мальчишки.

Внезапно задрожал камин. Языки красного пламени разгорелись до красна. Тихомир вздрогнул. Он чувствовал — скоро огонь высвободиться и охватит лютым пламенем всю избушку. Избушка загорится, а жители выбегут из помещения, не смея оглядываться назад.

Изяслава освободился из заточения. Питер ругнулся. Он сумел найти необходимое для активации заклинание.

— Проклятие! — Выкрикнул Тихомир. — Как ты здесь очутился? Ты же ушел!

Изяслава метала глазами молнии. Она гневалась. И не понимала многого. Ситуация вышла из-под контроля. Теперь пойдет слух в Капельнице о ее слабостях. А этого Изяслава никак не могла допустить!

— Никуда я не уходил. — Язык у Безона предательски заплетался. Юноше хотелось испить чистой воды и немного прийти в себя. Но еще больше ему хотелось вернуться домой, чтобы забыть весь пережитый ужас. Благодаря заклинанию Питера Безон смог освободиться от заклинания страшной ведьмы. — Чувствовать чужеродную силу ты так и не научился.

— Я вообще не собирался учиться колдовству. — Ответил старому другу Тихомир.

— Зачем тогда явился?

— Спасти ваши задницы. — Тихомир достал из-за спины две заговоренные катаны и с ненавистью обратился к притихшей Изяславе. — Сама начнешь объяснения или мне помочь?

Меч опасно сверкнул в руке Тихомира. Я вздрогнула. Почувствовала инородное тело в руке. Посмотрев на руку, обнаружила псевдо-меч, который стащила в последний момент из космического корабля младшего брата Кейна.

Пользоваться оружием умела. Сдружилась с ним с первых дней тренировок. Псевдо-меч отлично заменял мне отсутствующую магию. Его нельзя было контролировать. Меч сам появлялся в момент непредвиденной опасности. Он спасал меня, а потом снова исчезал, словно и не было его все это время рядом со мной.

В присутствии Питера псевдо-меч появился впервые. Псевдо-лезвие заискрилось, готовясь появиться и надрать плохому парню зад.

Я попыталась успокоится. Не хотела ненароком ранить своего друга. Незачем зазря радовать злодеев об уязвимости Питера.

Мальчишка мог справиться с любой опасностью. Он с легкостью мог противостоять десятерым нападавшим. Нечисть и нежить давно перестала его удивлять в боях. С ведьмами и колдунами ему было немного сложнее. Приходилось использовать магическую силу, излучающую организм. Чуть ли не после каждой магической драки, Питер заметил, как начал возвращаться в Ясное Пугалово, чтобы не только отдохнуть от магической жизни и постоянных врагов, но и насытиться свободой вдали от городской суеты и постоянного бега.

— Для ведьмы мечи не причинят вреда. — Со знанием дела сквозь улыбку произнесла Изяслава.

— Нет. Не причинят. — Согласился Тихомир. — Но на несколько минут лишат способности колдовать.

Изяслава засомневалась словам Тихомира. В последнее время в Капельнице редко погибали ведьмы. Подростки практически не болели. Жители более рослого возраста жили довольно долгое время, не имея возможности самовольно уйти из жизни.

Из-за странного стечения обстоятельств, в Капельнице перестали пользоваться местным кладбищем. На кладбище появились мавки и стали теребить венки, лежащие на крестах у покойников.

Вряд ли обычный меч, принесенный из человеческого мира, мог причинить Изяславе вред. Ведьма приготовилась драться. Она сняла с себя облик изуродованной старухи, превратившись в красивую девушку. Тихомир смотрел с преображением врага без какого-либо интереса. Он и так знал секрет Изяславы.

Время притворства закончилось. Пришла пора битвы.

Тогда Питер решил присоединиться к Изяславе. Ему не нравилась девушка. Она пренебрегала многими правилами, которые запрещал Департамент. Но Питер работал на Департамент. Он поклялся защищать жителей мира Трех Измерений. Ведьма Изяслава считалась жительницей Капельницы.

Винить Изяславу было не за что. Пока она не прокололась перед самим Департаментом.

Мальчишка призвал фиолетовую магию. Он взмахнул пальцами и позволил скрывающемуся пологу скрыться. Я отстранилась, радовалась появившемуся свободному пространству.

— Что это за запах? — Питер принюхался.

Знакомый запах почувствовал мальчишка. Он принадлежал жителям Пугалово. Ему уже удалось иметь дело с одной, которую звали Даша. И он ни с чем не мог спутать знакомый запах.

