Бесплатный фрагмент - Ваш новый папа

1

Ботинок полетел ей в голову. Вера успела увернуться. За ее спиной стояли дети и плакали навзрыд. Младший Ванька описался. Его увела Света, старшая дочь Веры, усадила на кровать, переодела.

— Еще одно слово, — рыкнул пьяный Егор, снимая второй ботинок, — и я за себя не отвечаю.

***

Вере почти тридцать, она — молодая, ветренная, чересчур самоуверенная многодетная мать. Мать-одиночка. Первый муж ушел, когда родилась Света. Двадцатилетний Максим решил, что семейная жизнь не для него. Через два года Вера привела в дом Павла. Ему было всего двадцать четыре. Через год родился Саша, и Павла как ветром сдуло. Из семьи его увела молоденькая студентка с огромным жизненным потенциалом. От кого родился третий ребенок, спустя три года, было известно только Вере.

— Мам, пригляди за ребятней, мне нужно отойти на пару часиков, — Вера привела свою ораву к матери.

— Опять хвостом крутить надумала? — злилась женщина, глядя на притихших внуков. — Лучше бы детьми занималась.

— Мам, а ты хочешь, чтобы я одна их на себе тащила? Ты хочешь, чтоб я обабилась в свои двадцать девять и забыла о себе?

— Раньше надо было думать, а не рожать направо и налево. У меня уже сил нету, чтоб за ними бегать. Обо мне лучше б подумала.

— Они у меня смирные. Да и тебе внуки в радость. И не психуй, я скоро.

Вера оставила детей и упорхнула по своим делам. Анна Павловна, уставившись на ребятишек, со вздохом сказала:

— Что с вами поделаешь, идите во двор, к деду, а я пока обедом займусь.

Через час дети сидели за столом и ели вкусный борщ с пампушками. Анна Павловна смотрела на них, не отрывая удивленного взгляда. Дети не ели, они заглатывали еду со скоростью света. Нахмурив брови, Анна спросила у старшей внучки:

— Свет, мамка вас не кормит, что ли?

Света смотрела на бабулю исподлобья.

— Чего молчишь? Говори правду.

— Кормит.

— Чем это, интересно.

Света опустила глаза.

— Понятно всё с вами.

Женщина встала из-за стола, чтобы налить добавки детям.

Вечером прибежала Вера. Счастливая и довольная, она расцеловала мать. Анна Петровна почуяла неладное.

— Пила, что ли? Сдурела? Куда скатываешься?

— Ой, мам, давай без твоих нравоучений, ладно? Я — взрослая женщина. Неужели не могу выпить с хорошим человеком?

— С кем это?

— Потом узнаешь.

— Перед детьми не позорилась бы. Светка уже взрослая, всё понимает.

— И что? Вырастет, она меня еще больше поймет.

— Что ж ты за мать такая… — Анна позвала детей из комнаты. — Идите, горемычные.

***

Был уже поздний вечер. Когда они возвращались домой. Верка шла вся такая окрыленная, напевая себе под нос какую-то песенку. Дети плелись позади нее. Ванька, младший, устал. Попросился на ручки к матери.

— Конь здоровый, иди своими ногами, — отрезала Верка, не оборачиваясь.

Ваня начал хныкать.

— Да замолчи ты! — повернулась Вера. — Только всё настроение испортил!

Дома он получил шлепок по заду и подзатыльник за то, что соизволил орать на всю улицу. Позорить перед соседями. Света успокаивала младшего брата, прося его не плакать, чтобы всем не попало от матери. Больше всех маму боялась Света, потому что та на нее часто сбрасывала младших, заставляя следить за ними, убирать в доме и даже готовить. Если Светка не справлялась, в ход шел веник или провод от радио. А сегодня Верка отправила детей к бабушке по одной простой причине — ей нужна была свободная хата, чтобы привести хахаля.

***

— Светка! Почему дома есть нечего? Я же просила картошки нажарить! — Верка заглядывала в кастрюли и сковородки, которые были пусты.

— Нету картошки, — отозвалась Света, настраиваясь на скандал.

— А купить ты не могла?

— Ты денег мне не дала.

— Зараза! — Верка влетела в комнату. На полу сидели дети и играли. Взмахом ноги Верка раскидала игрушки по полу. — Я пришла с работы, а в доме шаром покати! Мать горбатится ради вас, а вам плевать! Светка, быстро иди к соседям и попроси пару яиц!

— Но уже поздно, — девочке было стыдно ходить по соседям и просить то хлеба, то соли с сахаром. Или яйца.

— Я сказала, бегом! Мать жрать хочет!

Света вышла из дома, постояла у забора несколько минут и вернулась.

— И где яйца? — спросила разъяренная мать, жуя шоколадку, которую она купила еще днем для себя.

— У них нету.

— Врут! Ну хорошо, я им еще устрою, жмотяры.

Света смотрела, как мать, сунув в рот последний кусок молочной плитки, скомкала обертку и выбросила ее в мусорное ведро. Сглотнув слюну, девочка ушла в комнату.

Это был не единичный случай, когда Вера позволяла себе то мороженое, то конфетку или шоколад. Детям она не давала сладости, говоря, что от сладкого зубы портятся. Вера работала уборщицей в продуктовом магазине. Образования нет, как и стимула добиться чего-то в жизни. Она рассчитывала на первого мужа, потом на второго. С третьим не сложилось. Поверив последнему щёголю, что тот любит ее до смерти, Верка оказалась в дураках. Одно свидание, одна ночь. Итог — Ванька, которого она ненавидела больше всех. Ванька был лишним, отростком, хвостом. С пеленок орал на всю глотку и ничто не помогало заткнуть ему рот. С младенчества Ванька был сброшен на Свету, которой пришлось научиться кормить его из бутылочки, качать в коляске, отвлекать, пока мать или на работе, или занята собой. В ту пору Анна Петровна не помогала Верке с детьми. Она работала, часто ездила к старшим детям в гости, привозя им гостинцы. Верка была в ссоре с матерью, которая пыталась поставить свою неразумную дочь на путь истинный.

— Ты бы поменьше шлялась с мужиками. Люди говорят, что у тебя в доме частые гости, музыка, танцы. А как же дети? Видя твое поведение, вырастут такими же. Не ломай детям судьбу.

— Не лезь. Не твое дело, — огрызалась Верка.

— Конечно, не мое. Только смотреть на это больно. Мы ж тебя не так воспитывали, Верочка. Вон, твои старшие сестры выросли совсем другими, а ты у нас в кого такая?

— В себя! Слушай, мам, занимайся своими делами. У меня и без тебя проблем куча.

— Ты сама себе эти проблемы создаешь. Жила бы как все, по-доброму, без гулянок. Глядишь, нормальный муж бы попался.

— Где их взять, нормальных-то? Одни — женатые, другие — разведенные. Никому я со своим выводком не нужна.

— Не говори так. Дети — это счастье.

— Ну-ну, только для кого? Если б не родила, сейчас бы уже замужем была.

— Нечего было от разных рожать. Сама виновата. Девка взрослая, а простых вещей не понимаешь.

— А не на кого было равняться! — вспылила Вера. — Вы ж с батькой вечно на работе, а мы сами по себе! Поэтому закрой свой рот и не суйся, куда тебя не просили. Я тоже работаю, вот пусть мои спиногрызы учатся самостоятельности!

Анна Петровна не стала спорить с дочерью. Молча отвернулась и уставилась в телевизор. Что с нее взять, с Верки? Может быть, она и права.

***

Света играла с братьями в комнате, когда послышался веселый голос матери из прихожей:

— Светочка! Сашенька! Ванечка! Идите сюда!

Такой приторно-ласковый, немного неприятный голос мамы напряг Светлану. Она взяла за руки братьев и вывела их к матери. Все трое встали в кухне как вкопанные, увидев незнакомого улыбчивого дядьку с коробкой конфет и цветами.

— Вот, Костя, это моя орава. Дети, познакомьтесь, это — дядя Костя. Ваш новый папа.

2

— Дай конфетку, — трехлетний Ваня протянул руку к дяде.

— Эти конфетки для взрослых, — Вера развернула ребенка, — Света, забирай братьев и идите в комнату.

Света повела мальчиков за собой, но Ваня, открыв широко рот, начал плакать и клянчить сладости.

— Костя, я сейчас, — Вера улыбнулась своему гостю, жестом предложила присесть за накрытый стол и поспешила проводить детей.

Ваня успокоился сразу, как только мать встряхнула его за закрытой дверью.

— Еще раз пикнешь, будешь стоять в углу до самой ночи. Светка, следи, чтоб тихо было. Смотри у меня, — погрозила пальцем мать.

Света опустила обиженный взгляд. Вечно ей достается из-за Ваньки. Саша спокойный, всё понимает, а с Ваней сложно. Он не хочет слышать и делать так, как ему говорят. Не понимает, что из-за него попадает старшей сестре. Света, обняв плачущего младшего брата, тоже заплакала. Беззвучно.

На следующий день дядя Костя пришел не один. К этому случаю Вера накрыла добротный стол: мясо, рыба, салаты, на гарнир приготовила картофельное пюре, по которому так скучали дети. Им его готовила бабушка, когда они были у неё в гостях, а мама — ни разу.

— Детишки! Солнышки мои, идите скорее!! — Вера ворковала, призывая своих детей выйти из комнаты.

Зареванный Ваня не хотел выходить, боясь, что мать опять даст ему подзатыльник и толкнет. Именно так было сегодня утром, когда Ваня нечаянно разбил чашку. Света, уговорив Сашу вывести брата, заплетала косички. Мальчики пришли. Они не заметили гостей, их глаза округлились, потому что стол ломился от блюд. Саша облизнулся. Ваня спрятался за него.

— Ну что же вы, как не родные? — улыбалась Вера, раскладывая вилки на столе. — Поздоровайтесь и садитесь.

Ваня не расслышал первую просьбу и потянулся к вазочке с конфетами.

— Ванечка, сынок, а где же твои манеры? — процедила сквозь зубы Вера, улыбаясь через силу.

Ваня взял шоколадную конфету и развернул обертку.

— Ванечка, — Вера подошла к нему, встала спиной к гостям и вырвала конфету из рук мальчика.

Ваня всхлипнул. Вера подняла кулак и провела им перед лицом сына. Мальчишка еле сдерживал слезы, но кричать не стал. Он понял, что ему крепко влетит, если он продолжит хныкать. Вера подняла Ваню, повернулась к столу.

— Ванечка, ты будешь сидеть здесь, — усадила мальчонку на стул. — Саша, а ты садись сюда, — показала рукой на соседний стул. — Светочка, где ты?

Света вышла и увидела дядю Колю на диване, рядом с ним сидели мальчик лет семи и девочка, который было примерно десять.

— А это наша Светочка! — оповестила гостей Вера. — Доченька, садись… Знакомьтесь, Любаша и Витенька.

И тут выясняется, что нет лишнего стула. Их всего три, потому что четвертый давным-давно сломан, и починить его некому.

— Так, ребятня, — скомандовал дядя Костя своим детям и подвинулся, — потеснимся.

Дети одновременно освободили краешек дивана для Светы. Но Ваня, опередив сестру, спрыгнул со стула и занял мягкое, уютно место.

— Ну что ж, — Вера метала молнии на младшего сына, выдавливая улыбку на лице и еле сдерживаясь, — тогда Света сядет на место Ванечки.

Вскоре все сидели за столом. Вера ухаживала за гостями, наполняя их тарелки вкусностями. Света и Саша сидели смирно, ожидая, когда им положат еды, а Ваня, вытянувшись в струну, запускал шаловливые ручонки в салатники. Вылавливая кусочки овощей, он набил полный рот. Майонез стекал по его подбородку и капал на стол. Вера, увидев такое безобразие, принесла полотенце, вытерла лицо сына, усадила его и дала кусочек хлеба.

— Любушка, почему не кушаешь? — заметив, что девочка не притрагивается к еде, Вера наигранно забеспокоилась.

— Я не люблю помидоры, — поджала губы Люба, скрестив руки на груди.

Вера поняла: ребенок избалован, но надо держать марку. Она сбегала на кухню и принесла чистую тарелку, а тарелку Любы поставила перед Сашей. Мальчик надул губы.

— Мама, я тоже не люблю помидоры, — тихо сказал он.

— Ешь я сказала, — наклонилась она над сыном и незаметно ущипнула его за бок. Стало очень больно, но плакать нельзя. Раскрасневшийся Саша взял вилку, наколол кусочек красного помидора, покрутил его и запустил в рот. Через минуту мальчика вырвало.

— Иди умойся, — сказала Вера, салфеткой собирая следы со стола.

Саша ушел, Вера отправилась следом. Она завела мальчика в комнату, схватила его за ухо, и швырнула на кровать.

— Еще раз опозоришь меня, возьму ремень, — прорычала мама. Саша, скукожившись, задержал дыхание. — Сиди тут, и чтоб не появлялся на глаза.

Вера вернулась, села за стол.

— Его с утра тошнит, извините.

— Приболел? — Костя разливал вино по бокалам.

— У него это бывает, ничего страшного.

Саша не пришёл. Света поняла, что мать его наказала. Есть расхотелось.

— Я пойду. — робко сказала девочка.

Вера, заметив, что она ничего не съела, ответила с глубоким равнодушием в голосе:

— Иди.

Ваня продолжал уплетать всё, до чего мог дотянуться. Вере надоело смотреть, как ее младший сын свинячит за столом, и отправила его к брату и сестре.

— Иди, поиграй в комнате, — женщина сняла сына с дивана и поставила на ноги. — Беги.

— Я кусать хочу, — глаза Вани наполнились слезами.