Пахло полынью. Полынь смешивалась с огнем и легкими нотками змеиного яда.

— Ведьма околдовала. Вот и запах остался.

Второе появление незнакомца Тихомира не впечатлило. Вяло взглянув на меня, решившую притаиться за спиной мальчишки, Тихомир вновь повернулся к Изяславе.

— Закончим на чем остановились?

— Ты, кажется, с Безоном общался, а не со мной. — Решила пошутить Изяслава.

Краем глаз она умудрилась заметить искрящейся фиолетовый огонь. Сердцу стало легче дышать. Не бросит ее Питер. С ней драться будет. Всяко лучше, чем противостоять одной железу.

Мечи, выкованные из железа, не могли уничтожить ведьму. Они делались для фейри, живущих в Фейричайлде. Но ранить ведьму, не имея возможности быстро в схватке восстановить силу, они ой как могли.

— Боишься железной стали? — Заметил едва просвечивающийся в глазах ведьмы испуг Тихомир. Следующие его слова были обращены к молчаливому Безону. — Ты в деле? Или мне снова одному разгребать твою подгоревшую кашу?

Безон не стоял на месте. Он медленно шел среди стола, пытаясь найти в кружках питьевую холодную воду. Чай и кофе его не интересовало. Как и не интересовал медовый напиток. Хлопец никогда не наступал на одни и те же грабли дважды. Он чувствовал — без колдовства не обошлось, а потому, занят важным делом, Безон не заметил, как к нему обратился пришедший на спасение Тихомир.

— Погоди немного! Дай воды напиться. — Приструнил Безон неторопливого Тихомира. — Потом молитву почитаю и можно будет идти с богом.

Питер хмыкнул. Я фыркнула. Изяслава пожала плечами. В глазах ведьмы вспыхнул огонь.

Издавна в Капельнице ведьмы и колдуны поклялись никогда не осквернять бога и веру обычных людей. Некоторое время Департамент пытался влюбить ведьм в боговские молитвы. Даже церковь построили в центре поселка. На ведьм не действовали молитвы. Их не пугали кресты. И даже меч, выкованный из железа, не мог лишить их жизни.

— Попробуй, хлопец. Но, боюсь, вы уйдете ни с чем. Лишь зря силы потеряете.

Изяслава уже предвкушала победу. Слабые люди ни чета сильной ведьмой, на стороне которой будет бороться самый настоящий отброс.

— Не радуйся раньше времени. — Приструнил ее пыл Тихомир. — Я просто так не уйду. Драться буду!

— Зачем? — Удивленно поинтересовалась Изяслава. — Я вас отпускаю без драки. Идите на все четыре стороны. Ни вам, ни нам от вашего присутствия в избушке проку никакого нет.

Тихомир выпустил вперед меч. Заискрило лезвие. Отразился свет. Неожиданно грянул за окном гром, заставляя всех собравшихся вздрогнуть. Даже спящие Велес и Даромир вздрогнули, решив перевернуться на другой бок, спиной к дерущимся.

Безон весело гаркнул. Он нашел стакан с водой и с жадностью ее выпил. Со стуком поставил стакан обратно на стол. Вытер губы от остатков воды.

— Боишься? — Не своим голосом произнес хлопец.

Он взял со стола свою книжку и открыл ее. Пролистал несколько страниц. Остался примерно на середине. Многое повидала книжка чернокнижника. Страницы пожелтели со временем. Рисунки стерлись. Привороты потеряли силу. Но заклинания на ведьм работали, хоть и приходилось вчитываться буквально в каждую строчку.

Безон использовал книгу редко. Заклинанием подвергались лишь злые и беспощадные ведьмы. Он не раз пытался переписать книгу. Брал новый блокнот. Заботливо выводил в нем каждую букву. Прочерчивал каждый рисунок. Но в новом блокноте заклинания переставали действовать. Они словно теряли силу, никому, не позволяя ими более воспользоваться.

Безон начал читать. Молитва шла за молитвой. Одна строка сменялась другой. Голос становился сильнее. Настойчивее. В избушке поднялся из ниоткуда ветер. Он теребил волосы, сносил бокалы с медовым напитком. Попадали тарелки с кашей. Каша упала на ковер. Испачкала обувь Безона.

Мальчишка находился в трансе. Он прикрыл глаза. Водил рукой по давно изученному тексту. Шептал, плел заклинания. От шепота начал повышать голос, потом опять переходить на шепот и так делал по кругу.