Вера взяла его за руку и повела в комнату. Открыв дверь, втолкнула Ваню.

— Дрянь такая, как же ты мне надоел. Попробуйте только высунуться, свиньи. И чтобы сидели как мыши, — прошипела она и захлопнула дверь.

Дети, слушая задорный смех гостей за стеной, смотрели друг на друга с жалостью. Больше всех Свете было жалко братишек. Мама никого не любила, не дарила ласку, не жалела…

— Я хочу к бабушке, — прошептала Света, и Саша услышал её.

— Я тоже, — шепотом сказал он.

***

Коля переехал в дом Веры буквально через два дня. Вместе со своими детьми, которых подселили к Свете, Саше и Ване. Комната и так маленькая для троих, и тут еще двое. Но никого из взрослых это не волновало. Коля и Вера занимали самую большую комнату, светлую, просторную. Вера считала, что для двоих влюбленных должно быть много места, чтобы они не толкались задницами и не надоедали друг другу. Вера боготворила Колю, холила и лелеяла.

Так прошел год. Вера летала на крыльях любви, разрываясь между домом и работой, Коля, отпахав смену на заводе, лежал на диване и пялился в телевизор. Дети… а что дети, живут себе дружно, так казалось Вере. Нечего им мешать. Вот только Вера больше заботилась о Любе и Вите, а о собственных детях забывала.

— Любушка, я тебе школьную форму погладила!

— Любушка, с уроками помочь?

— Любонька, доченька, что приготовить на обед?

— Витенька, как у тебя дела в школе?

— Витюша, я тебе новую машинку купила!

— Мальчик мой, Витюшенька, подойди ко мне, пожалуйста, надо померить новую рубашечку.

Света с братьями не слышали таких слов от матери в свой адрес ни разу за всю свою короткую жизнь. Она рычала на них, раздавала шлепки, старалась ущипнуть незаметно, чтобы Коля не видел. В его глазах она была любящей матерью, наседкой, готовой стоять за всех детей до конца.

Дети не уживались в комнате. Люба была старше всех. Ей не хватало места ни за столом, ни в шкафу. Однажды, выбросив часть вещей Саши и Светы из шкафа, она разместила свои новые наряды, купленные тетей Верой, на их полках.

— Я маме расскажу, — Саша собирал свои рубашки и носки по полу. — Она тебя накажет.

— Ага, уже! — хохотала надменная Люба, наблюдая, как мальчик подбирает свое шмотьё. — Видела я, как она тебя за ухо таскала. Еще хочешь?

Саша замолчал. Не нужно спорить, потому что Любе никогда не попадает от мамы. Поначалу, когда Люба с братом въехали сюда, Саше было жаль их. Он узнал, что их мама умерла пару лет назад. Это очень страшно — остаться без мамы. Но еще страшнее — получить от нее пинка или ремня.

— А куда мне положить вещи? — вслух подумал Саша.

— Выброси своё старье, — Люба пнула ногой носок, валяющийся на полу. В этот момент в комнату вошла Света. Увидев беспорядок, сообразила, кто разбросал одежду брата. Потому что знала, что Любка хамит всем, понимая, что ей ничего за это не будет. Свете надоело терпеть вздорную девчонку, и она, не контролируя себя, мгновенно пришла в ярость. Вцепившись в волосы Любы, наклонила ее голову.

— Встала на колени и собирай сама, — прошипела Света.

— Мамочка!!! — завопила во всё горло Люба, испугавшись.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела раскрасневшаяся Вера.

3

— Так тебе и надо. Будешь знать, как меня пальцем трогать, — ехидничала Люба, наворачивая круги по комнате. — Теперь будешь делать всё, что я скажу. Поняла? Поняла меня? А ну, я жду. Поняла??

Любка хихикала, проходя мимо зарёванной Светы, сидящей на постели. Света потирала палящую огнем щеку, всхлипывала, уставившись в пол.

— Ты слышишь меня?

Люба подняла голову девочки, взявшись за ее волосы, и фыркнула ей прямо в лицо. Света молчала. Ее глаза были полны ненависти. Мать ударила Свету несколько раз по лицу, потом по спине. Было безумно больно. Очень. На спине от ремня остались две красные полосы. Щека горела, слёзы не унимались, но Свете уже не хотелось плакать.

— Запомните, — Люба встала посреди комнаты, подняв указательный палец кверху, — что прикажу, то и будете исполнять.

Саша и Света смотрели на нее молча. Саша — с испугом, Света — с каменным лицом.

— Пока не выйду из-за стола, никто не сядет делать уроки. Это первое, — Люба вновь начала ходить по комнате. — Убираться здесь будете сами. Я тут на время, а не навсегда. Надоело в чужом доме бардак разгребать. Придумали тоже какой-то график. Это второе. Третье, Светка теперь спит на полу, мне с тобой тесно на одной кровати. Она у вас жесткая, как кирпич, бесит просто. Уроки делаешь за меня…

— Не буду, — выдала Света и сжала челюсти.

— Что ты сказала? — остановилась Люба. Подошла к Свете вплотную. — Или мне мать твою позвать? Знаешь, что я ей скажу?

Люба приложила палец к губам, придумывая пакость.

— О! Я ей скажу, что ты воруешь у моего отца сигареты. И ты, и твой братик. — она перевела грозный взгляд на Сашу. Тот вздрогнул. — Боишься? И правильно делаешь. А теперь все встали и пошли вон, я хочу побыть одна.

— Но мама нас наказала, — прошептал, заикаясь, Саша.

— А мне всё равно. — ехидно улыбнулась Люба. — А теперь подумай, хуже будет, когда я ее позову или…

Она сузила глаза.

— Свет, пойдем, — Саша взял сестру за руку. — Свет, вставай.

Света не двигалась.

— Света, пожалуйста, — взмолился брат.

Света поднялась и вместе с братом вышла из комнаты. Раздался звериный рёв тети Веры, и Люба, широко улыбнувшись, весело закрутила плечами.

— Будете знать, как не слушаться.

***

Постепенно Люба начала настраивать своего брата Витю против Саши и Светы. Витя подружился с Сашей, они вместе играли, вместе ходили в школу, но Люба, решив разрушить мальчишескую идиллию, взялась за них конкретно.

— Вить, — шептала она брату, когда Саша со Светой расчищали снег на улице, — Сашка у тебя шоколадку украл.

— Неправда, — нахмурился мальчик, уставившись на сестру.

— Не веришь? Да я сама видела! Хочешь проверить, что я не вру? Посмотри в его портфеле, там лежит. Он ее туда спрятал.

Витя не стал копаться в чужих вещах, тогда Люба сама открыла портфель и вытащила из него смятую обертку.

— Он ее уже сожрал, — Люба бросила бумажку обратно в портфель.

— Наверное, это его шоколадка.

— А твоя где?

— Не знаю. Потерял где-то.

— Ну и дурак же ты.

В другой день Люба специально опрокинула чашку с чаем на тетрадь брата, в которой было готовое домашнее задание. Вот тут Витя немного разозлился. Он видел, как Саша наливал себе чай в кухне, потом Витя вышел во двор: к нему пришел одноклассник. Через пятнадцать минут вышел Саша, постоял с мальчишками и ушел за младшим братом в детский сад. Витя пришел в комнату, обнаружил испорченную тетрадь.

— А я тебе говорила, он притворяется твоим другом. А ты ему и поверил. Ну и дурачок же ты, Витька. Теперь тебе придется переписывать всю тетрадь вместе с классными работами. Ты же знаешь, какая у вас строгая учительница Марья Ивановна. Сашку она никогда не хвалила, а тебя хвалит, вот он и позавидовал.

Этого Витя стерпеть не мог. Дождавшись Сашу, он напал на него. Завязалась драка. Мальчишки катались по полу, осыпая друг друга разными ругательствами. С работы пришел Костя. Услышав шум, открыл дверь комнаты.

— Это что еще такое?!

Мужчина разнял мальчишек.

— Из-за этого гада мне придется всю тетрадку переписывать! — в слезах объяснял Витя.

— Я ничего не делал! — всхлипывал Саша.

— А кто сделал? — спросил дядя Костя.

— Это Саша, я сама видела, — Люба сидела за столом как ни в чем не бывало.

— Зачем врешь? — уставший отчим отпустил своего сына и принялся вытряхивать из Сашки правду. — Скажи как есть, почему выкручиваешься?

— Я ничего не делал, — повторял напуганный мальчик, — это не я.

— А кто? Может, Ванька? Пришел из садика, разлил чай и опять в садик? А Светка где?

— В школе кружок рисования. Там она, — ответила за Сашу Люба.

— Ясно, — Костя перевел взгляд на Сашу, — значит, признаваться не хочешь. Ну тогда…

Он немного подумал, потом сказал:

— Пусть ваша мать с вами разбирается, а я устал.

Отпустив мальчика, Костя ушел в свою комнату. Ему хотелось тишины и покоя. Веры дома не было. Она находилась в роддоме. У Веры и Кости родилась девочка, которую назвали Настей. С одной стороны, Костя был рад общему ребенку, а с другой… шестеро ртов, как их теперь поднимать?

Через три дня Веру выписали с ребенком. Встретив жену, Костя привез ее в дом. Люба изо всех сил изображала радость перед мачехой. Она прыгала вокруг нее, просила показать малышку.

— Только осторожно, — Вера решила дать Любе подержать девочку.

Люба, держа Настю на руках, заглядывала в ее небесно-голубые глазенки. К ней подскочил Ваня и дернул за руку со словами «дай посмотреть». Люба чуть не уронила малыша.

— Ты что делаешь? — рявкнула Вера, ударив сына по заду. Она подхватила Настеньку и с силой оттолкнула Ваню. Тот упал навзничь. — Смотри, куда прёшь!

Костя, глядя на грустную сцену, подошел к жене и шепнул ей на ухо:

— По этому поводу мне надо с тобой серьезно поговорить, Верунчик.

— От тебя пахнет. Ты где успел выпить? — она посмотрела ему в глаза.

— Я ж подготовился, тебя ждал. Положи ребенка и пойдем отмечать твой приезд, — он украдкой погладил ее по округлым ягодицам.

Вера загадочно улыбнулась. Положив Настеньку в кроватку, попросила детей выйти из комнаты. Закрыла дверь и села за стол. Ваня тут же присоединился.

— А ты вечно как с голодного края. — Вера столкнула сына со стула. — Иди во двор, поиграй. Нечего тут крутиться. Любонька, позови Витюшу и садитесь с нами.

— Сашку со Светкой тоже звать? — Люба наморщила лоб. Её голос был пропитан нотками недовольства.

— Пусть воды натаскают и дров. Да, заодно дорожки солью посыплют. Ходить невозможно, скользко.

— Поняла, — заулыбалась Люба и поспешила за братом, который на заднем дворе катался с горки, сооруженной их отцом.

На столе дымились горячие пельмени, стояла открытая бутылка водки. Костя наполнил стопки.

— Ой, а я ж кормлю, — расстроилась Вера, поняв, что выпить ей не удастся.

— Одну можно, — муж протянул ей стопку с холодной жидкостью.

Люба вышла на улицу. Подошла к Свете и сказала:

— Тебе надо воды принести, — повернулась к Саше, — а тебе — дров.

— Что еще? — Света поставила руку на бок, не собираясь подчиняться.

— Ничего. Это твоя мама приказала. Не веришь? Иди сама у нее спроси.

Люба сделала два шага в сторону сараев и остановилась, заорав на весь двор:

— Витька!!! Тебя тетя Вера зовет пельмени есть!!

— Иду-у!! — отозвался брат.

Люба повернулась к детям, стоящим за ее спиной.

— А вас тетя Верочка не звала. Она сказала, что вам пельменей не хватит. Папа их купил для нас. Так что не заходите, пока мы всё не съедим.

4

— Ну и где вы шлялись? — спросила Вера, собирая посуду со стола. — Гулящим на столбе, — показала она глазами на пустые тарелки.

Саша положил дрова у печи, удивляясь тому, что сказала мать. Света поставила ведра, наполненные водой, на пол.

— Ты же сказала воды принести… — начала было девочка, и Вера кивнула:

— Верно. А что, у нас колодец в соседнем селе стоит? — усмехнулась она. — Долго ходите. В морозилке остались еще пельмени, сами себе сварите. И Ваньку накормите.

Ваня сидел в комнате и не выходил. Его за стол не позвали. Напрашиваться он не стал, чтобы не злить мать. Вера ушла к спящей Насте. Дети остались в кухне.

— Печку растопите! — крикнула мать.

Саша опустился на корточки перед печной дверцей, Света поставила кастрюлю с водой на плиту, чтобы сварить пельмени. В кухню пришел Ваня.

— Свет, — сел он на стул, глядя на сестру, — а почему бабушка не приходит? — шептал он.

Света подошла к брату и наклонилась:

— Мама ведь с ней поссорилась. Помнишь, как они тут кричали?

Год назад, когда дети переговаривались в комнате о том, что хотят жить у бабушки, первым к старушке слинял Ванька. Его исчезновение никто не заметил, кроме Светы. Поняв, куда ушел брат, девочка отправилась за ним вместе с Сашей. Анна Павловна встретила внуков со слезами на глазах. Ваня успел кое-что рассказать бабуле, и женщина была готова пойти к дочери с разборками. Увидев Свету, Анна Павловна прослезилась.

— Мужика, значит, в дом привела, бесстыжая. Да еще и с дитями. А вы, значит, в комнатёнке сидите, вам есть не дают, лупят, работать заставляют.

Света не смогла сдержаться. Она расплакалась, обнимаясь с бабушкой.

— Ну я ей сейчас устрою, — Анна Павловна вытерла лицо носовым платком. — Вы тут сидите, никуда не ходите. Дед скоро вернется.

Она пришла к Вере, которая щелкала семечки, сидя за столом, и болтала тапкой, висящей на одном пальце. Вера выглядела чересчур довольной и это взбесило ее мать.

— Расселась она тут! — закричала женщина, уперев кулаки в бока. — Сидит, се́мки лузгает, а что ее дети голодными ходят, ей на это наплевать!

Вера повернула голову на мать, стоящую в дверном проеме.

— Что? — не расслышала Вера.

— *Амно! — выдала Анна Павловна, переступив порог тяжелой ногой. — Ты что же думаешь, дорогая моя, мужика заимела, так детьми теперь можно разбрасываться?

— Мам, какая муха тебя укусила? — насупилась Вера, бросив шелуху на стол. — Ты пришла, чтобы опять меня учить?

— А что тебя учить? — развела руки в стороны женщина. — Поздно уж. Раньше надо было прутом учить, а не батьку твоего слушать. «Это ж девочки, с ними нельзя строго». Девочки, твою мать! Девочки!! Одни выпустились неумехами, и другая сидит себе и в ус не дует.

— Тебе чего надо? — Вера повернулась на стуле лицом к матери. — Ты чего пришла?

— На рожу твою бесстыжую поглядеть пришла?! Ты что с детьми сделала? Сухие все стали, синие, как куриные окорока! На Сашку взглянуть страшно, как осунулся! Светка светится вся, как стекло на солнце, а Ванька так вообще слова толком выговаривать не может. Я еле поняла, что он мне рассказал!

Анна Павловна замолчала. Лишнего ляпнула, дура старая. Мальчонку сдала, и сама не заметила. Прикусив язык, женщина уперлась спиной в дверной косяк.

— Ванька, значит, свой рот раскрыл, — щеки Веры покраснели от злости, — ну ты у меня еще получишь.

— Тронешь мальца, руки наизнанку выверну. — надменно произнесла Анна.

— Не приведешь их сюда, всех сдам к чертовой матери в детский дом, — пригрозила Вера, уставившись на мать.

— Ополоумела? Да ты что? Собственных кровиночек в детдом? Ты думаешь, что говоришь? — всплеснула руками Анна.

Вера встала, сгребла шелуху в ладонь, выбросила за окно, подошла к матери.

— Не твоё дело, — сказала она ей, выходя в сени. — Не приведешь, будут жить в казенных палатах.

— Я их на себя оформлю, — прошептала в ответ Анна.

— Тебе их не отдадут, старая уже, — усмехнулась Вера.

Делать нечего, пришлось возвращать ребятишек к матери. От греха подальше. Анна Павловна пыталась заступиться за них, но Вера, оттолкнув ее, заставила женщину уйти. Ох и досталось же детям от злющей мамаши…

Ванюшка визжал, когда по его спине прошелся жиденький прутик. Сашкины уши горели, подзатыльник вскипал. Света была оттаскана за волосы. Все трое стояли по разным углам комнаты и тихо плакали.

Когда пельмени вскипели, Света подкинула дров в печь и вышла на улицу, чтобы принести еще полешек. Саша с Ваней гуляли, нагуливая аппетит. Это Света отправила их на прогулку, чтобы не смотрели в кастрюлю голодными глазами. Света принесла дров, положила у печки и повернула голову. Любка стояла у помойного ведра, вся кухня наполнилась ароматным паром.

— Зачем?? — Света подскочила к Любке.

Та держала кастрюлю за ручки и выливала пельмени в ведро. Света представила, как будут «рады» ее братья Любкиному гадкому поступку. Схватив железный ковш, девочка опустила его на голову оборзевшей Любы.

5

— Да я тебе руки оторву!! Верка! Бегом сюда!! — закричал Костя, выходя на перекур.

Вера выскочила на его крик и замерла. На полу сидела Люба, по ее щеке стекала красная струйка. Света стояла рядом, держа тяжелый ковш в руках. Сообразив, что произошло, Вера выбежала на улицу, позвала Сашку и отправила его к фельдшеру.

***

Люба сидела в родительской комнате с перевязанной головой. Костя, прохаживаясь туда-сюда, сжимал кулаки.

— У тебя не дети, а будущие зэки, — рычал он, косясь на жену, кормящую Настеньку. — Я такого никогда не видел, чтоб лупили железякой в таком-то возрасте. Всё! С меня хватит! Если ты от них не избавишься, то я сам уйду. Не хочу, чтоб моя девка калекой стала.

— Костенька, прости, родной мой. — сквозь слезы заговорила жена. — Они все в своих отцов пошли. Такие же безответственные. Если б знала, что возьмут от них самое плохое, то не рожала. Но ведь заранее не угадаешь. Прости, мой хороший, прости меня.

— Я всё сказал. Терпеть этих волчат не собираюсь. А если на Настю кинется? Это ж младенец! Ей одного щелчка хватит.

— Я поняла, — кивнула Вера.

Покормив дочку, она встала, пришла в комнату, закрыла плотно дверь. Дети сидели тихо, даже не разговаривали между собой.

— Ну что, допрыгались? — сквозь зубы процедила Вера, поставив руки на бока. — Из-за вас я могу остаться одиночкой. Такого хорошего мужика столько лет искала, а вы выживаете его! Хотите, чтоб я стала старухой в свои-то годы? Вы этого добиваетесь?

Саша втянул голову в плечи, Ваня опустил глаза. Света подошла к матери и обняла ее за пояс.

— Мамочка, — всхлипнула она, — это всё Любка. Она издевается над нами, заставляет делать за нее уроки, угрожает.

— Что? Любушка? — отцепив от себя дочку, Вера оттолкнула её. — Эта милая девочка, которая и слова поперек сказать не может? Ни разу мне не нагрубила? Ну ты и гадина. — покачала она головой. — Такая же врунья, как и твой папаша. В любви мне клялся, детей хотел. А сам, как ты родилась, сразу смылся, даже не попрощавшись. Значит так, раз уж вы не желаете матери счастья и добиваетесь, чтоб муж ее бросил, я решила отправить вас к бабке.

— Мама! — Саша оживился. В его глазах появился страх: мама хочет бросить их.

— Не мамкай. Ты такой же, как и Светка, лживый насквозь. Знаю я, что будет, когда ты вырастешь, бросишь мать на старости лет, даже стакана с водой не подашь. Батька ж твой на молоденькую посмотрел, ему было плевать, что у него сын родился. Другой мужик сыну рад, а этот, сволочь кучерявая, сдулся, как только на горизонте свежее мясо нарисовалось. Тьфу, отродье.

— Мамочка, — голос подал Ваня. Он слушал мать, понимал, о чем она говорит. Раньше, когда она просто кричала и била по затылку, Ваня боялся её, но сейчас ему стало по-настоящему страшно, ведь мама хочет отправить их к бабушке. А дальше что будет? Мама забудет о них? Не станет приходить или не позовет в родной дом? Ване было грустно от того, что придется покидать родные стены. В свои почти пять лет он уже многое понимал.

— Мамочка, — повторил мальчик, глядя на злую мать жалостливым взглядом.

— Ну а ты, отросток, хвост, щенок безродный, что смотришь, как баран на новые ворота? — Вера буравила младшего взглядом. — Вот от тебя-то надо было сразу избавиться, когда я только поняла, что ты у меня в пузе прижился. Тебя вообще не перевариваю, идиотина ты белобрысая. И надо ж было такому случиться, а! Только жить начала по-человечески, вздохнула свободно, а тут врач и говорит: «Пятый месяц уж, дорогуша, поздно абортировать». Чего я только не делала, чтоб ты вывалился, гаденыш. Но прицепился Ванька крепко, хрен отцепишь. Надо было тебя в роддоме оставить, дык звание многодетной матери на дороге не валяется. Значит так! Хватит тут рассусоливать, поднимайте свои задницы и валите к бабке.

— Мама! — Ваня подбежал к Вере, обнял за ноги и разревелся.

— Да отвали ты, — брезгливо толкнув его, Вера еще раз приказала собирать свои пожитки и убираться.

Света, открыв комод, начала вытаскивать свои вещи и вещи братьев. Девочка чувствовала, как в ее груди стало легко-легко, будто съела вкусную конфетку или мороженое. Улыбнувшись себе, Света энергичнее собирала вещи. Глядя на расторопную сестру, Саша приободрился. Начал помогать Свете, вынимая книги и тетради из ящиков стола и полок. Ваня, услышав шум, обернулся.

— Собирай игрушки, пойдем к бабуле. Она, наверное, сегодня пироги печет. Воскресенье же, — улыбнулся Саша, взглянув на брата.

Ваня оживился. Вытащив потрепанную коробку из-под кровати, он взял из нее машинку и покрутил в руках. Дверь в комнату открылась. В щель высунулась забинтованная головая Любки. На лице противной девчонки заиграла ехидная улыбка.

— А-а-а, значит тетя Верочка правду сказала, что вы идет бомжевать. Ну классно, что ж. Я рада за вас. Таким, как вы, место в подворотне, в грязи.

Света хотела наброситься на нее, но Саша остановил сестру.

— Не надо. Мы ее в другой раз подловим, — прошептал он.

— Вот тогда-то я ее и отлуплю. Как следует, — улыбнулась брату Света, складывая одежду в пакеты.

Любка закрыла дверь и вернулась в комнату, где Вера сидела на диване перед телевизором. Отец ушел в туалет, который стоит на улице.

— Любонька, доченька, — заговорила ласковым голосом мачеха.

Люба напряглась. Она почувствовала нотку фальши в голосе Веры.

— Что? — ответила девочка.

— Сходи в магазин, доченька. Надо кое-что купить. А потом почисти картошки, хочу пирогов испечь.

Люба обомлела. Ничего себе!

— Ну, чего стоишь? — Вера улыбнулась. — Давай быстрее, папка наш пирогов ждет.

— Запрягай свою Светку, — выдала Люба, переменившись в лице.

— Люба, мы же семья, должны помогать друг другу. — побледнела Вера. — Ты же мне как дочь. А я — твоя мама.

— У меня нет матери, — разозлилась девочка. — А ты — никто. А будешь заставлять, я всё отцу расскажу!

6

***

— Выгнала вас? — Анна Павловна хваталась за сердце, слушая пришедших к ней внуков. — Так и сказала, что вы не даете ей личную жизнь строить? Вы? Родные дети? Ох горюшко горькое…

Закрыв глаза, женщина всхлипнула. Ей было стыдно перед ребятишками за то, что она воспитала свою дочь неправильно. Неужели своих детей не жалко? Чужих залюбливает, а собственных гонит прочь. Света обнимала бабулю. В дом вошел дед. Он, увидев пакеты, стоящие у порога, и внуков рядом с бабушкой, ахнул.

— Без слов всё понятно, — закивал мужик.

Анна Павловна порывалась сходить к бессовестной дочери и объяснить ей, что она не мать, а кукушка. Но Света упросила бабушку не делать этого.

— Она кричать будет, — Света сидела рядом с бабулей и держала ее за руку. — Зачем тебе слушать ее? Не надо, бабулечка, миленькая. Не ходи. Нам у тебя будет лучше.

— Так-то оно так, но ведь никто не заменит родной матери. Хотя… лучше уж никакая, чем такая.

***

Вера смотрела на падчерицу и недоумевала.

— Любушка, что с тобой случилось? Я тебя не узнаю. Почему ты не хочешь помочь? Костя попросил пирогов напечь, я сама не могу бежать в магазин. Настенька плохо спит.

— А мне-то что? — фыркнула девочка.

— Ну, тогда посиди с Настей, я сама схожу, — сдалась Вера.

— Сама и сиди. Я не просила рожать.

— Любонька? — брови Веры взмыли на лоб. — Это же твоя сестричка!

— И что? А меня никто не спрашивал, нужна ли она мне. Так вот, не нужна. Родила, сама и возись с ней.

Люба посмотрела на кроватку с такой брезгливостью, что Вера лишилась дара речи. Вот это девчонка! Истинная артистка, ей-богу! Такую милашку из себя строила, а на деле оказалась хуже дьяволёнка! В дом пришел Костя. Вера, кинувшись ему на шею, запричитала:

— Костенька, я не знаю, что мне делать. Любушку нашу не узнаю. Ведет себя так, будто я провинилась перед ней в чем-то.

— Папочка! — Люба не стала терять времени. Кинувшись обнимать отца, расплакалась.

— Она меня заставляет с ребенком сидеть, а мне уроки делать надо! Папа, ты бы слышал, что она мне наговорила!!

Костя, обомлев, не знал, кого слушать. Вроде Любка никогда не давала повода для сомнений, а Вера… Верка послушная, вон от детей одним махом избавилась, как только он заикнулся. Кому верить-то?

— Отпустите, — приказал он. — И не глумите мне голову. Без вас устал, как собака. Дайте отдохнуть.

Отцепив от себя жену и дочку, Костя завалился на диван. Вера, вытерев проступившие глаза, села рядом с ним.

— Костенька, дорогой мой.

— Отстань, я сказал! — не выдержал её нытья Костя.

Вера встала. Люба стояла у дверного проёма и любовалась расстроенным видом мачехи. Так тебе и надо, ушлая тётка! Будешь знать, как замуж выходить за чужого папку.

Вера вышла в кухню.

— Пирогов ждать или нет? — крикнул ей Костя.

— Я сейчас! — засуетилась Вера, ставя на стол огромную миску для теста.

Из рук всё валилось. Вера, не ожидавшая резких изменений в Любке, злилась. Как это она раньше не разглядела в этой девчонке обманщицу? Вела себя так, что и не поймешь, какая она на самом деле. Из комнаты послышался плач Насти.