Слова хлопца походили на румынский язык, сотканный из человеческого мира.

— Si ierbe pentru cimitir? Da-ti ios acel satin negru, craniile, coroanele funerare. In loc de lauri… coronae de flori pentru immormantari…

Он повторял бессмысленные на первый взгляд фразы снова и снова. Венки и кладбищенская земля. Питер частично сумел изучить румынский. Не раз путешествовал по человеческому миру. Ему нравился тот мир. Он был полон красками. Чудесами. Техникой. Питеру тот мир казался живым.

Он посмотрел меня Я смотрела в пол и хмурилась. Пыталась совладать с собой. Питеру стало страшно. Он еще никогда не видел меня в таком подвешенном и я бы даже сказала отреченном состоянии.

— Ты в порядке? — Тихо спросил Питер.

— Тело ломит. Глаза слипаются. Я не знаю какие заклинания он использует, но они действуют даже на меня.

Я говорила шепотом. Язык мой заплетался. Ноги еще держались, не давая мне шанса потерять равновесие и бесстыже свалиться на пол.

— Может тебе уйти в другую комнату?

— Я не бестолочь. Справиться с парочкой парней, пришедших из человеческого мира, я смогу. Просто надо немного отдохнуть.

Я всегда была храброй, хоть и не имела магии. Мне помогал справиться с недомоганием сильный волевой дух. Я не побоялась встретиться лицом к лицу с Врачевателями, которые были в разы страшнее чернокнижников.

Тихомир странно на меня посмотрел. Затем перевел взгляд на Безона. Не смея перебивать друга, он перепрыгнул через стол и медленно направился ко мне. Заметив это, Питер заслонил меня собой. Он прислонил к груди два пальца. Фиолетовое сияние магии активировалась. Питер готов был драться.

— Расслабься. Мы пришли за старухой. — Он заинтересованно выглянул за плечо Питера и посмотрел прямиком на меня. Снова. — Заклинание действует лишь на одну ведьму. Отчего же ты подверглась столь сильному заклятию?

Я молчала. У меня начали дрожать ноги. И держалась я из последних сил. На лице выступили капельки пота.

— Безон часто… не называет имени жертвы, когда говорит заклинания?

Тихомир посмотрел через плечо. Он пожал плечами и вновь повернулся к Питеру, странно цокая языком.

— Да почти постоянно. Его заклинания имеют силу только на ведьм с черствой и темной душой. Как правило, на светлых ведьм заклинание никак не действует. Твоей подруге нечего бояться. Если ведьма светлая, ей ничего не грозит.

Питер молчал. Они не знали наверняка. Темная сила могла плескаться в организме светлой ведьмы. В Капельнице редко светлая магия проявлялась в темных магах. Но зато темная магия была нередким гостем у светлых. Тут уж как повезет. Заранее на сто процентов быть уверенным было нельзя.

— Так к какому роду принадлежит твоя ведьма? Светлая она или темная?

Тихомир продолжал допытываться. Ему было интересно узнать побольше о быте и жизни ведьм, хоть он не собирался в этом признаваться даже самому себе.

— Она светлая. — Неохотно отозвался Питер.

Я держалась из последних сил. Дрожащими руками поправила волосы. Волосы приняли фиолетовый оттенок. Питер видел этот цвет впервые. Ему стало не по себе. Надо было оставить Изяславу и выбираться из избушки.

Им пора отправляться в путь. Пора заканчивать…

У Питера фиолетовый оттенок магии вспыхнул ярче. Глаза заискрились. Тихомир сделал два шага назад. Мальчишка выпустил притихшую магию. Небольшой сгусток фиолетовой дымки вышел из пальцев. Она прошла молнией сквозь стол и ударила в книжку Безона.

Книга вспыхнула алым пламенем. Безон вскрикнул. Изяслава расхохоталась пуще прежнего. Вдруг дверь избушки отворилась. Изяслава вскрикнула. Купец приехал раньше срока. С его тела и одежды капал дождь. Вода портила паркет. А его взгляд был злым, словно в него вселился самый настоящий волк.

— Пшли вон отсюдова! — Гаркнул купец.

Безон выбежал первым. Он держал в руках горящую книгу, надеясь потушить огонь на улице. Тихомир произнес заклинание, но Питер остановил его. Он любезно открыл портал переноса прямо в доме. В портал проплыли два спящих тела, а потом шагнул и Тихомир, странно посмотрев на меня, едва живую.