— Костя! Возьми ее, я сейчас!

— Уфф, — Костя нехотя поднялся с дивана. Взяв на руки девочку, почувствовал неприятный запах от нее. — Вер, давай сама, а? Иди сюда, она обделалась.

— Кость, ну помой ее, у меня руки в муке!

Костя, развернув пеленку, ощутил рвотные позывы. Положив девочку на диван, рванул на улицу.

— Что с тобой? — обернулась Вера, услышав за спиной быстрые шаги мужа.

Но он не смог ответить. Когда же Костя вернулся, Вера у видела его раскрасневшиеся глаза, наполненные слезами.

— Ты баба, сама и мой ее. Не мужское это дело — детей пеленать. — отрезал он, уходя в комнату.

— Любушка! — Вера позвала падчерицу.

Та вышла из комнаты. Усмехнулась.

— Я же сказала, что не буду возиться с вашей девкой. — и ушла.

Вера торопилась. Замесив опару, потянулась за полотенцем. Одно неловкое движение и миска выскользнула на пол.

— Господи! — начала ругать себя Вера, собирая жидкую опару с пола. — Кто-нибудь может успокоить ребенка???

Настя кричала, Костя смотрел телевизор, Люба спряталась в комнате. Где в этот момент был Витя, никто не знал.

***

Спустя месяц Вера выглядела так, словно её эксплуатировали сутками. Глаза провалились, синяки под глазами сияли, разливаясь по щекам, рот перекошен, руки дрожат. Вера сбросила добрых пятнадцать килограммов, отчего выглядела изможденной.

— Верка! — Костя пришел навеселе. Устав от бесконечных криков младенца, мужик начала прикладываться к бутылке. — Сегодня друзья ко мне придут. Накрывай стол!

— Костенька, какой стол, я на ногах еле стою. Если бы дочь твоя помогала мне, я б и стол накрыла, и гостей встретила, — со стоном в голосе ответила Вера, укладывая Настю, которая весь день кричит не своим голосом.

Костя не успел снять валенок. Подойдя к комнате, поставил руки на дверные косяки.

— Я тихо сказал, или ты не расслышала? — из его зубов торчала спичка. — Стол накрыла. И быстро! Я два раза не повторяю.

7

Глаза Веры наполнились слезами. Она устала, вымоталась донельзя. Но такого мужика, как Костя, терять нельзя. Кому она нужна со своим огромным выводком? Собрав остатки сил, Вера отправилась на кухню, прихватив с собой Настю. Кое-как она уложила девочку за считанные минуты. Настя уснула. Вера положила ее на лавку у печи и принялась готовить блюда для гостей мужа. Через двадцать минут Вера обернулась на жуткий крик. Настя упала с лавки лицом вниз. Вера подскочила к девочке, подхватила её и повернула к себе. Нижняя губа треснула и из нее сочилась кровь.

— Боже мой, девочка моя! — залилась слезами Вера, прижимая к груди плачущую Настю.

На крик прибежал Костя. Увидев разбитую губу дочери, он со всего размаху вдарил жене. Прямо по лицу.

— Она сама упала! — закричала Вера, завалившись на лавку.

— Теперь ты еще и малышку лупишь? Злость на нее срываешь? — глаза Кости горели от гнева. — Да я тебя за это… Знаешь, что сделаю?

Он навис над женой, которая испуганно смотрела на него.

— Костя, я не виновата…

— Знаю я вашу бабскую породу, как вы врать умеете, — на его лице появился румянец. — Насмотрелся. Еще раз сделаешь с Настей что-то, голову отверну.

Он вышел на улицу встречать друзей. Вера тяжело поднялась с лавки, приложила ладонь к губам. Она были в крови. Уходя в комнату, Вера услышала веселый смех в сенях. Это пришли гости мужа.

***

Света обнимала младшего брата, соскучившегося по матери за последний месяц. Он не находил себе месте, всё время плакал и просился к маме. Бабушка устала отговаривать его, поэтому бросила попытки поговорить с внуком. Света, как старшая сестра, принялась утешать Ваню.

— Ты забыл, как она тебя била? — приговаривала она, поглаживая мальчика по голове. — Кричала на тебя, ругала просто так. Ванюша, нельзя туда ходить. Она злая, мама не любит нас.

— Мамочка-а-а-а! — голосил мальчик, прижимая ладошки к разгоряченным щекам. — Я хочу к маме-е-ее!

— Ну что ж, — развела руками Анна Павловна, войдя в комнату, — если так тянется к мамке, то отведите. Пусть опять ему даст подзатыльник, чтоб вспомнил, каково это.

Света и Саша одели ревущего мальчугана и повели в родной дом на свидание с матерью. Саша не хотел идти, но Света уговорила его сопроводить. Ведь неизвестно, чего ожидать в том доме от матери или Любки, которая и так достает их в школе. Учителя Любку недолюбливают. Учиться девчонка не хочет, хотя поведение у нее сносное. Одноклассники поговаривают, что, видимо, ее оставят на второй год. Опять. Света не общается с Любой, не здоровается и не обращает на нее внимания. Даже тогда, когда Люба старается поддеть её в классе на перемене.

Подходя к дому, дети увидели, как отчим выходит со двора с какими-то мужиками и движется в сторону магазина. Света выдохнула с облегчением. С матерью будет проще встретиться, когда она дома одна. Любки там точно нет. Девчонка повадилась бегать в гости вечерами к однокласснице Вике, которая точно такая же, избалованная и нагловатая. Света вспомнила об этом и обрадовалась. Дети, дождавшись, когда отчим скроется из виду, подошли к калитке. Света и Саша переглянулись. Ваня не стал ждать, распахнул калитку и бросился в дом. Брат с сестрой ринулись за ним.

— Мама! — закричал Ваня, вбегая в кухню. Но матери здесь не было.

Вдруг из комнаты послышался какой-то шум. Ваня побежал туда. Света и Саша остались стоять у порога.

— Мамочка!! — душераздирающий вопль брата заставил детей поспешить за ним.

Влетев в комнату, они увидели, как какой-то дядька в фуфайке и тяжелых ботинках обнимает их мать, а та, пытаясь отбиться, шепчет:

— Ну не надо. Пожалуйста.

— Мама!! — повторил Ваня, накинувшись на незнакомца с кулаками.

Дядька обернулся и отшвырнул ногой пацаненка. Ваня упал. Тут же к мужику подскочили Саша и Света. Они пытались оттащить его, вцепившись кто в штаны, кто в фуфайку. Мужику надоела эта мышиная возня и он отпустил Веру.

— Гад! — заорал во всё горло Саша, и дядьке этот вопль не понравился.

Он, уставившись на мальчонку, медленно снял ботинок. Вера поняла, что он хочет сделать, и, вскочив с постели, закрыла собой детей. Ботинок полетел ей в голову, но Вера увернулась.

— Еще одно слово, — рыкнул пьяный Егор, снимая второй ботинок, — и я за себя не отвечаю.

Дверь в сенях хлопнула, потом вторая. Радостный смех мужиков, казалось, пробудил в Егоре человеческие качества. Он, встряхнув головой, быстро обулся, заправил рубашку в штаны и принялся застегивать ширинку. В этот момент в комнату вошел Костя. Увидев столпотворение, взъерошенную жену, Константин встал в позу.

— А я не понял, что тут происходит?

Егор сунул конец ремня в петлицу бляхи и резво застегнул ремень.

— А это ты у жены своей спроси, — гордо сказал он, обходя Костю. — Пока ты тут за водкой бегаешь, она на твоих друзей вешается.

8

— Я не виновата! — выкрикнула Вера, собирая волосы в небрежный пучок. — Ты ушел, а он начал приставать!

Костя смотрел на жену прищуренным взглядом.

— Он маму обижал!! — закричал Ваня, заливаясь слезами.

— А эти что здесь делают? — повернул голову Костя. Дети стояли рядом со шкафом, поэтому мужик сразу не заметил их. — Верка! Что тут творится?

— Они уже уходят, — Вера расставила руки в стороны, чтобы вывести детей.

— Мужик за порог, баба во все тяжкие, — расхохотался Егор.

— С тобой я позже поговорю, — насупился Костя. — Верка! Чтоб через минуту ЭТИХ тут не было. Если опять припрутся, меня ты больше не увидишь.

Вера вывела детей на улицу.

— Зачем пришли? — грозно спросила она.

— Мамочка! — Ваня обнял ее за ноги.

— Что вы тут забыли, спрашиваю? — Вера пыталась отцепить от себя младшего сына, который ухватился за нее мертвой хваткой. — Да отвяжись ты!

Вера знала, что теперь Костя будет зол весь вечер. С Егором она б сама разобралась, а вот насчет детей…

— Мамочка, — Ваня отпустил мать и вцепился в сестру, не сводя с мамы глаз. Слезы катились градом, но Веру этот момент ни разу не тронул. Её сердце было запечатано наглухо. На уме только Костя.

— Идите уже. Хватит глаза мозолить. Без вас проблем хватает. Светка! Передай бабке, что меня беспокоить не надо. У меня своя жизнь, у вас — своя! И хватит ныть.

Дети всхлипывали, обнявшись втроем.

— Вон, я сказала. Здесь вам что, медом намазано? У вас бабка с дедом есть, вот там и живите. Да идите вы уже. Пока соседи не сбежались.

Она ушла, захлопнув за собой дверь. Дети постояли немного и двинулись к дому бабушки. Там состоялся серьезный разговор с дедом, который строго-настрого приказал не ходить к матери.

— Если уродилась такая кукушка, что ж за ней бегать? Не нужны вы ей. Забудьте мать. Не мать она вам вовсе. Бог всё видит, Верка своё еще получит. Сполна.

***

Дед как в воду смотрел. Спустя несколько месяцев Верка совсем усохла. Весь быт лёг на ее плечи. И даже мужская работа по дому. Костя вконец расслабился. Ни гвоздь не вбить, ни забор починить. Ленивым стал Костя. Работу пропускает, пьет, на диване лежит и раздает указания. Верка вокруг него скачет, пытается угодить, но всё мимо.

— Чай остыл! — кричал из комнаты Костя, проснувшись к обеду. Чашка с чаем стояла с утра, но мужик не соизволил подняться. — Верка! Неси жратву!

Голова кругом, не проспался Костя.

— Где ты ходишь?? — злился он, пытаясь встать с постели.

Верка гуляла с ребенком. Надо и в магазин успеть, и белье перестирать. Стиральная машинка сломана, приходится руками справляться. Любка где-то шляется. Витька от рук отбился. Пропадают дети неизвестно где, а Верке и невдомек, где они время проводят. Недавно получила по щам за то, что Витька пришел домой поздно, в прокуренной одежде.

— Ты, как мать, обязана следить за ними! — орал Костя, размахивая кулаками. — Своих воспитать не смогла, так моих портить вздумала???

Верка оправдывалась, мол, дети не слушаются. Но Косте плевать. Если ж бабой родилась, то будь добра нести свою участь должным образом. Баба — это домашний уют, все должны быть накормлены, одеты, обуты, присмотрены. Изменился Костя, очень. Верка ему в рот заглядывает, боится, что уйдет. А без мужика в деревне туго. Не видит Верка, что мужика-то в доме и нет. Костя стал неуправляемым, настырным. Договориться с ним невозможно. Одно слово — лентяй. А поначалу был покладистым, сговорчивым. Мог и полку повесить, и радио починить. Сейчас Костя сидит на ее шее. Верка получает пособия, как мать-одиночка, тратит на мужика, на его друзей, на неродных детей.

— Верка!!! Да чтоб тебя, — Костя встал, споткнулся на ровном месте и рухнул на пол, как мешок с картошкой. Ударившись головой об угол кровати, взвыл не своим голосом. — Чертова падла. Где ты, Верка?!!

Вера уже шла из магазина с покупками. Настя орет, Верка с пакетами надрывается. Жара стоит такая, что семь потов ручьем. Верка пыхтит, несет под мышкой Настю. Ногой коляску подталкивает. Скрипит коляска голой осью по земле. Колесо отвалилось. Вера пришла к дому. Коляску оставила у крыльца. Занесла в хату дочку и пакеты. Костя сидит за столом в кухне, потирает лоб.

— Где ходила? — рыкнул на входящую Верку. — Да заткни ты эту девку, от нее башка еще больше болит!

Вера молча поставила пакеты на лавку, отнесла дочку в комнату, посадила ее на пол, дала ей погремушки. Вернулась в кухню.

— Чего молчишь, бестолочь? — Костя сунул нос в один пакет. — Водка где?

— Хватит уже пить, Костенька, — Вера начала выкладывать продукты на стол. — Сколько можно? На работу ходить надо, у меня машинка стиральная сломалась. Все руки сбила, пока вас обстирывала…

— Офонарела?? — взбесился Костя, подпрыгнув на стуле. — Деньги мои считать вздумала?

— Костенька, — взмолилась Вера, уставившись на него. — Деньги ведь общие.

— Чего-о-о??? — Костя побагровел. — Общие? Ты посмотри на нее, корыстная какая. Знал бы раньше, ни в жиссь не связался б с тобой. Так ты из-за денег ко мне прицепилась? Значит, я должен на тебя, на твоё отродье горбатиться, а ты сидеть, ни черта не делать?! Совсем охренела??

— Костенька…

— Так вот, зачем твои выродки приходили, за моими деньгами?!! То-то смотрю, деньги у меня пропадают, а это ты воруешь!!! Гадина! Ноги моей здесь больше не будет! — заметался по комнатам Костя, собирая свои вещи. — Какая же ты гадина!! Такая же, как и моя бывшая жена!!

9

Вера умоляла его остаться, клялась, что не брала никаких денег, но Костя был непреклонен. Он быстро собрал все свои пожитки, оделся, встал у двери и сказал:

— Детей позже заберу. Прощай.

— Костенька!! Константин!! — бросилась за ним Вера.

Она упала перед ним на колени, молила, рыдала. Костя стоял у крыльца, глядя куда-то вдаль. Заметив идущих мимо соседей, толкнул ногой Веру.

— Не позорься. Уйди с дороги.

Вера упала, Костя переступил через нее и направился к калитке.

— Костя!! — не могла подняться Вера. Она лежала на спине, закрыв руками лицо, и вопила что есть мочи.

— Верочка! — подбежала к ней Нина, соседка. — Что с тобой? Ударил, да? Он тебя бил?

— Верни его, Ниночка!! Он уходит! Верни, пожалуйста!

— Да пусть уходит, зачем так убиваться-то? — Нина подняла ее, посадила на ступеньки крыльца. — Не кричи и не зови. Был бы мужик, а то так, вошь на гребешке. Не думай о нем, забудь. Пусть идет, голь перекатная. Зря ты детей к матери сплавила, сейчас бы было тебе утешение. Верочка, подымайся, застудишься. Иди в дом, там девка твоя криком кричит.

— Не нужна мне эта девка! — голосила Вера, болтаясь на руках соседки. — Зачем она мне без Кости моего? Что я с ней делать буду? Он же так радовался, когда она родилась! Так радовался…

— Да не радовался, а виду не показывал. Вера, не годный он мужик. Пока ты тут с дитём возишься, он к Аньке белобрысой бегает.

— Как к Аньке? — вытаращилась на неё Вера.

— А вот так. Еще дружкам своим хвалится, что у нее и грудь покрепче и снизу получше. Анька ж не рожавшая.

Анька, тридцатилетняя старая дева. До всех мужиков охочая. Ей без разницы, женат или в возрасте. Лишь бы денег давали, да подарками одаривали. Вера встрепенулась.

— Нин, посиди с девкой, я быстро.

— Куда ты? К Аньке? Не вздумай, у нее постоянно кто-то в доме ошивается. Отлупят, костей не соберешь!

Но Вера уже не слушала. Она со всех ног спешила к Аньке на окраину деревни. Мужика из семьи уводить? Не бывать этому! Влетев в хату Аньки, Вера встала в позу. Анька сидела на коленях Кости, обнимала его за шею, целовала в небритые щеки. Увидев это, Вера вцепилась в светлые волосы соперницы. Крик стоял на всю округу. Люди, проходящие мимо дома Аньки, останавливались и прислушивались.

— Наконец-то кто-то удосужился космы ей повыдирать. Как же надоела эта нахальная баба. То праздники на всю улицу устраивает, то к женатым в постель прыгает.

Дверь распахнулась. Костя, держа жену за шею, выволок ее на улицу, сбросил с крыльца.

— Еще раз здесь увижу, пеняй на себя.

— Правильно, родной! — поддакивала из сеней Анька. — Так ее! Ишь придумала, без приглашения в чужой дом вваливаться.

Верка встала на ноги, обложила отборным матом Аньку, а потом и мужа. Отряхнулась и пошла к себе домой. Там она достала спрятанную когда-то от Кости бутылку, налила водки в стакан и одним махом выпила.

— Да ты что?? С дуба рухнула? — Нина смотрела на нее, держа на руках притихшую Настю.

— Хватит! — ударила кулаком по столу Вера, вытерла мокрые губы рукавом кофты. — Жила ради детей и мужика, а теперь хватит. Ради себя пожить хочу.

— А как же дети? — удивилась Нина, показывая глазами на Настю.

— А что дети, вырастут и разлетятся. Неси Настьку к бабке, а мне до нее дела нет.

— Верка! Очнись! Ты что такое говоришь???

— Неси. Бабка с дедом еще не такие старые, справятся. А я пока отдохну от всех тех годков, что растеряла. Надо было не детей рожать, а гулять на широкую ногу. Всё, Нинка! Я всё сказала. Уноси ее, пока я в хорошем настроении.

В дом вошла Люба, за ней — Витя. Дети уставились на растрепанную мачеху, не понимая, что здесь произошло.

— А вам чего здесь надо? — Вера успела выпить второй стакан. — Ну? Что глядите, как бараны на новые ворота? Брысь отсюда. Вам тут нет места. Вы для меня никто. Идите к своему батьке. Пусть его новая жёнка вас обстирывает и кормит. Что вылупилась? — Вера смотрела на испуганную Любу буравящим взглядом. — Ты вообще меня достала. Не девка, а сто рублей убытку. Бери своего братца и валите к чертовой матери.

— Тетя Вера, — на глазах Любы проступили слезы. Опять куда-то переезжать? Почему?

— Я тебе не тётя и не мама. Помнишь, как ты мне сказала, что я тебе никто? Так вот, подтверждаю. Никто! Это вы мне никто. Берите свои книжки, тряпки, с которыми сюда прибыли, и уходите. Те вещи, что я купила, не трогать. На мои кровные куплено. И не про вашу честь!

— Пойдемте, — Нина кивнула детям, — я вас провожу и заодно Настю передам Анне Павловне.

Лучше уж так, спокойно, без нервов, чем со скандалом и на всю деревню.

***

— Батюшки, — Анна Павловна всплеснула руками, увидев Настю и Любу с Витей. — Это что ж, все к нам?

— Только одна, — ответила ей Нина, передав малышку.

— А остальные куда же?

— Скорее всего в детский дом, — Нина уже поняла, что Косте дети тоже не нужны.

— Куда? — подняла брови Люба. — Я не хочу! — закричала она и выскочила со двора в неизвестном направлении.

10

Девочку искали до позднего вечера. Уставшая Нина вместе с Андреем Алексеевичем, мужем Анны Павловны, бродили по улицам деревни, натыкаясь на жителей и расспрашивая их о Любе. Никто не видел, в какую сторону она убежала.

— С меня хватит, — махнул рукой мужик, закуривая на ходу. — Я не обязан носиться по селу и искать чужого мне ребенка.

— Андрей Алексеевич, — вскинула на него удивленный взгляд Нина. — Но…

— Никаких «но», стар я уже для этой свистопляски.

Неожиданно он, приложив ладонь к левой стороне груди, согнулся пополам. Папироса выпала из его рта. Андрей Алексеевич внезапно покраснел.

— Что с вами?! — всполошилась Нина, подхватив его под локоть. — Вам плохо?

***

Анна Павловна, ковыляя по комнате и выглядывая в окна, волновалась.

— Ну и где они? — она говорила со Светой и Сашей, тихо сидевшими на диване.

Витя спал в соседней комнате. Уставший, напуганный мальчик вымотался морально настолько, что поначалу уснул прямо за столом. Разбудив его, Анна Павловна отвела мальчика в спальню. Настя играла на полу с кубиками. Девочка поглядывала на задумчивых брата и сестру и улыбалась.

— Анна Павловна! — в дом вбежала Нина.

— Ну наконец-то, — вздохнула женщина с облегчением, — что ж так долго-то?

Нина стояла на пороге одна. Старика рядом не было.

— А Андрюша мой где? — голос Анны вздрогнул.

— Анна Павловна, вы только не волнуйтесь.

— Что с ним?

— Его скорая забрала.

— Как это… — женщина опустилась на стул.

— Ему с сердцем плохо стало. Вы только не переживайте. Он живой.

— Горе ты мое горькое, — слёзы хлынули градом. Анна, сложив пальцы в замок, зашептала: — Он же у меня такой впечатлительный. Господи, да что же это такое!

Нина подошла к ней, взяла за плечи.

— Всё хорошо, успокойтесь.

— Да что ж хорошего-то?! — хлопнула Анна ладонью по столу. — Девка пропала, Верка детей раскидала. Да что ж ты будешь делать??? И всё из-за этой Любки, пропади она пропадом. Вот куда она делась? Нет уж, хватит. Я на себя такую обузу брать не буду. Деда моего чуть не сгубили, а мне теперь что делать?

Она обернулась на внуков, выглядывающих из комнаты. Их напуганные взгляды вклинились в и без того тяжелое самочувствие бабушки. Ей стало еще жальче детишек. Поднявшись, Анна обратилась к Нине:

— Пригляди за ними, пока я с Веркой поговорю.

— А как же… — Нине уже пора уходить домой.

— Я быстро. Одна нога тут, другая там. Ну я ей сейчас устрою.

Анна Павловна была полна решимости. Надев калоши, женщина отправилась к дочери на серьезный разговор. По дороге она встретилась с Варварой, соседкой Веры слева.

— Ой, Анна Павловна, как хорошо, что я вас встретила! — всплеснула руками женщина.

— Что такое? — приподняла одну бровь Анна, чувствуя, что сейчас будет новость о ее дочери.

— Ну как, что… — замялась соседка. — Сил моих больше нет. Весь вечер ни тебе покоя, ни тишины. Вот, иду к сестре, чтоб хоть у нее дух перевести. О, слышите? Опять! — она подняла указательный палец и прислушалась.

Анна поправила платок на голове, открыв одно ухо. Издалека доносились звуки: музыка, смешанная с разноголосым хохотом.

— У Верки гости с самого утра. — закивала Варвара. — А мне хоть плачь. Дома находиться невозможно.

— Спасибо тебе, Варварушка. Иди, иди, родимая. Я разберусь.

Они разошлись в разные стороны. Варвара поспешила к сестре, Анна — к дочери. Подойдя к калитке, Анна ахнула. Во дворе расстелено покрывало. На нем лежит Верка в купальнике, рядом с ней какая-то незнакомая женщина. Загорают. На траве сидят двое мужиков в трусах неясной наружности, играют в карты. Музыка из магнитофона орет на всю округу, Верка посмеивается, лежа на животе, и от каждого ее смешка ягодицы сотрясаются, как желе в креманке. Глядя на весь этот срам, Анна заскочила в дом Нины, что стоит по правую сторону, и ничего не говоря ее мужу, схватила пустое ведро. Сбегала на колодец и вернулась. Тихонько открыла калитку, подошла к женщинам и выплеснула ледяную воду прямо на их бледные тела. Бабы завизжали, вскочив на ноги. Мужики, уставившись на странную старушку, на всякий случай отсели подальше.

— Прикройся! — закричала Анна на свою дочь, когда та, отскочив в сторону, начала стряхивать с себя холодные капли. — Бесстыжая!

Анна перевела строгий взгляд на самодельный стол, на котором стояла водка, закуски и компот в трехлитровой банке.

— Мать троих детей, замужняя женщина и такое поведение, — процедила сквозь зубы Анна.

Поняв, что ее никто не слышит, она подошла к крыльцу, на котором стоит магнитофон. Ударив по нему, Анна обернулась. Магнитофон захрипел и заглох.

— Многодетная мать и такое поведение! — чуть ли не криком произнесла Анна. — Да как тебе не стыдно??

Вера быстро надела легкий халатик.

— Какое твое дело? — рыкнула она на мать, завязывая поясок на талии. — Чо притащилась?

— Бесстыжая. Лучше б о детях справилась, как они, что они, а тебе плевать. Выкинула, как котят, путаешься с непонятными личностями.

— Это кто тут непонятный? — усмехнулся мужик с пышными черными усами.

— Замолчи, пьяница, — рыкнула на него Анна.

— Вообще-то, мой Эдичка не пьет, — за усатого заступилась тётка в купальнике.

— Эдичка, — прошамкала губами Анна, — тьфу ты! Что за имя такое?

— Мам, тебе что надо? — насупилась Вера, поднимая покрывало, чтобы повесить его на веревки сушиться.

— Мне надо? Мне надо, чтоб ты детей забрала!

— Правда? А чем они тебе мешают? — ухмыльнулась Вера.

— Это они ТЕБЕ мешают, нахалка ты бессовестная. Из-за вашей Любки дед чуть не помер!

— В смысле? — удивилась Вера.

— Она сбежала, а дед пошел искать. Прямо на дороге и завалился.

— Ничего страшного, — Вера вновь ухмыльнулась, — живой и ладно.

— Ах какая же ты нахалка. Отец же твой! Неужели совсем у тебя сердца нет?

— Слушай, отстань, ладно? У вас своя жизнь, у меня — своя.

— Ты посмотри, как заговорила! — Анна бросила ведро на траву. — Тебя будто сглазили! Ты что дуришь? Устроила тут притон! Лет тебе сколько, вертихвостка?

— Сама ты вертихвостка, — Вера начала вскипать. — Себя вспомни, а потом ко мне лезь со своими глупостями. Забыла, как я у бабки дневала и ночевала, пока вы с батькой где-то пропадали?!

— Где мы пропадали, дура! — закричала Анна. — Мы пахали, чтоб у вас жизнь нормальная была! Что ты тут сочиняешь? Или уже допилась до ручки?

Анна сразу заметила, как только пришла, что Вера поддатая.

— О детях подумай, шаболда! Вырастут, стакан воды не подадут!

— Да плевать мне на твой стакан, — зашипела Вера, сделав шаг к матери. — Вам с батькой много стаканов перепало? Что-то сестры мои не торопятся к вам, даже не пишут. Или от меня тот стакан ждете? А вот хрен вам всем, — Вера показала матери дулю. — Ни ты, ни твой мужик, никто из вас от меня и корки хлеба не получит. Думаешь, я забыла, как вы меня шнуром от кипятильника гоняли? До сих пор на спине шрамы остались! Уйди отсюда, пока я тебе должок не вернула. Уходи по-хорошему.

— Верка! С кем говоришь, глаза свои залитые разуй! — Анна была смелой женщиной. Пусть возраст, но она уступать и не думала. — Я — мать твоя, а не подружка закадычная! Быстро иди за детьми, берись за ум и живи, как все нормальные люди!