Питер глянул на купца. Посмотрел на потемневшую Изяславу, которая до сих пор стояла перед отцом старухой.

— Тебя подбросить или тут останешься? — Деловито спросил он.

Тратить силы на обезумевшую ведьму ему не хотелось. Но и оставлять девушку в беде… Он знал, что я — как только приду в себя — буду спрашивать о Изяславе. Его душа передо мной будет чиста. Он помогает старухе только из-за меня. Если бы не я, он бы и пальцем к ней не прикоснулся. Не предложил свою помощь.

Изяслава лишь махнула рукой. Она сжалась под взглядом купца, но не собиралась уходить из избушки. Не собиралась отступать.

Питер взял меня за локоть. Он бережно поправил прядь волос, спадающую на лицо.

— Слышала старуху? — Заботливо спросил Питер.

Я кивнула. Тогда мальчишка хмыкнул и, хрустнув шеей, тихо добавил.

— Тогда не спрашивай меня потом о ее судьбе.

Питер растворился в черной дыре, неся меня на руках в портал.

Глава 4. Венок Смерти

Портал вынес нас на торговую площадь. Капельница была довольно маленьким, но весьма вместительным островом. Омывалась преимущественно морем Ублюдков. Девяносто девять процентов населения — ведьмы и колдуны. Оставшийся процент, если верить недавно изученный мною статистике, которой заставила меня заниматься бабушка, относится к таким как я — колдунам, не успевшим подчинить или активировать магические силы.

Улица даже в сумерках кишела жителями острова. Если пойти направо, можно оказаться на базаре, от которого мы, как раз, и ушли. А если повернуть налево, то можно спокойно упереться в здание работающей до сих пор библиотеке, в которой хранились фолианты давно забытых ведьмовских книг. Напротив величественного, выполненного под старину здания местные жители построили пользующийся у молодежи небольшой парк, где спрятали специально предназначенные для практики магических заклинаний секции, которые могли отыскать лишь те из ребят, кто активировал в себе магические силы. В месте куда нас выплюнул портал расположились три знаменитых на весь остров ресторана и Питер, не думая, пооставив оклемавшую меня на место, повел в один из них.

Что я могла сказать? Современные ведьмы развивались и отходили от древних, ранее установленных их предками, обычаев. Они в основном развлекали сами себя и придумывали новое, пока еще до конца не изученное, но уже разрабатываемое новое. Что-то, чем могли занять себя подростки, не активировавшие силы. Нам нравилось жить в мире, где жили только мы.

Но мир не стоит на месте, поэтому недавно Департамент, не прислушался к нашим убеждениям и открыл для своих путешественников магические границы, охраняющие наши миры. Для заядлого путешественника достаточно получить разрешение от правительства для пересечения магической границы и оказаться в нашей обителе строго на неделю. Почему на неделю? Да потому что в правительстве произошел сбой, который никто не хотел чинить и теперь, чтобы путешественнику отправиться обратно, нужно ждать именно неделю, пока открытый до этого портал, который его перебросил с материковой части острова на наш остров, вновь не откроется.

Надо признать: только отчаявшиеся путешественники решили отправляться в Капельницу на экскурсию. Никто в здравом уме не хотел столкнуться с озлобленными на весь мир ведьмами.

Департамент все еще боялся огласки. Он охранял людей, живущих в магическом мире, не имеющих никакого отношения к магии. Никто так и не понял для чего Департаменту ничего не знающие о магическом мире люди. Департамент не раскрывал своих секретов, безутешно оберегал их.

Мы вышли на главную и единственную улицу поселка. Здесь расположились три неприметных кафе, директорами которых были три родных брата, давно враждующих между собой. Из трех стоящих ко мне лицом ресторанов, входить я могла лишь в один. Этот ресторан находился по середине и впускал в свои двери подростков, не обладающих никакой активированной магией. Кафе получило популярность у подростков не только из-за названия. «Глазное Яблоко» располагалось на небольшом утесе, с которого открывался незабываемый вид на море Ублюдков, омывающем Капельницу. В хорошую погоду посетители занимали стоящие на террасе с видом на море столики. А к кассе стояла огромная очередь из желающих что-нибудь заказать из еды на вынос в ресторане и покушать вкусную еду где-нибудь в парке.

На террасе подростки наслаждались не только красивыми видами. Они болтали, хорошо проводили время и наслаждались теплой погодой. Жили жизнью самых обычных людей, не знающих о вражде и наличии магических сил.