Терпение Веры лопнуло. Ей было стыдно перед гостями. Подскочив к матери, она схватила её за шиворот и поволокла к калитке.

— Я сказала, пошла вон! — захрипела Вера от злости. — Русского языка не понимаешь? Вон отсюда!

11

***

— Это не дочь, а зверь! — плакала Анна, рассказывая Нине о том, что сегодня произошло. — Она при чужих людях выгнала меня! И не просто выгнала, а за шкирку, как плешивого кота. Ниночка, стыдно-то как. Стыдно и очень обидно.

— Не плачьте, Анна Павловна, — Нина гладила ее по плечу. — Что ж поделаешь, если выросла она неблагодарной. Я ж помню, как вы с ней носились, как курица с яйцом. То Верочке барсучий жир прописали, надо ехать в город, то у Верочки сапожки прохудились, то у нее платьица новогоднего нет — сшить надо. Вот и добегались с Верочкой. Вот так она вам отплатила за любовь и заботу.

— Меня, говорит, проводом от кипятильника. А кто? Когда? Я что-то такого не припомню, — плакала Анна, прижимаясь лбом к груди Нины.

— А я вообще не помню, чтоб её гоняли. А надо было бы. Тогда б выросла шёлковая, послушная. Ну что теперь горевать, Анна Павловна. У вас детки, их поднимать надо.

— Не смогу, не смогу я в одиночку. Не вытяну я эту ораву. Дед в больнице, сама вся хворая.

— Бог поможет, Анна Павловна. Молитесь и вам воздастся.

***

Костя сидел на крыльце и курил. Анька суетилась в кухне, собирая на стол нехитрый ужин. Она нарезала сало, поставила бутылку водки, два стакана, перья зеленого лука, огурцы, помидоры, редис. Отварила молодой картошки, посыпала ее укропом. Когда всё было готово, позвала хахаля к столу. Оба сели, Анька разлила водку по стаканам и подняла свой.

— За нашу любовь! — громко сказала она и чокнулась с ним.

Костя кивнул. Выпил. Она тоже. Закусывая салом, Костя качнул головой.

— Хорошая ты баба, Аня. С тобой так уютно, что вот сижу и думаю, а что ж это я раньше тебя не заприметил? С тобой до того душа радуется, что петь хочется.

— А ты спой, Костенька, спой. Я страсть люблю, когда мужики поют.

— И много у тебя таких «певцов» было? — нахмурил брови Костя.

— Нет, ты второй, — загадочно улыбалась Аня.

— Врёшь ведь, — не унимался Костя.

— Я тебя люблю, — она лихо запрыгнула на его колени.

***

Просидев в сарае бабы Анны почти весь день, Любка проголодалась. Наверное, ее даже не ищут, если до сих пор не догадались заглянуть в курятник. Здесь пахло так отвратительно куриными перьями и фекалиями, что Люба решила выйти на свет божий.

— Противная тетка Вера, — бормотала под нос Люба, направляясь к дому. — Решила бросить нас. Всё папке расскажу, когда вернется.

— Не вернётся, — на крыльце стояла бабушка Аня. Она провожала Нину. — Батька вас бросил, так что… Даже не знаю, что с вами делать.

— Люба, — Нина спустилась со ступенек, — мы тебя обыскались. Где ты была?

— Нигде, — Люба встала перед ней, опустила голову.

— Дедушке плохо стало, его в больницу увезли, — продолжала Нина. — Как тебе не стыдно, девочка, он волновался за тебя.

— Он мне не дедушка, — прошептала Люба.

— Нельзя так. Ты уже взрослая, а ведешь себя, как маленькая, — Нина говорила ровным, спокойным голосом.

Подняв глаза на нее, Люба вдруг всхлипнула. Голос тети Нины был так похож на мамин…

— Мамочка, — зарыдала Люба, обняв женщину за пояс.

Сердце Нины дрогнуло. У нее с мужем не было детей. Не сложилось. Нина ровесница Веры и всегда завидовала ей. Вера с легкостью беременела, рожала, а по сути, дети ей не нужны.

— Тёть Ань, — Нина повернула голову на Анну Павловну.

Та кивнула, поняв, что Нина хочет ей сказать.

— Любонька, — опустилась на колени Нина, — а хочешь, пойдем со мной? Поживешь у нас. А если не понравится…

— А Витя? — вспомнила Люба о младшем брате.

— И Витя. Я вас одних не оставлю, — Нина прижала к себе девочку крепко-крепко. Слезы ручьями потекли по её щекам.

Может быть сейчас Нина и обретет счастье. Может быть, эта девочка станет ее дочерью.

***

Верка хлестала водку, как обычную воду. Ее случайные гости, приехавшие на отдых к реке, сметали со стола всё, что ставила хозяйка. Вера столкнулась с ними в магазине, когда ходила за очередной бутылкой. Познакомились, разговорились. Поддатая Вера мигом поняла, чего ей так не хватало в этой жизни — веселой компании. Супружеская пара со своим другом не стеснялись объесть Веру. Да она и сама была не прочь угощать их всем, что у нее было. Вот уже три дня, как у нее живут приезжие. Опустошив ее холодильник, гости принялись за соленья, картошку, которой оставалось всего ничего, обрывали клубнику, огурцы, зелень. Вера тратила детские пособия на посторонних людей и не замечала этого. Музыка, бесконечный смех, разговоры о жизни — Верка была счастлива!

Но всё изменилось, когда гости уехали, опустошив все запасы Веры. Они обещали вернуться через месяц. Вера ждала, надеялась, готовилась к новой встрече. А однажды, придя на почту за деньгами, чуть не подралась с работницей почтового отделения.

— Как денег нет? — кричала Вера, вцепившись в воротник блузки женщины. — Быстро рассчитайся со мной, иначе разнесу здесь всё!

— Я же тебе объясняю, не положено, — женщина смотрела на Веру, пытаясь отцепить ее пальцы от одежды, которая уже трещала по швам.

— Кем не положено? Ты что, с утра обожралась чего-то? Быстро отдавай то, что мне причитается! Или ты себе взяла, а доложить нечем?

Люди смотрели на помятую Верку и качали головами. Какая наглая, да от нее перегаром за версту несет.

— Вера, отойди от меня, — просила работница, бросая умоляющие взгляды на посетителей, ожидая от них помощи.

Но те, нахмурив лбы, наблюдали с интересом, что будет дальше.

— Отдавай деньги, чувырла, — Вера смахнула со стола новые конверты, марки, какие-то бумаги.

— Да нету у меня! — завизжала напуганная почтальонка. — У матери своей спрашивай!

— А она-то тут причем? — наконец, Вера отпустила её.

— При том! Она с Андреем Алексеевичем опекуны!

12

***

Света помогала бабушке полоть грядки. Саша с Ваней вывозили навоз из сарая. Анна Павловна, глядя, как мальчишки стараются, с грустью прошептала:

— Вот не станет деда, вы у меня помощниками так и останетесь, — и с ее глаз покатились слезы.

— Бабушка, — Света подняла голову, — что ты такое говоришь?

— А что тут говорить, плохой дед. Совсем плохой, — женщина вытерла запястьем глаза. — Вчера позвонила… ой, лучше б не было этой Любки. Из-за нее мой Андрюшенька слёг. Как черт из табакерки появился этот Костя, чтоб у него всё поотвалилось. Жили — не тужили, горя не знали. Любка у него бешеная, невоспитанная. Чтоб им всем пусто было.

***

Любка сидела на качелях, которые соорудил муж Нины, Сергей. Поначалу он категорично отнесся к поступку жены — взять в дом двух детей, а потом согласился. Видя, как Нина расцвела, похорошела за эти несколько дней, Сергей и сам обрадовался. Ну и пусть, что дети чужие, своих-то не заимели. Поговорив с Костей, Сергей понял, что ребятишки тому только помешают. Костя рассказал душещипательную историю, как ему досталась эта орава. Мол, жёнка всю жизнь налево ходила, а он в одиночку сына и дочь поднимал. Сейчас Костя вздохнул свободно. Молодой еще, хочется успеть наверстать упущенное. Такая новость удивила Сергея, все-таки отец, а дети — помеха. Но в душе Сергей обрадовался: будет его Нинке забота. Нинка ночами уже не плачет, не корит судьбу, сидит шьет девчонке платья, мальчонке — рубашонку. Песни напевает, порхает как бабочка, всегда улыбается, светится, как ясно солнышко. Документы оформили быстро, и теперь Нина и Сергей стали родителями для Любки и Вити.

— Любаша, пойдем со мной на речку, — предложила Нина, повесив полотенце на плечо, — искупнёмся. А Витя где?

— Он с дядей Сережей на покос пошел. — Люба спрыгнула с качелей.

— Беги, купальник надевай и на речку, — улыбалась ей Нина.

Люба забежала в дом, быстро переоделась, схватила со стола пряник и выскочила на улицу. Вместе с тетей Ниночкой, как называет её Люба, они отправились купаться. День стоит жаркий, небо чистое-чистое, дождя не предвидится. Люба держала за руку Нину и щурилась. Вдруг мимо них проскочила женская фигура, да так быстро, что Нина не успела поздороваться. Обернувшись, она узнала Веру, которая торопилась куда-то. Люба, увидев тётку, у которой она жила, нахмурилась.

— Противная, — сказала девочка, и Нина услышала ее.

— Не нужно так говорить, Любушка.

— Почему? — Люба подняла глаза на нее.

— Она взрослая, а о взрослых плохо говорить нельзя.

— Но ведь она и правда противная. Хитрая и злая.

— У каждого своя жизнь, Люба. И со временем каждый из нас может стать таким же. Как говорится, мы же не знаем, что у кого за пазухой. А может, и я для тебя противная?

— Нет, — Люба прильнула к ее руке щекой, — ты хорошая. Очень хорошая. Мама, мамочка моя.

— Что ты сказала? — Нина замерла. Она этих слов ждала всю жизнь.

— Мама, мамочка моя. Самая хорошая, самая любимая.

На глаза Нины навернулись слезы. Она обняла девочку и всхлипнула. Какое счастье, что у нее появились дочь и сын!

***

Верка неслась к дому матери, не замечая никого вокруг. Она была переполнена злостью, шептала под нос ругательства, представляла мать, грозя ей расправой. Споткнувшись, разбила коленки в кровь. Поднимаясь, женщина прихватила горсть дорожной пыли, отбросила её, оскалившись, как дикий зверь.

— Сволочь! — выкрикнула она и вновь побежала вперед.

Во дворе Анны Павловны было шумно. Мальчишки играли в догонялки, Света, наблюдая за братьями, сидела на крыльце и держала на коленях младшую сестренку. Настя смеялась, вторя братишкам. Она запрокидывала голову и звонко хохотала. Их действия казались ей очень веселыми. Калитка захлопнулась с визгом пружины. Дети остановились и уставились на запыхавшуюся мать. Верка, окинув их злобным взглядом, рванула к крыльцу. Там она толкнула дочь, которая чуть не уронила Настю.

— Падла старая!! — послышалось из глубины дома. — Где мои деньги? Совсем офонарела, зараза?! Отдавай деньги, я сказала! Что мычишь?? Гони сюда, пока я тебе башку не открутила!!

13

— Бабушка!! — Света быстро передала сестренку Саше и побежала спасать бабулю.

Открыв дверь нараспашку, девочка увидела мать, стоящую к ней спиной. Бабушка стояла у дальней стены, в ее руке была кочерга.

— Не бойся, деточка, — Анна Павловна выглядела смелой, без намека на испуг, — иди, погуляй с братишками и сестренкой. Я тут сама разберусь.

— Сейчас я тебе разберусь, — Вера, сделав шаг к старушке, замахнулась кулаком.

Света, испугавшись за бабулю, закрыла ладонями лицо. Всё произошло молниеносно. Практически без шума. Открыв глаза, Света заплакала…

***

Поздно вечером вернулся с покоса Сергей. Выпрыгнув из трактора, он вытащил из кабины спящего Витю и понес его в дом. Там никто еще не спал. В окнах горел свет, Нина мыла посуду, Люба сидела рядом и рассказывала о своем детстве. Её воспоминания были связаны с одиночеством, ведь папа часто оставлял детей одних и уходил куда-то. Часто возвращался утром. Кормил макаронами, яблоками, иногда жарил картошку.

— Досталось вам, — качала головой Нина, слушая Любу.

Дверь открылась.

— Не ждали? — послышалось с порога. Сергей говорил шепотом, чтобы не разбудить мальчика. — Умаялся. Такой прыткий оказался, за рычаги хватается, рулит. Прям, как взрослый. Настоящий мужик растет.

Нина, улыбнувшись, быстро вытерла руки и поспешила расстилать постель для Вити. Люба, как хозяйка, встала, открыла холодильник и принялась выставлять на стол ужин для дяди Сережи.

— Она меня сегодня весь день мамой называет, — шептала Нина, глядя, как муж накрывает Витю одеялом. — Представляешь?

— Представляю, — кивнул Сергей.

Выключив свет, они вышли из комнаты.

— Андрей Алексеевич умер, — шепнул Сергей, вздохнув. — Жалко его.

— Да ты что? — Нина округлила глаза. — А я и не знала.

— Мужики сейчас рассказали. Мать Ильи в медпункте была, там как раз позвонили и… Не знаю, как теперь Анна Павловна одна будет.

— Вот и я думаю, никому она не нужна. Верка спивается, старшие дочки к матери не приезжают. Светка только у нее, да и младшие.

— Верку в больницу увезли, — Сергей переминался с ноги на ногу.

— Как это? Утром ее видела, пьяненькую.

— Я не понял, как и что получилось, но у нее голова пробита. Может, я что-то не так расслышал, но говорили, вроде как она в пьяную драку ввязалась, что ли.

— Господи, вот неймётся бабе, — Нина приложила пальцы к губам. — А дети теперь как же?

— У бабки пусть живут. Если что, мы поможем.

— Хорошо, что мы Любу и Витю забрали из этого ада.

***

Очнулась Вера в больнице. Голова перебинтована, глаз заплыл, руки дрожат, всё тело ломит. Она хотела приподняться, но слабость одолела женщину. Соседка по палате не спала. Она читала журнал и, увидев, как Вера пыталась встать, сказала в грубой форме:

— Лежи уже, болезная. Ну ты тут и устроила. Тебе укол поставить хотели, успокоительный, а ты так извивалась, что с тобой втроем справиться не могли. Такой кипиш навела, что тебя чуть в дурку не отправили.

В голосе женщины были слышны нотки сарказма.

— Что? Какую дурку? — еле слышно спросила Вера, прикрыв глаза.

— Ты же на врача бросалась, когда тебе голову бинтовали. Орала на него таким матом, что в другом конце коридора было слышно. Драться лезла, про какую-то бабу лепетала. Что, небось, мужика с любовницей застала? Представляю, как ты ее отметелила. Может, расскажешь? Я страсть, как люблю об этом слушать?

— Кто ты? Где я? — Вера открыла глаза, комната поплыла, и она вновь их закрыла.

— Ну ты и правда дурная. — хмыкнула незнакомка. — То орешь, то шепчешь. Ты из этих… шизиков, что ли?

— Мама-а-а-а, — протянула Вера со стоном в голосе.

— Во те раз! Теперь маму зовет. И правда, дура.

— Да отстань ты от нее, — шикнула на нее соседка, кровать которой стояла рядом с ней. — Не видишь, все мозги вышибли. Зовут-то тебя как? — спросила она у Веры.

— Не знаю-у-у-у, — Вера положила ладонь на лоб.

— Ну вот, говорю же, вышибли. Ох бедная ты бедная. Надеюсь, родня у тебя есть. Вы́ходят. А то так и останешься с амнезией на всю жизнь.

14

***

Анна Павловна, дав объяснения милиционерам, проводила их, села на лавку у дома, выдохнула. Света появилась перед ней, обняла бабушку и тихо сказала:

— А если узнают, что ты соврала, что будет?

— Не узнают, если ты сохранишь это в секрете.

— Я никому не скажу, — Света еще сильнее прижалась к бабуле. — Честно-честно.

Но на следующий день вся деревня была в курсе, кто «отоварил» Верку по полной. Люди были в ужасе, узнав, как пожилая женщина опустила на голову собственной дочери железную кочергу.

— Это ж надо! Верка в больнице, а этой и дела нет. Ходит, как ни в чем не бывало, в магазин, за водой. У нее про Верку спрашивали, а она плечами пожимает и говорит, мол, ничего не знает.

— Да она смолоду была злой. Помню, как Верку прутом гоняла по улице. Девчонка орет, плачет, а этой хоть бы хны.

— Да не было такого. Верку на руках всю жизнь носили. Пылинки с нее сдували. Чуть что, Андрей Алексеевич с разборками подлетал к мальчишкам.

— Верка сама на них вешалась, а потом жаловалась. Хитрая была. Вот ее Анна и лупила, а Андрей, не разобравшись, заступался перед парнями.

Анна Павловна, придя домой из сельпо, поставила сумки на пол, села на табурет и заохала.

— Светка! Где ты есть? Иди-ка сюда.

Света в это время мыла пол в комнате. Повесив тряпку на край ведра, пришла к бабушке.

— Ну? Рассказывай, откуда соседи про меня и Верку прознали?

— Я ничего не говорила, — удивилась девочка.

— Как же, не говорила она. Небось подружкам своим растрепала, вот вся деревня и гудит.

— Бабушка, это не я! — всплеснула руками Света.

— А кто ж? Сашка куда подевался? Зови его сюда.

Света обошла дом. Саша вместе с Ваней мастерили скворечник. Ваня подавал гвозди, Саша вбивал их в доски.

— Саш, бабушка зовет, — Света выглядела грустной.

Саша, отложив молоток, подошел к бабуле.

— Ну? А ты, что мне скажешь?

— Про что? — спросил Саша, вытирая пот со лба.

— Кому рассказал, что я мамке вашей голову «поправила»?

— Никому.

— Ну как же, все вокруг ходят и говорят, что ты о бабушке небылицы складываешь.

— Не знаю, — помотал головой мальчик.

— Так, — Анна Павловна встала. — Ванька! Подь сюды.

Ваня вышел из-за угла дома и встал как вкопанный. Вытянувшись в струну, мальчик сжал губы.

— А ты, друг мой любезный, что бабушке скажешь? Ну? Я жду. — строго заговорила женщина.

— Про что? — Ваня повторил слова старшего брата.

— Про всё. Зачем друзьям сказал, что бабушка мамку твою обидела, а? Кому именно сказал? Алешке или Петьке?

— Петьке, — пробормотал Ваня, виновато опустив глаза.

— Молодец! — покачала головой бабушка. — А у Петьки этого мамка — первая сплетница на селе.

Ваня заплакал. Он понимал, что виноват, но уже поздно с этим делать что-то. Мальчик так расхвалила бабулю перед другом, что тот не выдержал и всё доложил своей матери.

***

Нина приехала из города и сразу направилась в дом Анны Павловны. Та ждала ее, чтобы обсудить вопрос похорон.

— Тёть Ань! — Нина встала у калитки.

Анна Павловна вышла на крыльцо и кивнула ей. Нина открыла калитку, подошла к дому.

— Проходи, — пригласила хозяйка.

Нина поднялась по ступенькам. Её шаг был тяжелым, будто Нина горевала больше, чем сама Анна Павловна. Анна выглядела бодро. Старалась держаться. Завтра привезут тело мужа, которое должно простоять в доме сутки. Нина провела подготовку к прощанию, купила в городе новую рубашку для Андрея Алексеевича по просьбе его жены, заказала венки, ленты, попросила местных мужиков выкопать могилу.

— Ну что ж, — Анна Павловна села за стол, положила руки на столешницу и вздохнула. — Значит, тому и быть.

— Тёть Ань, — тихим голосом заговорила Нина, усаживаясь напротив нее, — завтра утром я приду, Сергей поможет, пару девчонок я позвала, чтобы сегодня помогли начать готовить поминальный стол.

— Спасибо, спасибо тебе, Ниночка, — кивнула Анна, уставившись на двор за окном.

— Проводим, как полагается, — еще тише заговорила Нина, опустив глаза.

Анна почувствовала, будто Нина не договаривает что-то. Повернула на нее голову и спросила:

— Есть еще новости?

— Есть, — Нина начала теребить пальцами край клеенчатой скатерти.

— Так не молчи, говори уже.

— Я к Вере в больницу заезжала.

— И что она? Меня во всем винит?

— Анна Павловна, — Нина набрала воздуха в легкие, — тут дело такое…

— Ну, не тяни.

— Вера не помнит ничего.

Анна хмыкнула.

— Куда ж ей помнить, если все мозги водкой залиты.

— Нет, тут другое. — после секундной паузы Нина продолжила: — Она вообще ничего не помнит.

— Подлечат, вспомнит.

— Нет, вы меня не поняли. Мало того, что не помнит, она не узнает никого.

— Как это? — брови Анны взмыли на лоб.

— Память у нее отшибло. Она даже имени своего не знает. Сколько ей лет… где живет. Беда, тёть Ань, беспамятная она.

15

***

Анна Павловна, наслушавшись Нину, решила навестить Веру. Какая бы она ни была, но она — дочь! Через день, после прощания с мужем, Анна отправилась в больницу. Поговорив с врачом, вошла в палату. Вера сидела на кровати, уставившись в окно. Анна прямиком направилась к ней. Села на стул, стоящий рядом с тумбочкой, тихонько позвала Веру.

— Доченька, — голос Анны дрожал. — Верочка…

Вера обернулась. Увидев седовласую женщину, поздоровалась. Анна ответила ей приветствием и пересела на кровать.

— Как ты, родная моя? — глаза Анны заблестели от выступивших слез.

Вера молчала, глядя в окно.

— Болит? — Анна осторожно дотронулась до бинта на голове.

— Болит, — с хрипотцой в голосе ответила ей Вера.

— Ты прости меня, доченька. Я не хотела. — Анна вытерла соленые капли на щеках. — Так получилось.

— Что получилось? — спросила Вера.

— Ты ж не помнишь ничего, — кивнула Анна. — Горе мое луковое. И меня не узнаешь.

— А мы с вами знакомы? — Вера повернулась к Анне. В ее взгляде читалось недоумение.

— Ну конечно. Я — мама, — Анна показала на себя пальцем, потом на нее, — а ты — моя доченька. Младшая.

— Младшая?

— Вас у меня трое. Старшие уехали, а ты… ты со мной осталась, — Анна опустила глаза.

— Ничего не помню, — Вера отвернулась.

— Доченька, скоро тебя выпишут. Я сразу приеду за тобой, поедем домой. Будем жить, как раньше.

— А папа? — Вера вновь повернулась. — У меня есть папа?

Анна вздохнула.

— Был. Вчера схоронили.

— Жалко. Я бы хотела на него посмотреть.

— Приедешь, посмотришь его фотографии. Верочка, у тебя и детки есть — Света, Саша, Ваня и Настюшка.

— И муж?

— Мужа нет. Не сложилось у вас. Детки твои для тебя опора. Ты сейчас не работаешь, с малышкой дома. Живем на мою пенсию…

— И алименты? — перебила ее Вера.

— И алименты. Верочка, ты не переживай, мы хорошо живем. Дружно. А людей в деревне не слушай, они у нас всегда больше всех знают, — Анна решила заранее предупредить, чтобы потом, когда Вера вернется, ей ничего плохого не рассказывали. — Вот поправишься, а там начнем новую жизнь. Добрую, светлую.

***

Света помогала бабушке чистить овощи для обеда. Уже прошло несколько дней, как Вера в больнице. Сегодня ее выписывают. Нина обещала зайти за Анной Павловной, чтобы они вместе поехали забирать Веру. Швы ей сняли, врач убежден, что амнезия исчезнет, как только Вера переступит порог родного дома.

— Бывали случаи, когда пациенты, увидев всю семью разом, мгновенно прозревали. А однажды, один старичок, посетив могилу своей жены, сразу вспомнил ее. — говорил доктор Вере, передав ей эпикриз.

Вера кивнула, взяла свои вещи и покинула палату. Даже не попрощавшись с соседками.

— Вот увидите, — как только за Верой закрылась дверь, заговорила та, которая посмеивалась над ней, — пригубит горькую, сразу вспомнит и семью, и подружек закадычных. И всё пойдет по накатанной. До первой драки.

— Зачем ты так говоришь? — спросила ее другая женщина. — И вообще, с чего ты взяла, что она пьяница?

— А то по ней не видно. Да я таких за версту чую. Насмотрелась за свою жизнь. Хитрожопая она, зуб точит. Вот интересно, на кого?

Во дворе Веру ждали Нина, мама и старшая дочь Света. Дверь открылась, на крыльце появилась Вера.

— Ну? — подтолкнула Анна внучку. — Беги. Обними мать. Авось, с этого дня всё у вас наладится.

Света не побежала. Робко подошла, встала перед ней. Вера смотрела на нее невозмутимым взглядом.

— Привет, — сказала Света.

— Привет, — Вера приподняла уголки губ.

— А я Света.

Вера кивнула. Света чувствовала странный холод, исходящий от матери. Но еще утром бабушка предупредила, что у мамы отшибло память, поэтому не стоит удивляться, если она пока не вспомнит ничего. Света обняла мать за пояс и зажмурилась. Вера, положив ладони на ее плечи, подняла глаза на Анну Павловну, потом перевела взгляд на Нину. Вера кивнула ей. Нина тоже ответила кивком.

— Вот и славно, — улыбалась Анна, вытирая слезы. — По-новому теперь у нас станет. По-хорошему.

— Дай-то бог, — шепнула Нина и направилась к Вере.

***

Отходя от остановки, Вера крутила головой. Она рассматривала местные пейзажи, слушала непрерывное карканье ворон, улыбалась прохожим.

— Верка! — окликнула ее женщина, выходящая со двора. — Ты?

Вера остановилась.

— Глянь-ка, а тебя не узнать! Личико побелело, смотришь по-другому. Как дела-то у тебя?

— Нормально у нее дела, — Анна Павловна встала между ними, не давая поговорить. — Вера, пойдем домой. Нечего тут под солнцем стоять.

— Верка! За ум, чтоль, взялась? — захохотала женщина, запрокинув голову.

— Не слушай ее, — ворчала Анна дочери, — это Чекушкина, известная сплетница на всю округу.

Анна спешила увести дочь, чтобы мать Петьки, друга Вани, не успела растрепать чего лишнего.

— Верка! — не унималась Чекушка (как прозвали ее местные). — А Костик-то твой скоро опять отцом станет! Анька забрюхатила! Аха-ха-ха-ха!!!

Вера остановилась. Задышала тяжело. Она обернулась и прищурилась.

16

— Верочка, — Анна Павловна увидела, как ту повело в сторону.

Нина поймала Веру за руку.

— Что с тобой? — Анна схватила ее за другую руку.

— Голова закружилась, — прошептала Вера, прикрыв глаза.

Анна повернула голову на Чекушку, нахмурилась и закричала:

— Что тебе от нас надо? Не видишь, ей плохо?? Она только что из больницы! Отойди по-хорошему, зараза такая. Уйди с дороги!