Внутренний интерьер заведения тоже был продуман его владельцем до мелочей. В конце располагалось несколько ВИП ложь, открывающие вид на пустующие в пасмурную и холодную погоду столики. ВИП ложи подавляли любые разговоры с помощью встроенной в них магии. Столики в этих кабинках пользовались большой популярностью. Чтобы заказать один столик, приходилось вносить нешуточный залог и ждать своей очереди аж несколько месяцев. Люди принципиально шли на такие жертвы. И безумно радовались, когда к ним, наконец-то, подошла их очередь.

Питер любил называть излюбленные столики приватной зоной. Мальчишка имел небольшие связи в кафе. Ему удавалось заполучить столик в кратчайшие сроки, прибегая минимум усилий, чтобы заполучить желаемое.

Я знала, что на Питера можно положиться. Он редко прибегал к разговорам. Матушка не прознает о моем маленьком приключении. Питер не позволит. Применит защиту, позволяющую матушке думать, что я уже нахожусь на месте и ее зоркий взгляд сюда просто не дотянется.

Я была решительно настроена на предстоящий и явно непростой для нас обоих разговор. Давно ловила себя на мысли, что мне нужно поговорить с Питером, но не знала в какой лучше момент застать мальчишку. Питер не любил разговоры по душам. Презирал их, всячески избегал. Заключить сделку с Питером проще, чем поговорить с ним с глазу на глаз. Я хотела узнать свои дальнейшие планы. Свою часть сделки я так и не выполнила. Мне пора платить по счетам. Но я надеялась, что Питер найдет для меня занятие, которое позволит мне переключиться от поджидающей меня несправедливости.

Я присела на корточки, заметив развязавшейся шнурок на кроссовках. Тяжело дыша, я пыталась выровнять дыхание. Порталы плачевно сказывались на моем состоянии. Я старалась ими не пользоваться. Предпочитала ходить пешком или ездить на наколдованном матушкой велосипеде, который заимствовала, когда он ей не был нужен для работы. Мне подташнивало. К горлу подступала предательская тошнота. В который раз пожалела, что во мне не активировались магические силы. Будь они в моем организме активны, прыжки на мне так бы не сказывались и я бы их переносила в разы лучше.

Капельница любила магию. Здесь почти все заведения возведены с помощью магических сил.

Не даром «Глазное Яблоко» набирало популярность среди обычных, пока еще не умеющих колдовать подростков.

Переведя дух, я выпрямилась и осмотрелась. Питер повернулся ко мне, загораживая обзор. Он только сейчас собрался с силами и закрыл портал, через который мы попали на главную улицу Капельницы.

Питер не хотел, чтобы любопытные ведьмы и колдуны отыскали единственный способ навредить Болотной Ведьме и моей нездоровой матушке. Они и так не любили мою семью. Я с содроганием думала о том, что разъяренная толпа могла сделать с беззащитными ведьмами, узнав об их месте обитания.

Порталы не закрывались сами. Единственный минус черных воронок, любящих без магии открываться в самых разных местах тихой Капельницы.

— Отдохнула? Пришла в себя? — Заботливо поинтересовался мальчишка.

— Да, мне уже лучше.

— Тогда пошли. Незачем привлекать излишнее внимание.

Я нахмурилась. Вокруг нас никого не было. Все жители острова сейчас работали не покладая рук. Многие подростки, приехавшие на остров на каникулы, возвращались через ученические порталы обратно на учебу.

Питер отправился в сторону притихшего кафе. Я поспешила следом за мальчишкой.

— Мне не нравится, что ты в последнее время постоянно срываешь наши планы. — Сетовал Питер. Его голос показался мне слегка обеспокоенным. — Что с тобой случилось, Леля? Почему ты стала такой рассеянной?

— Матушка становится жестокой. Она все чаще посылает на смерть путников, пришедших на остров. До твоего появления почему-то решила затронуть тему о моем замужестве. — Я усмехнулась, поспешно добавляя. — Как будто бы в поселке найдется идиот, решивший узаконить себя браком с внучкой Болотной Ведьмы.

— Твоя матушка всерьез задумалась о замужестве. — Невзначай обронил Питер, отбрасывая ботинком попавшейся на дороге маленький камешек. — Значит близок твой час. Пора выбирать жениха и не перечить старухе. Есть ли кто-нибудь у нее или у тебя на примете?