— Да ладно-ладно, — вытаращилась на них Чекушкина, — я-то что, я ничего.

Она направилась к своей калитке. Оглядываясь, подумала о том, что Верка, видимо, стала приличной бабой. Хотя… такие, как она, не меняются.

Дома Анна уложила Веру в свою постель. Ваня был рад увидеть маму. Он подбежал к ней, обнял и заплакал.

— Погоди ты, — Анна отвела внука в сторону. — Дай ей передохнуть. Потом помилуетесь.

Вера уснула. Нина и хозяйка дома уселись в кухне.

— Слава богу, что все обошлось, — качала головой Анна, помешивая сахар в кружке с чаем. — Я так боялась, что эта Чекушка ей лишнего наговорит. Ох какая злобная баба, аж бесит. Ей лишь бы языком молоть.

— Теперь надо, чтобы Вера никуда пока не ходила, чтобы к ней не приставали местные любопытные кумушки, — задумчиво проговорила Нина.

— Никуда ее не отпущу, пусть дома сидит. Если что, в магазин Светка сбегает. Да, Светланка?

Девочка сидела напротив бабушки, пила горячий чай. Кивнув бабуле, потянулась за пряником.

— Ну вот, вместе мы справимся. Убережем нашу Верочку. — полушепотом заговорила Анна. — Девять дней семейством справим, а на сорок никого не позову. Нин, ты с мужем приходи. А вот насчет, — она заглянула в глаза Нины, — Любки… не приводи. Не нужно. А то вдруг ляпнет чего. Договорились?

— Поняла, — кивнула Нина.

***

До поминок Вера была ниже травы, тише воды. Сидела на лавке, любовалась солнечной погодой, щелкала семечки. С детьми разговаривала ласково, с младшим сыном держалась отстраненно. Вроде как не узнает никого, а с маленькими так вообще не знает, как обращаться. Ваня приносил ей свои игрушки: машинки, трактора, которые купила бабушка. Просил поиграть с ним, но Вера отмахивалась, мол, не знает игр, не умеет, устала или голова разболелась. Ваня обижался и уходил к старшему брату. Помощи у Веры Анна не просила. Повторяла одно и то же:

— Сиди, сиди, мы сами. Тебе сил набираться надо.

Вера смотрела, как Светлана развешивает белье, полет грядки, чистит картошку для обеда. Она всматривалась в лицо девочки и щурилась, как будто хотела что-то прочитать в ее глазах. Света не особо общалась с матерью. Так, перекинется парой слов и продолжает заниматься своими делами. Вера не задавала вопросов, например: «В каком классе учишься? Сколько тебе лет?»

Жили, будто чужие люди, а не дочь с матерью.

— Сегодня девять дней моему Андрюшеньке, — пришла из магазина Анна. — Надо бы помянуть.

Глаза Веры загорелись. Она наблюдала, как Анна выкладывает покупки на стол: колбаску копченую, консервы, сладости…

— Поминать будем киселем, — пояснила Анна, складывая пустую сумку. — Водки на столе не будет.

Она сказала это невзначай. Мысли вслух. Но Вера, переменившись в лице, ушла в комнату. Анна не заметила ее погрустневшей мимики и продолжила вести монолог.

— Помянем, сходим на кладбище. Надо бы цветочков отнести, да могилку прополоть. А то что ж, зарастает. Вон, какая ясная погода стоит. Дождик прошел недавно. Самая благодать для сорняков.

Вера лежала на кровати, уставившись в потолок. Скукота, спасу нет. Заняться нечем, вокруг дети снуют. Надоели. Сейчас бы уехать куда-нибудь, чтобы начать жизнь сначала.

— Мама-а-а, — Ваня опять пришел клянчить внимание матери. Он встал у постели, положил на покрывало домино. — Давай поиграе-е-ем. Мама-а-а-а, Саша ушел к друзьям, а меня бабушка не отпускает. Говорит, что я много чего рассказываю.

— Чего? — Вера повернула голову на мальчика.

— Меня ругали, что я на окно залез и увидел, как бабушка тебя побила. Я Петьке рассказал, а потом бабушка на меня ругалась.

— Что? — Вера села.

— Тебя потом врач забрал. А мне так грустно стало, что я плакал долго. Света говорит, что ты нас не любишь, а Сашка говорит, что ты очень злая. Мамочка-а-а-а, ну давай поиграем. А то я опять заплачу.

Вера, сжав челюсти, встала. Прошлась по комнате, выглянула в окно. Ваня подошел к ней, взял за руку.

— Ну ма-а-а-ам, давай поиграем в домино-о-о-о!

Его противный, тягучий голос врезался в уши Веры. Она тяжело задышала, приподнимая грудь. Ваня повис на ее руке и его ноги оторвались от пола. В плече Веры возникла резкая боль.

— Да отвали ты, бестолочь!!! — выкрикнула Вера, одернув руку.

Мальчик упал попой на пол и заревел на весь дом.

17

На крик прибежала бабушка. Резким движением поставила мальчика на ноги и шлепнула его по заду так, что мальчишка подпрыгнул.

— Сколько тебе повторять надо, чтоб ты понял?! — разозлившаяся женщина трепала его за ухо. Она слышала, как Ваня приставал к матери, хныкал, надоедал ей. — Не лезь к мамке! Она болеет!

Ваня, открыв рот и закрыв глаза, рыдал. Только голоса не было слышно. Он будто задыхался. Беззвучно. Вера стояла у окна, покосившись на мать и сына. В ее глазах блестел огонек радости, как будто Вера была довольна происходящим.

— Отстань от мамки! — Анна Павловна потащила мальчика в другую комнату. Открыла дверь и втолкнула его туда. — Сиди тут. И чтоб тихо мне было!

Дверь захлопнулась. Ваня гладил раскрасневшееся ухо, проливал слезы, согнувшись пополам. Он не понимал, за что ему влетело, почему мать прикрикнула на него, почему бабушка выгнала. Хлюпая носом, Ваня сел на кровать. Обхватил руками колени, уткнувшись в них лицом.

***

Помянув Андрея Алексеевича, Анна убирала со стола посуду. Света ей помогала: мыла тарелки, вытирала досуха полотенцем и прятала в шкафчик. Вера сидела на своем излюбленном месте, на крыльце, щелкала семечки и пялилась на дорогу. Обычно, она не выходила на прогулку без сопровождения, но сейчас ей приспичило пройтись, чтобы размять ноги и на людей посмотреть. Вера встала, стряхнула шелуху на землю, подошла к калитке. Погода стояла прекрасная. На небе ни облачка, сухо, немного жарковато, зато нет той прохлады, которую не любит Вера. Она — теплолюбивый человек, поэтому не уважает слякоть, дожди и морозы. Улыбнувшись, Вера открыла калитку…

***

— Ну вот и всё — со вздохом сказала Анна, наблюдая за внучкой. Когда та убрала последнюю чистую посудину в шкаф, Анна вытерла ладонью лоб и встала: — Свет, сходи за мамкой, пусть тапки нацепит, чтоб босиком по кладбищу не ходить.

Света ушла и тут же вернулась.

— Нету ее, — сказала она, пожав плечами.

— Как нету? А где ж она?

— Не знаю.

— Странное дело, — задумалась Анна. Повернувшись к лавке, на которой сидел Ванюша, женщина прищурилась. — Ничего не успел опять натворить?

— Не-е-ет, — Ваня выпрямил спину.

— Смотри мне, — погрозила пальцем Анна, выходя в сени. — Вера! — послышалось оттуда. — Верочка!!

Дети переглянулись. Через минуту бабушка появилась в кухне.

— Вот не дай бог, шатается по деревне. Ведь кто-нибудь обязательно ляпнет лишнего, чтоб им всем пусто было. Света, пошли со мной, а ты, Ваня, сиди и жди мамку тут. И только попробуй ее расстроить. Вот только попробуй.

Ваня кивнул, дав понять бабушке, что он будет вести себя хорошо. Анна Павловна и Света отправились на поиски Веры. Саша в это время был с другом на речке.

— Саш, а что это ваша мамка теперь с вами живет? — спросил Алеша, вытягиваясь на берегу после купания.

— А что? — повернул голову Саша.

— Да так, ничего. — Алеша посмотрел на свои ногти на ногах, — да тут просто… Говорят, что она придуривается.

— В смысле?

— В коромысле, — усмехнулся Алеша, — прикидывается, в общем.

— Меня это не касается, — махнул на него рукой Саша и повернул лицо к солнечным лучам. Зажмурился.

— Как не касается… — нахмурил брови Алеша, — она же мамка твоя. Хотя… я б не хотел, чтобы у меня была такая. Бросила вас, нагулялась, а теперь пришла к вам жить. Ха! Сашка, да она у вас кукушка! Это моя мамка так говорит.

От этих слов Саше стало неприятно на душе. Пусть он и недолюбливал мать за ее дрянные поступки, но никому не позволено говорить о ней плохие вещи. Саша сел, обнял колени, уперся в них подбородком.

— А правильно твоя бабуля сделала, — усмехнулся Алеша, продолжая неприятный разговор, — треснула так треснула. Может, теперь у твоей мамаши мозги на место встанут. Но люди говорят, что не встанут. Ха-ха!! Будет она теперь тупая, как курица!

Саша резко повернулся к другу. Его глаза метали молнии.

— Какие люди? Кто говорит? — разозлился мальчик.

— Все! Вот просто все! — Алеша смеялся звонко, раздражая своим писклявым голосом Сашу. — Курица! Ха-ха-аха!!! Безмозглая курица!

Саша не выдержал издевок. Вскочил на ноги и набросился на Алешу с кулаками.

***

Анна с внучкой, услышав крики со стороны магазина, поспешили туда. Рядом с сельпо собрался народ. Женщины стояли полукругом, обступив кого-то. Были слышны женские вопли. Кто-то угрожал кому-то расправой. Анна, узнав голос дочери, прибавила шаг.

18

***

Саша, разобравшись с другом, бежал домой со всех ног. Он вытирал слезы на ходу, которые предательски текли по его щекам. Было обидно за маму, за ссору с другом. А чего он свой рот открыл против его матери?? Оскорблял так, что уши в трубочку заворачивались. Вот пусть теперь просит прощения, Саша не намерен подходить первым и здороваться с Алешей. Прибежав домой, Саша проскочил мимо кухни, не заметив, что за столом сидят бабушка и мама. Закрывшись в комнате, Саша упал на кровать, сжал покрывало пальцами и засопел.

— Ну зачем ты к ней полезла, Верочка? — Анна Павловна протирала царапины на лице дочери кусочком ваты, пропитанным перекисью. — Ну кто тебя просил?

— Я уже сто раз сказала, что она первая начала, — Вера почти огрызалась. — Подхожу к магазину, а она вышла и стала надо мной смеяться. Обзывается еще, зараза.

— И как же она тебя назвала?

— Последней… — Вера запнулась. Это гадкое слово не хотелось повторять, потому что оно злило Веру. — Я не понимаю, что я ей сделала?

— Ничего ты не сделала, — обняла ее за плечи Анна. — Просто… ну… просто она тебе завидует.

— Мне? — Вера раскрыла глаза шире. — Это что ж у меня такого распрекрасного, что мне можно позавидовать?

— Дети, Вера. У тебя прекрасные дети.

— Ага, особенно младший. — скривила губы Вера. — Нудный он какой-то. Целыми днями на нервы действует.

— А ты с ним поласковей. Он же маленький еще. В следующем году в школу пойдет, станет посмирней.

— Маленький, — Вера еще больше скуксилась, — не знаю почему, но он мне не нравится. А он точно мой?

— Точно, — погладила ее по голове Анна. — все детки твои, кровные.

Ваня сидел в другой комнате и слушал разговор мамы и бабушки. Когда мама сказала, что мальчик ей не по нраву, он нахохлился. Слезы покатились градом по его щекам. Мальчик почувствовал себя ненужным.

Поздно вечером, когда все ложились спать, он незаметно прошмыгнул в сени, спрятался в кладовке. В ту минуту, когда дом наполнился тишиной, Ваня выскользнул на улицу и побежал в сторону фермы. Обежав ее, галопом пустился к лесу…

Рано утром Анна проснулась из-за настойчивого стука в дверь. Она поднялась, накинула халат и пошла открывать.

— Павловна! — на крыльце стоял лесничий по имени Владимир. — Что ж ты так? — он говорил торопливо, с укором. — Спишь? Все на свете проспала!

Анна заметила, что на двор опустился туман, трава сырая после дождя и воздух был наполнен свежестью.

— Что такое? — сонная женщина не сразу увидела мальчика, прятавшегося за его ногами.

— А вот! — Владимир вывел Ваню, мокрого до нитки. — Хорошо, что я решил в свою избушку заглянуть. Сидит, дрожит, зуб на зуб не попадает. Куда ты глядела? Неужель не видела, что у тебя в доме пропажа?

Раскрыв глаза пошире, Анна переменилась в лице. Ванина одежда, мокрая и грязная, местами была порвана. Будто прочитав ее мысли, лесничий пояснил:

— Видимо, сквозь чащобу пробирался, вот и попортил одежу-то.

— Спасибо тебе, Алексеич, — Анна дернула мальчишку на себя.

Ваня понял, все-таки ругать его будут. Видимо, никто и не волновался за него. Значит, в этом доме он действительно никому не нужен. Попрощавшись с ранним гостем, Анна затолкала мальчика в кухню.

— Ну? — бабушка смотрела на него в упор. Отчего Ване стало еще страшнее. — И как это понимать?!

Ее голос постепенно переходил на крик. Ваня опустил глаза.